Саяна Гэбб
Лучший стрелок

Пролог

Из аудиозаписи интервью врача городской больницы № 21 г. N

Журналист:

– А что вы можете сказать по поводу необъяснимых смертей в вашей практике? Были ли у вас такие случаи?

Долгая пауза.

Доктор:

– Да. Могу сказать одно – они необъяснимы.

Журналист:

– Но ведь это очень странно! На дворе 21 век! Существует же рациональное объяснение почти всему!

Снова пауза.

Доктор:

– Да. Почти всему. Но есть что-то… Или кто-то… И оно не желает быть объяснимым…

Глава 1

Иван бежал вдоль плохо освещенного коридора, крепко прижимая стопку медицинских карт к груди. Ему приходилось лавировать среди бестолково толкающихся посетителей и уклоняться от деловито снующих по отделению медсестер и санитарок. Сталкиваться с людьми не рекомендовалось: для студента это было непозволительной оплошностью. Особенно, с санитарками – это могло надолго вывести из строя работу всего отделения. Иван с первого курса вызубрил правило: пока ты студент медицинского университета – ты существо никчемное и просто путающееся под ногами. Задача твоя быть невидимым, бесшумным и безропотным в тот момент, когда тебя замечают, чтобы поручить тебе что-то крайне неприятное.

Поэтому, когда он чуть не столкнулся на повороте с человеком, Иван мгновенно остолбенел, закрыл глаза и замер. Он вдруг ощутил, что страшно замерз, так, что даже кости, казалось, заиндевели. «Все, сейчас начнется!» – подумал Иван и зажмурился еще сильнее. Когда через пару секунд проклятия не обрушились на его голову, он осторожно приоткрыл глаза. Чувство обморожения исчезло также внезапно, как и появилось. Процесс движения людей в коридоре был прежний. И тут Иван отметил явный диссонанс. Рассекая скопление людей, по отделению двигался невысокий мужчина в форме уборщика, толкая перед собой тачку с ведром и шваброй. Иван рассмотрел сзади лысеющую макушку, сутулую спину и бурые грязные разводы на медицинской одежде. «Во дает! И он так спокойно разгуливает! Куда это старшая смотрит? Она ж его не жуя проглотит!» – поразился Иван. В этот момент из своего кабинета вышла Алевтина Марковна – старшая медсестра, высокая и широкая во всех плоскостях женщина. Воцарившись ровно посередине коридора, она окинула отделение мрачным оценивающим взглядом. Пара молодых врачей ускорили шаг, метнувшись мимо с грацией испуганных ланей; медсестры замерли, склонившись в полупоклоне; сам Иван прижался спиной к стене, пытаясь с ней слиться. И лишь уборщик медленно, но уверенно продолжил шаркать по линолеуму старыми тапками, толкая перед собой дребезжащую тележку. Иван обомлел, когда увидел, как Алевтина Марковна делает шаг назад, пропуская уборщика. Ни взгляда, ни окрика, ни даже замечания. Она смотрела сквозь него. «Вот те раз! Она ординаторов на завтрак ест, не дай бог они не в свежих халатах появятся! А тут парень словно из выгребной ямы вылез, а старшая промолчала! Кто ты, воин? Внебрачный сын главного врача? Засланный казачок из Минздрава? Или это какие-то каверзы Роспотребнадзора?» – мучился в догадках Иван. Но его мыслительные терзания были кратки: из ординаторской вышел один из докторов и, увидев Ивана, приглашающе махнул ему. Иван обреченно вздохнул, зная, что ничего хорошего ему это не сулит.

–Ээээ, дружище, – доктор слегка смутился от того, что не помнил имени студента, – зайдите, пожалуйста, в триста сороковую к Семеновой.

Иван сник. Семенова была известна всему отделению. Ей было восемьдесят два года, и характер она имела скверный.  Связываться с ней побаивался даже заведующий отделением.

– Эээээ… А зачем? – проявил бессмысленное любопытство Иван.

Врач по-дружески приобнял Ивана за плечи, потянул его в сторону нужной палаты и тихо прошептал на ухо:

– А затем. Семенова решила за клизму отомстить… Медсестра молодая и неопытная. Семенова – старая и опытная. Звезды сошлись… Но не так, как хотелось бы, – он хохотнул. – Короче, она судно из-под себя вытащила раньше, чем нужно. Теперь надо помочь с заменой белья и помывкой бабули.

Иван молча кивнул и отправился в триста сороковую. И заметил, как из нее вышел тот самый странный уборщик. Иван предположил, что мстительная старушка отметилась не только в кровати, но и на полу. Он бодро вошел в палату и замер – в нос шибанул насыщенный запах экскрементов. Тут уже суетились две молоденькие медсестры, тщетно пытаясь вытянуть постельное белье из-под беззубо хихикающей Семеновой.

– Рановато вы уборщика отпустили, – Иван обогнул кровать, – надо было ему после всего полы помыть.

– Какой уборщик? – одна из медсестер повернулась к нему, раздраженно сдувая челку. – Тут еще конь не валялся! Какие полы? Помоги лучше ее поднять! Эта зараза вцепилась в простыни!

Иван с недоумением огляделся – полы действительно не выглядели помытыми. Он молча натянул резиновый фартук, подхватил невесомое старушечье тело на руки и, морщась от резкого запаха, понес ее в ванную.

– Мерзавец! – громко взвизгнула Семенова ему прямо в ухо. – Не смей меня лапать! Муж тебе руки оторвет, падла!

– Нет у вас мужа! А обзываться некрасиво! – прошипел Иван, чувствуя, как ногти бабули цепко вонзились ему в шею. Он осторожно усадил старушку на специальную подставку, с трудом отодрав ее скрюченные пальцы. Семенова ловко вывернула вверх руку с поднятым средним пальцем и выдала сложносочиненное матерное предложение. Подбежавшая медсестра оттолкнула его в сторону со словами «дальше мы сами». Иван покачал головой и вышел из ванной.

– А уборщик этот, кто он? – спросил он у второй медсестры.

– Какой? Че ты пристал? Не знаю я никакого уборщика! – устало отмахнулась девушка.

– Так он из палаты вышел как раз передо мной!

Медсестра с подозрением посмотрела на Ивана.

– Не было тут никого, кроме меня и Таньки. Путаешь ты что-то, студент.

Иван вышел из палаты и окинул взглядом коридор. Среди суетящихся людей в самом конце отделения он заметил мелькнувшую сутулую спину, тут же исчезнувшую за поворотом.

Глава 2

Иван домой не пошел – остался на ночное дежурство. Старший дежурный врач Петр Сергеевич был наиболее лоялен к будущему коллеге: с удовольствием делился с ним знаниями, брал на операции и перевязки и давал работать руками, что в наше время дорогого стоило. Абсолютно интеллигентного вида: лет сорока пяти, с ранней залысиной, в очках и с аккуратной бородкой-клинышком он выглядел молодой копией профессора Преображенского, что приводило пациентов в состояние бессознательного восторга и полной доверительности. Коллеги подтрунивали над ним, говоря, что потрясающие результаты лечения – это, в первую очередь, внешний вид, действующий как мощнейший фактор убеждения. Петр Сергеевич беззлобно отшучивался, отвечая, что любой может выглядеть также, если считает, что это поможет в профессиональной деятельности. Но Петр Сергеевич действительно был одним из лучших хирургов города. Пациенты шли к нему валом, передавая информацию о нем «из рук в руки».

В два часа ночи дежурного хирурга вызвали в отделение терапии к пациенту с подозрением на аппендицит. Иван, конечно же, увязался следом. Петр Сергеевич быстро осмотрел пациента, с сожалением вспоминающего ведро жареных куриных крылышек, принесенных днем тещей, сказал, что никакого аппендицита у него нет, порекомендовал не доверять теще и не есть всякую гадость. Затем Петр Сергеевич уютно устроился на посту в потрепанном кресле и принялся неторопливо писать в истории, тихо мурлыча себе под нос.

Ночную тишину нарушали лишь шуршание бумаги и еле слышное бормотание доктора. Но внезапно чуткий слух Ивана уловил знакомые шаркающие звуки в темноте. Он оглянулся на Петра Сергеевича – тот невозмутимо продолжал писать. Тогда Иван осторожно выглянул из-за угла. Сутулая спина медленно брела в темноту коридора, толкая впереди себя тележку со швабрами. Ивану стало любопытно: обычно уборщики ночью приходили только по вызову. Кто его вызвал? Вдруг спина замерла у одной из палат. Постояв мгновение неподвижно, уборщик медленно зашел внутрь. Иван не удержался и подкрался к палате. Номер пятьсот пятьдесят пять – в полумраке цифры были еле видны.  Через стеклянную вставку двери он увидел, как мужской силуэт склонился над одной из кроватей и замер. В темноте рядом с силуэтом задрожал холодный сиреневый огонек, а пациент на кровати тревожно задвигался и замахал руками. Иван понял, что нужно войти в палату и выяснить, какого черта уборщик там делает, но с удивлением ощутил, что тело застыло и не слушается. Воздух вокруг сгустился и заледенел толстой холодной коркой, блокируя любые движения. Все, что Иван смог сделать – попятиться назад в сторону защитного источника света. Он уперся спиной в теплое тело, и от этого страх взорвался кислотой внутри сосудов. Позади стоял Петр Сергеевич.

– Иван Андреевич, вы привидение увидели? – спокойно спросил доктор.

– Я… Я… Я задумался…

– Ясно. Давайте вернемся. Здесь game over, – Петр Сергеевич учил английский и вставлял английские слова повсюду.

Утром Петр Сергеевич сунул Ивану в руки сводку по отделению.

– Доложите на оперативке, Иван Андреевич, раз уж вы дежурили.

Иван молча просмотрел данные по больнице. Многопрофильность предполагала разнообразность отделений, большое количество пациентов и какое-то число умерших. Но в этот раз его взгляд зацепился за данные по терапии. Умерших там был всего один – Карпов Семен Алексеевич, шестидесяти четырех лет, ишемическая болезнь сердца, инфаркт в анамнезе, стентирование коронарных артерий. Причина смерти – тромбоз легочной артерии. Иван на мгновение задумался, а затем набрал в поисковике приложения фамилию Карпов. Он почти не удивился, увидев в выпавшем списке номер палаты покойного Карпова. Три пятерки светились на экране черным по белому, и никуда от этого факта было не деться.

Глава 3

День прошел в каком-то тумане. Иван постоянно вспоминал полумрак палаты и склонившегося над пациентом силуэт. Рабочая смена завершилась, почти все врачи ушли, дежурные доктора лениво и нехотя принимали на себя бразды правления. Иван заканчивал писать дневники в историях, сидя на сестринском посту. Знакомый шаркающий звук и скрип тележки вызвал в нем рефлекторную дрожь и замораживающий тело страх. Мимо проковылял все тот же уборщик в заляпанной форме, толкая перед собой тележку. Иван вытянул шею и выглянул ему вслед. Уборщик замер у палаты Семеновой, медленно вошел к ней и вышел минут через пять. Иван проследил его движение по коридору и замер в ожидании.

Внезапно где-то хлопнула дверь и визгливый голос медсестры принялся что-то возбужденно выкрикивать. Иван отложил истории и подошел к ординаторской.

– Я ей капельницу собиралась поставить, а она не дышит уже! А я еще думаю, чего это Семенова такая смирная сегодня? Она ж неубиваемый живчик! Я думала, она бессмертна, как Дракула! – и голос всхлипнул.

Иван обессиленно откинулся спиной к стене. Он вспомнил, как сутулый вышел из палаты Семеновой вчера, снова зашел и вышел сегодня. Совпадение? Кто вообще этот уборщик, и почему медсестры его не замечают?

В ординаторской звучал монотонный успокаивающий мужской голос. Иван решительно вошел внутрь.

– А вы видели, как туда уборщик в грязной пижаме заходил? Он и вчера у Семеновой был. А до этого я его в терапии видел.

– Какой уборщик? – нахмурился дежурный хирург. – У нас только санитарки в отделениях. Никаких уборщиков тут нет.

– Такой сутулый и лысоватый, вся пижама в каких-то пятнах. С тележкой.

Медсестра и врач переглянулись.

– Вы же после дежурства? Идите уже домой! – сердито бросил врач и вышел в коридор.

– Нету у нас санитаров. Алевтина Марковна не в жисть не пустила бы сюда мужиков, – усмехнулась медсестра. – Не знаю, кого ты там видел.

Чем больше Иван думал об уборщике, тем больше ситуация казалась ему странной и пугающей. На мгновение у Ивана мелькнула мысль подойти к сутулому мужику и напрямую задать ему все вопросы, но даже от одной мысли ужас ледяной кашей наполнил мозг, заставив тело покрыться испариной. И от необъяснимости этого ужаса Ивану становилось еще страшнее. Он решил при случае поговорить с Петром Сергеевичем.

Следующий рабочий день началось с похода в педиатрию. Ивана отправили вытребовать на время детский эндоскоп для одного капризного пациента. Он зашел в отделение и улыбнулся: вокруг был детсад. Стены пестрели рисунками игрушечных героев, повсюду стояли маленькие цветные стульчики и невыносимо пахло манной кашей и компотом. Засмотревшись, он чуть не сбил круглого рыжего малыша, с торжественным видом несущего горшок в туалет.

– Эй! – возмутился мальчик. – Ты че, не видишь? Щас ссаками тебя оболью!

– Прости, – только и смог пробормотать Иван.

– Мишка, че врачу грубишь? – слабо прикрикнула на рыжего выглянувшая из палаты белокурая худенькая девочка лет десяти. – Простите его, – застенчиво обернулась она к Ивану, и он ужаснулся ее сиреневатой бледности и черным кругам под глазами.

– Да ничего страшного, – с трудом улыбнулся он, – я еще не совсем врач.

– Ой, вы студент, да? А трудно учиться в медицинском? А вы в морге были? А трупы вскрывали? А вы кем потом станете, педиатром, да?

Иван, ошеломленный потоком вопросов, растерянно молчал.

– Ээээ… Я это… Хирург я…. Буду, – наконец выдавил он.

Ему почему-то стыдно было смотреть в глаза бледной девочке. Может потому, что он был здоров и силен. А она – явно тяжело больна.

– Меня Варя зовут! – сообщила она. – И я тоже врачом буду! Если вылечусь, – добавила она чуть тише.

Иван совсем растерялся. Девочка смотрела на него с таким восторгом и надеждой, что просто пойти дальше по своим делам он не мог.

– А меня Иван. Хочешь я тебе принесу учебник анатомии, и ты сможешь начать готовиться уже сейчас? – выпалил он.

Девочка всплеснула тонкими, почти прозрачными ручками.

– Ура, ура! Супер! Хочу, хочу! Только, чтоб мама не видела, боюсь, заругается, – она заговорщицки прищурила глаза.

– Тогда завтра, ладно?

Девочка тихонько захлопала в ладоши и поспешно закивала головой. Иван неуверенно помахал ей и отправился дальше.

– А у этой девочки Вари что? – спросил он у сидевшей на посту медсестры.

– Которая из двести семнадцатой палаты-то? Почки больные. Поликистоз врожденный, живого места нет, – вздохнула медсестра. – Ей по хорошему пересадку надо делать, но пока что-то не получается. Вот и таскают ее родители к нам каждый месяц. Плоха она совсем. Уже почти не ходит. А девчонка такая классная – добрая и веселая. И чего всегда таким достается? А вам чего надо-то? – посуровела она.

Иван объяснил, что его командировали за детским эндоскопом, и медсестра, поворчав, что «взрослые опять побираются и портят ихнее оборудование», вынесла Ивану упакованное в стерильный контейнер эндоскоп.

– Слушай, а у вас мужик такой странный – сутулый и лысый случайно тут уборщиком не работает? – вырвалось у Ивана.

– Мужик? – удивилась медсестра, – откуда? У нас только нянечки баба Вера и тетя Катя. Лет пять уже моют. Мужиков отродясь тут не было.

Иван взял контейнер и отправился к выходу. Оглянувшись, он поймал себя на мысли, что с ужасом ищет глазами сутулую спину. «Только не здесь, – мысль прозвучала, как мольба, – только не здесь!»

Глава 4

Утром Иван положил в портфель учебник анатомии. В обеденный перерыв он решительно отправился к Варе, аккуратно завернув учебник в пакет. Подойдя к ее палате, он прикоснулся к металлической ручке двери и с ужасом отдернул руку, ощутив невыносимый холод. Казалось, даже легкого касания металла хватило, чтобы тело закостенело. Ужас сдавил горло, и он почти перестал дышать. В голове все помутилось, ноги сами понесли его прочь. Очнулся он, уже стоя у поста медсестры.

– Вы чего? – с подозрением спросила его медсестра. Сегодня на посту была другая, не вчерашняя, но Иван отметил это лишь краем сознания. Он резко повернулся и увидел, как из Вариной палаты выехала сначала знакомая поскрипывающая тележка, а затем показалась сутулая фигура. Тут навстречу уборщику высыпала толпа малышей из столовой, и все они, словно не замечая препятствия, понеслись прямо на него. Лишь в последний момент какая-то невидимая сила разделила поток на две части, заставляя огибать уборщика слева и справа. Ивану это напомнило фильмы ВВС, где показывали, как косяк трески мгновенно делиться на части перед акулой, тут же смыкаясь после. Но и это он осознал кратковременно. Он помчался к палате Вари и ворвался в нее, с грохотом распахнув дверь. Варя лежала на кровати, глаза ее были затянуты тонкой пленкой век, губы приоткрыты, правая рука бессильно свисала вниз. Бледность ее стала восковой, от этого чернота под глазами выглядела еще более пугающей.

– Варя! – бросился к ней Иван, с ужасом понимая, что опоздал. – Варенька! – он осторожно взял узкую худенькую ладошку и сжал ее.

– Ммммм, – внезапно замычала девочка во сне и зашевелилась.

– Варя! – взволнованно вскрикнул Иван и засмеялся, хотя в глазах все расплылось от слез.

– Я уснула, – прошептала с трудом девочка.

– Да, уснула. А я тебя разбудил, – Иван прижал ладошку девочки к своей щеке, – и я книжку принес. Анатомию. Обещай, что не испугаешься картинок в ней!

– Я ждала тебя, – улыбка озарила бледное лицо, – но пришел тот старый дядька, и я уснула после него сразу.

– Какой дядька? – обомлел Иван от того, что Варя может видеть уборщика.

– Странный. Весь грязный и лысый. Нехороший он. И он сказал мне быть готовой.

– К чему? – похолодел Иван.

– Не знаю, – брови девочки слегка поползли вверх. – Он только сказал быть готовой.

Иван встал и забегал по палате. Тревога не давала сосредоточиться, в голове был полный хаос. Надо успокоиться, твердил он себе, но нервное возбуждение не проходило.

Он еще некоторое время побыл с Варей. Она попросила помочь ей сесть и принялась рассматривать картинки в учебнике. От эмоций на щеках появилось слабое подобие румянца. Она теребила Ивана за рукав и сыпала вопросами, но Иван отвечал невпопад и, в конце концов, Варя замолчала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.