# Истории проклятого места

Ланиус Андрей

Когда-то мне довелось немало поколесить по стране, встречаться с самыми разными людьми. В те годы у меня выработалась привычка кратко записывать наиболее интересные из услышанных историй на отдельных листках, а те вкладывать в картонную папку малинового цвета. Папка эта постепенно пухла, так что ее тесемки уже едва сходились. Затем какое-то время эти наброски лежали без движения, а позднее и вовсе исчезли куда-то. Я уже и вспоминать о них перестал.И вот совсем недавно, раскрыв пылившийся на антресолях футляр из-под выброшенной за ненадобностью пишущей машинки, я обнаружил внутри, к своему немалому удивлению, среди других бумаг и ту самую малиновую папку.Перелистывая пожелтевшие страницы, я подумал о том, что некоторые из намеченных сюжетов могут заинтересовать и современного читателя.

## Предыстория


На рубеже 70-х годов прошлого века, после ряда кровопролитных конфликтов на советско-китайской границе, началась передислокация отдельных частей наши Вооруженных Сил из западных и центральных районов страны в Забайкалье и на Дальний Восток. Разумеется, этому предшествовала грандиозная инженерная подготовка. Первыми в глухую тайгу, в край нехоженых звериных троп пришли военные строители, а также гражданские специалисты – водители, монтажники, наладчики…

Обживая новые места, эти люди нередко сталкивались с удивительными, необъяснимыми явлениями.


Об одном таком случае рассказывает непосредственный участник тех событий, по натуре человек, скорее, скептический и уж точно не склонный к мистицизму…

## История о ледяном человеке


Еще в начале мая 1972 года я работал вольнонаемным водителем в одной подмосковной воинской части строительного профиля. И вот где-то после праздников начальство предложило мне длительную командировку в Забайкалье. На выгодных условиях. Был я тогда 30-летним холостяком и имел желание посмотреть незнакомые края. Ну и согласился.

Думаю, не выдам большой военной тайны, если скажу, что весьма серьезный объект, куда меня направили, находился среди таежных сопок в сотне километрах от города Дарасун, расположенного на транссибирской магистрали.

Места, где разворачивалась стройка, были, откровенно говоря, классической глухоманью, но назвать их нехожеными всё же нельзя. За несколько лет до этого тут велись интенсивные лесоразработки, от которых остались просеки, вырубки и неплохо сохранившаяся лесовозная трасса, петляющая среди сопок и болот вроде причудливо размотанного серпантина. Вот по этому 100-километровому – практически безлюдному – серпантину наша автоколонна и перевозила грузы из Дарасуна – железобетон и металл.

Прибыл я на объект не в числе первых. Некоторые гражданские водители пахали тут уже несколько месяцев. Среди них я встретил Алексея Кузьмича, можно сказать, земляка. Тоже из Подмосковья, только из другого района. Он-то и рассказал мне по-дружески о здешней специфике, в том числе, о нехорошем месте.

Нехорошее место находилось примерно посередине трассы.

Представьте себе высоченную и очень крутую сопку, всю поросшую могучими амурскими соснами и утыканную валунами размером с тяжелый танк. Ближе к основанию сопки – по ее окружности – бульдозерами пробита дорога-выемка. А внизу тянется клочковатое болото, поджатое другими сопками. В таких таежных болотах, объяснил мне Кузьмич, даже в июле, когда воздух прогревается до 40 градусов, под метровым слоем жижи залегает вечный лед.

И вот, мол, еще три года назад по этой трассе лесовозы возили кругляк. А на месте нашего объекта располагался крупный лесопункт, и так уж было заведено, что зарплату лесорубам привозили прямо на просеку. Объемы были немалые, платили хорошо, так что кассир вез в своей сумке солидную сумму. Ну, а поскольку на всей трассе обитали вроде бы только свои, то деньги возили без особой опаски. Водитель и кассир – вот и весь экипаж. И никакой охраны.

Свои-то свои, но правильно говорит пословица: в семье не без урода. Нашлась сволочь и среди своих. Один шоферюга задумал неладное. Он приметил, что деньги привозят примерно в одно и то же время, поскольку банк в Дарасуне выдает их в строго определенный час. И вычислил, разбойник, участок трассы, на котором без свидетелей можно перехватить машину с кассиром. Смахнуть ее лесовозом с трассы в болото и добить того, кто уцелеет. А после слинять с денежками подальше и попробовать на зуб, что она за штука такая – сладкая жизнь?

Только вышло всё по-другому. В бумаги вкралась ошибка, и банк в этот день денег не выдал. Женщина-кассир осталась в городе, а водитель – симпатичный такой паренек, чистый и правильный, все его любили – погнал на своем уазике назад. Пустой, понятное дело.

Но ведь злодей не знал, что мани-мани сегодня не будет. Газанул он из укрытия и опрокинул всей мощью своего лесовоза легкую машину с откоса. Та покатилась кубарем! На последнем уже кульбите паренька выбросило наружу, да еще придавило ему рамой ногу.

И вот спускается урод прыжками вниз: денег нет, пострадавший дышит! И тогда в припадке лютой ярости схватил этот нелюдь монтировку и разбил беспомощному пареньку голову. А сам погнал в Дарасун, где след его потерялся окончательно.

А паренек-то был еще жив. Может, жил бы и поныне, да вот беда: не осталось сил высвободить ногу. Солнце жарит вовсю, корпус раскалился не хуже сковородки, а снизу, из болота, подступает вечный холод. Кричи не кричи, на 50 верст ни души. Конечно, иногда по трассе промчится лесовоз, но кто услышит сквозь рев мотора слабый крик с болота? Никто не услышал. И не увидел, потому как вдоль обочины пышно цвел багульник. Вот и скончался безвинный парнишка в жестоких муках: от переохлаждения организма при 40-градусной жаре.

Ближе к вечеру его всё же нашли. То есть, труп. Но поскольку тут было очевидное злодейство (разбитая голова, окровавленная монтировка рядом), то решили оставить всё как есть до приезда милиции.

А утром там никого не оказалось. В смысле, уазик так и лежал на боку, а тело исчезло. Может, медведь его утащил? Косолапые, случалось, тут пошаливали. На топтыгина всё и свалили.

Только с некоторых пор стало твориться на повороте что-то неладное. Вдруг прямо перед машиной возникает человек, голова которого залита кровью. Но ясные, ледяные глаза смотрят в душу так пронзительно, что сердце сжимается от холода. Тут и гадать нечего: сгинувший водитель уазика явился с того света, чтобы покарать своего убийцу. (Который, понятное дело, был уже за тридевять земель.) И всё же ледяной человек – такое ему дали прозвище – упорно ждет. Будто верит свято, что однажды возмездие свершится.

Вот что еще подметили шоферы: призрак не имеет четкого расписания своих прогулок, но в годовщину гибели появляется обязательно. 12 августа около двух часов дня – как штык! Ох, и нагоняет страху на некоторых! Но если твоя совесть чиста, то можешь не опасаться встречи с ним. Не тронет. Разве что спросит замогильным голосом: «Ты не видал там его?»

По правде говоря, рассказ Кузьмича не произвел на меня сильного впечатления. Слыхали мы еще и не такие шоферские байки!

Где-то в середине июля на объект приехал важный проверяющий из Москвы. В чине полковника. Строгий. Деловой такой. Матерщинник. Другие кураторы обычно снимали стружку с начальника автоколонны, песочили офицеров-механиков, а этот покатил бочку на нас, простых водителей! Дескать, сачкуете, соколики! Можно делать еще одну ходку в день! Я, говорит, лично проведу хронометраж и покажу вам, сукины дети, где вы недорабатываете!

Ладно, в добрый путь, коли так! Выехал он в рейс вдвоем с Никоновым – был у нас такой военный водитель, самый дисциплинированный и обязательный.

Только ничего полковник никому не доказал. Знаете, почему?

Едва они достигли нехорошего места, как с сопки сорвался огромный валун, перегородив всю дорогу. Никонов едва успел затормозить. Полдня провозились, прежде чем спихнули этот валун с дороги. Рейсов сделали меньше обычного.

Полковник разнервничался, плюнул на хронометраж и даже забыл про оленьи рога, которые наше начальство приготовило ему в качестве таежного сувенира. Так и укатил в белокаменную с пустыми руками.

А ведь если разобраться, ничего необычного не произошло. После сильных дождей валуны нередко скатывались с крутых сопок на дорогу. Не зевай! Правда, в тот день дождя не было.

Я думаю, кто-то нашептал полковнику про ледяного человека, вот у него, по его же выражению, очко и заиграло.

В начале августа появился у нас новый гражданский водитель. Мужик лет сорока, жилистый такой, бровастый, а по натуре необщительный, даже нелюдимый. Но шоферское ремесло знал туго. Гонял по лесным трассам не хуже персонажей фильма «Там, где кончается асфальт». Ребята говорили, что и нехорошее место он пролетает на бешеной скорости.

Кузьмич, добрая душа, желая предупредить новичка, заговорил с ним было о ледяном человеке. Так тот и слушать не стал. Повернулся и ушел.

Словом, мужик оказался с норовом. Фамилии его я уже не помню. А здесь для ясности рассказа назову Хмурым.

Ладно, перехожу к финалу.

Однажды Хмурый разгрузился на объекте передо мной и погнал обратно в Дарасун. Вид у него был какой-то непривычно возбужденный, но я тогда не придал значения. Разгрузился и тоже двинул в город. Значит, дистанция между нами была 3-4 километра.

Вот впереди показалось нехорошее место.

Отчетливо помню: перед закруглением у меня возникло какое-то дурное предчувствие. Интуитивно я сбросил скорость. И не зря. Вижу: в аккурат на повороте стоит грузовик Хмурого. А сам он вылез из кабины и смотрит не мигая куда-то под колеса.

Я кричу ему из окошка:

– Ты бы убрал машину в сторону!

А он отвечает совсем невпопад:

– Всё-таки я уделал его! Уделал!

Я тоже выбрался наружу, прошел вперед… Поперек дороги, буквально под радиатором его грузовика был расстелен большой кусок рогожи, под которым вырисовывались очертания человеческого тела. У меня аж в глазах потемнело! Выходило, что этот Хмурый самое многое две-три минуты назад сшиб человека! Хотя ни разу за всё лето я не видел на всем протяжении трассы ни одного пешехода. Тайга!

– Ну, что?! – закричал между тем Хмурый, обращаясь к рогоже. – Теперь ты не будешь шляться ко мне по ночам?! Теперь ты отвяжешься, наконец?! – и залился смехом, от которого у меня мурашки пробежали по коже.

Собраться с мыслями я не успел. Со стороны Дарасуна подкатила машина Кузьмича с грузом железобетона. Остановившись наискосок, он подошел, вопросительно поглядывая то на рогожу, то на Хмурого, то на меня.

– Дед, это ты собирался толковать мне про ледяного человека?! – зыркнул на Кузьмича Хмурый. – Ну, так гляди! – с этими словами он ухватил за край рогожи и рывком сдернул ее.

Я ожидал чего угодно, но не этого.

Под рогожей… ничего не было. То есть, в первую секунду мне показалось, что там лежит большая темная ледышка в форме человеческой фигуры. Но это впечатление держалось какой-то миг. Под рогожей не было ни-че-го. Даже лужи.

– Да где же он?! – растерянно пробормотал Хмурый.

И тут откуда-то с вершины сопки донеслось шуршание. Мы вскинули головы.

Представьте себе эту картину. Перед радиатором своего грузовика на дороге стоит Хмурый с рогожей в руках. В трех метрах от него, ближе к объекту, стою я. Тоже в трех метрах, но по другую сторону, ближе к Дарасуну, стоит Кузьмич. А с вершины сопки по страшной крутизне прямо на нас несется огромный валун. Вроде бы понимаю, что надо бежать, а ноги сделались ватными. Кузьмич тоже обездвижел. Один Хмурый метнулся прочь. К болоту.

Валун проскакал между мной и Кузьмичом, нагнал Хмурого у обочины, прохрустел его костями и, подпрыгивая как мячик, улетел далеко в болото.

Мы с Кузьмичом даже не успели испугаться.

– Который час? – шепотом спросил он, старясь не смотреть на то, что осталось от Хмурого.

– Восемь минут третьего.

– А какая нынче дата?

– Вроде бы с утра было 12 августа…

– Ну, теперь ты понял? – с благоговейным трепетом вопросил Кузьмич. – Посмотри на этот валун на болоте! Он остановился ровно в том месте, где принял смерть ледяной человек! Всмотрись: это же камень-памятник! – Тут он перевел взгляд на рогожу, которая по-прежнему валялась на дороге, и засуетился: – Будет лучше для ВСЕХ, если мы ее закопаем. Сейчас и здесь!

От Хмурого, конечно, осталось мокрое место. Позднее стало известно, что он и есть тот человек, которого уже несколько лет разыскивала милиция. Отпечатки пальцев и прочие приметы совпали.

Я часто вспоминаю тот случай. И по-прежнему не нахожу в нем ничего мистического. Всё поддается разумному объяснению. Только надо учесть, что среди нашей шоферской братии всегда была сильна склонность к суевериям. Такая уж профессия.

Думаю, что у Хмурого после неудавшегося ограбления крыша всё-таки поехала. Видимо, по ночам стал ему являться убитый. Во сне. И вот, желая избавиться от наваждения, Хмурый пошел к ворожее. А та, предположим, сказала ему так: хочешь отвадить ночного гостя – поезжай в то самое место и в известный тебе день и час сделай то-то и то-то. Вот Хмурый и явился, чтобы исполнить предписанный ритуал. Старых кадров тут уже не было, узнать его никто не мог. Любой психолог подтвердит, что с шизиками подобные заморочки случаются сплошь и рядом.

Валун сорвался с сопки – это, конечно, совпадение. Но, опять же, ничего мистического в этом нет. Для Забайкалья это самая рядовая картина. Я же не зря привел пример с полковником. Могу привести еще десяток, а то и сотню.

Остается рогожа. Я ведь ясно видел под ней очертания человеческого тела. Куда же оно подевалось? Впрочем, мне могло и показаться. Ведь столько лет прошло!

## История о ледяном человеке-2


Если ехать от забайкальского города Дарасун по старой лесовозной трассе в сторону большой деревни Дровяная, то примерно на середине пути, неподалеку от перевала через хребет Черского, можно увидеть примечательное место, с которым связана одна загадочная история.

Трасса на этом участке опоясывает крутую и высокую сопку, на макушке которой растут могучие лиственницы и амурские сосны, а склон усеян валунами размером с корпус среднего танка.

По другую руку от трассы, под невысоким обрывом, раскинулось клочковатое болото, стиснутое по периметру другими сопками, которые в этом краю словно нахлобучены друг на дружку.

Величественный и, вместе с тем, рядовой забайкальский пейзаж.

Но валун, что поднимается среди этого болота, особенный. Он обращает на себя внимание всех, кто проезжает мимо. Сотни, тысячи таких же валунов покоятся плашмя. А этот стоит вертикально, подобно некоему урбанистическому каменному яйцу, наводя на мысль о памятнике-надгробье. В сущности, так оно и есть.

На рубеже 70-х годов прошлого века, после известных событий на острове Даманский, началось укрепление советско-китайской границы, в том числе в забайкальском регионе.

Ряд крупных объектов обороны возводилось в районе таежной деревни Дровяная. Трудились здесь не только военные, но и гражданские специалисты: монтажники, наладчики, водители… Зарплату им привозили прямо на просеку. Так было принято. Характерно, что машина с кассиром передвигалась по малолюдной трассе фактически без охраны. Только водитель и кассир.

Так вот, в одной крупной строймонтажной организации наступил день зарплаты.

Кассира ждали около четырех. Но его всё не было. В половину шестого на просеке, у вагончика-конторы, собрался практически весь коллектив. Впрочем, особых поводов для паники не было. Случалось, что деньги привозили после семи: как выдаст банк. Позвонить? Хорошая идея, но телефонной связи с Дарасуном не было, а о мобильниках тогда даже не слыхали.

Около шести часов за поворотом послышался долгожданный гул уазика, а именно уазик начальника участка и был послан в Дарасун за кассиром. Водителем был молодой парень по имени Сергей – человек надежный, ответственный и добрый. Такой не подведет.

Вот машина вылетела из-за поворота. Уазик и есть. Только другой, медицинской службы. Он находился в распоряжении военврача, психолога по специальности, Владимира Михеева, который, между прочим, сам нередко садился за руль.

Уазик подлетел к конторе. Михеев выбрался наружу и молча осмотрел собравшихся. По его лицу было ясно, что случилась беда.

Вот что рассказал Михеев.

Сергея он встретил около полудня на выезде из Дарасуна. Тот сказал, что денег сегодня не будет, поскольку неправильно оформили платежные документы (подобное случалось и прежде). Поэтому он, Сергей, возвращается на базу, увы, без кассира. Деньги обещали послезавтра.

На том и расстались. Военврач уладил свои дела и около половины четвертого отправился в обратный путь. Подъезжая к болоту перед перевалом, он вдруг почуял неясную тревогу. Осмотрелся. И заметил колею, ведущую к обрыву. Остановил машину у обочины и спустился к болоту.

Надо сказать, что забайкальские болота ничуть не напоминают бездонные трясины Северо-Запада. Здесь это, как правило, неглубокий слой жижи с ягодными кочками, лежащий на вечной мерзлоте. Солнце прогревает воздух до 40 градусов, а ручейки в болотистой низине текут по ледяному ложу!

И вот за одним из таких болотных ручейков, в тени буйного кустарника, Михеев увидел опрокинутый уазик и лежащего на спине с раскинутыми руками Сергея.

Бросился к парню – тот уже не подавал признаков жизни.

Было ясно, что, слетев с трассы, машина кувыркалась. Очевидно, водителя выбросило наружу при последнем кульбите. На лбу у Сергея зияла глубокая рана – след от удара монтировкой, которая валялась рядом.

Сама по себе рана не была смертельной. Очевидно, она лишь оглушила парня. Умер же он от переохлаждения, поскольку пролежал несколько часов в ледяной воде. Нетрудно было установить, сколько именно. Стрелки на разбитых часах Сергея остановились в 14-00. Нашел же его Михеев около пяти.

В перевернутом уазике врач увидел кусок рогожи, которым и накрыл труп. Затем выбрался на трассу и остановил встречную, попросив водителя передать записку первому же сотруднику ГАИ. А сам помчался на базу.

Сообщив о трагедии, Михеев добавил, что считает своим долгом вернуться к месту аварии, чтобы дождаться появления милиционеров, ибо тут несомненное преступление.

Далее события развивались так.

Гаишники прибыли к месту аварии поздно вечером. Сделали необходимые замеры, выслушали показания военврача. Уже в темноте осмотрели лежавший на боку уазик. Сошлись во мнении, что тут типичное ДТП, свойственное таежным трассам.

Машину решили оставить на месте до утра – сейчас не было подходящего троса. Не стали поднимать наверх и труп: пусть, мол, утром его осмотрит судмедэксперт. Мол, за ночь ничего не случится. Темень – ни зги не видно! Огородили нехорошее место полосатой лентой и разъехались.

А утром трупа на месте не оказалось. Исчез. Причем, со стороны трассы сюда не вело никаких новых следов. Все полосатые ленты остались в неприкосновенности. Милиционеры валили на топтыгина, который, якобы, мог придти со стороны сопок. Рогожа, между прочим, тоже исчезла.

Вскоре прошел слух, что на болоте объявился призрак. Сам в рогоже – промороженной насквозь. Лица, понятно, не видать, лишь голубые глаза просвечивают сквозь рогожу и обжигают таким холодом, что сердце заходится. Призрака сразу же прозвали «ледяным человеком».

Рассказывали, что призрак является некоторым водителям среди ясного дня. Возникнет вдруг посреди дороги и стоит не шелохнувшись. Водители в панике тормозят. Призрак с минуту глядит на них, а после исчезает. А бедняг до самого вечера бьет озноб. Не столько от страха, сколько от пронизывающего холода. Один водитель попытался газануть, но его нога сама утопила тормоз. Призрак погрозил ему рукой с разбитыми часами и исчез.

Выходит, это Серега?

В автоколонне заговорили, что парень стал жертвой подлого злодейства. Кто-то затаился на грузовике в стороне от трассы, пропустил вперед уазик, затем нагнал его и сшиб в болото. Кто-то свой, поскольку знал весь распорядок движения. Он же, боясь разоблачения, разбил Сергею голову монтировкой. Затем полез за деньгами, а там – шиш! А теперь, стало быть, Сергей явился с того света и поджидает своего убийцу на трассе, чтобы поквитаться с ним.

Между тем, доктор Михеев начал собственное расследование.

Факты он собирал без лишнего шума, не торопясь. Но круг подозреваемых постепенно сужался. Наконец, после очередного просеивания в сите остался единственный кандидат – некий Валентин Ж., 30-летний франтоватый красавчик, ни в чем предосудительном прежде не замеченный.

Но вот что настораживало. Ни разу после аварии Ж. не проехал по дарасунской трассе, хотя до этого работал в основном на ней. Назавтра после трагедии он встал на ремонт. Затем упросил начальника перевести его на читинскую ветку перевозок, хотя и терял при этом в заработке. Спустя какое-то время начальник снова перевел его на дарасунский маршрут (что было самым обычным делом). Но Ж. снова встал на ремонт, а вдобавок, как выяснилось, подал заявление об увольнении.

Да, твердых доказательств вины Ж. у Михеева не было. И тогда военврач решил провести психологический эксперимент.

Время от времени Михеев ездил по делам службы то в Читу, то в Дарасун. Иногда в этих поездках ему требовался помощник с водительскими правами. Обычно на эту роль всегда соглашался кто-нибудь из гражданских водителей, чья машина находилась в ремонте.

Сейчас Михеев обратился к Ж., сказав, что ехать надо в Читу. Тот охотно согласился.

Выехали после полудня. За руль сел сам Михеев. Только выехав за ворота гаража, он объявил, что планы изменились и им нужно ехать в Дарасун. Валентин недобро блеснул глазами, но промолчал.

По дороге Михеев затеял разговор об аварии на болоте, не подавая даже виду, что подозревает Ж.. Тот отвечал односложно и постоянно нервничал.

К болоту подъехали без пяти два, как и намечал военврач. За последние полчаса им не встретилось ни одной машины. Это был «мертвый час», продиктованный условиями погрузки-разгрузки, когда все водители находились либо в Дарасуне, либо на объекте. Идеальное время для дорожного убийства!

Михеев притормозил у той отметки, откуда уазик скатился вниз.

– Тебе не кажется, Валентин… – начал он, но договорить не успел.

– Всё вынюхиваешь, доктор?! – злобно усмехнулся его попутчик. – Ну, так слушай правду-матку! Да, это я порешил Серегу! Он узнал меня, вот и пришлось добить! Эх, а ведь проще простого было взять эти денежки! Но кто же знал, что банк подложит такую свинью?! – взгляд его наполнился безумным огнем, в правой руке появился молоток: – Ладно, доктор! Напрасно ты сунул нос в эту историю! Думаю, твой труп обнаружат еще не скоро… А я уже буду далеко. Спасибо за машину! – он замахнулся молотком.

Однако Михеев, владевший навыками боевого единоборства, был готов и к такому повороту событий. Рядом с сиденьем он припас обрезок трубы и сейчас выставил его перед собой, готовясь к схватке.

Вдруг на дороге произошло какое-то движение.

Оба инстинктивно повернули головы.

В десяти шагах от машины стоял он, ледяной человек, накрытый, как панцирем, промороженной насквозь рогожей. От него исходило ощущение вечного холода. (А солнце палило вовсю, небо было ослепительно голубым.)

Убийца затих, выронил молоток, затем медленно, будто лунатик, выбрался из машины и двинулся, едва переступая, к призраку, как бы подчиняясь его мысленному приказу.

Призрак стоял в грозном ожидании. Затем сделал неуловимое движение.

Ж. остановился.

Откуда-то сверху послышался шум. С самой макушки сопки скатывался гигантский продолговатый валун, совершая из-за своей неправильной формы жуткие скачки то в одну, то в другую сторону. Вот валун оторвался от склона и буквально завис над дорогой. Казалось, он раздавит сейчас машину всмятку, но Михеев почему-то не испытывал страха.

Внезапно на убийце появилась рогожа, накрыв его с головой. А следом всей своей массой на него обрушился валун. Сбил с ног, прокатился, как каток, затем, совершив еще один прыжок с обрыва, ускакал к середине болота, остановившись на том самом месте, где погиб Сергей. Причем, застыл валун не плашмя, а вертикально – в виде природного обелиска. А призрак исчез так же мгновенно, как и появился.

На непослушных ногах Михеев приблизился к рогоже. По ее плоской форме было ясно, что медицина тут бессильна.

Рассказывать по горячим следам о ледяном призраке Михеев не стал, опасаясь, что его самого пошлют к психиатру. Лаконично обрисовал ситуацию, исключив из нее всякую мистику. Дескать, у него возникли подозрения относительно роли Валентина Ж. В результате тот, мол, признался в убийстве Сергея и пытался показать на местности, как всё происходило. И тут с сопки сорвался валун. Случай…

Лишь спустя много лет, уже выйдя в отставку, Михеев поведал эту историю во всех ее подробностях наиболее близким своим друзьям. Не требуя с ним обета молчания.

Он добавил также, что, по его сведениям, ледяной призрак и поныне появляется на трассе. Возникает он, как правило, перед водителями, у которых на совести есть черные пятна. Призрак внушает этим людям мысль загладить свою вину каким-нибудь добрым поступком.

Что ж, иногда карает и высший суд. По крайней мере, в это хочется верить.

## История о заброшенной истории


Одна такая история была записана со слов водителя грузовика , человека скептического склада ума, отнюдь не легковерного, далекого от сомнительных фантазий.

Ведя рассказ о загадочных событиях от лица самого Фомы неверующего, оставляю их без каких-либо комментариев.

В начале 70-х годов я завербовался на работу в Забайкалье. Тогда, после вооруженного конфликта с китайцами из-за острова Даманский, наши власти принялись срочно укреплять советско-китайскую границу. В глухой тайге возводились военные объекты, через сопки и болота прокладывались дороги и линии связи. Работы было очень много, и ее выполняли не только военные строители, но и гражданские специалисты, к которым присоединился и я.

В ту пору я был энергичным, румяным, уравновешенным, бесконечно уверенным в себе 30-летним крепышом, склонным к разумному риску.

Объект, на который меня направили, находился в районе деревни Дровяная, среди нагромождения таежных сопок и простиравшихся между ними болот. Медвежий угол, иначе не скажешь.

Грузы – железобетонные и металлические конструкции – я возил со станции небольшого городка Дарасун. Дорога в один конец составляла около сотни километров. Примерно на середине пути начинался затяжной подъем на перевал через хребет Черского, но в целом трасса была вполне сносной, хотя большей частью вилась по склонам подпиравших друг друга сопок.

Местность была малонаселенной, хотя и не безлюдной. Вдоль всей трассы лежали четыре деревни – две крупные, одна средняя и еще одна совсем крохотная.

Впрочем, с приходом военных край быстро заселялся.

Хотя, откровенно говоря, проблемы демографии меня волновали мало.