# Лишний день

Тао Эи

Будни и выходные Сюнь Ен всегда расписаны заранее. Одна неделя не отличается от другой. Ен не склонна замечать мелочи вокруг и не готова к изменениям в каком-либо дне ее жизни. Но она не знает, что некто пользуется этим и постепенно завладевает ее жизнью.

## Пасмурные будни

Меланхоличная осень посетила маленький северный городок – Чарогорск. Небо темнело, не позволяя свету проникать в серые панельные домики.

Сюнь Ен проснулась от будильника смартфона. Цифры экрана велели встать. Ен несколько секунд любовалась розой под стеклянным куполом. Она стояла на комоде вечным напоминанием о Владе, парне Ен.

Покрасневшие карие глаза, отдающие костровой рыжиной, говорили о недостатке сна. Вьющиеся взъерошенные волосы цвета горького шоколада – о необходимости в укладке. Сюнь Ен всегда казалась себе незначительной: из-за роста, веса и черт лица. Недолго размышляя над отражением, она приступила к утренним процедурам, избавляясь от прохлады после сна.

Сюнь проверила время – восемь часов – и вышла из ванной. Квартира семьи напоминала домик куклы: пыльно-розовые оттенки, глянец и мех. Пока Сюнь сидела на кухне, согреваясь о горячую кружку, ее мама накладывала в контейнеры обед: жареная грудка с картофелем и два красных яблока.

Алина блистала красотой: блондинистые волосы, голубые глаза, подтянутая кожа. Она работала в салоне красоты косметологом.

– Ен, как тебе новое постельное белье? – поинтересовалась Алина.

Сюнь засмотрелась на танец корейцев в своем смартфоне.

– То, что с крылатыми котиками, летающими в облаках, – умилилась мама.

Снова молчание.

– А кондиционер? «Чувственная роза» и пахнет, и звучит потрясающе.

– Да, мам, – Сюнь заметила время. – Уже без двадцати девять.

Она надела одну из своих клетчатых рубашек, созданных для печальной осени. Намотала шарф на шею и накинула черную куртку.

В подъезде многоэтажки, в отличие от других домов, не воняло ни канализацией, ни мусором. Наоборот – на каждой лестничной площадке стояли цветы в горшках. А металлические почтовые ящики еще не сломались.

В белом автомобиле матери Сюнь уставилась в окно, а Алина все никак не замолкала.

– Твой папа скоро будет жить на работе. Машина постоянно рвет бумагу.

Сюнь Фэйюй работал технологом на бумагоделательном предприятии.

– У моей клиентки аллергия на любые травы в скрабах и гелях.

Голос Алины не пробивался в голову Сюнь. Девушка наблюдала за привычными местами города и чувствовала тоску. Здесь она бегала по площадкам с ярко-красными качелями, пахнущими краской, сражалась палкой с репейником и крапивой. Впервые влюбилась и поцеловалась. Теперь пасмурный мир – тень светлых воспоминаний.

Царство серого камня и черного дерева. Вывески магазинов не подсвечивались. На тротуарах не толпились люди. Мусор, словно отдельное живое существо, гулял по городу с помощью ветра. У контейнеров ошивались кошки и собаки с грязью, въевшейся в шерсть.

Алина привезла дочь к небольшой библиотеке, посещаемой людьми очень редко. Сюнь попрощалась с мамой и вышла из машины.

– Удачи, дочка!

– Пока, мам!

В библиотеке Сюнь приступила к ежедневным делам. Она наводила порядок и проверяла читательские формуляры. Ен слышала, как открывается и закрывается дверь, но не отвлекалась от дел. Такое бывает часто: кто-то входит и почти сразу же выходит.

В час дня Сюнь насладилась обедом и завершила его зелеными яблоками и горячим кофе.

В семь часов вечера Чарогорск настиг беспощадный ливень. Его занавес скрывал дома и деревья.

Когда Ен закрыла дверь библиотеки и повернулась в сторону ступеней, над ее головой навис черный зонт.

– Добрый вечер, солнце.

Он улыбался. Парень с каштановыми волосами и кофейными глазами, одетый в кофту с двойным рукавом и джинсы.

– Привет, Влад.

Как настоящий джентльмен, он открыл и закрыл дверь черной машины за Ен. Какое-то время они сидели молча. Капли громко ударялись о лобовое окно и медленно стекали вниз извилистыми ручьями.

– Поэтому я и не люблю осень, – нарушил тишину Влад.

Сюнь повернула голову: он уставился на гонки капель по стеклу.

– Снова кто-то умер? – спокойным голосом спросила Сюнь.

– Девушка. От передозировки наркотиками.

Первое время Сюнь дрожала от историй молодого следователя и поражалась его холодности. Сейчас же она привыкла слушать о преступлениях.

– Но Саша нашел следы побоев на теле, наркотики – в стакане с пивом. Второй стакан мы обнаружили в мусорке, – Влад хмыкнул. – Некоторые преступники действуют импульсивно и подставляют себя.

– Это ведь хорошо? Преступление раскроется быстрее.

– Конечно.

Сюнь включила телефон. Экран осветил ее милое лицо.

– Ен, – Влад накрыл горячей ладонью замерзшую руку любимой. – Может, нам все же стоит сменить обстановку?

– Опять ты про Петербург?

– Чарогорск сожрет нас… как всех этих несчастных. Я долгое время копил на ипотеку. Все ради лучшей жизни.

– Меня и так все устраивает.

Влад убрал руку и развалился на сиденье.

– Саша был прав.

–

В девять часов вечера Сюнь сидела за столом с родителями. От запеченной курицы исходил приятный аромат специй. В гравированных стаканах лопались пузырьки апельсинового лимонада. Громко говорил плазменный телевизор, а Фэйюй перекрикивал его, называя своих подчиненных «совершенными идиотами с улицы». Папа отвлекся и заметил дочь, режущую филе.

– Как прошел день, дочка?

– Нормально.

– Молодежи сейчас ничего не интересно.

– Эй, – влезла Алина.

– У тебя такой замечательный парень, Ен. Почему бы вам не переехать в другой город, где будет больше возможностей? – отца было не остановить.

Сюнь тяжело вздохнула.

– Ен, я хочу лучшего для тебя, – загрустил Фэйюй.

– Папа прав, дорогая, – подключилась Алина. – Ты – наш прекрасный цветок. Мы не хотим, чтобы ты завяла.

Сюнь поднялась из-за стола, помыла за собой тарелку и ушла в комнату. Мама направилась за дочерью. Она вежливо постучала и только потом вошла. Алина села на кровать, рядом с Сюнь, и положила на подушку клетчатую рубашку красного цвета.

– Мы с папой бываем такими противными.

– Брось. Это ерунда.

Ен читала новости о любимой музыкальной группе в телефоне.

– Мы купили новую рубашку. Такого цвета у тебя еще нет.

– Спасибо, мам.

– Саша сегодня приходил в гости, но отказался от ужина. Торопился куда-то.

– Ага.

– А еще красные яблоки закончились.

Алина заметила улыбку дочери, обращенную к белому экрану.

– Отдыхай, Ен. Надеюсь, в этот раз ты не будешь ходить во сне. Спокойной ночи.

Женщина поцеловала дочь в лоб и ушла.

Будние дни Сюнь проходили одинаково. Она ставила книги, оказавшиеся не на своих местах, на подходящие полки. Дополняла обед красными сладкими яблоками. По вечерам встречалась с Владом и ужинала с родителями.

## «Криминальные» выходные

Суббота и воскресенье Ен проводились в обществе Влада и друга детства – Саши. Они рассказывали мерзкие истории. Сюнь порой задумывалась, что было бы, ворвись криминальный мир в ее библиотечный штиль. От одной мысли она покрывалась мурашками.

В выходные Сюнь просыпалась ровно в восемь. На кухне ее ждали панкейки и горячий кофе. Сентябрьские лучи, бледные следы лета, пока не смылись ливнями. Они прошли сквозь розовую тюль и окрасили комнату в ее цвет. Жуя панкейки, Фэйюй шутил над женой. А она не стеснялась смеяться, небезопасно держа блинницу.

После завтрака под привычные голоса родителей Ен встретилась с Владом. Пара посетила уютное кафе «Кейкер». В теплом свете помещения, аромате свежих булочек и кофейных зерен Влад пил эспрессо, закусывая сэндвичем, а Сюнь – горячий шоколад. За соседним столиком сидели девушки лет восемнадцати и кокетливо улыбались Владу. Он игнорировал их. А Сюнь давно привыкла. Она понимала: существуют люди, мгновенно очаровывающие окружающих.

Влад делился историями о наркоманах и алкоголиках, пока к столику не осмелилась подойти милая девушка.

– Извините за беспокойство.

Сюнь сделала очередной глоток горячего шоколада.

– Вы пара?

– Проводите социальный опрос, девушка? – Влад всегда любил пошутить.

– Что вы, – незнакомка хихикнула. – Просто ответьте.

– Мы пара, – достаточно громко произнес Влад.

– Почему молчит ваша девушка? – милашка заметила Сюнь, мрачную, как тучу. – Неужели не боитесь, что вашего следователя уведут?

Сюнь удивилась осведомленности незнакомки, но не подала виду.

– По-вашему, мой парень – собачка, которую можно увести? Или, может, безвольная вещица? – атаковала Ен.

– О чем вы?

«О том, что тебе не хватит мозгов его «увести», – хотела сказать Сюнь, но сдержалась.

– Пойдем, Ен.

Влад протянул руку любимой и помог ей подняться.

На месте для курения Влад задымил коричневой сигаретой с ванильным фильтром. Сюнь не стала откладывать важный разговор.

– Влад, откуда она знает, кем ты работаешь?

Он молчал какое-то время. Сюнь не торопилась получить ответ.

– Ен, это была подруга Саши, – выдавил из себя вместе с дымом Влад.

– Ты делал вид, что не знаешь ее. Зачем?

– Не хотел тебя смущать.

– Да кому ты нужен, – бросила Ен и отвернулась.

Влад выбросил сигарету и приложил ладонь Сюнь к своим холодным губам.

– Прости. Я не хотел волновать тебя.

Сюнь кивнула в знак понимания.

– Давай не будем терять единственный день, принадлежащий нам, – Влад умел красиво разговаривать.

Начитанный, он разбирался во многом: большой плюс к очарованию. Раньше Ен называла Влада «книжным» парнем: хорош во всем и соблазняет невзрачную девочку. Но Сюнь никогда не была серой и слепой мышью. Она, скорее, охраняла свою тихую обитель под видом страшного дракона.

Влад поцеловал Ен. Жарко, как горят листья в середине сентября. Ожогом на щеках проявился румянец. Губы Сюнь наполнились чем-то ярким.

– Что за милое создание? – улыбнулся Влад.

Расслабленная суббота закончилась хорошо.

–

Небо приятным пыльно-серым лоскутом висело над городом. Дневное светило ленилось, постепенно передавая власть непогоде. Всем порой нужно отдыхать.

Сюнь, одетая в пальто цвета кофейной пенки, качалась на скрипучих качелях.

Друг детства пришел. Он с каждым днем становился все бледнее, словно обращался в вампира. Саша постоянно поправлял белые волосы. В такой идеальный цвет он часто красился, не любил свой – темно-русый. Одевался по-разному. В это воскресенье Саша надел фиолетовое худи. Он разбирался в цветах, знал значение каждого из них.

«Фиолетовый. Загадочный цвет», – вспомнила Сюнь.

– Ен, ты уже здесь, – Саша взглянул на подругу синей густотой.

– Саша, – приветственно помахала Сюнь. – Какие истории расскажешь сегодня?

– Ты знаешь, почему я в фиолетовом? – спросил он.

– Хочешь казаться загадочным? – предположила Ен.

– Фиолетовый – цвет творческих людей.

– Творческих?

Саша достал из своего рюкзака тонкую книжку в мягкой обложке. На ней Сюнь узнала петербургский Эрмитаж и ту девушку из «Кейкера». Ен скрыла противоречивые эмоции.

– Что это?

– «Петербургские любовники».

До Сюнь, наконец, дошло.

– Так ты решил попытать удачу в писательстве?

Лицо Ен помрачнело, когда она представила множество ошибок, кричащих о своем присутствии на страницах.

– Знаю, о чем ты думаешь. Но книга прошла редактуру и корректуру.

Ен облегченно выдохнула.

– Согласишься озвучивать книгу?

– Что?!

Саше долго пришлось уговаривать подругу помочь ему. В итоге она все-таки согласилась. Остальной разговор был посвящен сюжету книги и тонкостям озвучки. Друзья сходили в студию, записались на четыре ближайших воскресенья, а затем Саша проводил Сюнь до дома.

– Передавай привет родителям, – он обнял Ен на прощанье.

Дома Сюнь думала о книге и своем вкладе в творчество друга. Так что на ужине с родителями снова пропустила все мимо ушей. Завтра она вновь пойдет в библиотеку. Будняя неделя повторится. А выходные будут посвящены Владу и Саше.

## Субботний апокалипсис

Осень оголила ветви деревьев, сорвав с них листья. Она наградила серые дни холодными ветрами, весточками о приближении первого снега.

Настала очередная суббота. Сюнь проснулась с давящей болью в голове и в холодном поту. Ей снился сон.

Небо то горело пожаром, то растекалось в бордовое пятно, словно кровь, и лилось на головы людей. Улицы искажались. Автомобили застревали в стенах панельных домов, как цифровые модельки – в текстурах компьютерной игры. Стволы деревьев были угольного цвета, а на кривых ветвях висели страницы из книг. Сюнь находилась в этом мире одна и передвигалась аккуратно. У своего дома она почувствовала чужое присутствие за спиной, а затем – теплое дыхание на шее. Нечеловеческий голос нашептывал ей что-то невнятное. Черные длинные пальцы, скользкие змеи, опутали девушку. Они замораживали кожу, будто чистый лед, но живой, ползущий по коже, как паразит.

Сюнь закричала от ужаса. Она недвижно лежала, чувствуя себя вне времени и пространства. Не было ни единого голоса или шороха. Пробуждение казалось ненастоящим. Узнав, наконец, свою комнату, Сюнь поднялась с кровати. Стеклянный купол был разбит на мелкие кусочки, лепестки розы растоптаны. Ен испугалась и выбежала на кухню.

Папа молча читал что-то в своем смартфоне. Мама, одетая в розовый фартук, помешивала смесь для блинов. Родители не пожелали дочери доброго утра, но она и не заметила этого.

– Мама! Мама, что случилось с розой?

– А что с ней? – Алина не отвлеклась от готовки.

– Она разбилась!

– Видимо, ты опять ходила во сне.

– Видимо…

Сюнь посмотрела на круглые часы с рамой в виде кошачьей мордочки: 9 часов 11 минут. Она вернулась в комнату и проверила время на телефоне.

«Будильник не сработал? Почему?», – сыпались вопросы в голову, туманную после сна.

Сюнь снова пришла на кухню.

– Почему вы не разбудили меня? Вы же знаете, я в девять часов должна была встретиться с Владом.

– У тебя выходной, Ен. Не стоит так переживать, – мама не отходила от плиты.

– Не стоит переживать?!

Сюнь набрала номер Влада и прислушалась к гудкам. Сердце стучало громко и быстро. Он так и не ответил. Сюнь представляла худшее, как вдруг пришло сообщение.


Солнце, сегодня у меня есть дела. Так что встретимся в другой день. Люблю тебя.


«Какие еще дела?», – Ен сильно вспотела.


Ты же сам говорил, что это только наш день. В чем твоя проблема, Влад?


У нас будет еще много дней. Не переживай.


Рухнувшие планы разозлили Сюнь. Она успокоила себя: «Все-таки я не работу проспала». Ен хотела позавтракать, но подгоревшие блины заставили забыть про аппетит. Ей стало не по себе. Молчаливые родители тыкали пальцами в экран и не интересовались дочерью.

– Мама, папа, как ваши дела?

– Меня собираются уволить. Как тебе такие дела?

Мама поделилась проблемой, из-за которой не сияет так, как прежде.

– Почему? – удивилась Сюнь.

– У клиентки страшная аллергия на один из компонентов маски для лица. Она не удосужилась сказать об этом. Зато пожаловалась на меня владелице салона.