Виктор Денисов
Превратности судьбы

Об авторе

Автор поэтического сборника «Превратности судьбы» не новичок в литературе. Виктор Денисов – известный журналист, главный редактор крупных журналов и газет, политический обозреватель, педагог и успешный предприниматель – всю свою жизнь посвятивший служению слову и людям.

Рассматривая творческую биографию такого незаурядного человека, порой не думаешь о том, что в каждом успешном и уверенном в себе человеке живет прекрасная душа, независимо от внешнего шарма, ранимая, жаждущая любви, тепла и света. И открывается она немногим – в личных отношениях, в поэзии и в песне.

Сегодня читателю этого сборника предоставляется возможность заглянуть в святое святых автора, вместе с ним погрустить, поразмышлять и посмеяться, за короткое время пройдя с ним путь от раннего детства до зрелости.

Ода вдохновению

Пошли стихи, как горлом кровь.

Как слезы, песня и любовь

Приходят в мир одновременно.

И ты поймешь все это непременно,

Пока есть у тебя очаг и кров,

Пока дрова трещат и есть, что есть,

И дым отечества глаза не ест.

Ты будешь счастлив, как всегда,

Доволен всем, а, главное, спокоен.

Ведь найден ритм и рифмы наготове.

Еще чуть-чуть и строфы потекут…

Но ты забыл, как смысл бывает крут,

Когда он гаснет, искажаясь в слове.

Ты позабыл, как смерти вопреки,

Он просочиться может из-под строчек,

И из-под букв и даже из-под точек,

Рукой коснувшись до твоей щеки.

… А, значит, будь всегда готов,

Когда стихи твои прольются вновь

Волной тяжелой до изнеможения,

И этот мир внезапного прозренья

Прими как дар – волшебный дар богов!

Превратности любви

Превратности любви

Вчера еще звала любимым,

Вчера еще стелила ложе.

Теперь прости ее, о, Боже!

Взгляд отведя, проходит мимо.

Вчера еще молил я Бога:

«Навечно обвенчал бы нас!».

Теперь бреду тропой отчаяния

И все трудней моя дорога,

…Все тяжелее жизни крест.

И зов слышней родимых мест.

А на земле опять весна…

А на земле опять весна.

Любовь, как кубок,

Вновь – по кругу.

И я один, и ты одна,

И мы еще нужны друг другу.

Сады – в цвету, сердца – в бреду,

Как будто бабочки порхают,

И я опять к тебе иду,

Хотя зачем – еще не знаю.

И все же я тебя найду:

Любовь –

Левостороннее движенье.

Людских

Сердец самосожженье

У прохожих на виду.

Как жалят полночью сомненья

Как жалят полночью сомненья,

В сердце назревает бунт.

И чью-то волю в исполненье

Проводит мозг – бессонный Брут.

Зачем ты здесь? Твое дыханье

Нагрело нежностью плечо.

Наградой ли за опозданье

Ты так целуешь горячо?

Со мной была ли ты счастлива?

С кем будешь счастлива потом?

Но одиночество постылое

Пусть стороною обойдет твой дом.

Какая глупость быть мужчиной…

Какая глупость быть мужчиной,

Когда тебя мне не забыть,

Когда всегда с тобою быть

Мне суждено судьбой отныне.

Какая глупость ревновать,

Иль делать вид, что равнодушен,

Когда уже не слиться душам

И нужных слов не подобрать.

Не для меня уж многоточье

Твоих шагов, твоих обид.

О, как ладонь моя горит,

За то, что счастье нам пророчила.

За то, что я всегда, везде

Жил лишь рассудком, а не сердцем.

Стал самозванцем в собственной судьбе,

Чтобы в твоей быть самодержцем….

Мир теряет очертанье…

1.

Мир теряет очертанья,

Превращаясь в крик спины –

Гениальное созданье

Человеческой вины.

Как так случилось,

Мы не знаем сами:

Смешалось «я» моей

И «ты» ее спины.

И «мы», как чудо,

Что с двумя сердцами

И с четырьмя слезинками беды.

2.

Я не верю твоему голосу –

Нежность в нем, как пустота.

Падаешь, падаешь в волосы,

Их целуешь, немея,

А в дар – слепота…

Я напишу очень светлый стих

Я напишу очень светлый стих,

Я подарю ему столько улыбок,

Чтобы горе любое стихло,

Как море стихает у скальных глыб.

В каждую строчку – солнца луч,

В каждую рифму – вкус поцелуя,

Чтоб только ты, любя и ревнуя,

Ко мне спускалась с небесных круч.

Любимых мы не понимаем!

Любимых мы не понимаем,

Когда целуем даже или обнимаем.

Вот потому и нас не понимают

И за других обычно принимают.

Как далеки мы сами от себя

И как близки мы к зеркалу кривому.

Там настоящее, отрекшись от былого,

Смеется, будущего не любя…

Подражание Бродскому

К такому не был я готов:

Камин и сладкий запах дров,

Вот-вот сорвется снег,

Засыплет лисьи норы.

Мы в Лагонаках, где истоки рек.

Здесь время замедляет бег.

К ногам любимой подползают горы

И объясняются в любви навек…

Жажда

Не хочу ни на чьей стороне быть.

Не хочу в чужой стране жить.

Не ненавидеть хочу, а любить

Из твоих ладоней воду пить.

Не думать и не размышлять,

На глупые вопросы не отвечать.

Важно, что есть лодка и есть река.

Твои ладони и в них вода.

Пусть повторится это вновь и вновь.

Только с жаждою рождается любовь.

Смех

Ее смех разорвал тишину,

Словно сухую бумагу.

И ее клочки спускались

На шкаф, глаза, стулья, руки,

Подобно первому снегу,

Но невидимому и всесильному

Для наших чувств.

И я понял, что у нее уже другой,

И я понял, что она уйдет

Очень стремительно и очень скоро.

И обязательно зимой.

А желтый лист воспоминания обо мне

Все еще будет тихо плыть

По прожилке ее виска,

Изредка вздрагивая,

Когда ее будет целовать другой.

Ты опять пришла намокшая…

Ты опять пришла намокшая.

По лицу – дождинок струи.

По ресницам ветер бродит.

Ты сказала: «Ну его!

Привязался по дороге,

Столько слов наговорил».

Улыбнулась: «Я продрогла.

Ты бы печку затопил…»

… В августе печку? Немножко смешно.

Просто снимаю твой плащ и платье.

Развешиваю сушиться. Достаю вино.

…В саду падают яблоки.

А мне показалось – что здесь, в комнате…

И я целую их, чуть мокрые,

А ты смеешься.

На уход любимой

Ты думаешь, я вздрогнул!?

Ты думаешь, заметался!?

Я просто убрал со стола

портрет матери,

чтобы она ничего

не почувствовала…

Незнакомке

О, как мне пишется сейчас!

О, как мне слышится!

И только ты тому виной,

Что сердце не надышится

Нежданной встречею с тобой.

Прошу, не вырви изо рта тростинку,

Чтобы не всплыл я кверху животом.

Пусть это будет, будет, но потом,

Когда душа насытится добром.

Ну, вот и все…

Ну, вот и все –

Прости-прощай!

Моя любовь, моя тревога,

Моя надежда и печаль.

И, здравствуй, дальняя дорога.

Опять я, братцы, холостяк.

И это, видимо, не лечится.

Почему так сердце мечется,

Не успокоится никак?

И это все в начале марта!

А, значит, вновь вино и карты!?

В кармане жалкие гроши

И не одной родной души.

Где же та, чтобы мгновенно

Глаза мои зажглись огнем,

Чтобы вошла, как откровенье,

Как жизнь неспешная вдвоем?

Но это чудо вряд ли повторится:

Когда под боком – теплый бок.

Не дозвониться и недомолиться –

Поставил точку в этом деле Бог.

Цыганка

Воспоминание о романсе

Мне сегодня

Хочется,

Очень хочется

Услышать от цыганки

Все ее пророчества.

О любви без имени,

О судьбе без отчества,

Цыганка, расскажи мне.

Расскажи,

Как милая

Про меня забудет,

Жарким поцелуем

Ночью не разбудит

А когда спохватится,

Зря слеза покатится,

По щеке покатится,

Да на груди замрет.

Расскажи,

Как друг мой

За моей спиною,

Да с моей женою

Будет сладко спать.

До чужих охочий,

К сердцу покороче

Будет путь искать.

Но Господь захочет

Эту тать прибрать.

Ах, цыганка

Милая,

Эта жизнь постылая

Мне теперь не в масть.

Хочешь, забери ее,

Только ты верни ее,

Ту, что наигралась

Моим сердцем всласть.

Я знаю, так не любят…

Прости меня, я знаю, так не любят.

Я понял все, за все готов платить,

За поцелуй, за тело жаркое и губы,

За все, ради чего на свете стоит жить,

… Но быть с тобой себе дороже.

Я понял это уж давно.

Ни Бог, ни черт нам не поможет.

Все в небесах предрешено,

Как наша встреча и разлука,

Твоя измена, наш развод.

И вырваться нельзя из круга –

Одна судьба, один исход.

Я на вас не обижусь…

Я на вас не обижусь –

Свою боль затаю.

Больше вас не увижу

Ни в аду, ни в раю.

Все обман, все неправда,

Трещин невпроворот.

Не поможет бравада,

Не спасает развод.

А похвастаться нечем –

Жил и плыл, как умел.

Был я в меру беспечным

И себе на уме.

Но ума не палата,

А домишко худой.

Серебра нет и злата

За моею душой.

Ах, как маялась бедная!

Все тянулась к мечте.

Добрая и невредная,

Неживая уже….

Я с этой женщиной не буду…

(Сон в зимнюю ночь)

ОН

Я с этой женщиной не буду

Ни в сладком сне, ни наяву.

И не она протянет губы,

Когда ее я позову.

Она скажет ночью стылой:

ОНА

Сколько зим и сколько лет

В этой жизни опостылой

Только твой искала след.

Не нашла, не разглядела

В вечной нашей суете.

Это было бы полдела,

Да вот были все не те…

ОН

«Нет, не так все это было,

Ты ждала, и я пришел.

Просто оба мы забыли,

Как нам было хорошо.

За тобой всю жизнь пробегал,

Меняя имя и страну.

Никогда с тобою не был,

Но любил тебя одну!

ОНА

Ах, милый, милый, ты же знаешь,

И город мой и даже дом,

Но вот в окне не замечаешь,

Как я машу тебе платком.

И ты проходишь мимо, мимо.

Куда спешишь? Не по делам?

Ведь я же рядом, мой любимый.

Ну, разве ты не видишь сам?

ОН

Вижу, знаю, не пойму лишь,

Где мы? Это явь иль сон?

Сон, конечно. Явь, как мышь –

Прошмыгнет – и не услышишь,

Даже если и не спишь…

Почему же, как живая,

Нынче предо мной стоишь?

ОНА

Ты себя спроси об этом,

Ты же, вроде, был поэтом?

ОН

Мой ответ: мы оба спим…

Это снится нам двоим.

ОНА

А проснуться ты не хочешь?

Дольше сон – тем явь короче.

Жизнь проходит, между прочим.

ОН

Такая жизнь мне не нужна,

Где нет тебя! Мне хватит сна.

И пусть подольше длится он:

Здесь ты со мной, и я – влюблен…

Я скучаю по тебе…

Я скучаю по тебе прежней,

Когда в душе жила нежность,

Когда хотелось быть вместе

И любимые петь песни.

Ты ушла. Какая жалость!

И Вселенная в комочек сжалась.

И померкли звезды разом.

Видно, кто-то нас лишил разума.

Наши души превратились в ежики,

И иголки их, словно ножики.

Не обняться нам и не согреться.

Ножи-иголочки пронзают сердце.

Я скучаю по тебе прежней,

Я скучаю по твоей нежности.

Но молчу, не издав ни звука.

И потому еще сильней мука.

С любимой женщиной я прожил месяц

С любимой женщиной я прожил месяц,

Не уставая куролесить,

Петь песни и цветы дарить,

Чтобы секунду каждую с любимой быть.

Но и любовь нам не давала спуску

На знаменитом Кловском спуске,

Близость возведя почти в искусство.

Но и готовила она, конечно, вкусно.

Звучала музыка эпохи Возрождения,

Всё превращая в колдовство и наваждение.

И права не было у нас на возражение.

И чтобы счастье не закончилась постелью,

Я рисовал её старательно пастелью,

Когда она, в большой моей рубахе,

Напоминала чем-то Гойевскую маху,

Тонкую курила сигарету.

Смеялась: «Извини что я полураздета».

Я, конечно, извинял её за это.

Но рука с карандашом дрожала.

А, значит, страсть опять вонзила в сердце жало.

…Мы, как могли, спасались от любовного огня,

И ночь была светлее дня…

Хочешь правду?…

Хочешь правду

О жизни нашей

Совместной?

Вникнув в суть её,

И не будучи

Склонным к лести,

И тем более уж –

К нравоучениям

И назиданиям,

Бог нам дал её

Попросту в наказанье.

Без лишних

Наставлений и угроз.

Он предусмотрел,

Что мы состаримся,

Но не вместе.

И умрём,

Конечно же, но только –

Врозь.

Любимой

Я, наверно, делаю ошибку,

Что, не спрося своих родных,

Меняю на её улыбку

Все жития земных святых.

Пускай грешна она, о, Боже!

Но Ты позволь мне с нею быть.

Её пороки мне дороже,

Чем истины златая нить.

Мне даже правда не заменит

Её волос сплошной поток.

Пускай и мне она изменит,

Пометив пулею висок.

Твое и чужое

Твое и чужое

Твое всегда будет твоим,

И твоим навсегда останется.

Что дано одному, не дано другим,

Что двоим – одному не достанется.

Даже чужие целуя губы,

Глядя в глаза, которые лгут,

Будь там, где тебя любят.

Спеши туда, где тебя ждут.

Происхождение

Да, мы все происходим от Евы:

Любые – правые и левые.

Но мы также признаем и роль Адама,

Чтоб интеллигента отличить от Хама.

Ну, а если говорить всерьез,

То все мы родом из наших грез.

Из того, о чем переживаем,

Потому до ста не доживаем.

Настроение

Осенних листьев уходили рати,

Дождь бился на кресте оконных рам,

Как будто все сто сорок тысяч братьев

Всю ночь его хлестали по щекам.

Опять плескалась в лужах темнота,

И истекала холодом сомнений,

Так не хватало лунного бинта,

Чтобы спасти ее от заблуждений.

А ветви все тянулись к небу

Подобно стаям журавлиным.

Сыра земля, заждавшись снега,

Молилась Богу ночью длинной.

И все гнала осенних листьев рати

И головою в окна бился дождь,

Как будто все сто сорок тысяч братьев

Ему вонзили прямо в сердце нож.

О чем ты думал и на что надеялся

О чем ты думал, и на что надеялся,

Пройдя в этот мир,

Светлый, как смех ребёнка,

И невинный, как улыбка девушки,

И вечный, как вечно детство?

Ты надеялся, что мир будет твоим миром?

Но ты был неправ. Ты ошибался в самом главном –

В себе. Ты не выдержал одиночества вдвоём.

Ты оказался слабым, а твоё бессмертие липовым.

А солнце твоё – сусальным золотом.

А сам ты – нищим, который уверен, что он богат.

И бесконечно несчастным, который ощущает себя

На седьмом небе, и плачет от радости, что он жил,

Живет, и пребудет в этой жизни еще один день,

Еще один год, еще одно тысячелетие,

Еще одну вечность…

Пришел незваный…

Пришел незваный,

Уйду непонятый

В лугах туманных

Гуляют кони мои,

Им бы на волю,

А они стреножены,

Другую б долю им,

Да хлещут вожжами.

Да лупят так,

Что нету мочи,

И без рассветов

Уходят ночи.

Никак не справиться

С тоской проклятою,

Луга некошеные

Пахнут мятою.

Но мой возница

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.