Ольга Гордеева
Остров Колдунов-2. Острова жизни

Часть 1. Возвращение риана

Глава 1

(Сезон Холода, Тонхайр, Лахлайд.)

Каньон казался бесконечным. Черепа, весело постукивая клювами и клыками, роем кружились над ним, мешая двигаться, раскаленный воздух обжигал кожу и легкие, пламенные завесы хватали за руки, пытаясь остановить, и небо, черное и холодное, шептало ему сверху – стой, глупец! Куда несет тебя? Зачем? Что ты думаешь найти в конце Каньона? Спасение? Да они давно уже ждут тебя, разъяренные неудачей преследователи, распаленные жаждой мести, предвкушением победы, почестей, милостей их учителя… Они-то знают, куда он ведет. А ты? Что ты вообще знаешь об этом мире? Мало, очень мало…

Время от времени перед ним всплывало белое, неподвижное лицо Река. Иногда оно оживало, скаля зубы, смеясь, лицо оплывало, превращаясь в гниющую оторванную голову, летевшую вдоль Каньона, затем в веселый черепок, призывно клацающий зубами. Лигур и Линара исполняли в объятиях огня какой-то извращенный танец жадности и страсти, протягивая руки, превращающиеся в крохотные язычки пламени. Он вяло отбивался от них, переходя от отвращения к безразличию, и прекрасное лицо, обрамленное серебряными локонами, прорывалось в крохотный мир его личного ада все реже и реже, пока не исчезло совсем. Он ощутил себя бесконечно одиноким и потерянным, и огненная стена перед глазами стала медленно распадаться на отдельные обрывки. Кельхандар, странно измененный временем, склонялся над ним с выражением бесконечной озабоченности, столь не свойственной его веселому открытому лицу, тонкие зеленоватые руки подземных обитателей обхватывали его тело, производя какие-то странные манипуляции. Призраки Река, Лигура и Линары бродили рядом, рыча и выплевывая ярость, не в силах дотянуться до него, а на бесконечно дорогом лице застыло выражение отчаяния и надежды. Черное бесстрастное небо Каньона все никак не хотело светлеть, время превратилось в одну бесконечную ночь, огненные завесы вспыхивали все реже и реже. Он продирался сквозь них, отчаявшись призвать кэн-ли на помощь, потому что дух древнего искусства умер, выгорел в нем, словно гнилое полено, и лишь старый мастер-Творец, тот самый, что создал Остров, сочувственно шептал слова утешения.

Когда Стихиям Круговорота надоело, наконец, бесноваться вокруг единственного беспомощного человека, они ушли, то ли успокоившись, то ли найдя другую жертву, а он остался наедине с собой, в темноте и одиночестве, окутанный безмятежным и безвременным спокойствием. Призраки больше не тревожили его, ночное небо, так и не улыбнувшееся рассветом, укрыло тяжелым и мягким одеялом, окончательно остановив поток бессвязных мыслей и бредовых образов.

Очнувшись, Тэйн с удивлением обнаружил, что находится не в Каньоне. Он лежал на жестком ложе у стены, в какой-то сумрачной, едва освещенной комнате. Голова, пустая и легкая, слегка кружилась. Кое-как оторвав ее от подушки, он через силу огляделся. Не комната, а маленькая пещерка с низким неровным потолком, глубокими нишами в стенах, неуклюже пристроенной дверью, не имела ни одного окна, но и тюрьму не напоминала. Ложе, несмотря на жесткость, было широким и удобным, с полноценным теплым одеялом и жесткой маленькой подушкой, пол был застелен шкурами лаоша. В одной из ниш помещалось большое деревянное кресло, укрытое шкурами незнакомого зверья. Овальная форма низкого столика, пять гнутых ножек и витиеватый резной узор вдоль края напомнили Ройгу Риаллар. В другой нише он заметил тускло мерцающую оранжевым полусферу с эманациями сразу двух хэльдов – Тепло и Свеча. Любопытство оказалось сильнее слабости, и он зашевелился, наконец-то сообразив, что у него все еще есть тело, и оно после всех прошлых передряг почему-то способно двигаться.

С опасением откинув одеяло, Тэйн обнаружил, что кроме длинных лент сахгара, толстым слоем облепивших грудь, руки, живот и даже виски, на нем больше ничего нет. Он медленно сел, ожидая приступов боли, но ничего не произошло – почти ничего, только широкий браслет клейма неприятно саднило, словно он только что оцарапал кожу. Несколько полосок сахгара отлетело, он подобрал их и принялся разглядывать. Высохшая ткань подсказывала, что наложен лечебный пластырь был по меньшей мере пару дней назад. Он осторожно поднялся на ноги, все еще ожидая подвоха и сделал несколько шагов. Осмотрев поджившие синяки и ссадины по всему телу, убедился, что слабость и головокружение все-таки присутствуют, и решил не делать резких движений.

За выступом стены рядом с дверью нашелся туалет: бадья с водой и ведро с крышкой. Тщательно обыскав пещерку в поисках одежды, он не нашел ничего подходящего, зато обнаружил, что дверь не заперта, беги – не хочу, только в чем?

Зато была еда. Большая чашка с чуть теплым бульоном стояла у чуть теплого хэльда, по эманациям похожего на хэльд Тепло, на столе нашлось несколько лепешек и фруктов. Рядом стояла еще одна большая чашка, с травяным отваром, в котором он уловил искорки хэльда Исцеление. Он медленно выпил отвар, затем, выждав положенную паузу – бульон, закусил лепешками и, довольный и уставший до изнеможения, улегся обратно на кровать, и, завернувшись в одеяло, принялся неторопливо рассуждать.

Раз дверь не заперта – он не пленник. Раз нет одежды, значит, кто-то принял меры предосторожности, чтобы ограничить его свободу. Кто-то умело и качественно избавил его от последствий издевательств ард элларцев.

Возможно, он попал в какое-нибудь местное святилище, расположенное недалеко от второго Каньона. Это объяснило бы и сахгар, и полупещерное помещение, однако не могло объяснить, как он выбрался из Каньона. Тэйн хорошо понимал, что самостоятельно он вряд ли смог бы это сделать. Внезапно ему преставился самый простой и самый вероятный вариант: его все-таки приволокли обратно в Очаг Солнца, подлечили и заперли где-нибудь на нижних уровнях, чтобы впоследствии продолжить начатый разговор какими-нибудь другими, более извращенными способами. Какое-то время он не мог избавиться от ужаса, пытаясь погасить паническое желание бежать, но потом трезвая мысль об открытой двери привела его в чувство и живительной волной смыла холод и нервную дрожь. Может быть, он звал на помощь и кто-нибудь из местных обнаружил его на дне Каньона, привел подмогу из ближайшего селения, которая и вытащила его? Хорошо, если так…

Постепенно он провалился в сон, но на этот раз ему ничего не снилось – ни бредовых кошмаров, ни воспоминаний об Острове. Просто сон, лучшее лекарство от всех болезней.

Следующее пробуждение было более приятным: он понял, что самочувствие заметно изменилось в лучшую сторону, к тому же проснулся зверский аппетит. Тэйн поспешно бросил взгляд на стол и, кроме тарелок и кувшинов, обнаружил на столе и на кресле несколько весьма ценных предметов.

Меч лежал прямо по центру стола, в новых, красивых и удобных ножнах. Рядом с ним находились камни-защитники, все три, рядком, словно напоминая о его главной обязанности. Тэйн выругался, помянув всех небесных дьяволов по очереди в не самых лестных сочетаниях. Теперь его дальнейшая судьба неразрывно с ними связана, да и не только его – будущее Теллара зависит от того, в чьих руках они окажутся. Если бы можно было засунуть их куда-нибудь подальше и забыть навсегда… Нет, невозможно.

Одежда лежала на кресле – брюки из тонкой серой кожи, сильно похожие на ахтамарские ганчи, оказались немного длинны, но идеально сошлись в поясе. Рубашка, была чуть тесновата в плечах и длиннее по росту, словно то и другое носил человек выше его и тоньше в кости. На ручке кресла обнаружился странный плащ с неровным подолом, длиннее спереди и короче сзади, но, накинув его, Тэйн оценил прочность и мягкость ткани. Сапоги остались те же самые, что он позаимствовал у близнецов перед дракой.

Одевшись, Ройг с огромным удовольствием принялся за еду – бульон, запеченную целиком птицу, хлебные лепешки, фрукты и небольшой кувшинчик арали. Он отметил, что мясо птицы – острое, запечено с травами и специями, характерными для кухни Риаллара, а лепешки – подсохшие, словно пекли их несколько дней назад. В состоянии блаженной сытости он развалился в кресле и принялся строить догадки, где же он все-таки оказался.

Он узнал этот странный плащ – уже два раза он видел подобные плащи на плечах тех самых подземных существ, обитателей Джар Ил. И если второй Каньон, как и первый, имел выход в подземные чертоги Тонхайра, то весьма вероятно, что…

Что он стал их пленником. Но только зачем им пленники? И опять же, они вернули ему меч и камни. Почему?

Надев пояс с ножнами, он осторожно выглянул в коридор – обычный коридор нижнего уровня, какие он многократно видел в Джар Ил и в Джар Дахаре, прямой, ровный, с гладким полукруглым сводом, с редкими вкраплениями тусклых хэльдов-светильников, которые едва рассеивали мрак. Дойдя до конца тоннеля, Тэйн обнаружил зал с фонтаном воды, струящимся из стены, и несколько выходов из него, три из которых были закрыты деревянными дверьми на петлях, а один заканчивался извилистой лестницей. Засветив знак Небесного Огня, Тэйн осторожно спустился по ней, опираясь на стены. Лестница вывела его на просторную площадку на краю огромной пещеры, по дну которой протекала река уже знакомой светящейся субстанции. Лестница вела дальше, к реке, через которую был перекинут связанный из бревен неуклюжий мостик. Пока он стоял и смотрел на неспешное движение оранжевых потоков, на поверхности огненной реки вздулось, расплылось и лопнуло несколько золотистых пузырей; оранжево-красные круги поплыли по течению, медленно деформируясь и теряясь в золотистом сиянии, исходящем от странной субстанции.

Для проверки предположения Тэйн попробовал зачерпнуть Огонь жизни у окружающих его каменных стен. Не получилось, как и раньше внутри Очага Солнца – он ощутил старость камня, усталость пород, характерное чувство тяжести, возникавшее у него в старинной части Очага, той, которая была когда-то Тонхайром.

Итак, он действительно оказался под землей, в гостях у нечеловеческих обитателей, живой и здоровый, заботливо вылеченный с помощью родной илларской магии. Никто не удерживал его… хотя, возможно, отсюда так просто не уйдешь. Глядя, как река отзывается на его эмоции всплесками щупалец – ручек, большими оранжевыми пузырями, он подумал, что проще и разумнее остаться здесь, дождавшись появления хозяев, и выяснить, какую плату они потребуют с него за спасение.

На обратном пути он напился из фонтанчика, убеждаясь, что вода здесь, как и везде в подземных пещерах, вкусная и до невозможности холодная. Испытывая любопытство, толкнулся в одну из деревянных кривоватых дверей, закрывавших пещерки в зале с фонтаном, и обнаружил, что она тоже не заперта – за ней лежала подобная его собственной полупещера, но выше и просторнее. Из нее вело еще две двери, одна из которых свободно открылась и пропустила его в следующий полутемный зал.

Стоило ему войти, в пещерке вспыхнули два маленьких, но ярких светильничка на стене. Он шагнул вперед, и пятна света вырвали из темноты совершенно неожиданные предметы –высокие полки, заставленные толстыми фолиантами и заваленные рулонами свитков. Огромный, покрытый черным бархатом стол, на котором лежали предметы, чем-то напомнившие ка-эль, желтые листы бумаги и угольные палочки для письма, высокий старинный кубок, чаша на низкой ножке, на дне которой блестела подозрительная черная жидкость, загадочные предметы на полу, испещренные уже узнаваемой вязью шиаллаха, от одного взгляда на символы которого у него мурашки побежали по коже; бесформенная глыба чего-то то ли стеклянного, то ли ледяного, абсолютно прозрачная, как капля воды, теплый отблеск светильников скользил по ней и отражался, как от зеркала; фонтанчик воды в дальнем углу, возникавший словно ниоткуда, стекающий в огненный с черным цветочный бутон; пучки трав на противоположной стене. Кресло – жесткое, с высокой спинкой, покрытое шкурами с длинным ворсом, и рядом с ним – небрежно распахнутый деревянный сундук.

Тэйн мельком заглянул в него и потрясенно застыл: там, на дне, были небрежно свалены точные копии его собственного меча. Там же, в резной шкатулке без крышки, обнаружились амулеты из такого же металла, выглядевшие, как резной кулон на цепочке.

Он вернулся к полкам и взял в руки ближайший подвернувшийся под руку толстый фолиант. Под тяжелой обложкой в кожаном переплете четкими, без украшений и рисунков буквами стояло название «Пришествие Феоллона – правда и вымысел». Внизу, уже мельче, он прочел: «История и теория катастроф».

Он положил ее обратно на полку и взял другую. «Пришествие Феоллона: путь от начала и до конца», и дальше, мелкими буквами «Признаки и этапы развития». Он взял следующую, по сравнению с остальными – тонкую и маленькую. «Агваллар: иерархия святилищ, кланов, традиции и обычаи». Рядом с ней на полке стоял самый объемный из всех фолиантов – «Эпохи Теллара от создания Кэлленара до настоящих дней»

«А вот и теория, – подумал он с мрачной усмешкой. – И даже не легенды… хронология. Интересно, не рассердится ли хозяин библиотеки, если я временно позаимствую пару книг?»

Лихорадочно перебегая глазами от одной к другой, Ройг не знал, за которую схватиться в первую очередь. В конце концов, он остановился на той, что описывала признаки и этапы катастрофы. Уже собираясь уходить, он заметил небольшую по сравнению с остальными книжицу, с обложкой, обтянутой причудливо вышитым шелком. На форзаце изящным женским почерком было написано: «Шиаллах. Знаки, шайолы, системы».

Он осторожно взял ее в руки. Потом, зачем-то оглянувшись на дверь, быстро сунул за пазуху.

«Причины катаклизма, настигающего цивилизацию теллариан всю историю ее существования, и названного авторами Пришествием Феоллона, до сих пор мало изучены как жрецами Агваллара, наиболее глубоко посвященными в особенности Кэлленара, так и составителями сего труда, исследующими Пришествие на основе гораздо более скудных материалов. Из существующего разнообразия теорий наиболее обоснованными и заслуживающими внимания авторам сего труда представляются следующие из них.

Божественная. Содержание Арта Син Рен, книги Круговорота, сохранившейся в Зар Але, в Ард Элларе (Очаг Солнца), и в Джар Дахаре, убедительно доказывает существование бессмертных акторов, способных оказывать влияние на стабильность мироздания не только на Телларе, но и во всех остальных мирах Круговорота. Арта Син Рен выделяет три группы сил-акторов, имеющих влияние на Потоки: Творцы, Боги и Судьи. Все вместе они существуют в мире условного Истока, первичного мира-родоначальника остальных миров, однако авторы сего труда не убеждены в его физическом существовании, полагая, что понятие Истока может оказаться некоей центральной метафорой, описывающей первичную точку отсчета и место зарождения мироздания.

Творцы являются в этой системе созидающим и разрушающим началом. Деятельность их стихийна и не поддается контролю. Спектр воздействий Творца не ограничен лишь созданием систем, явлений и миров, но и их перестройкой и даже уничтожением. Арта Син Рен утверждает, что только Огонь жизни, равный по силе Огню Жизни Творца, в состоянии вывести равновесную систему из статики и дать ей толчок к развитию. Без них кольцо миров ждала бы смерть от вырождения, вызванного вечной неизменностью равновесных систем.

Судьи вмешиваются в Потоки исключительно редко. Анклав Судей – наивысшая инстанция, цель которой – избавлять Потоки от излишнего хаоса и от последствий неразумных деяний богов и Творцов. Судьи беспристрастны. Они вмешиваются в течение потоков только после анализа необходимости, обсуждения способов и принятия совместного решения. Это всегда точечное, просчитанное и аккуратное вмешательство; большую часть времени Судьи заняты наблюдением и отслеживанием последствий.

Боги – наиболее непредсказуемая часть обитателей Истока. Форма их существования весьма различна от одного мира к другому. Где-то они существуют в виде концентрированных стихий, принимающих людское обличье, где-то в виде свободных сил, не имеющих физического воплощения, где-то в виде коллективно созданного образа, наделяемого верующими рядом метафизических особенностей, реализующихся во времени и пространстве пропорционально силе веры, где-то это реальные люди, обладающие особым набором свойств и условным бессмертием. Учитывая особенности их возникновения и существования в кольце миров, их влияние зачастую оказывается наиболее негативным и разрушительным по сравнению с остальными. Одни и те же боги-сущности, имея в разных мирах близкие по сути креатуры, способны через них воздействовать на огромные массы людей, воплощая в жизнь те или иные идеи не хуже Творцов.

…Разрушительный катаклизм, происходящий на Телларе регулярно раз в тысячелетие, может быть следствием вмешательства на уровне Потоков любой из упомянутых высших сил. Причины вмешательства неизвестны и могут оказаться непостижимы для рядового обитателя миров Кругорота.

Духовная. Неоднократно за период от одного Пришествия до другого, на Телларе происходит утрата полезности хэльдов, причиной которого становится естественное развитие ремесла и искусства. Неудобная социальная система, ставящая в зависимость на бытовом уровне большую часть населения от значительно меньшей, вызывает естественное отторжение сложного магического искусства и поиск других, более простых способов получения материальных благ. Кэлленар, построенный на совокупных эманациях всех разумных существ, может реагировать на изменения эмоциональной окраски, либо на снижение самого эмоционального потока. Возможно, создателями Кэлленара в эту магическую систему заложена возможность улавливать только определенные, узконаправленные вибрации. При их отсутствии система, возможно, начинает улавливать и накапливать что-то другое, что изменяет ее составные части до неузнаваемости, вплоть до саморазрушения.

И, наконец, третья – манипуляционная. Жрецы Агваллара, где сосредоточена большая часть действующих артефактов Кэлленара более позднего периода (т.е созданная мастерами-людьми, а не теллами), встречая сопротивление цивилизаций Теллара и теряя власть и влияние на государства Наземного мира, нашли способ искусственно вызывать подобный катаклизм. В зависимости от развития ситуации, жрецы позволяют процессу завершиться разрушительным катаклизмом, либо вмешиваются в его течение, останавливая разрушения.

Божественная версия катаклизма имеет ряд косвенных подтверждений, в первую очередь благодаря участию в создании Ордена Феоллона одного из Творцов, однако считать ее единственно верной не представляется возможным в виду отсутствия достоверных доказательств. Духовная версия не может быть ни подтверждена, ни опровергнута так же, как и предыдущая, поскольку точный механизм создания и функционирования Кэлленара известен только его Творцу. Говоря о третьей, на сегодняшний день существует множество косвенных доказательств вмешательства жрецов Агваллара в течение катаклизма; однако наиболее убедительным подтверждением правоты манипуляционной версии является существование камней –защитников…

Орден Феоллона считает манипуляционную версию происхождения Катаклизма наиболее достоверной. Именно понимание причин Пришествия определило цель создания Ордена и его назначение: все жреческие кланы Агваллара, причастные к управлению Катаклизмом, должны быть уничтожены»

Тэйн очнулся от ощущения, что в комнате бродит кто-то посторонний. Он читал не отрываясь, пока сон не выключил его окончательно… Скрыть пробуждение не удалось: как только он открыл глаза, существо, возившееся около стола, замерло, повернулось к нему лицом и низко поклонилось. Глаза, огромные, выпученные, с вертикальными, как у животных, алыми зрачками, смотрели на Ройга серьезно и внимательно. Кожа существа казалась зеленоватой, как у рептилии, а вот морщины и дряблость лица были почти человеческие. Тот, встреченный когда-то в Джар Ил, казался моложе… Маленький рот был поджат в суховатой ухмылке, представляя собой безгубую неровную щель. Череп был наполовину прикрыт капюшоном, но Тэйн вспомнил, что все подземные обитатели, которых он видел, были абсолютно лысыми.

На столе он заметил очередную порцию пищи. Гость, опустив худые руки вдоль тела и спрятав их под плащом, терпеливо ждал.

– Д-доброе утро, – поздоровался он и сразу же сообразил, что сказал глупость: под землей нет смены дня и ночи. Существо еще раз поклонилось.

– Благодарю, – Тэйн кивнул в сторону стола, и, не зная, как продолжить разговор, задал очередной нелепый вопрос. – Вы не подскажете, где я нахожусь?

– В Лахлайде, – ответило существо неожиданно приятным глуховатым голосом.

– Я умер, что ли? – ляпнул он, донельзя удивленный неожиданным ответом.

– Вы, люди Наземного мира, называете его Тонхайром, по названию цивилизации предтечи, наших общих родичей. Мы называем его Лахлайдом. Так и должен называться подземный мир.

Тэйн тупо кивнул.

– А вас…как?

– Мы называем себя лайдами, – ответил тот . – Меня можно звать Шаух.

Тэйн кивнул.

– Далеко отсюда… до поверхности? И где я окажусь, если выйду наверх?

– Выходов на поверхность в этой части нет, – ответил лайд по имени Шаух. – Но если пересечь озеро кйти и подняться по стародахарским тоннелям, можно выйти в предгорья Хейранского хребта.

– Граница Хильдайра, – присвистнул Ройг. – Далековато…

– Есть несколько выходов из Лахлайда в ард элларской части Джар Дахара, – продолжил Шаух.

Тэйн снова кивнул.

– Да… спасибо.

– И есть несколько хэльдов Дверь, расположенных внутри Джар Дахара, ведущих в Тонхайр, доступных владеющим кэн-ли. Желаете отправиться домой? – спросил лайд, несколько раз моргнув, отчего Ройгу показалось, что тот волнуется.

–Хотел бы, но увы, не знаю, как теперь это сделать, – признался он искренне.

–Выйти через Хейранский хребет. Там есть несколько хорошо сохранившихся галерей хэльдов, не подверженных разрушениям Пришествия. Они скрыты внутри, но выше уровня кйти. Несколько Дверей соединяют разные части Тонхайра и Дахара между собой. Две из них ведут в западную часть Илломайнского хребта. Там мы спускаемся на нижние уровни и по рекам кйти плывем ко второму озеру, лежащему на нижних уровнях Джар Ил. Можно перемещаться по проложенным кйти тоннелям, лежащим под континентальным проливом. Это дольше, и люди не могут по ним передвигаться. Только лайды.

–Почему? – удивился Тэйн, потрясенный масштабами подземного мира

–Люди не могут обходиться без воздуха. Если вы хотите отправиться в путь, мой господин не велел вас задерживать. Лайды готовы сопроводить вас до любого места, которое вы укажете. Но он хотел, чтобы вы его дождались.

– Кто он?

– Человек, – ответил лайд торжественно. – Здесь, в Лахлайде, тоже обитают люди. Мы зовем его Карах. Люди раньше звали его по-другому. Длинное сложное имя, я не помню его. Он задержался в тех местах, где нашел вас. Мы ждем его возвращения.

– Я подожду, – согласился полностью растерявшийся Ройг. – Торопиться мне некуда.

– Карах попросил меня позаботиться о вас. И показать вам Лахлайд, когда вы поправитесь, – лайд отвесил ему полный достоинства полупоклон. – Он не сомневался, что вам будет интересно узнать о нашем существовании.

Глава 2

(Лахлайд)

Следующие несколько дней Тэйн в сопровождении Шауха бродил по окрестностям, расспрашивая старого лайда обо всем, что приходило в голову. Больше всего его интересовала странная светящаяся субстанция, которую лайды называли кйти. Лахлайд образовался давно, но ни сами лайды, ни люди, присоединившиеся к лайдам в последние несколько десятилетий, ни их предводитель Карах не знали, откуда она взялась. Судя по легендам лайдов, подземная река кйти существовала еще до последней катастрофы, уровень ее менялся несколько раз – именно так и возникло множество небольших пещер, лежащих еще ниже, чем Тонхайр.

По преданиям лайдов, они, как и современные обитатели Наземного мира, произошли от теллов – той их части, что сумела чудом пережить первую катастрофу. Cчиталz, что мира наверху не существует, они постепенно приспособились к обитанию под землей. Учитывая постоянный контакт с кйти, странной светящейся субстанцией с особыми энергетическими свойствами, их обмен веществ сильно изменился, так же, как и внешность. Размножались они так же, как люди, и постепенно расселились вдоль огненной реки, которая за тысячу лет проложила в толще Поднебесных гор не одно русло. В пищу они употребляли различных подземных тварей, выращивали вдоль светящихся берегов кйти мох и растения, малочувствительные к свету, а так же иногда пили и саму кйти, служившую им сильным энергетиком и источником жизненной силы. Умеренный прием кйти приносил лайдам только пользу, но у многих она вызывала зависимость: привыкнув к ней, они переставали есть другую пищу и постепенно умирали от истощения.

Лайды жили кланами, группировавшимися возле какого-нибудь притока кйти. Карах имел над ними власть, сравнимую с властью правителя в Риалларе. Лайды были весьма воинственны по своей природе, и только ему удалось объединить их всех, примирив веками враждовавшие кланы. Его слушались, как святого.

Тэйна они обнаружили в Каньоне, бредущего через его аномалии без малейшей на них реакции. Его подобрали, как и всех остальных, кто попадал в эти каньоны, когда он упал, не подавая признаков жизни. Сначала Карах лечил его сам, а потом, оставив на попечение лайдов, отправился куда-то в сторону Очага Солнца. Оказалось, что среди обитателей Лахлайда есть несколько илонов и илларов, кроме того, кое-кто из лайдов тоже владел кэн-ли. Тэйн уже не удивлялся – после новых знаний, полученных в Очаге Солнца, в нем поселилась уверенность, что для овладения древним искусством не нужно ни особых способностей, ни даже особых усилий: только желание да регулярные занятия. Шаух пояснил ему, что первые уроки дал лайдам все тот же Карах.

Лайды плохо переносили свет прямых солнечных лучей, зато свет Ночного солнца не раздражал их. Люди, жившие в Лахлайде, свободно выходили на поверхность, а для быстроты перемещения пользовались хэльдами, расположение которых знали не хуже илларов Наземного мира, а также держали арритов. Жили и те и другие общинами, которые организовывались и назывались так же, как и в Ард Элларе. Харраны (в произношении лайдов – хэрэн), состоявшие из нескольких семей, расположенные поблизости друг от друга, образовывали Очаг; Очаги, лежавшие под восточным континентом, до Пролива, делились на провинции Дахар и Аттон, те, что тянулись под Риалларом, назывались Тонхайром.

Катаклизм, именуемый Пришествием Феоллона, развивается по нарастающей в течение пяти сезонов; при тщательном наблюдении за каждым из этапов можно вычислить точную дату кризиса. Первыми всегда страдают районы, наиболее удаленные от обоих Колодцев. На Телларе такими являются средняя и юго-западная чать Ахтана, южный Хильдайр и почти вся территория Майра. Но самым удаленным от Колодцев местом, конечно же, является Агваллар. Свидетельства приближения Пришествия появляются там задолго до их явления на Телларе. За все прошедшие эпохи островные жрецы научились компенсировать слабость наполнения малых колодцев путем ряда кровавых ритуалов, которые они начинают проводить с появлением первых симптомов, с целью сохранить статус-кво.

Первым проявлением неблагополучия становится угасание наиболее энергоемких хэльдов, выглядящий как отказ повиноваться оператору. Постепенно угасание становится массовым, захватывая все больше территории, и в конце концов достигает Эргалона, ближайшего к северному Колодцу, и Беарского побережья, ближайшиего к Южному Колодцу, который еще несколько эпох назад опустился под воду вместе с частью южного ард элларского побережья. Первичное угасание хэльдов длится чуть менее двух сезонов, т.е. около 168 дней, при этом скорость угасания всегда одинакова, независимо от мер, принимаемых жрецами Острова и властями Теллара для того, чтобы стабилизировать обстановку. Почти одновременно с угасанием хэльдов, но несколько позже по времени, начинается первичное угасание малых колодцев – Кругов Власти. Круги теряют прозрачность, сереют, постепенно становясь неотличимыми от обычных каменных глыб. Дольше всех держатся те простейшие хэльды, которые минимального наполнения при работе с ними, а также Круги Власти, расположенные на удалении от скоплений народа. Раннее возникновение напряженности в городах и широкомасштабные кровопролития могут резко ускорить первичное угасание, за счет последующего удлинения второго этапа.

Вторым этапом Пришествия становится возгорание малых колодцев, причиной которых является не живой огонь как таковой, а невозможность накопления и удержания по-прежнему поступающих к ним энергетических потоков. Поскольку хэльды, выступающие первичными накопителями, самопроизвольно выключаются из системы, малые колодцы не способны удержать больший, чем рассчитано их Творцом, объем энергии, что ведет к их переполнению, и, как следствие, возгоранию. Этап возгорания кругов длится от тридцати до семидесяти дней и заканчивается вторичным, или окончательным, угасанием малых колодцев.

Третий этап Пришествия знаменуется появлением огненного смога в небе. Выглядит он как резкое изменение цвета небесной сферы, которая сначала становится оранжевой, затем красной. Появление огненного смога сопровождается резким скачком температур: дневная температура резко повышается, ночная – катастрофически падает.

Но самым достоверным и хорошо отслеживаемым признаком является повышение уровня кйти в Лахлайде, которая на 280 день поднимается до уровня затопления нижних чертогов Тонхайра, и между 350 – 380 днями выступает на поверхность Теллара. С момента выступания кйти на поверхность начинается обратный отсчет дней непосредственно перед катаклизмом. Все отметки о повышении уровня кйти можно наблюдать на Белом озере, самом большом кратере кйти, расположенном в северо-западной части Тонхайра…

«В первую очередь надо уточнить время, – подумал Тэйн, закончив книгу. – Сколько времени у нас есть в запасе. Судя по тем событиям, что мы наблюдали в Майре, пройдена где-то треть пути. И надо бы увидеть своими глазами эти отметки на Белом озере. Кажется, Белое озеро – это как раз тот кратер с кйти под Джар Илломайном. Очень хорошо… Близко от дома. Если что, можно будет постоянно наблюдать за ее движением»

В перерывах между прогулками по Лахлайду и рассказами Шауха Тэйн спешно дочитывал первый толстый фолиант, позаимствованный им в библиотеке по соседству. Шауху он и словом не обмолвился о своем визите в библиотеку. Теперь же, ожидая возвращения загадочного правителя лайдов, он пользовался возможностью собрать о катастрофе как можно больше сведений, пусть даже и самых противоречивых. Орден Феоллона, целью которого было уничтожение жреческих кланов Агваллара, не давал ему покоя. Он вспомнил, где и когда он слышал об ордене, боровшемся с островитянами – это Ивор рассказывал ему легенду о синем клинке, в точности похожем на его собственный.

Закрыв книгу, он решил вернуть ее хозяину библиотеки и взять следующую. Помнится, там было что-то об иерархии агвалларских кланов. Хорошо бы разобраться, что за семейка во главе с Кианейт правит теперь в Эргалоне… Он поднялся, привычным движением проверил клинок у пояса, и, сунув фолиант подмышку, неторопливо двинулся по уже привычному коридору в направлении речки кйти.

Дверь по-прежнему оставалась незаперта. Ройг толкнул ее и, миновав маленькую пещерку, не задерживаясь, оказался в следующей. Все тот же оранжевый свет, стол, покрытый черным бархатом, фонтанчик воды из ниоткуда, кресло с высокой спинкой, укрытое шкурами, но там, за ним… Тэйн вздрогнул – там, в глубине комнаты, находился человек. Резко обернувшись на звук, он застыл в неподвижности, устремив на гостя взволнованный и жадный взгляд. Светлые, почти серебряные глаза в огненном свете хэльдов показались Тэйну двумя золотыми монетами на снежно-белом, узком и остром, как кинжал, лице, а черные вперемешку с серебряными пряди волос, разметанные в беспорядке по плечам, – причудливым головным убором.

Дьявол. Тот самый белоглазый дьявол, шедший за ним по пятам в Ахтамаре и Карре. Тот самый, спасший жизнь ему, Ивору и его семье в день осады его дома безумной толпой.

Кельхандар Харриаберт, гордый хильд старого, легендарного в Хильдайре рода.

Не было у того, юного Кельхандара из почищенной островитянами памяти, такой белой, с голубым отливом кожи, таких светлых странных глаз. Не было и белых прядей в волосах. Тот, юный Кельх, был в меру светлокож, темноволос и сероглаз, худощав при зверском аппетите, и дьявольски обаятелен. Этот же, странно измененный временем и страданием, казался страше Ройга не на какие-то несколько лет – на целую вечность. Вокруг рта залегли жесткие складки, между двумя полосками инея – бровями – тоже образовалась глубокая и жесткая морщина. Лоб открылся, образовав залысины. Губы, в которых почти не было живого тепла, чем-то напомнившие ротовую щель лайдов, напряглись и сжались, словно пытаясь удержать рвущиеся навстречу слова. Он носил длиннополую куртку, похожую на ранд, но с поясом и ножнами, плотные кожаные штаны со шнуровкой по майрской моде, и длинный темный плащ. Поверх одежды на тонкой, изящной цепочке висел кулон из резного ящичка, замеченного Тэйном в прошлый визит.

– Изменился, да? – спросил он тихо и неуверенно. – Но ты хоть узнал меня?

– Сейчас – да, – кивнул Тэйн, приближаясь и разглядывая старого знакомого. – Но только сейчас. Там, в Карре, я тебя не узнал. Кстати, спасибо за помощь. Тогда и … теперь. Я про Каньон, – Тэйн сбился и замолчал.

Кельхандар отвернулся, словно смутившись, прошелся по комнате, затем упал в кресло. Движения его были нервными и быстрыми.

– Я шел за тобой с Ахтана.

– Я знаю, – кивнул Тэйн. – Зачем?

– Я знаю о поручении, которое дали тебе и твоему другу островные жрецы, – сказал он просто.

Тэйн промолчал, ожидая продолжения.

– Ты в курсе, что за камешки ты ищешь?

– Да, – ответил Ройг. Около стеллажей с книгами он обнаружил стул, подтащил его к столу и сел напротив Кельхандара. – Теперь – да. Когда уезжал – не знал. Я был в Очаге Солнца. Ты знаешь, что у них сохранилась часть Свода?

– Да, – ответил тот. – Только не знаю, какая.

Тэйн перечислил Книги Свода, обнаруженные им в Ард Элларе.

– Я прочел Арта Сач Сал.

Кельхандар молча кивнул. Потом, резко поднявшись, кивком предложил Тэйну следовать за ним.

Они вышли в маленькую пещерку, и там хильд выбрал вторую дверь, ключ от которой висел на цепочке у него на шее, и которая вела в крохотное помещение, где Кельхандар на правах хозяина засветил знак Небесного огня. В голубоватом свете урд-знака Ройг узнал их все: золотисто-желтую, тонкую и изящную Арта Аш Ар, первую книгу Свода, изумрудно-зеленую Арта Ран Кэй, книгу Мастеров, третью книгу Свода, четвертую, огненно-красную Арта Син Рен, книгу Круговорота, и наконец, черную Арта Сач Сал. Не было только второй книги – Книги Мудрости.

– Я тоже ее читал, – Кельхандар кивком указал на темный фолиант. – Ее и другие. Все.

На обратном пути хильд выглянул в коридор и, издав нечто, похожее на свист, вернулся обратно в кабинет. Почти сразу же в дверь робко постучали, и в проеме появился молодой лайд.

– Еды, – коротко приказал тот. – На двоих.

– Откуда они? – спросил потрясенный открытием Тэйн.

– Сохранились от выживших в первых катастрофах теллов, тех, от кого произошли лайды. Их отыскали в лабиринтах Тонхайра в прошлую эпоху члены Ордена Феоллона.

– Что это за орден?

В кабинете бесшумно появился лайд с подносом всяческой снеди явно риалларского происхождения, и большим кувшином вина.

– Потом расскажу, – отмахнулся хильд. – Ты лучше скажи мне вот что: ты понимаешь, что вспомнил меня, хотя не должен был?

И тут на его лице впервые появилась улыбка.

– Я давно тебя вспомнил, – буркнул Тэйн, потянувшись к кувшину. – Сразу же после того, как меч взял.

– Ага, значит, ты связал одно с другим… – удовлетворенно кивнул Кельхандар. – Детально вспомнить сможешь?

– Что? Как я меч взял? Или жизнь на острове?

– Первые моменты эффекта отчуждения, – пояснил хильд.

–Не понимаю, что ты имеешь в виду, – ответил Тэйн. – Давай лучше вернемся к другому. Зачем ты следил за нами? И что ты здесь делаешь? Если я правильно помню, на Остров тебя отправило столичное святилище Илбара, куда ты должен был вернуться после обучения. Что с тобой случилось? Выглядишь ты, надо сказать… не так, как раньше.

Кельхандар долго молчал, делая вид, что занят едой.

– Мой рассказ в обмен на твой, – наконец сказал он. – Согласен? Я оставил тебя в Каррее, целого и невредимого, потом потерял и тебя, и твоих спутников, а несколько дней назад обнаружил в Каньоне Осколков в полуживом состоянии, с мечом Ордена на поясе, со всеми признаками эффекта отчуждения, но тем не менее с живым клеймом, и с тремя из пяти камней за пазухой.

Тэйн покачал головой.

– Не уходи от ответа, – бросил он раздраженно. – Что тебе было нужно в Ахтамаре и Каррее? Тоже… камешками заинтересовался?

– Да, – ответил Кельхандар с вызовом. Взгляд его стал очень внимательным и холодным. – Заинтересовался. У меня, знаешь ли, есть пара причин очень сильно ненавидеть Агваллар. Я не хочу, чтобы жрецы опять спаслись и проделали свой обычный фокус с Наземным миром. Ты, кстати, понимаешь, о чем речь?

Ройг кивнул.

– Еще раз повторю – я благодарен тебе за помощь, но твои действия кажутся мне подозрительными. Давай начнем с тебя, – и он вернул хильду холодный и пристальный взгляд.

Кельхандар снова замолчал. Бросив недоеденный кусок жаркого, он поднялся, побродил по кабинету, переставляя все, что попадалось под руку.

– Я не доучился, – отрубил он. – Ты ведь помнишь, после твоего ухода мне оставался еще год. Перед тем, как получить клеймо, я узнал кое-какие подробности… и решил, что не хочу его иметь. К сожалению, я совершил очередную глупость – позволил жрецам обнаружить, что я знаю… Они, как и раньше, терпеливо и обстоятельно разобрали мой проступок, с тем же исходом – стирание памяти, но в мои планы не входило забывать то, что я узнал. И к тому же, мне навсегда расхотелось быть илларом. И я сбежал.

Тэйн покачал головой.

– Они не пытались тебя вернуть? Уж через хэльд-то…

– Мой побег оказался не слишком удачным, – усмехнулся Кельхандар. – Я выскочил из Небесного столба на юге Ард Эллара и сразу же бросился бежать, потеряв на радостях рассудок и забыв об осторожности. Там в нескольких шагах от Столба – обрыв. Я свалился. Думаю, они видели мое падение и не сомневались в моей гибели. Да я, в общем-то, и умер… почти.

– И? – подтолкнул Тэйн опять замолчавшего хильда. Глядеть, как нервно дергается его щека, было выше его сил.

– Лайды иногда охотятся в тех местах. Они подобрали меня. Лечить людей они не умеют, а сами лечатся, замазывая раны кйти. Поначалу они так и сделали, но потом для верности еще и напоили меня ей.

– Шаух сказал мне, что она вызвает привыкание, – Тэйн снова пристально вгляделся в столь сильно изменившиеся черты хильда. Неужели это из-за кйти?

Видимо, он задал этот вопрос вслух, поскольку Кельхандар криво усмехнулся.

– Это особая субстанция… Она перестраивает организм, полностью изменяя обмен веществ. Делая его очень прочным, выносливым, живучим… Она изменяет внешний облик и химические процессы. Люди, к сожалению, привыкают к ней быстрее и сильнее, чем лайды. Я не сразу поправился. Долго, почти полгода, я лежал парализованный, а лайды и небольшая человеческая община выхаживали меня. Когда я в конце концов встал на ноги, пути назад для меня уже не было. Да его и так не было…– хмыкнул он. – Что бы я сказал, вернувшись в Арберт без клейма? Отец к тому времени окончательно свихнулся, сестры повыскакивали замуж, а мать… сейчас уже ее нет в живых. Не знаю, как жрецы объяснили родственникам мое исчезновение. Знаю только, отец не очень горевал.

Глядя, как он бродит по комнате, Тэйн вспомнил, что Кельхандар когда-то рассказывал о своей семье. Богатый и знатный хильдский род королевской крови, в котором все старшие сыновья становились илларами главного святилища Илбара. Деспотичный и властный отец. Строгая, молчаливая и холодная мать, глава семейства по обычаю хильдов. Пять младших сестер и еще один брат, самый младший из всех. Кельхандар Харриаберт терпеть не мог свою семью, за исключением младшей сестры. Учеба на Острове была для него долгожданной и желанной возможностью вырваться из-под влияния отца-деспота, ледяной и затхлой атмосферы хильдайрского родового замка.

– Должен сказать, мне пришлось приложить очень много усилий, чтобы не стать рабом кйти. Среди нас есть такие, – вздохнул он. – Они живут недолго… Но если употреблять ее не чаще раза в сезон, так, только для поддержки способностей, с зависимостью можно бороться. Внешность моя менялась постепенно. К счастью, я не потерял способности переносить прямые солнечные лучи, только в Ахтане мне было тяжеловато… жарко. Знаешь, я стал видеть в темноте. Слышать звуки, раздающиеся в толще пород надо мной. Обонять запахи, о которых ранее не имел понятия. Иногда я вижу сквозь камень и чувствую, как кто-то там, наверху, очень далеко от меня, использует кэн-ли. И не только это.

Постепенно я привык жить в общине лайдов и людей. Среди них я был тогда единственным илларом второй ступени. Это сейчас у нас, благодаря казням в Каррее, прибыло народу. Чтобы хоть чем-то заняться, я изучал хэльды Тонхайра, Дахара, Аттона, собирал разбросанные по подземным городам артефакты. В верхней части Тонхайра, там, где когда-то располагалась обитель Колодца, я набрел на хранилище Ордена Феоллона. Ознакомившись с их записями, я был потрясен. Мои догадки оказались верными. Там же обнаружил я и книги Свода, все, кроме второй. Впрочем, я в ней не нуждался – ты же помнишь, я все-таки одолел ее на Острове. Кйти помогла мне безболезненно прочесть все остальные Книги, ее эманации живительны не только для тех, кто ее пробовал. Все последующие годы я продолжал изучать Кэлленар без участия Острова. Я прочел Арта Аш Ар по второму разу, усвоив ши-ала и принципы построения шайол. С превеликим трудом, но я все-таки осилил Арта Ран Кэй, книгу Мастеров. Именно там описано, как творить хэльды. Я стал пробовать… У меня получилось. Пока я могу создавать только самые простые хэльды, – улыбнулся он с гордостью. – Сейчас, к сожалению, чувствуется, что с Кэлленаром не все хорошо, первичные элементы хэльда практически не удерживаются в связке, – он вздохнул, – но если мы переживем Пришествие, я смогу многое сделать.

Постепенно я стал учить лайдов и людей тому, что умею сам. Дьявольский Каньон – наше творение, это был наш тренировочный полигон, где я пытался создавать хэльды, а наши бойцы отрабатывали навыки боя, как рукопашного, так и с помощью искусства. Так я натренировал небольшой отряд из лайдов и людей, который, если что, сможет хотя бы не испугаться островных жрецов с их боевыми шайолами. Потом майрцы стали сбрасывать туда людей, и я велел лайдам убрать оттуда все аномалии. Сейчас это просто трещина в земле.

– А второй Каньон? – спросил Тэйн, в тайне восхищаясь и завидуя хильду.

– У него другое назначение, – продолжил Кельхандар. – Он охраняет Аттон, один из самых больших подземных городов, до сих пор неразграбленный. Аттонские ворота находятся буквально в нескольких шагах от Каньона, и в последнее время туда зачастили охотники за сокровищами. Они ведут себя не слишком красиво – ломают, гадят, нападают на лайдов, когда те случайно сталкиваются с людьми. С тех пор, как мы проложили Каньон, походы в Аттон прекратились.

Кельхандар замолчал, разлив по чашкам остатки арали.

– Карах – это ты? – уточнил Ройг после паузы.

Кельхандар кивнул.

– Откуда взялся Орден Феоллона?

–В предыдущую эпоху существовало сообщество людей, пытавшихся бороться с властью Агваллара. Их было довольно много, но верхушка Ордена базировалась в Эргалоне. Движение против островитян родилось задолго до Пришествия, сначала они ставили целью независимость от Агваллара, основание собственной школы илларов, потом, когда нашли три книги Свода, в том числе и Арта Сач Сал, цели их изменились. Узнав о грозящей в неизбежно скором будущем катастрофе и махинациях жрецов, они предприняли все, чтобы получить камни-защитники в свое распоряжение. Камни выкрали из Зар Алы вместе с Арта Ран Кэй, книгой Мастеров. Как я понял из записей главы Ордена, островитяне не смирились с потерей драгоценных артефактов, и за них развернулась самая настоящая война. Постепенно члены Ордена были уничтожены поодиночке, но они сделали все, чтобы камни жрецам не достались. Как их архив оказался в верхней части Джар Ил, а именно там я их обнаружил, я не знаю. Есть догадка, что в живых остался хранитель Колодца, который в войне за камни поддерживал Орден, а не Остров, и именно он спрятал Свод, защитные амулеты и библиотеку в илломайнском лабиринте. Вот, собственно, и все. Теперь твоя очередь исповедоваться, – усмехнулся он.

– С чего начинать? – спросил Тэйн. – С Карреи?

Кельхандар задумчиво покачал головой.

– Лучше с начала. Про поручение и планы островитян я знаю, и даже побольше тебя, а вот как ты взял меч…

– Подожди, – прервал его Тэйн. – Откуда ты мог узнать про поручение островитян?

– Это личный вопрос, – после паузы ответил хильд. – Я не хочу на него отвечать, – и, видя, как изменилось лицо Тэйна, сразу же став жестким и замкнутым и приобретя то странное, холодно-пристальное выражение, которое уже несколько раз возникало у него в течение разговора, поторопился поправиться. – В агвалларском свадебном посольстве, прибывшем в Эргалон в начале сезона Ветров, у меня был свой человек, посвященный в подробности.

– А он, случайно, не был посвящен в подробности убийства, совершившегося чуть позже? – ядовито поинтересовался Тэйн.

Кельхандар печально покачал головой.

– Я клянусь тебе, – сказал он твердо, – что этот человек ничего не знал. Пока беда не свершилась.

– Ладно, – буркнул Тэйн. – Меч был у лайда. Он напал на меня в Джар Ил. Получилось как-то по-дурацки, я убил его его же мечом. Когда взял меч в руки – отключился.

– Первый момент помнишь? Ну, когда вырубился… Видения были?

Тэйн напрягся. Что-то было… Неожиданно перед внутренним взглядом всплыло лицо пожилого мужчины-островитянина, бледного и бесцветного, как и все они, схватившегося руками за горло и судорожно пытавшегося вырвать из волос маленьких паучков. Он пересказал эпизод Кельхандару и тот, задумавшись, потребовал показать клеймо. Тэйн закатал рукав.

Узор клейма потемнел, из разноцветного превратившись в однотонно-коричневый. Некоторые петли оказались наполовину стертыми.

– Странно… Судя по твоим самым первым воспоминаниям, твой Следящий умер. Поскольку меня ты вспомнил, да и по прочим признакам, тебя никто не контролирует. Но клеймо, хоть и поврежденное, живо. Кто-то тебя все-таки смотрит, – закончил Кельхандар с озадаченным выражением на лице. – Смотрит, но не вмешивается.

– Следящий? – переспросил Тэйн. – Ты что, веришь в этот бред?

Кельхандар вздохнул. Потом, после паузы, продолжил:

– Какой именно бред ты имеешь в виду?

– Что островитяне с помощью клейма управляют илларами. Что они следят за нами через специальные хэльды, – ответил Тэйн с насмешкой. – И как ты это представляешь? Илларов хоть и немного, но приставить к каждому из них шпиона – да на это всего населения Острова не хватит!

– Это правда, – ответил хильд печально. – Именно о назначении клейма и о клане Следящих я узнал тогда, на Острове. Именно из-за этого я сбежал, решив, что никогда не стану илларом. Я видел посвящение. Спрятался в храме и слышал все до последнего слова. Я видел Следящих своими глазами!

– Бред. Это нереально…

– Ты помнишь ритуал, во время которого ты получил клеймо? – перебил его Кельхандар.

– Нет, конечно, – ответил Ройг сердито. – Хотя, наверно, сейчас, если захочу, я смогу его вспомнить.

– Ты чувствовал боль? Хотя бы потом, после посвящения?

– Я не помню! – вскипел Тэйн. – Вроде бы нет, но какое это имеет значение?

– Хочешь, я опишу тебе, что я увидел тогда? Парня-выпускника привязали к столу, он был в полном сознании. Потом, после, он почти сутки лежал в пустом святилище, один, наедине со своей болью и страхом, ему не давали ни есть, ни пить, и только на следующий день они оттащили его к хэльду Память. Когда я пришел проводить его перед возвращением на Теллар, он уже ничего не помнил. Так вот, во время нанесения клейма, кроме наставников школы, там было трое посторонних. У всех троих на одежде был вышит паук, у двоих была брошь в виде паука, а третий, самый молодой из них, держал двух маленьких паучков в ладонях. Когда с клеймом было закончено, он прицепил их к вискам, потом отошел в сторону, нарисовал нечто, похожее на знак ши-ала и сказал: «Я слышу его. Мысли четкие, но видимость расплывчатая, вы все плаваете у меня перед глазами». «Это шок, – ответили ему. – И твоя неопытность как Следящего. Со временем ты научишься заставлять ведомого видеть нужную тебе картину так четко и в таком ракурсе, в котором это будет тебе необходимо». «Но как же тогда мои обязанности? – заволновался тот, что с паучками в висках. – Вдруг я что-нибудь пропущу?» «Пока у тебя только один ведомый, – успокоил его тот, что с брошью. – Будешь вести его через арангисов, потом, когда привыкнешь – через хэльд. Поначалу он не доставит проблем. Все начнется позже, через несколько лет. Кстати, поначалу тебе будут сниться его сны. Не пугайся, это пройдет, когда снимешь арагнисов. Если он вспомнит что-то об Острове, а такое иногда бывает поначалу, прикажешь ему забыть. А сейчас – пойдем. У тебя сегодня праздник…»

Троица ушла, потом, постояв, ушли наставники, а парень так и остался лежать привязанный. Я был настолько потрясен, что просидел в своем убежище до вечера. Только необходимость вовремя поспеть домой вынудила меня уйти оттуда. Я вернулся на следующий день, и мне удалось поговорить с ним – я узнал, что к нему так никто и не приходил. Я вернулся и принес ему воды и поесть. Утром его уже не было в святилище. Ошарашенный, я не сообразил, что молодой Следящий уже может видеть и слышать все, что происходит с его новым ведомым. Меня поймали, заперли там же, где и тогда, когда мы с тобой пробовали шайолу. Люди с паучками приходили ко мне в камеру, допытывались, что именно я успел узнать. В итоге мне было объявлено, что, несмотря на нарушение дисциплины, я все-таки пройду посвящение. Естественно, меня ждал хэльд Память. Я изобразил раскаяние, рыдал и бил себя в грудь, что подсматривал только для того, чтобы получше подготовиться к торжественному моменту. Меня отпустили ровно на один день, помыться и привести себя в порядок. Я не стал ждать, пока из меня сделают марионетку. Я собрал свои манатки и рванул к ближайшему Столбу.

Уже потом, после всего, оказавшись здесь, в Лахлайде, я прочел в одной из книг Ордена, где описывается структура и иерархия жреческих кланов, о том, что из себя представляет клан Следящих. Каждый иллар, отправляемый в Наземный мир, получает соглядатая, связанного с ним посредством клейма. Это не просто связь, Тэйн! Следящий знает все твои потаенные мысли. Он действительно может влиять на тебя, контролировать твои поступки, принимать за тебя решения… даже видеть твои сны. Понимаешь ты или нет, что все – ВСЕ – иллары Наземного мира тщательно контролируются кланом Следящих. Это не просто жрецы – это особенный, элитный клан, о существовании которого знают лишь немногие.

Только у молодого, неопытного Следящего-ученика один ведомый. Постепенно, когда он набирается опыта, ему передают под управление до 20 человек. Они смотрят за нами с помощью специальных хэльдов, похожих на Окна. Есть еще приспособления, которые они носят на висках, но это только для установления первого контакта и для особых случаев.

– Я не верю, – сказал Ройг шепотом, едва шевеля губами. – Я не хочу в это верить.

Все эти годы за ним следили? Некто посторонний наблюдал за всеми его шагами, слушал все разговоры, подглядывал за ним на ложе… Это покоробило его сильнее всего. Нет, этого не могло быть! Островитяне вмешались бы, увидев как он читает Арта Сач Сал, раскрывая одну из их самых гнусных тайн. Или они на самом деле могут управлять его поступками? Неужели все, что он делал с момента возвращения в Наземный мир, было продиктовано ему каким-то… каким-то…

– Ты сказал, что мой Следящий умер, – прошептал он, давясь воздухом. – Почему?

– Меч, – ответил Кельхандар. – Я не знаю, как именно его создали, но Орден Феоллона научился разрывать связь между Следящим и его ведомым. Это очень мощный артефакт, который разрушает внутренние связи клейма. Возникает стойкий эффект отчуждения. Выражается он в том, что визуальные хэльды тебя не отражают. Если меч при тебе, увидеть тебя в любом из хэльдов, где используется визуальное изображение, невозможно. Влиять на тебя – тоже. Кроме мечей, есть еще медальоны, – Кельхандар показал на свой. – При первом контакте с артефактом удар по Следящему настолько силен, что может убить его. Судя по реакции твоего Следящего, он действительно умер. Но связями клейма кто-то пользуется, хотя и не имеет на тебя влияния.

Кто-то, подумал Тэйн. Кажется я знаю, кто именно.

– Ты все еще сомневаешься?

Тэйн неопределенно пожал плечами.

– Почему, как ты думаешь, большинство илларов, несмотря ни на что, сохраняет свою лояльность Острову? Несмотря на гонения, на то, что Остров не оказывает им никакой поддержки? Ты вот, например, не хочешь даже признавать возможность существования системы Следящих, тогда как правда давно гуляет по Теллару в виде все того же «бреда», в которую, кстати, по-настоящему не верит никто. Да вам банально не позволяют даже подумать о подобном! Ты представь – сколько на Телларе святилищ? И в каждом – не по одному иллару. Хорошо еще, в последнее время Кэлленар стал не слишком популярен, а то агвалларских глаз было бы несравненно больше… И вся эта сила – сила, Тэйн, несмотря на ее отдаленность и замкнутость, пока что дремлет, ожидая приказа, который может быть отдан в любую минуту!

Ройг молчал. Аргументов не было. Кельхандар ждал, отвернувшись.

– Кажется, ты хотел услышать мой рассказ? – наконец выдавил Тэйн. – Так вот, после свадьбы в Эргалоне мы выехали в направлении Ахтамара…

Глава 3

(Сезон Холода. Тонхайр, Лахлайд)

Огненно-красный свод купола плавает перед глазами, лики богов глядят сверху отстраненно и равнодушно, как будто их вовсе не волнует то, что происходит в одном из множества посвященных им святилищ. Юноша, дитя Наземного мира, растянутый на высоком столе так, что нет возможности шевельнуться, двое унылых островитян, наблюдающих за процедурой, один колдует над его рукой – там постепенно, шаг за шагом, завиток за завитком, возникает сложный разноцветный рисунок, похожий на изящный женский браслет. Юноша обморочно бледен, но переносит боль с достоинством, осознавая, что это ненадолго, что теперь он принадлежит к касте избранных, что этот рисунок, чем-то похожий на фразу магического языка, навсегда свяжет его с Агвалларом. Он закрывает глаза, чувствуя, как со лба по вискам стекают капельки пота… а когда открывает их, над ним склоняются еще четверо, на вид постарше, со знаком паука на одежде. Один из них, совсем старый, с худым лицом и крошечным, скептически поджатым ртом, неторопливо прикладывает маленьких паучков, похожих на брошки, к вискам – сначала одного, потом – второго, и – о чудо! они остаются там, поблескивая разноцветными камешками, как живые. Юноша замечает, что рисунок на их спинке повторяет узор на его руке. Старик поправляет жидкие пряди волос, сразу же запутавшиеся в лапках паучков, и медленно кивает.

– Почему не кто-нибудь помоложе? – слышит юноша голос кого-то из наставников. – Ему всего двадцать лет и…

– Это очень опытный Следящий, – перебивает его властный голос. – Клан принял решение, – следует пауза, потом снова голос. – Вы сами жаловались на своеволие этого ученика.

Наставник шумно дышит, он не согласен, но лица Следящих холодны.

– Я его слышу, – скрипучий голос того, что с паучками, нарушает тягостное молчание. Потом он поворачивается и уходит, бросая жрецам лишь одно слово. – Заканчивайте.

…Юноша остается один в огромном зале с темно-красным куполом, наедине со своей растерянностью. Кто эти люди с паучками? Следящие… За кем они следят? Почему наставники им повинуются? Кого услышал тот старик, что прицепил паучков к вискам? Боль и усталость делают свое дело, он снова закрывает глаза, на этот раз – уплывая в странную реальность, сотканную из сна и яви, освобождающую его от необходимости искать ответы на эти вопросы…

Тэйн проснулся от жгучей боли в плече, которая стала стремительно утихать, как только он осознал, что находится не на Острове. Когда он отдышался, прогнав остатки сна, боль почти прошла, оставив о себе лишь легкое воспоминание. Не зная, сколько времени прошло с тех пор, как он заснул – а он так и не привык к местным мерам времени, делившим сутки на три части, – он решил, что можно не торопиться и поспать еще. Тем более, очередной сон-воспоминание подтвердил жестокие откровения Кельхандара.

А может быть, это был просто кошмар, навеянный рассказом хильда? Больше, конечно, похоже на воспоминание, из тех, что до сих пор посещали его время от времени. Тот юноша – он сам, и тот старик-Следящий – его Следящий… Человек, читающий при желании его мысли, контролирующий его поступки, незаметно навязывающий свою волю.

Неужели все годы после Острова прошли под контролем какого-то унылого старика? Нельзя сказать, что он был лояльным и послушным илларом. Скорее наоборот. Видимо, Следящие не так уж и стараются влиять на своих ведомых, раз позволяют ему, Даллану, да и многим другим противостоять Острову почти в открытую. Кельхандар, обитая в подземном Лахлайде, слабо представляет реальную степень свободы илларов в Наземном мире. Или…

Или это всего лишь видимость свободы?

Действительно, несмотря на неприязнь к Агваллару, никто из них не отказался от искусства. Даже в Каррее. Никто не отказался от кэн-ли, не пренебрег своими обязанностями. Некоторые же, взять хотя бы Вельга, продолжают, несмотря ни на что, стойко поддерживать Остров, время от времени поругивая его за перегибы.

Так есть у него Следящий или нет? То женское лицо, которое иногда в полусне всплывало перед внутренним взглядом… Кто она? Ройг вспомнил свои попытки сблизиться с Линарой. Вот тебе и правда о Следящих, усмехнулся он. Выходит, и Следящий у него есть, и влиять на него можно, несмотря на пресловутый «эффект отчуждения». Только это вовсе не тот старик, которого Ройг помнил на посвящении.

Тэйн хмыкнул, садясь на кровати и принимаясь одеваться. Спать больше не хотелось. Надо было решать, что делать дальше. Очень многое сейчас зависело от позиции, которую займет Кельхандар. Вчера они так и не пришли к общему мнению, как поступить с камнями. Ройг считал, что нужно попробовать договориться с островитянами, заставить их провести нужный ритуал под контролем самых сильных илларов и воинов. Кельхандар считал, что это невозможно.

– Единственное, что ты сможешь с ними сделать – это выкрасть оставшийся камни и провести ритуал самому, исключив Остров из круга защиты, – заявил он. – Я не верю жрецам. Ты лучше почитай, что писали члены Ордена об их жизни. Уж они-то знали побольше нас с тобой!

– Где и как ты собираешься искать пятый камень? – вспылил Тэйн. – Ты знаешь, где находится Колодец? Ты знаешь нужную шайолу? Большая часть камней все равно у меня. Я доберусь до Джерхейна, и мы вместе придумаем способ заставить жрецов защитить и Теллар, и Остров. Достаточно будет открыть людям правду о катастрофе, и тогда…

–Бар-упырь, да почему ты непростительно наивен! – возмутился Кельхандар. – Да стоит тебе выбраться из Лахлайда, как жрецы найдут способ заставить тебя отдать камни! Окажешься на Острове, там полно и хэльдов, и умельцев, с чьей помощью ты быстро изменишь точку зрения на противоположную. Даже если вам повезет, и вы заставите жрецов остановить Пришествие, они все равно найдут способ отомстить Теллару. Для начала, кто-то из вас умрет на Колодце во время ритуала. Шиаллах, знаешь ли, страшная штука, он жрет не просто Огонь Жизни – физические и духовные силы – он жрет саму жизнь. Знаешь, как островитяне поддерживают свои колодцы в период перед Пришествием? Они жертвы приносят. Какие? Обычные, человеческие!

– Бред, – устало огрызнулся Тэйн. – Кельх, я понимаю, тебе есть за что ненавидеть Остров, но может, не стоит повторять страшилки, рассказываемые перепуганными майрцами?

Полный возмущения и злости, Кельхандар резко вскочил на ноги, глаза его потемнели, худые руки нервно сжались в кулаки. Еще несколько мгновений он кипел, как гейзер в долине горячих источников, но внезапно что-то в нем выключилось, и нелепо взмахнув руками, как подбитая птица, он рухнул обратно в кресло.

– Возьми Арта Аш Ар, и открой ее во второй раз, – сказал он спокойно. – Знаешь, если ты собираешься бороться с островитянами на равных, начинать надо с шиаллаха. Они, конечно, не все, но многие им владеют.

Наскоро перекусив заботливо оставленными на столе лепешками с сыром и арали, Тэйн отправился в маленькую темную пещерку, где лежали книги Свода.

(Сезон Холода. Тонхайр, Лахлайд)

– Живой?

Дверь приоткрылась, в проеме, нагибаясь, появился хильд. Ройг открыл глаза, отметил, что сегодня старый друг выглядит лучше, чем вчера, вон, даже румянец на бледных щеках появился. Кйти, что ли, глотнул? Тэйн опустил окаменевшие веки. После сеанса чтения его тошнило, мир крутился перед глазами, не желая останавливаться. Набрать Огонь жизни, как в Очаге Солнца, было неоткуда.

– Вставай, пошли к речке, – приказал Кельхандар, беря его за руки и пытаясь поднять.

– Я не буду ее есть, – вяло запротестовал Тэйн.

– Есть ее не обязательно. Достаточно недолго посидеть рядом.

Там, на берегу маленькой сияющей речки, ему действительно стало легче. Кйти протягивала к нему свои маленькие многопалые ручки, и он кожей впитывал тонкие потоки силы, бурлящие в жилах, словно шипучее арали. Ему периодически казалось, что там, внизу, у его ног, движется нечто живое и разумное, нечто, знающее какую-то важную тайну мироздания, и нужно только задать правильный вопрос, чтобы тебе ответили. Когда он поинтересовался у Кельха разумностью кйти, тот недоуменно пожал плечами.

– Нет, конечно же. То, что она реагирует всплесками – так это на любую теплокровную живность. Даже на крыс. Кстати, ты прочел все сразу или тебя выбросило?

– Выбросило, – признался Тэйн. – Хотя я, кажется, проглотил довольно большой кусок.

– Сколько?

– Все символы ши-ала, – сказал Ройг, вспоминая. – И правила построения конструкций-шайол.

Да, мнемоническая сила Свода была просто убийственной: сейчас он помнил до мельчайших подробностей все до единого многомерные символы шиаллаха. Стоило только поднять и взмахнуть кистью руки, и они, один за другим, стекали с кончиков пальцев, обретая объем, силу и жизнь.

Кельхандар кивнул.

– Осталось немного – собственно, самые сложные ритуалы. Ты лучше не торопись, – посоветовал он, еще раз внимательно оглядев бледную физиономию друга. – Выспись, поешь.

– Мне нужно идти, – пробормотал Тэйн. – За четвертым. Орис и компания знают, где он находится. Боюсь, они уже забрали его у той женщины… Как ты думаешь, смогу ли я незаметно пробраться в Очаг Солнца и…

– Лайды смогут, если понадобится, – перебил его Кельхандар. – Но этого не потребуется. Помнишь, я говорил тебе, что знаю, у кого находятся камни – защитники?

Ройг молча кивнул.

– Когда я узнал, что их поиск поручен именно тебе, я надеялся, что мы сможем найти общий язык. Я собирался предложить тебе свою помощь еще в Ахтане, но оказалось, что ты путешествуешь не один, а в компании людей, которым я не был готов довериться. Я плохо ориентируюсь в Наземном мире, – сказал он с неожиданной горечью. – Я столько лет провел под землей, в маленькой, замкнутой и очень доброжелательной общине. Кроме того, мой внешний вид людей пугает. Я могу нанять охрану или соглядатаев, но войти в доверие к добропорядочному телларианину у меня уже никогда не получится.

– Я бы на твоем месте придумал душераздирающую легенду, как подлец-островитянин, белобрысый мерзавец, соблазнил твою мать и бросил, – усмехнулся Тэйн. – А ты – плод сего противоестественного союза, ненавидишь Остров и готовишь кровавую месть, – и, видя, что Кельхандар улыбается, продолжил. – Ты бы имел успех. Кстати, Иде Нар-Геллейн ты понравился.

Кельхандар насмешливо поднял брови.

– Я не сомневался, что ты добьешься своего у Нар-Геллейнов, – проворчал он. – Я оставил тебя и отправился в Сторожевой очаг, чтобы понаблюдать за Орой Ильне, хозяйкой четвертого камня, – продолжил он. – По правде сказать, я боялся, что с ней случится что-нибудь… нехорошее. Но когда рядом с ее домом появился Джерхейн Холгойн, я решил, что это твоя работа, что ты послал его охранять камень. Потом Холгойн уехал вместе с мужем ее дочери, в составе небольшого каравана, в сторону Пролива. Вернувшись сюда, я первым делом отыскал камень с помощью связки Окно-Истина. Ора Ильне подарила его своей дочери Лейт, судьба которой сложилась очень странно. Время от времени я поглядывал за девочкой через Окно, чтобы не потерять ее. Сейчас она в Риан Ал Джаре. Камень по-прежнему висит у нее на шее, как украшение. Думаю, достаточно будет попросить ее, рассказав правду. Она очень…неглупая малышка.

– Странно, – задумчиво проговорил Тэйн. – Вельг уверенно заявил мне, что Джерхейн погиб по дороге к Проливу, хотя в тот же день я видел его в Окне живым и здоровым. Там, в гостином дворе Карреи, между ними что-то произошло, в связи с чем их пути резко разошлись. Потом, в Очаге Солнца, я несколько раз вызывал Джерхейна через Окно, однако поговорить с ним не получилось. Видимо, Окно все-таки возникало, но черное, без меня. Джер думал, что это провокация островитян, злился, а то и вовсе толкал дурацкие речи.

Кельхандар пожал плечами.

– Тут я ничего не знаю. Вернешься домой – разберешься сам. Ну что, пошли?

Тэйн поднялся на ноги. Силы полностью восстановились, хотя очень хотелось есть и спать.

«Спасибо, – сказал он кйти, глядя, как на ее поверхности снова появляются маленькие многопалые ручки. – Ты не против, если я приду еще?»

Прошло еще несколько пауз – так здесь считали время, делившееся на отрезки в зависимости от интенсивности свечения кйти. Арта Аш Ар осталась позади, Тэйн наскоро пролистал книгу, где упоминался клан Следящих. Сомнений не осталось: невидимые поводыри-контролеры реально существовали. Он прислушивался к себе, пытаясь уловить присутствие постороннего разума, пытаясь вспомнить женское лицо с паучками в серебристых волосах, но оно, как назло, больше не появлялось. В конце концов Ройг объявил Кельхандару, что собирается возвращаться домой.

–И что ты собираешься делать, когда попадешь в Эргалон? – поинтересовался хильд. Сегодня он и Ройг выбрались на верхние уровни Дахара, в чертоги, сохранившиеся со времен цивилизации теллов. Здесь было сумрачно, прохладно и фантастически красиво. Ловушек, подобных ловушкам Джар Ил, здесь, по словам Кельхандара, почти не встречалось.

–Расскажу все Джеру. Поищу Даллана. Поговорю с Лейт Ильне. Попытаюсь договориться с островитянами, если не получится – попробую их шантажировать, – скороговоркой изложил Тэйн. – А ты? – спросил он с вызовом.

– Знаешь, я, конечно, не член ордена Феоллона, но с ними я согласен: все, кто причастен к регулярной гибели Наземного мира, должны быть наказаны. Смертью, – отрезал Кельх. – Я бы не стал с ними договариваться. Я бы сразу… Если Холгойн все-таки захватит Риан Ал Джар – а засевшие там жрецы не сдадутся без боя – то у него будет повод собрать армию и напасть на Остров.

–Через те два Небесных столба, что находятся на территории Риаллара? – насмешливо переспросил его Тэйн. – Да нас перережут прямо на выходе!

–Нужна очень хорошая подготовка. Строжайшая секретность. Объединение с остальными странами. Одновременная атака через все существующие на Телларе столбы. Я очень много над этим думал… – продолжал хильд. – Если скоординировать действия и держать их в тайне, успех обеспечен.

Тэйн покачал головой.

–Не мне судить, – ответил он. – Я не стратег, но я не стал бы вести военные действия, не имея ни малейшего представления, что я увижу на выходе. Если верить ожившим воспоминаниям, Остров – более чем странное место. И, кстати, без илларов в этом случае не обойтись, а как ты собираешься в этом случае решать проблему Следящих?

– Раздам им мечи и медальоны, – предложил Кельх. – Я думал и над этим…

– Дай мне сначала вернуться в Эргалон, – вздохнул Тэйн. – И вернуть туда Джерхейна. Как я понял, он все еще в Дарнейте?

– Не знаю, – ответил Кельхандар. – Говорят, он уже в городе. Замок ждет нападения со дня на день. Островитяне выстроили там защиту из боевых шайол. Боюсь, его просто обрушат на головы дружины, если он попытается взять его штурмом.

– Твой осведомитель все еще там?

Кельхандар кивнул. Какое-то время они брели молча. Тэйн разглядывал залы один роскошнее другого, замечал знаки ши-ала, изредка появлявшиеся на стенах и сооружениях. Теперь, зная их суть и назначение, он начинал понимать, для чего создан тот или иной предмет, ранее считавшийся исследователями лабиринтов мертвым хэльдом. Несколько раз он пытался оживлять знаки ши-ала, пробуя силу. Получалось прилично, несмотря на то, что Ройг осторожничал. Кельхандар, следя за его попытками, дал несколько полезных советов.

– Есть очень простой способ выстроить шайолу с минимальным расходом сил, – сказал он, глядя, как Ройг гасит очередной многомерный знак. – Кровь. В ней бездна силы. После своих первых хэльдов я падал в обморок, но потом вспомнил про жертвенные обряды островитян. Мне сгодились обитающие здесь мелкие зверьки, – пояснил он, видя, как напрягся Тэйн. – Капаешь кровью в чашу и потом создаешь шайолу. Видел бы ты, как быстро при этом испаряется кровь…

Тэйн медленно кивнул.

– Я учту.

Ему было гадко. Неужели мастера-теллы создавали хэльды, используя живую кровь? Вряд ли. Он хорошо помнил мастера-Творца, чья судьба открылась ему при чтении Арта Сач Сал. Тот ведь даже живого мяса не ел, только то, что искусственно создавали хэльды.

–Или свою собственную, – продолжил Кельхандар. – Ее нужно совсем немного. Неприятно, конечно, но результат тоже неплох.

Внезапно Тэйн понял, зачем Кельхандар затеял весь этот разговор. Именно таким образом островитяне, окопавшиеся в Риан Ал Джаре, могли удерживать замок до бесконечности. Жертв все равно будет много. Чем больше жертв, тем мощнее и легче создавать шайолы.

– Мне нужно попасть домой как можно скорее, – прошептал он.

– Воспользуешься Дверьми между Дахаром, Аттоном и Тонхайром. Их несколько, они пока держатся без изменений, но это не обычные двери – они доступны только илларам второй ступени и требуют несколько иного построения урд-конструции. От Тонхайрской Двери по течению кйти ты доберешься до Белого озера за пять наземных дней. Оттуда я могу проводить тебя прямо в замок. Но… Тэйн, я сделаю это в обмен на одну услугу.

– Спасти твоего соглядатая? – улыбнулся Тэйн. – Постараюсь сделать все, что в моих силах.

– А если это окажется выше твоих сил? – спросил его Кельх с неожиданным волнением в голосе.

–Все равно постараюсь. Кто он? Или это… она?

– Боюсь, Джерхейн Холгойн никогда не простит тебе, если ты это сделаешь.

– Джер, конечно, парень вспыльчивый, – хмыкнул Тэйн. – Но разумный. Если увидит, что неправ, может, конечно, не признается, но вредить не будет. Просто промолчит.

Кельхандар покачал головой.

– ЕЕ он никогда не простит.

– Ты хочешь сказать… – Тэйн потрясенно нашарил под собой каменную скамейку и сел. – Твой… твоя осведомительница – Кианейт?

– Я люблю ее, Тэйн, – ответил тот шепотом. – Она ждет ребенка. Этот ребенок – мой.

Глава 4

(Сезон Холода. Риаллар, Эргалон, Риан Ал Джар)

Когда через пару дней Лейт заглянула в гости к островитянке, та уже не выглядела несчастной и растерянной, как после разговора с Далланом. Собранная и холодная, увидев Лейт, она улыбнулась одними глазами, в которых вместо вчерашнего отчаяния светилась робкая надежда.

– Я поговорилас отцом, – начала она шепотом, оттаскивая Лейт к окну. – Он, конечно же, отмахнулся от всех предупреждений. Говорит, что покажет Холгойну Итту, наберет в городе еще детей-заложников, пригрозит сбросить со стены и все закончится. И, конечно, надеется на Кэлленар.

Лейт пришла в ужас от подобной перспективы. Не так пугала смертоносная магия, как бесконечная человеческая жестокость. Допустим, Итту они выведут, этот вопрос уже обсужден с Тиором и с Раммером, который по их совместному решению теперь выполнял обязанности связного. Но что же делать с другими детьми?

– Он связался со мной, – продолжила Кианейт шепотом. – Он обещал, что придет и вытащит меня отсюда. Главное, чтобы он успел до Джерхейна.

Лейт кивнула.

– Ваш друг – не из Эргалона?

Кианейт покачала головой.

– Он хильд, но живет не на родине, а в древнем подземном государстве, которое сохранилось со времен первой телларианской эпохи. Когда я спустилась с Острова, мы наконец-то смогли встречаться. Здесь, в толще Джар Илломайн, есть множество старых переходов, соединяющих разные концы Тонхайра. На самом деле Риан Ал Джар был построен еще в те самые времена, когда до нас здесь жили не люди, а теллы. Кельхандар разыскал один из таких переходов, и расчистил его. Мы встречались… пока отец неожиданно не решил, что старый Холгойн мешает его планам.

– А как же Джерхейн? – с ужасом спросила Лейт.

Кианейт покачала головой.

– Он, как и я, не хотел меня в жены. А я не смогла признаться, что уже принадлежу другому. После нашей свадьбы он сразу же уехал покакому-то поручению отца, вместе со своим другом-илларом, и больше не возвращался. Потом отец заявил, что Джерхейн погиб где-то в Майре. И я стала надеяться, что смогу отсюда сбежать.

–Как же так получилось ? – удивилась Лейт, глядя, как на ее глазах меняется холодное и гордое лицо островитянки. – Я хочу сказать, где вы могли познакомиться?

–На Острове, конечно. В школе илларов. Тогда он был учеником – взрослым, необычным, красивым, а я – малолетней и любопытной дурочкой. Школа илларов находится очень далеко от столицы Острова, но всем нам было любопытно посмотреть на молодых и необычных парней из Наземного мира. И мы с подружками, раздобыв ка-эль, чтобы управлять Дверьми, несколько раз бегали во второй слой тарса, где располагалась школа. Встретились мы случайно – он куда-то шел, а я, привыкшая к строгой замкнутости ракана, где живет наш род, с перепугу заблудилась. Он долго расспрашивал меня, кто я и откуда, а потом отвел к той Двери, через которую мы с подругой туда попали. Он произвел на меня сильнейшее впечатление… Мне было тогда 16 лет, и, конечно же, я встречалась с молодыми людьми моего круга, но они не вызывали у меня ничего, кроме тоски. А уж замужество… Дочери высших жрецов выходят замуж только за сыновей высших жрецов, или хотя бы за богатых и знатных аристократов. Видела бы ты этих деточек! Пустые и безвольные, пресыщенные с самого детства!

Кельхандар оказался не таким. Я нагло подглядывала за ним через хэльд Окно, пока он это не заметил. Пришлось признаваться, – островитянка рассмеялась. – В качестве извинений он потребовал показать ему ту часть Острова, куда телларианам ходить запрещалось. Должна сказать, от этих тайных вылазок мы оба получали огромное удовольствие. Мы встречались все чаще и чаще, придумывая разные уловки, чтобы спрятаться от строгого надзора старших. Я не заметила, как влюбилась в него до безумия. К счастью, чувства наши оказались взаимными. Ему оставалось совсем немного до окончания школы, и мы не знали, что нам делать. Признаться отцу – так он убил бы Кельха без малейшей жалости. Мы стали любовниками… Он происходил из очень знатной и влиятельной хильдайрской семьи, и со временем стал бы главой храма Илбара в Арберте, столице Хильдайра. Может быть, у меня и был бы шанс стать его женой, но для этого пришлось бы слишком долго ждать…

А потом все неожиданно изменилось. Он узнал одну из самых сокровенных агвалларских тайн. Знание это изменило его отношение и к Острову, и к своему предназначению. Он решил бежать, не дожидаясь последнего посвящения. Он звал меня с собой, но я боялась, понимая, что отец все равно найдет меня. Я помогла ему выбраться с Острова, но по трагической случайности он чуть не погиб при этом. Точнее – почти погиб, разбился при выходе из Небесного столба, и если бы не обитатели Тонхайра, или Лахлайда, как они сами называют эту подземную страну, я уже давно бы оплакала его. Почти год я не знала, где он и что с ним, пока он сам не связался со мной через хэльд Окно. Он не только остался жив, но и полностью поправился. Мы открывали Окна все чаще и чаще, наше общение из встреч двух влюбленных перешло в область длительных и серьезных разговоров об истории, магии, политике. Я могла брать в отцовской библиотеке любые книги – пользуясь Окном, я читала их ему. Под влиянием этой странной связи из легкомысленной дурочки я превратилась в нечто совсем иное. Имея скудные способности к кэн-ли, я заинтересовалась историей наших миров и продолжила учебу. Отец стал прислушиваться ко мне. Иногда мы беседовали с ним на равных.

Конечно же, мы безумно тосковали друг по другу. Узнав о Лахлайде, я поняла, что именно там я смогу скрыться от своей семьи и от пресловутого долга перед родом. Да, может быть, жизнь моя была бы там не столь благополучна, как на Острове, в плане повседневных удобств, но это была бы моя собственная жизнь, настоящая, рядом с любимым человеком. Трудности меня не пугали.

Мы стали строить планы моего побега с Острова. К тому времени Кельхандар уже возглавил разрозненные общины лайдов и людей. У нас уже был план, вполне реальный – главное, чтобы меня не обнаружили по пути к Лестнице – у вас ее называют Небесным столбом, – ведущей в Наземный мир. В тех местах, где они расположены, нет Дверей, там надо идти пешком. Именно эта часть плана и была самой уязвимой. И именно тогда все изменилось, не начавшись – артефакты Зар Алы показали приближение Пришествия.

Это был удар. Хэльд Тревога показывает рождение будущего катаклизма в первый же день. Происходит это ровно за пятьсот дней до катаклизма. Я знала, что камни-защитники были рассеяны по Теллару в предыдущую эпоху, и мне слабо верилось, что отец сможет отыскать их в Наземном мире.

Жить нам всем оставалось полтора года. Кельхандар, узнавший о приближении беды, заверил меня, что лайды как-то переживали в Тонхайре все предыдущие Пришествия. Когда же группа жрецов во главе с отцом собралась в Наземный мир, преследуя свои цели, и для упрочения влияния отец договорился с Холгойном о браке между мной и его средним сыном, я поняла, что для меня это шанс попасть в Наземный мир на законных основаниях. Я была готова на все, даже на брак с ненависным Холгойном, лишь бы встретиться с Кельхандаром.

Я бы так не смогла, подумала Лейт с тихой завистью. Это же сколько лет они жили только мечтой друг о друге, мечтой и надеждой, и ждали… У нее самой так плохо получалось ждать.

И она пожалела Кианейт в ее бесконечном одиночестве.

Только один факт не давал Лейт покоя, пугая до судорожных спазмов сердца.

– Госпожа, объясните мне, о каком катаклизме вы все время упоминаете? – спросила она робко. – Я, к сожалению, не знаю, о чем речь.

Кианейт ответила не сразу.

– Хорошо, – решительно кивнула она. – Только пообещай мне, что не станешь рассказывать об этом никому. Для своего же блага, – добавила Кианейт с сомнением. – Да, лучше не знать. Знание посеет страх и панику, а ее достаточно уже сейчас.

– Обещаю, – ответила Лейт твердо.

– Тогда слушай.

Слухи о приближении войска Холгойна ходили самые дикие. Слуги, живущие в Эргалоне, каждое утро приносили ворох различных домыслов, однако все сводилось к одному: беспорядков не избежать. Островитяне продолжали всеми способами укреплять Риан Ал Джар. Был отдан приказ накопить в подвалах продовольствие, сделать запасы древесины, кож и лекарств. С Агваллара спустилось еще несколько новичков, а хильды, охранявшие замок, говорили, что из Арберта скоро должен прибыть еще один отряд. Прислуга косилась на них со страхом и подобострастием, но выполнять указания не спешила. Чейн и чьянши потихоньку отправляли молодых девчонок вон из замка, под предлогом предпраздничных приготовлений и заслуженного отдыха.

О торжественном праздновании Рождения Илбара в замке уже никто не заговаривал. Длинные ленты знаков магического языка, тускло мерцающие темно-красным светом, оплетали теперь защитные стены от скалы до скалы, на башнях постоянно дежурили дозоры из хильдов и островитян, крепостные стены и оба двора патрулировали хильды. От слуг Лейт знала, что из замковых Окон ведется наблюдение за всеми подъездами к Эргалону, за площадями, домами наиболее активных противников Острова, что Эргалон наводнен шпионами из местных, которым хорошо заплачено, чтобы они следили за подозрительными людьми и собирали сплетни. Гонцы то и дело прибывали в замок, Кимр и его ближайшие помощники почти не выходили из рабочего кабинета, и, по слухам, там все время висело открытое с Агваллара Окно.

Так продолжалось несколько дней. Накануне Рождения Илбара по замку прокатился слух, что дружина пришла, но самого Джерхейна с ней нет, и что воины распущены по домам, отдыхать и праздновать.

Лейт следила за приготовлениями с замирающим от страха сердцем. Тиор должен был сообщить, когда можно выводить Итту из замка, но, вернувшись из очередной вылазки в город, опроверг слухи о приходе войска.

– Вернулись отряды, патрулировавшие срединное кольцо, – пояснил он. – Обычное дело – смена дозоров. Они никуда не собираются в ближайшее время, по крайней мере, дальше праздничной площади и близлежащей трайты. После Рождения туда отправятся свежие силы. Весной твари опять полезут, – он серьезно и по-взрослому покачал головой. – Конечно, воины поддержат нового риана, когда придет время. Но это не войско.

Вечером этого же дня на кухне объявился Аррейн, нервный и встрепанный. Обычно он ходил в темно-бордовом илларском ранде, украшенном богатой вышивкой золотом, поверх которого всегда виднелся узорчатый браслет-усилитель, но сегодня он переоделся в обычный кафтан среднего горожанина, а браслет тщательно спрятал под одежду.

– Нынче на нас как-то плохо смотрят, – буркнул он в ответ, – как на островных прихвостней. Мол, все мы на стороне Острова. Мол, колдуны внушают илларам свою волю через клеймо. Надо же додуматься до такого бреда, – раздраженно воскликнул он.

Эти слухи уже не были для Лейт новостью. Странным образом ненависть к островным колдунам медленно, но верно превращалась в неприязнь к илларам, которых тоже считали колдунами – их глазами и руками. До открытого конфликта дело еще не дошло, но недовольство возрастало день ото дня. Лейт вспомнила, что отец рассказывал о беспорядках в соседней Каррее, потом – беспощадные откровения Кианейт о надвигающемся магическом катаклизме. Кианейт вела обратный отсчет, и, кратко описывая грядущие события, предрекала еще большие беды. Лейт поначалу ей не поверила, решив, что островитяне выдумали эти ужасы ради того, чтобы запугать Теллар, но, сложив воедино все, что слышала, видела и узнала, поняла, что островитянка ее не обманывает.

Кианейт говорила, что есть какой-то путь спасения, и что еще не все потеряно. Что многое зависит от Даллана и от его ученика Тэйна Ройга, который исчез где-то в Ард Элларе.

– Лейт, тебе нужно уходить из Риан Ал Джара, – заявил Аррейн решительно. – Рано или поздно Холгойн все равно явится. В замке будет резня. Чем бы оно ни кончилось, тебе лучше быть подальше отсюда.

– Мне некуда идти, – ответила она неуверенно. – Разве что домой, но это очень далеко.

– Ты мне нравишься. Я могу забрать тебя отсюда и поселить у себя дома. В этом нет ничего предосудительного, – поспешно заверил он ее. – Любимую женщину неженатого мужчины у нас называют лайне. Я не живу в храме, у меня есть полдома в южной части города. Клянусь Койе, Лейт, ты заслуживаешь большего, чем тяжелая и неблагодарная работа замковой прислуги.

И он притянул к себе ее плечи и поцеловал. Лейт, раздираемая чувством радости и вины, попыталась отстраниться, но он не дал. Ее захватили восторг и волнение, и когда он оторвался от ее губ, она уже была близка к согласию. Но потом вспомнила о маленькой девочке Итте, о надежде в глазах Джерхейна, об обещании, данном Кианейт. Но ведь может она ответить Аррейну уже после того, как выполнит обещание? А как же Жевр? Как мало не было бы им отпущено, она не могла просто так переступить через его память.

Именно последний аргумент она взволнованно и путанно изложила Аррейну. Выслушав ее, он бережно, как маленькую девочку, погладил ее по голове.

– Что ж, я готов ждать столько, сколько тебе нужно, – сказал он. – Но помни – в любой момент ты можешь прийти и остаться. Если что – попроси любого жреца из тех, кто здесь находится, открыть для тебя Окно. Я приду на помощь. Но в замке все равно оставаться опасно. Этот псих идет сюда, уже точно известно, что дружина ушла из Дарнейта, но куда – неизвестно. Здесь будет бойня, Лейт. Я неплохо знаю Джерхейна, он всегда был вспыльчив и не умел вовремя останавливаться. Если начнется осада, постарайся спрятаться в горной части замка, пересидеть где-нибудь в погребах или банях. Там безопасно.

Глава 5

(Сезон Холода. Тонхайр, Лахлайд)

На Белом озере Тэйн попытался найти отметки, показывающие высоту подъема кйти. Шаух, его проводник по Лахлайду, к сожалению, не знал, где их искать, однако даже сейчас он заметил, что уровень светящейся субстанции стал значительно выше того, что он видел, когда вытаскивал Ясмина из пещер. В книгах Ордена Феоллона говорилось, что незадолго до катаклизма кйти выходит на поверхность, заливает долины в предгорьях Илломайна и даже выступает на улицах Эргалона. К счастью, она не поднималась выше среднего уровня чертогов илломайнского лабиринта. Именно Поднебесные горы в Риалларе и Дахарский хребет Ард Эллара позволял лайдам благополучно переживать каждое Пришествие.

С Кельхандаром Тэйн расстался на нервной, напряженной ноте. История любви телларианина и островитянки тронула его, и он пообещал защитить Кианейт от безудержного гнева Джерхейна. Джер ее не простит, но вот расторгнуть брак и отослать ее подальше от Эргалона и Острова он вполне способен. Кельхандар пересказал ему последние слухи из Эргалона, и Ройг заторопился домой – Джерхейн явно собирался штурмовать Риан Ал Джар. Учитывая, что замок хорошо укреплен, шансов взять его без длительной осады и кровопролития у него было немного.

С Тэйном отправился Шаух. Без лайда Ройг ни за что бы не нашел дорогу ни до Белого озера, ни собственно до Риан Ал Джара, хотя Кельхандар нарисовал ему подробный план подземных путей лайдов и тот самый проход, что вел напрямую в замок.

– Так это тебя я видел в тот день, когда прибыло посольство, – ахнул Тэйн. – И во время свадебного арраса!

Кельхандар криво усмехнулся.

– Ты за ней следил?

– Следил, – подтвердил Ройг. – По приказу Даллана. Да я и сам ей не слишком-то доверял.

– Клянусь тебе, Кианейт ничего не знала о планах отца насчет Холгойнов, – вспыхнул хильд. – Она была потрясена не меньше тебя. Тем более, сам понимаешь, ее в этом и обвинили. Она не виновата, – закончил он, видя, как Ройг кривится. – Ну хочешь, поставь ее перед хэльдом Истина, когда придешь, и убедись сам.

– Надо будет – поставлю. Джер так просто не сдастся. И я, знаешь ли, давно уже не легковерный мальчишка, – проворчал Ройг. – Кстати, зачем лайды убили главу агвалларского посольства? Это ведь твоих рук дело, не так ли?

– Он застал Кианейт за разговором со мной через хэльд непосредственно перед нашей встречей. Он собирался доложить обо всем Кимру, – ответил хильд со злостью. – Жалеешь эту островную гниду?

– Нет. Но я все равно до конца не верю, что она непричастна. Что-то все равно она знала. Могла предупредить.

– Она знала, что Кимр собирается манипулировать Холгойном, чтобы найти Колодец и обосноваться в Эргалоне, пока ты не соберешь камни-защитники. Но не о планируемом убийстве. Ну подумай, – воскликнул хильд с отчаянием, видя брезгливое выражение на лице Ройга, – кто же доверит такие вещи молодой женщине?

– Колодец нужен для того, чтобы остановить Пришествие, – задумался Ройг. – На Телларе и на Острове. Везде. Если островитянам нужен был Колодец, значит, они планировали защищать всех, а не только Остров… Зачем же тогда убивать старого риана? Он бы поддержал островитян, если бы узнал правду.

– Вряд ли. За спиной Острова тысячелетия власти над Телларом. Они бы все равно устранили его рано или поздно. Теперь же, если Холгойн вышвырнет их из Риан Ал Джара, жрецы не смирятся, они будут мстить и попытаются вернуть утраченные позиции. А значит, вам будет необходимо развить успех. Сделать это можно только одним способом – напасть на Остров.

– Ты спятил с этой бредовой идеей, – рассердился Тэйн. – Я понимаю твою ненависть к жрецам, исковеркавшим тебе жизнь, но для того, чтобы напасть на Остров, надо хотя бы знать, что там находится!

– Тебе все равно придется искать последний камень. А он – на Острове. Кианейт могла бы тебе помочь, хотя бы советом, – упорствовал хильд.

– Хватит, – отрезал Ройг со злостью. – Доберусь до Эргалона – свяжусь с тобой.

Внутренняя Дверь между древними царствами Поднебесной империи теллов представляла собой начерченный на отполированных до блеска плитах, сияющий знаками ши-ала круг. Поместив в круг все, что требовалось для путешествия по подземным рекам, включая лодки, Кельхандар велел Шауху довести Тэйна до самого конца и самолично воспроизвел сложную урд-конструкцию, запускающую перенос. После спора о будущем Острова они так и не сказали друг другу ни слова.

Путешествие по рекам Лахлайда текло быстро и скучно. Шаух греб, Тэйн дремал в лодке. Поначалу он пытался наладить контакт с кйти, но скоро привык к ее эманациям и перестал обращать внимание на пузыри и маленькие многопалые ручки, тянущиеся вслед за лодкой. Перекусывали они на ходу, на берег выбирались, только чтобы набрать воды или перетащить легкую лодочку в тех местах, где речка кйти исчезала в закрытом каменном русле. Тэйн пытался считать дни пути, но так и не приспособился отличать три яркости свечения кйти, и быстро сбился.

– До замка пойдем пешком, – сказал Шаух, когда на Белом Озере они вытащили лодку на берег и отнесли в пещерку, в которой обнаружилось еще несколько подобных лодок разной величины. – Это долго. Коридор освещается хэльдами. Я не знаю, сколько времени отнимет путь.

– Неважно, – заверил его Ройг. – Дойдем.

– Лучше отдохнуть как следует, – предложил Шаух. – Карах сказал, в замке колдуны, а под замком – война. Можно, я не пойду туда с тобой?

– Можно, – улыбнулся Ройг. – Постараюсь справиться сам.

Перекусив, они расстелили плащи и улеглись спать прямо в лодках.

Всю дорогу Ройгу не давала покоя мысль о шайолах, с помощью которых островитяне собирались защищать Риан Ал Джар. Он хорошо представлял, как создавать шайолы, но как их разрушить? Кельхандар не знал. Его опыт ограничивался творением простейших хэльдов. В единственной книжке Ордена Феоллона о шиаллахе он нашел только описания знаков ши-ала, их силы и значения, и способы создания связок. Еще он боялся, что его Следящий, кем бы он или она ни были, может предупредить о его планах Кимра и его клику. Тогда все, что он задумал, окажется бесполезным.

А что, если попробовать вывести Следящего из игры?

Ройг устроился поудобнее, закрыл глаза и сосредоточился на клейме. Вот он, сложный узор трех цветов – синего, зеленого и красного, который в последнее время стал совсем темным и изредка мешал свободному движению руки, стягивая плечо подобно металлическому браслету. Он тщательно представил каждый элемент узора, каждую петельку, сосредоточился и мысленно попытался почувствовать тоненькие ниточки-паутинки, тянущиеся от его сознания к той, что носит на висках маленьких серебряных паучков. Поначалу ничего не произошло, узор так и оставался перед его внутренним взглядом, неподвижный, тусклый, ничего не значащий. Тэйн вздохнул и расслабился, вспомнив то, чему его научили в Ард Элларе. Постепенно он вытеснил из своего сознания все, кроме узора клейма…

Через какое-то время безжизненный рисунок начал оживать, засветился и вспыхнул, а потом исчез, оставив вместо себя пятно, постепенно обретающее новые очертания. Комната со светлыми стенами, с одинокими предметами мебели, хэльды-светильники, рассеивающие бледный голубой свет… Одна из стен занята огромным, почти в два человеческих роста, зеркалом. Присмотревшись, он понял, что это не зеркало, а хэльд, только молчащий – в нем не отражалось ничего, даже комната, в которой он находился. Изображение неожиданно ожило и переместилось на пустой низкий стол, точнее – прозрачную глыбу-столешницу, плавающую невысоко от пола. Ройг догадался, что он смотрит на него глазами Следящего, который, кажется, еще не заметил, что инициирована обратная связь. Его взгляд – взгляд Следящего – переместился на дверь – сине-зеленую мембрану, колышущуюся, словно полотнище невесомой ткани. Дверь медленно приблизилась… Человек на том конце неожиданно остановился, повернулся в противоположную сторону и сделал несколько шагов к небольшому круглому хэльду. Впрочем, на этот раз Тэйн догадался, что это не хэльд, а обыкновенное зеркало. Следящий хотел взглянуть на себя, прежде чем покинуть комнату.

Да, именно это лицо он хорошо знал по сновидениям, по горячечному бреду после злоключений в Ард Элларе. Лицо юной синеглазки, удерживавшей его от смерти, когда призраки с Адовых облаков чуть не затянули его в Лахлайд. Она смотрела на себя в зеркало с чисто женской озабоченностью, поправляла локоны длинных вьющихся волос, густых и серебристых, трогала хрупкими пальчиками паучков на висках, драгоценные камни на спинках которых казались тусклыми по сравнению с серебром ее волос, одернула складки длинного серого платья, прямого, без единого украшения, облегавшего ее ладную фигуру. Ройг подумал, что она небольшого роста, едва достанет ему до плеча…

Эта девушка – и есть его Следящий.

Видимо, она почувствовала что-то неладное, потому что, нахмурившись, отошла от зеркала и направилась к хэльду. Тэйн услышал совершенно незнакомые слова урда, зеркальная поверхность затуманилась, следом на ней появился узор… Узор его клейма. Оно вспыхнуло и исчезло, хэльд так ничего и не отразил, вернувшись в исходное состояние. Она медленно подняла руки к вискам, туда, где находились паучки, и, видимо, в этот самый момент поняла, что происходит. Охнув, она схватилась за них и уже собралась было выдернуть их из волос, но Ройг успел крикнуть свое отчаянное «Нет!» за мгновение до того, как мысленная связь разорвалась. Ощутив бесконечную пустоту, он открыл глаза, собираясь встать, но буквально через несколько мгновений перед глазами появились яркие белые вспышки. Он опустил веки и попытался понять, что она собирается делать. Когда вспышки прекратились, в голове возник образ хэльда Окно, в котором появилось уже знакомое ему лицо. Образ хэльда растаял, чернота сменилась все той же светлой комнатой… Контакт восстановился, но теперь он видел не ее глазами, а своими собственными, а она смотрела на него с легкой укоризной.

– Какого дьявола ты за мной подглядываешь? – вопрос прозвучал требовательно и гневно, но Тэйн не торопился отвечать, продолжая ее рассматривать. Ресницы, такие длинные и такие густые, оказались не черного, а того же пепельно-серебристого оттенка, а рот, маленький и алый, поджался в недовольной полуухмылке.

– Я хотел спросить об этом тебя, – наконец нашелся он. – Ты первая начала.

– Не я, – ответила она серьезно.

– Неужели?

– Они, – продолжила она, оглянувшись на дверь-мембрану. – Ты ведь уже знаешь правду. Ни один иллар не уходит на землю без Следящего.

– Ты действительно Следящий?

Она кивнула, прежде чем ответить.

–Все мои предки, отец и мать, дед и прадед – все были Следящими, – пояснила она. -Я уродилась девчонкой, но способности у меня не хуже любого другого парня. Думаешь, мне доверили бы тебя, если бы считали, что я не справлюсь?

– Ты и не справилась, – поддел ее Тэйн.

Она улыбнулась.

– На человека, взявшего клинок Ордена Феоллона, влиять невозможно. Твоего предыдущего Следящего это просто-напросто убило. Он, между прочим, был очень сильным мастером. Ему было почти девяносто лет. Кроме тебя, у него было еще восемнадцать илларов. Представляешь, какая потеря для нашего клана, – неожиданно рассмеялась она.

– Тебе его не жаль? – удивился Ройг.

Ее милое личико исказилось в презрительной гримасе.

– Ни капли. Он был старым маразматиком, злобным, вредным, к тому же…как вы это говорите… – она прикрыла глаза, вспоминая, и Тэйн заметил, что веки у нее голубоватые и словно прозрачные. – Пузырь Утопленника. Правильно?

Он не выдержал и рассмеялся.

– Ты имеешь в виду, он любил выпить?

– Любил – не то слово. Напивался, как скотина, и орал непотребные песни. От вас, должно быть, научился.

– И после его смерти меня передали тебе, – закончил Ройг.

– Да. А что тебе не нравится?

– Сам факт подглядывания. Да к тому же ты еще и женщина. А если бы я был женат?

– Ты не женат, – оборвала она его с веселой усмешкой. – Был бы женат, все равно пришлось бы посмотреть, хотя бы поначалу, – и, видя, что Ройг шокирован, укоризненно покачала головой. – Не притворяйся ханжой, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

– Ты действительно стала бы смотреть?

– Так положено, – улыбнулась она лукаво. – Ничего уж не поделаешь. Хотя… если бы я, будучи полноценным Следящим, захотела, чтобы ты, например, не женился – так бы и случилось. Управлять клеймом не так уж сложно. Тут дело в опыте.

– Врешь, – разозлился Ройг.

– Вам только кажется, что вы не любите Остров, – ответила она миролюбиво. – На самом деле ни один из илларов не сможет пойти против него. Следящий этого не допустит.

– Не боишься, что я расскажу всем, зачем на самом деле нужно клеймо?

– Ничего у тебя не выйдет. Наши заставят вас забыть услышанное. Кстати, не могу сказать, что мне это нравится.

– Почему же ты стала Следящим?

– А кем еще? Наш клан узок, все наши мальчики обязательно становятся Следящими. Девочка может выбирать. Если у нее есть талант, она может учиться. Если таланта нет, или нет желания, ее выдают замуж в другой клан. У меня обнаружился дар. Я решила учиться.

– Могла бы заняться чем-нибудь другим. Не таким… мерзким и подлым делом.

Она обиженно, словно ребенок, надула губы.

–Когда твой Следящий умер, требовалось найти замену для девятнадцати человек. Свободных Следящих в тот момент было только четверо, но все они оказались новичками, без опыта работы. Я считалась самой способной. Когда всем четверым предложили установить с тобой контакт через арангисов, – она указала на паучков, – получилось только у меня одной. С отчужденными можно только через арангисов, – пояснила она, хмурясь.– Глаз, обычный наблюдающий хэльд, настроенный на клеймо ведомого, в вашем случае не работает.

– Ну и как? – спросил он серьезно. – Нравится подглядывать?

– Очень. Особенно – за тобой. С тобой не соскучишься!

– И что дальше? – спросил Тэйн сердито.– Ну, смотришь ты за мной. Повлиять не можешь. Зачем тогда это нужно?

– С тобой – особый случай. Ты был первый, кто нашел клинок отчуждения после долгого перерыва. Мы даже успели забыть об их существовании. Кроме того, тебе поручили искать камни-защитники, а мне – подробно докладывать, где ты и что делаешь.

– И много ты… доложила? – спросил Тэйн, холодея от мысли, что все его якобы свободные и самостоятельные поступки на самом деле продиктованы этой вот синеглазой девочкой.

– А ты думаешь, я могу промолчать? – внезапно разозлилась она. – Меня отстранят, а тебе найдут кого посерьезнее. Конечно, я рассказывала им, где ты находишься и что делаешь. И про Ард Эллар тоже, – опередила она его.

– Что именно?

– Что ты добросовестно выполняешь их поручение,– фыркнула она. – Не бойся, про книги они ничего не знают. Меня саму никогда бы не допустили к Арта Сач Сал и ко второму прочтению Арта Аш Ар. А так я прочла их вместе с тобой, – закончила она с гордостью. – Я рассказала им, что ты наткнулся на Очаг Солнца, украл у Ригойна камень и сбежал, а они тебя догнали и пытались убить. В общем, почти правду, но не всю. Все равно проверить ее они не могут. Еще я рассказала, что тебя приютили и вылечили лайды, но про Кельхандара я умолчала. Меня потрясла история Кианейт. Я ведь с ней знакома.

– И это все?

– Я добавляю красочные подробности.

– Какие?

– Про Линару.

– Тебе не стыдно?

– Не-а! Надо же что-то им рассказывать, – снова рассердилась она. – Или мне пойти выложить, что ты дозрел до того, что запросто прибьешь Кимра шайолой?

– Почему ты это делаешь? Вернее, почему не делаешь?

– Я могу иметь свое мнение? – почти закричала она, и Тэйн чуть не оглох – поток ее эмоций обрушился на него подобно водопаду: обида, гнев, и нечто, похожее на упрямство. Он заподозрил, что именно так она воспринимает его собственные эмоции, и мысленно посочувствовал ей.

– Так почему?

–Мне нравится твой мир, – ответила она, успокаиваясь. – Теллар совсем не такой, как наш Остров. Там все… сверх меры, что ли? Такие яркие цвета, аж глаза режет. Такие красивые люди, живые, с чувствами. Любят и ненавидят, не то, что наши! Думаешь, Кианейт просто так захотела сбежать на Теллар? У нас на первом месте стоит родовая честь и долг. Знаешь, что меня ждет в ближайшие пару лет? Меня выдадут замуж. За того, кого назначит глава клана. Выбор падет на того, от кого родится наиболее способное потомство. Потом я буду обязана родить детей, не менее трех. Если у них не будет дара, их отберут и отдадут на воспитание в дальний ракан. Потом мне добавят ведомых, и я совсем перестану жить нормальной, реальной жизнью. На нее не останется времени. Дети вырастут без меня – их воспитают няньки и учителя. Муж-Следящий будет подглядывать картинки своих ведомых и забывать обо мне. Муж не-Следящий будет завидовать и злиться. Знаешь, чем кончает половина Следящих? Они сходят с ума. Еще четверть спивается. Еще часть умирают вместе с ведомыми, если в момент смерти Следящий находится с ними в тесной ментальной связи. И все – или почти все – мечтают попасть на Теллар, хотя бы для того, чтобы просто увидеть ваш мир. Большая часть обычных людей Агваллара мечтают увидеть Наземный мир хотя бы однажды! Увидеть Теллар и умереть… И уж точно ни один из них не желает вам зла, гибели или еще какой напасти. Знаешь, какая у нас самая любимая детская книжка? Приключения трех молодых людей, случайно заброшенных в Наземный мир, где они путешествуют по разным странам, влюбляются, совершают подвиги, находят новый дом и остаются там навсегда!

Потрясенный Тэйн молчал. Не верить ей он не мог – тоненькие ниточки-паутинки тесно связывали их разумы. Он бы почувствовал ложь. Увидеть Теллар и умереть… Почему-то мы напрочь забыли, что Агваллар состоит не только из вздорных жрецов-интриганов, – подумал он, не обращаясь к ней, но она услышала эту мысль. – Почему-то мы всегда считали, что Остров – это воплощенное зло. А ведь Агваллар – это просто люди… Все, что они о нас знают – рядом, под тем же солнцем, есть другой мир, очень похожий на их собственный и одновременно совсем другой…

–У нас нет солнца, Тэйн, – напомнила она. – А мне бы очень хотелось ощутить на своей коже его тепло. У нас не растут цветы. Есть жалкое подобие растительности в первом слое Острова, тарсе, но оно именно что жалкое. У нас нет арали, только крепкие настойки вроде инты. У нас нет такого неба, как у вас, и ветер не дует и не пахнет. И гор нет. Да что я тебе рассказываю, сам все увидишь. Ты ведь все равно собрался к нам за пятым камнем-защитником.

– Я собрался? – удивился он.

– А разве нет?

– Я еще до дома-то не дошел, – хмыкнул он. – И вообще – запутался я со всеми этими вашими жреческими кознями.

– Для тебя так важно знать, хотел ли Кимр остановить катаклизм для всех наших миров, или только для Агваллара? – в ее голосе послышалась насмешка. – Или ты тоже будешь выбирать, когда соберешь все камни защитники – кого спасать, а кто спасения не заслужил?

– Я пока не знаю, – честно признался он. – Не готов ответить.

– Хорошо. Я попробую разговорить Риварда, главу клана Следящих. Он, в отличие от многих наших, не параноик, – сказала она, и Тэйн ощутил идущую от нее волну сочувствия.

– А можешь ты разговорить его на тему шиаллаха? – поинтересовался он. – Как уничтожить шайолу?

– Попробую. Кстати, мне придется сказать, что ты плывешь в Риаллар подземным путем. Я скажу, что ты идешь за четвертым камнем, который сейчас находится в Эргалоне. Пообещай мне, что никому из обычных илларов ты не расскажешь ни обо мне, ни о своих приключениях в Ард Элларе и Лахлайде. Обычным людям – можно, только пусть тоже при илларах не болтают.

– Обещаю, – сказал Тэйн.

– И еще – клинок отчуждения в Эргалоне взял кто-то еще.

– Откуда ты знаешь?

–Его Следящий умер, – пояснила она печально. – Это был мой дядя. Мой единомышленник и единственный друг. Он очень уважал своих ведомых, а этого – в особенности. И не торопился докладывать наверх о его поступках.

– Прости, – теперь Тэйн поделился с ней сочувствием, – но мы не знаем ничего о клинках отчуждения. И о Следящих тоже.

Она кивнула, а Ройг остро ощутил ее горе.

– Все, давай спать. Тебе надо отдохнуть, а мне – подумать, – приказала она, и Ройг почувствовал, как одна за другой рвутся нити паутинки.

– Подожди, – закричал он во всю ментальную мощь. Ее нежное лицо исказилось от боли. – Скажи хоть, как тебя зовут!

– Данира. Данира Зар Айне Син Чир, если уж полностью. Зар – значит благородный, Айне – имя рода, Син – ветви, Чир – семьи. Положено еще добавлять – из Клана Следящих Зар Алы. Ну что, запомнил?

– Кошмар, – рассмеялся Тэйн. – У нас даже у королей имена короче.

Глава 6

(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)

Ее разбудило не солнце, расплавленным золотом врывавшееся в ее крохотную каморку каждое утро, а жуткий гул и грохот ударов камня о камень. Опрометью Лейт кинулась к окошку и увидела летящие на крепостные стены громадные камни. В свете первых неярких лучей дневного солнца зрелище казалось фантастическим и жутким: камни падали на стены и разбивались о невидимые преграды заклятий. Темные знаки магического языка, разросшиеся в размерах, объемные и зловещие, вспыхивали ярким светом, испепеляя их, а в некоторых местах отбрасывая обратно, словно детские мячики.

Лейт открыла окно и высунулась наружу. Из ее маленькой каморки на втором этаже скальной части Риан Ал Джара был хорошо виден дворец, хозяйственный двор, часть сада, Восточная башня и кусок стены. Во дворе суетились перепуганные слуги, к порталам Восточной башни бежали хильды.

Кое-как одевшись, она бросилась на кухню, где уже собрались почти все, кто остался в замке на ночь.

– Аш-чи пришел, – торжественно объявил чейн. – Все, у кого есть родственники в городе, уходите через лаз в погребах. Остальным держаться подальше от дворца и от стен. Старайтесь не выходить из скальной части замка.

Лейт поискала глазами Тиора. Того не было. Отлично…

Вчера, в праздник Рождения Илбара, они с Тиором вывели девочку из замка. Старой няньке Лейт подсыпала снотворного в вечернее питье, а молодая охранница отправилась гулять с симпатичным и отнюдь не бедным эргалонцем, предупредив чьянши, что вернется только утром. Когда стемнело, а нянька заснула, Лейт переодела девочку в одежду Тиора и вывела через погреба, где с той стороны лаза ее ждал мальчишка. Ей тоже можно было уходить, свое дело она сделала, но обещание, данное Кианейт, держало ее крепче страха.

Не дожидаясь указаний чьянши, она отправилась в замок через крытую галерею. Гул от ударов о защитные заклятия становился все сильнее, Лейт чувствовала, как сотрясаются стены от невиданной доселе магии. В какой-то момент ей подумалось, что замок не выдержит осады именно из-за мощи этих заклятий, что именно они, а не камни и стрелы, разрушат его такие прочные на вид стены.

Кианейт нашлась на самой высокой башне дворца, на смотровой площадке под самым куполом. Оттуда открывался отличный вид на окрестности Риан Ал Джара и на лежащий у его подножия Эргалон. Дорога к замку была перегорожена вооруженным отрядом. Вдоль крепостных стен, но на значительном удалении от них тоже расположилось войско, хорошо укрытое щитами и осадными укреплениями, за которыми размещались катапульты и требуши. По ближайшим к замку улочкам Эргалона к ним подтягивались все новые и новые боевые отряды. Катапутьты стреляли одна за другой, но камни, летевшие прицельно в стены замка, по-прежнему разбивались о магическую защиту.

– Это ненадолго, – сказала Кианейт, завидев девушку. Она выглядела холодной и спокойной, словно происходящее ее не касалось. – Холгойн не дурак, сейчас прекратит, только проверит, как именно срабатывает защита.

Действительно, вскоре град камней уменьшился, а вскоре и вовсе иссяк.

– Пойдем, – предложила островитянка, – туда, поближе. Меня пустят, вот увидишь. С башен хороший обзор, если стоять на верхней площадке. Не бойся, замок очень хорошо защищен. Холгойну просто так его не взять, только длительной осадой. Отец договорился с хильдским князем – пока войско осаждает замок, сюда придут дружины северян. Главное, чтобы там, в Арберте, не погасли нужные Двери, – закончила она шепотом и потащила Лейт за собой, в сторону внутренних башенных ворот.

Дальнейшие события слились для Лейт в сплошной поток хаоса, из которого она потом помнила лишь отдельные моменты. Кианейт сумела проскользнуть на верхнюю площадку Солнечной башни, где расположились хильдские лучники и один агвалларский жрец. На нее неодобрительно покосились, но прогнать не осмелились, и Лейт получила возможность видеть, что происходит внизу.

Позже из рассказов самого Джерхейна она узнала, каким образом ему удалось так неожиданно появиться в городе. Островитяне, привыкшие перемещаться по миру только через стационарные хэльды – Столбы, Двери и Ворота – совершенно упустили из виду пешие переходы. Вокруг Дарнейта имелось несколько Дверей местного значения, и Джерхейн воспользовался одним из таких путей – он перебросил часть дружины в Ромберк, городок на северо-западе Риаллара, по ту сторону Поднебесных гор, и часть – в Берт, еще один северный риалларский городок. В трех днях пешего пути от них лежала очень старая и неудобно расположенная галерея хэльдов, где, кроме прочих, находилась Дверь в Шанней – еще один небольшой городок, находящийся в полудне пути к югу от Эргалона. Шаннейская Дверь располагалась в галерее крохотного святилища, много лет ею никто не пользовался, поскольку и святилище, и галерея лежали в стороне от современных торговых путей. Там дружина и собралась, и в дальнейшем передвигалась только по земле.

Катапульты и требуши построили здесь, в Эргалоне, под тайным руководством Даллана, объединившим для этой цели мастеровых разных карн. Отряды просачивались в Эргалон постепенно, кто-то – под видом смены из срединного илломайнского кольца, кто-то – переодевшись торговцем, спешащим на праздничную ярмарку, кто-то – пользуясь многочисленными лазами под стенами города, кто-то – с толпой веселящихся и гуляющих эргалонцев. Именно так в город попал и сам Джерхейн – долго потом эргалонцы вспоминали огромного розового поросенка, украшенного цветочками, в сопровождении подвыпившей компании переодетых в прочую домашнюю скотину спутников, веселивших народ на площади.

Лейт видела, но не слышала переговоры Кимра и Холгойна под стенами Риан Ал Джара. Там, прямо над дорогой, открылось огромное Окно, к которому подошел хорошо знакомый ей рыжий воин. О чем они говорили, Лейт могла только догадываться, но через какое-то время со второго этажа башни к дворцу побежали островитян и стражник. «За Иттой» – прокомментировала Кианейт. Лейт молчала, зная, что именно они обнаружат в покоях девочки. Старая нянька сбежала утром через дыру в погребе, а молодая так и не вернулась из города. Вместо девочки на постели лежала искусная имитация, собранная из кома тряпья, обломков швабры и украденной из кладовой мелкой тыквы.

Окно вскоре исчезло, а к воротам Солнечной башни подполз весьма впечатляющих размеров таран. Хильды-лучники стреляли по воинам Холгойна и нещадно мазали – ни одна стрела не попала в цель. Кианейт заметила на щитах и на самом устройстве слабо светящиеся урд-знаки, вспомнила Даллана и талантливых илларов его святилища и лишь обреченно покачала головой. Уже потом они узнали, что поставленный островитянами глава храма Ильфейна, узнав о появлении в городе войск Холгойна, исчез, а его иллары покинули тщательно охраняемый хильдами храм, соединенный с замком галереей, и присоединились к своему бывшему главе в одном из маленьких городских святилищ.

Таран ударил в ворота, пробуя на крепость защитные конструкции, созданные островитянами. Ворота вспыхивали огненным свечением и отшвыривали обратно огромное окованное металлом бревно. Его откатывали назад, разгоняли и снова ударяли по воротам. Заработали катапульты, целясь в примыкающие к башне стены. Башня стонала и вибрировала от подобного насилия и, хотя ворота оставались целыми и невредимыми, без единой вмятины, в месте соединения стены и башни поползла зловещая трещина.

Нервы Кимра, узнавшего, что Итта исчезла, не выдержали, когда с западной стены, защищенной шайола-конструкциями не хуже других, и которую не достиг ни один камень, осыпался зубец. Поднявшись на открытую площадку башни, туда, где за осадой наблюдала его дочь, он перерезал горло узнику из темниц Риан Ал Джара и сбросил его вниз, к подножию башни, прямо на головы осаждавших. В это же мгновение с его рук вниз слетела череда ярких многомерных загогулин, на глазах превратившаяся в гигантский вихрь, который тут же втянул и закружил тело жертвы и вырос до воронки размером с башню. Воронка впитала, а затем расшвыряла по сторонам отряд у ворот, измолотила таран в мелкие щепки и двинулась прямо по дороге, туда, где вдалеке от замка находился наскоро возведенный шатер. К счастью, воины успели освободить ей путь, но шатер она смолола, как мельница зерно. Уменьшившись в размерах и замедлив движение, воронка поползла дальше по дороге, в сторону первых городских домов. К счастью, все они в преддверии осады были пусты. Налетев на близлежащий двухэтажный особняк, она отъела у него значительную часть стены и осела на мостовую мелкой пылью.

Несколько долгих мгновений над замком и полем боя висела мертвая тишина. Каким-то чудом пострадавших от шайолы оказалось немного, и только поэтому она так быстро иссякла, не набрав силы. Снова заработали катапульты и требуши, прицельно лупя камнями по всему периметру стен. С трех башен падали умерщвляемые пленники, срывались шайолы, подобные сотворенной Кимром, и другие, послабее, творимые островитянами на башнях. Кианейт сказала, что в замке всего четверо жрецов, считая Кимра, владеющих шиаллахом, и всем им впервые приходится применять эту страшную древнюю магию в бою.

К счастью, воины Холгойна очень быстро научились уходить от грозных боевых конструкций, которые, воплощенные и отпущенные их создателями, далее им не подчинялись и двигались только по одной траектории, к тому же перемещались недостаточно быстро. Были и раненые, и погибшие. Лейт, вспоминая странное предупреждение Даллана, кусала губы. Пролившаяся кровь может приблизить приход гибельного катаклизма, смертельной угрозой нависшего над их миром, и благополучный Эргалон станет таким же, как разоренная, зачумленная и голодная Каррея. Ей очень, очень не хотелось это увидеть.

Под конец силы иссякли у обеих сторон. Град камней постепенно сошел на нет, а у жрецов кончились пленники, чья жизнь становилась основой для убийственных магических конструкций. По внешним стенам замка змеились широкие трещины, некоторые зубцы осыпались, у Западной башни осыпался левый угол. Лейт с облегчением наблюдала, как отходят назад отряды осаждавших, откатывая катапульты, унося раненых и убитых. С башен спускались едва держащиеся на ногах жрецы. Она проводила глазами едва стоявшего на ногах Кимра.

Кианейт схватила ее за руку.

– Он не лгал, – прошептала она в панике. – Он разрушит замок… Кто-то сумел вытащить его сестру из дворца и теперь его ничто не удержит.

Лейт успокаивающе погладила ее локоть.

– Может, вам все-таки лучше сдаться?

– Может быть, – продолжила она шепотом. – Возможно, это действительно лучший выход. Я пойду к отцу… – спотыкаясь, она побрела вниз по лестнице, держась за стены, как слепая.

Лейт проводила ее до покоев Кимра, а сама, пошатываясь, отправилась на кухню, чтобы хоть как-то подкрепить силы. Что у нее за судьба такая… второй раз за короткое время ей приходится смотреть смерти в лицо. На этот раз было еще страшнее и еще горше. Ноги подкашивались, ее тошнило.

В кухне она упала прямо на руки чейна. Толстый суровый дядька оттащил ее на лавку, плеснул в стакан воды и подтолкнул ко рту. Лейт выпила одним глотком и задохнулась – ей налили чистой инты. Стащив со стола кусок лепешки, она быстро зажевала выпитое, на заплетающихся ногах подошла к котлу и налила себе полную миску похлебки.

Через какое-то время она обнаружила, что рассказывает чейну все, что видела, давясь и захлебываясь слезами. Он слушал ее хмуро и сосредоточенно, изредка кивая головой. Закончив, она попросила у него разрешения покинуть замок.

– Куда ты пойдешь? – спросил он с гневом и горечью. – Родственников ведь у тебя нет? К знакомым? Или… к дружку своему? Так не найдешь его теперь… Знаешь, что в городе творится?

Лейт помотала головой.

– Да то же самое, что и здесь, только без колдовства. Хильды, что расквартированы в городе, да прихвостни, которым заплачено островным золотом, поразгоняли всех с улиц. Любого, кто высунется, бьют до смерти. Дома тех, кто под подозрением, обложены охраной. Сил, конечно, у колдунов мало, на всех не хватит. Но самое страшное, девочка, не это…

– А что? – испугалась она.

– Иллары наши…молчат. Сидят в своих храмах и молчат. Глаза безумные… Только те, что с Ильфейна, правителя нашего поддержали, и то, говорят, Даллан над ними поколдовал. А так… Странно это, вот что. И страшно.

Лейт кивнула. Вспомнился Аррейн. Где он, что с ним? Он как-то обмолвился, что осуждает намерение Холгойна войти в Эргалон с войском и отомстить агвалларцам. Он считал, что власть Острова в нынешние неспокойные времена поможет избежать бедствий, постигших соседние Ахтан и Майр. В качестве примера он приводил Хильдайр, где остров и князь прекрасно поладили и где пока что не было беспорядков, а угасание хэльдов хоть и шло довольно активно, но не вызывало паники. Она не спорила, потому что не разбиралась в этом вопросе, она осуждала только убийство членов правящей династии. Ведь наверняка можно было решить дело мирным путем? Аррейн утверждал, что нет.

– Так что лучше тебе, малышка, по улицам не бегать. Сиди здесь, – и чейн обратил на нее тяжелый, не совсем трезвый взгляд. – В обиду мы тебя не дадим.

Глава 7

(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)

Кусок скалы, казавшийся монолитным, отодвинулся бесшумно и плавно. Тэйн осторожно выглянул наружу, опасаясь наткнуться на охрану – недалеко находился хорошо известный прямой тоннель в святилище Ильфейна. Так и есть: к стене привалился в полудреме молодой хильд. Бесшумно, насколько мог, Ройг шагнул к нему и точным касанием погрузил в еще более глубокий сон. Шаух, выглянувший следом, помог оттащить тело в проход и показал, как сдвинуть дверь в складе со стороны замка.

– Я останусь в хэрэне около Белого озера, – сказал он на прощание. – Ты найдешь туда дорогу?

Тэйн кивнул.

– Если что, я смогу вызвать тебя через Окно, – предложил он.

– Можешь, – согласился лайд. – Я буду ждать.

– Договорились.

Оглядев хильда, Ройг присвоил себе серый плащ с гербом хильдского князя и кованую бляху с символом Агваллара, висевшую на поясе. Видимо, бляха была пропуском в замок. Потом махнул Шауху рукой и крадущейся поступью направился по хорошо знакомым галереям. Стояла гулкая, зловещая тишина, в которой даже его осторожные шаги казались оглушающими. Выйдя из скальной части замка, он убедился в собственной везучести – он вышел в ночь.

На пути ему не попалось ни одного хэльда Окно, и, хотя Ройг знал, где в илломайнском лабиринте их можно отыскать, Белое озеро лежало в стороне, и он не стал тратить время. Окна есть и в замке. Он сориентируется в ситуации на месте.

Хоздвор был в полнейшем беспорядке – бочки, телеги, битая утварь и ломаная мебель были раскиданы по всей его территории. Во дворце тускло светились только верхние окна. На стенах и башнях он сразу же разглядел мерцающие темно-красным светом знаки. По стенам медленно прогуливались часовые, изредка останавливаясь и бросая взгляды наружу, за стену. Неестественная, мертвящая тишина висела над дворцовым двором, изредка нарушаемая шагами караулов да отдаленным звоном оружия.

Тэйн начертил поверх плаща заранее подготовленную цепочку урда. Заклинание рассеивало чужие взгляды и глушило звуки шагов. Убедившись, что его никто не видит, он направился к трехстенной башне, примыкавшей к скале, где можно было подняться на стену. Караульные его не заметили, но при встрече со жрецами надо быть осторожным: они могут увидеть урд и развеять защиту.

К счастью, в башне колдунов не оказалось, только спящие вповалку на дощатом настиле хильды. Ройг осторожно переступил через них и поднялся выше, на открытую площадку третьего этажа башни. Хильды его не волновали – шайолы, вот что главное.

Там, наверху, он сумел оценить масштаб беды. Тусклые темные знаки густой сетью оплетали Западную башню. Стена между ней и скалой была защищена гораздо хуже, в основном – поверху, но и этого было достаточно. Ройг отметил, что и башня, и стена изрядно потрескались, а некоторые зубцы и вовсе разрушены. Шайола-конструкции были и здесь, на трехстенной башне. Чем пристальнее он в них вглядывался, тем более живыми, осязаемыми они становились, ему казалось, что он даже слышит их низкое, грозное гудение.

«Тэйн, – позвала его Данира, – послушай, что я вычитала насчет шайол. Если разбить связки между знаками, они рассыплются. Сами по себе они останутся опасны как неконтролируемая стихийная сила, но смертоносность потеряют. Ты сможешь разрушить их по отдельности, или вовсе бросить как есть. Связка же держится на Огне жизни. Существует два способа – разорвать нить направленным ударом того же Огня, или впитать, втянуть Огонь в себя, как бы поглотить его. Поглощение проще. Это как взять силу Огня у природы. Тебя ведь научили в Ард Элларе»

«Понял,– прошептал он. – Попробую»

Он сконцентрировался на ближайшей шайоле, висевшей на стене башни, чуть выше второго этажа. Под его взглядом она ожила, обрела трехмерность и загудела. Ройг почувствовал вихрь, сгусток сил и с трудом удержал его на расстоянии от себя. Удерживая хрупкое равновесие, он разглядел узлы конструкции, разделившиеся под его пристальным взглядом на отдельные ши-ала. Вот она, прочная нить, держащая их всех вместе и придающая смысл. Он представил свой Огонь в виде меча и ударил, разрубая нить. Последовала яркая вспышка, воображаемый меч дернуло болезненной отдачей. Не отрывая глаз от рисунка, он увидел, как ши-ала разлетелись в разные стороны и провисли, тускнея. К счастью, никакого хаоса не наблюдалось.

Ройг опасливо осмотрелся. Была ли вспышка на самом деле или это был всплеск магического огня? Видел ли кто этот огонь? Кажется, никто ничего не заметил, и он облегченно привалился к стене, чувствуя усталость. Вот так. А что ты хотел? Шиаллах – это тебе не игрушка…

Он нашел глазами еще одну шайолу, на этот раз на стене, примыкающей к башне. Надо бы попробовать второй способ… Дождавшись, пока она оживет под его взглядом, он вызвал в себе тот низкий, тягучий звук, который слышал при взгляде на них. Потом старательно отрешился от реальности, и когда ощущение материальности заклятия стало острым до боли, стал вливать в себя содержащийся в нем Огонь.

Когда он открыл глаза, ши-ала потускнели, а некоторые и вовсе бесследно растаяли. Тэйн боязливо шевельнулся и почувствовал прилив сил. Чужой Огонь бурлил в нем, кипел в жилах, колотился, заставляя мускулы сокращаться против воли, сердце – болезненно пульсировать. В горле появился неприятный, сладковатый и душный привкус крови.

Эта шайола стоила кому-то жизни.

Оба способа были отвратительными, но иного пути не существовало.

Чувствуя закипающую в теле нехорошую злость, Ройг ушел с башни и направился в галерею хэльдов. Ту самую, из которой так недавно и так давно разговаривал с Джерхейном.

Джерхейн спал в походном шатре. Как разбудить его через хэльд Окно, в котором к тому же ничего не отражается? Ройг увидел сбоку бодрствующего воина – стражника, и громко и многосложно обругал его, надеясь на соответствующую реакцию. Получилось немного не то, что он хотел: парень с диким воплем «Колдуны в лагере!» выскочил из шатра. Зато Холгойн проснулся. И сразу же схватился за меч.

Заметив темный овал Окна напротив своего ложа, Джерхейн недружелюбно уставился в черноту.

– Ну? – грозно вопросил он.

– Это я, – сказал Тэйн. – Ройг. Меня не видно в хэльде. Зато слышно.

– Голос похож, – согласился Джер. – Чем докажешь, что ты Ройг, а не островной засранец?

– На третий день знакомства мы с тобой чуть не подрались из-за рыженькой ахтанской танцовщицы. Помнишь такое? Ты тогда себе рукоятью меча по зубам сдуру съездил, язык прикусил.

– Помню, – рассмеялся Холгойн. – Она потом от тебя замуж сбежала. Так тебе и надо, – увидев, как в шатер вваливается целая толпа взволнованных соратников, он замахал на них руками. – Все в порядке, это свои. Дождавшись, пока обеспокоенные подданные уйдут, он продолжил. – Я дьявольски рад, что ты жив и нашелся. Где ты сейчас?

– В Риан Ал Джаре.

– Где??? – Холгойн вскочил на ноги, едва не сунувшись головой в Окно.

– В галерее скальной части. Замок почти пуст. Слуги разбежались. Здесь только хильды и колдуны.

– Как ты туда попал? – пробормотал Джер, падая на постель.

– Так же, как и дружок твоей женушки. Подробности потом. Я могу убрать шайолы со стен. Но учти – утром островитяне обнаружат и займутся их восстановлением.

– Не успеют. Ты сможешь подать мне знак, когда справишься?

– Попробую. Что тебе нужнее всего?

– Центральные ворота и башня. Ты можешь туда попасть? Сними с них заклятия, и я прорвусь внутрь. Даллан ведет отряд через скальный проход. Нет, не тот, о котором все знают, – перебил он Тэйна. – Какой-то другой. Там надо завал расчищать, чтобы пройти. Остальное – дело техники.

– Не совсем,– задумчиво проговорил Ройг, прикидывая, как не привлечь внимание островитян. – Ладно, следи за Солнечной башней. Увидишь вспышку, лети к воротам как можно быстрее.

– Хорошо. Ты управишься до рассвета?

– Не знаю. Попробую. Главное – готовь передовой отряд, потом поздно будет.

Джерхейн снова встал и шагнул к занавешенному проему, и неожиданно остановился.

– Слушай, а ты-то как? Живым-то выберешься?

– Не знаю, – усмехнулся Тэйн. – Попробую. Если что, живой я им нужнее мертвого.

По восточной стене Тэйн довольно быстро добрался до Солнечной башни. Восточную башню он миновал без приключений. Два островитянина, дежурившие на втором этаже вместе с двумя хильдами, дремали, прислонившись к стенам. Вид у них был изможденный. Ройг проскользнул мимо них и выбрался на стену, соединявшую Восточную и Солнечную башни. Остановившись посередине, высунулся в проем между зубцами в поисках защитных шайол. Цепочки знаков медленно проявлялись под его взглядом, и когда он увидел их все разом, принялся настраивался, а затем – осторожно переливать в себя поддерживавший их Огонь жизни.

Почувствовав, что полон, Тэйн остановился и снова взглянул вниз. Все шайолы распались, знаки потускнели, кое-что рассыпалось. По стене мерно вышагивала стража, не обращая на него внимания. Пропустив караул мимо и с трудом сдержавшись, чтобы не швырнуть им вслед какую-нибудь гадость вроде «Паука» или «Вихря», он отправился к Солнечной башне. Чужая и чуждая ворованная сила переполняла его нехорошей, неестественной агрессией.

Караулы в Солнечной башне были расставлены так же, что и на остальных: три островитянина и три хильда на втором этаже, три хильда на третьем, два хильда на открытой площадке наверху. Пользуясь тем, что заклятие на одежде, рассеивающее внимание, еще не выдохлось, Ройг поднялся наверх, на открытую площадку, и почти бесшумно прокрался на угол. Звуки все равно были, только хильды, вынужденные отвлекаться от их источника, нашли им другое объяснение. Ройг выждал, пока они обойдут площадку, забившись в самый угол, и, когда они успокоились, высунулся наружу, ища цепочки ши-ала. Далее все было так же, как и на стене, только под конец у него закружилась голова. Ему показалось, что еще немного – и он перегнется через стену и свалится вниз… Когда Тэйн отполз от зубцов, очертания предметов и людей расплывались у него перед глазами, в голове стоял звон, тошнило, руки судорожно сжимались и разжимались. Плохо соображая, что делает, он спустился на второй этаж башни, где находились островитяне.

Поначалу его не заметили. Сморенные предрассветной дремой стражники-хильды, привалившиеся к окнам-бойницам, даже не оглянулись на приоткрывшуюся дверь. Здесь, в караульной, окна которой выходили на дорогу, островитян не оказалось. Соседняя дверь вела дальше, в украшенный мозаикой зал с камином, где обычно размещались дежурные командиры дружин. Ройг, распираемый агрессивной жаждой действия, стремительно пересек караулку и почти что вломился в башенную палату.

Трое агвалларцев – Тэйна удивила их молодость – сидели спиной к двери, ближе к камину, в котором горел живой огонь, несмотря на мощный столб хэльда Тепло в углу палаты, и тихо о чем-то переговаривались. Они не обратили на него внимания. Ройг, готовый биться насмерть со всем скопом небесных колдунов, замер в неподвижности, не зная, что же теперь делать. Злость рвалась наружу. Глядя, как они потягивают арали из высоких кубков, с комфортом развалившись на мягких диванах, он принялся выстраивать на ходу изобретенную длинную цепочку знаков урда вперемешку с ши-ала. Влив в нее распиравший его чужой и чуждый Огонь, он обрушил конструкцию на головы ничего не подозревающих агвалларцев.

Эффект оказался ужасающим. С кончиков пальцев сорвалось что-то грозное и страшное, непроницаемым покрывалом упало на сидящих напротив, окутало серым туманом и сдавило живые тела. Островитяне судорожно дергались, пытаясь сопротивляться, один из них даже умудрился встать и выкрикнуть призыв о помощи, но очень быстро все попытки сопротивления прекратились. Нечто смертоносное лежало там, поверх диванов, поверх уже окончательно неподвижных тел, и это жуткое нечто было творением его рук.

Тэйн пятился назад, пока не уперся спиной в дверь. Проклятая конструкция медленно рассыпалась и прахом оседала на телах островитян, на полу, на мебели. Ройг обнаружил, что в палате пахнет гнилью и застарелой смертью, словно мертвые тела пролежали здесь не один день. Потрясенный содеянным, он поспешил вырваться наружу, жадно хватая воздух и пытаясь осмыслить, что же он натворил.

Он впервые осознанно убил, пользуясь Кэлленаром. И не только им. В его спонтанном изобретении было всего понемногу – и кэн-ли, и шиаллаха. И если все предыдущие случаи причинения им смерти были случайными, то сейчас он убил целенаправленно, потакая своей ярости. Пришла мысль о Данире – она видела все, что он сотворил. Он убил ее соотечественников…

Тут он обнаружил, что стоит прямо перед совсем не сонными хильдами, рассматривающими его с хмурым недоверием. Плащ хильда, знак Острова и типично риалларская рожа… Опять ощутив прилив злости, он почти не раздумывая шарахнул по ним другой заранее подготовленной конструкцией урда. Заклятие приняло форму шипастой булавы и, действуя отдельно от своего создателя, расшвыряло двоих. Третий бросился на Ройга с мечом. Тэйн с трудом парировал, едва уйдя от удара, левой рукой швырнул в хильда «Паука» и кинулся вон из башни. Сзади разнесся сигнал тревоги, но он, распаленный злостью, страхом и омерзением, бросал за спину одну за другой наспех собранные урд-конструкции. Позаимствованный из шайол Огонь никак не заканчивался, продолжая распирать ненавистью и подогревать злобный азарт.

Спустившись вниз, на первый этаж башни, Тэйн вспомнил о необходимости подать знак Холгойну. Возвращаться наверх значило привлечь к себе все оживившиеся караулы. Ворота… Обновив на плаще заклятье невнимания, он проскочил мимо ощетинившихся мечами и копьями хильдов прямо к подземному механизму в южном углу башни.

Решетка поднималась невыносимо медленно. Тэйн поспешно сплел в проеме, ведущем к подъемному механизму, простенькую, но весьма действенную ловушку, выскочил наружу, перекатился под решеткой и занялся тяжелыми засовами ворот. Два хильда тут же вляпались в невидимую паутину, остальные растеряно озирались, не понимая, что происходит. Ройг усилил руки урд-конструкциями, сбросил один за другим засовы и, изо всех сил толкнув ворота, швырнул в образовавшийся проем знак Небесного огня.

Там, по дороге перед замком, уже мчались, прикрываясь щитами, воины на арритах, а за ними, с небольшим отставанием, катился таран. Увидев, что ворота открыты, ударный конный отряд с победным кличем рванулся в еще пока небольшой проем. По стенам и по дружинному дворику уже бежали поднятые тревогой хильды и островитяне, но стремительность конной дружины смела первых, кто попался под ноги. К воротам подтягивались еще и еще воины, а со стороны Западной башни заработали катапульты, разламывая ничем не защищенные теперь стены. Хильды пытались отстреливаться из луков, с восточной стены слетела мощная шайола, разбросав часть пеших воинов, но не нанеся существенного вреда нападавшим.

Тэйн, разглядев среди следующей волны конных всадников фигуру Джерхейна, ввалился обратно в ворота, прикрываясь тараном, который как раз в этот момент вталкивали под арку. Навстречу дружине летели заклинания, но он легко научился парировать их с помощью наспех придуманной конструкции щита. Опять у него получилось некое месиво из урда и шиаллаха, но раздумывать над теорией магических построений было некогда. Ворвавшись вместе с войском Джерхейна в дружинный дворик, он свернул к лестницам, ведущим на западную стену, все еще оплетенную шайолами, настраиваясь на паутину заклятий прямо на ходу. Теперь это получалось легче. Он чуял ее кожей как нечто липкое и мерзкое, носом слышал тяжелый смрадный запах, исходящий от слабо мерцающих узоров. И, решившись, потянул в себя, чтобы потом вернуть заемный Огонь островитянам сполна. Сзади слышались крики, звон оружия, проклятия и стоны.

Бой за Риан ал Джар еще только начинался.

Глава 8

(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)

Крики, доносящиеся откуда-то из дворцового дворика, разбудили ее. Лейт, измученная переживаниями предыдущих дней, не сразу пришла в себя. Одевшись, она выглянула из окна во двор. Битва шла уже на стенах замка, из Птичьих ворот яростной толпою вырывались воины. Хильды сражались отчаянно, но даже ей, неискушенной в сражениях, было видно, что их гораздо меньше, чем нападающих. То и дело вспыхивали урд-знаки, что-то вздрагивало и рушилось, крики, проклятия, звон мечей, топот ног, лязг доспехов смешались в один неровный гул, от которого ей захотелось съежиться и спрятаться куда-нибудь в тишину. Вместо этого Лейт еще сильнее высунулась в окно. Стены замка больше не светились, не гудели и не дрожали: видимо, хваленая агвалларская защита куда-то подевалась за ночь.

Накинув плащ, подаренный Аррейном на Рождение Илбара, она кинулась в кухню, чтобы узнать новости. Там царило приподнятое настроение, чейн распорядился варить для победителей похлебку, жарить мясо и готовить бочки с выпивкой. В том, что Холгойн своего добьется, он не сомневался.

– Кимр с прихвостнями уже удрал, – усмехнулся он. – Как увидел, что Холгойн прорвался в Дружинный дворик, и что все его заклинания куда-то делись, так и драпанул из замка по коридору в святилище Ильфейна. Дочку свою хотел прихватить, да мы ее заперли, в ее же покоях, – тут он гадостно ухмыльнулся. – Пусть господин порадуется.

Лейт ужаснулась. Она не сомневалась, что разгоряченные местью риалларцы убьют женщину, как только доберутся. Собрав в корзину небогатую пищу из завтрака слуг, она под тяжелым взглядом чейна взяла ключ от покоев Кианейт и отправилась во дворец, туда, где была заперта островитянка

К счастью, здесь, в замке никого не было – воины эргалонской дружины еще сюда не добрались, хотя она уже слышала крики и звон мечей прямо под стенами дворца. У покоев стоял одинокий охранник из числа слуг, вооруженный коротким мечом, поставленный чейном, чтобы отогнать оставшихся агвалларцев, если тем вдруг вздумается освободить Кианейт. К счастью, таких не нашлось. Она открыла дверь, шмыгнула в покои и забрала ключ с собой, еще до того, как парень успел открыть рот.

Кианейт напряженно смотрела в окно. Вид у нее был измученный.

– Поешьте, – потребовала Лейт. – Я могу попробовать вывести вас из замка.

Та медленно, словно во сне, покачала головой.

– Они узнают, кто это сделал. Хэльд Истина, – сказала она. – Тебя убьют вместо меня. Я на это не готова.

– Тогда ешьте, – Лейт выложила снедь из корзинки и чуть ли не насильно усадила Кианейт за стол. – Нам нужны силы и ясная голова.

– Нет, – сказала та. – Нам нужна удача. Только она…

Они прислушивались к шуму сражения, и очень скоро он ворвался во дворец, потек по этажам звонким эхом радостных и торжествующих голосов. Потом Лейт узнала, что в тот самый момент, когда она проснулась, в замок со стороны хозяйственных построек ворвался Даллан с отрядом воинов и верных илларов его святилища, которые все-таки успели расчистить какой-то старый проход из города в замок.

Сейчас они обе со страхом слушали топот множества ног, четкий и размеренный, как будто по коридорам двигался по меньшей мере отряд воинов. Шаги раздавались уже совсем рядом, Лейт расслышала голоса, уловила четкий хладнокровный приказ стать в дверях и не выпускать из покоев ни одной живой души… Тогда она попятилась, сообразив, что опоздала, и выхода нет, и прижалась к стене, сторонясь вваливающихся в покои одного за другим воинов эргалонской дружины. Кианейт на ее глазах выхватила откуда-то кинжал и замерла, спрятав его за спину, с безумным выражением на лице. Без боя она сдаваться не собиралась.

Он вошел последним, высокий коротко стриженный рыжий воин, одетый так же, как и все остальные члены дружины, разве что плащ его был длиннее, чем у них, да меч, покоившийся в ножнах, показался Лейт огромным. Она с волнением следила, как Джерхейн Холгойн стремительно приближается к Кианейт, застывает в нескольких шагах от нее, положив руку в кожаной перчатке на рукоять меча. Ярость пульсировала в его глазах, ярость и безумие. В таком состоянии он был способен только одно – убить, не раздумывая. Что он, кажется, и собирался сделать.

– Блевотина Прародительницы, – услышала она судорожный шепот человека, чьи ненависть и отчаяние совершенно отняли у него рассудок. А еще услышала визг вынимаемого из ножен клинка. И визг Кианейт, отшатнувшейся к стене, и звон кинжала, который она бросила в него и который звякнул о наруч и отлетел в сторону. И собственное «Стой», вырвавшееся из ее груди, как похожее на вопль поверженного врага.

Плохо соображая, что делает, Лейт бросилась прямо под стремительно опускающийся меч, вцепилась в его руку и повисла на ней. Металл лязгнул о камни пола, ее руки разжались, повинуясь резкому толчку в сторону, она отлетела назад и растянулась в нескольких шагах от него, прямо перед носками сапог, ушибла коленку и с трудом поднялась, прикусив губы и поспешно смаргивая слезы, но он, тоже плохо соображая, что творит, оттолкнул ее со словами «Вон отсюда». Кианейт бросилась к двери, налетела на вошедшего следом за Джерхейном высокого мужчину в очень грязном хильдском плаще с тем же, что и у Холгойна, боевым безумием в глазах,и метнулась обратно, к окну. Холгойн бросился за ней, но мужчина перехватил его и удержал, обхватив руками и толкнув к стене.

– Пусти меня, я убью ее, – зарычал Джерхейн и с легкостью вывернулся из его хватки.

– Остынь, – сказал его спутник. – Убить всегда успеешь. Цена твоей победы – ее жизнь.Я обещал, что не дам тебе ее убить, и отпущу к отцу ее ребенка.

– Что ты несешь… – прошипел Холгойн, провожая Кианейт ненавидящим взглядом. С лязгом убрав меч в ножны, он посмотрел на своего спутника хмуро и вопрошающе. Тот лишь покачал головой.

– Все рассказы – потом. Сейчас оставь ее в покое. Запри покрепче, чтобы никто из наших ее не тронул. Когда все утихнет, я выполню обещание.

– Почему я должен… – начал Джерхейн запальчиво и осекся, глядя, как его друг в изнеможении падает на первый попавшийся диван и закрывает глаза.

– Должен. Поверь мне на слово. Потом объясню.

В образовавшейся тишине Кианейт молчала и медленно переводила взгляд с одного на другого. Джерхейн смотрел на поднимающуюся с пола Лейт. На него она глядела со страхом.

– Тебе ее жаль? – спросил он вызывающе, окинув ее с головы до ног тяжелым, гневным взглядом, и она неожиданно ощутила, как леденеет тело, прикрытое тонким платьем, плотно облегающим фигуру. – Она убила моего отца, мать, брата, его жену и детей. Она почти убила меня руками человека, которому я доверял. Я жив только благодаря твоему отцу. Как ты можешь ее защищать? – закончил он яростно.

– Не она, – ответила Лейт, – они.

–Без нее бы Кимр не справился. Она была его глазами в моем доме, – продолжил Джерхейн. К нему постепенно возвращался прежний гнев, но теперь не в виде бешенства, а усталым раздражением. – А после всего – сняла с руки моего отца государственную печать и позвала папашу и его прихвостней помочь ею распорядиться. Небесные дьяволы, я не собираюсь ни перед кем оправдываться! – закричал он, видя, что Лейт собирается возразить.

– Тише, – поморщился его друг на диване. – Не позорься перед дружиной.

– Поставь меня перед хэльдом Истина, – наконец заговорила Кианейт. – И убедись сам. Да, я знала, что мой отец что-то замышляет. Да, я много рассказывала ему о твоей семье и о жизни в замке. Я считала, что он интересуется моим душевным состоянием и таким образом хочет отвлечь меня от тоски. Если бы я знала о его истинных планах, я бы попыталась его остановить.

– Врешь, – рыкнул Джерхейн злобно. – Какая тоска? Если бы ты не выставила меня вон, я бы не уехал!

–Я могу объяснить тебе причины, – ответила она дрожащим голосом. – Если ты изволишь выслушать.

–Видите, к чему привело ваше заступничество? – раздраженно спросил Джерхейн, оглядываясь на своего друга и затем – на Лейт. – Скоро она начнет уверять нас, что искренне любила меня, и что это я, подлец, бросил ее одну в чужом замке умирать от тоски. Что делать-то будем, а?

– Запри ее здесь и поставь охрану, – повторил его друг. – Позже разберемся, – затем он открыл глаза, отекшие и красные, и посмотрел на Лейт настороженным, пугающим взглядом. – Вы и есть Лейт Ильне?

Она испуганно кивнула, удивляясь про себя, откуда он ее знает.

– Мне нужно с вами поговорить, – продолжил он резко. Фраза прозвучала как приказ. – Потом, когда все утихнет. Это очень важно.

–Хорошо, – прошептала Лейт, косясь на Джерхейна, который демонстративно отвернулся от всех. – Я могу уйти?

Джерхейн молчал, отвернувшись и продолжая разглядывать гобелен на стене. Лейт почувствовала обиду. Она ждала от него благодарности за помощь, она рисковала жизнью, пробираясь в замок, она терпела неудобства, страх, ее могли разоблачить… Но он молчал, и она задохнулась от разочарования. Что ж, теперь, когда ее обязательства выполнены и совесть чиста, она может спокойно встретиться с Аррейном и обсудить их будущее. Может быть, ей не придется возвращаться домой, в унылый и холодный городок Улле. Может быть, они смогут пережить предстоящие бедствия вместе…

Она поклонилась всем присутствующим и с достоинством покинула покои Кианейт, оставив их самостоятельно разбираться в степенях вины.

А ночью ее разбудил осторожный стук в дверь. Решив, что это Улия, которой иногда не спалось по ночам, в одной тоненькой рубашке она открыла дверь и в то же мгновение оказалась в объятиях Аррейна, который поцелуем зажал ей рот, чтобы она не вскрикнула. Позволив себя поцеловать, она кинулась одеваться, а он в это время поспешно запирал дверь и тщательно задергивал занавески. Справившись с волнением, она наконец смогла поднять на него глаза и увидела в них совсем не то, что ожидала. Не пламя Койе, не нежность Тармил, а самый обычный страх. Страх и нервное, лихорадочное волнение.

– Я должен бежать из города. Он меня ищет, – торопливо начал ее друг, и ей не нужно было объяснять, о ком речь. Несколько раз в преддверии осады Аррейн упоминал, что он не в ладу с Холгойном, и его ждут неприятности, если тот вернется в Эргалон. Она только удивилась, почему немилость правителя настигла его так быстро.

– А может, ничего страшного… – начала она неуверенно. – Он ведь не зверь, если объяснить ему… – и тут она замолчала, понимая, что на самом деле ничего не знает о Джерхейне Холгойне. Как раз наоборот – то, что она видела своими глазами, характеризовало его как человека вспыльчивого и жесткого. Он вполне был способен сначала расправиться, а потом – подумать.

– Он отдал приказ прочесать город, схватить меня и доставить к нему как можно скорее. Я должен торопиться, – сказал Аррейн, опускаясь на ее постель. – Я пришел попрощаться.

Лейт кивнула, внутренне содрогаясь от горя. Как быстро рухнула ее мечта… Опять. Стоило только ей нарисовать в воображении картинку тихого счастья, почувствовать радость и надежду, как тотчас же все рухнуло под тяжестью беспощадной реальности.

–Нужно лишь немного подождать, – продолжал он уверенным шепотом, потянувшись к ней и усаживая к себе на колени. – Это ненадолго. Поищут, решат, что я сбежал. Потом станет не до меня… Забудут. Когда меня перестанут искать, я вернусь за тобой и заберу отсюда. Просто какое-то время мы не будем видеться…Ты потерпишь?

– Конечно. – Лейт поспешно закивала, проглатывая ком в горле. – А может быть, ты заберешь меня прямо сейчас? – предложила она неуверенно.

– Хотел бы, да слишком опасно, – ответил он взволновано. – А если я попадусь?

Она промолчала, глотая слезы.

– Ты мне не веришь? – неожиданно спросил он.

– Верю, – пробормотала она. Ответ почему-то прозвучал не слишком убедительно.

Он снял с руки изящный драгоценный браслет.

– Возьми это в залог моего обещания, – сказал он, целуя ей руки и надев браслет на запястье. – И постарайся убраться из замка поскорее. Сейчас здесь слишком много воинов, распаленных победой, и слишком мало хорошеньких девушек. Ты очень красивая… Знаешь, чем все может закончиться?

Лейт не выдержала и всхлипнула. Через мгновение слезы катились градом из ее глаз. Аррейн пытался утешать ее, но потом оставил эту затею, достал платок и принялся вытирать ее мокрые глаза и щеки.

–Я бы тебе тоже что-нибудь подарила…– пробормотала она, постепенно успокаиваясь. – Но у меня ничего нет.

– А эта штучка, наверно, слишком ценная для тебя вещь? – спросил он, указывая на талисман, подаренный матерью. Лейт обрадовалась, поспешно сдернула его с шеи и положила ему на ладонь.

– Возьми. Это память о доме, но я хочу, чтобы у тебя была память обо мне, – сказала она, перестав всхлипывать.

– Спасибо, – он поцеловал ее и бережно надел цепочку на шею и спрятал камень под одеждой. – Мне очень хочется верить, Лейт, что мы расстаемся ненадолго. И жаль, что сейчас я должен торопиться…

– Прощай, – она всхлипнула, когда он обнял ее и поднялся, собираясь уходить. – Пожалуйста, береги себя.

Когда едва различимые звуки шагов совсем растаяли в ночном безмолвии, она не выдержала и в голос разрыдалась.

Глава 9

(Риан ал Джар, Эргалон)

Утром следующего дня разбитая и усталая Лейт едва поднялась с постели. Надо было решать, что делать дальше. Оставаться прислугой в замке она не собиралсь, несмотря на доброе отношение и неплохую плату. Сколько ждать Аррейна? Может быть, стоит вернуться домой? Она пожалела, что не предложила Аррейну отправиться в Улле, отец бы принял его, она не сомневалась, и гнев Холгойна, чем бы он ни был вызван, не дотянулся бы до них обоих.

Лейт собралась с духом и решила обратиться к новому правителю Риаллара насчет своей судьбы, а заодно и попытаться выведать насчет Аррейна. Вдруг она сможет чем-нибудь ему помочь? Когда-то Джерхейн обещал ей проводника домой через Эргалонские ворота в Мениду, должен же он помнить о своем обещании, тем более теперь, когда он вернул себе законную власть, и не без ее скромной помощи, между прочим.

Она выглянула в окно и отпрянула в ужасе. В дальнем углу, на окраине сада, над стенами и деревьями до небес возвышался столб пламени. Второй виднелся из-за стены, в Дружинном дворике, огненно-оранжевый на фоне ярко-голубого неба, и вокруг него разливалось золотое сияние.

Лейт попыталась вспомнить, что там находится, и вдруг ее осенило: маленькие уличные галереи хэльдов, а неподалеку от них, в стороне – Круги Власти. В местах расположения Кругов и сияли теперь эти зловещие столбы. Она мгновенно вспомнила о предстоящем бедствии и о предупреждениях Даллана. Несомненно, произошло именно то, чего он так боялся.

Она поторопилась на кухню, где уже вовсю судачили слуги. Оказалось, Круги Власти превратились в огненные столбы не только в замке, но и в городе, но не повсеместно. Беда случилась в основном с уличными Кругами, те, что в святилищах, пока не изменились, но часть приобрела опасный оранжевый цвет и раскалилась. От столбов шел жар. В тех местах, где огонь вспыхнул рядом с деревьями и кустами, начались пожары. Потушить их не смогли – пламя не хотело утихать, пока дерево не выгорало дотла. Пожар в Дружинном дворике быстро потушили, растащив загоревшиеся деревяшки в сторону и залив водой. Круги тушиться не хотели, ни водой, ни землей. Вода испарялась, земля превращалась в пепел.

Но это было еще не самое страшное. В одночасье, как и предсказывал Даллан, умерли почти все благополучные ранее хэльды. Каким-то чудом уцелело всего лишь несколько – два в святилище Ильфейна, три – у Илбара, один – у Хэллиха, один – у Келара. Кое-что уцелело в домах на окраине – простейшие бытовые хэльды, снабжавшие дома теплом и светом. Вестей с предгорий о масштабе бедствия пока еще не приходило.

Панику в Эргалоне успокаивали воины дружин, пришедших вместе с Холгойном. Им радовались, разбирали по домам, кормили и поили, молодые женщины охотно строили им глазки. Недовольство илларами росло с каждым часом. Гибель хэльдов считали местью островитян, и то, что только храм Ильфейна поддержал Джерхейна в битве за замок, было расценено, как окончательный выбор. Иллары Эргалона поддержали ненавистный Остров Колдунов, а значит, восстали против законного правителя. Пока их не трогали, тем более, что все они сидели по своим святилищам, выходя на улицу лишь в случае крайней необходимости. Когда же по городу умерли хэльды и запылали Круги, народ и вовсе отшатнулся от них.

Самым тяжелым ударом оказалась почти полная потеря хэльдов Исцеление. Возвращение Риан Ал Джара досталось Джерхейну ценою множества погибших и раненых. Кимр успел увести с собой небольшую группу островитян, остальные погибли все до единого. Среди хильдов живых оказалось больше, но почти все выжившие были тяжело ранены. Раненых отправляли в храм Тармил, где при городской лечебнице чудом уцелело два хэльда. Легко раненых Джерхейн велел оставить здесь, в замке, им оказывали помощь иллары Ильфейна, пришедшие вместе с Далланом.

В тот печальный день она так и не решилась поговорить с Джерхейном.

Тем временем, общими стараниями везде активно налаживалась прежняя жизнь. В замок охотно возвращались слуги. Поспешно приводились в порядок внутренние покои, на телегах привозился камень и песок для ремонта стен, а из замка вывозили и хоронили погибших. Слуг на кухне в какой-то момент стало больше, чем достаточно, пища готовилась на четырех очагах и сразу же уносилась в жилые покои. Поскольку два хэльда Очаг с утра не работали, чьянши велела раскочегарить дровяные плиты. Теперь здесь было суетно, дымно, оживленно, появилось много незнакомых Лейт людей и она растерялась, чувствуя себя чужой и лишней. Как бы ни страшно ей было вновь встретиться с Холгойном, это следовало сделать, чтобы наконец прояснить свою собственную судьбу.

Со слов прислуги она знала, что он занял покои отца на втором этаже. От обитавших здесь островитян уже не осталось и следа: интерьеры поспешно сменили еще прошлым утром, вернув те, которые были при прежнем правителе. В зале Совета Карн тоже было людно, и на ее появление никто не обратил внимания. Холгойна здесь не было, но по разговорам она поняла, что он заперся в кабинете со своим другом илларом Тэйном Ройгом. Лейт вспомнила, что он хотел с ней о чем-то поговорить, и неуверенно направилась к дверям кабинета.

Караул, выставленный у входа, ее не пустил. Веселые эргалонские ребята с шутками преградили ей путь, объяснив, что правитель занят и что ему сейчас не до девушек, пусть даже таких хорошеньких. Убеждения не подействовал – ее вежливо, но твердо отправили назад.

Нет, второй раз ей не собрать решимость в кулак… Есть и другой путь – широкий балкон-галерея вдоль дворцовой стены, куда выходила одна из дверей кабинета. Начинался он в галерее, соединявшей скальную часть замка и дворец. Конечно, вход на галерею был закрыт, но Лейт, которой как-то раз пришлось пройтись по ней с метлой и тряпкой, убирая грязь и сухие листья перед Рождением Илбара, знала, где хранятся ключи.

Вернувшись с тяжелой связкой, она отперла двери и, пригибаясь, чтобы ее не заметили из зала совета карн, прошмыгнула до дверей кабинета, распахнутых настежь – входи не хочу. Остановившись за дверью, она прислушалась – вдруг все-таки не вовремя? Тут до ее ушей долетело имя Аррейна и она напряглась, стараясь уловить суть разговора. Голоса были слышны отчетливо и разборчиво. Говорил Джерхейн. Лейт слушала рассказ о собственных злоключениях на пути через Пролив глазами Холгойна, короткий, лишенный красок и чувств, и ей казалось, что все это произошло не с ней и не в этой жизни. Но имя того, кто по приказу Кимра предпринял почти удавшуюся попытку убить Джерхейна – отравить, подсыпав яд в кувшин с арали – имя этого человека заставило Лейт содрогнуться от ужаса и безжизненно сползти на пол.

Оказывается, тем самым третьим, с кем Джерхейн приехал в столицу Майра, и который отравил его по приказу Кимра, был ни кто иной, как ее Аррейн.

Ей нравилось звучание его имени, хотя в замке его чаще называли по фамилии – Вельг. Он улыбался, когда она повторяла – Аррейн, и признавался, что никто не произносит это имя нежнее, чем она.

Не хочу ничего знать, подумала она с тоской. И не могу не знать. Он же… он же ее… не обманывал? Или…

Она удивлялась, как легко, беспрепятственно он заходит в защищенный колдунами и ненавидимый местными Риан Ал Джар. Она не помнила знаков отличия на его ранде, иногда простом, иногда – богато украшенном. Она гордилась его знакомством с эргалонской знатью, она догадывалась, что в своем святилище он далеко не последний человек.

Только вот святилище оказалось другим, а она, дурочка, так и не разобралась, с кем имеет дело, влюбившись сходу, от первого же доброго слова и ласковой улыбки.

Когда Тэйн закончил свой рассказ, ночное солнце давно уже висело в сумрачном небе расплывчатым сиреневым пятном, а с галереи тянуло прохладой. Джерхейн молчал, закрыв глаза. Оказалось, что многое из его истории он уже знает от Даллана.

– Он нашел меня в Дарнейте. Просто в один прекрасный день появился на пороге дома, где я жил, – пояснил Джерхейн. – Ну да я уже говорил… Сказал, что нам грозит какая-то катастрофа, которую он называл Пришествием Феоллона. Уговаривал осадить замок и взять островитян измором, а самому обосноваться в городе. Боялся, что если прольется кровь, хэльды окончательно откажут.

– Рано или поздно это все равно бы произошло, – ответил Тэйн почти равнодушно. – Еще немного – и процесс станет необратим. А это значит – мне нужно на Остров, и как можно скорее.

– И когда станет совсем поздно?

Ройг пожал плечами.

– Точно не знаю. Кажется, когда погаснут колодцы. Сейчас они горят. Потом – погаснут совсем. Опять же, нужно еще найти главный Колодец…

– Что он из себя представляет? – спросил Джерхейн, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по кабинету. Выглядел он на редкость бледным и испуганным – никогда еще не видел Тэйн на его лице такой разрушительной смеси безнадежности и отчаяния.

– Что-то вроде самого главного Круга Власти. Я еще не виделся с Далланом. Вчера проспал почти весь день, потом пошел к целителям. Какая мерзость эти шайолы… – его передернуло от отвращения.

Джерхейн остановился в дверном проеме, глядя на мутно-сиреневое пятно Небесного Острова. Пока Ройг рассказывал, Холгойн пил, и на ногах теперь он держался нетвердо.

– До сих пор не укладывается в голове, что все эти штучки с хэльдами, – он кивнул на светящийся на ночном небе Остров, – не месть и не попытка запугать. Помнишь, что мы с тобой думали в Каррее? И значит, от нас – от меня, – в отчаянии он нелепо взмахнул руками, – ничего не зависит. Я плохо верил Даллану, до конца надеясь, что он просто начитался сказок. Но я чувствую, что он многое от меня скрывает… Про Следящих он точно знал – он заставил всех своих илларов, кто остался ему верен, взяться за рукоять его меча.

–Такого же? – Тэйн указал на свой собственный меч, с которым теперь не расставался.

– Да, – кивнул Джерхейн.

–Если он узнал про Орден Феоллона, он узнал и обо всем остальном, – продолжил Ройг. – Мне нужно с ним встретиться. Где он?

– В городе. Ушел разбираться, что осталось от Кэлленара.

– Я могу на время оживить и Круги, и хэльды с помощью камушков, – сказал Тэйн. – По крайней мере, Исцеление заработает.

Холгойн кивнул. Какое-то время они молчали, опустошая кубки.

–Значит, иллары – глаза и уши Острова, – буркнул Холгойн, звонко шлепнув кубком об стол. – Я думал, они просто свихнулись, когда сегодня утром старейшины трех святилищ потребовали от меня извиниться перед Кимром и попросить его вернуться. Знаешь, если бы не Даллан, я бы их точно убил. До сих пор трясет, – он поднялся на ноги и принялся бродить по кабинету, то и дело переставляя попадавшиеся под руку предметы. – Нет, дружище, если этой дрянью можно управлять, мы не должны упускать эту возможность. Полжизни отдал бы, чтоб стереть этот кусок лиловой грязи с небесной сферы!

–Исчезнет Остров – исчезнет и Кэлленар, – откликнулся Тэйн. – Никто в Наземном мире не владеет учением так хорошо, как они. Ард элларцы – те же островитяне, только знаний у них в два раза меньше. И полного комплекта Книг у них нет.

– Его нигде нет, – ядовито хмыкнул Холгойн. – Так ведь?

– Так, – согласился Ройг. – Ты вот о чем подумай. Кимр обосновался в Наземном мире, искал Колодец, собирал камни. Если бы он хотел защитить только свой Остров, он не сидел бы в ближайшем от Колодца городе и не искал пути к нему.

– Не верю, что эта жадная и злобная свора стала бы кого-то защищать, – отрезал Джер. – Поделились бы с отцом знаниями – он бы им помог. А так… Не верю. И, кстати, этот твой подземный демон прав насчет атаки на Агваллар. У нас мало времени на подготовку, но если нас поддержат Майр и Ахтан…

– Свет Илбара, ну как ты не поймешь! – воскликнул Ройг сердито. – Ни один из нас там не был!

– Ты был, – Джерхейн перестал бродить по кабинету, упал в кресло и приложился к очередному кубку арали. – Он был. Кианейт – та и вовсе оттуда родом. Расспросим с пристрастием – поделится подробностями.

– Да ты спятил! – рявкнул Ройг. – Ты собрался пытать беременную женщину? Кельх тебя за нее на кусочки разрежет!

– Пусть сначала дотянется, – огрызнулся Холгойн. – Или он предпочитает ручки своей подземной нечисти?

– Ты свихнулся, – констатировал Тэйн устало. – Выспись, что ли. А то наворотишь, как королева Нэлла…

– А ты-то почему их защищаешь? – спросил Джерхейн, уставившись на него мутными пьяными глазами. – Уж не врешь ли ты насчет этого своего Следящего? С которым ты, якобы, договорился и который на нашей стороне? Интересно только, о чем именно?

Тэйн пропустил оскорбление мимо ушей, не желая ввязываться в глупый и бессмысленный спор. Джерхейн был пьян от усталости, горя, груды свалившихся на него проблем. Еще раньше он признался Ройгу, что не видел себя дальше захвата Риан Ал Джара. Теперь, достигнув цели, он плохо представлял, что делать дальше.

– Я бы сжег этот дьявольский Остров уже только из-за одних Следящих, – продолжил Джерхейн яростно. – И за то, что они делали с Телларом. За вероломство. За мою семью. За… – он прервался, угрюмо уставившись в пол. – Мне не нравится этот подземный демон и его демонята. Хоть ты и убеждаешь меня, что они не опасны. А вдруг это они… делают и выпускают тварей?

– Нет, – ответил Тэйн. – Тварей они тоже боятся, но лайды убивают их лучше и быстрее нас с помощью ядовитого когтя. – А Наземный мир их не интересует

– О боги, почему ты так в этом уверен? – взъярился Джерхейн. – Он же колдун! Ты уверен, что он не обвел тебя вокруг пальца?

– Ну, отомстить Агваллару он хочет не меньше тебя, – хмыкнул Ройг. – Может быть, даже посильнее. Только вы оба почему-то забываете, что там, на Острове, есть и обычные люди. Наши собственные теллариане, молодые ребята, ушедшие учиться. Работники, нанявшиеся за островное золото. Послы пяти государств. Большая часть агвалларцев – обыкновенные обитатели, не жрецы и не Следящие – просто люди. Женщины, дети… Они-то чем провинились перед тобой?

– Ни о чем я не забыл, – огрызнулся Джерхейн. – Отца и мать вот только никак не забуду, Джайта, Глеойра, племянниц… Нет уж, дружище, у нас слишком много врагов, чтобы быть добренькими. Ты же видел, что они сделали с замком. Кимр чуть полгорода не снес этими своими шайолами. А мы, дурачки, слушали сказки о мирном искусстве, предназначенном для созидания! Теперь понятно, как они так удачно снюхались с хильдским князем – было, что предложить ему взамен, – он пьяно расхохотался. – Если бы меня научили швыряться такими штуками, я бы тоже… Кстати, хильды – это реальная военная сила… будь их побольше, полгорода в крови бы полегло. А ты твердишь мне, мол, пожалей бедных несчастных островитян, только потому, что среди них есть невинные младенцы и дураки.

Он потянулся за выпивкой, но Ройг властно отобрал у него кубок.

– Я не верю больше никому, понимаешь, ни одному живому существу, – сказал Холгойн, пнув валявшийся под ногами пустой кувшин. – Я готов на все, чтобы защитить свой дом. Если для этого мне придется размазать Остров по небесной сфере – я это сделаю. Колдуны, хильды, демон с демонятами, Пришествие это чертово… Тебе не кажется, что этого слишком много для меня одного?

–Из всего перечисленного реальный враг – это только хильды, – сказал Ройг. – Остальное – бред твоего распаленного страхами воображения.

– Да почему ты их защищаешь? – заорал Холгойн так, что задрожали стекла в окнах. – Ты же против своих! Да ты… чем ты отличаешься от тех психов, что пришли сегодня утром заступаться за Кимра?

– Тем, что не псих, – усмехнулся Тэйн.

– А это гораздо хуже, – пробормотал Джерхейн. – Их можно понять – их мозги распотрошили и дергают теперь за ниточки. А ты – сознательно… – в голосе его слышался ужас. – Добровольно. Сам.

Тэйн молчал, глядя на тусклые разноцветные пятна, расплывшиеся на полу кабинета. Отблеск ночного солнца играл на сложном узоре витража, превращая вытертый ковер под ногами в сплошной цветник. Почему ни Кельх, ни Джер не понимают…

– Все это я уже слышал, – выдавил он наконец, поднимаясь из-за стола. – От Кельхандара, от Лигура с Линарой. Очень жаль, Джер, что ты так думаешь. Прости, у меня больше нет времени на болтовню. Я пойду.

Глава 10

(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)

Лейт метнулась к выходу, надеясь перехватить Ройга на галерее у входа в скальную часть замка, и остановилась, оцепенев от громкого гула собственных шагов. После услышанного за эти проклятые часы ее уже не держали ноги. В голове сидела единственная шальная мысль – остановить этого человека и рассказать ему о синем камешке, который она так беспечно отдала Аррейну Вельгу. Ройг сказал Холгойну, что именно она – владелица одного из камней-защитников, и она догадалась, что речь идет о ее талисмане. Обида и боль разочарования опустошили ее настолько, что страх перед разговором с незнакомым и опасным человеком мгновенно растворился. Аррейн разыгрывал влюбленного ради этого маленького камешка? А получив его, исчез. Сбежал, судя по всему, на Остров. Дура она, дура…

Потом она услышала, как Джерхейн зовет командира своей дружины. Приказ задержать Ройга и запереть его в любом надежном помещении замка ничуть не удивил ее, она только терпеливо переждала, пока Холгойн хорошенько напугает своих воинов страшными колдовскими умениями беглеца и необходимостью взять его живым. Убедившись, что командир ушел, она выскользнула из своего убежища и бросилась вдогонку.

Джерхейн предупредил своих воинов, что Ройг знает о короткой дороге через Риан Ал Джар до святилища Ильфейна, но за последнее время Лейт выучила коридорчики и закоулки древнего строения куда лучше его нынешних хозяев. Она очутилась у нужного ей тоннеля на несколько мгновений раньше Ройга и намного раньше самих воинов. Она смотрела, как он приближается, невидящими глазами уставившись себе под ноги и при этом чудом умудряясь не спотыкаться, и мысленно проклинала Джерхейна. Если все, что они говорили о Пришествии, правда, то именно такие, как он, виноваты в том, что оно приближается. Еще мгновение – и она отважно загородила ему проход.

– Он послал за вами стражу, – сказала она поспешно.

Тэйн усмехнулся, оглянувшись назад.

– Пусть попробуют меня задержать – мало не покажется, – голос его был злым и усталым, и тогда Лейт схватила его за руку и потащила обратно, прочь от злополучного коридора, через лабиринт старых комнат, заваленных хламом, темных грязных галерей, подальше от звонкого стука сапог и уже различимой ругани запыхавшихся воинов. Ройг не сопротивлялся, только изредка оглядывался назад, и она видела, как там, позади, вспыхивают знаки Небесного Огня, тусклым сиянием освещая темноту. Она выволокла его обратно, в жилую часть Риан Ал Джара, потащила через кладовые на кухонный двор, а оттуда – в маленькую дверцу, которая вела в жилые комнаты, облюбованные прислугой, в свою крохотную каморку, втолкнула его, заперла дверь и упала на кровать, задыхаясь от быстрого бега и навалившегося страха. А вдруг их здесь найдут? Тогда ей конец. Джерхейн и так… не слишком рад ее вмешательству в их с Кианейт отношения.

Ее гость думал то же самое.

–Лучше мне подыскать другое убежище, – заговорил он, кончиками пальцев рисуя в воздухе какие-то знаки. – О тебе Джер подумает в первую очередь.

Она всхлипнула и поспешно стала рассказывать ему, как подслушивала под окном кабинета. Обо всем сразу. О Жевре. О Вельге. О Кианейт…

– Я отдала ему камень, – закончила она, совсем обессилев от этой горестной исповеди.– Если бы я знала, что мой талисман имеет такую ценность…

– Зато он знал, – отрезал Тэйн. – И воспользовался этим.

– Ты будешь его искать?

– Обязательно, – Ройг хмыкнул. – У меня для него найдется немало теплых слов. И не только слов. Кулак гораздо убедительнее.

Лейт вздрогнула и замерла, прислушиваясь к шагам за дверью, четким, хорошо различимым, чеканным. Тэйн тоже оцепенел, закрыв глаза, он что-то повторял одними губами, и ей показалось, будто вокруг него сгущается нечто, похожее на туман. Он подождал, пока шаги затихнут, и снова обратился к ней:

– Почему ты уверена, что он отправился именно на Остров?

– Он общался со здешними старейшинами. Он поддерживал островитян и хорошо о них отзывался. Я бы на его месте так и поступила.

Ройг медленно кивнул.

– Я его найду. Даже на Острове. Лейт, – он посмотрел на нее настороженными усталыми глазами. – Нам надо вытащить Кианейт отсюда. Я обещал. Сейчас, пока Джер не спятил окончательно. Пойдем, – он снова прислушался к тому, что творилось в замке и одновременно писал на своей одежде урд-знаки. Лейт отвлеклась на окно, потом зачем-то полезла в шкаф…

– Я здесь, – окликнул ее Ройг.

Она поискала его глазами – взгляд все время соскакивал в сторону, не позволяя сосредоточиться.

– Пойдем, ты проводишь меня в ее покои, откроешь и закроешь дверь, – сказал он, и наконец Лейт сфокусировала взгляд на стене напротив. Фигура Ройга казалась размытой и какой-то нереальной. – Если дверь откроется сама по себе, они сразу же подумают о колдунах.

– А где вы ее спрячете? – спросила она взволнованно.

– Отведу на Белое озеро. К лайдам. А дальше – забота Кельхандара.

Ройг вернулся в Риан Ал Джар через два дня. Кианейт не промолвила ни слова на пути к Белому озеру, хотя Тэйн чувствовал, что дорога дается ей с огромным трудом. Тяжелейшее волнение, страх, бесконечное и безнадежное ожидание изрядно истощили ее силы. Тем не менее, она шла по сумрачным, едва освещенным редкими хэльдами коридорам, не отставая от Тэйна.

Кельхандар, предупрежденный им в день взятия Риан Ал Джара, был уже на Озере. Ройг сдал островитянку с рук на руки и, пользуясь тем, что хильд занят возлюбленной, почти бегом бросился обратно. Он не был готов продолжить разговор о судьбе Острове. Там, в глубине сознания, ему виделись внимательные синие глаза, следящие за ним со страхом и надеждой.

Набросив ставшие уже привычным заклятие невнимания, он прошел через весь Риан Ал Джар, радуясь уже наведенному порядку. Наружу он выбрался, запрыгнув в Дружинном дворике на пустую телегу, следующую в город.

Никто его не заметил, никто не преследовал. Тэйн глядел на караулы и патрули, на почти восстановленные стены Риан Ал Джара, и думал о Джерхейне. Реакция Холгойна задела его до глубины души, хотя он хорошо понимал ее причины.

Страх. Джер, осознав свое кажущееся бессилие, потерял голову. Лучше схватить и запереть одного несговорчивого иллара, чем хорошенько пораскинуть мозгами и согласиться с его правотой. Что ж, скоропалительно и очень похоже на Джера. Он, конечно, пожалеет о поспешном решении, но, к несчастью, для раскаяния будет слишком поздно. Так же, как сейчас ему самому некогда предаваться обидам.

Хозяин телеги и его помощник обсуждали меры против островных колдунов и их приспешников, и меры эти лишь немногим отличались от мер майрской королевы Нэллы. К счастью, Джер догадался не трогать илонов, не имевших клейм, а значит, и связи с Небесным Островом. Илларам запретили ходить по улицам, посещать общественные места и разговаривать с горожанами, приставив охрану из воинов дружины к каждому храму. Нарушителей тащили в магистрат или в ближайший храм, или, в крайнем случае, прямо в замок. Круги Власти продолжали вспыхивать один за другим, в городе то и дело случались пожары, раздуваемые теплым ветром при сухой весенней погоде, живые хэльды остались только в некоторых святилищах, в которые никому не было доступа. Ройг понимал, что подобная политика до добра не доведет, но взывать к разуму Джерхейна сейчас было бесполезно: пока упрямство не заведет его в тупик, он не одумается.

Шпиль купола служб был виден издалека. Тэйн ускорил шаг, и почти сразу же притормозил – там, у массивных дверей стояло несколько дружинников, со скучающим видом оглядываясь по сторонам. Странно, Джер же знал, что все иллары Ильфейна полностью ему преданы благодаря своевременному вмешательству Даллана, которого Холгойн назначил своим личным советником с огромными, больше чем у главы совета старейшин, полномочиями. Значит, воины дружины здесь по его душу.

Они изо всех сил делали вид, что оказались тут случайно, изображали видимость ленивой беседы в ожидании поручений, но Тэйн прекрасно знал, что утренний распев к этому кругу уже закончился, посетители, если они и были, разошлись по домам, начинаются учебные часы, когда во всей открытой части святилища остаются лишь два-три илона и дети. Он тихо выругался, помянув Ллиха, и стал осторожно сворачивать обратно. Можно было бы пройти мимо, положившись на заклятие невнимания, но дверь-то все равно придется открывать… Скорее всего, те, кто ждал его, знают, на что он способен.

Тэйн осторожно отступил назад. Совет Даллана необходим ему как глоток воды! Рискнуть, что ли, восстановить с помощью камней какой-нибудь хэльд Окно, но это привлечет толпу, а дальше… Он поежился, вспомнив, что было в Каррее. Бросив взгляд на остроконечный купол святилища Хэллиха, иглой торчащий над деревьями, он замедлил шаг. Там его прекрасно знают и веревку с крюком, если что, одолжат без вопросов.

Проскользнув мимо пригревшихся на солнышке стражников, он легко протиснулся в щель чуть приоткрытой двери, ведущий под Купол Служб храма Хэллиха. Молодой иллар – старый знакомый – истолковал его просьбу по-своему и, многозначительно похмыкивая, принес Ройгу все, что нужно. О долгом отсутствии Тэйна в Эргалоне он словно и не знал, по крайней мере, вопросов задавать не стал, а Тэйн решил не напрашиваться, стараясь вести себя непринужденно.

У хозяйственных дверей родного святилища и у окна тоже топталось по паре стражников. Эти, заметил Ройг, были из городской дружины порядка, отвечавшей за спокойствие на улицах и в трайтах. Поднаторевшие в ловле воришек городские дружинники были хитрее и наблюдательнее воинов, но сейчас они лишь изредка кидали небрежные взгляды на лежащий перед ними проулок да расслабленно попыхивали палочками ал-за.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.