# Поцелуй эринии

Диана Ва-Шаль

Игната никогда не мучила совесть: убийство друга, как и он сам, кануло в беспокойные воды Невы. Двадцать лет минуло с того дня, и промозглый ноябрь пришел с призраками прошлого. Что делать, когда шепоты во тьме уверяют в грядущей смерти? Как реагировать, если застал жену в постели с мертвецом? И нужны ли мольбы о прощении утопленникам?

Всегда считал, что записки, оставляемые для добычи, должны быть особенными. Им нужно придать ореол тайны и загадки, чтобы держать получателя в постоянном подпитии тревожными ощущениями. В этих односложных "Ты скоро умрешь!", "Успей попрощаться с жизнью!"; в телефонных звонках с хрипящим дыханием и леденящими кровь шорохами; в зеркалах, где мелькают жуткие тени, есть что-то претенциозное, опошленное культурой потребления многочисленных низкопробных ужастиков – скучно, банально и откровенно затаскано. Однако, когда пришел час, я не смог отказать себе в удовольствии послать подобную весточку. Быть может, мне стоило уйти от стереотипов и создать нечто оригинальное и неповторимое – но не слишком ли много чести для поганой душонки? К тому же, хотелось наблюдать за представлением, а не изнывать от чрезмерно вдумчивой работы сценариста, режиссёра-постановщика и мастера спецэффектов.

Впрочем, когда шаблонные скримеры внезапно начинают реализовываться в обыденной жизни рядового человека, эффект от их появления может немало удивить. Вот, к примеру, мой любезный Игнат: я буквально почувствовал, как от лица его отлила кровь, когда он мельком увидел в зеркале собственное тело, повешенное на цепи.

Всего секунда видения, право слово! Но как сладок страх, что охватил мужчину; как чудесен звук его трепещущего сердца, как упоительно прекрасна дикая, звериная паника! Да простит меня Господь за его упоминание, но, судьей мне будет, я словил нехиленькое удовольствие, наблюдая за мечущимся по квартире в поисках давно уж снятого крестика мужчиной.

Долбач. Еще бы свечку поставил за здрав… Но не успела эта мысль оформиться в мыслях, как Игнат реально начал заказывать онлайн-молебен. Инга, жена его, лишь всплеснула руками, умоляя успокоиться и объяснить, что на него нашло.

Да и правда, ну что такого жуткого он увидел? Эри постаралась на славу, видение даже выполнено с легким флером эстетики (своеобразной, безусловно, но эстетики же!): синий полумрак комнаты, панорамные окна с видом на блещущий огнями комплекс «Федерация»; слегонца раскачивающееся на цепи тело, очерченное ореолом света… Если Игнат такое сыкло, то до финального акта мини-представления мы не дойдем, помрет раньше времени от страха. Нет-нет-нет, такое допустить нельзя, как минимум хочу жену его отыметь перед этим.

Немного убеждения – и вот уже Игнат сидел, уронив лицо на ладони, и тяжело дышал, убежденный, что страшная картинка в зеркале ему лишь показалась. Заработался человек, да и волнения последних месяцев таким грузом давили на плечи, что не грешно и рассудка лишиться: и становящиеся постоянными ссоры с женой (не моих ловких рук дело); и сны-воспоминания из прошлого.

Последнее особенно измывалось над психикой. Девяностые покрыли ту историю мраком и дурманом, сокрыли произошедшее еще в Петербурге действо. Слепы остались следователи, лили бессмысленно слезы родственники, отлично сыграл роль убитого горем от потери друга Игнат. Да только ночными кошмарами все чаще стало возвращаться раннее ноябрьское утро, серое и сырое. Сильный ветер со срывающимся дождем. Черные бурные воды неспокойной Невы. Большеохтинский мост, да сотканное низкими тучами небо. Затянутая цепь на шее, хрипы задыхающегося молодого мужчины, что тщетно старался отбиться. Сергей, друг и по совместительству содиректор – препятствие, чтобы подмять разрастающийся бизнес. А затем – сброшенное в воду бездыханное тело. Цепь, да камень, чтобы не всплыл. Остальное – дело рыб и течения.

Да, много лет прошло… Из Петербурга в Москву Игнат наш переехал, молоденькой женой обзавелся, состояние сколотил серьезное. Два десятка лет прожил припеваючи, прежде чем изнуренный и физически, и морально, почувствовал, как волны тревог захлестнули его жизнь, оставляя в сердце тяжелое бремя и непроходящий страх. Вместе с материальным благосостоянием на него обрушились эмоциональные штормы, ураганы разрушительных страстей и жизненные грозы. Это с Неба "привет" кармический прилетел. Содеянное не забывается. Убийство, что люди не раскрыли, не осталось тайной за пеленой человеческого сознания.

Ссоры Игната с Ингой все чаще приводили к состоянию исступления, когда рассудок сдавал и предавал мужчину бессмысленной ярости. Буря эмоций разбивала судьбу на крошечные обломки, а семейный идиллический мир рушился под ударами неисцелимых ран. Медленно жизнь тайного убийцы превращалась в личный маленький ад на земле – о, можно было довольствоваться таким торжеством справедливости…

Но месть сладка и упоительна.

Пока Игнат, закрыв лицо ладонями, пытался успокоиться, в мыслях его то и дело всплывали события последних недель: устроившаяся на работу в компанию мужчины молоденькая переводчица, что делала недвусмысленные намеки и очаровывала; ухудшение отношений с женой прямо накануне годовщины их встречи; ночные изматывающие кошмары, прорывающиеся в реальность дня. О, он помнил каждый из них!

Но настоящее безумие началось примерно дня три назад, спустя неделю после того, как на работу устроилось юная Эри. Игнат засиделся допоздна на работе и уже затемно завозил документы в новый офис; не найдя включатель, осветил себе фонариком путь в темном коридоре. Дошел до своего будущего кабинета, бросил подшитую папку на стол. В ужасе оступился, ощущая, как холодный пот покатился по позвоночнику: на расположенной со спины к рабочему столу стене весели две кошмарные картины. Уродливые лица с зубастыми ртами, лишенными губ, и горящими злобными глазами, лишенными век. Игнат не был из трусливых (как ему казалось), но от вида полотен пальцы его точно онемели, а дыхание перехватило. Мужчина поскорее скрылся из кабинета, не признавая себе, в каком страхе он бежал по коридору на улицу. Только оказавшись в машине услышал собственное хриплое дыхание и клокочущее где-то в горле сердце. Как по-детски наивны были его мысли: "Завтра же скажу снять каракули! Чтобы это уродство не висело в кабинете! Что обо мне подумают клиенты?!"

Даже в ту секунду ему не достало смелости самому себе признать: какая разница, что подумают клиенты? Ведь значимо то, что чувствуешь ты, зная о жутких лицах у себя за спиной… Глупец. Отпетый дурак. Но а как было приятно наблюдать за его мертвецки бледным лицом, когда, прибыв в новый офис на следующее утро, Игнат увидел, что картин не было. Вместо них в кабинете располагалось два окна.

Ему, пожалуй, показалось, что причиной мрачного видения стало гложущее чувство вины – Эри с первого же дня своего трудоустройства в открытую пыталась соблазнить новоиспеченного начальника. Игнат не противился; внимание юной особы тешило самолюбие, и он позволил себе подумать о том, что вполне может воспользоваться положением. Легкий флирт, может скоротечный роман, какая разница? Никто не узнает. Красота Эри была непревзойденной, словно созданной