Валентин Колесников
Царица Египта

Царица Египта

Книга охватывает период восхождения на престол царицы Египта Клеопатры VII. За время правления ей удалось достичь в своем понимании соблазнительного превосходства над другими царствами, что превратило ее в самую красивую королеву в мире. Ни одна современная женщина не мечтала бы в жизни овладеть совершенным искусством привлекательности Клеопатры …

Книга 1. Детство

Глава 1

Если взглянуть на карту северной части Африки, то можно видеть, что между Красным морем и долиной реки Нил, расположена Аравийская пустыня, а вдоль левого берега Нила раскинулись пески Ливийской пустыни Сахара. Египет – плодородная долина между двумя пустынями: Сахарой или Ливийской и Аравийской. Длина этой плодородной долины – сто тридцать – сто сорок миль. Ширина – примерно одна миля. По западную сторону тянутся пологие склоны голых ливийских холмов. По восточную сторону – изрытые трещинами отроги Аравийской возвышенности. Между этими возвышенными пустынными берегами извиваясь змеей, течет река Нил. С высоты птичьего полета хорошо видны эти берега по мере удаления к северу снижаются, и в тридцати милях от Средиземного моря река, разливаясь на несколько рукавов, выходит на равнину, образовывая, как бы, треугольник. С этой высоты Нил напоминает треугольную голову змеи, пьющую воды Средиземного моря, зорко высматривая добычу двумя сверкающими глазами: левым – Александрией и правым – Дамиеттой.

С конца июня до конца сентября Нил медленно и повсеместно разливается, а с конца октября до мая весенние воды постепенно сходят, обнажая богатые илом заливные земли. Экологически чистый плодородный ил, заменяет собою химические удобрения. А жаркий климат дают возможность местным фермерам выращивать богатый урожай три раза в год, совершенно не беспокоясь обеднить участки заливных земель, и лишится тем самым плодородного удобрения и, как следствие – урожая. Конечно Нил это и житница, и урожай, и жизнь. И, чтобы сохранить воду круглый год, египтяне вынуждены были создавать сеть каналов длиною тысячи миль. А предохранить от наводнений, воздвигнуть мощные плотины и построить водохранилища, которые при засухе были источником вод для полива своих угодий. Выращивать урожай на холмистой местности египтян вынуждало создавать простые и выгодные гидравлические приспособления, что позволяло черпать насыщенную плодородным илом воду и выливать ее на участки. Чистить каналы, сооружать и чинить плотины и сооружать дороги. Все эти работы должным образом проводились на огромных территориях одновременно и требовали дисциплинированной организации. Египет сумел создать организованную рабочую армию у истоков, которой, стояли жрецы, по указам фараонов выполнялись намеченные жрецами планы. Египетский народ в этот период своего могущества представлял собою единый организм, управляемый планами жрецов. Трудолюбие народа, и мудрое управление было тем цементом могущества в период расцвета Египта, цивилизация, которого достигла своего расцвета еще пять тысяч лет до нашей эры. Три кита, на которые опиралась процветающая цивилизация Египта – работа, управление, планировка. Планирование – планы составляли мудрецы, к которым относились жрецы, владеющие знаниями в астрономии, календаре, врачевании, предсказаниях будущего и так далее. Управление – находилось в руках фараонов, наместников богов на земле, или самих богов, к которым фараон нередко причислял себя сам. Фараон же был и главнокомандующим армией, самым богатым землевладельцем и распорядителем ресурсов. Работа – принадлежала народу. Страна процветала, потому что жила как один отлаженный и настроенный здоровый организм с четким распределением обязанностей. В эти далекие времена общество Египта было разделено на два класса землевладельцев и ремесленников. Египет процветал только тогда, когда народ, фараон и жрецы, трудились вместе на общее благо…

Граница, отделявшая плодородные земли от пустынных песков, шла по судоходному каналу, что тянулся от Мемфиса до озера Тимса, и большого караванного пути. С пустыни, куда уходил караванный тракт, с пустынных барханов, на всем протяжении еще был виден канал. С правой стороны холмистого берега канала, где были видны небольшие рощицы акаций, высоких сикомор и тамариндов. Среди этой зелени просматривались неприметные виллы с колонами и мазанки, желтыми стенами и плоскими крышами. Волнистая местность, которой придавали холмы, тянулась вдаль, мало напоминая плоскую возвышенность, а больше на раскинувшийся плед, на котором в шахматном порядке чередовались зелеными и желтыми квадратами с разнообразными оттенками росшей на них растительности.

По караванному тракту, со стороны пустыни нередко двигались навьюченные золотоносным песком верблюды. Они несли золотоносный песок в Мемфис, где в плавильнях под неустанными звуками флейт и заунывного пения хора жрецы руководили выплавкой золота, что плавилось в особых печах. Золотоносный песок сам по себе не представлял никакой ценности из-за того, что микроскопические золотые крупицы были так малы, что не промывались водой и уплывали вместе с песком, добытым во время поющих песчаных барханов. Откуда же появлялось золото? Это был секрет верховного жреца Египта, как превратить песок в золото. Власть жреца от этого становилась могущественней и внушала трепетное уважение и страх перед магической силой служителя мудрости – жреца величайшего храма в Фивах. Этот секрет помог верховному жрецу храма Амона внушать мистический страх и повиновение народам, населявшим в те времена Египет, а отцу Клеопатры, фараону Птолемею XII – Авлету ценою подкупа и щедрых даров Сенаторам Римской империи вернуть трон военной силой Римских легионеров.

Ближе, к левому берегу канала, жалкая растительность вытеснялась на скалы и холмы. А далее от канала, сколько мог видеть глаз путешественника, виднелись рыжеватые песчаные барханы, взгорья скалистой породы в низинах которых, встречались оазисы, где произрастали всевозможные злаки, виноград и была вода. Во времена правления фараонов Египтом, среди этой пустынной местности крупным оазисом раскинулся город Пер-Басет, где был базар, и шла торговля всем необходимым для ведения хозяйств в оазисах. Были устроены ночлежные стоянки для отдыха следовавших трактом караванов, доставляющих в эту местность всевозможные купеческие грузы – пряности, оружие, ткани и другие товары. Обособленно живущие в оазисах семьи могли общаться между собой только здесь среди базарной суеты с обилием чужестранных диковинных товаров…

Глава 2

О царствовании Клеопатры VII написано много исторических произведений, поставлено театральных пьес, и снято знаменитыми киностудиями мира фильмов. Но не одно из этого литературного исторического творчества из жизни правителей Египта не упоминает о том, как в те далекие времена происходила добыча золота, которая превосходила по сравнению с современной годовой добычей, вместе взятой во всем мире. Жрецы тщательно скрывали этот секрет, передавая от одного верховного жреца к другому. Однако манускрипт с подробным описанием способа добычи, хранившийся в библиотеке Александрии был частично уничтожен при грандиозном пожаре. Из остатков уцелевших листов были известны лишь частичные элементы способа добычи золота. Там значилось, что для производства золота необходимо собрать кварцевый песок, содержащий микроскопические вкрапления золотых пылинок в песчинках…

Стоял конец месяца Мехир (декабрьский) день 57 года до нашей эры. Год этот подходил к концу, а чего добился фараон Египта в изгнании Птолемей XII Авлет? Лишь только решение сената Римской республики на выделения войск, но под чьим командованием? И он решает взять в свои руки возвращение себя на престол Египта.

– Клеопатра подойди ко мне. – Авлет посмотрел в сторону дочери, которая сидела в кресле со свитком древней рукописи. Принцесса встала, бережно положила свиток на стол, где кучей громоздились свитки, подошла к отцу.

– Мы завтра уезжаем в Эфес. Сначала в Неаполь, потом морем в Эфес, там я буду тайно от Рима получать донесения от верных купцов о состоянии дел в Александрии. Я сказал об этом Помпею, он одобрил мое решение. Войска с конницей уже стоят в Антиохии под командованием командующего Авла Габиния. Помпей написал приказ Авлу, которого назначит сенат наместником Рима в Сирии. Теперь моя задача состоит в том, чтобы склонить Габиния к вторжению в Египет, опираясь на решение сената выделить мне войска.

– Что-то мне не верится, что Рим на нашей стороне? Ведь Авл Габиний еще не консул и не наместник Рима в Сирии. – Недоверчиво произнесла Клеопатра.

– О, дочь моя, ты умна не по годам. Но я уверен в Помпее если этот человек сказал, что Авл станет проконсулом Сирии, то так и будет. Сила денег и старания первого Триумвирата сделают свое, я в этом не сомневаюсь. И еще на подкупы сенаторов, чтобы добиться нужного решения, мне пришлось занимать много денег, которые я задолжал ростовщику Рабирию Постуму.

– А где ты возьмешь деньги, чтобы рассчитаться с кредитором? – беспокойно спросила дочь.

– Я обещал Рабирию должность казначея в моем царстве и еще…– Авлет запнулся, недоверчиво посмотрел в глаза дочери. Клеопатра настойчиво возразила:

– Этот разбойник ограбит Египет и, чего доброго, возникнет новый бунт простолюдинов.

– Это не так. Сокровищница Египта покроет любые затраты, главное вернутся на трон и наказать любителей устраивать бунты. Не будет зачинщиков, не будет и бунтов. – Заметил Птолемей XII. С ним согласилась дочь…

В Эфесе фараон с дочерью остановились на постой при храме Артемиды. Служители, жрецы храма Артемиды, были осведомлены о свергнутом фараоне Египта верховном жреце, наместнике Зевса на земле, Птолемее XII, и оказали хороший прием ему и дочери…

Наступил 56 год до нашей эры, сенат энергичными стараниями Помпея и щедрыми подкупами протестующих сенаторов, наделил Авла Габиния консульством и назначил его наместником Рима в Сирии. Это было необходимо, чтобы приблизить восстановление царствования Птолемея XII. В умах знатных мужей Рима витала идея заполучить Египет, как свою провинцию с возвращением фараона на престол. И это событие могло произойти уже в этом 56 – м году, но боги Олимпа воспрепятствовали этому свершению, отложив на неопределенный срок возврат трона Птолемею XII. Зевс сказал свое слово ударом молнии в статую Юпитера в храме на Альбанской горе. Жрецы храма обратились за толкованием этого зловещего предзнаменования к Сивиллиным книгам. Конечно, не обошлось без подкупа жрецов в пользу противников решения Римского сената о возврате фараона на престол Египта. И коллегия жрецов, хранившая Сивиллины книги, нашла толкование этому:

“Если египетский царь обратится за помощью, не отказывайте ему в дружбе, но и не давайте войска, ибо подвергнете себя многим трудностям и опасностям”.

Такое толкование было на пользу противников, препятствующих скорейшему возврату Птолемея XII на престол, и, конечно же, не обошлось без их вмешательства. Дебаты в сенате велись без конца, предлагались все новые и новые решения. Лентул, несколько месяцев назад поручили восстановить Птолемея на троне, уже уехал в провинцию Киликию в Малой Азии и с нетерпением дожидался окончательного решения. Его доброжелатель Цицерон регулярно посылал ему письма в эту далекую горную страну. Но как бы он этого, ни хотел, не мог сообщить ничего утешительного. Запуталась ситуация, так много было разных суждений в сенате, что даже этот знаменитый ритор и философ, к которому прислушивались, не мог сдвинуть с места упрямства у большинства сенаторов. Между тем время неумолимо двигалось вперед…

Птолемей XII просыпался рано до восхода солнца. Его лучи еще не окрашивали колоны храма Артемиды, когда он прогуливался на морском набережном порту. В утренней дымке у пристаней, стояли суда из разных стран. Здесь в Эфесе на стыке морских торговых путей, которыми следовали купцы, шла бойкая торговля. Эфес своим процветанием во многом был обязан Риму, и, в частности, полководцу Гнею Помпею Магну, избавившему Средиземное море от пиратского господства. Все побережье Киликии было очищено от этого зла и это дало всплеск торговле не только в Эфесе, но, и в самой Римской республике, так как в Рим потянулись купцы со всех приморских стран. Китайские шелка и персидские ковры, украшения из Индии, японский фарфор и многое, что необходимо в повседневном быту появилось тут…

Авлет любил совершать прогулки портом. На нем была надета белоснежная туника, на ногах сандалии, в руках он носил неизменные четки, за спиной красовалась старинная флейта, которую он унаследовал от своего отца вместе с секретом ее волшебного звучания. Перебирая черные крупные жемчужины четок, легче думалось и мысли приходили в порядок. Спать долго он не мог. Его тянуло в Египет. В свой дворец.

К любимому занятию игре на флейте перед поющим хором певчих храма, где посреди хозяйственных построек двора храма дымились угольные ямы, обжигающие золотоносную руду, доставляемую рабами из каменистой пустыни. Там плавили слитки золота под монотонные напевы хора и аккорды флейты. В особом настрое звучания старинной флейты Авлета, и подпевание хора, возникали вибрации звука, резонируя в атомах микроскопических частичек золота, содержащихся в кварцевых песчинках. При плавлении на древесных углях в печи кварцевого песка, под звучание хора и флейты золото начинает проявляться из эфира, сливаясь в резонансном взаимодействии с атомами золота, содержащегося в песчинках, в химически чистый сплав, вытесняя расплавленный кварц, как шлак на поверхность жидкого золота. Золото из невидимого эфира многократно увеличивало микрочастицы вкраплений золота в песке, производя в расплаве обыкновенного кварцевого песка золото в несметные богатства Египту. Страшно представить, что могло произойти с Египетской казной в случае предания гласности, этого секрета добычи золота. Но в мире ничего просто так не бывает и фараону Птолемею XII, носителю секрета, пришлось снискать насмешливое прозвище Авлет (Флейтист), как праздно проводившего свою жизнь, развлекаясь игрой на флейте и пением хора, состоящего из певчих прекрасных дев с божественными голосами. Некоторые из рабынь хористок разделяли с Авлетом ложе. Одна из таких наложниц родила Авлету незаконно рожденного ребенка, дочь, которую Птолемей XII назвал Клеопатрой…

Авлет скучал по дворцу, игре на флейте, пению хора, в ритме, которого, производилось умножение золотого запаса Египта, и, конечно по своим прекрасным хористкам-наложницам. О народе, о его нуждах этот правитель не думал.…

В 55 году до нашей эры, проигнорировав решение сената о назначении командующего войсками Рима, на себя взял командование проконсул Авл Габиний и вторгся в Египет, восстановив Птолемея XII на престоле. Теперь все римляне, у которых Авлет занимал деньги, пока жил в изгнании, стали докучать несчастному царю требованиями расплатиться. Главным кредитором был Рабирий Постум, и, чтобы рассчитаться с ним, Авлет был вынужден весной 54 года сделать его дийокетом, то есть главой всей финансовой администрации царства….

Глава 3

Тео неожиданно вызвал к себе Орта. Когда раздался вызов, что складывался из настойчивого в сознании Орта звучания мелодии давно забытого гимна Лакии. Некогда процветающего государства на Фаетоне, где Орт был личным телохранителем советника президента страны и канувшей в лету вместе с исчезнувшей планетой Солнечной системы, Орт, лежал еще в постели своей квартиры с инструкцией в руках, готовясь приступить к обязанностям в Галактической Коалиции Представительства Солнечной системы.

От неожиданности, Орт протянул руку к стакану с недопитым виски и сделал два глотка, ощущая, как влага освежающим бальзамом прошлась по пищеводу, и только тогда включился в телепатическую связь с Верховным.

"Ваше Верховенство, я весь внимание!” – мысленно передал Орт.

"Доброе утро, капитан! Вы, поступаете под мое личное командование, я предупредил генерала Гаринова, так что теперь все задачи я лично буду ставить Вам, а в Ваши обязанности выполнять и докладывать мне о ходе их выполнения! Вам ясно?!”

"Так точно, Ваше Верховенство!” – по-военному ответил Орт. В тоне его ответа звучали нотки полной готовности следовать приказам Куратора Солнечной системы ученого Тео.

"Сейчас собирайтесь и ко мне в кабинет, для постановки задач!” – приказал Куратор и отключил связь. Орт скорее по инерции, не осознавая еще, что связи уже нет, ответил:

"Есть!” – затем, понял это, улыбнулся такому взлету доверия к своей персоне. И с чувством собственного достоинства, стал собираться на аудиенцию к Верховному Куратору Солнечной Системы Коалиционного Союза Высокоразвитых цивилизаций галактики Млечный Путь, куда совсем недавно была приглашена цивилизация планеты Земля…

В полной боевой амуниции охранника, отряда генерала Гаринова, он предстал перед Верховным Куратором в его кабинете, куда вошел, когда перед ним бесшумно открылись створки двери. На ворсистом покрытии пола кабинета его ступни в черных форменных ботинках утопали по щиколотки в серую ворсистую мякоть. Орт выпрямился по стойке смирно и, как принято у военных, отчеканил:

– Капитан Орт, личной охраны под командованием генерала Гаринова по Вашему приказанию, прибыл!

– Вольно, Орт! – с искорками улыбки в серых глазах, сказал добродушно Тео. – Проходите, поближе, – при этом Верховный Куратор указал на два удобных кожаных кресла возле журнального столика у стены рядом с камином, – присаживайтесь.

Орт не сводил глаз с Верховного Куратора и никак не мог разгадать добродушного отношения к себе, пытаясь понять, а что тут затевается с его персоной вообще и в частности. Но разгадать намерения Тео, что смотреть на каменную статую Зевса Громовержца в Риме, в музее Искусств, с вопросом: – А, что я тут забыл, не подскажете?

Ему ничего не оставалось, как пройти к уголку с креслами белой кожи. Разглядывая место, где находились кресла, он вдруг увидел на одном из них лицо человека небольшого роста тщедушного телосложения. В голове Орта мелькнула мысль: “А что тут делает этот мальчик в красной монашеской тунике?” Подойдя ближе, Орт увидел внимательный изучающий взгляд, отнюдь не юношеских, черных, как смоль, огромных глаз, которые смотрели на него почти дерзко с каким-то презрительным блеском.

"Как на кусок ненужного хлама в куче мусора, этот взгляд недоразвитого мальчишки “. – Подумал Орт, совсем не заботясь о том, что его мысли свободно читаются Тео. И в унисон его мыслям, Тео вдруг телепортировал: “Будьте вежливей с Его Преосвященством Кшатром, наставником Монашеского клана храма Шивы Натараджа здесь в Райской Обители нашей внутренней Земной поверхности, тут, в Эдеме. Тем более, что Вы, с сегодняшнего дня поступаете в его полное распоряжение. Он обучит Вас всему тому, чего Вы еще не умеете, и что надлежит Вам изучить и применять в сложных ситуациях при выполнении моих заданий на поверхности планеты Земля. Вам понятно?”.

Орт, с нескрываемым презрением осматривал этого мальчишку, в “распоряжение” которого он теперь поступает. И в унисон этому, Кшатр, произнес:

– Ну, вот, господин Орт, меня уже представил Ваш непосредственный руководитель, и мой хороший друг, Куратор Тео.

Орт от удивления округлил глаза, его смуглое лицо покраснело бы от негодования, если бы не природная смуглость, а орлиный нос, лишь еще сильнее изогнулся к низу, выдавая негодующее смущение. От внимательного глаза Кшатра не ускользнула неприязнь Орта, этого закаленного воина и природного авантюриста, которым он когда-то слыл у себя на родине в Лакии. С этим Кшатр перевел свой взгляд на журнальный столик и неспешным движением руки придвинул к себе ближе коробку, стоящую там, открыл, и извлек из нее толстую сигару, изготовленную из листьев крепчайшего сорта табака, срезал специальными ножницами конец сигары в пепельницу и, чиркнув зажигалкой, закурил. Выпустив изрядный клуб дыма, и глядя сквозь клубы Орту в глаза, неторопливо продолжал:

– Проходите, не смущайтесь, капитан. И присаживайтесь, мне необходимо ближе познакомится с Вами, подробнее узнать все до мелочей, что Вы умеете, чем владеете, как хорошо знаете и умеете писать и говорить на различных языках народов населяющих внешнюю поверхность Земли. Ну и разные подробности быта и поведения при возникающих непредвиденных обстоятельствах и очень и очень многое.

Еще немного пообщавшись с Кшатром и Куратором Тео, Орт по приказу Тео, ушел докладывать и передавать свои дела генералу Гаринову Алексею Алексеевичу, а также распрощаться со своими друзьями и коллегами: Думаром, Эфесом, Кразимовым Леней, Собиновым Петром, Коперником, Машей Зарудной и Аней Кразимовой, Диной, Алесей, и тренером, Кечо, а теперь уже личным телохранителем Тео…

Конечно, прощание Орта с командой генерала Гаринова переросло в банальную пьянку, после которой, под “Земное” утро, пьяного Орта, роботы санитары общежития для сотрудников Коалиции Представительств Разных звездных систем галактики Млечный Путь отвели домой на квартиру. Через неделю, передав свои дела Гаринову, Орт отбыл в Райскую Обитель к Его Преосвященству Кшатру в его резиденцию…

Глава 4

На берегу океана, что на внутренней поверхности Земли под желтыми лучами внутреннего солнца, расположен материк Агарта. Летающий диск бесшумно опустился на травяную лужайку у двухэтажного особняка с балконом на крыше прихожей пристройки, которая содержала справа и слева от входной двери прозрачные стены. На ступенях входа стоял сам хозяин в красной тунике, свободный конец туники, скрепленный на правом плече, сверкающей брошью в форме шестиконечной звезды с огромным круглым бриллиантом посередине.

Робот водитель, после приземления сказал:

– Капитан, мы на месте. Можете выходить.

– Спасибо, Сто двадцать первый, ты хорошо потрудился. – Ответил капитан, прилаживая дорожную сумку с личными вещами на плечо. Затем быстро сбежал по выдвижной лесенке на мягкую траву лужайки.

Кшатр, увидев, капитана, сделал жест рукой, чтобы он подошел ближе к нему.

Орт, быстрыми шагами двинулся к порогу дома и, глядя на хозяина, подумал:

"Шпилька, как у Тео. Наверняка пуск телепортации”.

– Да, это Вы, Орт правильно поняли, две пирамиды, входящие одна в одну, изображают внешнюю и внутреннюю земные поверхности, это, что касается символики. А, что касается функции этой символики, то это выглядит, например, так, что стоит нажать на украшение, как мгновенно я буду на другой планете в недосягаемом укрытии. – Не то серьезно, не то в шутку сказал Кшатр, вместо приветствия. Орт же, приблизившись к этому маленькому человечку, остановился в метре от него и произнес, как научил его Тео:

– Ваше, Преосвященство, прибыл в Ваше полное распоряжение. – Произнося приветствие, Орт, старался отводить взгляд от тщедушной фигуры Его Преосвященства, чтобы не выдать предательской усмешки, что почти бессознательно появлялась на его лице с каждым сказанным словом приветствия.

Между тем, Кшатр, внимательно смерил стройную высокую фигуру Орта в черной униформе охранника, с головы до ног, своим проницательным взглядом жгучих и черных глаз, затем сказал: – Познакомьтесь с моей приемной дочерью Клеопатрой. Вам долгое время придется работать вместе. – Сказав это, он жестом правой руки пригласил выйти на ступени дочь. Из сумрачной тени в открытую дверь вышла девушка в белой тунике. Ранее Орт, за свою бурную прошлую жизнь никогда не встречал такой утонченной женской красоты, какой обладала эта появившаяся, словно не откуда, девушка. Ее огромные зеленые глаза, в обрамлении длинных черных ресниц, сияли приветливой улыбкой, которая выдавала некое нежное чувство застенчивости во взгляде. Орт, смущенно, и с трудом, выдавил из себя: – Орт! – почему-то стал по стойке смирно и сделал кивок головой, в знак знакомства. На что девушка, расплылась в очаровательной улыбке, сделала небольшой реверанс, ответив:

– Клеопатра! – улыбаясь, стала с нескрываемым любопытством смотреть на него приветливым взглядом своих зеленых глаз. Орт, чтобы скрыть смущение сказал: – Рад познакомится с Вами, Клеопатра.

Кшатр стоял между ними и глядел снизу-вверх-то в лицо Орта, то на Клеопатру, затем сказал:

– Дочь, это твой будущий партнер в нашей миссии в поверхностном земном мире. Конечно после его подготовки здесь в Шамбале. – Сказав это, Кшатр, добавил, – А сейчас оставь нас. Мне надо поговорить с учеником. – И повернувшись к Орту, добавил, – Следуйте за мной, молодой человек.

Кшатр, повернулся спиной к Орту и неспешной походкой вошел в дом. Если бы в этот момент учитель посмотрел на ученика, то от него не ускользнул бы насмешливый взгляд, подкрепленный улыбкой с долей презрительного ехидства, запечатленного на смуглом лице Орта. И, тем не менее, Орт не смел, отказаться от своей роли ученика, так как в арсенале Тео было множество средств устранить строптивого охранника в состояние кристалла памяти до новых непредвиденных обстоятельств, что могли возникнуть в будущем, когда потребуется участие этого опытного воинственного служаки. Об этом хорошо помнил Орт и старался не допустить оплошности и ослушания, поэтому он безропотно следовал за тщедушным тельцем этого мальчишки с напускными, как казалось в этот момент капитану, взрослыми манерами умудренного опытом учителя. Наконец, проследовав лестницей на второй этаж особняка, Кшатр открыл дверь своего кабинета и, пропустив капитана вперед, вошел следом, указывая на кресло перед широким столом у противоположной к двери стены, сказал:

– Присаживайтесь, молодой человек. – Сам же, обойдя справа стол, уселся напротив Орта за столом. Орт со своего места осмотрелся по сторонам. На стенах комнаты висели портреты, каких-то людей в древних шлемах воинов с колчанами стрел за спиной и самурайскими мечами за поясом. Кшатр, ловя любопытные взгляды Орта, сказал:

– На стенах моего кабинета, – затягиваясь крепкой сигарой, которую уже успел закурить, – видите основателей клана защитников храма Шивы Натараджа в Индии, они были истинными носителями тайных знаний боевых искусств воинов теней. Сейчас я выполняю их миссию, после меня будет мною избранный приемник, которому я передам свои искусства.

В это время в кабинет бесшумно вошла Клеопатра с подносом в руках, на котором стояли две чашечки крепкого кофе и вазочка с трюфельными конфетами. Она поставила поднос на край стола со словами:

– Папа я подумала, что ваша беседа будет продуктивнее за чашечкой доброго и ароматного кофе.

– Спасибо, дочка, – Кшатр продолжил, – берите, молодой человек, угощение не стесняйтесь. – И себе взял кофе, придвинув поднос ближе к Орту.

Когда за девушкой закрылась дверь, Кшатр начал говорить: – Тео вызвал меня и потребовал включиться в корректировки исторических процессов развития человека, помогая избегать ошибочных путей, по которому оно может пойти, развивая орудия убийств, которые, в конце концов, приведут к самоуничтожению человечества. Если самоубийства людей на Земле не избежать, то хоть отодвинуть их конец надо предпринять всеми возможными средствами. Тео очень обеспокоен теми историческими процессами, что проходили в свое время на Фаетоне. А в наше время, когда цивилизация потомков человека с планеты Фаетон, теперь Землян, принята в семью развитых цивилизаций галактики Млечный Путь, накладывает особую ответственность на Его Верховенство Тео, как на Куратора Представительства цивилизации Солнечной системы. Для этого он предложил мне изучить личные дела сотрудников из команды генерала Гаринова Алексея. Мне очень понравился по своим качествам и послужными списками майор, бригадир отряда охраны, Думар, под непосредственным командованием находились у него, и вы капитан.

– Так, что же, Ваше Преосвященство, помешало Вам вместо меня пригласить его?

– Моя дочь Онисия. – Кшатр, глубоко вздохнул, а Орт, удивленно поднял свои черные брови кверху, подумав:

” Интересно, сколько же у тебя дочерей? У этого тщедушного рано постаревшего мальчишки?”

– Ну, я вашу реплику пропущу мимо ушей, скажем, я ничего не слышал, читая ваши мысли?

– У меня, как у любого любопытного человека, могла возникнуть такая мысль. – Оправдывался Орт, зная, что, Кшатр свободно читает любую его мысль, но, тем не менее, допустил оплошность.

– А, что касается моего возраста, то я вам отвечу, что у истоков зарождения искусства приемов борьбы “Ушу", монахов Буддийского монастыря Шаолинь я принимал непосредственное участие.

– Так это вы, учитель, были основателем монастыря? Вы тот самый индийский буддийский монах по имени Бхадра?

– Нет, это был мой ученик, которого я отправил в центральный Китай по просьбе императора Сяо Вэн-ди. В храме Шивы Натараджа, Бхадра был монахом, и обучался у меня искусству самообороны без оружия, а в 495 году Бхадра отбыл из Индии в Китай.

Возраст Кшатра не произвел особого удивления на Орта, но он не преминул напомнить учителю свой возраст: – Ваше Преосвященство, а сколько, по-вашему, мне?

– Ну, выглядите Вы, господин Орт на двадцать пять, по земному летоисчислению, как юноша из людей с внешней поверхности планеты. А на самом деле, если взять ту часть времени, сколько ваше естество пребывало в кристалле, из которого можно было сделать бриллиант чистейшей воды…

– Ну, я надеюсь, что упоминания о моем истинном возрасте не будет фигурировать в наших делах. – Перебил учителя Орт, на что Кшатр, выпустив изрядный клуб сигарного дыма, проговорил, с нескрываемой долей сарказма:

– Я же вам, Орт, говорил, что лучшим учеником, на мой взгляд, был бы Думар, но, моя дочь Онисия, которую я представил вам, Клеопатрой, и с которой Вам предстоит работать в будущем, почему-то избрала вас. Вот и вынужден я обучать вас искусствам выживания в любых условиях, к тому же, при этом и держать оборону, порой от противника многократно превосходящего вас, и все ваши умения. И в этих непредсказуемых ситуациях я дам вам знания, как побеждать. Ну, так вкратце мое вводное слово. Завтра более подробно я изложу вам программу, затем обозначу время и детали. На втором этаже тут по коридору ваша комната. Идем я вам покажу. – Кшатр поднялся со своего кресла, и, затушив сигару в пепельнице, вышел из-за стола.

Комната, которая предназначалась для ученика, была напротив кабинета учителя, и когда они вошли внутрь, то Орт сразу же определил, что комната ничем не отличалась от гостиничного номера, который он видел в отелях на поверхности. Такая же планировка, кровать, стол у окна, ванная, шкаф для одежды, единственным преимуществом было то, что окно комнаты выходило в вечно цветущий сад, а стеклянная дверь, примыкавшая к окну, вела на просторный балкон, который занимал всю крышу прихожей двухэтажного особняка. Здесь, на окраине Шамбалы провинции Райская обитель, располагалось укрытие клана Кшатра от посторонних шпионских глаз со стороны правительств поверхностных стран мира. И заказы на выполнение особо трудных и невыполнимых на первый взгляд заданий секретными службами враждующих стран, через многочисленных посредников получал Кшатр. Изучив то или иное, сложно выполнимое дело, он, умело торгуясь, выторговывал крупные суммы, за которые брался выполнить в срок в назначенное время, которое сам вычислял и определял. Заказчики, как правило, соглашались с его условиями, и выплачивали аванс, остальную сумму он получал после выполнения. Случалось, так, что некоторые влиятельные лидеры надеялись, что их нанятый исполнитель, сможет довольствоваться авансом. Такого рода заказчику Кшатр являлся лично без маскировки, так как такой заказчик его видел первый и последний раз, поэтому в соответствующих кругах служба Кшатра слыла самой надежной. Иными словами, за последние тысячу земных лет, не было еще таких заданий, которые не смог бы выполнить клан Кшатра.

Итак, Кшатр разместив Орта в комнате, сказал ему на прощание:

– Если придет к вам моя дочь, для вечерней беседы с вами, не смущайтесь. Она обучалась у знаменитых гейш Токио в Японии в средние века. Она очень воспитана, знает множество языков, умеет поддержать беседу и развлечь пением и танцем. Вам с ней надлежит, как можно ближе, познакомится. И помните это ваш первый учитель, она научит многому тому, что вам надо знать для выполнения особой сложности заданий в будущем на поверхности земли в странах, порой враждующих между собой и в разных исторических эпохах. Завтра я зайду за вами часов в одиннадцать утра для ознакомления с планом подготовки…

Глава 5

Заинтригованный Орт, сообщением Кшатра, что к нему может зайти Онисия-Клеопатра стал воображать различные картины близкого знакомства. Но, упрямое воображение, кроме постельных сцен, которые у капитана в бытность его службы в царском дворце Лакии на Фаетоне, было предостаточно, ничего не предлагало взамен. И окончательно согласившись с такой развязкой знакомства, с этой прекрасной, до сумасшедшей влюбленности с первого взгляда, девушкой, Орт начал готовить встречу. Разобрав дорожную сумку, он достал из ее запасов, бутылку коньяка, две рюмки он нашел на кухне, поставил на стол у окна коньяк и посуду. Затем открыл банку красной икры и переоделся в домашний махровый халат, чтобы расположить визитершу, сразу ближе к постели. Но время шло, сон уже опускал веки, приглашая привыкшее к военному распорядку тело капитана. И не дождавшись, посетительницы, осушив изрядную порцию коньяка, Орт прыгнул в постель. Сон мгновенно навалился на него, погружая Орта в крепкие объятия Морфея.

Он не слышал, когда к его постели, неслышными шагами подошла в белой тунике Клеопатра. Как прекрасная статуя богини любви застывшим изваянием смотрела она на обнаженное тело Орта, лишь до половины прикрытое сползшим покрывалом. Его тренированное тело смуглыми и крепкими мускулистыми бугорками мышц подчеркивалось и дополняло красивый профиль лица. Клеопатра стояла возле спящего атлетически сложенного Орта, любуясь мужским телом, убеждаясь в том, что, выбрав его, из просмотренных личных дел команды Гаринова, она не ошиблась в выборе. Что с таким мужчиной ей будет комфортно, и уверенно выполнят работу, доверенную ей ее отцом. Постояв еще немного, она растворилась в темноте спальни.

А Орту снилась Клеопатра. Сон, был как реальность, водил его по прекрасным картинам Любви, и проснувшись под утро, капитан понял, что влюбился, первый раз в жизни, и так, как никогда и никого из множества женщин, прошедших через его увлечения женскими прелестями и забытых им. Он встал с постели, сожалея о том, что Клеопатра не пришла. Немного досадно было сознавать это, мужское самолюбие было ущемлено. И лишь только то, что он ее теперь будет видеть почти каждый день, скрашивало уязвленное ощущение неудовлетворенности. С плохим расположением духа он принялся за утренний мужской туалет. Кшатр явился ровно в одиннадцать часов утра. Бесцеремонно открыл дверь. Вошел без стука. На нем была футболка темно-зеленого цвета и темно-синие шорты, которые доходили ему до колен. Тонкие смуглые руки, как две высохшие палки, торчали из коротких рукавов футболки, и тонкие ноги выглядывали из шорт. Его усеянное морщинами лицо, расплылось в приветливой улыбке:

– Ну-с, молодой человек, начнем.

– Ваше Преосвященство, может, для начала, угоститесь? У меня тут коньяк, трюфеля.

– Обедать еще рано. – С этими словами Кшатр взял бутылку коньяка и вышел в ванную. Через минуту он появился из ванной комнаты с пустой бутылкой, поставил ее на стол, со словами:

– Отныне вы не знаете, что есть на свете, на этом, и конечно, на том для вас спиртное. Вам ясно?! – категорический тон учителя поверг Орта в ярость. В эти минуты, капитан готов был вышвырнуть этого зарвавшегося тщедушного старикашку из своей комнаты, собрать вещи и запросить Тео заточить его в кристалл памяти до новых возникших операций. Властный тон учителя, поверг Орта в шоковое состояние. Капитан не привык, чтобы с ним так обращались. С минуту он тупо смотрел на Кшатра, затем медленно поднялся со своего места и протянул руку к голове учителя, чтобы схватить его за черные, как смоль, волосы. Учитель сделал левой рукой слабое движение. Неведомая сила придавила Орта к стулу, стало трудно дышать. Крупные капли пота выступили на лбу, махровый халат, в котором был капитан, прилип к спине.

– Это первый урок. – Спокойно стал объяснять Кшатр. Владение бесконтактными приемами боя, столь необходимыми для вашей дальнейшей деятельности, капитан, должны быть освоены вами в совершенстве. – Учитель внимательно посмотрел на страдальческое выражение лица ученика, и продолжил, – Расслабьтесь, и слушайте. Далее я научу вас управлять временным континуумом, это значит, что, изменяя скорости вращения пространственных микро вихрей своего тела, из которых состоит все вокруг нас и вне нас, вы свободно сможете не только ходить по поверхности воды, но и проходить сквозь любые материальные тела, не причиняя, ни себе, ни им вреда.

Слушая учителя, Орт не все воспринимал отчетливо, так как от воздействия жеста Кшатра у него началась головная боль и тошнота подступала к горлу, кроме всего этого он до сих пор не мог пошевелиться от ощущения тяжести, давившей на плечи и грудь. Кшатр понял это, встал со своего стула, подошел к капитану, и легким ударом по спине в районе позвоночника, мгновенно снял воздействие тяжести. Орт под напряжением всего тела вскочил со стула, выпрямился. Учитель спокойно прошел на свое место.

– Орт сядьте и слушайте, чему следует научить мне вас далее…

Снова, как и при первой встрече, в комнату с подносом в руках вошла Клеопатра.

– Папа, я приготовила чай с пирожными, это поможет вам в беседе.

– Кстати, Онисия, поставь чашечку рядом с капитаном и пирожное.

– Хорошо. – И подойдя ближе к Орту, Клеопатра шепнула ему на ухо, – Вы, Орт, само очарование. Вы будете моим лучшим из лучших партнеров. – Сказав это, она выпорхнула из комнаты с пустым подносом.

От этих слов и от необыкновенно вкусного чая, тошнота и ощущение своего бессилия перед этим тщедушным человечком, кануло в небытие. Утонченная красота девушки, магически подействовала на Орта, придавая ему сил, и во сто крат больше, когда вдруг девушка стала его героиней романтических мечтаний. И даже ее отчим теперь не так бесил Орта своим пренебрежительным превосходством, как раньше, буквально с минуту тому назад, и чувство раздражительности против Кшатра исчезло совсем.

Орт заерзал на своем стуле, усаживаясь по удобнее, и приготовился внимательнее слушать учителя. Тем временем Кшатр продолжал:

– У всех этих умениях есть одно общее, это способность настроить себя на эти умения, стимулирующие защитные функции организма в критических ситуациях. И самым действенным способом, самым необходимым ключом для этого, служит медитация.

Медитируя, вы настраиваете свой организм на восприятие той или иной энергии, открывая нужные центры для беспрепятственного насыщения энергией ваших пространственных микро-вихрей от скоростей вращения, которых, зависит то или иное действие, которое вы хотите совершить. Этот накопленный запас энергии в процессе медитации помогает вам по вашему желанию менять скорость вращения микровихрей, что приводит к растворению препятствий на вашем пути к цели. Таким образом, вы с успехом преодолеваете ту или иную преграду, свободно проходите сквозь это препятствие. Вот пример. Вы идете сквозь закрытую дверь свободно без проблем, как будто ее нет на вашем пути. Как медитировать я научу вас. Пока у нас вводный курс.

– Ваше Преосвященство, выходит так, что человеку доступны эти чудеса? – с некоторой долей недоверия спросил Орт.

– Боюсь, что на сегодня достаточно. Завтра ожидайте меня ровно в такое же время. – Эти слова были сказаны уже невидимым учителем. Он, как призрак, растаял на глазах изумленного капитана. Орт даже протер глаза от неожиданности. Но, взяв себя в руки, перестал удивляться. Кшатр принес и оставил на столе тетради с рукописными текстами по методикам целенаправленной медитации. Орт нашел три исписанные мелким почерком индийским древним санскритом с зарисовками методик медитации и методов применения в зависимости от обстоятельств, угрожающих носителю тайных знаний для применения с целью защиты от врага по искусству самообороны без оружия. Орт, пролистав несколько тетрадей, пестрящих зарисовками, стал читать рукописи, еще не совсем осознавая, что свободно читает древнеиндийский текст, как свою письменность, существующую некогда на его родной планете Фаетон…

Глава 6

Чтение рукописных текстов увлекли Орта, и далеко за полночь, по исчислению суточного времени, принятому в Райской Обители, глаза его стали смыкаться ото сна. Он с усилием оторвался от чтения текстов, открывающих перед ним чудесные возможности человеческого тела, под управлением некоей энергии, накапливаемой в медитациях, что потерял чувство времени. И после вечерних процедур в ванной комнате, буквально свалился в постель, засыпая на ходу …

И снова, как и в прошлый раз, в спальне появилась Клеопатра. Она присела на край постели, разглядывая спящего капитана, со спины, так как он уснул на простынях лицом к подушке.

– О, моя любовь! – прошептала она. – Я, призвана моим отцом, обучать тебя во сне языкам народов, живущих на поверхностных материках планеты. Но, ты поразил меня своей магической привлекательностью, и я влюбилась. Это наваждение не свойственно мне, прошедшей школу соблазна, которым владеют гейши Японии, в лучших элитных домах Токио.

Онисия нежно прикоснулась к сильной спине Орта, и провела ладонью вдоль позвоночника до поясницы. Затем круговыми движениями против часовой стрелки стала водить ладонью правой руки, описывая круги на спине Орта. Движения девушки ускорялись, одновременно уменьшаясь в диаметре. И, когда ее ладонь остановилась на позвоночнике, между лопаток Орта, девушка стала читать мантру, постепенно усиливая голос от еле слышимого шепота до почти громкого звучания. Чтение наполняло комнату тембром, который стал звучать, отдаваясь эхообразным отзвуком от стен комнаты, и вскоре, само пространство превратилось в созвучный колокол и стало вибрировать в такт, задаваемый ритмом чтения. Орт во сне вдруг, повернулся лицом к девушке. Она в мгновение ока прекратила чтение, и растаяла, как дым, исчезая в пространстве…

Орт утром открыл дверь комнаты, впуская Кшатра на его стук. В это посещение учитель решил войти, не применяя метод входа сквозь закрытую дверь. И сходу спросил, еще сонного Орта:

– Вы читали мои записки, что я забыл у вас на столе?

– До поздна читал, даже не совсем выспался.

– Это очень хорошо. Моя дочь сказала, что вы можете свободно говорить и писать на шестнадцати языках стран внешнего мира.

Орт удивленно приподнял брови к верху, крайне удивляясь странному вопросу учителя.

Затем Кшатр начал говорить:

– К вам вчера приходила Клеопатра и обучила вас этому. – Сказал Кшатр, формируя предложение из слов на семи ведущих языках развитых стран внешнего мира. Орт даже не предал этому значения, понимая предложение как обычную речь, но его подсознание не среагировало должным образом и, поддавшись на заданный Кшатром вопрос, состоящий из слов разными языками, так, же свободно ответил разноязычными словами:

– Учитель, я ничего не понимаю. Вчера я спал, как убитый и ни сном, ни духом никого не видел и не слышал.

– Да, но отвечаете вы, мне формируя предложения из слов на разных языках.

Орт не верил этой привитой Онисией ему способности, и смущенно спросил:

– Этого не может быть?!

– Я вам сейчас докажу это. – Кшатр достал из черной папки, что принес с собой два листа бумаги, комментируя, свои действия, – Вот два листа бумаги. Я кладу рядом на стол перед вами. Вы, Орт, берете вот эти две ручки. – Кшатр положил на каждый лист по одной шариковой ручке. И, продолжал: – Одну шариковую ручку, вы берете в левую руку. Другую, в правую. Я буду вам диктовать предложение, формируя из слов на разных языках. Вы пишете одновременно и правой и левой рукой текст, состоящий из слов на тех языках, на которых слышите это предложение.

Орт, застыл на месте не двигаясь. Он казался растерянным. Орт перед приходом Кшатра успел надеть пижаму из белой легкой ткани, собираясь пройти в ней в ванную комнату, но явление учителя поменяло планы. А то, что говорил ему Кшатр, казалось ему сплошной выдумкой. Замешательство Орта побудило учителя добавить уверенности ученику словами: – Мы здесь, капитан, не в игрушки играемся. Садитесь за стол и принимайтесь слушать меня, записывая, так как я вам сказал все то, что я буду вам диктовать. Вам понятно?! – приказной тон Кшатра, усмирил колебания ученика, и с нескрываемой циничной улыбкой Орт уселся за стол перед разложенными листками писчей бумаги. Когда Кшатр убедился в полной “боевой” готовности ученика, стал диктовать предложения диктанта. Спустя минут десять, он закончил диктовку и взял два листа исписанных Ортом ровным и аккуратным почерком. Почерк и слова на листках были идентичны, словно писал ученик под копирку.

– Вот взгляните, Орт. – Удовлетворенно сказал учитель, – Вы так написали, как будто снята копия с одного из листков.

Орт, удивляясь самому себе, сказал: – Извините, учитель, но мне до сих пор не верится о приобретенном умении, и читать и писать на стольких языках одновременно.

– Вы, капитан, плохо осведомлены о скрытых возможностях человека, которые можно разбудить только тайными знаниями. Забыть возникшие у вас способности невозможно. Вы уже почти готовы для выполнения задач, возложенных на вас, под мою ответственность, Его Верховенством Тео. У вас есть вопросы? – наблюдая за учеником, Кшатр увидел, что Орт хочет еще что то спросить.

– Да, Ваше Преосвященство.

– Подождите, Орт, называйте меня просто, учитель. Теперь вы заслужили это право.

– Хорошо, учитель, скажите, как же этому искусству знаний стольких языков научила меня Клеопатра?

– Ну, это второй вопрос. Вы, когда познакомитесь с этой удивительной девушкой поближе, она вам все и расскажет. А на сегодня занятий достаточно. Завтра я снова приду к вам в это же время. Постарайтесь выспаться, как следует. Сегодня мы закончили рано, у вас целый день впереди, займите себя, чем ни будь. Да, впрочем, я пришлю к вам дочь, пусть покажет вам окрестности нашей Райской Обители. – Сказав это, Кшатр стал растворяться в воздухе и исчез, как туман с утренней летней зарей с восходом жаркого летнего солнца, с внешней поверхности земли…

Глава 7

Орт еще не мог осознать того, что причиной его новых умений стала Онисия. Что именно она привила ему эти сверх способности владения в совершенстве 16-тью иностранными языками, да так, что не только он не принимал в этом участия, но и не чувствовал воздействия на себя во время сеанса. Эти способности еще надо научиться применять и максимально использовать в том внешнем мире, для успешного выполнения той или иной миссии. И в этом ему должна помочь дочь Кшатра, Онисия. Орт невольно взглянул на циферблат, висевших на стене, часов, но, обещанного Кшатром прихода к нему Онисии для проведения дальнейших занятий не было, хоть стрелки подходили к двум часам дня. Время обеденного перерыва завершится через десять минут, ровно в четырнадцать часов. В дверь кто-то негромко постучал. Сердце Орта забилось в груди, как молот о наковальню. Он быстро вскочил на ноги и на ходу, двигаясь в направлении двери, натянул на пижаму махровый халат белоснежного цвета, открыл дверь. На пороге стоял робот с целым подносом вкусно пахнувшего обеда. Крайне разочарованный капитан, принял от робота поднос, со словами:

– Передайте благодарность за обед учителю Его Преосвященству Кшатру и его дочери Онисии. – На что, робот, кивнул головой, ответил: – Передам ваши слова благодарности Его Преосвященству Райской Обители Кшатру. – Повернулся и ушел по лестнице особняка в столовую. Так было заведено здесь в Райской Обители, если к тринадцати пятидесяти в столовую не являлись постояльцы особняка школы подготовки слушателей, то команда роботов разносила обеды по комнатам, где жили гости, или ученики.

Орт без особого аппетита принялся за еду. Когда с обедом было покончено, он вышел в ванную, почистил зубы, затем переоделся в легкий спортивный костюм и вышел на балкон. Очаровательная картина цветения открывалась взору под лучами вечного внутреннего солнца. Орт, когда-то житель наружного мира Фаетона, долго не мог понять, как устроено это внутреннее солнце. И, однажды, его любопытство взяло верх над стеснительностью, и он спросил у Тео, как устроено внутреннее солнце, что светит и не обжигает своими лучами, а дает целебные лучи для всего живого здесь внутри земли. Тео объяснил ему тогда, что это свечение отраженных излучений внутренней поверхности земли сконцентрированных в центральной части, как гигантской вогнутой внутренней земной поверхностью. Эта энергия рассевается, а в центральном фокусе мы видим ее в виде свечения, что дает нам свет, как днем. Это чистая и светлая энергия без выбросов вредоносных излучений, которым подвергается поверхность земли от внешнего солнца. Поэтому жизнь в Эдеме и в Райской Обители людей достигает по меркам внешнего мира до двух с половиной тысяч лет. Люди не болеют, экология здешних мест очень чиста и природа буйно развита. Вечнозелеными растениями укрыт материк Агарта. Водоемы рек и озер чисты, что можно пить, эту воду, прямо из рек и озер.

Облокотившись на перила балкона, Орт любовался чудесными видами природы, открывающимися ему отсюда с высоты второго этажа. Мысли его были заняты одним, Онисией. Он еще думал, а, как обращаться к девушке, когда она придет, называть ее Клеопатра или Онисия. Затем решил для себя, что надо по этикету знакомств, принятому в элитных кругах Фаетона, а значит и здесь среди людей, называть именем, которым девушка представлена ему. Так и решил он, капитан, некогда личной охраны советника президента страны Лакии на Фаетоне. Но девушка все не показывалась ему на глаза. И, сочтя это на ее деловую занятость. И, Орт успокоил свои чувства на этом, оправдывая Клеопатру за ее долгое молчание. Оставшееся время до вечернего сна, Орт провел за чтением книг, откупорив бутылку коньяка, одну из трех еще оставшихся, и заблаговременно припрятанных в тайнике, который обустроил в ванной комнате под ванной. В одиннадцатом часу вечера, уставший, от чтения, Орт, улегся в своей постели спать. Но, опытный воин, побывавший в разных передрягах за время своей службы, решил дождаться того момента, когда Клеопатра явится к нему в спальню, как незримая нимфа в ночи. Проходило время, сон не шел к нему, отгоняемый предвкушением изловить не прошенную ночную визитершу. Осталось ждать…

Время шло, Клеопатра не являлась. Понимая, что за его комнатой ведется круглосуточное наблюдение, он сделал вид, что проснулся с трудом, чтобы сходить в туалет. Затем поспешил в постель и снова “заснул” крепким беспробудным сном, в надежде, что Клеопатра поверит и явится. Но настоящий сон стал подступать к нему, пытаясь усыпить бдительность. И вконец измученный этим испытанием, Орт, негодуя о бессмысленности своей затеи, решил спать. Но шуршание одежд, привлекло внимание, а прикосновение холодной ладони девушки к его груди, вмиг дало сигнал рукам, и он стиснул Клеопатру железной хваткой своих рук в объятие. Девушка от неожиданности издала лебединый жалобный писк, испаряясь в его объятии, как льдинка в жаркой лаве вулкана, превращаясь в пустое пространство.

Орт, нащупал в темноте комнаты выключатель настенной лампы. Спальня наполнилась мягким светом настенного ночника, прикрепленного у изголовья. От ночного приключения у него стучало сердце, сон, как сняло рукой. Посидев немного на постели, он поднялся и вышел в прихожую, где в это ночное время было светло, от сияния никогда не заходящего внутреннего солнца Земли над материком Агарта. В одних трусах капитан уселся за стол, где стояла недопитая бутылка французского коньяка Hennessy “XO”. Орт привычным движением вынул пробку и налил себе в бокал коньяк. Затем, поболтав напиток легким движением руки, пригубил, сделал небольшой глоток. Ароматный, выдержанный Hennessy, приятной влагой освежил усталые члены. Бодростью влился в него, и наполнил чувством уверенности в своем азарте охотника за неуловимой дичью. Орт, стал размышлять о том, что побудило девушку к таким действиям в отношении к нему. Ведь ее отчим Кшатр не выдумал, когда сказал, что выбрала Орта Клеопатра, для какой-то совместной операции, там, в поверхностном обществе. Если это так, то почему она до сих пор не поговорила с ним. Не преминула набросать план занятий, как и когда, будет давать ему уроки в открытии сверх способностей человека. И почему это происходит тайно, во время его сна? Капитан налил себе еще коньяку. Сделал два глотка. Поставил бокал с недопитым напитком на стол и вышел на залитый солнцем балкон. С балкона хорошо просматривался двор дома. Везде росла трава, среди сплошной ее зелени бутоны разноцветных расцветших цветков, насыщали пряными ароматами все пространство двора. Орт удивлялся, когда попал в Райскую Обитель, как легко дышится тут. Бодрящие запахи проникали, казалось, в каждую клетку тела и естества, придавая сил и энергии всему организму. Этот климат очень подходил своей стабильностью и экологической чистотой для молодого человека. Размышляя так об окружающей природе, он вдруг увидел Клеопатру, прохаживающую по траве возле цветущего белыми цветками куста. Девушка обходила этот куст, брала ветку за веткой с цветками и с наслаждением нюхала распустившиеся бутоны. Орт не мог поверить тому, что видит Клеопатру. Сердце его снова затрепетало в груди. По установленному распорядку здесь в Райской Обители, было уже четыре часа утра. Еще ночь, но в это время в летний период там в средних широтах на поверхности земли начинается утренняя заря, предвестник восхода солнца и все девушки, по крайней мере, большинство из них еще в постели наслаждаются утренним сном. Так думал Орт, не предавая никакого значения тому, что еще с пеленок девушки Кшатр занимался лично тренировками приемной дочери до ее совершеннолетия. Затем Онисия была отправлена им в закрытый элитный клуб Токио для изучения искусств, которыми владеют гейши Японии. В итоге, перед Ортом Клеопатра предстала, как подготовленный и совершенный воин теней, владеющий не только всевозможными арсеналами соблазна, но и приемами выживания, отточенными и доведенными до совершенства…

Орт со своего места на балконе с высоты второго этажа наблюдал за девушкой, все больше и больше, восхищаясь ее красотой. Ее плавными женственными жестами. Ее грацией и превосходной фигурой. Орта поразили ее зеленые глаза, огромные и чувственные, словно искорки солнышка заискрились там, когда она улыбнулась ему, при первой встрече. Эти глаза пленили капитана своею чистотой и наивным застенчивым взглядом. И Орт, вновь представил, как девушка улыбнется ему, когда он окликнет отсюда с высоты балкона. Он страстно хотел этого, хотел вновь встретить этот удивительный взгляд и полюбоваться им вблизи. Капитан уже приготовился окликнуть девушку, когда вдруг увидел высокую и стройную фигуру широкоплечего светловолосого парня с длинными волосами, который шел в направлении Онисии. Орт обомлел от ревностных чувств, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями, и только одно его успокаивало, лишь чувство надежды, то, что парень не может идти именно к ней. Но надежды Орта не оправдались. Парень подошел к девушке и, о, это не может быть правдой, она приветливо и радушно подарила блондину ослепительную улыбку. Парень улыбался ей в ответ, приблизившись, обнял Онисию и поцеловал в губы. А девушка обвила его шею руками, прижимаясь к его груди. Орт буквально сгорал от ревностных чувств, наблюдая эту сцену приветствия двух влюбленных. Он не смог больше стерпеть этой сцены, развернулся и уныло вошел в комнату. Вернувшись к столу, вылил остатки коньяка в бокал и одним движением выпил напиток. Затем, взял пустую бутылку и с ней вошел в ванную комнату. Там из тайника извлек полную бутылку, а пустую, водрузил на место полной бутылки. С Hennessey “XO” вернулся к столу. На столе еще стоял поднос с недоеденным вчерашним обедом. Он налил себе полный бокал коньяка, осушил его и закусил яблоком, которое взял с подноса…

Появившийся учитель ровно в обозначенное время, застал Орта спящим за столом. Голова Орта лежала на руках. Рядом с головой ученика на столе стояла пустая бутылка из под выпитого коньяка. Кшатр, посмотрел на спящего ученика, затем вошел в спальню, осмотрелся там, потом снова приблизился к Орту. Кшатр поднял свои руки ладонями к верху, направляя на спящего капитана, затем стал манипулировать руками. И следуя жестам его рук, спящая фигура капитана вдруг дернулась, как испорченный робот, выпрямилась во весь рост и медленно стала продвигаться, копируя шаги Кшатра, который завел своего ученика в спальню. Подойдя до кровати Орт, не просыпаясь, улегся в постель. Уложив, таким образом, ученика в кровать, Кшатр, подошел к столу что-то написал на клочке бумаги и вышел из комнаты…

Глава 8

Орт от выпитого коньяка, крепко спал. Ему снились друзья Эфес, Азон и Думар, они сидели в баре столицы Лакии нового города, который построил наследник престола молодой Президент Лакии, Тир. Возле их столика вертелись красивые девушки. Друзья живо обсуждали политические события вокруг их страны, не обращая внимания на жриц любви. Внезапно их мобильные телефоны дружно запели тревожными сигналами. От этого сигнала Орт вздрогнул, открыл глаза. Страшно болела голова. Сознание с трудом возвращалось к нему, и, когда проблески трезвости стали проявляться, он вдруг крайне удивился, как он очутился в этой чужой постели. Потом вспомнил, что постель это его, а он в стране Райская Обитель в предместье столицы этой страны Шамбалы в школе учителя Его Преосвященства Кшатра. Тут он проходит подготовку для проведения операций на внешней поверхности Земли под личным контролем Его Верховенства Куратора Тео. Осознав, где он и зачем он тут находится, Орт первое, что решил, это избавится от головной боли. Это можно было решить одним единственным способом выпить. Он энергично вскочил с постели и ринулся в ванную. В тайнике ни пустой бутылки, ни полных бутылок не оказалось. Крайне удрученный, капитан уныло вышел из ванной с тяжелыми мыслями в адрес учителя Кшатра. Взгляд его еще от затуманенного взора не совсем трезвого, обнаружил на столе бутылку коньяка, стоящую на исписанном клочке бумаги, почерком Кшатра. Орт быстро ринулся к столу. В бутылке на дне ее было немного коньяка. Орт жадно схватил ее и с горлышка отхлебнул коньяк, и двумя глотками допил остатки напитка. Влага мгновенно сняла головную боль, тошноту и мерзкое ощущение от своего утреннего состояния похмелья. В голове прояснилось, и взгляд упал на клочок бумаги исписанный мелким почерком. Орт, брезгливо взглянул на клочок. Затем, не читая, смял в руке и швырнул комочек в дверь. Бумажка, смятая в шарик, ударилась о выходную дверь, отскочила и упала на паркетный пол. Орт, тупо уставился на белый комочек. Любопытство взяло верх, и он решил прочитать, что там. Подняв смятую записку, Орт развернул ее, разгладил на столе, стал читать. Там несколькими строчками, учитель информировал: ”Клеопатра встречалась со своим названным братом, которого я, как и ее, воспитал и обучил. Он прибыл для отдыха после выполнения своей миссии. Проживает со своей семьей в отдельном особняке невдалеке от моей школы. Я буду завтра в обозначенное время. Надеюсь, вы, Орт, будете в полном порядке".

– Конечно, я теперь буду даже более, чем в порядке! – радостно выкрикнул Орт.

Он привел себя в норму вышел из ванной, переоделся в спортивный костюм, стал дожидаться Кшатра…

Часы на стене показали одиннадцать. Кшатр всегда входил без стука, но в это время в дверь постучали. Орт, рассержено вскочил с места, нехорошо подумал о визите робота, открывая дверь. На пороге перед ним стояла Клеопатра, застенчиво улыбаясь своей неотразимой улыбкой. Орт на секунду лишился дара речи. Застал на месте. Сердце застучало так сильно, что удары его капитан слышал и от неловкости, что их услышит Клеопатра, заикаясь, выдавил из себя:

– Вы?! Входите, я вас ждал. – Сказав эти слова, он прижался спиной к открытой двери, давая девушке дорогу, при этом не выпускал из руки дверную ручку.

– Спасибо, Орт. – Сказала Клеопатра, входя в комнату. На ней был свободный спортивный костюм зеленого цвета. Она прошла сразу к столу и села на место, куда обычно садился Кшатр. Глядя на девушку со спины, Орт немного пришел в себя, спросил:

– Простите, Клеопатра, учитель решил поручить вам, проводить со мной занятия?

– По программе наступила моя очередь. Ведь вы, Орт, сорвали важнейший этап моей подготовки. Теперь она будет идти открыто. Присаживайтесь, капитан. – Переходя на официальный тон, сказала с холодными нотками в голосе Клеопатра.

– Да, я, собственно, готов обучатся у такой очаровательной учительницы, как вы.

– Ну, так слушайте, что я буду вам рассказывать. Ваша задача запоминать все, что я буду объяснять. Если вам предмет не будет ясен, задавайте вопрос, и я подробнее объясню…

Занятия с Клеопатрой проходили легко, и материалы усваивались без проблем, которые необходимо было окончательно освоить на практических занятиях. Орту давалась в школе Кшатра теория, в расчете на его тренированное тело, доведенное до совершенства на площадке тренажеров в Эдеме тренером Кечо. И только практические работы по изученной программе покажут его умения в этом. Так было задумано Кшатром, и так была составлена программа обучения. Но, каждое занятие с Клеопатрой, Орт не находил себе места, когда взгляды девушки и его встречались. Она изо всех сил старалась выдержать строгость учителя, Орт же не воспринимал ее серьезность и слушал материал рассеяно. Вот почему, Онисия применяла вначале обучения метод проникновения в подсознание Орта, когда капитан крепко спал и не ощущал разбуженных в нем умений. Другое дело прямой контакт. Но результаты были плачевны. Онисия не знала, как поступать в этой ситуации. Материал Ортом не воспринимался должным образом. Она пожаловалась отчиму. Кшатр на ее вопрос ответил:

– Онисия, я внимательно изучил личные дела каждого кандидата и пришел к выводу, что то, чего мы достигали упорными тренировками, тратя на это лучшие годы своей жизни, команда Думара, а это Орт, Эфес и Азон, получила тела сгенерированные в лабораториях Эдема по технологиям Галактической Коалиции. Орт получил организм способный восстанавливать свои утраченные функции в считанные часы, подобно ящерицам, у которых отрастает утерянный хвост. Многими своими возможностями Орт не пользуется просто потому, что не знает, что владеет ими. Поэтому только в экстремальных условиях практики откроются эти умения, причем он выполнит их в совершенстве. А открыть его умения, поможешь ему ты, Онисия…

Посовещавшись с отчимом, девушка решила подойти к обучению капитана, учтя советы Кшатра, но со своей программой.

Итак, в одно из многочисленных посещений ученика, Клеопатра, обращаясь к Орту, сказала: – Сегодня, капитан, у нас практические занятия. То, о чем мы здесь долго и нудно изучали, пора применить на практике, для вашего же выживания, а, что самое важное, это ваше успешное выполнение поставленных перед вами задач.

Такие слова, сказанные этой милой девушкой с изумительно прекрасными глазами, бальзамом оросили душу, до чертиков скучающего Орта. Он, когда первый раз увидел Клеопатру, ни на секунду не мог представить себе, что такое милое и нежное создание может быть до такой степени удручающе нудным и скучным. Что стоило пережить ее уроки, особенно по медитации, когда чакры должны открываться, поочередно пропуская драгоценную энергию, которая впоследствии по его же команде изменит скорости вращения микро вихрей пространства тела и таким образом Орт исчезнет из видимости, как для самого Орта исчезнут препятствия, сквозь которые ему необходимо перебраться, или пройти. К этой медитации он относился, как к чему-то лишенному смысла действию. Бессмысленно созерцать медитирующую Клеопатру рядом с собой Орту было мучительно и невыносимо. Однажды на таком уроке он не сдержался и погладил ее по талии своей рукой. Такого взгляда девушки, которым она посмотрела в эти мгновения на него, он впоследствии боялся даже представить. Ее глаза внезапно стали светится красным пламенем и прожигать каждую клетку его тела. Пот заливал его, а тело, как будто охватило адское пламя. Капитан бросился в ванную под струи холодного душа. И только вмешательство Клеопатры сняло это испытание жарким дыханием Праны. Как объясняла потом ученику Клеопатра, что это защитная реакция ее одного из многих приемов, которыми она овладела, и, что он, Орт, тоже может легко научится владеть Праной или энергией защиты.

Итак, однажды утром, вошла Клеопатра в комнату ученика и сказала: – Сейчас идем на склад амуниции, там возьмем нужную экипировку, запас продуктов и уйдем на две недели в поход, для закрепления изученного материала.

Кислая мина на лице Орта сменилась радостной улыбкой. Энергично, облачившись в спортивный костюм, он вышел из спальни и последовал за учительницей на склад амуниции…

Глава 9

С огромными и тяжелыми рюкзаками, Клеопатра и Орт, сгибаясь под тяжестью своих грузов, двигались к ожидавшему транспорту. Подойдя до грузового отсека вимана, Орт легким движением сбросил лямки своей поклажи с плеч, и тяжелый рюкзак упал на выдвижную платформу грузового отсека. После этого стал помогать Клеопатре, снимать свою поклажу. Когда с этим было покончено, два увесистых рюкзака медленно поехали на платформе в зев грузового отсека в корпусе диска. Затем Клеопатра по лесенке стала подниматься в кабину летательного аппарата, за ней последовал Орт. Капитан, поднимаясь по лесенке за девушкой, не спускал глаз с ладной фигуры, откровенно и можно сказать с некоторой распущенностью во взгляде его черных, сияющих от близости красивой девушки, глаз. Она быстро вскочила в свое кресло в кабине диска. А в глазах Орта, мгновенно потухли огоньки страсти, и вся фигура вдруг сникла, когда его взгляд увидел Кшатра за пультом управления виманом.

– Доброе утро, учитель! – бодрым голосом поздоровался Орт. На что Кшатр ответил:

– Капитан, вы, кажется, не поняли, что в нашей Райской Обители не принято тратить драгоценное время на приветствия. У нас множество других отвлекающих от дел факторов.

– Уважаемый учитель, Ваше Преосвященство Кшатр, почему же вы тратите это время на длинные и не нужные тирады. Достаточно не отвечать мне на приветствие, а сразу же перейти к делам.

Клеопатра с улыбкой наблюдала за перепалкой мужчин, потешаясь с того, как высокий широкоплечий Орт, серьезно отчитывал, тщедушного тельцем, отчима. Чтобы не обидеть ни того ни другого, девушка отвернулась от них, скрывая свою очаровательную улыбку…

Диск взмыв над вечно цветущим первобытным лесом Райской Обители и стремительно устремился в сторону Южного полюса. Там, в диаметре 1200 км выход в заснеженные просторы Антарктиды. И дальше на громадной скорости двигался в сторону Индии. Внизу бескрайние просторы Индийского океана. Маленькие суденышки, похожие с десяти километровой высоты на детские игрушечные кораблики, казались отсюда, застывшими неподвижно. Вимана двигалась на огромной скорости, и внизу уже показался материк. Еще несколько минут диск начал снижение. Кшатр, молчавший с того момента, когда Орт упрекнул его за длинный монолог, заговорил:

– сейчас я высажу вас в труднодоступном районе. Вы должны выбраться оттуда, используя свои навыки, которые вы получили в моей школе. Когда это произойдет, я заберу вас оттуда. Если не выберетесь, то это практическое занятие не зачтется вам и вам придется повторить пройденный материал, и практическое занятие будет усложнено. Так будет повторятся пока вы не научитесь преодолевать трудности поставленных условий выживания. Вам, Орт понятно. Орт сопел от неудовольствия того, что с ним так смеет разговаривать этот человек, смеющий усомнится в его умениях. Клеопатра пришла на выручку и ответила за своего напарника:

– Папа, мы выполним все, что требуется. Ты только скажи, когда ты нас отсюда заберешь.

Кшатр посмотрел на нее с улыбкой и добавил.

– Я оставлю виману в недосягаемом месте, когда высажу вас. Вы должны будете дойти до нее. Там будет ждать вас и отдых, и еда, и возможность вернуться в Райскую Обитель виманой.

Пока Кшатр говорил это, диск приземлился среди ельника. Высокие стволы елей, обросшие мхами, обступали плотной стеной поляну, усеянную каменистой почвой. Среди камней росла то там, то тут трава и мелкий кустарник.

– Выходите. – Скомандовал учитель. – Ваши инструменты заберете на платформе. Двигаться строго на Север, ориентироваться по приметам, разберетесь, где Север, а где Юг. Вимана будет невидима, но Клеопатра сможет распознать виману. Затем выведет диск в состояние видимости и вы, Орт, сможете войти внутрь. Вимана по заложенной в нее программе доставит вас домой. – С этими словами учитель умолк отвернулся от Орта и Клеопатры, давая понять, что экзамен начат.

– Клеопатра, жестом пригласила Орта, покинуть виману, и первая сбежала по выдвижной лесенке на поляну. За ней сошел Орт. Они сняли свою поклажу с платформы, которая мгновенно уползла в зев грузового отсека. Еще не успел закрыться люк отсека, как вимана взмыла ввысь и исчезла с поля зрения. Испытуемые остались одни.

– Ну и папаша у вас, Клеопатра! – в голосе Орта, зазвучали нотки сочувствия.

Девушка копалась в своем рюкзаке, доставая весь необходимый инвентарь. Орт наблюдая за ней, понял, что препятствие она знала, так как доставала уверенно предмер за предметом, не изучив местность. Это успокоило Орта. Он понял, что выбраться с этого испытания им будет легко и безопасно. Клеопатра, после минутного молчания стала говорить: – Отчим подобрал меня возле Собора Парижской Богоматери, куда подбрасывали незаконнорожденных младенцев. Если бы не он я бы умерла от голода, так как пролежала там без еды и питья почти трое суток. Служители Собора посчитали меня уже не живым младенцем. Кшатр выходил меня и отдал в школу на воспитание. Меня начали тренировать еще с пеленок. Реакцию воспитывали, толкая подвешенную кроватку так, чтобы она билась о стенку, а я руками упиралась в кроватку, чтобы не ударятся тельцем. Ну и так далее. А когда мне исполнилось шестнадцать, Кшатр отдал меня в элитный бордель Токио. Там меня обучили всевозможным искусствам соблазна для того, чтобы я могла соблазнять влиятельных и нужных людей, выпытывая у них разные секреты, за которые другие нужные и влиятельные мужи платили Кшатру немалые деньги. Помимо искусства соблазна, я изучила массу ядов и противоядий. Искусство метания иглы, смоченной смертельным ядом на расстояние до пятнадцати метров. А также прошла науку читать по глазам и приметам на лице будущее человека и его прошлое. Узнавать его болезни и знание, как и чем, лечить недуг. Как успокоить боль и как сделать в походных условиях операцию и как прекратить кровотечение простым заговором. Так, что ты не удивляйся, что ты мой избранник. Я тебя видела в своих снах, еще в ранней юности зная, что мы будем вместе. Орт от таких слов, пришел в неистовый восторг, и почти выкрикнул: – Так, чего же мы ждем?! О! Моя Клеопатра! – он быстро приблизился к ней. Схватил ее за плечи, притянул к себе, делая попытку поцеловать. Девушка легким движением рук, ударила его по предплечьям. Мгновенно руки перестали слушаться его, повисая плетьми вдоль туловища.

– Что, происходит, Клеопатра?! – возмущенно сказал капитан.

– О, напарник, мы не на пикнике. И еще не любовники. Нам надо выбраться отсюда. А там будет видно по твоему поведению.

Орт понял, что его не отвергают. И это дало ему право даже пошутить: – Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. Но сделай, же хоть что-нибудь, верни мне мои руки.

– Подойди ближе ко мне и пообещай, что не будешь приставать ко мне, пока я не дам на это тебе моего разрешения.

– Обещаю, моя повелительница. – Радостно отвечал Орт. Он был вне себя от счастья.

Клеопатра помассировала ему места ударов. Болезненные ощущения прошли, руки стали ощущаться Ортом. И, спустя пару минут, он забыл о недавних болезненных ощущениях, разбирая свой рюкзак.

– Надо разбить палатку. Мы не в Райской Обители, где днем и ночью светит солнце и окружающая температура ровно двадцать три градуса плюс по Цельсию. Здесь ночью темно, как в твоей спальне, ночи холодные.

И напарники принялись устанавливать палатку. Вскоре наступили сумерки. Сидя у костра, Клеопатра рассказывала Орту, что предстоит завтра сделать, чтобы выбраться из этой западни, куда забросил их Кшатр. Отблески пламени выхватывали ее правильные черты лица, огоньками отсвечивались в безумно красивых глазах, делая Клеопатру прекрасной нимфой, спустившейся невесть откуда в этот заброшенный уголок земного шара. И все, что рассказывала девушка, не воспринималось Ортом. Он не мог налюбоваться этой не земной прелестью девичьей красоты, пленительной утонченной и совершенной, которой раньше никогда не встречал…

Глава 10

Посветив фонариком изнутри несколько сигнальных включений, Клеопатра дала сигнал Орту, что он может войти и устраиваться в свой спальный мешок. Клеопатра расположилась в своем спальнике, рядом в палатке, где находился спальник капитана. Орт, осторожно проник в свою часть палатки и в спортивных брюках и шерстяных носках влез в свой спальный мешок. Истерзанный любовью к ней, и спокойствием, что девушка рядом с ним, он быстро заснул крепким сном. И только, с первыми лучами солнца, проснулся лишь, когда Клеопатра стала будить Орта, стаскивая с него спальный мешок.

Девушка и капитан собрали и сложили палатку. Затем упаковали рюкзаки и, усевшись на камни стали завтракать консервами. Позавтракав, Орт зарыл саперной лопаткой пустые банки и оставшийся мусор от ночлега и, привязавшись страховочным канатом к ожидавшей его Клеопатре, двинулся следом за ней в заросли ельника. Девушка, казалось, знала эту местность, так уверенно пробиралась сквозь развесистые ветви, преграждавшие ей путь. Вдруг почти мгновенно она исчезла с поля зрения Орта, и канат рывком натянулся, сбивая капитана с ног. Орт упал и стремительно, набирая скорость, канат увлекал капитана к стволу ели и в одно мгновение пригвоздил к дереву. Канат, натянутый, как струна, тянул его дальше, но благодаря толстой ветви, что отросла возле самой каменистой поверхности, застопорила движение. Орт застрял между стволом и веткой. Широкий ремень, к которому пристегнут карабин каната, выгнулся, врезаясь в поясницу до боли в спине. Орт понял, что девушка попала в пропасть, и только их связка спасла ей жизнь. Чтобы хоть как-то узнать, что случилось, Орт стал кричать ей:

– Клеопатра! Как слышишь меня?! Отзовись?! – но секунду спустя, телепатически мысленно капитан услышал: ”Я болтаюсь на канате над пропастью. Постарайся вытащить меня отсюда. Будь осторожен. Если не сможешь, я перережу канат".

– Не делай этого! – заорал Орт, – Я вытащу тебя, чтобы мне этого не стоило! Держись, не делай глупостей! – кричал ей капитан.

Выкрикивая, Орт стал соображать, как быстрее предотвратить трагедию висевшей над пропастью девушки. Внезапно, ощутил легкий скачок в натяжении каната. Не так сильно стал давить ремень на поясницу. И сразу же получил мысленное подтверждение, Клеопатры, девушка сообщала: ”Я отстегнула от себя груз, тебе будет теперь легче вытаскивать меня”.

“Хорошо!”– освоившись с телепатической связью, уже спокойнее отвечал Орт.

“Держись! Я люблю тебя! Я спасу тебя!” – отвечал он, и девушка тоже ответила ему:

“Я тоже тебя люблю! Очень!”

Признание в любви, Орт воспринял, как сигнал к действию. Теперь спасение девушки обрело для него стократной степени значимости, а в прочем для их обоих сердец.

Капитан, изловчившись, стал искать ногами надежную опору, чтобы подняться на ноги. Когда бы ему это удалось, то тогда спасение девушки было бы делом времени. А так, лежа на боку, между стволом дерева и веткой, у самого края пропасти, невозможно сдвинутся ни вбок, ни в сторону, сколько не двигай ногами. Он стал соображать, как быть. Если воспользоваться веткой, как перекладиной, чтобы затем с ее помощью встать на ноги, это дало бы возможность более правильно оценить обстановку и принять решение. Но ветка имела отростки, мешавшие осуществить замысел. Первым делом надо было расчистить от этих отростков место на ветке, чтобы повиснуть на ней и попытаться вылезти на колени и затем встать. И Орт стал саперной лопаткой, которую вытащил из закрепления на рюкзаке рубить отростки. После этого с трудом сбросил из себя рюкзак, и это дало ему больше свободы. Лопаткой, лежа на боку, стало легче срубать отростки с ветки, пока не расчистил достаточного места. Затем немного передохнув, развернулся грудью к ветке и стал взбираться на расчищенную часть. Сантиметр, за сантиметром вскарабкиваясь, он, в конце концов, вполз грудью на ветвь. Затем перебирая ногами, взгромоздился на колени. Канат, натянутый, как струна, под весом девушки, проходил под веткой, что с одной стороны было крайне неудобно и мешало ему стать на ноги. Но с другой стороны если каким-то чудом привязать канат к ветке, то можно было бы подойти ближе к обрыву и постараться лучше разобраться в обстоятельствах, как безопаснее приступить к извлечению Клеопатры. Повиснув на ветке, Орт стал искать упор, и нога наткнулась на ствол. Это позволило найти там устойчивый упор. И упираясь в ствол изо всех сил, капитан подтянул канат на себя, пытаясь подняться на ноги. Это ему удалось. Но предательский канат заскользил в нижней части ветки, пригибал его за пояс к низу. И он снова, ухватился уже руками за ствол ели, потащил канат за собой, таким образом, ему удалось зайти с канатом за ствол дерева и снова передохнуть. Ель, как инструмент, стала помогать ему. Он снова натянул канат, и теперь конец каната стал длиннее, что позволило обвязать дерево и снять с ремня карабин, чтобы закрепить канат надежно на стволе ели. Это ему тоже удалось. И теперь он мог пробраться к обрыву, чтобы решить, как удобнее и быстрее можно было бы вытащить девушку из пропасти.

Из осмотра места падения девушки было ясно, что она просто соскользнула по отлогому откосу и теперь болталась на выступающем скалистом камне над пропастью и ногами не могла дотянуться до стенок, чтобы, держась за канат попытаться выбраться наверх. Девушку надо было вытаскивать в висящем положении. И Орт решил, используя ствол ели, как вспомогательное орудие страховки, вытаскивать Клеопатру. Он передал ей телепатически свои соображения и попросил приготовиться к подъему. В рюкзаке у него были припасены специальные перчатки для хорошего сцепления с канатом. Надев их, он, первым делом срубил саперной лопаткой мешавшую ветку ели, орудуя лопаткой, как-топором. Затем, лежащий канат, натянутый, как струна, взял в руки, и стал подтаскивать канат на себя, пытаясь поднять так, чтобы можно было поместить себе на плечи. Поднимая Клеопатру с каждым рывком каната на себя, водрузил канат на свои плечи. Теперь, постепенно, сантиметр за сантиметром, девушка поднималась Ортом к верху. И настал тот миг, когда она смогла уцепиться за край камня, помогая капитану своими усилиями вытаскивать ее из пропасти. Вскоре они уже лежали обессиленные на отлогой поверхности откоса. Клеопатра была спасена. Теперь девушка смотрела на своего спасителя, как на бесстрашного героя. Орт, конечно, не знал, что это приключение, Клеопатра запланировала заранее, испытывая Орта на умении выходить из сложившихся непредсказуемых ситуаций. Но капитан не был осведомлен в хитростях гейш испытывающих своих избранников, не считаясь, ни с чем, даже с риском для собственной жизни. Она смотрела теперь своим затуманенным от любви взглядом на своего спасителя и предложила вернуться на старое место, и уже там, как следует отдохнуть, разбив палатку, затем, чтобы на следующий день выбираться с этого гиблого места. Конечно, Орт с радостью согласился. Клеопатра подошла к нему, помогая надеть на плечо лямку тяжелого рюкзака. Орт, от такой близости девушки потерял голову, в головокружительно приятном запахе ее волос, от этого волшебного взгляда прекраснейших глаз, смотрящих на него затуманенным в нежной любви взглядом. Он привлек Клеопатру к себе, страстным поцелуем приник к ее податливым губам. Они застыли, обнявшись, слившись в едином поцелуе, под стук их влюбленных друг в друга сердец…

Глава 11

– О, нет! Нет! – запротестовала девушка, когда изнемогающий от страсти капитан, стал возбужденно пытаться расстегнуть молнию на ее спортивном костюме, чтобы снять мешающее их близости препятствие. Девушка в это время, раскладывала необходимые вещи в установленной только, что палатке.

– Не сейчас. Нам надо хорошенько привести себя в порядок.

Орт, не слушал ее и, как бык устремляется на красную завесу тореадора, не мог остановиться, и лишь сильная любовь к этой прекрасной девушке отрезвили его. Он с нескрываемым негодованием, отвернулся и вышел из палатки. Свежий воздух, насыщенный лесными запахами, остудил его воспламененные любовью чувства. Он успокоился, а когда Клеопатра вышла из палатки, отвернулся от нее. Девушка подошла к нему ближе, обняла его со спины и поцеловала в шею: – Ну, капитан, не сердись. Идем, я покажу тебе достопримечательности этого места.

Она повернулась и пошла вперед, зная, что Орт последует за ней, как прирученная собачонка за хозяином. Вздыхая, капитан, поплелся следом, на изрядном расстоянии, двигаясь вперед ориентируясь по треску ломающихся под ногами у девушки сухих веток.

Внезапно эти звуки исчезли. Сердце у капитана, ёкнуло, в нехорошем предчувствии. Он ускорил шаги. И вскоре увидел небольшой водопад шумевший, как внезапный ливень дождя и круглое озерко, где уже плавала в воде девушка. Ее одежда лежала на траве, а счастливая белоснежная улыбка Клеопатры, без слов звала Орта, окунутся в прозрачные воды. Он быстро снял одежду, и хлюпнулся со счастливым смехом в озерко. Вода в озере была на удивление теплой и очень приятной для тела. Озеро было не глубоким, дно укрыто белым и нагретым песком, а прибывающая вода от водопада, остужала воду до такой температуры, при которой можно купаться и не мерзнуть в его водах. Из озерка, вода уходила под заросший травой берег вглубь земли. Это была подземная река, которая, каким-то чудом пробилась на поверхность в этом лесном оазисе. Влюбленным было хорошо. Расцвет их чувств раскрывался здесь в полных и бурных взрывах восторгов взаимной любви…

Влюбленные вернулись к палатке, изголодавшимися и счастливыми. В запасе было достаточно консервы из рюкзака Орта. Насытившись у костра, влюбленные улеглись в палатке, отдохнуть и построить планы, по отходу к вимане.

– Знаешь, Орт, – начала говорить девушка, – мне здесь очень нравится. Я не знала, что есть такие взаимные ощущения, как те, что мы переживаем сейчас.

– Я не скрываю от тебя, но в прошлой жизни у меня было много женщин на исчезнувшей планете Фаетон. Но, оказывается любовь, это крайне редкое чувство, которое настигло меня. И я теперь откровенно верю в то, что это чувство действительно редкое иначе бы о любви не писали бы книги и не сочиняли стихов.

– Не посвящали бы свои песни и не писали бы свои музыкальные шедевры композиторы.

– Да, любимая! – Орт приблизился, нежно поцеловал Клеопатру в губы, она тут же обвила его шею руками…

Утром Орт собрал палатку. Клеопатра уложила в рюкзак все необходимое и, водрузив увесистый груз на спину капитана, они двинулись в северном направлении, как в первый раз к злополучной пропасти.

– Знаешь, а мне не хочется уходить с этого места. – Мечтательно сказал Орт.

– Но, милый, у нас есть задачи, которые мы обязаны выполнять. – Строго сказала девушка. В ее голосе зазвучали металлические нотки. Орт, решил не перечить ей, покорно шагая следом. При этом он не сводил глаз с ее спины увешенной колчеданом со стрелами. На боку у Клеопатры моток каната, как у заправского альпиниста. Капитан ломал голову, пытаясь догадаться, что она будет делать с этой амуницией, но спрашивать не решался…

Она подошла к тому месту, откуда сорвалась в пропасть. Остановилась, повернулась к Орту: – Капитан, ты хорошо потрудился, чуть не срубил тут ель. – Иронически заметила девушка, указывая на разбросанные вокруг ели срубленные ветви, что лежала невдалеке от ствола. Кора на стволе дерева была содрана от каната, на котором держалась девушка, зависшая над пропастью.

– Да, моя любовь, мне пришлось, изрядно потрудится, вытаскивая тебя. – Орт подошел к ней и поцеловал в губы. Клеопатра нежно улыбнулась, ей было приятно его сильное прикосновение. Они обнялись. Клеопатра, улучив момент, шепнула ему на ухо: – Я люблю тебя сильно, сильно. И чтобы не случилось с нами, я тебя буду любить всегда.

Эти слова и этот запах ее волос, и близость любимой девушки, снова повергли в трепетное чувство любви, вызывая в нем стремление, быть вместе без разлук и на веки.

– Я никогда тебя не оставлю, моя любовь. Без тебя нет смысла жить, ходить без тебя на этом свете, и жить без тебя. – Растроганно говорил Орт, такие слова, что раньше, ему и в голову не могло прийти. От этих нежных слов, Клеопатра, почувствовала себя уверенно и убежденно в том, что теперь этот сильный мужчина теперь ее и, что он полностью в ее власти, и уже с твердостью в голосе сказала: – Теперь надо действовать.

Она отстранила его от себя. Сняла лук, вложила стрелу в тетиву, натягивая ее, приготовилась стрелять в противоположный откос обрыва.

– Там, на той стороне, видишь? – сказала Орту, – Там ближайшая ель. Я стреляю туда в ствол. – С этими словами она спустила тетиву лука. Стрела со свистом полетела в сторону дерева и воткнулась в ствол.

– Теперь, беру специальную стрелу с тонкой и крепкой капроновой нитью. Смотри, тут ушко, как у швейной иголки с ниткой.

Орт наблюдал за действиями девушки и восхищался насколько точны были ее движения. Из колчедана она извлекла катушку с намотанной на ней двойной нитью.

– Держи за эту ручку катушку, я стреляю. – Девушка посмотрела на Орта, и, убедившись, что он правильно и крепко держит в руках катушку. Внимательно прицелилась и выпустила стрелу из лука в дерево. Катушка завертелась в руках капитана под действием стрелы. Когда успешно выполненный выстрел, был произведен девушкой, Клеопатра сняла с ремня канат. К нему прицепила тройной крюк, затем тонкую нить привязала канату, возле крюка. Второй конец капроновой нити стала тянуть на себя. Канат с крюком, увлекаемый концом тонкой нити, медленно потянулся через пропасть к стреле, торчащей в стволе, ели на другой стороне обрыва. Когда крюк с канатом достиг стрелы, Клеопатра резким движением отпустила нить, и крюк потащил конец каната, вниз цепляясь за ветку ели. Девушка потянула канат, на себя убеждаясь, в надежности сцепки крюка. Натянув как можно сильнее канат и почувствовав, его надежную прочность, она сказала Орту: – Привяжи этот свободный конец каната к стволу ели.

Что капитан выполнил безукоризненно.

– Ты, насколько мне известно, – стала говорить девушка, – подолгу своей службы имел школу хождения по канату, не так ли, капитан?

– Так точно, мой командир! – с улыбкой ответил Орт. – Мне это, как по дороге пройтись, хоть с грузом, хоть и без груза.

– Тогда давай вперед, надевай рюкзак и на ту сторону.

Орт, молча надел на себя рюкзак, влез на ветку ели и стал на канат. Канат провис, под его тяжестью, но капитана это не смутило. Он уверенно продвигался по канату. Его тренированное тело прекрасно держало равновесие, и вскоре он уже был на противоположной стороне пропасти. Проверив надежность сцепления крюка, он подал знак девушке. Через некоторое время Орт уже держал Клеопатру в своих объятиях…

Глава 12

– Теперь нам предстоит разыскать место, где Кшатр оставил виману. – Высвобождаясь, из объятий капитана, сказала девушка.

– Мне не совсем понятно, как он это сделал, что оставил виману?

– На его красной тунике шестиконечная золотая звезда, олицетворяющая две взаимно пересекающиеся пирамиды, как бы входящие одна в другую. Это символика нашей Земли. Состоящей из внутренней, и наружной поверхностей. А в центре круглый бриллиант, нажатием на этот бриллиант Кшатр мгновенно перемещается в заданную точку. А каждая из лучей шестиконечной звезды обозначает заданные координаты его перемещения. Оставив виману он, даже не выходя из кабины летательного аппарата, переместился в кресло в своем кабинете Райской Обители. Наша задача обнаружить виману и вернутся домой в ней. Капитан, вам задача понятна?

– Так точно, мой командир! – выпрямившись по стойке смирно, выпалил Орт.

– Ну, милый, не надо так по-военному. – Оба засмеялись.

Далее, Орт снял свой рюкзак и, копируя позу девушки, уселся рядом с ней в позу лотоса. Клеопатра, держась за его руку, начала читать мантру. Ее голос постепенно становился в созвучие, с пространством отдаваясь эхообразным отзвуком. По мере нарастания тембр голоса становился все сильнее и сильнее. Орт стал наблюдать, как пространство возле них стало искажаться, и вдруг возник новый лес с огромными папоротниками и неизвестными породами кустарника вокруг. Среди небольших кустов стояла вимана, поблескивая в лучах жаркого солнца серой обшивкой.

– Видишь, вон наш аппарат. – Голос девушки вывел Орта из оцепенения произошедшего чудесного перемещения в параллельный невидимый мир. Он вздрогнул, посмотрел удивленными глазами на Клеопатру, и встретил ее улыбку.

– Идем, нас ждут дома. – Голос девушки окончательно привел Орта в себя, он поднялся на ноги, и они побежали в сторону диска. Сидя в кабине, вдруг вспомнил о забытых вещах в рюкзаке.

– А рюкзак, что мы его бросим?

– Конечно, нет. – Ответила девушка, – Сейчас вынырнем из Мезозоя в наше время и заберем вещи. Манипулируя кнопками, по мере ее ввода программы, за прозрачным фонарем кабины гигантский папоротниковый лес вдруг сменился деревьями из высоких елей.

– Выходи, заберешь рюкзак, и положишь его в грузовой отсек, и мы отбываем домой. – Командовала девушка.

Справившись со своей задачей Орт, поднялся в кабину и сказал: – Знаешь, Клеопатра, мы же можем на вимане, спустится в пропасть и извлечь твой рюкзак.

– Милый, ты знаешь, что осталось от моего рюкзака? Там внизу остроконечные скалистые выступы, как ножи искромсали мой рюкзак. Я, когда болталась на сто метровой высоте, то видела, пока он летел вниз, одни тряпки остались.

– Но, ткань, из которой рюкзак сделан, сродни пуле не пробиваемой.

– Ты бы видел эту картину, когда представляешь, что вместо этого мешка, падает живой человек, в данном случае, кажется понятно, кто был на очереди?

Орт решил не продолжать эту затронутую тему и спросил: – Скажи, а, как мы справились с заданием? – довольная улыбка озарила его лицо.

– Отец отговаривал меня не испытывать тебя на взаимовыручку. Но это я настояла на своем. Он сказал, что этот трюк очень опасен и, что вы можете погибнуть оба. Но мне важно было знать, кто рядом со мной. Насколько ты надежен, насколько нет, ведь нам предстоят опасные предприятия. – Говоря это, девушка нажимала экран дисплея, задавая маршрут виману. И, спустя несколько минутного полета, диск приземлился в Райской Обители на лужайке особняка резиденции Кшатра.

Учитель вышел на порог резиденции. Он, молча, стоял, поджидая, когда дочь спустилась по выдвижной лесенке и спрыгнула на траву лужайки. На фоне черного прямоугольника открытой двери дома Кшатр выделялся своей яркой туникой, со сверкающей золотом скрепляющей звездой на правом плече. Когда Клеопатра посмотрела в его сторону, он жестом пригласил ее подойти.

Орт сбежал следом за девушкой и удивленно обнаружил, что ее нет поблизости. Клеопатра уже стояла рядом с отчимом, тот ей что-то говорил, подкрепляя свои слова жестами. Когда капитан подошел к ним, до него донеслись обрывки фраз Кшатра:

– Спасение колыбели потомков Фаетона, отныне в твоих руках, дочь. – Кшатр, умолк, увидев приближающего к ним Орта. Он приветствовал его поднятием правой руки, и, когда капитан подошел ближе, сказал: – У нас очень мало времени. Клеопатра расскажет вам, капитан, что надо предпринять, а дальнейшие инструкции вам даст Его Верховенство Куратор Тео. – Кшатр повернулся спиной и ушел в дом.

– Идем, я приглашаю тебя к себе. Мой дом невдалеке, мы пойдем пешком. – Девушка взяла Орта под руку, и они пошли по мягкой траве. Орт искал глазами дорожки, тропинки, транспорт, но ничего этого не видел.

– Я знаю, что тебя мучает. У нас транспортные средства двигаются на антигравитации, поэтому нам дорог не нужно грузы передвигаем на платформах, движущихся над землей.

– Это, любовь моя, похоже на сказочный сон. Мне с трудом верится то, что я вижу тут.

Он посмотрел на Клеопатру, в ее улыбающиеся глаза, скользнул глазами по фигуре, и снова удивление, – Почему ты ходишь без обуви?

– Потому, что мне это приятно ощущать этот мягкий и зеленый ковер трав. А самое главное, что ты рядом со мной. – Девушка привлекла Орта к себе, и они слились в длинном поцелуе…

Дом Клеопатры стоял невдалеке от резиденции-школы Кшатра. Это коттедж в два этажа, обсаженный разнообразными диковинными вечно цветущими цветами и деревьями. От вечнозеленой растительности исходил благоуханный аромат, насыщавший домик девушки атмосферой чистейшего и бодрящего дыхания природы. А близость любимой воспринималась Ортом новым и не испытанным им еще ощущением новизны наслаждений, которых в его жизни не было. То, что давали ему другие увлечения женской красотой не были любовью, это была лишь мужская страсть по женскому телу, мимолетные увлечения, что быстро начинались и так же быстро угасали, не вызывая сильных ощущений, которые возникают и приходят лишь с сильной и страстной любовью. Переступив порог этого дома, уютного уголка в котором жила Клеопатра, капитан попал в земной рай. Время перестало существовать для него и для самой хозяйки. Они оба упивались близостью друг друга, восторгаясь ощущением любовных ласк, возбуждающих сильнейшие чувства, которые возникли между ними…

Роботы кулинары аккуратно снабжали любовников продуктами питания разнообразными обедами с диковинными фруктами и напитками, приготовленными по особым рецептам укрепляющие силу и здоровье организма. Им было хорошо и уютно вдвоем. Так продолжалось две недели в земном поверхностном времени. И так продолжалось бы куда больше времени, если бы однажды под утро и Клеопатра и Орт не услышали телепатический вызов Его Верховенства Куратора Тео:

"Капитан Орт, вас я приглашаю сегодня к двенадцати часам дня в Эдем, ко мне на прием! Как приняли?” – Орт не сразу понял, что его вызывает сам Куратор. Так сладостно и приятно было ему в объятиях любимой девушки, что только вмешательство ее привело капитана в некоторое восприятие действительности.

– Ты слышал, любовь моя? – облокотившись на локоть в постели спросила его Клеопатра.

– Как мне не хотелось это слышать, но, слышал, что меня вызывает сам! – Орт, с улыбкой, картинно поднял к верху указательный палец. Клеопатра, взглянула на часы: – О! уже, знаешь сколько? – и не дождавшись ответа Орта, ответила, – Одиннадцать тридцать. Иди, собирайся, я доставлю тебя на виману в Эдем.

Но Орта у дома девушки уже поджидал диск, ведомый роботом, который прислал Тео…

Глава 13

– Пока Клеопатра подкатывала к сыну Помпея, тогдашнего императора, в Риме случился переворот, и к власти пришел Гай Юлий Цезарь. Досадным промахом Клеопатры воспользовался Потин. Он распустил слух, будто царица предала Египет и вскоре в страну вторгнутся римляне. Клеопатра сбежала в Сирию. Положение день ото дня ухудшалось. Защитник царицы – Помпей – проиграл. Фарсальская битва решила вопрос власти в Риме. Утвердилось главенство Цезаря. Помпей сбежал в Египет. Он надеялся найти спасение, а в итоге попал в руки Потину. Тот, разумеется, с улыбкой до ушей понес голову Гнея Помпея, Цезарю, который вступил в Египет.

Орт выслушивал эту историю о Клеопатре, боясь поверить в то, что его любимая девушка, в самом деле, будет играть роль царицы Египта, или…? Тем временем Тео продолжал: – Мы, как вы помните, провели прививки генетического материала с Фаетона, и в Эдеме добились качественных результатов, затем стали расселять людей поверхностной частью Земли, и колыбелью человечества Земли стал Египет. Своей культурой искусством и цивилизацией. Юлий Цезарь может уничтожить ростки египетской ветви. Надо спасти Египет, это сделает Клеопатра. Но одновременно и не погубить и Рим, и это тоже в руках Клеопатры. По земным меркам возраста, ей исполнилось восемнадцать лет, когда она взойдет на престол Египта. Ее миссия будет длиться двадцать, двадцать два года, после этого срока она вернется к вам Орт. Как вы знаете, что во внешности ни у вас, капитан, ни у Клеопатры изменений не произойдет никаких. Вы будете снова вместе. И я лишь желаю вам с ней на протяжении многих веков счастья и процветания. – Тео внимательно посмотрел, пытаясь понять состояние души Орта. Но Орт заблокировал у себя восприятие мыслительного канала. И Тео натыкался на непробиваемую стену блокировки.

Куратор, спросил:

– Вы меня слышите?

Снедаемый ревностью к своей Клеопатре, капитан не воспринимал слова Тео. Орт лишь упустил из виду, что ее отчим Кшатр, меняя время пребывания девушки в школе гейш, отдавал ее на обучение искусству соблазна в знатное заведение Токио. А роль ее в этом предприятии капитану теперь была очевидной…

Орт выпрямился по стойке смирно и громко ответил, не совсем еще отдавая отчет, о чем спрашивает его Куратор:

– Так точно, Ваше Верховенство!

– Ну, мы с вами, капитан в связке времен работаем, можно и без таких официальных фраз.

– Да, Ваше Верховенство, если не считать тех времен, что мой интеллект был законсервирован в бездушном кристалле. – Тео пропустив эту колкость сквозь ушей, не придав значения, продолжал:

– Сейчас с Клеопатрой работает Кшатр. Он подготовит ее к внедрению к Гаю Юлию Цезарю. От вас потребуется доставить девушку в покои Цезаря в Александрию. Я вас вызову через некоторое время. В последующих исторических хрониках хранятся сведения, что Клеопатра в это время, когда мы с вами ведем разговор, находится в Сирии. Но на самом деле Клеопатры нет уже в живых. Ее кортеж в Сирии подвергся нападению банды разбойников и был разграблен, а царица убита. Миссия Онисии и заключается в спасении египетской цивилизации. В Александрии в библиотеке хранятся бесценные книги и рукописи, собранные с захваченных территорий процветающих Азиатских стран и части Индии во времена Александра Македонского. Сокровища знаний должны быть спасены, а с ними и Египет от разорения. Онисия ничем не отличается от Клеопатры, разве только цветом глаз. Но, Цезарь не видел царицу вблизи, наша Клеопатра подготовлена всесторонне, владеет всеми искусствами и прекрасно справится со своей миссией. – Тео умолк, давая понять, что информации Орт получил достаточно. А Орт не мог согласиться с тем, что его любимую девушку отбирают сложившиеся обстоятельства. Он стоял перед Куратором с отрешенным видом, словно приговоренный к казни. Тео решил, что держать Орта в таком состоянии больше нет никакого смысла, сказал:

– Идите, через недели две я вас вызову. Будьте готовы. Кшатр даст вам инструкции, как и что, делать…

Спустя две недели по тому, Орт получил сигнал от Тео, срочно прибыть к нему. Клеопатра, спросила капитана:

– Что, уже? – волнение ее передавалось и ее любимому человеку, который должен был выполнить приказ куратора беспрекословно. И доставит ее в покои царского дворца в Египте к Юлию Цезарю. Как на эшафот для казни шел к летающему диску капитан, никак не способен совладать с этим новым испытанием судьбы, отрывающим его от любимой.

– Ваше Верховенство, на Ваш вызов прибыл. Готов к выполнению приказа! – Отрапортовал капитан, едва переступив порог кабинета куратора.

– Дорогой капитан, обстоятельства изменились. Клеопатра оказалась живой и невредимой. По дороге в Сирию, спасаясь от преследователей своего брата и одновременно мужа, она предприняла меры и пустила его по ложному следу, имитировав свое бегство в кортеже. А сама с двумя всадниками пустилась обходными путями верхом на добром скакуне в Антиохию. Когда прибыла туда, стала немедленно собирать войска. Ее абонент, муж Птолемей XIII собрал и себе войско. Цезарь в это время вступил в Александрию и приказал обоим явиться к нему. Клеопатра понимает, что вернуться в Александрию она не сможет. Ее сразу же убьет брат. Ваша задача доставить Клеопатру во дворец в Александрию к Юлию Цезарю. Кшатр на вимане перебросит вас Орт к царице в Сирию. Вы проводите ее во дворец и вернетесь сюда к своей Клеопатре, которая теперь уже будет с вами. – Тео закончил свою речь, добавив, – Желаю счастья Вам с Онисией.

– Мне просто не вериться, то, что Вы мне сказали. Я выполню с ювелирной точностью задачу, поставленную Вами. – Орт поклонился и повернулся к выходу…

Глава 14

Александрия оплот могущества Египетского царства из древних времен не давал покоя мечтателям неограниченной власти. К таким относились люди, что вечно сопровождали законных наследников трона. В 58 году до нашей эры заговорщики свергли фараона, и он был изгнан из Египта. У Птолемея XII Авлета была только одна законная дочь Береника IV, и царицей стала она (сестра, незаконнорожденной, Клеопатры).

Сенат Рима собрался для экстренного заседания. Слово взял римский наместник Габиний, наместник, или представитель, власти Рима в Сирии.

– Уважаемый Сенат, – начал говорить Габиний с места. – Птолемей XII, даст нам власть в Египте…– Ему не позволили договорить. С места выкрикнул Марк Лициний Красс:

– Габиний, выйди на середину зала и там говори! И сенат выслушает твои доводы и тебя. Такой начальствующий тон Красса, этого уважаемого военачальника и политика, не совсем понравился Габинию, который привык уже чувствовать себя царем в Сирии. Но он понимал, что значит, уважение сенаторов Рима и подчинился. В тишине зала послышались хлопки его сандалий, а белая дорогая туника развивалась от стремительного движения. Легко сбежав ступенями лестничного прохода в центр площадки для выступлений, Габиний стал лицом к заполненному залу. Медленно осмотрел присутствующих и с напускным достоинством величия продолжил: – Итак, уважаемый сенат, я прибыл в Рим сказать вам, что фараон Египта Птолемей XII Авлет из династии Птолемеев был изгнан из страны в Сирию. Я вынужден был дать ему защиту и прибежище. А здесь я потому, что хочу добиться расположения сената и вернуть правление Птолемея XII на трон. – Консул умолк. По залу пробежал гул голосов. Сенаторы стали обсуждать новость. Габиний терпеливо ждал решения. С места выступил консул Римской республики Красс:

– Сенат, надо полагать, что Египет без войны идет сам в наши руки. У Египта остались преданные фараону люди. А Риму ничего не будет стоить войти в Александрию и получить Риму еще одну богатую провинцию. Я закончил! – Марк Лициний Красс уселся на свое место.

Красс, Гай Юлий Цезарь и Гней Помпей заключили тайный союз для борьбы с римским сенатом Первый Триумвират, так назывался этот союз, и заручится поддержкой этих знатных людей, значит можно добиться того, что тебя услышат и выскажутся в твою пользу большинством сената.

Габиний продолжал молчать, выжидая, что скажет сенат, и когда начнется голосование. Но дебаты продолжались. Выступило еще несколько сенаторов, говоривших за возвращение фараона на престол, другие были против, опасаясь кровопролития не так со стороны египтян, как со стороны римских легионов. Да и сами союзники Триумвирата мечтали склонить на свою сторону одного из них для борьбы против другого. В конце концов, после голосования сената голоса разделились поровну. И заключительное слово взял консул Марк Лициний Красс, авторитет которого имел решающее значение для Рима в те времена:

– Сенат, я сообщаю вам, что голоса разделились поровну и поэтому подписать указ на военную кампанию по захвату Египта и возвращение на трон фараона Птолемея XII Авлета я не могу. Какие будут мнения. – Красс стоя осмотрел зал со своего места. Некоторые сенаторы, те, кто голосовал против, собирались уже уходить. И чтобы собрание оставалось полным, со своего места продолжал говорить к сенаторам Марк Лициний Красс.

– Сенат, я предлагаю послать в Египет наше посольство, и постараться заручится поддержкой законной наследницы фараона Птолемея XII Береники IV. В качестве посла оправить сына консула Гнея Помпея, я закончил. – С этими словами Красс уселся на свое место.

Молчавший консул Авл Габиний запротестовал: – Ты, Марк, хочешь, чтобы нашего посла там захватили в заложники? Кроме того, Гней Помпей Младший несовершеннолетний, ему едва исполнилось тринадцать лет. Я протестую! С заговорщиками нужно разговаривать только силой. – В надежде, что его кандидатуру сенат рассмотрит, как полководца для военной кампании Рима по возврату на трон свергнутого фараона. Но Красс имел свое мнение считаться с решениями сенаторов.

– Посольство не будем отправлять, – сказал он, – я отзываю свое предложение. Но, в Александрии прекрасная библиотека и мальчик смог бы там получить хорошее образование, а заодно и передать намерения Рима сохранить мир с Египтом.

– Красс, что ты предлагаешь, не спросив Помпея Старшего? – высказался Гай Юлий Цезарь.

– Мое слово, подождем год, а то и два, что там будет происходить дальше. – Ответил Красс Цезарю.

Консул Габиний уехал ни с чем. Но идея посольства Рима в Египет вдохновила Гнея Помпея Магна, и он стал готовить сына в Александрию в качестве ученика и заодно и не официального посла Рима для установления связей с новым фараоном Береникой IV. С этой просьбой к консулу Крассу и явился Гней Помпей Магн. Петицию о неформальном посольстве на имя Гнея Помпея Младшего вручил Красс Гнею Помпею Магну, сказав:

– Я, если бы это был мой сын, не оправил бы его, учится это смутное время. – На что Магн ответил:

– Знаешь, Марк, он должен вырасти мужчиной. И миссия его довольно мирная, доставить письма с предложениями заключать торговые связи с новым правителем Египта. А это же не вести войну, поэтому тут опасности я не вижу. А завязать дружественные торговые связи мечтают все, особенно с Римской республикой.

– Что же, наверное, ты прав. С этой петицией ему будут во дворце фараона открыты все двери, многие страны мечтают вести с Римом мирные торговые отношения, а не войны…

От дворца Красса, Гней шел в глубокой задумчивости. Мимо проезжали конные легионеры, повозки торговцев с поклажами, город жил в этот жаркий июльский день 58 года до рождества Христова обычной жизнью. Дом Консула стоял на правом, холмистом берегу Тибра. И сподручнее всего для Гнея, знатного римлянина, не идти пешком, а ехать на вороном коне в полной боевой амуниции, чтобы красный плащ легионера развевался на ветру, а прохожие останавливались, кому вменено было сенатом, и поклонами приветствовали его, выражая тем самым знаки почтительного внимания. Но самолюбие консула не сильно тешило это, и он предпочитал идти, чем ехать верхом. Раб позади Помпея вел под узды породистого жеребца следом. У дома его встретил очень красивый мальчик и, с нетерпением, спросил: – Отец, что подписал петицию?

– Послушай, Помпей Младший, ты еще не совершеннолетний, а я не вправе отправлять тебя учится, но там ты получишь лучшее образование, и нам будет легче выступать и вести дискуссии в сенате в нашу пользу. Но, только сила оружия Рима, вселяет в меня надежду, что ты останешься там неприкасаемым. – Помпей умолк посмотрел на кудрявую голову сына, привлек к себе и погладил по кудрям.

– Да, папа! Мы должны с тобою решить раз и навсегда одно наше общее дело. – Помпей Младший вопросительно и со вниманием стал смотреть на отца.

– Я давно строил догадки, сын, что не с делами учебы ты отправляешься в Египет, в это змеиное гнездо. – С грустью во взгляде сказал Гней Старший.

– Я дам знать тебе, когда ты можешь действовать отец. Если с нашей помощью вернуть на трон фараона Птолемея XII Авлета, то Египет, с его богатствами станет провинцией Рима, а ты отец, становишься Римским наместником там. После возвращения на трон Птолемея XII, как ты думаешь, кем станет для тебя фараон? – такие речи повергли Помпея в восхищение и удивление разумом своего малолетнего сына.

В глазах Гнея Старшего засверкали огоньки уверенного в себя полководца.

– Да, ты уже совсем стал взрослым, и можно сказать, политически зрелым воином. Конечно, ты прав. Но помни, ничем, ни малейшим намеком не выдавай Беренике IV своих истинных намерений. Даже сенаторы Рима считают, что твоя учеба в Египте исключительно для получения знаний, то, что ты передашь намерения Рима, установить торговые связи с новым фараоном, прибавит тебе только веса и уважения у двора фараона…

На следующий День, Гней Помпей Магн с отрядом в двенадцать верных ему легионеров и сыном Гнеем Помпеем Младшим с богатыми подарками для фараона Египта Береники IV, отбыли в направлении портового города…

В порту Неаполя, откуда в Египет отплыл корабль Помпея Младшего, Гней Помпей Старший пребывал в глубокой задумчивости, почему он не отплыл с сыном. Ему первый Триумвират не давал покоя ведь оставить Рим на попечительстве Марка Лициния Красса и Гая Юлия Цезаря, значит подвергнуть завоевание своей власти, а ровно и себя самого смертельной опасности. Союзники в лице Красса и Цезаря непременно отстранят его от командования армиями, чтобы приумножить за счет его свою власть. Нет, следовать за Габинием в Сирию тоже не было никакого смысла, и никакой надобности. А то, что я собирался туда плыть никому и в голову не придет, потому что в Неаполь я прибыл лишь с одной целью – проводить сына в Александрию. И хорошо, что я написал послание проконсулу Авлу Габинию и вручил письмо Помпею Младшему, чтобы он при случае, передал его консулу. Там подробно описан план возвращения на Египетский трон Птолемея XII, а самое главное, какие привилегии получит Птолемей XII от Рима, конечно при щедром пособничестве, его, Гнея Помпея Магна.

Итак, Гней Помпей Старший вернулся в Рим, что недовольно и насторожено воспринял Лициний Красс. А, как было приятно подписывать петицию на частное посольство в Египет для Гнея Помпея Младшего, зная, что вместе с сыном отправится и Магн Помпей. Красс, этот опытный политик и военачальник, можно сказать народный трибун Римского сената, подсознательно чувствовал, что инициативу возврата на престол свергнутого фараона Египта, Помпей не упустит. Ан нет, вышло по-другому, значит, Красс где-то совершил промах в оценке действий Гнея Старшего. Борьба внутри первого Триумвирата осталась в замороженном виде. Равновесие сил соперников было стабильно, и казалось, вечно и, Марк Лициний, уже видел себя владельцем сокровищ Парфянского царства – могущественной державы, которая раскинулась от Персидского залива до Каспийского моря. Парфия казалась ему лёгкой добычей. Марк Красс станет наместником Сирии, приняв у Габиния два легиона отборных воинов. Это открывало для него новые возможности для обогащения, о которых он мечтал, готовясь к войне с Парфией, которою он начнет, но это будет через три года в 54 году до нашей эры …

Тем временем в начале июня 58 года до нашей эры корабль с Помпеем Младшим пришвартовался в порту Александрии…

Глава 15

Помпей Младший стоял на корме боевого корабля из флотилии, подчиняющейся его отцу, который, Помпей старший снарядил и оправил со своим сыном в Александрию. Сторожевые корабли египтян, заметив издали Римский боевой корабль, немедленно вышли навстречу. Ощетинившись веслами, три египетских судна взяли Римскую галеру в треугольник, два справа и слева по борту и сзади. Под конвоем Римское судно было доставлено ближе к берегу, и, египтянами был дан сигнал бросить якорь. Когда капитан выполнил команду, на борт “Афродиты” поднялся начальник береговой охраны порта. Получив от капитана цель прибытия и письмо от сената Рима, скрепленное подписью Красса, начальник приказал ждать дальнейших указаний двора фараона, отбыл на берег. Под утро египетская шхуна причалила к “Афродите” и на борт поднялся важный господин с бритым лицом и ясными, как небо глазами в белом одеянии. С ним два воина в набедренных повязках с короткими мечами на боку, у каждого из них за спиной болтался щит из панциря морской черепахи.

Навстречу к ним вышел капитан корабля Онисий и Помпей Младший. Помпей был одет как Римский легионер в парадное военное одеяние. Красный плащ под легким морским бризом развивался на ветру и глаза его по-взрослому смотрели на смуглые обветренные лица суровых египетских солдат. Напротив, у их господина в белом и длинном плаще было слегка наивное и добродушное выражение лица. Он сразу же сказал с приветливой улыбкой, обращаясь к капитану:

– Царица Египта Береника IV, ее высочайшему повелению Гней Помпей Младший будет принят с почестями, подобающими его происхождению и будущему сану. Я, Ритор с острова Хиос, Теодот являюсь учителем и воспитателем в семье фараонов. Прошу юного господина Помпея Младшего следовать за мной…

Когда делегация во главе с Теодотом покинула корабль, капитан “Афродиты”, Онисий осмотрел с борта корабля корабли египтян, но конвой не был снят.

– Онисий! – окликнул капитана старший надзиратель, – Что прикажешь делать дальше?

– Будем ждать. Мне сразу не нравилась, Лукреций, эта затея Помпея посылать в змеиное гнездо своего сына.

– Как скажешь, Онисий. Провианта у нас на обратный путь в Неаполь хватит и еще на недели две останется.

– Располагайтесь на отдых. Будем ждать. Раздай гребцам в трюме вина и солонины, пусть располагаются на отдых.

Летний день дышал зноем и с десяток воинов, прибывших вместе с Помпеем Младшим, черпали воду с моря и обливались на палубе под дикий смех и гоготание. В этих условиях почти военного пленения корабля вместе с командой, гребцов с трюма выпустили на палубу и люди наслаждались свободой и свежим морским воздухом. Старший надзиратель Лукреций с двумя воинами выкатили бочку с красным терпким вином. Рядом с грот мачтой, где установили бочку, выстроилась очередь с глиняными кружками. Виночерпий раздавал всем желающим, щедро наполняя вином кружки. Команда перепилась. Люди валились на палубу под палящим Африканским солнцем. С кораблей египтян завистливо наблюдали за выпивкой Римского экипажа, жестикулируя, и корча разные гримасы. Команда “Афродиты”, состоящая из закаленных в боях воинов, не обращала никакого внимания на египтян.

Через три дня шлюпка с Теодотом и Гнеем Помпеем Младшим причалила к борту “Афродиты”. Помпей поднялся на борт, с увесистым мешком книг из библиотеки Александрии, а Ритор Теодот развернул лодку и по очереди обошел корабли египтян. После его визита корабли снялись с якоря, и ушли в открытое море, освободив путь “Афродите”.

В каюте капитана, Гней Помпей Младший рассказывал Онисию о своем визите к фараону Беренике IV…

– Свергнутый фараон Птолемей XII Авлет и его дочь Клеопатра VII, бежали в Сирию к наместнику Рима Авлу Габинию, под его защиту. И меня царица Береника IV попросила передать Клеопатре, когда она с отцом прибудет в Рим, чтобы не возвращалась в Александрию, и старалась способствовать миру Рима с Египтом. И, что мы можем отплыть в Неаполь, когда угодно хоть немедленно.

Капитан понял намек Береники IV, что это следует понимать, как приказ, немедленно покинуть воды Египта. После этих слов Гнея Младшего, он вышел на палубу и отдал команду выйти в открытое море…

Помпей не ожидал возвращения сына. Он собирался в Сирию, чтобы доставить в Рим Птолемея XII Авлета и его двенадцатилетнюю дочь Клеопатру. И доставить решение сената за подписью Красса, Юлия Цезаря и Помпея, Авлу Габинию, наместнику Сирии, которому предписывалось собирать добровольцев для свержения Береники IV. На сердце Помпея Старшего было тяжело и тревожно, за то, что он отправил своего старшего сына в лапы врагу. В случае боевых действий сын станет предметом унизительного торга между Римом и Береникой, а это равносильно смерти для Помпея Младшего, потому что Рим никогда и ни с кем не шел, ни на какие уступки, а полагался только на силу своего оружия.

Июньским утром 58 года в сопровождении двенадцати всадников он в полном боевом снаряжении выехал в сторону Неаполя. Там стояла флотилия боевых кораблей под его командованием. На полпути от Рима до порта Неаполя, он встретился с шестью Римскими всадниками в сопровождении его сына. Радости от такого подарка судьбы для Помпея Старшего не было предела. Конечно же, Помпей Младший примкнул к отцу и отряд уже из двадцати конных во главе Помпея Старшего двинулись в порт Неаполя…

В конце июня корабль “Афродита” с Помпеем Младшим и Помпеем Старшим из Неаполя вышел в сторону берегов Римской провинции Сирия.

Антиохия, провинциальная столица Сирии виднелась издали еще с моря. Помпей Младший наблюдал укрепленные стены города-крепости, возвышавшегося на возвышенности вдалеке от побережья.

К стоявшему у борта сыну, незамеченным подошел Помпей Старший.

– Там расположена наша резиденция. Район хорошо укреплен, может выдержать любую осаду неприятеля. – С гордостью говорил Гней Помпей, который в ходе войны присоединил Сирию к Риму, сделав ее провинцией Римской республики в 64-ом году до новой эры. Он, также еще при жизни диктатора Луция Суллы очистил Средиземное море от пиратских кораблей, и побережье Киликии.

– Значит, там прячется Птолемей Авлет с дочерью, бывший фараон Египетского царства?

– Он еще не бывший, свергнутый царь остается царем до самой смерти, пока не примет добровольное отречение. – Авторитетно отвечал Помпей сыну. – Но я не знаю, ни одного царя, который бы добровольно отрекся от царства.

– И что мы будем делать с этими беженцами, отец?

– Будем извлекать выгоду. – Неопределенно отвечал Помпей Магн сыну.

К ним подошел капитан Онисий. Помпей взял капитана за локоть и, отведя в сторону, сказал:

– Хорошо бы подойти ближе к берегу. Нам необходимо, как можно скорее, уйти с фараоном и его дочерью в Рим. Будешь ждать нас, мы долго не задержимся в городе.

– Дальше мы не пойдем, опасно. – Ответил ему Онисий, – Там коралловые рифы, можем сесть на мель. – Сказав это полководцу, Онисий распорядился ставить судно на якорь.

Далее в сопровождении стражи, состоящей из шести хорошо вооруженных солдат, отец и сын ушли на лодке к берегу. Там их уже поджидал с верховыми лошадьми Авл Габиний.

– Приветствую тебя, Гней Помпей в нашем краю, и милости просим туда, – Авл повернул голову, указывая правой рукой в сторону укрепленных стен Антиохия. – Там нас ждет хороший обед и развлечения, которые привез с собой Птолемей XII Авлет.

Помпей Младший, усаживаясь в седло своей лошади, невольно подумал о дочери царя Египта, Клеопатре. Ей должно быть уже 12 лет. О, а он старше ее на целый год, как тут не почувствовать себя мужчиной, перед этой, хоть и царской дочерью, но все же девчонкой…

Лошади бойко взбирались по откосному подъему к главным воротам Антиохия. Двое стражников в римских доспехах, завидев приближающийся кортеж, поспешили открыть тяжелые дубовые ворота, пропуская всадников. Помпей Старший ехал на первой серой в яблоках лошади, за ним сын на черном жеребце, рядом с рыжей лошадью Авла Габиния. Солдаты, прибывшие на лодке с Помпеями и солдаты Габиния, шли за конными пешим ходом. Настроение у всех было приподнятое, хоть каждый думал о своем…

Глава 16

– Мне доложили верные люди, что ты плавал в Египет, чтобы спасти меня? – с восхищением глядя, как на своего героя, на Помпея Младшего, своими огромными, как две спелые вишни глазами, щебетала птицей Клеопатра. – Я узнала эту весть от верных людей, которым рассказали купцы, что прибыли сюда с товарами из Александрии.

Помпей, крайне удивился такому ходу разговора, с другой стороны, почувствовал себя настоящим героем, и решил, что лучше согласится с такой мыслью девушки, чем сказать, что это не так.

– О, да Принцесса. Я был там в этом гнезде заговорщиков против твоего отца, и мы с моим отцом здесь, чтобы протянуть вам руку помощи…

Помпей не успел договорить, как Клеопатра порывисто прильнула к нему, обняла за шею и крепко поцеловала в губы. Затем прильнула к его уху, шепча: – О! Я так рада это слышать, мой Великий спаситель. Я так люблю тебя! – она снова прижалась своими губами к его губам страстно, еще по-детски целуя, обжигая своим поцелуем Помпея.

Она оторвалась от губ мальчика и повернулась к статуе Артемиды: – О, Великая Богиня Олимпа! Ты защитница города Антиохия! Ты послала мне спасителя, в лице этого мальчика, и его могущественного отца. – Клеопатра потащила за руку мальчика вниз, на плиты мраморного пола. Стала на колени перед статуей. И жестами показывая ему, чтобы и Помпей стал на колени, мальчик послушался.

– Сделай так, – продолжала Принцесса, – чтобы свершилось задуманное тобою, и мы с отцом вернулись в Александрию во дворец.

В это время в храм Артемиды влетел белый голубь. Видно было, что птица залетела сюда по ошибке. Клеопатра замерла, она внимательно посмотрела на мальчика и таинственным голосом, почти шепотом произнесла: – Видишь, Богиня услышала меня. Она подает птицей знак.

Птица, сделав круг, под высоким потолком спустилась к статуе и, воркуя, уселась на плече скульптуры. Девушка с замиранием сердца наблюдала за птицей. Голубь, очевидно, понял, что это помещение и выход там, откуда он влетел, вспорхнул и, хлопая крыльями, выпорхнул из храма.

– Я верю, что боги Олимпа на нашей стороне и я вернусь во дворец Александрии. – Клеопатра с нескрываемой нежностью смотрела в синие глаза Помпея Младшего, ища в них подтверждения сказанного ей предзнаменования.

– О, моя Принцесса, я готов обещать тебе, что мы с отцом вернем вам престол Египта, и все заговорщики получат справедливое наказание.

– О! Мой, герой! – Принцесса снова обняла своего спасителя, в которого она поверила всей своей детской девственной душой. Она снова прильнула к его губам, целуя в губы, своим жгучим до боли поцелуем…

С храма Артемиды дети вышли, держась за руки, и Клеопатра повела юного Помпея улицами Антиохия, торговой столицы Сирии дальше, знакомя с городом. И только, двигаясь вдоль массивной стены укреплений, вдоль городских низких каменных домов с плоскими крышами, мальчик заметил невдалеке двигающегося за ними вооруженного солдата со щитом за спиной из черепашьего панциря. Таких солдат мальчик видел в сопровождении ритора Теодота там в Александрии. Клеопатра, увидела беспокойство Помпея, сказала ему: – Это приставленный моим отцом охранник, он очень опытен и не позволит никому даже на сто сажен приблизиться ни одному бандиту. Он помог нам бежать из дворца, и этим мы были спасены от неминуемой смерти.

– Он заслуживает особых наград Египта и Рима. – Сказал важно Помпей Младший.

– Да, мой герой. – Глядя с восторгом на Гнея Младшего, влюбленными по-детски искренне, говорила Принцесса. – Пошли, я сейчас покажу тебе наш восточный базар. Ты увидишь здесь купцов из разных стран и городов. И мы там что ни будь, обязательно купим.

Клеопатре было особенно приятно бродить по улицам города крепости с первой ее хоть и детской, но любовью, которая, как известно, бывает раз в жизни и запоминается на долгие и долгие годы.

Восточный рынок был устроен так, что еще при владычестве киликийских пиратов, здесь велась бойкая торговля рабами и рабынями, и сюда на невольничий рынок Антиохия не раз вассалы Лициния Красса поставляли свой живой товар. Обученные ремеслам рабы давали неплохой доход Марку Лицинию в те времена, но львиная доля прибылей уходила на поборы пиратам, чтобы можно было заниматься этой полулегальной торговлей в стане врага. Сейчас же, когда знаменитый полководец Гней Помпей Магн разбил флот пиратов и завоевал часть Киликии, Сирия отошла к Риму, став ее провинцией. Торговля теперь процветала со стопроцентной прибылью для Римской республики.

– Пошли, зайдем на военные ряды. – Подойдя до открытых ворот рынка, сказала Клеопатра. – Тут продается самое совершенное оружие.

Неожиданно на их пути вырос наемник в римской военной амуниции. Это был рослый перс и заговорил на персидском наречии: – Платите пошлину за вход, два цехина. Мы берем в казну Рима. Так как вас двое с вас два цехина.

Помпей не понимал персидского языка, но Клеопатра свободно отвечала стражнику, кто она и кто с ней. На что стражник, не моргнув глазом, сказал:

– Законы Рима одинаковы для всех. Платите, иначе нет вам сюда пути!

Мальчик стоял, растерянно хлопая глазами, в нерешительности.

– Клеопатра, объясни мне, чего он хочет?

Девочка, молча, достала из кожаного мешочка, привязанного на поясе два цехина, и сунула в смуглую ладонь стражнику. Стражник взял деньги.

– Идем! – беря Помпея за руку, сказала Клеопатра. Стражник пропустил детей на рынок. За детьми тенью проследовал охранник египтянин, бесплатно. Страже рынка, Авлом Габинием было дано строгое указание, охрану фараона пропускать, не взимая платы.

У прилавка, где висели клинки разных размеров и из различного металла, жмуря щелки глаз и приглаживая рукой жиденькую бороденку, стоял китайский торговец. В шелковом длинном халате с широченными рукавами, он время от времени снимал висевший тот или иной клинок и, размахивая сверкающей поверхностью отточенного лезвия, привлекал внимание покупателей, выбирающих оружие одетых в разные боевые доспехи. Здесь были арабские кривые сабли и обоюдно острые мечи северных нардов, Римские короткие бронзовые мечи. Рядом с боевыми висели тренировочные деревянные. Было множество ножей в ножнах отделанных драгоценными камнями со сверкающими бриллиантами эфесами. Под навесом висели различные щиты из толстой шкуры носорога, панциря морской черепахи и другие приняты на вооружение Римской пехоты круглые из бронзы и дерева, и многое другое. Дети подошли к прилавку китайца. Торговец прищурился еще больше, осматривая богато одетого мальчика в доспехах римского воина с коротким мечом на боку и девочку в длинном белом платье и жемчужным ожерельем вокруг шеи. Оценив облик непростых детей, расплылся в улыбке и спросил на ломанном арабском языке:

– Сиво желаете? – и расплылся в еще большей улыбке, когда увидел солдата египтянина, не сводившего глаз с детей. Китаец понял, кто перед ним. И стал демонстрировать разные фокусы с клинками. Откуда-то из-за прилавка вдруг достал клочок легкого, как воздух, шелка и подбросил вверх. Потом схватил кривой клинок и поймал шелковый клочок ткани на лезвие клинка. Шелк плавно разделился на две половины.

– Вы, просто маг и волшебник! – восхищенно сказала девочка по-китайски.

– Вы прибыли из дворца Императора? – кланяясь в почтительном поклоне, сказал торговец.

– Нет, – отвечала принцесса, – я просто хорошо образована. – И, глядя на Помпея, нежно улыбнулась.

– Это ваш муж, принцесса? – спросил китаец.

– Нет еще. Но я его люблю. – И снова обожгла Помпея своим обворожительным взглядом.

Помпей понял, что говорят о нем, и в нетерпении спросил:

– Клеопатра, что он от тебя хочет?

– О, моя любовь, он ничего не хочет. Он торговец и демонстрирует свой товар.

Китаец ни слова не понял из того, о чем говорили дети, но решил проявить инициативу и стал жестами предлагать Помпею дать ему короткий меч. Помпей не понимал, что хочет продавец от него, Клеопатра решила придти на помощь:

– Вы что-то хотите предложить?

– О, да. Пускай мальчик даст мне свой меч. – Клеопатра перевела Помпею просьбу китайца.

– Спроси, зачем ему мое личное оружие? – девушка выполнила просьбу Помпея.

– Он сказал, что хочет показать силу стали, из которой сделан кривой клинок.

– Силу короткого Римского меча никакая сталь не может победить. – С этой напыщенной фразой Помпей вытащил из богато инкрустированных ножен свой меч и с силой воткнул в деревянный прилавок. Меч застыл на прилавке, сверкая обоюдно отточенной поверхностью. Китаец, уже держал в своей правой руке кривой клинок, который только что рассек на две части шелковую ткань, взмахнул клинком, и со свистом острое лезвие ударило в короткий меч, торчащий в деревянном остове прилавка. Меч, рассеченный на две половины звеня, упал к ногам Помпея. Мальчик округленными от удивления глазами смотрел на силу арабского клинка, еще не мог поверить в этот феномен, произошедший на глазах у сына полководца. А китайский продавец снова подбросил клочок шелковой ткани вверх и медленным движением рассек пополам шелк. Две половинки шелка мягко опустились к ногам Помпея. Китаец поманил жестом мальчика к себе и попросил его потрогать лезвие клинка. Помпей внимательно осмотрел клинок, но следа на остром лезвии от удара о римский меч там не было.

– Это не метал, это чудодейственный материал, которого еще нет в природе! – воскликнул восторженно Помпей Младший. – Я покупаю его у вас. Спроси Клеопатра у него, сколько он хочет за клинок?

– О, любимый, он просит огромную цену. Я даже боюсь назвать.

– Говори! – приказным тоном сказал Помпей.

Китаец стал торговаться с Клеопатрой, называя то одну то другую цену, пока Принцесса не остановилась, и перестала уступать продавцу. Затем повернулась к Помпею и сказала:

– Мне удалось сбить цену, но все равно на той, что мы остановились, все равно цена огромная.

– Да говори же! – в нетерпении вскричал Помпей.

– Целый золотой Ауреус!

– Цена не малая, но клинок стоит того. – Спокойным тоном сказал Помпей. – У меня в кошельке десять золотых Ауреусов. Если я один потрачу, ничего от этого не изменится.

С этими словами он снял из пояса кожаный мешочек с золотом и извлек одну монету. Затем прицепил мешочек к поясу, а монету положил в протянутую руку китайца. Тот сразу же сунул золото в рот, попробовал на зуб, и, убедившись, что монета подлинная, взял двумя руками клинок и преподнес его с поклоном Помпею. Потом повернулся к прилавку, снял с крюка инкрустированные позолотой ножны и подал мальчику. Помпей вставил клинок в ножны, приделал его к своему кожаному поясу, а рассеченный свой меч взял в руку, и дети ушли с рынка. От потери своего меча, так бесславно загубленного, китайским торговцем у Помпея младшего было испорчено настроение. Его даже не радовала любовь будущей царицы Египта и то, что могущество его отца открывает Помпею Младшему дорогу во власть Римской республики, он был еще ребенком…

Глава 17

Корабль “Афродита” со свергнутым фараоном Египта Птолемеем XII Авлетом и его дочерью Клеопатрой на борту, вышел в открытое море. Клеопатра не отходила от Помпея Младшего ни на шаг и везде ходила за ним по палубе судна. Отец, Гней Помпей Магн, не возражал такому союзу и всячески поощрял их дружбу.

Плаванье по Средиземному морю хоть и не было длительным, но энергия детей била через край, их надо было чем-то занять. И как нельзя, кстати, капитан судна Онисий, появился в тот самый нужный час с двумя луками и колчанами стрел с металлическими наконечниками. Судно в этот ясный и солнечный день мерно качалось на волнах и под легким ветром шло под парусами. Онисий приблизился к детям и сказал, обращаясь к ним:

– Мы сейчас устроим соревнование, кто выйдет победителем в стрельбе из боевого лука, тот получит в награду золотое кольцо. – Онисий подозвал к себе матроса, дал ему щит с нарисованными на нем кругами. В центре этих кругов обозначена красным цель.

– Вот сюда, – Онисий указал пальцем на красную цель на щите, – надо поцелить из десяти шагов. – Сказав это, он указал место матросу, куда надо прикрепить щит с нарисованной мишенью. Матрос ушел крепить деревянный щит к мачте. Онисий дал детям луки, затем вынул из мешочка, закрепленного на его поясе, золотое кольцо и дал Клеопатре посмотреть приз. Девочка взяла тяжелое кольцо с закрепленным огромным бриллиантом, стала рассматривать арабскую вязь надписи на камне.

– Это кольцо с сокровищницы Александра Македонского, доставленное ему в подарок арабским шейхом, за сохраненные жизни его семье в ходе захватнической войны, которую вел в тех местах Македонский. Оно приносит удачу и хранит его обладателя от опасностей.

– А, что написано на нем? – Спросил Помпей Младший.

Онисий взял кольцо у Клеопатры, посмотрел на вязь арабских букв.

– Да хранит Аллах тебя! – написано на нем, сказала Клеопатра.

– О, Принцесса, вы знаете арабскую письменность? – удивленно спросил Онисий.

– Да, капитан. У меня был хороший и умный учитель, ритор Теодот. Он обучил меня не только арабскому языку, но и персидскому, греческому, китайскому и еще многому. Он говорил, что будущей царице надо знать и уметь разговаривать на многих языках. И я прилежно училась.

Помпей Старший с Птолемеем XII Авлетом, расположились у правого борта судна и наблюдали издали за детьми и капитаном. Онисий в это время раздал детям луки, приладил на плечи им колчаны со стрелами:

– Стрелять будете по очереди, кто первый попадет в красную цель, тот и получит приз. – Сказав, отошел к стоявшим отцам, наблюдавшим за соревнованиями.

– Не зря мне Сулла рекомендовал тебя, Онисий, в капитаны на мой командный корабль флотилии. – Сказал Помпей Старший приближающемуся к ним капитану. Онисий не успел ответить, когда к ним подбежала, крайне расстроенная Клеопатра:

– Капитан, я стреляла три раза и ни разу не попала даже в мишень. Это не правильный лук. А вот Помпей, попадает в щит, но еще не смог даже близко попасть рядом с красным кружком.

Все трое взрослых подошли ближе. Онисий попросил взять у Клеопатры лук. Вдел стрелу в тетиву и выстрелил точно в центр красного кружка мишени. Затем второй стрелой выпущенной из лука Клеопатры рассек надвое стрелу, торчащую там.

Дети еще долго стреляли по мишени, но так никто из них не смог поразить красную отметину. Огорченные неудачами оба стрелка пришли к Онисию сдавать амуницию.

– Не огорчайтесь, Принцесса и Помпей, я думаю, что Клеопатра заслужила это кольцо, как поощрительный приз. – Онисий вручил кольцо с бриллиантом Клеопатре. Принцесса взяла кольцо повертела его в руках. Камень засверкал искристыми лучами, расплескивая звездочки света.

– Знаешь Помпей, – вдруг сказала она. – У меня много красивых вещей и драгоценностей, а память о нашем путешествии одна и на всю жизнь. Ты прими от меня это кольцо в знак нашей дружбы.

– Я приму этот драгоценный подарок от тебя и буду беречь этот знак нашей дружбы. – Помпей надел на указательный палец правой руки большое кольцо, которое повернулось на пальце под тяжестью бриллианта камнем вниз. Онисий отметил про себя нехорошую примету, сулящую его хозяину в будущем. Помпей Младший, словно почувствовал нечто нехорошее нависшее над его судьбой, он снял кольцо с пальца и спрятал его в кожаный мешочек, прикрепленный к поясу с золотыми ауреусами.

В порт Неаполя они прибыли спустя положенное время преодоления пути по морю для судов того времени…

Глава 18

Из Неаполя кортеж в сопровождении двадцати конных легионеров выехал в Рим. В карете, запряженной шестью рысаками, ехали Птолемей XII Авлет с дочерью Клеопатрой и полководец Гней Помпей Магн с сыном Помпеем Младшим. Дети сидели напротив родителей в зашторенной карете и ехали все молчаливо погруженные каждый в свои мысли. Магн думал о том, что Онисий, этот искусный воин с поразительным чутьем опасностей, хотел сопровождать его в Рим, ссылаясь на то, что Помпей Младший просил обучить его стрельбе из лука. И, что он, Помпей Старший сказал тогда Онисию:

”Ты нужен мне здесь с моим флотом. Не будет флота, не будет и нас с тобой". Эти слова не были пустым звуком, как никто другой Помпей, этот закаленный полководец междоусобными войнами, воевавший еще во времена гражданской войны под началом диктатора Луция Корнелия Суллы, знал, что ни Лициний Красс, ни Юлий Цезарь, не прочь захватить честь его влияния в Риме, а то и всю власть. И только опираясь на свою военную силу подчиняющихся ему легионов и на свою флотилию, он Гней Помпей Магн, представляет значимую фигуру Римской республики. С которой вынуждены считаться, как с равным. Сильные и влиятельные полководцы, и сенаторы Красс и Юлий Цезарь, а их союз с ними, первый Триумвират, заставляет прислушиваться в ходе принятия решений и сенат Римской республики. И теперь, когда в его руках оказался фараон Египта, богатства этой земли будут принадлежать и ему Гнею Помпею Магну, а с приобретением земель Египта и власть Римской республики.

Птолемей XII Авлет, мечтал только об одном, мщению тем, кто посягнул на его священную власть, данную их династии Птолемеев, Александром Великим. Клеопатра, родившаяся от наложницы, была незаконнорожденной дочерью своего отца, она знала, что претендовать на трон ей дорога закрыта. И, когда в ходе своего обучения грамоте, она вдруг случайно узнала, что ее отец является незаконнорожденным и имеет власть, несказанная радость обуяла ее. Теперь для нее отец стал самым дорогим сокровищем на земле. Она поняла, что тоже, когда-нибудь, станет царицей Египта. Вместе с этой новостью для шестилетней девочки мгновенно закончилось детство. Она вдруг ощутила свою значимость быть важной принцессой в окружении своего отца и его детей. И это заставляло девочку усиленно изучать те драгоценные крупицы знаний, что давала ей Александрийская библиотека, куда однажды в возрасте шести лет, привел ее ритор Теодот, приставленный отцом фараоном Авлетом для обучения письменности. Теодот удивлялся способностям малолетней принцессы. Девочку не интересовали детские игры и развлечения, она углублялась в науки и задавала множество разнообразных вопросов своему учителю. Иногда это выводило Теодота из себя, потому, что на некоторые из этих детских вопросов Клеопатры он не мог ответить. И только, боясь гнева Авлета, безустанно рылся в рукописных книгах, в поисках ответов на вопросы “вредной" девочки, хваля богов Олимпа за знания языков, что давало ему возможность читать рукописные свитки и книги разных народов мира.

– Ты должен научить меня разговаривать и писать на всех языках, чтобы я могла прочесть все, что там написано и, рассказывать сестрам и братьям истории, что там? – требовал любознательный ребенок. И Теодот старался. Девочка была способна схватывать все на лету и к десяти годам у нее были удивительные успехи. Однажды она поправила Теодота, что переводил китайского посла, который просил милости разрешить торговлю в Александрии китайским купцам шелка. Крайне удивленный Авлет, похвалил дочь, и приказал Теодоту всегда брать на важные переговоры Клеопатру. Такое приближение Клеопатры к отцу очень не нравилось законной дочери Беренике. Она всячески старалась навредить отношениям Авлета и Клеопатры. И повзрослев до совершеннолетия, устроила заговор против отца фараона Птолемея XII Авлета, в котором участвовали ритор Теодот, главнокомандующий армией Ахилл и старший евнух Потин, в то время, когда Птолемей XII отбыл с Клеопатрой в Сирию. Его целью было добиться поддержки у наместника Рима в Сирии выставить римские легионы назревающему бунту египтян в Александрии.

Перед отъездом из Неаполя, Помпей отправил вперед гонца с предупреждением о том, что с ним едет фараон Египта с Принцессой, чтобы в его доме в Риме и на вилле на Альбанских холмах все было готово для приема высокородных гостей. Дом-дворец в Риме, построенный в Римском архитектурном стиле, после получения известия, превратился в бурлящий муравейник. Все забегали, убирая и приводя в порядок покои для высокородных гостей. На кухне спешно готовили обед. Из винного погреба доставили в столовую бочонок доброго красного вина из красного винограда пятилетней выдержки, которое рекомендовал Помпею Юлий Цезарь, любивший этот сорт. Бассейн для купания наполнялся свежей родниковой водой, из горного теплого источника, специально подведенной сюда из центрального водопровода, что в свое время был сооружен для городских Римских бань. Вода в бассейне была настолько прозрачна, что трудно было, на первый взгляд, определить есть в нем вода или нет…

Когда гости прибыли, Помпей старший провел отца с дочерью в их покои на втором этаже дома:

– Мой дом – твой дом Птолемей, ты можешь так же отдыхать и на моей вилле, что на Альбанских холмах, там все готово для вас с дочерью. Располагайтесь, здесь комната твоя Авлет, напротив комната Клеопатры. Слуги будут ухаживать за вами и обеспечат все необходимое для отдыха. Через час жду вас в столовой. Там накрыты столы, и мы побеседуем о наших дальнейших действиях за чашей хорошего красного вина семилетней выдержки. – Птолемея XII выслушал Помпея со вниманием и сказал:

– Ты очень гостеприимен, Магн. Мне это приятно и радует. Я буду тебе благодарен, а моя благодарность тебе будет безмерной. – Улыбаясь ему, Авлет подошел ближе и пожал Помпею руку.

К ним вошла прислуга: – Прошу прощения, мне сказал домоправитель, что меня ждет тут Принцесса.

– Да, да, Клеопатра иди со служанкой, она покажет твою комнату. Я зайду за тобой чуть позже…

Служанка увела дочь Авлета, за ними следом вышел и Помпей.

За обеденным столом собрались приглашенные Помпеем; цензор Марк Лициний Красс, богатый ростовщик Рабирий Постум, сенатор Октавиан, сын Красса Публий, и 23 летний молодой начальник легионеров из военного корпуса Помпея, Марк Антоний. Помпей пригласил Антония на обед, так как возлагал на него надежды, как на командира конницей, при возврате на престол Египта Птолемея XII. Эти люди были заинтересованы в том, чтобы вернуть Птолемея XII на царствование. Несметные богатства Египта привлекала их алчность наживы, которая фактически сама шла к ним в руки. Здесь не было только Гая Юлия Цезаря, полководец бол занят войной в северных провинциях, подавляя восстания недовольных правлением Рима. Объединенные одной идеей и предстоящей борьбой за престол Египта, собравшиеся, учитывая авторитет и успехи военных компаний Помпея, не сомневались в осуществлении задуманного плана. Было лишь одно препятствие – сенат. Но первому Триумвирату, казалось, что склонить сенаторов на свою сторону будет просто и без каких-либо проблем для решения отправки войск в Египет и присоединения новой провинции к Римской республике с марионеткой фараоном. Разговоры за обеденным столом велись вокруг этого вопроса. Птолемей не имел возможности содействовать решению своей проблемы, не имея денег для ведения своей частной кампании. Помпей, этот дальновидный стратег и военный деятель, не зря пригласил богатого ростовщика Рабирия Постума, зная, что на задуманную кампанию нужны будут средства и не малые. Когда гости расселись по своим местам, а виночерпии-рабы наполнили кубки вином, слово взял Гней Помпей:

– Уважаемые соратники, я пригласил вас для того, чтобы мы согласовали свои действия в ходе предстоящей борьбы с сенатом за возвращение на престол Египта Птолемея XII Авлета. Вы все конечно осведомлены, какие выгоды получит Римская республика от этой кампании. Если Египет станет провинцией Рима. Я поднимаю этот кубок доброго вина за наш успех. – С этими словами Помпей пригубил кубок и выпил вино до дна.

Все присутствующие сделали то же самое, выпив терпкое вино стоя. Когда уселись по своим местам, Авлет про себя подумал:

”Никогда, гордый и независимый Египет не будет провинцией Рима. А вот влиться в Римскую республику, стать частью Рима, за это стоит бороться. Пока что я не буду оглашать свои мысли вслух. Первым делом надо вернуть себе престол". – Он с такими надеждами во взгляде посмотрел Рабирию в его хитрые черные глаза. Ростовщик не без интереса наблюдал за фараоном, прикидывая в уме:

”А, сколько же стоит, этот флейтист, разбазаривающий свое богатство на увеселительные забавы?” – совершенно не владея политическими хитросплетениями окружения, власть имущих так думал ростовщик. Да Постуму этого и не требовалось знать, он оценивал фараона, стоит или не стоит вкладывать деньги в свергнутого с престола царя. Но сразу так и не решишь, надо поговорить с Авлетом…

Молодой начальник конницы полков Помпея Старшего, Марк Антоний с первых мгновений встречи, когда увидел одиннадцатилетнюю Клеопатру за обеденным столом, не сводил с нее глаз. Разогретое вином воображение Антония возбудило в нем образ взрослой девушки, в которую через лет пять или шесть превратится Принцесса. Голова закружилась от того, что он представил в своем нарисованном умом образ не писаной красоты Принцессу. В свою очередь Клеопатру заинтересовал этот сильный и красивый воин своей точеной фигурой атлета. И она увидела в нем, сказочного героя, в которого превратится ее Помпей спустя лет пять шесть. Антоний вдруг почувствовал, что и Клеопатра не сводит с него глаз. Ему вдруг захотелось, чтобы этот обед уже закончился, чтобы подойти к Принцессе и познакомится поближе, выказать ей свое восхищение и принять ее вместе с ее отцом под свою защиту, равно, как под защиту Римской республики. Мысли Антония уже кружились вокруг благородных идей, когда Помпей предложил пройти в сад для того, чтобы рабы сменили блюда и для взаимных контактов гостей. Гости, поднялись из своих кресел. Обнесенный высокой укрепленной стеной дом Гнея Помпея скорее был похож на крепость, чем на дом римлянина. Поэтому скрытые от посторонних глаз гости могли здесь вести свои беседы безопасно заключать между собой соглашения и тайные союзы под покровом и соучастием Помпея. Так было и в этот раз. Авлет, пользуясь, случаем подошел к ростовщику, который отошел к росшему финиковому дереву и, делая вид, что скучает, рассматривал ветки на дереве.

– Приветствую тебя, Рабирий Постум. Ты меня уже знаешь, кто я и что здесь делаю? – вопросительно глядя в черные глаза ростовщика, сказал Птолемей.

– Я хотел бы знать, Авлет, какие шансы у тебя заполучить престол Египта? – сходу спросил торговец, наживший состояние, торгуя конфискованным имуществом репрессированных неугодных богачей, попавших под Суллинские проскрипции.

– Ты мог бы догадаться, какие возможности есть у меня, и кто мне предоставил убежище? Так, что ты предложишь мне? – настойчиво спрашивал ростовщика Птолемей.

– Я дам тебе любую сумму денег, когда ты пожелаешь. Но при одном условии, что ты мне вернешь все полностью и пока ты будешь, мой должник я буду управлять твоей казной и финансами, когда Рим вернет тебя на престол Египта.

– Что же меня это полностью устраивает. – Сказав это, Птолемей сделал шаг в сторону и медленно подошел к кустам роз, что росли на клумбе. Он со вздохом смотрел на распустившиеся бутоны, погрузившись в свои невеселые воспоминания…

Ростовщик довольный собой и только что заключивший выгодную сделку покинул сад и прошел к бассейну, где принцесса и Помпей Младший плескались в воде под восторженные крики. У Клеопатры уже была обозначенная ее возрасту грудь и черные редкие кудряшки на лобке, а Помпей Младший еще не имел растительности, и выглядел совсем ребенком, забавляясь в прозрачной воде бассейна.

Когда распорядитель обеда объявил Магну, что стол накрыт, Помпей Старший дал команду рабу распорядителю обедом звать всех. Этим воспользовался Антоний, подойдя к бассейну, подал руку Клеопатре:

– О! Принцесса, Теа Филопатор (Любящая Отца Своего), позволь помочь тебе? – Марк подал Клеопатре руку. Принцесса взяла его сильную ладонь и, ощущая крепкое рукопожатие, выпорхнула из бассейна. Подоспевшая служанка тут же накинула не ее плечи тунику и зашнуровала сандалии на ее стройных ногах. Антоний не отходил от Принцессы:

– Клеопатра, прошу, пройдем за стол, там нас уже ждут. – Не успев, Антоний сказать этих слов, как Помпей Младший, подбежал к ним, выкрикивая:

– Клеопатре есть кому вести ее к столу! – С этими словами он нежно взял принцессу за руку и провел в столовую. По дороге Клеопатра несколько раз оборачивалась в сторону Антония и с улыбкой, глядя на его стройную стать воина, видела, что он тоже улыбается ей. Антония не было за столом. Он, предупредив Помпея Магна, сославшись на дела, ушел к своим солдатам…

Глава 19

Гней Помпей Магн не покидал Рим с того самого момента, когда в его доме появился Птолемей XII. Работа кипела по всем направлениям. Первый Триумвират энергично проводил политику преданного служения Римской республике, личным примером показывая влиятельным сенаторам и политикам. И в довершение всего в сентябре 57 года до нашей эры Помпей добился возвращения из ссылки Марка Тулия Цицерона с помощью народного трибуна Тита Анния Милона. Дом и усадьбы Цицерона, которые были сожжены, а хозяин изгнан из Рима в ссылку, были отстроены заново за счет Римской казны. Теперь Марк Тулий был обязан Гнею Помпею и стал произносить речи в сенате в защиту первого Триумвирата. С помощью знаменитого политика и оратора в сенате принимались решения большинством голосов сенаторов. В это время Помпей вел успешную кампанию с целью склонить сенат к решению вернуть на престол Египта Птолемея XII. В 57 году до новой эры было решено, что Рим должен восстановить царя Египта на престоле, но вопрос, кого следует сделать командиром, вмешалась сложная политическая борьба, которую вели между собой партии, существовавшие в те времена в Римской республике…

Птолемей XII, чувствуя, что кампания затягивается из-за внутри партийной борьбы за командование войсками по восстановлении его на престоле Египта, принимает решение покинуть Рим.

Стоял декабрьский день 57 года. Год этот подходил к концу, а чего добился Авлет? Лишь только решение сената на выделения войск, но под чьим командованием? И он решает взять в свои руки возвращение себя на престол Египта.

– Клеопатра подойди ко мне. – Авлет посмотрел в сторону дочери, которая сидела в кресле с книгой. Принцесса встала, неспешно отложила книгу на стол, подошла.

– Мы завтра уезжаем в Эфес. Сначала в Неаполь, потом морем в Эфес, там я буду незаметно от Рима получать донесения от верных купцов о состоянии дел в Александрии. Я сказал об этом Помпею, он одобрил мое решение. Войска с конницей уже стоят в Антиохии под командованием проконсула Авла Габиния. Помпей написал приказ Авлу, которого назначит сенат наместником Рима в Сирии. Теперь моя задача состоит в том, чтобы склонить Габиния к вторжению в Египет, опираясь на решение сената выделить мне войска.

– Что-то мне не верится, что Рим на нашей стороне? Ведь Авл Габиний еще не консул и не наместник Рима в Сирии. – Недоверчиво произнесла Клеопатра.

– О, дочь моя, ты умна не по годам. Но я уверен в Помпее если этот человек сказал, что Авл станет проконсулом Сирии, то так и будет. Сила денег и старания первого Триумвирата сделают свое, я в этом не сомневаюсь. И еще на подкупы сенаторов, чтобы добиться нужного решения, мне пришлось занимать много денег, которые я задолжал ростовщику Рабирию Постуму.

– А где ты возьмешь деньги, чтобы рассчитаться с кредитором? – беспокойно спросила дочь.

– Я обещал Рабирию должность казначея в моем царстве.

– Этот разбойник ограбит Египет и, чего доброго, возникнет новый бунт простолюдинов.

– Это не так. Сокровищница Египта покроет любые затраты, главное вернутся на трон и наказать любителей устраивать бунты. Не будет зачинщиков, не будет и бунтов. – Заметил Птолемей XII. С ним согласилась дочь…

На следующий день фараон с дочерью в сопровождении шести всадников охраны, выделенных Помпеем, отбыл в порт Неаполя, где его уже ждал корабль, отплывающий в портовый город Эфес.

Это был лучший боевой корабль “Афродита”, из флотилии Рима, предоставленный Помпеем Магном, под командованием капитана Онисия. В Эфесе фараон с дочерью остановились на постой при храме Артемиды. Служители, жрецы храма, были осведомлены о свергнутом фараоне и оказали хороший прием ему и дочери.

Наступил 56 год до нашей эры, сенат энергичными стараниями Помпея и щедрыми подкупами протестующих сенаторов, наделил Авла Габиния консульством и назначил его наместником Рима в Сирии. Это было необходимо, чтобы приблизить восстановление царствования Птолемея XII. В умах знатных мужей Рима витала идея заполучить Египет, как свою провинцию с возвращением фараона на престол. И это событие могло произойти уже в этом 56 – м году, но боги Олимпа воспрепятствовали этому свершению, отложив на неопределенный срок возврат трона Птолемею XII. Зевс сказал свое слово ударом молнии в статую Юпитера в храме на Альбанской горе. Жрецы храма обратились за толкованием этого зловещего предзнаменования к Сивиллиным книгам. Конечно, не обошлось без подкупа жрецов в пользу противников решения Римского сената о возврате фараона на престол Египта. И коллегия жрецов, хранившая Сивиллины книги, нашла толкование этому:

” Если египетский царь обратится за помощью, не отказывайте ему в дружбе, но и не давайте войска, ибо подвергнете себя многим трудностям и опасностям”.

Такое толкование было на пользу противников, препятствующих скорейшему возврату Птолемея XII на престол, и, конечно же, не обошлось без их вмешательства. Дебаты в сенате велись без конца, предлагались все новые и новые решения. Лентул, которому несколько месяцев назад поручили восстановить Птолемея на троне, уже уехал в провинцию Киликию в Малой Азии и с нетерпением дожидался окончательного решения. Его доброжелатель Цицерон регулярно посылал ему письма в эту далекую горную страну. Но как бы он этого, ни хотел, не мог сообщить ничего утешительного. Запуталась ситуация, так много было разных суждений в сенате, что даже этот знаменитый ритор и философ, к которому прислушивались, не мог сдвинуть с места упрямства у большинства сенаторов. Между тем время неумолимо двигалось вперед…

Птолемей XII просыпался рано до восхода солнца. Его лучи еще не окрашивали колоны храма Артемиды, когда он прогуливался морской набережной порта. В утренней дымке у пристаней, стояли суда из разных стран. Здесь в Эфесе на стыке морских торговых путей, которыми следовали купцы, шла бойкая торговля. Эфес своим процветанием во многом был обязан Риму, и, в частности, полководцу Гнею Помпею Магну, избавившему Средиземное море от пиратского господства. Все побережье Киликии было очищено от этого зла и это дало всплеск торговли не только в Эфесе, но, и в самой Римской республике, так как в Рим потянулись купцы со всех приморских стран. Китайские шелка и персидские ковры, украшения из Индии, японский фарфор и многое, что необходимо в повседневном быту появилось тут…

Авлет любил совершать прогулки портом. На нем была надета белоснежная туника, на ногах сандалии, в руках он носил неизменные четки. Перебирая черные крупные жемчужины четок, легче думалось и мысли приходили в порядок. Спать долго он не мог. Его тянуло в Египет. В свой дворец к любимому занятию игре на флейте перед поющим хором. Он скучал по развлечениям и по дворцу. О народе, о его нуждах этот правитель Египта не думал.

Солнце медленно поднималось из-за морского горизонта, окрашивая мачты кораблей и убранные паруса на них в розовый оттенок, который постепенно становился ярче и ярче и уже пылал янтарным цветом. Солнце взошло. Туман с моря развеялся, открывая четкую линию горизонта. Свежий морской бриз шевелил седые волосы Авлета, глаза наполнялись влагой, когда он думал о потерянном престоле, и досада в эти минуты захлестывала его естество, заползая в душу возбуждая там дремавшую ненависть. В такие минуты, когда сенат утвердил решение о поддержке Авлета и помощь войсками для возвращения его на престол, велись бесконечные дебаты. На этом все зависло в пространстве, пришлось действовать самому. Хорошо, что перед отъездом сюда ему удалось согласовать свои действия с Помпеем Магном, который пообещал направить командиров войск в Сирии к нему в Эфес. И вот который месяц с момента переезда сюда он каждое утро до восхода солнца выходит к пристани порта в ожидании корабля из Рима. Портовые рабы уже привыкли видеть по утрам фараона Египта, застывшего, как статуя на пирсе пристани с взглядом, устремленным в сторону Запада, где-то там есть Римская республика, которая пришлет ему спасительных освободителей.

Вдалеке проплывали разные корабли и рыбацкие шхуны, но боевого Римского корабля все еще нет.

– Хозяин, уже довольно поздно, пора уходить ужинать. – Мягким вкрадчивым голосом сказал подошедший к Авлету телохранитель, что неустанно тенью, следовавший за ним по пятам.

– О, Мемфис, ты, как всегда, здесь со мной? – Авлет покорно повернулся к охраннику и двинулся в сторону храма Артемиды, что виднелся своими мраморными колоннами на возвышенности, нависая над городом, как гарант защиты города небом. Смуглый высокий египтянин с боевым луком и колчаном стрел на плече вооруженный коротким мечом на боку со щитом из панциря морской черепахи прикрывающем спину, шел следом, охраняя фараона.

В это июльское утро проконсул Сирии Авл Габиний явился перед Авлетом в полном воинском обличии с двумя подчиненными ему командирами. Один был начальник конницы Марк Антоний, второй командир пехоты сын Красса Публий. Оба были опытны в сражениях, знали свое дело, и на них можно было положиться сполна.

После пышного обеда, который устроил Птолемей XII в честь высоких Римских гостей, Авлет отвел Габиния в сторону и сказал:

– Я выплачу тебе10 тысяч талантов, когда ты вернешь меня на престол. – Авл, не ожидал такого предложения.

– Авлет, ты же знаешь, что сенат не определился с командиром войск по возврату тебя на престол, как это будет выглядеть? – встревожился Габиний. Свежи еще были в сенате слова жреца из коллегии, хранителей Сивиллиных книг, о запрете посылать войска в Египет. Он, Габиний, сейчас уважаемое лицо в Римском сенате. Его избрали проконсулом Сирии, и он доволен своей должностью. Но с другой стороны 10 тысяч талантов, это огромная сумма, равноценна богатству, и отказываться от покровительства фараона, когда Египет станет провинцией Римской республики, а он, Авл, будет тем, избранный самим фараоном, командиром, что вернет ему престол и можно уже ему, Авлу, претендовать стать проконсулом Египта. Птолемей почувствовал, что Габиний колеблется.

– Авл мне донесли мои преданные мне люди в Египте, что Береника вышла в очередной раз замуж теперь уже за Архелая, жреца из Коман в Понте, который называет себя сыном воинственного царя Митридата Эвпатора. И еще, что Архелай собирает войска, чтобы напасть на Сирию, показать могущество Египта перед Римом и присоединить Сирию в свое царство. – Со вздохом сказал Птолемей Авлет, – Теперь он возомнил себя фараоном Египта. Если ты возьмешься нанести первым удар, сделаешь два дела сразу, разобьешь неугодного Риму завоевателя и вернешь Египту угодного Риму правителя.

– А, ты, знаешь Птолемей Авлет, ты прав. Я просто не владел информацией. Пока мы сильны не будем давать Архелаю крепнуть. У меня еще к тебе просьба, Публия отзывают в Рим, тебе придется двигаться с главным корпусом войск. Мы сможем выступить не раньше марта пятьдесят пятого года. Необходимо укрепить доверие Рима к нам, этим сейчас занимается Гней Помпей Магн и сенатор Цицерон.

– Когда завершим компанию, и я вернусь в Александрию, я хочу сам наказать заговорщиков. Если ты возьмешь их в плен заточи их до моего возвращения. Они должны погибнуть от моих рук, особенно Береника, Теодот, и этот обладатель мерзкого запаха, трясущий жиром евнух…

Клеопатра молилась в это время перед статуей Артемиды, богини плодородия и семейного очага, когда к ее плечу мягким прикосновением легла рука. В храме в это время никого не было, и принцесса вздрогнула от неожиданности. Сердце, ее бешено заколотилось, она резко обернулась и увидела перед собой Марка Антония. Воин стоял перед ней и улыбался своей ослепительной белоснежной улыбкой.

– Вот ты где, принцесса. А я думал, что тебя больше уже не увижу.

– Я молюсь Артемиде, чтобы мой отец поскорее вернул себе трон, и мы возвратились в Александрию.

– Я тебе обещаю, что не ранее марта пятьдесят пятого года мы введем войска в Египет и вернем вам трон. Когда сенатом будет принято решение на ввод войск в Египет, мы заберем Птолемея Авлета и тебя с нами и с войсками доставим во дворец в Александрию.

– Я не верю. Не верю еще и потому, что сейчас июль пятьдесят шестого года. Чудес не бывает, но если боги будут на нашей стороне, то будет, по-твоему. – Эти слова 13-ти летняя Клеопатра произнесла с уверенностью, так как считала хорошей приметой и знаком появление в храме начальника конницы во время молитвы богине плодородия и семейного очага Артемиде.

– Принцесса, я понимаю твое беспокойство, но нам надо подготовиться потому, что полномочий вступать в Египет сенат ему не давал, их у нашего полководца Авла Габиния нет.

Из храма они вышли уже ожидавшим их Авлету, Авлу и Публию. Когда корабль отплывал от пристани порта, Клеопатра помахала им рукой на прощание, обращаясь мысленно к богине Артемиде: ”О! Могущественная богиня, хранительница очага, сделай, так как хочет мой отец. Пусть придет удача к нам"…

Помпей Младший впал в уныние. Клеопатра уехала, не попрощавшись с ним. Как-то сразу опустел дом, превратился в огромную клетку. Мальчик, которому в этом 57-м году исполнилось14 лет, чувствовал себя повзрослевшим и одновременно одиноким. Одиночество стало непереносимо для влюбленного в столь прекрасную девушку, коей уже была, не смотря на свой возраст, принцесса Клеопатра. Он незаметно от служанок, следивших за комнатами для гостей, часто пробирался в спальню Клеопатры и вдыхал ароматы благовоний, что еще оставались напоминанием о постоялице, что совсем еще недавно обитала здесь. Он представлял, как они вместе и подолгу гуляли по двору в саду и затем плескались в теплой, прозрачной воде бассейна. Как приятны были прикосновения к ее гладкой коже, особенно когда он прикасался к ее обнаженному телу в воде бассейна, и при этом принцесса вздрагивала и отбивалась от Помпея своими изящными движениями рук, и они оба смеялись. Им было хорошо вдвоем. Он представил на мгновение, что этот взрослый и сильный воин Марк Антоний, тогда, когда вытаскивал Клеопатру из бассейна, так вожделенно смотрел на нее, что Помпей решил драться с ним, но все обошлось без последствий, и принцесса ушла с Помпеем к гостям. Этот случай ни на минуту не выходил из памяти подростка, возбуждая бурную ревность, заставляя в эти минуты одиночества мучительно страдать по Клеопатре…

Помпей Старший редко общался с сыном, так как был занят, сенатскими разбирательствами и ему просто было не до сына.

Летом 56 года в Эфесе Птолемей XII Авлет принял Авла Габиния, следовавшего в Сирию. Авл Габиний получил обещание Авлета, что выплатит 10 тысяч талантов, если Габиний восстановит его при помощи сил, которые имелись в его распоряжении. Эти деньги он решил снова взять взаймы у ростовщика Рабирия перед отъездом в Эфес, который с радостью согласился. Ростовщик понимал, не вернется Авлет на престол, не получит Постум Рабирий деньги обратно, слишком были высоки ставки, от которых отказаться уже не было никакой возможности…

Глава 20

– Отец, – обратился Помпей Младший, как-только Гней переступил порог дома, – отправь меня в Эфес. Я хочу участвовать в кампании восстановления престола Птолемею XII.

– Как я могу отправить тебя, когда там будет вестись война? – категорическим тоном, в котором слышались нотки отказа, смешанные с недовольством заданным вопросом сыном.

– А дочь Птолемея, что ей можно? – не сдавался Помпей Младший.

– Ты понимаешь, что ты говоришь? Дочь Птолемея, это одно и то же, не вернет фараон свой трон, не будет он жить, то же произойдет и с его дочерью.

– А, что нельзя ее пока оставить у нас? – с болью в глазах спрашивал сын.

Гней не ответил. Его пошатнувшиеся репутация, в связи с оглашенным в сенате не в его пользу, уполномоченным жрецом от коллегии жрецов пророчества Сивиллиных книг, да еще, если предположить, что он отправит и сына в Эфес к фараону, добавит большего недоверия сената к Помпею. Сочтут его частную заинтересованность в восстановлении фараона на престоле, а не во благо Римской республики.

Помпей Младший, понял, что отцу не до его сердечных ран и перестал надоедать своими вопросами. Это в какой-то степени помогло Помпею Старшему взять инициативу в сенате под свой контроль, и он добился того, что Габинию был продлен срок управления Сирией еще на один, 55 год. Когда Габиний узнал об этом, он прибыл на виллу Помпея, чтобы лично высказать благодарность. При их встрече консул Габиний сказал ему:

– Теперь я твой должник, Помпей. – Протянул и пожал ему руку.

– Не стоит благодарности, теперь ты можешь смело заняться Египтом. К сожалению, я не могу взять командование войском в Сирии, так как мне предстоит стать консулом, и я занят этим сейчас в это горячее время. Мне еще предстоит наместничество в Испании, там неспокойно сейчас, но бунтов пока нет.

– Как я могу без постановления сената вести войну с Архелаем? – встревожился Авл.

– Тебе разве не передавал Марк Антоний, начальник конницы под твоим командованием, что Сирийскому побережью грозит опасность со стороны флота египтян. А море наполняется пиратами, которым Береника и Архелай дают повсеместно убежище, укрывают их и всячески поддерживают, поощряя разбойные нападения на мирные суда купцов. И вынашиваются планы захвата Сирии у Рима.

– Поскольку я наместник Сирии и мой статус продлен еще на один год, я вынужден защищать территорию Сирии от посягательств Береники и Архелая без постановления сената.

– Ты имеешь полное право в угоду Риму разбить армию самозванцев и заодно вернуть на престол Птолемея XII. Это твоя обязанность, кроме всего прочего, ростовщик Рабирий подтвердит и то, что тебе сказал Авлет в Эфесе, что фараон выдаст тебе десять тысяч талантов, которые он ссудил ему для тебя, когда ты вернешь ему трон. – Говорил Авлу Габинию проконсулу Сирии Гней Помпей у себя на вилле на Альбанских холмах.

– Сейчас середина февраля пятьдесят пятого года. – Продолжал Помпей, – Онисий ждет тебя в Неаполе. Зайдешь в Эфес, заберешь Птолемея и Клеопатру с собой в Сирию. Войска, выделенные сенатом Птолемею, уже в Сирии дожидаются твоей команды. Да помогут тебе боги Олимпа. – Помпей поднял кубок с вином и выпил до дна вместе с Авлом Габинием. Затем сказа:

– Вот сын мой, Помпей, написал Клеопатре, прошу, возьми это письмо, передай ей. – С этими словами Гней протянул папирус Авлу свернутый в трубочку и перевязанный розовой ниткой. Авл принял послание от сына Помпея Клеопатре и сунул в кожаную сумку, что висела у него на шлее через плечо, с которой он не расставался даже за столом.

Утром следующего дня, Габиний в сопровождении трех римских всадников, выделенных Гнеем Помпеем для личной охраны, отправился с виллы Помпея, что на Альбанских высотах, в Неаполь…

Порт Эфеса в те времена представлял собою вымощенную камнем набережную, к которой могли подходить прибывающие суда. В это предутреннее рассветное время, когда солнце еще не успело взойти, а тьма уже развеялась, и вдалеке линия горизонта еще была скрыта светлеющим небом, так похожим на водную гладь моря, что отличить небосвод от морской глади невозможно, над тишиной еще спящего города раздавалось пение флейты. Тягучая и грустная мелодия разносилась над мачтами мерно качающихся кораблей у причала порта и над морем, словно звала кого-то ушедшего в далекое плавание.

– Снова воет флейта. – Сказал лежащий на пирсе раб, своему товарищу. Он держал руки за головой и смотрел в небо, прикидывая, какая будет днем погода. Второй его сосед, еще спал на боку, затем спросил сонно:

– Что, Антей, пора вставать? – затем, повернулся к товарищу бородатым лицом и сказал, – Неудобно спать на камнях. А этот жрец фараон из храма Артемиды опять тянет свою заунывную мелодию.

– Не зря ему дали прозвище Авлет (Флейтист). Говорят, что других занятий у него не было кроме игры на флейте, да развлечений. – Ответил Антей.

– Ну, знаешь, друг, мы тоже с тобой ничем не могли заниматься, как подрядились на пиратский корабль, кроме грабежей этих мирных и жирных богачей, что везли морем товары.

– Да, бывали времена. – Со вздохом протянул Антей. – И спали мы не на камнях, а вон там, – он кивнул в сторону полуразрушенной пиратской крепости, – когда делили добычу.

– Да, были деньки. – Второй тоже протянул тяжкий вздох, так, что Антей сочувственно взглянул в его сторону, добавив:

– Мы не смогли укрыться в подземелье тогда от римлян, вот и остались живы.

– Да, всех тогда завалило, страшный грохот с огнем был. Ты говорил Антей, что это китайцы продали “плевок дракона" римлянам и они уничтожили крепость огнем.

– Это называется по-китайски “живой огонь", или порох. Это ты придумал “плевок дракона". – Сказал Антей. – Я ходил туда на развалины, когда римляне ушли, нашел этот живой огонь.

– Что же ты не рассказываешь? – почти возмущенно упрекнул его товарищ.

– Да, что тут рассказывать, – Антей вдруг посмотрел на море, – ну, вот легки римляне на помине. Там военный фрегат держит курс сюда в эту рань и прямо к нам.

В период, когда побережье Киликии было захвачено пиратами, всех мастей и Эфес был их укрепленной базой, с которой пиратские корабли преграждали торговым судам путь, требуя деньги за право прохода в сторону Римской республики и тем, кто следовал к городам Египта. С этим злом раз и навсегда, как казалось Римской республике, справился Гней Помпей, сумевший Римской флотилией и с Римской армией на суше Киликии разбить пиратский флот и их отряды. Средиземное море было очищено от этого зла, а Сирия присоединена к Риму став римской провинцией. Но со свержением фараона Египта Птолемея XII и воцарением Береники IV с ее замужеством за Архелаем, жрецом из Коман в Понте, который называл себя сыном Митридата Эвпатора, морские пираты снова стали появляться у сирийских берегов.

” Афродита” причалила к причалу порта Эфеса. Авл Габиний сбежал по мостику с Онисием на каменную набережную.

– Авлет снова играет, слышна флейта. – Сказал Онисий.

– Я сейчас его обрадую, передам приятное известие. – Улыбаясь, ответил ему консул.

– Подожди, Авл. Мне надо ему передать товары. Здесь военная амуниция, перед отплытием он должен будет одеться как римский легионер, командующий своим войском.

Онисий увидел двоих рабов, подошел к ним:

– Хотите заработать талант? – обращаясь к Антею, спросил.

– О, капитан, это для нас целое богатство, мы готовы. – Оба раба вскочили на ноги, показывая всем видом, что приступят в любую минуту к работе.

– Вон там стоит тот знатный римлянин, что прибыл со мной. Надо два свертка отнести с ним в храм Артемиды, что высится на той горе.

– Можешь нам не рассказывать, где храм. Давай сначала талант, и мы понесем свертки. – Отвечал Антей. Его безбородое лицо египтянина вытянулось в хитрую гримасу, а глаза сузились до щелок. Застыв в ожидании ответа.

– Я, капитан вон того корабля, – Онисий указал рукой на “Афродиту”, мерно покачивающуюся на волнах, – и не привык платить за не выполненные приказы.

– Да, простите моего напарника, торопливо вмешался бородатый раб. Он не совсем доверяет из-за частых обманов. Говорите, куда идти за свертками? – с готовностью спросил он.

– Идите за мной, потом последуете вон с тем римлянином. – Онисий указал на римлянина Авла Габиния стоявшего невдалеке.

– Хорошо, хорошо! – скороговоркой заговорил бородач. Вскоре они по шаткому мостку с двумя свертками на плечах сбежали к Авлу. И Габиний двинулся с двумя носильщиками в сторону храма …

Глава 21

– Киньте здесь, – указывая пальцем на порог храма Артемиды, сказал Габиний носильщикам. К ним вышел жрец распорядитель, ведающий имуществом храма.

– Приветствую тебя консул в нашем святом месте. Птолемей тебя заждался. Уже места не находил. Дочь, правда, спокойно переносит изгнание.

– Передай вот это письмо Клеопатре от Помпея Младшего. – Авл извлек папирус из сумки, отдал хранителю. – Скажи, что мы фараона ждем с дочерью на корабле, пусть оденется вот в это и дочь тоже наденет подобающее ей. Сегодня отплываем. Я буду ждать их на Афродите с капитаном Онисием.

С этими словами Авл Габиний повернулся и стал уходить, не обращая никакого внимания на носильщиков, вопросительно заглядывающих ему в глаза.

– Мы подрядились за талант, где наши деньги? – обратился к Авлу Антей. Он сказал эти слова громко, так, чтобы услышал жрец храма. Служитель остановился с двумя свертками на плече, решил посмотреть, что будет дальше. Авл небрежным движением кинул талант носильщикам под ноги. Антей с песком сгреб монету в свою ладонь и отстал от римлянина, который быстрыми шагами спускался из храмовой горы к подножью, где виднелся порт.

Жрец с двумя узлами на плече подошел к дверям кельи, откуда слышалась заунывная мелодия флейты. Он остановился, прислушиваясь к звукам, затем сделал три условных стука в дубовую поверхность двери. Флейта умолкла, и дверь со скрипом открылась. Показалось бритое лицо флейтиста.

– Это ты Эпитар, входи. – Авлет широко открыл дверь, посторонился, давая пройти жрецу хозяйственнику.

– Ты принес товары для меня и дочери? – Птолемей, увидев два узла на плече служителя, спросил.

– Это с корабля Афродита, доставил Авл Габиний. Он сказал, что вы должны переодеться в это одеяние и с дочерью отбыть на этом корабле в плавание с ними сегодня. – Сказав это, Эпитар поклонился и закрыл за собой дверь, затем снова открыл, – Я совсем забыл, вот возьми, передай Клеопатре, это для нее. – Он протянул сверток папируса, передавая Авлету послание Помпея Младшего.

– Отец, давай скорее мне. – Из-за спины Авлета показалась Клеопатра, забрала папирус, стала тут же читать, и улыбаться при чтении письма. Было видно, что письмо Помпея Младшего обрадовало принцессу. Она тут же сочла необходимым ответить письмом. Авлет знаком подозвал к себе дочь:

– Да, отец? – подойдя к Авлету, спросила дочь.

– Мы немедленно отбываем в Сирию, там уже стоят войска в ожидании команды вторжения в Египет. – Он посмотрел на дочь, – Вот, когда вернемся во дворец, тогда напишешь письмо Помпею Младшему. А сейчас облачайся в одежды принцессы, а я в одежду командующего войском римлян. – С этими словами фараон развернул узел, стал доставать военное снаряжение. Принцесса Клеопатра надела царские атрибуты своей одежды, в которой обычно выступают во дворце царственные особы на приеме послов.

– Отец, зачем в этот солнечный день носить эти наряды, ведь нам надо плыть морем?

– Клеопатра, тебе подходят эти наряды?

– Да, отец. – Ответила дочь.

– Тогда сними их, сложи в сундук, жрецы отнесут на Афродиту наши вещи, а сама надень тунику. Я же не буду снимать свою военную амуницию. Все должны видеть во мне командующего римскими войсками и правителя Египта, которому доверено ввести легионы Рима в Египет.

Афродита отошла от пирса порта в сторону Сирии, в шестом часу пополудни с Птолемеем XII и принцессой Клеопатрой…

Римляне правильно оценивали боеспособность египетских войск. Они знали, что война с ними не представит особых трудностей, сложнее всего будет добраться до пограничной крепости Пелусий и овладеть ею. Путь к этой крепости от Газы шел вдоль побережья по песчаной и безлюдной местности. Впереди во главе конницы продвигался Марк Антоний. Он действовал быстро и успешно, в чем была большая заслуга иудейского сановника по имени Антипатр. Антипатр организовал доставку продовольствия и воды, а позднее, когда конница Антония в бездействии стояла у ворот Пелусия, оказал римлянам еще большую услугу: убедил гарнизон, состоявший в основном из иудеев, сдать крепость. Таким образом, ворота Пелусия, а, следовательно, и всего Египта оказались открытыми. Правда, гарнизон едва не поплатился за свою капитуляцию жизнью – двигавшийся с главным корпусом римлян Птолемей потребовал поголовного уничтожения всех солдат. Только решительный отпор со стороны Антония вынудил царя отказаться от этого намерения. В самом Египте римляне продвигались двумя корпусами. Архелай пытался оказать сопротивление. Он приказал всем мужчинам в Александрии рыть укрепления перед стенами города. Но горожане разошлись по своим домам, любезно посоветовав царю поручить это дело кому-нибудь другому. Отдельные отряды и личная охрана остались верны Архелаю. Кое-где произошли небольшие стычки. Вскоре Архелай погиб. По поводу его смерти существуют две версии. Согласно одной, царь попал в руки Габиния и был сразу убит. По другой – он пал на поле боя и по приказу Антония был облачен в царскую порфиру и достойно похоронен. Авлет возвращается в Египет и убивает Беренику на глазах у своей 14-летней дочери Клеопатры…

Книга 2. Сокровища Оракула

Глава 1

Клеопатра вошла в тронную залу к отцу, когда он подписывал свои решения, что подавал ему Рабирий. Суммы внушительные значились на финансовых папирусах, которые фараон подписывал, не вникая в содержание. Вошедшая дочь терпеливо ждала у двери, когда отец, наконец, закончит подписывать папирусы и Рабирий Постум выйдет. Казалось, бесконечность стоит за спиной медлительных движений казначея, и этому не будет конца. Клеопатра не выдержала, подошла ближе:

– Отец, караван дожидается. Уже полдень, а мы договаривались отбыть ранним утром.

– Дела задержали меня, как видишь. – Птолемей с улыбкой взглянул в глаза Рабирию, в них промелькнули искорки насмешки. Полное лицо ростовщика, при этом, расплывалось в довольной и угодливой улыбке.

– Ваше божественное величие, вы уезжаете? Куда, держите путь, позвольте полюбопытствовать?

Авлет улыбнулся, выжидательно всматриваясь в маленькие хитрые глазки Постума. Тот не выдержал взгляд фараона, молча, поклонился и быстро вышел из зала.

Вызов Тео прозвучал в тот самый момент, когда Кшатр разбирал способ извлечения золота из Абсолюта (Эфира) в рукописи, остатки, которой, ему удалось извлечь из пепла сгоревшей библиотеки в Александрии. Рукопись обрывалась на технике пения особой священной мантры под звуки флейты, подобно той, на которой играет Верховный Бог Кришна, как показано в священном писании “Бхагавадгита”. На картине Кришна изображен играющим на флейте среди райской растительности, что растет в вечнозеленом саду на его божественной райской планете.

"Приветствую вас Кшатр. Это Тео".

"Я весь внимание Ваше Верховенство”. – Ответил жрец.

"Жду вас, есть проблема, которую надо нам решить на внешней поверхности. Когда можете прибыть?”

"Через тридцать минут буду”. – Ответил Кшатр. Телепатическая связь прервалась, воцарилась тишина в кабинете двухэтажного особняка Кшатра, где на втором этаже располагался его рабочий кабинет.

Ровно в обозначенное время Кшатр открыл дверь в представительстве Верховного Куратора цивилизации Солнечной Системы галактики Млечный Путь.

В комнате с розовым мягким и ровным свечением, куда провели Кшатра два робота охранника, восседал за письменным столом длинноволосый седой мудрец.

– Приветствую вас, Ваше Верховенство! – войдя, сказал Кшатр.

Куратор взглянул на вошедшего жреца. Тщедушная невысокого роста фигура Кшатра, каждый раз, когда он переступал порог филиала Представительства, вызывала недоумение во взгляде Тео. Куратор никак не мог привыкнуть к такому несоответствию огромной силы этого человека с его слабой на вид внешностью. После незначительной паузы, Тео ответил:

– Приветствую. Проходите, присаживайтесь, и извините, что вызвал вас, Кшатр, сюда к себе в представительство, но вопрос крайне важен и не для посторонних ушей…. С этими словами Тео изложил суть проблемы, с которой Кшатр должен был справиться и решить. Жрец выслушал внимательно, что от него требовалось, затем ответил:

– Как же я выступлю в роли Онисия, когда Помпей напишет приказ и отправит капитана с “Артемиды” к Птолемею XII? – удивленно спросил жрец.

– Вам, Кшатр нет смысла, беспокоится. Там, где вы предстанете перед фараоном, Рим будет далеко, а в охране его божественного величества, к тому времени, уже не будет ни одного римлянина. Ваше же имя Онисий, беспрепятственно поможет вам проникнуть в шатер фараона. Там завяжется диалог с Авлетом, и он вас примет, и утерянный Александром Великим амулет, вы вручите фараону. Вы примкнете к каравану. Ваша миссия сводится к тому, чтобы не дать злым умыслам повернуть колесо истории Египта против воцарения Клеопатры после Птолемея XII Авлета, ее отца…

– Ведь не зря Бог Шива в ночь полнолуния накануне весеннего равноденствия танцует свой знаменитый танец Тандаву…– Тео перебил его, подхватив, репликой:

– Танец разрушает демоническую силу, уничтожает порождения зла.

– И в таком случае, Амонийская религия, являлась антиподом или противоположностью индуизма, а жрецы – это предки изгнанного с Индостана племени…

– Предками, этого племени, являлись асуры и демоны. – Добавил снова Тео.

– И храмы Амона в древнем Египте всегда были носителями культа черной магии…

Авлет решил избежать смуты из-за бесчинств римлян, их самоуправства, из-за вынужденного назначения им римского богатого торговца на пост царского казначея. Это назначение было продиктовано огромными денежными долгами Авлета, которые он набрал у Рабирия в изгнании для подкупа сенаторов Рима. Постум Рабирий, став полноправным хозяином Египетской казны, грабил народ, облагая неподъемными налогами всех и каждого египтянина. Недовольство народа возрастало с каждым новым сбором налогов, накаляя беднеющие народные массы Египта, которые рано или поздно могли взорваться бунтом. Предвидя надвигающую угрозу своему правлению. И, чтобы умилостивить суеверный народ, страстно веровавший в справедливость богов правящих Египтом. Авлет объявил о паломничестве в оазис верховного бога Амона. Объявив чиновникам, что едет за советом Оракула храма Амона в оазис Сива, и, призвав своих приближенных соблюдать благоразумие, отбудет в оазис Амона. Подобно Александру Македонскому, посетившему в свое время Оракула в оазисе, фараон намеревался спросить, что ожидает Египет после его возвращения и воцарении на трон. Но на самом деле Птолемей XII хотел избежать потери власти, предвидя надвигающуюся смуту, давая возможность народу сбросить иго римлян и уже вернуться в Александрию, очищенную от легионеров Рима. Так и произошло, ещё до конца 54 года народное восстание изгнало Рабирия из Александрии, но лишь после того, как он изрядно обогатился и поместил нажитое в надёжное место за морем. Враждебно настроенная по отношению к нему партия в Риме отдала Рабирия под суд. Цицерон защищал Постума Рабирия, и его речь сохранилась до наших дней. Однако история не сохранила, каким был вынесенный ему приговор.… Между тем, весной 54 года, снарядив караван с многочисленной охраной и слугами, фараон отправился в дорогу. Для охраны Гней Помпей приказал Антонию обеспечить сопровождение Птолемею XII и охранять его в пути. По этому случаю Авлет не желал, чтобы его окружали римские легионеры, и отказался от римской охраны, набрав отряд из египтян, зарекомендовавших себя при вторжении в Египет. Антоний остался в Александрии, и вскоре отбыл в Сирию, так как предстоял суд самоуправному проконсулу Сирии Габинию. Территория Сирии оставалась без должного римского контроля. Узнав об отказе Авлета в римской охране, Помпей негодовал. Он зло ходил в зад-перед по своей вилле, нагоняя страх на слуг и рабов, обслуживающих этот красивый дом-убежище и символ его могущества, где велись переговоры и приемы с нужными и влиятельными людьми, облаченные не только римской властью, но и подвластных Риму территорий соседних государств. Гней Помпей, каким-то интуитивным чутьем улавливал, что не просто фараон устремляется в отдаленный оазис, только с целью паломничества в храм Амона, чтобы отдать почести Оракулу и спросить о своей дальнейшей судьбе и судьбе Египта. Но то, что Авлет отказывается принять охрану Рима, подтверждает и то, что паломничество в оазис Амона совершается фараоном с иной целью. Каково истинное посещение храмового комплекса Амона Ра в оазисе Сива? Эта загадка не давала покоя Помпею. И, чтобы узнать обо всем, что связано с поездкой Птолемея XII, Гней Помпей решил отозвать из своей флотилии капитана судна “Афродита” Онисия, лучшего из лучших своих воинов и поручить ему, сопровождать караван фараона. Он долго думал и терзался этой идеей и даже приказал капитану явиться к себе на загородную виллу, перед предписанием капитану, явится в Александрию во дворец Птолемея XII, Помпей решил провести с Онисием обсуждение миссии. Когда консул обрисовал вкратце, что требуется от капитана, тот ответил:

– Я простой солдат твоего флагманского боевого корабля “Афродита”, выполню любой твой приказ, командор. Но до меня дошли слухи, что Авлет отказался от охраны конников Рима во главе Антония, которому ты повелел сопровождать караван фараона, в оазис Сива? – уточнил Онисий.

– Это правда. – Подтвердил Помпей.

– Я хочу подчеркнуть, командор, что ваше достоинство выше капризов Авлета, и ваша честь будет спасена, если я не стану сопровождать караван фараона.

– Да, ты, как всегда, прав, Онисий. – С глубоким вздохом сказал Помпей, – Возвращайся в Неаполь на свой корабль….

– Ты не хочешь включить в охрану даже нами испытанного верностью воина Антония? – узнав об отказе отца Помпею, отослав Марка Антония, командира римской конницы в Рим, сказала отцу Клеопатра. На что Авлет ответил:

– Это не понравится Оракулу. Там святилище Амона Ра, и священное место Оракула, что хранит Египет от чужеземного разорения. Как я могу брать с собой римлян, в качестве охраны?

– Отец, но ты его можешь взять без его конников, одного Антония, как наемника, сделав начальником твоей личной охраны, состоящей из опытных воинов-египтян. – Настаивала дочь, – Я видела, как он стреляет из лука, как управляет конницей. Это отважный воин и, к тому же, он служит под командованием проконсула Рима Гнея Помпея, спасшего твой трон и тебя. Антоний предан тебе равно, как и Риму! – горячо протестовала дочь решению отца.

– Я не возьму ни одного римлянина. – Твердо стоял на своем Авлет.

Клеопатра не отставала, досаждая отца:

– Ты же знаешь, как, это будет почетно для него и тыл твой будет под надежной охраной от врагов, которые желают твоей смерти и хотят покорить Египет.

Птолемей, немного подумал и, чтобы смягчить как-то свое решение, неопределенно ответил дочери:

– Да, дочь, ты очень умна и с каждым годом становишься все умнее. Египет будет в надежных руках при твоем правлении.

Клеопатра слегка покраснела, затем поклонилась и вышла с тронного зала дворца….

Богато снаряженный караван из многочисленной охраны на двенадцати навьюченных верблюдах отбыл из Александрии побережьем Средиземного моря в направлении Ливии, к египетскому городу Мерса-Матрух.

Этот город-порт расположен на берегу подковообразной бухты Средиземного моря, которая с лева вливается в залив Эль-Гарам, отгороженный от вод моря природной дамбой. И в этом отдаленном от Александрии городе-порту, еще были сильны традиции египтян, воспринимать власть фараона, как власть божества на земле, данную небом, для процветания и могущества Египетского царства. Поэтому Авлет был встречен с почестями и подношениями знатных чиновников, которым льстил визит столь дорогого правителя.

Прежде чем двинуться караванной тропой Сахары к оазису Амона, сопровождающие караван слуги сменили верблюдов, и через три дня, которые фараон провел в городском дворце, где были устроены покои для высокородных гостей, и, раздав указания местным чиновникам, что не преминули пожаловаться на непосильные налоги царской казны, ранним утром отправился в путь…

Двенадцать верблюдов неторопливо двигались каменистой пустыней друг за другом, ведомые водителем-проводником, египтянином греческого происхождения Креоном. На одном из верблюдов закреплен на четырех бамбуковых подпорках навес. Шелковые занавески, легкие, как крылья бабочки, прикрывали принцессу Клеопатру от лучей пустынного солнца. Закутанная с ног до головы в синюю с вышивкой одежду женщин провинции Аммония, что расположена в оазисе Амона, пятнадцатилетняя Клеопатра была надежно предохранена от жарких лучей. Конный отряд отборных египетских воинов с колчеданами стрел и боевыми луками за спиной шли пешей ходой со своими лошадьми след в след с верблюдами. Лошади, люди, и шесть овец, неспешным шагом двигались караванным путем Мерса-Матрух – оазис Амона. Впереди каравана на белом гнедом в яблоках, в белом арабском балахоне с вышивкой золотыми нитками снизу у самых пят и в белом тюрбане, укрывающем полностью голову, лоб, лицо, кроме глаз, ехал фараон. Его вороной скакун Орхидей шел следом, на привязи за узду к седлу фараона без сбруи. Птолемей берег скакуна, зная, сколько ему, пришлось потратить физических и душевных сил в изгнании, чтобы вернуть себе престол, а в дальнем пути пустыней всякое может статься, и может быть так, что последней надеждой на спасение его и дочери станет верный Орхидей. По обе стороны от фараона вели за узду свои лошади два воина, в белых длинных одеждах и тюрбанах. Три всадника посланы вперед на разведку. Торговые караваны часто подвергались нападениям грабителей, на этом отрезке пути, так как город Мерса-Матрух, в те времена, был богатым торговым портом, где шла бойкая торговля товарами со всего Средиземноморского бассейна…

Глава 2

В одежде путешественников караванными тропами пустынь Птолемей XII совершал это паломничество к Оракулу оазиса Амона, только с одной целью – утверждения себя на престоле, возродив веру народа в любящего и справедливого правителя сына Зевса-Амона, назначенного богами править Египтом. Его караван уже достиг местечка Секкет Эль-Султан, когда наступили сумерки. В пустыне темнота приходит внезапно, стоит только солнцу скрыться за барханами, а пока диск светила еще висит у линии горизонта и его лучи красноватые, как медь, окрашивают величественные головы верблюдов и поклажу, все еще светло.

Первые глиняные мазанки жителей показались невдалеке. В этом местечке водитель каравана знал, где можно напоить лошадей охраны, пополнить запасы воды и обустроится на ночлег. Передовые воины прибыли к фараону с докладом, сообщив ему, что шатер, который они взяли с собой, уже установлен и территория осмотрена и безопасна. Все жители предупреждены и не будут выходить из своих домов, пока Секкет Эль-Султан не покинет фараон. Командор охраны приказал готовиться к ночлегу, напоить коней, а слугам развести костры и приняться за приготовление пищи. Погонщики верблюдов сняли грузы с животных и, разложив сено перед ними, тростью, стали подгибать ноги верблюдам, не давая животным лечь на бок. Животные, при этом, недовольно ворчали, размещаясь погонщиками перед охапками сена. И вскоре, уже мирно пережевывали сено, отдыхая от пути.

В отблесках костров наступила ночь. Незаметно к шатру фараона подошла чернокожая женщина в парандже. Ее сгорбленная спина и дрожащие руки, выдавали преклонный возраст. Лицо было испачкано пылью, прикрывавшей глубокие морщины вокруг глаз, что сверкали, как угли, отражаясь в бликах языков пламени костров.

– Ты куда старая кляча! – крикнул на египетском наречии ей один из двух охранников, стоявших у входа в шатер фараона.

– Скажи Авлету, что с ним хочет поговорить кормилица Клеопатры, Онисия. – Скрипучим голосом с персицким акцентом ответила женщина.

Охранник с минуту колебался, затем вошел в шатер.

Авлет в это время смывал со своего лица пыль. Он наклонился над медным тазом, а его шею поливала водой из золотого кувшина белокожая рабыня. Царь фыркал, разбрызгивая воду на ковер во все стороны. Охранник терпеливо ждал. Наконец Авлет взял полотенце из рук служанки, вытерся и только теперь обратил внимание на охранника.

– Что у тебя Дионисий, говори, тебя слушаю?

– О, Божественный сын неба, к вам хочет пройти старая рабыня кормилица Клеопатры. – Низко кланяясь, и припав на одно колено, сказал охранник, не поднимая склоненной головы от ковра, укрывающего глиняную землю в шатре.

– Как имя ее?! – строго спросил Авлет.

– Она назвалась Онисией. – Ответил Дионисий.

Авлет насторожился. Припомнилось имя капитана римского военного корабля “Афродита”, которого звали Онисий. В памяти возник высокий крепкого телосложения капитан. Смуглый орлиный профиль этого закаленного в боях воина, внушал уважение и уверенность фараону тогда, когда проконсул Рима Гней Помпей взял под свою опеку его и Клеопатру, и переправил их на “Афродите” из Сирии в Неаполь, капитан произвел на Птолемея хорошее впечатление.

“Наверняка это капитан, присланный Помпеем, с каким-то важным тайным донесением, это вынудило его явиться ко мне в образе несуществующей кормилицы моей дочери”. – В слух громко приказал:

– Скажи пусть войдет! – громкий голос фараона прозвучал так, чтобы было слышно его и за шатром.

Услышав имя кормилицы, из зашторенной половины шатра выбежала Клеопатра, переодетая в белоснежную римскую тунику.

– Отец у меня никогда не было кормилицы. Меня кормила мать своей грудью! —настороженно с удивлением сказала дочь, стараясь говорить, как можно тише, почти шепотом.

– Не беспокойся, дочь, это ко мне доверенное лицо с донесением. – Ответил фараон, стремясь успокоить ее. В это время в шатер вошла сгорбленная сухонькая преклонного возраста невысокого, почти карликового роста женщина. Она настороженным и колким взглядом осмотрелась и уставилась в принцессу. Птолемей некоторое время с удивлением стал смотреть на гостью. Затем, решив удовлетворить свое любопытство неожиданным появлением незнакомой гостьи, жестом приказал дочери уйти на свою половину. Клеопатра крайне удивилась этому визиту, но страхи не покидали ее, даже тогда, когда Авлет сказал ей, кем на самом деле является Онисия. Жизнь Клеопатры во дворце, где случился заговор и предательство в ее семье. И теперь без осведомителей сберечь власть ее отцу было невозможно. С этим Клеопатра поспешно скрылась за шторой. Визитерша ни слова не произнесла, пока прислуга не вышла из шатра. Как-только последняя служанка покинула опочивальню фараона, женщина сняла паранджу, стерла сажу с лица ладонью, и пред Авлетом возник сухощавый загорелый с медным оттенком кожи, невысокий мужчина. Под паранджой на нем были одежды и снаряжение египетского воина, на груди болтался на черном кожаном шнурке странный амулет.

– Приветствую тебя, Птолемей. – Приложив правую ладонь к груди, и низко кланяясь, стал говорить вошедший. – Я послан к тебе небом, чтобы обезопасить твой путь к Оракулу Амона Ра. Меня зовут Кшатр, я жрец храма бога Шивы Натараджы, что находится в Индостане. Я здесь потому, что ты совершаешь паломничество в храм Амона к жрецам, предками, которых, были асуры и демоны. Они были изгнаны из земель Индии. Я здесь, чтобы уберечь род Птолемеев от замыслов недоброжелателей, посягающих на твой трон. Я следую с твоим караваном из Мерса-Матрух. В пути мне довелось присмотреться ко всем из сопровождающих тебя. Врагов не заметил. Будь спокоен, путь твой безопасен. – Снова, поклонился Кшатр.

Авлет кинул ему мокрый холст из мягкого льна:

– Кшатр, вытри твое лицо, оно испачкано сажей, как у демона из страны теней на берегу Стикса. – Кшатр, поймав на лету влажную ткань, стер сажу с лица:

– Я вижу, что ты родом из юга Египта и никак не выдашь себя за инородца. Но, то, что ты жрец, я не вижу доказательств. – Авлет сделал паузу, выразительно смерив пришельца с ног до головы своим взглядом, – Ты явился сюда, как гость, и путь мой в святилище Амона Ра не должен быть омрачен ничем, поэтому я оставляю тебе жизнь. Я считаю, что бог Амон Ра прислал тебя, чтобы путь мой был удачен, это знак свыше. Скажи слугам, которые готовят пищу, пусть накормят тебя.

– О, наместник бога Амона Ра на земле, не стоит твоего божественного беспокойства обо мне, я не голоден. А вот, что мне велено передать тебе могущественными небесными силами, охраняющими твой путь к святилищу Оракула этот амулет, открывающий путь к усыпальнице Александра Великого и к его несметным богатствам лабиринта под землей храма Амона Ра. – С этими словами Кшатр, снял амулет и вручил Птолемею. Фараон положил дар Кшатра на свою ладонь, внимательно осмотрел его. Это был металлический ключ из незнакомого материала. С одной стороны ключа закреплена пластинка с зазубринами в виде мелких выступов. С противоположной, державка упиралась в полукруг, закрепленный средней выпуклой частью в канавке стержня-державки. Птолемей обратил внимание на слом края этого полукруга, похоже было на то, что кто-то умышленно отломил половину кружка от державки ключа.

Авлет вопросительно взглянул Кшатру в глаза, взвешивая в уме его истинные намерения. Загорелый, почти темный оттенок кожи придавал ему вид жителя с верховьев Нила. И никак не производил впечатления служителя храма бога Шива Натараджы с земли Индостана. Кшатр поспешил сказать:

– Этот ключ даст тебе уважение Оракула, власть и богатство, какого еще не знали правители Египта, о, великий наместник бога Зевса-Амона на земле.

"О, да! Это было бы кстати. Ведь мне сейчас так нужны деньги, из-за которых назревает смута в Египте”. – Подумалось фараону, вслух же сказал, – Как дальше ты будешь вести свою миссию? – напуская на себя величия и важности, проговорил, давая понять гостю, что тот принят в караван.

– Мне нет никакого смысла оставаться с тобой. Будет полезно, если я сегодня ночью выеду в оазис и там разузнаю и разведаю все, что необходимо знать для безопасного твоего пребывания в столице Агурми оазиса Амона. – Сказав это, Кшатр выжидательно стал смотреть фараону в глаза. Авлет молчал. Надев на шею амулет, он спрятал его у себя на груди, стал вдумчиво рассматривать пришельца. Его удивляла гордая осанка и смелость во взгляде пронзительных черных глаз, как он смотрел прямо на фараона, что не могли позволить себе простолюдины и слуги, и воины из его охраны. Это был человек свободный и независимый, об этом говорило его поведение с властителем Египта, одного жеста, которого было достаточно, чтобы голова этого тщедушного с виду человека мгновенно слетела с плеч, прояви ночной гость, хоть намек на враждебность к неприкасаемой персоне царя. Пауза затягивалась, фараон продолжал, молча смотреть на визитера. Затем медленно проговорил:

– Ты прав Кшатр, так будет благоразумнее. Но, ответь мне, как ты собираешься пересечь пустыню за оставшиеся пять дней пути, да еще и в одиночку?

– Я согласен с тобой повелитель. Все эти пять дней я буду с караваном. Оставшийся отрезок дороги, спустя пять дней пути, я уйду первым и выполню намеченную миссию. – Важно ответил гость.

Авлет был смущен гордыней, которую он наблюдал в поведении пришельца, и, чтобы не привлекать внимания охраны уходом из шатра гостя, сказал ему:

– Ты можешь выйти из шатра незамеченным, пройдем со мной. – Авлет подвел гостя до задней стенки шатра к висевшему на стене ковру. Откинул полог ковра, сказал: – Смотри, здесь в шатре устроен незаметный выход, открыть его можно только изнутри, отодвинув вот эту бамбуковую жердь. – Авлет обхватил пятерней бамбуковую подпорку шатра, потянул на себя. В шатре мгновенно образовался проем. Кшатр быстрыми движениями надел на себя паранджу и со словами Авлета: – Я распоряжусь, чтобы тебя приняли в слуги-повара, будешь при кухне весь отрезок пути.

Кшатр кивнул головой фараону в знак благодарности, и тенью выскользнул в образовавшийся ход, скрываясь в ночной тьме лагеря.

Когда разговоры гостя с отцом стихли, и шатер наполнился тишиной, Клеопатра, терзаясь мыслями об Антоние, решилась выйти к отцу.

– Я не могу спать.

Авлет налил себе в чашу пальмового вина, пригубив, сказал:

– Так всегда бывает на новом месте.

– Почему-то в Риме я засыпала быстро, отец.

– В Сирии и Риме ты была еще ребенком. Сейчас же ты молодая и красивая принцесса. Тебе уже, дочь моя, пятнадцать лет. Это расцвет юной девушки. А в твоем возрасте молодые принцессы редко засыпают спокойно. – Сказал Авлет, догадываясь причину бессонницы дочери.

– Отец поиграй мне на флейте, под ее чудесные звуки беспокойство и страхи проходят, мысли успокаиваются и навиваются приятные сновидения…

Кшатр, крадучись, пробрался к углу стенки шатра, где был вход в опочивальню фараона и взглянул на маячившую в темноте фигуру охранника, что стоял там. В это время из шатра раздались мелодичные звуки флейты.

Дионисий, услышав нежное звучание флейты, пробасил в ночь, как ему казалось, своему напарнику, караулившему вместе с ним вход в шатер:

– Не зря фараона двенадцатого из Птолемеев прозвали Авлетом. Он даже в пустыне не расстается с флейтой. – Но его напарник уже не слышал. И Дионисий громче сказал товарищу:

– Григорис, чего не отзываешься, когда тебе старший караульный говорит?!

Григорис в это время не мог слышать его. Он разлегся на холодном песке, положив голову на щит из панциря морской черепахи, и уже крепко спал, согреваясь возле жарких углей костра, и отозвался лишь громким храпом, забыв о своих обязанностях беречь божественного наместника бога Зевса на земле, фараона Египта Птолемея XII Авлета. Дионисий не стал будить товарища. А небо над шатром, барханами пустыни, спящими верблюдами и лошадьми посреди площади городка – сияло бесконечным множеством звезд.

Кшатр, осмотревшись вокруг, быстрыми неслышными шагами ушел к жевавшим сено верблюдам, где поодаль стоял его ослик с двумя мешками на спине. Он снял мешки и сказал что-то на ухо ослику. От этого животное стало на передние колени, затем, подогнув задние ноги, опустилось на песок. Кшатр положил два снятых мешка под ноги, чтобы не лежать на холодном песке, туловище прислонил к теплому боку ослика и задремал.

На рассвете караван фараона покинул местечко Секкет Эль-Султан…

Глава 3

Кшатр ехал на своем ослике по барханам пустыни всю ночь, проверяя свой путь по звездам. Солнце уже окрасило небосвод в розовые тона восхода, когда вдали показались пучки еще затененных пальм, которые вырисовывались на горизонте сплошной темной полосой.

Постепенно сумерки отступали, цепляясь тенями за низины барханов. В это время, с наступлением утра, подул легкий ветерок, предвестник жаркого дня. Ослик вдруг издал внезапный резкий крик, как будто радостно сообщая ездоку о близком окончании пути. Кшатр поплескал животное ладонью по правому теплому боку, усмиряя режущие слух возгласы, приободрил словами:

– Я тоже вижу оазис с вкусными финиками и оливками, что растут там, а самое главное мы, наконец, напьемся чистой родниковой воды.

И ослик вновь ответил наезднику одобряющими и радостными воплями, в знак согласия с хозяином.

– Ты умный у меня труженик, жаль только расставаться с тобой, но, ничего не поделаешь, ты найдешь себе нового хозяина.

Глиняные постройки Агурми были обнесены высокой стеной, возведенной горожанами все из той же глины, встречающейся в этих местах повсеместно. Вход в столицу оазиса вел через городские резные ворота с гравировкой, тяжелые створки которых были сделаны из пальмового дерева. Днем ворота открывались с самого утра, и все желающие могли входить и выходить из города. Агурми расположен вокруг скалистой возвышенности на вершине, которой расположен храмовый комплекс Оракула Зевса-Амона Ра.

Издали, Кшатру бросилось в глаза, что возвышение, на котором стоит храм Амона, напоминает рукотворную гигантскую буддийскую ступу. Да иначе и быть не могло, догадался жрец, ведь воздвигнуть под храмом гигантский, в несколько подземных ходов, лабиринт можно было только тогда, когда сооружено для этого укрытие. Для ушедших высокоразвитых рас, живших до нас, с их технологиями строительства, это было посильным трудом. А глинистая почва, строительный материал, выбрана из окрестностей, что подтверждается образовавшейся долиной ниже уровня моря вокруг скалы. Ушедшие цивилизации обладали технологиями превращения глинистых почв по твердости сравнимой скальным породам, что подтверждается этой возвышенностью, на которой стоит храмовый комплекс. Размышляя об этом, незаметным казался путь. И вот уже ослик вошел в открытые ворота Агурми и Кшатр направил его к центру города к видневшемуся там храмовому комплексу, обнесенному высокими стенами высотою в четыре человеческих роста. Ворота на территорию храмового комплекса были широко открыты, и Кшатр направил своего ослика к подножью ступеней. У первой ступеньки лестницы он спешился и стоя рядом с осликом, стал ждать. Прошло довольно много времени. Солнце достигло своего зенита, нещадно жгло бритую голову жреца. Здесь на возвышении, хоть и дул свежий ветер, но натыкаясь на преграду высоких стен, терял свою свежесть и не ощущался тут уже совсем. Кшатр привык к жаре за всю свою длинную жизнь. Он научился переносить с легкостью и терпением все тяготы, на которые только способно человеческое существование под знойным солнцем пустынь, обдуваемый суховеями хамсин. Жгучих солнечных лучей не выдерживал только его ослик. Он громко стал взывать к помощи, издавая такие жалобные тона своим голосом, что не услышать животное, никак не могли в храме, наверняка пристально следившие за пришельцем. Очевидно все же отчаянные крики животного стали не выносимы для затворившихся жрецов, так как из проема двери святилища вышел служитель, присланный верховным жрецом. Он не стал спускаться к пришельцу и с высоты ступеней крикнул Кшатру:

– Что тебе и твоему спутнику надо здесь в святом месте?

– Напоить ослика, и встретится с верховным Ур Хем Нетер, хранителем святынь Оракула, разговаривающим с Амоном! – ответил Кшатр. Услышав его, служитель скрылся в храме. Через некоторое время он появился вновь с деревянной бадьей наполненной водой и черпаком, и спустился по ступеням, поставил бадью возле Кшатра, зачерпнул из нее воды и передал черпак Кшатру. Ослик не стал дожидаться приглашения к бадье, а сразу опустил голову к воде, стал пить. Когда гости напились, служка сказал:

– Верховный хранитель ждет тебя. Иди прямо тебя встретит верховный жрец. Ослика я заберу дам ему еды, законы гостеприимства тут святы, как и наша земля в оазисе Амона Ра.

С этими словами служителя, Кшатр из навьюченного на ослике мешка, вынул завернутый в мягкую льняную ткань сверток, затем вручил поводья ослика служителю храма и стал подниматься ступенями к дверному проему входа в святилище. Отсюда с лестницы внутренность помещения не просматривалась, чернота проема двери, непроницаемой занавесью нависала над входом, ведшим внутрь святилища. Кшатр вошел в помещение. Глаза, хранившие еще яркий свет солнечных лучей, ничего не видели вокруг.

– Чего попросишь, гость из пустыни? – голос невидимого человека, обратившегося к нему неожиданно, зазвучал из этой тьмы, заставил вздрогнуть от неожиданности. Кшатр машинально повернул голову в сторону говорившего. Сквозь рассевающую мглу по мере привыкания глаз, возникала фигура верховного жреца Ур Хем Нетер в белом длинном до пят одеянии. Внизу, у самых щиколоток по периметру одежды шла красная широкая с человеческую ладонь полоса вышивки с вплетенной золотой нитью, что придавало одежде хранителя храма Оракула богатое убранство. Такой же вышивкой заканчивались широкие рукава у запястий рук. Голова жреца была гладко выбрита. Глаза подведены черной краской, подчеркивали блеск зрачков, от которых трудно было оторвать взгляд, что давало жрецу гипнотическое преимущество влияния на собеседника и способность подчинять его своей воле. В помещении было прохладно и насыщено пряными медовыми запахами, смешанными с запахом воска и благовониями фимиама.

– Приветствую тебя потомок племени жрецов, изгнанных из храма Шивы Натараджа, что в Индостане и нашедших пристанище здесь, в оазисе Амона. Я верховный жрец храма бога Шивы из берегов Инда, принес тебе священный дар, который должен быть сохранен в лабиринте сокровищ, вместе с бесценными сокровищами, хранящимися в недрах этого священного места. Прими и сохрани этот божественный дар там. – С этими словами Кшатр развернул ткань, и на ладони засверкала корона гранатовым рубиновым блеском, камней, вкрапленных в листья в обрамлении из черного металла.

– О! – вскричал верховный жрец бога Амона. – Это Черная Корона богов! – Эта бесценная реликвия должна храниться здесь в храме бога Зевса-Амона Ра! – взволнованно причитал он.

* * *

Примечание автора:

Из древнего папируса, описания Короны Богов – «На узком круглом обруче из чёрного металла в палец толщиной были насажены тонкие, закруглённые, расширенные на концах чёрные двураздельные листочки, отогнутые наружу. В трёх листках немного большего размера, очевидно отмечавших фас короны, сверкали крупные алые камни, по-видимому, рубины. Выше листочков шли загнутые внутрь полоски того же чёрного металла. Впереди, там, где были рубины, полоска заканчивалась торчащими вперед зубцами. С каждой стороны на местах, которые на голове соответствовали бы вискам, в полоски были вделаны золотые диски. В центре каждого диска торчали камни странного серого цвета, в виде коротких столбиков, с плоско отшлифованными концами. Они ослепительно блестели в солнечных лучах, затмевая горение рубинов. Точно такие же камни были вделаны в задние полоски, соединявшиеся двумя дужками над теменной частью украшения.

Внимательный взгляд мог заметить, что особый блеск серых кристаллов исходил от распылённых внутри облачков мельчайших крупинок с металлическим зеркальным отливом».

* * *

– Я вынужден принести эту жертву здесь в этом месте, где величайшего полководца Александра Македонского Оракул назвал сыном бога Зевса-Амона Ра! А Черная Корона богов предназначена для человека, в жилах которого течет кровь богов.

– Ты, хранитель реликвии богов, усомнился в предсказаниях Оракула?! – угрожающим голосом зарокотал верховный жрец.

– Нет, я не вступаю в споры с богами, ибо они руководят судьбами смертных. Я принес этот дар на хранение в лабиринте сокровищ, и прошу поместить Черную Корону богов в хранилище. Требовательно обратился к хранителю Кшатр.

– Я не могу этого сделать, так как у меня нет второго ключа для открытия двери лабиринта сокровищ. Второй ключ должен храниться у фараона Египта Птолемея XII. – Напыщенно с высокомерием, ответил жрец, презрительно глядя на пришельца.

“Лукавит, значит, есть второй экземпляр ключей. Те, кто строил лабиринт, наверняка позаботились и об этом”. – С горечью подумалось Кшатру, вслух же сказал:

– Сегодня в ночь весеннего равноденствия двадцатого дня месяца Пахон, Птолемей XII будет здесь. Его караван на подходе к оазису. Окажите ему почести достойные его царской особы. И проведите в лабиринт. Покажите все сокровища. Дайте ему возможность пополнять казну, для восстановления могущества Египта. И после того, как место Птолемея XII займет Клеопатра VII, его дочь, не препятствуйте пополнять казну во времена бедствий и ей. Вторая половина ключа, отпирающего дверь в сокровищницу, находится у царя, он взял его в дорогу.

– Ваша бесценная реликвия, о, верховный жрец храма Шивы Натараджа, для нас это божественный знак бога Амона Ра, что дает нам право хранить корону богов. И я, Ур Хем Нетер верховный хранитель храма Оракула в оазисе Сива, обещаю тебе поместить реликвию богов в хранилище. Мы окажем достойный прием Птолемею XII, и его дочери Клеопатре.

Узнав о паломничестве Птолемея XII к Оракулу храма Зевса-Амона Ра, сменил величественную риторику презрения на конструктивный диалог, и уже теплее ответил верховный служитель храма Амона Ра посланнику Кшатру.

– У меня к тебе, о, достойнейший из достойных Ур Хем Нетер, ты тот, кто говорит с богом Амоном Ра, и носит звание Оракула, что дает тебе право вещать от имени самого бога Зевса-Амона. Мне необходимо взять в сокровищнице немного Пищи богов, для поддержания сил фараона, так как я буду следить за его здоровьем в пустыне.

– Я уже говорил тебе, что у меня нет второго ключа от потайной двери к сокровищнице, но у меня есть то, что ты просишь. Сколько тебе нужно? – жрец вопросительно всматривался в глаза Кшатра, ожидая ответ.

– Отвесь мне тридцать шат (мера, равная 7,5 грамм) Амброзии.

Ур Хем Нетер сделал знак служителю. Тот подошел, наклонившись к уху подошедшего служителя, верховный жрец шепнул ему что-то на ухо. Получив указание, служитель удалился. Через некоторое время, вернувшийся служитель вручил мешочек с содержимым верховному жрецу.

– Вот то, что ты просил. – Протягивая мешочек из мягкой кожи Кшатру, сказал Ур Хем Нетер, – Здесь тридцать шат Амброзии, да хранит бог Амон Ра фараона Египта.

Передав Корону богов и с мешочком фискального золота, что в древнем Египте называлось Амброзией, полученного от верховного жреца храма Оракула Амона Ра, Кшатр ступенями лестницы сошел вниз. Там с осликом его уже поджидал служка храма. Он вручил Кшатру узду ослика, низко кланяясь, высказывая этим свое уважение к столь важному гостю. Кшатр увел покорное животное на рыночную площадь и продал ослика, похлопав ладонями его по бокам в последний раз. Новый хозяин спросил:

– Дервиш, ты, что не берешь все свои мешки?

– Там целебные травы и заморский ароматный чай. Разбавляй горячей водой и готовь приятный, утоляющий жажду напиток. Мне уже не зачем. – Ответил Кшатр, снимая с ослика кожаную сумку, полную свертков. – Все остальное, что на нем твое, и чай, и травы.

– Уважаемый здесь чая на целое состояние, я не могу принять столь дорогой товар. – Испуганно проговорил новый хозяин ослика.

– Тебе не о чем беспокоиться я не украл этот чай, ну хочешь, прими от меня этот подарок, как дань уважения к тебе. Я богатый человек и у меня все есть, пусть будет и у тебя немножко хорошего для души товара, мне от этого будет приятно помнить, что мой ослик в достойных и добрых руках у хорошего человека. – Сказал тепло Кшатр, забрасывая на плечо свою вещевую сумку, и снова обратился к торговцу: – Подскажи, добрый человек, тут можно купить хорошего молодого верблюда?

– Да. Пройдешь базар, за ним будет загон для скота, там торговцы продают хороших вьючных и скаковых верблюдов. Там ты найдешь любого, какой тебе подойдет. – Отвечал новый хозяин ослика, похлопывая животное по бокам.

– Очень признателен тебе, добрый человек. Теперь вижу, что мой ослик в добрых руках.

– Ну, если ты так говоришь, то я приму этот подарок, благодарю тебя. Будь счастлив и всего тебе доброго, добрый человек. Но тех денег, что я дал тебе за ослика не хватит, чтобы купить верблюда, для этого надо иметь целое состояние. – С хитрым прищуром глаз и улыбкой отвечал торговец.

– Не беспокойся у меня достаточно денег для этого. – Спокойно ответил Кшатр. Торговец с удивлением смерил Кшатра с ног до головы, посчитав его ответ дерзостью. Его очень озадачила бедная одежда продавца ослика. Но, тем не менее, он стал пристально следить за Кшатром, наблюдая, в какую сторону тот пойдет. И убедившись, что бедный продавец ослика двигается в сторону загона для скота, сделал знак наблюдавшими за ним людьми. Те устремились следом за человеком, желающим купить верблюда.

Кшатр внимательно осмотрел продающихся верблюдов, расспросил продавцов, как часто тут покупают вьючных животных. Продавцы ответили, что в оазис прибывают караваны, которым нужны молодые и здоровые вьючные животные и, что это не является проблемой для этих мест. Кшатр разговаривая с продавцами, обступившими его со всех сторон, заметил нескольких человек, что пришли за ним и молча, стояли поодаль. Решив, что здесь всегда можно купить хорошего вьючного верблюда, он ушел из базарной площади.

Кшатр покинул столицу оазиса Сива Агурми, шагая пустыней навстречу предполагаемого движения каравана фараона. Он некоторое время, наблюдал за вереницей верблюдов, двигавшихся к Агурми, затем повернулся к стоявшему рядом с ним летательному аппарату. Вошел в него. Через несколько мгновений огромная летающая тарелка взмыла в небо и растворилась там, превратившись в невидимую точку….

Клеопатра, сидя в седле верблюда, убрала занавески с навеса. В нетерпении вглядываясь в мглистую даль простирающихся барханов, стараясь первой увидеть земли оазиса. Внезапно в сизой синеве неба вспыхнула яркая вспышка и молнией пронзила небо. Она быстро соскочила с верблюда и опрометью метнулась к лошади, на которой ехал фараон. Водитель каравана остановил верблюдов, все замерли в суеверном страхе, ожидая, что скажет фараон.

– Отец! – выкрикнула принцесса, приблизившись к Авлету, – Зевс- громовержец подает нам знак, ты видел молнию, что звездой пронеслась над барханами?! – возбужденно проговорила Клеопатра.

– Я не слышал грома, значит это добрый знак. Зевс-Амон Ра подал дружественный жест нам. Это значит, что мы под его полным покровительством и, что мы на правильном пути, дочь моя. Иди, тебе не о чем беспокоиться мы скоро будем в Агурми.

Клеопатра, ободренная словами Птолемея, с помощью проводника, уселась под навес в седло верблюда, и караван двинулся дальше. Вскоре за барханами у горизонта возникли пучки зеленых верхушек финиковых пальм. Путь каравана близился к концу.

На исходе дня в окрестностях оазиса появился караван фараона….

* * *

Кшатр явился к Верховному Куратору Солнечной системы с отчетом проделанной работы по фараону Птолемею XII и его дочери Клеопатре. Войдя в резиденцию Куратора, он направился, под неусыпным сопровождением роботов охраны, к приемной. Перед Кшатром открылись створки двери, пропуская жреца внутрь приемной. Невидимая преграда остановила Кшатра, и сразу же он увидел на себе тонкую вязь лучей сканирующего устройства, что скользили по нему, выискивая вредоносные вирусы и нежелательные предметы, что могут принести вред. Когда подозрительного ничего найдено не было, невидимая стена исчезла, и Кшатр прошел к двери кабинета. Как всегда за своим столом из зеленого полупрозрачного камня сидел Куратор с приветливой улыбкой.

– Приветствую тебя Верховный Куратор Тео! Прибыл с оазиса Сива, доложить о выполненном задании.

– Приветствую, Жрец Кшатр. Я знаю все, что ты проделал и выношу благодарность.

– Рад служить Галактической Коалиции во имя процветания Земли и Солнечной системы.

– Птолемей получит смертельную дозу облучение радиоактивным излучением Черной Короны. Тебе предстоит уберечь его жизнь, как можно дольше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.