Анастасия Поле
Всё началось с заката. Они

Глава 1. Последственная

В свободное от забот время я любил погулять по берегу моря, посидеть на нагретых солнцем камнях, послушать шелест волн, посмотреть на закат и на резвящихся чаек. Когда-то только этим и занимался. Теперь же, кроме этих мелочей, у меня появилось самое главное в жизни, отсутствие которого раньше не замечалось. Мечты о будущем, стремление стать лучшим не только в оправдание своей непутёвости, дом, о котором нужно заботиться, буйствующие мужские желания и предвкушение их удовлетворения. И всё это благодаря моим падениям, подвёрнутой ноге, любопытству и одной случайной встрече. Благодаря Миратэе. Моей Мире.

Хоть и непросто как-то у нас всё получалось, но после моего наитупейшего поцелуя с Эрни и долгого пути к прощению всё вроде наладилось. Миратэя больше не убегала, не пряталась, не отстранялась, не стеснялась и с удовольствием проводила со мной время. С одной стороны, меня это невероятно радовало, потому что целовать её я готов был безостановочно, а с другой – ждать и предвкушать становилось всё сложнее. Всё труднее было отрываться от её прекрасных губ, от ароматной, вкусной шеи и от не менее привлекательных плечиков. Это пока всё, что мне было доступно, а хотелось много-много большего. Всего хотелось.

Согласилась она только на пару. Ну… уже что-то. Ещё один шажок к исполнению моих мечтаний. Понемногу, по чуть-чуть, но мы когда-нибудь дойдём. И этого будет совсем не просто дождаться. Поэтому, когда Мира сказала, что впереди нас ждёт «простое будущее» я не смог сдержать печальный вздох. Простое… угу… но ничего не поделаешь. И в любом случае, лучше уж так, чем вообще без Миратэи.

Пока она отправилась помогать женщинам с детьми, хотя не представляю, как с детьми надо помогать, если они все ещё и с матерями, я пошёл слоняться по поселению. Заглянул домой, осмотрел его ещё раз, вдруг какая умная мысль придёт по обустройству, как, например, связывание вместе веток на полу, для удобства и скорости его разбора. Не пришла.

Тогда, проверив свои запасы фруктов, сходил к Кияру в хранилище, затем пересёкся с Аином в центре, где он меня отвлекал от ожидания шутками и обсуждением завтрашней охоты. Постепенно к нам подсело ещё несколько охотников, а потом покой и умиротворение в племени резко исчезли.

В центр вбежала запыхавшаяся и задыхающаяся Кира с круглыми, испуганными глазами и, махая руками в сторону реки, с трудом выдавила из себя: «Там… лигры… стая…» После секундной заминки, с осознанием того, что «там» – это у реки, где наши женщины и дети, а «лигры… стая…» – это СТАЯ лигров, все подорвались и кинулись сначала за копьями, а потом в указанном направлении.

У меня в голове билась одна мысль: «Только бы до Миры не добрались. Только не до неё!» Да, это, может, неправильно и жизнь ценна каждая, но не для меня.

Я быстрый и летел на помощь впереди всех, но и остальные отставали незначительно, так что увидел всё и остановился не я один. Наша группка женщин и детей стояла, не двигаясь с места и даже не пытаясь и не собираясь убегать и спасаться. А спасаться было от кого.

Десяток крупных хищников с очень крупным главным самцом, который в этот момент подходил к сидящей на коленях Мире в окружении лигров, нюхал её, лизал и подставлял морду под протянутую руку. Я аж споткнулся об отпавшую челюсть, когда осознал, что я это, действительно, вижу, и это, действительно, происходит. Как? Почему? А потом лигры развернулись и лёгкой трусцой побежали вдоль реки в сторону гор. Миратэя осталась на месте, живая и не съеденная. Фух… я выдохнул.

И снова встревожено вдохнул, потому что она вдруг упала, и пока я к ней бежал, не шевелилась совсем. Мира была без сознания, или почти без него. Когда я начал её звать, она еле слышно ответила. Подхватив свою бледную пушинку, кинулся теперь к Каяне, бросив взгляд на охотников, собирающихся отправиться вдогонку за хищниками. Число достаточное, справятся и без меня.

Не успел я далеко отбежать, как Мира зашевелилась и тихо, но настойчиво, начала отсылать меня следом, чтобы остановить их. Лигров нельзя трогать? Уговор? Духи? Что это значит? Хотя мне понятно, «что», не понятно – «как?»

Оставлять её ужасно не хотелось, но я это сделал, а догнать отправившихся на охоту не составило труда. Лигров нельзя недооценивать, и они шли по их следу осторожно. Вот заставить вернуться, было сложнее.

– Ты с ума сошёл? Чтобы они потом вернулись и напали на наших детей? – возмутился Карс. – Уйди с дороги!

– Нет. Не уйду, брат. И я вас понимаю, но вы тоже там были и видели то же, что видел я. Вы можете это объяснить? Я – нет! Но Миратэя может, и она послала меня не дать вам тронуть стаю. Я пока не понимаю, но выполню её просьбу, так что у вас есть выбор: бегать тут от меня по округе, или вернуться в племя. О случившемся нужно сообщить Главам, и пусть они решают, что делать дальше. Решат, что нужно их найти – найдём по следам. Но если нет?.. Если лигров нельзя трогать? Может, не стоит совершать то, что мы потом уже не сможем исправить?

– Побери тебя тьма, Рэйм! – колебался братец. – С каких пор ты стал таким болтливым и убедительным?

– Я всегда таким был, когда надо.

– Ладно. Меня ты убедил. Я, действительно, не совсем понимаю, что произошло. Нужно выслушать Миратэю и обсудить. Вы как думаете? – осмотрел он окружающих соратников.

– Ну, я «за»… – пожал плечами Аин.

Другие были не уверены. То, как Миратэя с ребёнком на руках сидела в кругу зверей, как с ней играли лигрики, как её лизнул самец и увёл стаю, не вписывалось в наше представление о законах природы. И да, для принятия дальнейших решений нужно всё хорошенько обдумать.

Мы возвращались. Охотники выглядели озадаченными, поэтому я на всякий случай шёл позади них – под присмотром вряд ли передумают. Однако хотелось мне только как можно быстрее добраться до знахарского шатра. Совсем близко от цели нам навстречу вышли не менее озабоченные Кардэк, Гамиль и Ингар.

– Ну, как прошло? Вижу, никто из вас не пострадал.

– Никак не прошло. Я их вернул, – вышел я вперёд.

– В смысле? – переспросил Ингар. – Вы бросили охоту и оставили стаю лигров где-то там? Поблизости с нами?

– Да.

– Сын, ты берёшь на себя слишком много, – возмутился отец. – Не тебе принимать такие решения.

– Согласен. Не мне. Вам. Всем вам, но только после того, как выслушаете всех, кто был на берегу. И после того, как Миратэя нам объяснит, что это было.

– Миратэя? Причём здесь эта девушка, и что она должна нам объяснить?

– То, что мы видели. Пригласите всех, кто там был, и выслушайте. Это не займёт слишком много времени, и лигры никуда от нас не денутся. А сейчас мне надо…

Я сделал несколько шагов по направлению к шатру, когда с той стороны послышался крик. Я не знал наверняка, но был практически уверен, кому он принадлежит.

– А ты не хочешь поведать свою историю, Рэйм? – крикнул мне вслед Гамиль.

Я проигнорировал вопрос. Подлетел к шатру, но попасть в него с ходу не вышло. Прямо мне навстречу вышла Алина, жена брата.

– Стой, Рэйм! Тебе туда нельзя.

– Почему? Это Миратэя кричала?

– Да, но уже перестала. Рэйм, посмотри на меня и послушай – она жива. Сейчас она просто устала и уснула, всё нормально. Но она не одета, поэтому пойди пока куда-нибудь и не переживай.

– Точно? Я был не особо близко, когда услышал крик. И не громковат ли он, для «всё нормально»?

– Нормально, насколько это возможно. Не отвлекай Каяну, иди.

– Хо-ох… – выдохнул я. – Ладно! Тогда я направлюсь к Главам, но и тебе тоже нужно туда. Собери всех, кто был на берегу, и приходите к Дому Советов.

– Ясно. Сейчас предупрежу Каяну с Фисой и займусь.

– Алина, ты ведь тоже это видела?

– Да, Рэйм, я видела.

К Дому Советов медленно стекался народ. Сначала собрались все Главы, затем пригласили меня, и я всё подробно рассказал, заканчивая просьбой Миры вернуть охотников.

– Что конкретно она тебе сказала? – уточнил Гамиль.

– Она тяжело дышала и говорила отрывистыми фразами, но если конкретно, то: «Пожалуйста. Обмен. Уговор. Не гневите духов. Я объясню потом. Сейчас ты должен помочь мне, не дай им добраться до стаи. Умоляю».

– И ты сразу послушался? – хмыкнул Ферн.

– Нет, сначала я всё-таки хотел отнести её в шатёр, но она настаивала, чтобы я не тратил на это время и оставил её женщинам, которые помогут дойти, – с лёгкой издёвкой ответил я. – И да, её просьбу и слова я не ставил под сомнение, так как она единственная точно понимает, что произошло. И если она сказала не трогать стаю, значит, на то есть причины. Да и фраза: «Не гневите духов» напрягла. Я лично с ними ссориться не хочу.

– Нам бы тоже этого не хотелось. Мы тебя услышали. Пригласи женщин, – попросил Увел.

Пришли все и, выстроившись в рядок, стали ждать вопросов.

– Пожалуйста, расскажите нам, что произошло.

Шестеро женщин переглянулись, и первой слово взяла самая старшая из них, Лима:

– Мы собирались возвращаться в племя, но только сделали первые шаги, как со стороны гор из-за пригорка вышла стая лигров. Их было много, и они заинтересовались нами. Я, да и не только, сначала хотела подхватить детей и побежать, но звери были близко, и вряд ли кто-то из нас добрался бы до безопасного места. Миратэя велела замереть, не бежать, не двигаться, не шуметь и пытаться успокоить детей, а Киру, как самую лёгкую и незаметную, послала за помощью.

– Она сказала, чтобы я быстро, но аккуратно ушла за спины, прячась от глаз лигров, и когда уйду достаточно далеко, бежала в поселение. Я не стала спорить, сейчас даже не знаю, почему. Она говорила так уверенно, что тогда и мысли не возникло ослушаться. Я сделала всё, как она сказала, нашла здесь у центра группу охотников, и они сразу бросились на помощь, – добавила от себя подробности Кира.

– И мы бы её дождались, – продолжила Варна. – Оставаясь на месте, как было сказано. Помощь опоздала совсем на чуть-чуть и лишь потому, что произошло непредвиденное.

– Перед тем, как уйти, мой сын Фит убежал прятаться вдоль берега, – подхватила историю Сайна. – Я собиралась найти его, забрать и идти домой, но появились лигры. А Фит долго ждал, когда же я его найду, и не дождался. Он выполз из зарослей на открытое пространство, прямо между нами. Испугался, закричал и побежал. Лигры отреагировали и бросились на нас. Я… я успела попрощаться и с сыном, и с мужем, и со всеми вокруг… а Миратэя в это время бежала на встречу Фиту, – всхлипнула она. – Пока я прощалась, она бросилась спасать моего сына…

– Бросилась-то бросилась… но, казалось бы, какой в этом смысл? – продолжила Лиф, успокоительно положив руку на плечо Сайне, которую уже обнимала сестра Алина. – Звери быстры, и когда Миратэя поймала мальчика, они уже были совсем близко, а она ещё и обратно не бежала. Упала на колени и замерла, будто решила просто спокойно дождаться смерти. Но лигры не напали. Они покружили вокруг неё, расселись и разлеглись, их детёныши прыгали и играли, подбираясь к её коленям и отскакивая, а потом её обнюхал вожак, и все они ушли, никого не тронув.

– А тут и помощь подоспела, – взяла слово Шайна. – Миратэя как сидела на коленях, так и завалилась набок, и Рэйм бросился к ней, подхватил на руки и побежал обратно. Мы пошли следом, а мужчины отправились за лиграми. Но Рэйм остановился, а когда мы его почти догнали, поставил Миратэю. Я подбежала к ним, чтобы поддержать её. Она тряслась, но стояла и отсылала Рэйма за охотниками. Просила остановить их. Когда он отбежал подальше, она попросила «не привлечь его внимание», извинилась и потеряла сознание, – бросила она на меня взгляд, но я лишь поджал губы, с этой обманщицей разберусь позже. – Мы её донесли до шатра и сдали Каяне.

– Она вся горела и металась, – поведала Алина. – Я и Кира остались помочь Каяне с Фисой. Она, как я уже сказала, металась, и мы её держали, пока Каяна обтирала холодной водой, чтобы остудить. А потом… – Алина бросила на меня извиняющийся взгляд. – Потом она вроде очнулась и успокоилась, но, оказалось, ненадолго. Она… она кричала… духи, как же она жутко кричала!.. Выгибалась, так что удержать её стало сложно, и Фиса ещё её отпустила, и нам велела. У Миратэи обострились и воспалились шрамы на спине. Каяна в тупике от произошедшего, но прямо у нас на глазах, пока она кричала и извивалась там, на полу, шрамы покраснели и расползлись обратно по зажившим местам. А затем она, слава духам, потеряла сознание и перестала мучиться. Тут и Рэйм пожаловал, попросил собрать всех и прийти сюда. Надеюсь, я больше никогда в жизни таких звуков от человека не услышу, – тихо закончила она.

Я прикрыл глаза. Как она там? Как моя Миратэя? Может, пусть заканчивают без меня? Я-то уже всё рассказал и всё услышал.

– Рэйм, пригласи последних.

– Хорошо. А можно, я вас после покину?

– К Миратэе собрался? Нет. Сейчас закончим – и пойдёшь с Кардэком и Шамилем. Вдруг она уже пришла в себя и что-то сможет пояснить.

Группа охотников поведала Главам совершенно такую же историю как я, за исключением беседы с девушкой, и добавив о своих сомнениях по поводу отказа от преследования и ликвидации опасных хищников. Я еле дождался, когда они закончат. А потом ещё отец с Шамилем шли неспешно, когда мне хотелось бежать, но приходилось подстраиваться.

Она снова лежала на том же месте и почти в той же позе, что вначале. Каяна была одна и сидела у своего стола, измельчая травы.

– Добрый вечер, Каяна, – поприветствовал знахарку Шамиль.

Я ничего не говорил, не рассматривал, не спрашивал. В первую очередь, бросился к той, кто меня сейчас только и интересовал. Опустился на колени, сжал её ладонь, провёл внешней стороной пальцев по щеке.

– Ты почему не на ужине? – спросил Кардэк свою беременную жену.

– Скоро пойду. Сейчас Фиса быстро поест, и мы с ней поменяемся.

– Миратэя. Мира… – шептал я.

– Она спит, Рэйм. Крепко спит и ни на что не реагирует. Почти как когда была без сознания.

– А в чём отличие? – не понял я.

– В том, что она улеглась поудобней.

– Мира… – всё равно шептал я. Меня это успокаивало.

– Я так понимаю, девушка пока не может ничего сказать, – озвучил очевидное Шамиль. – В таком случае, не вижу смысла здесь задерживаться.

– Рэйм?.. – открыла Миратэя глаза, пока я отвлёкся на прощание с Главами.

– Да, Мира, – сжал я её ладонь, радуясь, как ребёнок её голосу, а Кардэк с Шамилем, не успев выйти, замерли у двери, прислушиваясь. – Ты как себя чувствуешь?

– Ты вернул их?

– Да. Лигров не будут трогать. По крайней мере, пока ты не расскажешь и не объяснишь, что произошло.

– Хорошо. Их нельзя трогать. Нарушать договор нельзя. Спасибо… – и она снова уплыла в сон, или обморок. Я так и не вижу особой разницы.

Главы ушли, поняв, что больше ничего не услышат, а я остался сидеть, сжимая её прохладную ладошку.

– Мам, иди, поешь. Сегодня я с ней останусь.

– А сам-то ужинал?

– Нет, но если Фиса принесёт мне чего-нибудь, я буду благодарен.

– Ладно. Я здесь отвар свежий приготовила, а вот здесь настой на роге. Если ещё проснётся, дай попить.

– Пусть Фиса побольше принесёт. Может, Миратэя и поесть захочет.

Согласно кивнув, Каяна ушла, а я так и просидел, глядя на спящую удивительную девушку, пока не пришла сестра.

– На вот, всего тебе побольше взяла. Мама сказала, она просыпалась?

– Совсем ненадолго. Спросила, как дела, узнала, что нормально, и опять уснула.

– А я уже наслушалась о случившемся. Обсуждают все кому не лень, а не лень, как ты понимаешь, никому. Я уже даже разные варианты краем уха слышала. Может, ты, пока будешь есть, расскажешь, как всё было на самом деле?

А почему бы и не рассказать? Все и так всё знают, только теперь ещё будут приукрашивать историю, кто во что горазд.

– Интересная она, правда? И необычная, – признала Фиса по окончании рассказа. – И ещё, иногда странноватая, но всё равно хорошая.

– Согласен, – закинул я в рот последний печёный корнеплод.

– И когда ты уже на ней женишься, раз согласен? – набросилась на меня с упрёками девочка-подросток, которая с этого цикла уже может присматривать себе мужа. И когда вырасти-то так успела?

– Если бы всё было так просто… сначала ещё парой стать надо, – усмехнулся я.

– Так сезон скоро уже откроют. Станете парой, а потом и жениться сразу можно.

– Не можно, Фис. Сама же сказала, она необычная. На обычной, может, и можно было бы, но Миратэя – другое дело. С женитьбой мне придётся подождать. Хорошо, хоть на пару согласилась.

– А ты спросил?

– Сегодня, после обеда, – кивнул я.

– Ну ладно. Уже хоть так хорошо.

– А ты-то чего так переживаешь?

– А я, может, люблю вас обоих. И мне нравится смотреть на вас, радостных.

– Ого… кажется, ты мне первый раз говоришь, что любишь. Раньше всё больше говорила, что это глупости. Что на тебя нашло?

– А что на тебя нашло, когда ты маму начал в щёчку чмокать периодически? Она до сих пор удивляется.

– Ммм… не знаю даже. Просто захотелось.

– Вот и мне просто захотелось. А вообще, я думаю это её влияние. Она какая-то добрая и когда радуется, мне тоже хочется. И всем, наверное. Словно Мира делится с нами своими чувствами. И с тех пор, как вы помирились, она постоянно улыбается. Я тоже так хочу… – вздохнула сестрёнка.

– Что? Улыбаться?

– Так же радоваться и ждать любой мимолётной встречи со своим избранным. Молчи! Знаю, что это глупость, которую не особо приветствуют, но чем больше я на вас смотрю, тем больше хочу так же.

– И ничего не глупость. По сравнению с обычной, рассудительно выбранной парой, это совершенно иное. Даже не знаю, с чем сравнить. Вот… если обычно, это как если ты будешь голодная и съешь один листик липы: недостаточно и не особо вкусно. А если с «глупостями», то это как наесться вволю своей самой любимой еды: ешь-ешь и не можешь остановиться, и переесть не получается.

– Интересное сравнение. И главное, понятное. Только мне, наверное, не светит получить своей самой любимой и вкусной еды.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому. Стремление к чувствам – это странность. Миратэя вот – странная. И ты всегда странный был. Вам, можно сказать, повезло, и вы нашли друг друга. А больше таких доступных в округе нет.

– Может ещё появится?.. Для меня ведь тоже не было.

– Ага… конечно. Появится ещё одно странное неизвестное племя, со странным парнем, подходящим мне по возрасту, и он полюбит именно меня. Не смеши. Таких совпадений дважды не случается. Ладно. Пойду я. Я так понимаю, ты за ней ночью будешь присматривать?

– Да, переночую здесь. Спокойной ночи, сестрёнка. Я, кстати, тоже тебя люблю.

Она собрала всю пустую посуду и, улыбнувшись, ушла. Наверное, и правда, на нас Миратэя так действует. Раньше как-то не ощущалось во мне столько нежности и любви к родным. Я бы сейчас и Карса обнял, просто так, без повода. Как брата.

Я улёгся с ней рядом, лицом к лицу. Полежал, подумал, поспорил сам с собой и перелёг на другую сторону. Миратэя лежала больше на животе, но, согнув ногу в колене и подтянув отпущенную мной руку, немного перевернулась на бок. Я расположился сзади, подставив руку под голову, чтобы лучше её видеть. Надеюсь, она не обидится, что я сплю с ней так близко, но очень уж захотелось представить, что мы просто спим вместе. Ещё бы под голову ей что-нибудь положить, для удобства.

Я достал из кучи у стены одну шкуру побольше, скрутил, положил девушке под голову оставив краешек себе и улёгся обратно. Полежал так, любуясь и перебирая её мягкие волосы, аккуратно пододвинулся поближе, положил руку на талию и начал погружаться в сон. Блаженства добавило ещё то, что Миратэя вдруг полностью перевернулась на бок, прижавшись ко мне ещё плотнее, и моя рука теперь лежала на её животе.

– Я, конечно, всё понимаю, но ты ведёшь себя слишком неподобающе, Рэйм, – выдернул меня из полудрёмы голос отца. – Вы с Миратэей никто друг для друга, а ты пристраиваешься к ней, пока девушка спит.

– Это для вас мы с ней «никто друг для друга», а для нас всё иначе, – вздохнул я от огорчения, что прервали такой прекрасный момент покоя.

Опять подставил руку под голову, чтобы лучше видеть Кардэка, но отстраняться от Миры я даже не собирался.

– Хочешь, чтобы что-то поменялось, быстрей открывайте сезон, но я хочу и буду обнимать её столько, сколько смогу.

– То есть это свершилось, и мой сын, наконец, женится?

– Женится обязательно… Но пока я только заявлю на неё права, и вы соедините нас в пару.

– Это понятно, данную процедуру не пропустишь. А через сколько дней женитьба?

– А вот на этот вопрос я тебе не отвечу, потому что у меня нет ответа. Думаю, не очень скоро.

– Не понял… что так? Зачем ещё чего-то ждать?

– Я же сказал, у меня нет ответа. И чего ты возмущаешься, будто я тебя страдать заставляю? – провёл я пальцами по руке девушки, потом по щеке, убрав волосы. – Поверь, страдать больше всех буду я, но у Миратэи сложные отношения с процессом выхода замуж, и мне придётся подождать.

– А что в этом сложного? Я что-то не замечал за девушками желания оттянуть свадебный обряд. Для них важно создать семью с достойным мужчиной, и они туда рвутся чуть ли не активней голодных молодых парней, желающих, наконец, дорваться до женского тела.

– Ооо… ну раз у нас такой откровенный разговор пошёл, про «дорваться до женского тела» открою тебе секрет. Я не собирался жениться. То есть вообще. Совсем. Мне не нравилась и не привлекала ни в коей мере ни одна из рвущихся создать семью с достойным мужчиной. Настолько не нравились и не влекли, что я начал подозревать, что со мной вообще что-то не так, и эти шуточки у меня за спиной, которые я, якобы, не слышал, могут оказаться правдой. Но она развеяла все мои подозрения и, возможно, потому что она не похожа ни на одну из знакомых тебе девушек. Ты ж с ней под одной крышей живёшь! Мог бы заметить, что она отличается. Не заметил? Просвещаю. Если сравнить её с той, кого ты мне постоянно советовал в жёны – с Эрни, то моя Миратэя будет её полной противоположностью. Настолько, что сравнить их в чем-то конкретном не представляется возможным. Как нельзя сравнить тьму со светом.

– Всё-всё… я понял, – хохотнул Кардэк, останавливая меня. – Она тебе не просто нравится?! Ты её любишь.

– Да. Люблю. Только не надо напоминать про наше отношение к этому чувству. Я помню, и я с ним не согласен.

– Не буду напоминать. Но для меня очень странно то, что мой сын считает, что я женился на его матери только потому, что она знахарка, – ухмыльнулся отец и развернулся к выходу. – Всё, тебе спокойной ночи, Рэйм, а меня ждёт МОЯ прекрасная женщина.

Кардэк ушёл, оставив меня слегка ошеломлённым. Я вроде всегда отмечал хорошие отношения между отцом и матерью, но не задумывался о природе их чувств. И не задумывался о том, что мне в кого-то надо было пойти. И если с мечтательностью и любовью к «глупым» закатам и морю я всех переплюнул, то в желании жениться на той, кто трогает не только тело, но и сердце, я не единственный?!

Если так подумать, Карс тоже очень тепло относится к своей Алине и в самом начале не выбирал из многих. Он хотел только её. И Фиса вот сегодня призналась, что не хочет просто замуж, а хочет так же, как у нас с Миратэей. Может, и две мои старшие сестры, Лана и Шайна, тоже нашли для себя не просто качественных мужей, а тех, к кому легло сердце. Мне было восемь и десять циклов, когда они вышли замуж и ушли в другие племена. Я особо не обращал внимания на них тогда, а после мы очень редко виделись, и я опять же не обращал внимания.

* * *

– Мира… Мира… – глухо пробивались в моё сознание слова, словно через толщу воды, и я плыла на них, плыла, пока не вынырнула на поверхность.

Рэйм был рядом, радовался моему пробуждению, держал за руку, но я чувствовала, что всплыла ненадолго, и сейчас мне нужно успеть узнать: получилось ли? Смог ли Рэйм убедить и проконтролировать исполнение моего уговора.

– Да. Лигров не будут трогать. По крайней мере, пока ты не расскажешь и не объяснишь, что произошло, – ответил он.

И я расслабилась, погружаясь обратно в глубокий сон. Глубокий сон тем и отличается, что его не замечаешь. Казалось, только закрыл глаза и сразу открыл, а вокруг уже всё поменялось, и ночь прошла. Или пришла, как в моём случае.

Первым делом я ощутила ноющую, покалывающую и горящую спину. Пока не знаю, что там, но точно что-то нехорошее. Я попробовала подняться и сесть, но наткнулась рукой на чужую руку и чуть повернула голову. Рэйм спал рядом, и хоть я не хотела его будить, сесть хотелось больше. Поднимаясь, лучше рассмотрела, как он обхватил меня за талию, а другой рукой запутался в моих волосах, положив её между нами, видимо, чтобы не прижиматься сильно.

Я и так не то чтобы полна сил, ещё и его нелёгкая рука меня придавливает. Попыталась её аккуратно с себя стянуть.

– Проснулась? – раздался сонный, слегка хриплый голос Рэйма. – Куда-то собралась?

– Я пока всего лишь хочу сесть, – откликнулась я, и Рэйм тут же поднялся и, аккуратно держа за плечи, усадил меня в вертикальное положение. – Спасибо.

– Пить, есть хочешь?

– Пить, – почувствовала я жажду, будто горло неделю влаги не видело.

Рэйм поднялся и принёс мне стакан настоя, который я тут же осушила. Он наполнил его заново, а я снова всё выпила, но после второй порции жажда утихла и от третьей пока отказалась.

Да уж, ощущения так себе, даже сидеть непросто. Голова не кружится, но тяжёлая и мысли шевелятся с трудом. По-моему, даже когда я в прошлый раз здесь очнулась, было проще.

– Миратэя, ты как? – присел он передо мной.

– Как будто два дня и две ночи безостановочно бегала, таскала тяжести, не пила, не ела и не спала.

– Может, тогда поешь? Есть…

– Нет, – прервала я его, растирая себе гудящие виски. – Не сейчас. Что у меня со спиной?

– Я не видел, на ней снова травы, закреплённые лопухом, но Алина говорила, что шрамы воспалились, расширились и увеличились.

– Понятно, – вздохнула я. – Жаль, но это не очень высокая цена.

– Цена? За то, что ты сделала? А что ты, кстати, сделала?

– Рэйм!.. Ты можешь меня проветрить по нашему маршруту? Я сейчас вряд ли даже до выхода сама дойду.

– Конечно, – не стал он настаивать на ответах, хотя было видно, что знать очень хочет.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я, пока он укутывал меня в шкуру и поднимал. – Хорошо, дождя нет, – озвучила я мелькнувшую мысль о том, что укрывать нас было бы некому.

– Тебя сегодня как – помедленнее проветрить? Или побыстрее?

– Можно побыстрее. Кто знает, насколько меня хватит?

Рэйм побежал, крепко прижимая меня к себе, а я, одной рукой придерживая накидку, второй держалась за него, положив голову на плечо, уткнувшись лбом в шею и закрыв глаза. И дышала свежим воздухом. Поставил он меня у самого входа и отошёл. После я попробовала дойти до него сама и даже почти справилась, но на последних шагах запнулась, и Рэйм тут же оказался рядом, удержав за плечи.

– Подожди, – остановила я его попытку поднять меня. – Давай так немного постоим, – подошла я к нему, обняла, облокотилась, закрыла глаза и чуть было не уснула.

– Постояли и хватит, – отреагировал Рэйм на мой зевок. – Пойдём, тебе бы ещё поесть не помешало.

Я не спорила. Не хотелось. Практически лежать на его руках и вдыхать его, было так приятно и уютно, что я снова начала засыпать, при этом даже подзабыв, что со мной что-то не так. Ни вспоминать, ни думать не было желания, а вот Рэйм вряд ли забыл, но не спрашивает больше, не допытывается. И я благодарна ему за заботу.

– Я убедила стаю, что мы не опасны и есть нас не надо, – решила ответить я. – Что мы одинаковые и не должны доставлять друг другу неприятности. По крайней мере, я хотела передать им именно это, а уж что вышло, не знаю. Но, видимо, получилось, раз они ушли. А цена? Любые действия, или бездействия твои, мои, да и кого угодно, имеют свои последствия. То есть, цену. Я просила духов мне помочь, готовая к любым последствиям. Долго они не заставили себя ждать.

Мы успели вернуться, пока я неспешно рассуждала, ища ответы, и Рэйм опустил меня.

– То есть обмен, о котором ты говорила – это обмен твоего здоровья на жизни женщин и детей? – уточнил он, подавая третий стакан с отваром, немного мяса, печёные овощи и виноград.

– Нет, конечно. Моё здоровье не стоит стольких жизней, но его хватило на то, чтобы обмен состоялся. Обмен, жизнь за жизнь. Как я тебя как-то спасла, удержав от падения, а потом ты спас меня, вступившись и поручившись перед Советом.

– Миратэя, ты же понимаешь, что я руководствовался совсем иной причиной?

– Я для примера, – улыбнулась я. – Ты ведь тоже прибег к нему, потому что так понятнее. Но, кроме обмена, был ещё и уговор. Они не тронут нас, мы не тронем их. И это главное. Лигры согласились и свою часть выполнили, а в природе нет лжи. Никто не умеет и не пытается врать или лукавить. Ни одно живое существо, кроме людей, об этом даже не думает. А уговор был как между животными. Духи согласились на это и позволили сделать, взяв плату только за возможность. И если нарушить, получится, что мы обманем не только лигров, но и духов. Вряд ли они обрадуются. Как думаешь?

– Да уж наверняка, – задумчиво согласился Рэйм. – Какое у тебя было интересное племя. Вы часто так с животными общались? Хотя вряд ли, здоровья не напасёшься на такое. Да?

– Нет, Рэйм, – вздохнула я, уже предугадывая его реакцию на правду, но придумывать что-то другое нет смысла. – Мы с животными не общались. Ни часто, ни редко. Это был… эксперимент… импровизация, как с настоем. Я вспомнила, что слышала от отца о неких друидах, которые могли взывать к духам и с их помощью говорить и понимать язык животных, а иногда даже деревьев и растений. Это была безвыходная ситуация… и я просто попробовала.

– Подожди, подожди… – проговорил он после минутного ошеломлённого остолбенения. – Ты хочешь сказать, что бежала навстречу стае опасных хищников только с неясными воспоминаниями о рассказе отца? – с каждым словом он всё явственнее выражал потрясённое недопонимание, панический ужас и возмущение. – Просто попробовать? Понимая, что, мягко говоря, может не сработать? Я же, надеюсь, всё неправильно понял?!

– Нет, – грустно опустила я глаза. – Всё именно так.

– Что?.. я… да ты!.. – не давались ему слова, пока он, подскочив, нервозно метался из стороны в сторону. – Я не понимаю!.. ты понимаешь?.. то есть… я мог прибежать на помощь, а вместо этого чуда, на моих глазах лигры разорвали бы тебя на части? Да ты в своём уме?!

– Ну не разорвали же? У меня получилось…

– Наверное потому, что духи просто обалдели от происходящего и от такого запроса и помогли, пока находились в шоке. Ещё бы! Молодая, на вид вменяемая девушка, решает сделать неизвестное и невозможное, просто чтобы… попробовать!.. ха-ха… а то, что у неё, скорее всего, может просто не получиться, это ничего. Что с ней могут сделать звери? Всего-то лишь убить…

– Рэйм, ну не убили же, не разорвали, даже не укусили. У меня получилось, – убеждала я, но видела, что не получается. – Нет, а что ты предлагаешь? Что я должна была сделать? Стоять и смотреть, как они рвут ребёнка?

– Ну, уж точно не бежать к нему, чтобы составить компанию! Помощь же была совсем рядом. Могли броситься врассыпную, а пока бы лигры сориентировались, мы бы и прибыли. Я видел, как ты бегаешь, ты-то точно могла спастись.

– За счёт других? За счёт Фита? – тоже вспылила я, и откуда только силы на спор взялись. – Да как бы я жила после этого? Как бы я могла сидеть, спать, есть, зная, что за это заплачено кровью, минимум, одного ребёнка? – всхлипнула я.

– Эй… ты что, плачешь? – сел он рядом и, поймав ладонями моё лицо, аккуратно повернул к себе. – Ну, Мира… извини, не плачь только. Я не хотел тебя обидеть или расстроить, я просто… а ты обо мне подумала? Ты же для меня всё: свет, воздух, жизнь, – выплёскивал он своё признание, целуя между слов в щёки, нос, лоб, губы, подбородок. – Без тебя и меня не будет. Я почти не помню себя между тем, как покинул тебя на скале, и тем, как ты снова появилась. Просто какое-то серое, блёклое существование. Без цели, без радости. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Посмотри на меня! – потребовал Рэйм, и я посмотрела в его глаза. – В этот раз повезло, за что я всю жизнь буду благодарить духов. Но в будущем, умоляю, береги свою жизнь. Пожалуйста. Для меня, – закончил он шёпотом, касаясь моих губ и выдыхая последнюю фразу: – Позволь провести с тобой долгую и счастливую жизнь, – он полностью погрузился в поцелуй.

Я отвечала, продолжая немного плакать, только уже от иных чувств. Я ведь чувствую то же самое и поэтому понимаю его. Я не могла поступить иначе, но мне от этого не легче. Понимание даёт и представление, что было бы со мной, если бы Рэйма убили на моих глазах. Хотя нет, не представляю. И панически боюсь когда-нибудь узнать это наверняка.

– Прости меня, – сказала я, когда появилась возможность. – Я обещаю больше не подвергать свою жизнь опасности. Сделаешь то же для меня?

– Да. Всё, что попросишь, – улыбался Рэйм, лучась нежностью.

– Хорошо. Значит, теперь я смогу жить чуть более спокойно, – погладила я его по щеке.

– Я бы целовал и обнимал тебя бесконечно, но пора спать, – чмокнул он меня в висок. – Ложись.

Как только он напомнил про сон, я сразу раззевалась, и глаза начали слипаться с немыслимой силой. Я аккуратно улеглась набок и удивлённо посмотрела на Рэйма, укладывающегося передо мной.

– А почему сюда? – спросила я. – По-моему, когда проснулась, ты лежал с другой стороны.

– А ты не против? – обрадовано уточнил он.

– Нет. Совсем нет.

Дважды ему предлагать не пришлось, он быстро переместился, пододвинулся поближе, но не касаясь моей многострадальной спины, провёл ладонью по руке и уложил на талию. Я улыбнулась и уснула в ту же секунду.

Проснулась поздно, уже без Рэйма, но с негромко переговаривающимися знахаркой и её ученицами.

– Доброе утро, – привлекла я их внимание. – Или уже не утро?

– Утро, – подпрыгнула ко мне Фиса. – Но позднее. Ещё чуть-чуть и будет день. Ты как?

– Я… – задумалась я, прислушиваясь к ощущениям в теле. – Немногим лучше, чем вчера.

– На вот, выпей. Здесь отвар, здесь настой, – подошла и протянула мне сразу два стакана Каяна.

– Спасибо, – приняла я их и с удовольствием тут же проглотила первый, жажда была не меньше ночной. – Поможете мне добраться до навесов, пока у меня ещё есть силы после сна?

– А может, мы тебе тут пол разберём?

– Нет, хочу прогуляться и подышать свежим воздухом, а то опять забуду, как на собственных ногах передвигаться. Но помощь мне нужна.

– Хорошо, Фиса с девочками тебя проводят и поддержат. Я пока тебе поесть подогрею, а после ты нам расскажешь, что вчера произошло на берегу. А то историй уже много и все разные, а предположений и того больше.

– А можно, я расскажу всё один раз? Пригласите кого-нибудь из Глав, чтобы мне не повторять одно и то же, – медленно поднималась я, опираясь на мою названную сестру. – Они ведь тоже наверняка жаждут знать.

– Да уж, наверняка, – подтвердила знахарка, не задумываясь поглаживая свой животик. – Ещё вчера приходили и утром уже спрашивали. Мокка, девочки справятся вдвоём, а ты давай к Дому Советов. Скажи, что Миратэя проснулась и пока может, хочет ответить на интересующие их вопросы, но в моём шатре. Пусть подходят, но не сразу. Надо дать ей время.

Мокка убежала, а Лайла принялась завязывать на мне накидку, пока Фиса придерживала. Голова кружилась долго после подъёма, но к выходу успела встать на место. Идти оказалось непросто, даже, несмотря на опоры с двух сторон в виде девочек. Передвигались мы не быстро, мой шаг стал очень прогулочным и неторопливым, так что все встречающиеся успевали вдоволь мной налюбоваться и обсудить. Эмоции у людей были разные: любопытство, удивление, непонимание, радость, благодарность, недоверие, жалость, смущение, озадаченность, взволнованность, восхищение, сочувствие. Заметила даже благоговение, что совсем уж слишком.

– Ты уверена, что дойдёшь? Может, попросить кого тебя отнести? – спросила Лайла.

– Нет, не надо. Я дойду. Медленно, но верно.

– Да мы ж не против. Просто выглядишь ты очень усталой, – поддержала подружку Фиса.

– Не выгляжу, а так и есть. Мы идём очень медленно, знаю, а по моим ощущениям, я бегу со всех ног. Проще, конечно, попросить о помощи, но мне нужно справиться самой, а потом я снова усну, чтобы ещё немного восстановиться.

Где-то на середине пути в обратную сторону я уже глубоко жалела, что не согласилась на предложение. Упадок сил был полнейший, хотелось лечь и вырубиться прямо там, где ступала моя нога, а мне ещё надо поговорить с Главами и поесть. Где-то я ошиблась в оценке своих возможностей.

Когда мы, наконец, добрались, и я вползла в шатёр, меня уже ждала добрая половина Совета. Дыша как загнанное животное, в знак приветствия смогла только невразумительно кивнуть.

– Миратэя! – возмущённо покачала головой Каяна, набирая в стакан отвара и наблюдая, как девочки пытаются меня не уронить. – Для чего нужно было над собой так измываться?

– Да, – выдыхала я слова, трясущимися руками беря стакан и опрокидывая его в себя залпом. – Что-то я погорячилась…

– Ещё налить?

– Можно просто воды, – кивнула я.

– Ну, не хотела здесь, надо было найти кого-нибудь, чтобы отнесли…

– Не спорю… надо было, но уже поздно. Итак… уважаемые Главы… – всё ещё никак не могла я восстановить дыхание, и остатки сил стремительно исчезали, успеть бы. – Извините, что заставила ждать, но быстрее не вышло. Вы не против, если, отвечая на вопросы, я буду параллельно есть?.. На два действия по отдельности, боюсь меня может не хватить.

– Не против, Миратэя, – сказал Увел, пока Фиса выставляла передо мной мой завтрак и, скорее всего, обед одновременно. – Прежде всего, мы хотели бы поблагодарить тебя за спасение наших женщин и детей, – я кивнула, принимая благодарность. – Но хотелось бы прояснить несколько моментов.

В общем, жуя маленькие кусочки, вопрос за вопросом, слово за слово, я повторила то же самое, что уже поведала Рэйму. Разговор получился почти в точности, как с ним. Разве что Главы не возмущались и не так нервничали оттого, что это была попытка, которая случайно сработала. Они спокойно всё восприняли и успокоили меня тем, что сегодня вечером племени в целом, и охотникам, в частности, объявят об их решении запретить отравляться на поиски побеспокоившей нас вчера стаи.

– Единственное, – задал Шахиль последний вопрос перед выходом из шатра. – Если охотники во время добычи наткнутся на лигров, как им понять, что это не те.

– Очень просто. Если они наткнутся, то точно не на тех. Та стая сейчас должна стремиться уйти подальше от нас. Через несколько дней они будут совсем далеко, и новые встречающиеся люди для них не будут теми, с кем они договорились. Нам не нужно делать что-то или думать о чём-то дополнительно, просто отпустить и не преследовать одну конкретную стаю.

Мужчины ушли, и я тут же легла, собираясь уснуть.

– Правильно легла, я как раз хотела обработать твои шрамы, – присела рядом Каяна, сразу завозившись на спине.

– Обрабатывайте. А что там с ними? – уже сонно уточнила я.

– Ну, то они у тебя уже начинали разглаживаться, а теперь снова будто только начали заживать и срастаться.

– М-да… печально, – медленно моргнула я, совсем немного переживая, что мои недавние успехи в тренировках тоже откатятся назад.

Придётся увеличивать и усложнять.

Глава 2. Вторично-экспериментальная

Открыв глаза, поняла, что уснула и надолго. Недалеко от меня на спине лежал Рэйм. Закинув руки за голову, ногу на ногу, он смотрел в потолок, о чём-то размышляя.

– Привет, – прошептала я.

– Мира, привет, – повернул он голову и, улыбнувшись, развернул бурную деятельность.

Меня подняли за плечи и усадили. Затем метнулись за отваром, уточнив, одну я порцию осилю, или сразу две, принесли одну, а пока я её поглощала, на мои плечи была наброшена шкура, и начали завязываться верёвочки. Рэйм быстро отнёс меня туда и обратно, а я всю дорогу печально думала, что последний сон облегчения мне не принёс совсем. Хотя на улице уже почти ночь, и я проспала весь день, но безрезультатно. Будто его просто изъяли из моей жизни в момент моргания.

– Итак, это твой ужин. Съешь его весь, пожалуйста. И вот тебе вода и настой, тоже ничего не оставляй.

– Хорошо, – тихо рассмеялась я. – Всё будет, как ты хочешь.

– Ммм… всегда бы так. Как ты себя чувствуешь? Лучше? Мне Фиса рассказала о твоём «забеге». Куда ты торопишься?

– Да, «забег» был лишним, была не права. Просто проснулась с ощущением, что стало лучше, и захотела пройтись, чтобы результат моих тренировок откатился назад поменьше. Пожалела сразу же, так как все восстановившиеся силы тут же и потратила. А сейчас, за целый день, они обратно не вернулись, словно не спала.

– Пообещай, что больше не будешь напрягаться. Я попрошу отца тебе завтра помочь.

– Обещаю, Рэйм, – улыбнулась я и уже в тишине, под пристальным взглядом, всё съела и выпила.

Потом мы ещё немного посидели рядом, Рэйм меня обнимал, гладил по голове и целовал. Когда начала укладываться спасть, он собрался примоститься за моей спиной, как прошлой ночью.

– А можешь лечь передо мной? – спросила-попросила я. – Хочу тебя видеть.

– Конечно, – навис он надо мной, чмокнул в щёку и перебрался на другую сторону прямо через меня. – Так?

– Ближе.

Он пододвинулся. Я взяла, притянула и обняла его руку, переплетая наши пальцы. Вторую положила под щёку Рэйма, получив за это улыбку и поцелуй в ладошку. И сразу так спокойно и хорошо, и сразу глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон. Уже на границе ощутила лёгкий поцелуй в губы, тяжёлую и тёплую ладонь на талии и услышала шёпот: «Люблю тебя». В ответ успела только подумать то же самое.

В глаза неожиданно ударил свет, и я выплыла из сна обратно, резко открывая глаза.

– Ой. Привет. Ты уже не спишь? – зашла Фиса с разными плошками в руках.

Светом оказалось солнце, заглянувшее сюда, пока девочка с занятыми руками, медленно входила.

– Уже утро? – удивилась я очередному глубокому сну, а следом тому, что села, а голова не закружилась. – Ух ты… прогресс… – порадовалась я вслух. – А утро какое? На грани перед переходом в день? – и даже говорю более или менее бодро.

– Нет. Мама ещё завтракает, а я уже закончила и принесла тебе заранее, то есть, получается, вовремя, – подошла она и поставила всё передо мной, затем набрала и передала мне отвар. – Рэйм ещё не ушёл на охоту. Ты пока займись этим, а я сбегаю, скажу ему.

Не дожидаясь ответа, она выскочила на улицу. Я залпом выпила отвар и решила проверить, насколько мне стало лучше. Испытывать себя как вчера не собиралась, но как насчёт подняться, дойти до висящей у входа накидки и надеть её?

Поднималась медленно, аккуратно и постепенно, и голова даже почти не закружилась. Слабость ощущалась, но до выхода я дошла, накидку взяла и надела. Неплохо, но пойду, присяду обратно. Вскоре после моего возвращения на место вернулась Фиса, приведя с собой Рэйма.

– Привет! Ты сегодня рано, но я рад, что успел застать тебя. Давай, отнесу сразу… ты уже и в накидке? – вопросительно посмотрел он на сестру.

– Я сама её надела, пока вас ждала.

– Ты вставала? Обещала же поберечь себя, – покачал головой мой недовольный заботливый мужчина.

– И исполняю. Но ещё мне нужно знать, как продвигается дело с выздоровлением. Вот сегодня я встала, а голова почти не закружилась, и это уже хорошо. Узнав это, села обратно, дожидаться тебя, – объяснилась я уже по пути к месту назначения. – Обещала не напрягаться и сделаю всё, чтобы ты не переживал и не волновался.

– Ладно. Верю. Отца предупредил и, если тебе куда-то понадобится, обращайся к нему.

– Как скажешь, – улыбнулась я и чмокнула в щёку.

Мы нигде не задерживались, ведь Рэйму надо было отправляться на охоту, о чём нам напомнили, когда мы подходили обратно. У входа стоял Аин, нетерпеливо притопывая ногой.

– А вот и они… гуляют, понимаешь, когда их ждут.

– Ой, так и скажи, что по Рэйму уже соскучился, – ответила я, улыбнувшись этому, вечно сверхрадостному представителю племени.

– А чего мне по нему скучать? – вошёл он следом за нами. – Мне на него и так ещё целый день глазеть. А вот ты не скучай по его сильным рукам, – подколол он меня тем, что я постоянно на них катаюсь.

– Ах, Аин, как же я сразу не поняла?.. – невинно улыбнулась я, помогая Рэйму развязать и снять накидку. – Открою тебе секрет: если ты очень попросишь, то Рэйм тебе обязательно не откажет и тоже покатает, чтобы ты о его сильных руках меньше думал.

Фиса, сидящая за столом знахарки, фыркнула от смеха, Рэйм улыбнулся и хмыкнул, относя накидку на место. Аин на минуту замолчал и возмущённо запыхтел.

– Не думаю я ни о чьих руках! Тем более, мужских… и носить меня не надо, я сам передвигаться в состоянии. Вообще, Рэйм, нам пора, и так задержались.

– Аин, иду я. Подожди меня снаружи, – попросил он.

– Угу… если я выйду, ты вообще забудешь, что сегодня надо на охоту.

– Да иди уже! – подскочила к нему Фиса, выталкивая на улицу.

– Нет, я не брошу друга забывать о насущном! – упирался он.

– Аин, я тебе сейчас помогу выйти, – поднялся Рэйм и развернулся к нему, распахивая объятия. – Заодно и покатаю, и силу рук продемонстрирую. Иди ко мне, – улыбнулся он.

– Не-не-не… не надо мне ничего демонстрировать, – отступился Аин, прекратив сопротивление и, под натиском Фисы они с хохотом почти выпали наружу.

– Не даёт спокойно попрощаться со своей девушкой, – с досадой прокомментировал Рэйм, возвращаясь ко мне и целуя. – Не хочу от тебя уходить, но надо. А ты хорошо кушай и ничего не делай. Только спи.

– Хорошо, – погладила я его по щеке. – И, Рэйм…

– Ммм?

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я.

– Вот, тьма! Зачем ты мне это сейчас сказала?! Я теперь вообще на охоту жуть как не хочу, – жалостливо похныкал он, а потом, улыбаясь и светясь радостью в глазах, прижался к моему лбу. – Люблю тебя.

– Люблю тебя, – отозвалась я эхом. – А сказала, чтобы ты за день успел свыкнуться с этой мыслью.

– Ммм… не… я с этой мыслью не свыкнусь никогда. К счастью нельзя привыкнуть.

– Наверное, ты прав. А сейчас иди уже, а я буду есть, пить и спать, – чмокнула я его на прощание и отпустила.

– Ладно. Я пошёл. В конце концов, быстрее уйду – быстрее вернусь. До вечера. Или ночи. В общем, до встречи, – проговорил он, идя к выходу спиной вперёд и, помахав рукой, скрылся за шкурой.

Фиса вернулась, почти сразу после ухода Рэйма. Пока я ела, мы ещё посмеялись над Аином, а пока она относила посуду, я легла и незаметно для себя уснула, думая об улыбке и глазах моего милого возлюбленного.

* * *

Она сказала, что тоже меня любит! Любит!! Меня!!! Какая тут, вообще, охота?! Тьма… почему сегодня не свободный день?

Я не бежал, а летел. И туда, и обратно. Аин пытался подшучивать надо мной, но я не обращал внимания и не отвечал. В голове крутились лишь самые заветные слова, произнесённые любимым голосом и вкусными, нежными губками, от которых отрываться каждый раз огромная проблема.

Охота длилась невыносимо долго, но в целом плодотворно. Три зайца, пара хорьков и бабирусс. Добыча для нас уже обычная. Вернулись к самому началу ужина в числе первых. Всю дорогу Аин жаловался, что я его не берегу, заставляя передвигать ноги быстрее, но от предложения отдать мне всего хряка, а самому понести кроликов, отказался, упрекнув в непонимании.

– Как день прошёл? – получив еды, подсел я к Фисе.

– У меня? Как обычно. У Миратэи – тоже. Уснула утром и пока не просыпалась. Она вообще очень крепко спит и на наши с мамой манипуляции никак не реагирует.

– Ясно. Я тогда поем, возьму ей порцию и пойду в шатёр. Подожду. Может, успеет проснуться до моего дежурства. Спасибо, сестрёнка, – сжал я её руку в благодарность, даже не знаю чего. Просто за то, что у меня есть самая лучшая на свете сестра.

Поужинал быстро, торопясь скорее увидеть, приобнять и поцеловать свою возлюбленную. Хоть спящую, хоть нет. Но в шатре меня уже ждали.

– Привет, – зевнула Миратэя, усаживаясь. – Я так понимаю, снова весь день проспала?

– Правильно понимаешь. Я только с охоты и с ужина. Давай-ка сразу отнесу тебя куда надо, – поставил я плошки с едой и, подхватив накидку, укрыл её, а, поднимая на руки, поцеловал в щёку. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем вчера, но по сравнению с утром, наверное, так же. Странно, дневной сон словно никак на меня не влияет.

– Может в тебе пока восстанавливается что-то основное и медленно, так что разницу ты чувствуешь, только когда проходит весь дневной цикл, а не половина? – предположил я.

– Может быть, – задумчиво откликнулась девушка.

Миратэя была погружена в мысли всю дорогу. Иногда коротко мотала головой, вздыхала, поднимала брови, прикусывала губу или хмурилась. И продолжила во время употребления принесённой мной пищи. Было крайне любопытно, что за мысли крутятся в её прекрасной головке, и терпения мне хватило только до середины ужина.

– О чём думаешь?

– О своём здоровье. Просто я себя такой слабой не чувствовала, даже когда пришла в себя после более тяжёлых испытаний. Пытаюсь понять причину и размышляю о твоих словах. О том, что сперва восстанавливается что-то основное. Возможно, я поняла, что со мной, и в чём отличие от предыдущего раза.

– И в чём же? – любопытно заёрзал я.

– В том, что восстанавливается. Ты прав. То, что мне сейчас нужно, набирается очень медленно.

– Ммм… а поподробнее?..

– Ну, если в тот раз мои повреждения и истощение были физическими, то сейчас пострадали мои внутренние силы. Я ведь не физически с лиграми общалась и договаривалась… я тратила и излучала внутренний «свет», скажем так. И как его восстанавливать, могу только предположить, потому что сон и отдых не особо помогают.

– Ну, как же не помогают? Ты уже и сидишь, и по шатру сегодня ходила, и голова не кружится.

– Да, но… я почти уверена, что это не от сна, – как-то смутилась она, закидывая в рот последние кусочки овощей и интригуя ещё больше.

– А от чего же, если не от него? С тобой же вроде больше ничего не происходит?!

– Уверен? – приподняла она бровь. – И ты не можешь назвать ни одной разницы между ночью и днём?

– Ну, как? Она даже если и есть, то я не знаю. Днём же я на охоте, а не рядом с тобой, – сказал и замолчал. Может, она на это намекает?

– Вот видишь? Всё ты знаешь, – улыбнулась она, выпивая настой.

– Думаешь, тебе становится лучше, когда я рядом?

– Я не уверена, но пока это единственное, хоть какое-то, объяснение.

– Насчёт объяснения – это ты погорячилась. Я не понимаю, как это связано. Мне, конечно, приятно думать, что я тебя излечиваю одним своим присутствием, но это… странно.

– Не одним присутствием. Не совсем. Я и сама не совсем понимаю, но мы можем проверить сегодня.

– Я сегодня дежурю, завтра же свободный день.

– Да? Я забыла, – расстроилась она. – Я уже как-то привыкла к твоему присутствию, когда засыпаю.

– Ну, ничего, завтра после дежурства приду спать к тебе.

– Днём? Сюда? То-то посетители Каяны удивятся, – весело посмеялась она.

– Да, точно. Не подумал. Ну, я что-нибудь придумаю.

– Даже если так, это всё равно будет только завтра, а мне хотелось бы… сегодня… – опустила она глаза, чуть краснея. – Попробовать. Только чуть позже, чтобы к нам никто не зашёл. Тебе же на дежурство ещё не очень скоро?

– Нет. Не очень. Но, пожалуйста, успокой моё неуёмное любопытство. Что именно ты хочешь попробовать, что аж краснеешь?

– Ничего такого, я просто попрошу тебя меня поцеловать и боюсь, что к нам кто-нибудь нагрянет.

– Об этом меня просить не надо, – усмехнулся я. – Скорее, придётся просить перестать.

– И это я тоже попрошу, – опять отвела она глаза, заставляя меня задуматься: я же пошутил, а у Миратэи проблем с чувством юмора не наблюдалось.

– Ладно. Заинтриговала ещё больше. Подождём, пока тебя все проведают, и ты объяснишь мне, недалёкому, почему опять смущаешься?

– Хорошо, – кивнула она. – А пока ты можешь рассказать, как у тебя прошёл день.

Я и рассказал, притом весьма подробно. Миратэя уточняла процесс самой охоты на то или иное животное, принципы работы ловушек. В первое мгновение я удивился, потом вспомнил, о чём успел подзабыть. Она тоже вроде как охотница, и, хоть мне это не понятно, и представить я её за данным занятием не могу, но бегает она точно не как обычная девушка.

Потом решил, что надо сходить на разведку, а то время идёт, а никто ещё не отметился у Миратэи. А ведь наверняка и Фиса, и Каяна зайдут. Но время! Мне ещё в ночную смену на охрану племени, так что пойду, всех найду и узнаю их планы, а заодно и посуду отнесу. По дороге встретил сестрёнку, как раз идущую куда надо. От предложения забрать у меня посуду отказался, сказав, чтобы не тратила время, а то Миратэя может уснуть. Каяна нашлась в центре, где ещё оставалось много народа после ужина, но знахарка уже собиралась, и я как бы невзначай наткнулся на неё.

– О, мам, ты ещё здесь? Отец дома вас не заждался? – улыбнулся я, кося глаза на своего будущего брата или сестру.

– Я как раз собираюсь. А отец не заждался, он ещё в Дом Советов пошёл. Как там Миратэя?

– Нормально. Проснулась, поела, попила, сейчас с Фисой болтает. Так что, если тебе надо ей спину осмотреть, там и помощница имеется.

– Хорошо. Скорее бы она пришла в себя, а то я переживаю. Уж очень долго она обессилена, и не понятно, с чего. А спину перед ужином осмотрела, теперь до завтра, – зевнула она устало. – Как думаешь, она не обидится, если я к ней не буду заходить? Что-то валюсь с ног.

– Мам, это же Миратэя, она точно не обидится. Я ей передам от тебя пожелание спокойной ночи. Иди, ложись, раз устала, а я за ней присмотрю, пока она снова не уснёт, или мне не пора будет на дежурство.

– Хорошо, – кивнула она, снова зевая. – Хорошо, что ты у неё есть, а она у тебя, – улыбнулась мать, ласково коснувшись моей щеки, и ушла.

Отлично! Каяна точно не придёт. Фиса сейчас пообщается и отправится домой, а больше никого быть не должно. Хотя надо ещё Кардэка найти. С него станется зайти, напомнить о предстоящей бессонной ночи. Оставив посуду в центре женщинам, я быстро отправился к Дому Советов, чтобы перехватить его на выходе.

Подойдя, задумался. Вдруг он уже ушёл, а я тут только время буду терять, ожидая? Заходить в его поисках без обоснованной причины тоже не хотелось. Не скажу же я, что просто решил заранее предупредить, что меня искать и беспокоиться не надо, и я приду вовремя. Это будет подозрительно. Хотелось бы встретиться вскользь, и чтобы не я был инициатором.

Пока рассуждал, из Дома вышел Кардэк. Фух… отлично. Меня он не заметил, и я быстро отбежал в другую сторону, чтобы пересечься «случайно» по дороге.

– Рэйм, добрый вечер. А ты что здесь, а не у своей избранницы? Или она ещё спит?

– Здравствуй, отец. Нет, Миратэя не спит и поужинала. А здесь я, потому что посуду относил. Уже возвращаюсь.

– Хм… ты, вообще, без неё можешь время проводить? – беззлобно и, не требуя ответа, спросил Кардэк.

– Нет, не могу. Да и зачем, если не хочется?

– Ну да. Только не забудься там, тебе сегодня в ночь.

– Ох, отец! Я помню! Я хоть раз забывал? Я уже не ребёнок и от своих обязанностей не уклоняюсь: ни специально, ни случайно.

– Это радует, но пока я не до конца привык к тебе новому, а раньше ты вполне мог загуляться у своего моря, бездумно подвергая себя опасности. Согласись.

– Не уверен, что всё было настолько плохо, – скривился я. – Но возможно. Со стороны виднее. А сейчас не беспокойся: я к Миратэе, ты – к жене. Как раз застал её уходящей домой. Ждёт тебя теперь, наверное…

– Уж, наверное, – снова хмыкнул отец. – Спокойной ночи. Тебе бессонной, а твоей избраннице целебной, – похлопал он меня по плечу и отбыл.

Ну, всё. Теперь нас точно никто не побеспокоит и Миратэя мне всё объяснит. До шатра добрался быстро, собираясь оповестить свою прекрасную будущую пару о проведённой мной работе по отваживанию гостей, но оказалось, что работа не закончена. Фиса ещё была здесь.

– Ну что, поздоровалась? Поговорила? Узнала, как дела? Теперь давай, иди спать.

– Чего это? Она же ещё не спит? Могу и побольше ей внимания уделить.

– Ей внимание я уделю, пока она не заснёт. Всё Фис, иди домой.

– Ревнуешь, что ли? – засмеялась она. – Если ты так хочешь побыть с ней, где ты так долго ходил?

– Ходил я не долго, я долго стоял. Пока поговоришь со всеми желающими, знаешь ли, а теперь у меня времени мало перед дежурством. Будь хорошей девочкой и не спорь.

– Ну, ладно. Но раз ты сегодня не с Миратэей ночуешь, может, мне тебя подменить? – Перевела взгляд на неё: – Вдруг ты проснёшься, и тебе нужна будет какая-либо помощь…

– Фис, это лишнее. Очень маловероятно, что я проснусь до утра. Не переживай. Спокойной ночи, – закончила Мира разговор, отправляя Фису восвояси.

– Спокойной ночи, – хмыкнула она своим мыслям и покинула нас.

Я тут же подошёл и сел поближе.

– Больше никого не ожидается. Мама устала и пошла спать, пожелав тебе доброй ночи и надеясь, что ты на неё не обидишься, за то, что не заглянет. Кардэк тоже меня искать не придёт. Я постарался, чтобы уже нашёл, и всё сказал. Мы одни. Рассказывай и объясняй, а то я сейчас умру от нетерпения.

– Хорошо, конечно, что ты от нас всех отвадил, – хихикнула Мира. – Но там и объяснять-то нечего. Тебе требуется меня просто поцеловать.

– И всё? А чего ты так краснела и переживала? И что было про просьбу остановиться?

– Ну… Просто для лучшего результата, если он будет, нужно, наверное, подольше. Как… кхм… в лесу позавчера, – опустила она глаза. – Или раньше? Я запуталась немного в днях, но ты понял, что я имею в виду.

– Да уж понял, – и даже понял, что её так смущает.

Три дня назад, как раз перед случаем с лиграми, мы немного увлеклись. И, наверное, если бы Миратэя не вернула меня на землю, я мог зайти и дальше. Да и она, казалось, нехотя меня останавливала. А теперь просит повторить? Ночью. В полумраке. Наедине в шатре. В тепле. Практически, на постели. В общем, там, где уютно, удобно и хорошо. И в лесу, на полянке, я бы даже если зашёл дальше, то всё равно не до конца. Она мне не пара и, тем более, не жена, и очень ранимая. Я бы её ни при каких обстоятельствах на улице не…

Я сглотнул. Теперь и мне впору краснеть от развернувшихся у меня в голове действ. И Миратэя, возможно, это понимает. Поэтому и сказала, что «перестать» тоже попросит. Уже попросила. Но я же ей не откажу?! Как минимум потому, что сам страстно жажду повторения. С прекращением, главное, справиться…

– Итак, это всё? Долгий поцелуй? Это я с радостью исполню, – придал я себе безмятежной уверенности.

– Всё. Я просто… боюсь немного, – призналась она.

– Не уверена в моих силах остановиться? Миратэя, я тебя очень люблю. И тот момент, когда ты станешь моей женой, жду с нетерпением, – открыто признал я, чего уж лукавить. – Знаю, что ещё предстоит ждать, но клянусь, я дождусь. До того момента я тебя не трону. Веришь?

– Верю. Тебе верю. В тебя верю, – улыбнулась она, а потом вздохнула и добавила фразу, которая удивила меня до глубины души. – В себя не очень.

Я даже не сразу нашёлся, что ответить на такое признание. Она боится, что сама не сможет удержаться? Это осознавать приятно, с одной стороны, но, с другой, на меня ложится ещё большая ответственность и сложная задача удержать в руках и себя, и её. А может, просто потом сказать, что, ой, у нас обоих не получилось, и… нет!!! Нет-нет-нет! Я не подведу её доверие. Она же для этого и попросила.

– И ладно. Хотя зря. Ты самая сдержанная и сильная из всех, кого я знаю. Но, если что, я удержу нас обоих. Можно уже тебя поцеловать? – несмотря на возможные трудности, хотелось быстрее приступить.

– Можно, – рассмеялась она и продолжала улыбаться, пока я нетерпеливо усаживал её себе на колени, чтобы было удобнее обнимать. – И ещё одно: попробуй в процессе нашего испытания представить, как твои чувства ко мне, изливаются из тебя светом и окутывают меня. Попытаемся таким образом усилить моё восстановление, если моя догадка верна. Хорошо, наверное, будет, если окажется верна.

– Мира, хватит болтать, – не выдержал я и накрыл её губы своими.

Тем более, болтала она от волнения.

Дальше ни времени, ни возможности думать не было. Я лишь вкушал мягкую, вкусную и притягательную любимую, задыхаясь и захлёбываясь доставшимся мне сегодня счастьем. Наслаждался её разрешением, руками на моей спине, шее, в волосах, податливыми и отвечающими губами. Её кожей на лице, на шее, ушах, плечах, вкуснейшей ключице. Я не упускал такую редкую возможность попробовать её если не всю, то хотя бы до чего дотянусь.

Приходилось только оберегать спину, чтобы не сделать больно невзначай, но это, как ни удивительно, не стало невыполнимой задачей. Мои руки будто сами знали, что есть места, к которым прикасаться нельзя. И это, правда, удивительно, потому что думать я ни о чём не мог. Даже просьбу с представлением окутывающего её света не смог долго выполнять, совершенно отключившись от слова «надо» и следуя только за «хочу».

В какой-то момент пришла слабая мысль, что мы зашли далеко за границу задуманного. Наверное, в тот, когда понял, что одна моя рука находится на её бедре, под юбкой, а вторая наслаждается бархатистой кожей живота. И то, живота только потому, что выше ей пробраться не давала верхняя, узкая часть одежды. И в тот, когда я начал её не просто целовать, а порывисто прижимать, сжимать и покусывать. Но мысль была слабая, быстро утонувшая в накаляющемся желании взять.

Я поднялся, пересаживая мою женщину на постель, но продолжая удерживать на весу, оберегая спину. Это, конечно, неудобно, но, в принципе, я смогу её и подержать.

В общем, здравомыслие отключилось полностью. И, судя по всему, не только у меня. Миратэя тихо застонала от очередного укуса в шею, окончательно накрывая меня желанием, и готовностью его удовлетворить. Это меня и вернуло, буквально на мгновение, но я зацепился за «это» и понял, что прекращать надо было уже очень давно.

Понять-то понял, но желание, сжигающее изнутри и весьма приметное снаружи, исчезать никуда не планировало и требовало продолжения. Ещё и Мира в моих руках, горячая и такая же потерявшаяся, где-то глубоко под махиной чувства, подталкивала сдаться.

Нет. Я обещал! И себе, и ей обещал.

Поэтому собрал остатки сил и благоразумия в кулак, усадил Миратэю, рывком поднялся и попросту сбежал, бросив напоследок, что мне пора на дежурство.

А на улице была уже ночь, и на дежурство мне, действительно, пора. Возможно, я даже опоздал, но, надеюсь, отец не узнает, а то в следующий раз может решить проконтролировать и нагрянет в неподходящий момент.

В следующий раз? От этого бы отойти. Вот тьма! То, что будет не просто, конечно предполагалось, но я недооценил сумасшедшее влияние доступной мечты. Да и слова Миратэи, что она сама себе не верит, воспринял не с должной серьёзностью.

Быстро идя на свой пост, молился духам, чтобы никто не встретился. Хоть и темно, представать перед кем-либо, готовым к совсем другой бессонной ночи, крайне не хотелось. А ни холод, ни удаление от объекта страсти, ни мои попытки успокоиться не помогали. И идти не хотелось. Хотелось бежать обратно, в жаркий и только наш шатёр.

«Тьма тебя побери, Рэйм! Успокойся! Или хотя бы постарайся не думать о том, что было бы, не уйди ты. Тебе ещё всё равно терпеть духи знают сколько!»

– Рэйм, а я думал, ты про нас забыл и уже спокойно спишь, – крикнул мне Брин, мимо которого мне нужно было пройти, чтобы добраться до своего поста, но хорошо, не очень близко.

– Доброй ночи. Да я взялся одно дело сделать, думал, быстро справлюсь – и сюда, а всё оказалось сложнее. И задержался, и плюнул – оставил на завтра. А тут как, всё тихо?

– Как и всегда.

– Ну и хорошо. Пусть так будет и дальше, – крикнул я, отходя подальше.

Тьма! Что ж за тьма-то такая, непроглядная? Никак моя плоть не желает успокоиться. Дождь бы пусть пошёл, что ли? Охладил бы. Но остальные-то не виноваты, что у меня такие проблемы с невозможностью удовлетворить буйствующие желания. Как хорошо и просто было никого не хотеть. Хотя нет. Я лучше помучаюсь, чем представлю свою жизнь без Миратэи.

В общем, ночка выдалась не из простых. Если моё желание и улеглось, то не сильно. Пропала только наружная составляющая, готовая подняться обратно в любую секунду. Перед глазами неуёмная фантазия то и дело разворачивала прекрасные и различные варианты развития событий, задержись я в шатре ещё хоть на мгновение.

Духи, дайте сил дожить до того прекраснейшего момента в моей жизни, когда наступит ночь после нашего с Миратэей брачного обряда. Я даже не знаю, что я с ней буду делать. То есть, знаю что, но как и в какой последовательности?..

Стоп-стоп-стоп. Стоп! Боюсь, ой не скоро это будет. Есть шанс, что «сегодня» подтолкнёт Миратэю к мысли скорее стать моей, но незначительный. И боюсь, как бы наоборот не сработало. Она же может и испугаться нашей близости, себя и меня. Не просто так она переживала перед началом. Болтала и смущалась, заранее начав краснеть, зная, что будет за что краснеть. Вот это будет грустно, если она начнёт побаиваться оставаться со мной наедине. Это ж насколько тогда может затянуться моё ожидание?

К середине ночи возбуждение уступило место переживанию. Как она там, вообще? Бросил одну. Вдруг обидится? Или вдруг она ещё хотела прогуляться до навесиков? Хм, давно я начал вслед за Мирой нужник навесиками называть? А, какая, к тьме, разница, как называть? О состоянии и нуждах я не спросил, и пофиг, что был не в себе. Всё равно должен был о ней побеспокоиться, а не сбегать как ошпаренный. Теперь придётся беспокоиться, пока не освобожусь.

Местность около своей охраны я исходил вдоль и поперёк, проклиная неторопливость времени, но оно не слушало моих просьб и стенаний и тянулось медленно-медленно. Когда солнце, наконец, поднялось, бросился обратно, убедиться, что всё в порядке.

Племя уже потихоньку просыпалось, но в шатре пока никого больше не было. Только Миратэя лежала на боку, безвольно раскинув руки перед собой, и тихо дышала. Слишком тихо и незаметно. Я успел испугаться, подскочить к ней и только совсем близко увидел, как грудь слегка шевелится от дыхания. Но совсем слабо.

За последние проведённые с ней ночи я успел запомнить, как она спит. И сейчас сон отличался. Он был настолько глубокий, что я начал сомневаться, что это не потеря сознания. Я же её бросил! Кто знает, как она, обессиленная, отреагировала на наши обоюдные и весьма активные действия. Вдруг вместо улучшения ей стало хуже?

– Рэйм, ты уже здесь? – зашла знахарка в свою обитель. – Бежал, что ли, с дежурства?

– Почти. Мне стало как-то неспокойно за неё, ближе к утру, и я поторопился проверить.

– И? Что-то не так? – заволновалась мама, пристраиваясь рядом.

– Не знаю. Вроде спит, но дышит очень слабо. И лежит, на вид не очень удобно. Она любит руки ближе к себе подтягивать.

– Вижу. Похоже даже на обморок. Неужели ей снова хуже стало? С чего бы? – задумчиво и жалостливо погладила девушку Каяна. – Подождём немного и, если ничего не изменится, попробуем разбудить и напоить настоем. И отвар бодрящий приготовлю.

Делиться своими опасения, с чего ей могло стать хуже – не стал. Подождём. А, ожидая, я взял её ладошку и легонько сжал. Она неожиданно вздрогнула, вздохнула чуть глубже и слабо пошевелилась, щурясь и пытаясь раскрыть глаза.

– Рэйм? – хриплым и тихим шёпотом спросила она.

– Да, Миратэя. Ты как себя чувствуешь? – спросил я, глядя на обеспокоенную мать, активно толкущую травы.

– Не… пойму… но… мне нужно… отнесёшь?.. – медленно проговаривала она, будто проваливаясь обратно в сон между словами.

Отвечать ничего не стал. Подхватил у входа накидку, усадил её, одел, поднял и понёс. Она на мои действия не реагировала и словно спала. С учётом её спины, задачу мне это не облегчало. Хотя вчера я был готов взять её, держа на весу, так что до навесов, спящую, тоже донесу без проблем.

Подбегая к месту, подумал, что, может, уже и не надо? Выглядела она совершенно спящей. Словно мне показалось, что она заговорила, но я попробовал разбудить.

– Мира, – прошептал я. – Прибыли.

И она снова ожила и проснулась. Молча встала на ноги, не сразу поймав равновесие, и так же молча, неуверенно, но целенаправленно и настойчиво пошагала. Обратно шла так же неуверенно, с почти закрытыми глазами, и, не дойдя последний шаг, начала оседать на землю. Утро было не очень ранним и посетителей было достаточно. Все с любопытством и жалостью следили за падающей девушкой, и за мной – пытающимся её устроить на своих руках. Справившись, побежал быстрее.

– Ну что, готовы настои и отвары?

– Ещё нет. Клади её и сбегай в центр. Там готовка завтрака только в разгаре, но попроси, чтобы по-быстрому один-два клубня испекли. Принесёшь, и я с отваром закончу. Будем её поить и кормить, как в былые времена.

Кормить, так кормить. Я аккуратно уложил бесчувственную девушку и поторопился добыть ранний завтрак. Вроде никто и не был против помочь, но всё равно пришлось упрашивать и сбегать три раза за водой. Но когда вернулся, женщины выдали не только запрошенные клубни, но и ещё одну полноценную порцию для меня. Моей благодарности не было предела, оставлять Миратэю снова одну, даже на время завтрака, я не собирался.

В шатре уже и Фиса обнаружилась, намешивающая остывающий отвар. Миратэя лежала так же, как я её оставил, так же еле дыша. Духи, что за тьма? После такой реакции на наш далеко зашедший поцелуй я сам буду бояться продолжения. Мало ли, как она в следующий раз отреагирует…

– Всё, мы готовы. Я кормлю, Фиса поит, Рэйм будит и приподнимает.

Приподнимать я не стал, решив поднять нормально, всё-таки сидя и глотать удобней. Сев, подтянул Миру поближе, облокачивая себе на грудь, взял её ладошку, потеребил, и когда она слабо зашевелила головой, прошептал на ушко.

– Миираа, проснииись… – погладил я прохладную щёчку. – Тебе нужно поесть.

– Не хочу, – прохныкала она, не открывая глаз.

– Совсем немного и очень быстро, – ласково убеждал я. – А потом можешь уснуть, и я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили. Давай, открывай глазки и ротик.

Мать с сестрой в этот момент выглядели весело. Они вроде и переживали за Миратэю, но моё общение с девушкой их умилило и рассмешило одновременно. Зато Миратэя послушалась, и ей начали быстро скармливать и спаивать всё подготовленное.

– Вот и всё. Теперь спи, – прошептал я.

– Будь здесь, – попросила Мира, снова уплывая.

Опустив её на постель, принялся поглощать завтрак.

– Какой ты бываешь миленький, – хихикнула Фиса.

– Как будто с вами я обычно грубый.

– Нет, но всё равно. Ты так смешно говорил. Не думала, что твой голос может быть таким… – перестала она улыбаться и задумалась, подбирая слова, – мягким, ласковым и… нежным… А ещё заботливым. То, что тебе с Мирой повезло, я давно знала, а сейчас думаю, что и ей с тобой, наверное, не меньше.

– Спасибо, сестрёнка. Ты мне всегда правду говоришь, какой бы она нелицеприятной не была, поэтому от тебя слышать похвалу мне вдвойне приятно. Но с Миратэей я не могу иначе.

– Это мы поняли, – добродушно хмыкнула Каяна. – Доедай и иди, спи, мы за ней присмотрим.

– Не-не-не. Я от неё не отойду. Ты же слышала, она сказала: «Будь здесь».

– И что? Она всё равно спит и тебе надо. Ничего страшного не случится, если ты отлучишься.

– Угу. На одну ночь уже отлучился, так что она теперь вообще в себя не приходит. Попытаюсь объяснить: вчера она сделала предположение, что ей становится лучше по ночам, потому что я провожу их рядом с ней. Знаю, – не дал я высказаться ни Каяне, ни фыркнувшей Фисе. – Звучит неправдоподобно и странно, и мне так думать, признаюсь, просто приятно, но это основано на её ощущениях после сна ночью и сна днём. А эта ночь была пропущена, и вот она вообще не просыпается, – максимально убедительно пояснял я, хотя сам не верил в свои слова, зная ещё один нюанс вчерашнего вечера, который сработал в точности до наоборот от ожидаемого. – Поэтому я сейчас беру Миратэю, отношу в ваш дом и там же сам ложусь спать, – отставил я опустевшую плошку. – Фис, отнеси, пожалуйста, за меня посуду.

Я начал поднимать Миратэю, и на помощь мне молча пришла сестра, заразившаяся от нас желанием любить. Я был бы счастлив, найди она кого-то, кто любил бы её так же, как я Миратэю. Но где его взять? В том, что в округе нет странных людей, она права.

Миратэя была безвольна и на мои манипуляции никак больше не реагировала. Я её уложил, придал, как мне казалось, позу поудобней, поцеловал в бледную щёчку и завалился на спину поближе к ней.

Что же вчера пошло не так? То, что причина её состояния кроется в нашем эксперименте – очевидно. И это значит, что она была права, и я каким-то образом на неё влияю, но, видимо, мы не до конца поняли, каким именно, потому что, вместо того чтобы чуть больше восстановиться, она, наоборот, совсем истощилась. Я не могу понять. И рассуждать о том, чего не понимаю, тоже не могу. Эту проблему может решить только Миратэя. Осталось дождаться её пробуждения.

Повернувшись на бок, пододвинулся поближе, чтобы, засыпая, улавливать её запах, обнял и взял ладошку, переплетая пальцы.

– Здесь? Вместе? Ему шатра мало?! Там мы их хоть как бы не видим. Но здесь?! – выдернул меня из сна голос отца.

Он громко возмущался, но всё равно будто сдерживался, чтобы не разбудить.

– А он и в шатре с ней в обнимку спал? И ты знал?! И ничего ему не сказал? – так же сдержанно громко ответила Каяна.

– Сказал. И был послан куда подальше. «Ничего страшного не случится, если он пообнимает свою спящую будущую жену».

– Будущую. Так что пусть потерпит, пока не станет настоящей. А то, может, Миратэя и не в курсе, что она уже чуть ли не жена.

– В курсе, – вышел я из-за занавески. – Она прекрасно знает обо всех моих намерениях и не против. В целом. Только не сейчас и не в ближайшее время. И да, мам, я потерплю, а пока могу, буду бессовестно пользоваться тем, что это нужно Миратэе, – уселся я недалеко от отца, попивающего чай, приготовленный мамой. – Я тебе это уже говорил. Можно мне тоже?

– Что ты уже говорил? – переспросил отец.

– Глупость он говорил. Будто девочка решила, что ей лучше, когда он рядом спит, и сама его об этом попросила. И даже если попросила. Как связаны её самочувствие и ты? Как такое возможно?

– А как был возможен уговор с животными, которые намеревались ею перекусить? Никак. Но произошло же?! Я тоже плохо понимаю принцип моего воздействия, но я и не берусь понять. Просто делаю, раз это может помочь. Заодно и удовольствие получаю, чего уж там.

Все задумались и этой темы больше не касались. В течение остатка дня я занимался мелкими делами, обедал, ужинал, но постоянно забегал в дом посмотреть, как там Мира. Иногда оставался ненадолго погладить её и поцеловать в щёчку, уговаривая собраться с силами и проснуться, но она никак не реагировала.

* * *

Когда Рэйм сбежал, я начала понемногу осознавать то, как развязно целовала его, как прижималась, как подставляла шею под поцелуи и даже укусы, и как мне всё это нравилось. Его нетерпеливые руки под моей одеждой, страстные, ненасытные губы. Это физически ощущаемое желание. Это тянущее чувство пустоты внизу живота.

«Господи! – в ужасе обняла я себя за колени, спрятав в них лицо. – Это я? Я стонала, нетерпеливо ожидая продолжения? Я так хотела Рэйма, что забыла даже себя?! Господи! Это всё была я!»

Я отключилась, полностью отдавшись чувствам. Вот так просто. Будто и не контролировала их всю жизнь. Или не контролировала, а просто из последних сил сдерживала? Врала себе и всем, что я главнее, а не они, а на самом деле просто нужен был повод, толчок, чтобы сорваться и сойти с ума? Рэйм стал поводом, и… я этому рада. Я хочу жить и любить, но всё же думала, мне нужно будет привыкать к этому, а вышло так, что стала ещё хуже держать себя в руках и сразу ринулась с головой в омут безумия и плотских удовольствий.

Вот так и узнаёшь о себе всю правду. Что ты никогда не была тем, кем себя считала. Всего лишь подражала. На самом же деле, ты простая, испорченная, похотливая баба, думающая только о низменных желаниях. Только животное сношение и размножение – и никаких высоких ценностей, никакого света в тебе нет. Даже Рэйм – и тот более осознанный, хотя мог плюнуть и получить от меня всё, чего пожелает. Мне даже претензии потом было бы некому предъявить: сама предложила, сама поддержала, сама совратила и сама отдалась. Бери – не хочу.

Но он сдержался и предпочёл сбежать. Теперь он совершенно обосновано может считать, что я притворяюсь и играю в страх перед мужчиной и замужеством. Набиваю себе цену, как сказал Верн. И кто бы мог подумать, что он будет настолько недалёк от истины.

Я завалилась на бок, продолжая себя обнимать. Несмотря на стенания и слёзы, оплакивающие моё великое самомнение, гореть моё тело не переставало, и дыхание оставалось учащённым. И даже, наоборот, жар распространялся, сердце стучало всё чаще и чаще. Моё желание наложилось на нежелание и самоедство, наказывая за жуткое поведение.

Так я думала ещё достаточно долго и продолжала заниматься самобичеванием, пока не стало совсем плохо. Я горела, задыхалась, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что грудной клетке было больно держать его взаперти. Сглупила ещё раз. Надо было кого-то позвать на помощь, что ли, а не думать, что это просто сильный стыд. А теперь я уже не могу ничего сделать. Теперь я уже не могу даже пошевелиться. И что со мной?

«Должно же стать лучше…», – было последней мыслью, посетившей меня, когда всё прекратилось.

Сердце встало, дыхание остановилось, жар сменился холодом, и меня накрыла тьма. Опять?!

Я отключилась. Или умерла?

Нет, не умерла. Я слышу, что дышу, как стучит сердце. Редко, тяжело, но стучит. Однако я не чувствую себя, своего тела, но сквозь темноту то и дело прорываются звуки, голоса. Только я не пойму ничего.

Меня взяли за руку. О… теперь у меня есть рука, и я чувствую, где она, а относительно неё можно найти и другие части тела. Например, глаза. Попробуем их открыть. Ммм… видеть получается не очень, но, похоже, я даже моргаю, судя по ярко белым вспышкам. М-да, беда и оу… новое чувство.

Ну, теперь я точно уверена, что жива. Если дыхание и биение сердца можно и придумать, так как без них никуда, то без желания сходить в туалет я бы как-то уж пережила. Непростая задачка. Что я могу сделать? Ответ очевиден – ничего. Но что-то надо. Для начала мне нужно добраться до самого туалета, а для этого меня нужно отнести, а для этого я должна сказать. Где там, примерно, мой рот и горло находятся?

– Рэйм? – позвал кто-то незнакомым голосом, или это с моим проблемы?

– Да, Мира. Ты как себя чувствуешь? – спросил он, явно не представляя моё плачевное состояние.

Хотя откуда я знаю, как я, если не чувствую? Но, видимо, плохо, раз не чувствую.

– Не… пойму… но… мне нужно… отнесёшь?.. – медленно выталкивала я слова, напрягаясь для произнесения каждой буквы.

И тишина. Руку мою отпустили, и я снова растворилась в темноте. Так всё же отнесёт? Что сложного было ответить? Теперь гадай, что там происходит.

– Мира, – прозвучал где-то вдалеке шёпот. – Прибыли.

Значит, отнёс. Хорошо. Что дальше? Наверное, надо снова попробовать открыть глаза, и снова вышло так себе. Белые вспышки – и ничего не видно.

«Тааак… соберись! Сконцентрируйся хотя бы на одном сощуренном глазе. Давай, давай… молодец… вот ты уже и навес смутно видишь. Ой… да ты стоишь уже… да ты идёшь! Интересно, а я тут, вообще, нужна, или моё тело и само прекрасно справится? Без наблюдателя со стороны».

Проверять, правда, пока не хочется. Сначала закончу с тем, зачем прибыла, а на обратном пути попробую перестать себя направлять.

Не подумала я только о том, что результат проверки не узнаю. Тепла или рук не чувствовала, видеть перестала. Может, я там, вообще, бегаю, а может, валяюсь на земле.

Что ж со мной всё-таки произошло, что меня так разорвало-то на части? Я должна была активнее пойти на поправку, но пошло что-то не то, не туда и не так. Странно и непонятно. Должна была получить силы, поспать, переваривая их, и проснуться более здоровой. А что, если?..

– Миираа, проснииись… – снова глухо послышался приятный голос, отрывая от важной мысли. Что ещё? Вроде же уже всё сделали. – Тебе нужно поесть.

– Не хочу, – попыталась я отвертеться и не потерять нить размышлений.

– Совсем немного и очень быстро, – убеждали меня. И ведь не отстанут, и мысль, паршивка, всё равно ускользнула. – А потом можешь уснуть, и я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили. Давай, открывай глазки и ротик.

А глазки-то зачем? С ротиком бы справиться. Им ещё и работать придётся. Где он? Гладят меня по щеке, и я чем-то только что говорила… ну, где-то здесь. Нет, глазки походу тоже нужны, а то не понятно, получилось, вообще, или как? Что происходит? Снова попыталась открыть один глаз и узрела, как в меня что-то пихают и льют. Получилось.

– Вот и всё, теперь спи, – оповестили меня.

Уже? Быстро. Хорошо, а то мне надо отправляться на поиски убежавшей мыслишки. Только Рэйма бы рядом оставить. Мало ли. Да и вообще, он вроде собирался пробыть со мной свой следующий день, если это он.

– Будь здесь, – сумела выговорить я перед отправкой на блуждания в непроглядной темноте.

О чем я там думала? Придётся начинать сначала.

Итак, со мной явно не всё нормально. Меня разорвало на физическую оболочку и разум, когда должно было стать лучше. Я хотела получить от Рэйма, от поцелуя с ним, энергию. Потом бы поспала ночку, усваивая её, и проснулась бы бодрой и здоровой. Прекрасный план! Жаль, не сработал. Но почему? Я должна была получить запланированное и…

А что, если получила? Только много. То он просто спал рядом, и всё происходило само собой, по чуть-чуть, и успевало во сне усвоиться, а тут я специально пыталась собирать и Рэйма просила пробовать отдавать, да ещё и увлеклись мы не на шутку. Что, если сработало слишком хорошо, и я набрала слишком много чужеродной энергии? Могла она вытеснить меня из моего же тела? Наверное, да. И мне стоит теперь только надеяться, что это временно.

Вообще, хорошо, что Рэйм сдержался, а то боюсь представить, что было бы, продолжи мы начатое. Там выбросы и обмен были бы значительно больше, и мог получиться ещё более неожиданный результат: у меня бы, вероятно, банально не выдержало сердце, а у Рэйма образовалась бы психологическая травма.

Да. Думаю, так всё и есть. Ещё бы понять, сколько мне теперь понадобится времени на преобразование. А то витать в темноте, без времени, места, тела и ощущений – невесело. Ждёшь-ждёшь чего-то, в этом нигде и никогда, но ничего не происходит. Может, уже неделя прошла, или пять минут. Да уж, опасно играть с тем, чего не должна касаться.

Что это? Ммм… снова неясные далёкие звуки голоса. Но приближаются, может, меня снова разбудить пытаются? Ну-ка, ну-ка…

– С утра не просыпалась и не шевелилась, – разобрала я слова Рэйма.

С утра? Ага, значит сейчас день, вечер или ночь. Какого дня, непонятно, правда. Посмотреть бы. Я старательно поплыла на голос, то есть начала активно это представлять, и пытаться открыть глаза.

– Ты же с ней не всё время был. Бегал туда-сюда. Может, и шевелилась, – сказал Кардэк.

Пришёл меня проведать? Или Рэйма? Ну же! Где эти глаза?.. Взял бы за руку кто, что ли…

– Вот именно! И сюда я забегал часто. Положение тела, рук и даже пальцев было каждый раз неизменно, – не согласился Рэйм.

Приятно, что ты за меня переживаешь, но, может, ты потрогаешь всё-таки те самые пальцы? Тучки тёмные, ты же всегда стремишься меня коснуться, что тебе сейчас мешает это сделать? Когда надо! Да чтоб вас всех! И меня в первую очередь… Выпустите меня отсюда! А-а-а-а-а…

– Может, попробуешь её ещё раз разбудить? Ей пора уже и опорожниться, и попить, и поесть, а она только тебе откликается, – сказала Каяна.

Да. Да! Будите меня!.. Бу-ди-те! Свет? Я открыла глаза? Очертания пространства начали прорисовываться. Ура! А где все? И где воздух? Вдох. Полной грудью. До предела, до боли. Выдох. Вижу собственные руки, мех, стену. Вдох. Подъём. Это не стена, а занавеска в доме Каяны и Кардэка.

Господи, я очнулась? Я себя чувствую? Руки, ноги, пальчики и там, и там, шея, голова, лицо. Глаза моргают, губы сухие, но работают. Всё? Я справилась? Нет. Ещё нет. Сердце, еле-еле бьющееся, снова начало разгоняться, требуя больше воздуха.

– И всё-таки я всё думаю про эту вашу странную идею, что она только рядом с тобой идёт на поправку, и всё больше она кажется мне выдумкой, – озвучил свой вердикт Кардэк.

– И зря. Работает ведь… – это уже я хрипло ответила, стоя у отброшенной шкуры-занавески и придерживаясь за неё.

– Мира! – вскочил Рэйм, бросаясь ко мне. – Ты очнулась? Ты как? Ты зачем встала?

– Потом. Хочу на улицу, – попросилась я, сдерживая желание дышать как загнанный зверь.

– Как скажешь, – поднял он меня на руки, донёс до двери, поставил, укутал, снова поднял и вынес.

Там была ночь. Или, если учесть, что родители Рэйма и он сам ещё не спят, поздний вечер.

– А какой сегодня день? Когда мы?..

– Вчера. Это было вчера. Как ты себя чувствуешь? Ты меня напугала.

– Я и сама напугалась. Как? Рада, что, вообще, чувствую.

– Но должно же было быть по-другому?! Ты знаешь, что пошло не так? Мы ошиблись? – видно было, что Рэйм специально не смотрит на меня, когда упоминает вчера.

– Нет, не ошиблись. У меня было время подумать. Я просто недооценила, сколько ты можешь отдавать и сколько я в итоге получу. В общем, всё просто. Мы перестарались, и я отключилась, пытаясь принять сразу всё полученное. И спасибо, что остановил нас, – решила я поднять эту тему, так как неправильно делать вид, что ничего не было. – И не только потому, что я… не готова… морально к… ммм… как же сложно объяснить, – скривилась я, недовольная собой.

– Не надо объяснять. Я знаю, – выдавил печальную улыбку мой искуситель. – Ты сказала: «Не только поэтому». А почему ещё?

– Думаю, сорвись мы, и я бы не пережила. В прямом смысле. Мне и сейчас ещё тяжело. Одного дня мало, чтобы усвоить всё, что я у тебя взяла. Сердце стучит очень быстро и воздуха не хватает. Мне нужно скорее лечь обратно. Надеюсь, в этот раз, просто спать.

– А что было в прошлый?

– Сном бы я это не назвала, но объяснить тоже не смогу. Мне нужно поесть, попить, как сказала Каяна, и снова уснуть.

Мы прибыли, и меня опустили на землю. Пока ходила, вспомнила, что хотела уточнить.

– Кстати, в предыдущий раз, утром, я до тебя дошла, или упала всё-таки?

– Не дошла немного. Ты не помнишь?

– Не-а… вообще.

– Мне ночью быть рядом? – чуть позже уточнил Рэйм бесстрастным голосом, а я задумалась.

– Думаю, можно. Посмотришь, чтобы хуже не стало, а то я не могу предсказать, что со мной случится в следующую секунду. Я, вообще, один сплошной сюрприз.

– Да, – улыбнулся он. – Ты мой сплошной сюрприз. Я везунчик.

– Насчёт везения я бы не была столь уверена. Сюрприз не всегда приятный.

– А, по-моему, ты самый лучший сюрприз. Я порой сомневаюсь, что ты вообще можешь существовать, но ты есть.

Мы вернулись в дом, где Каяна сразу наставила передо мной еды и стаканы с разными напитками. Уверив всех, что мне лучше и совсем скоро приду в норму без новых неожиданностей, а это было просто осложнение перед выздоровлением, попросила снисходительно отнестись к ночующему рядом со мной Рэйму. Я понимаю, что это нехорошо, тем более, с разрешения Главы, но это ненадолго. Потом снова прицепили снятые занавеси для постели Рэйма, и я перебралась туда, укладываясь поудобней и расслабляясь. Рэйм ещё остался с родителями, которые начали беспокоиться за задерживающуюся дочь, а я не дождалась ни Фису, ни Рэйма и уснула.

Глава 3. Соединительная

Просыпаясь только по физическим потребностям, я провела ещё один день. Затем начала медленно гулять и посещать завтрак, обед и ужин.

В первое же моё появление в центре чуть снова не слегла. Пришедшие на завтрак дети с памятной прогулки рядом с лиграми, увидев меня, радостно завизжали и кинулись обниматься. Обнимали со всех сторон, и на колени забрались и, в общем, меня чуть не задушили. Слава богу, здесь были ещё не все. И хоть воздуха не хватало зверски, и тяжело, когда на тебе висят, но приятно неимоверно. Я тоже была рада видеть их живыми и здоровыми, и на фоне этой радости мои небольшие проблемки с самочувствием казались незначительными мелочами.

К концу следующего дня, то есть четвёртого после нашего с Рэймом эксперимента, я окончательно пришла в нормальное состояние, прекратив с ним ночёвки. Не кружилась голова, не было одышки, сердце бешеные забеги не устраивало. Забеги возобновила я, не чувствуя никакого дискомфорта, кроме того, что за семь дней опять немного потеряла в темпе.

Рэйм пока избегал объятий и поцелуев, опасаясь, что мне снова станет плохо, но это уже вряд ли. Однако я всё равно не настаивала и не говорила, что бояться нечего. Ведь это смотря с какой стороны посмотреть.

Я не забыла, что чуть было не случилось, и то, что я мало что соображала в тот момент, меня совсем не оправдывает. Наоборот. Я поняла, что не готова принять себя как женщину. Я всю свою немалую жизнь прожила с совершенно другими принципами и понятиями. Я должна как-то свыкнуться с собой. Понять, принять. Всё намного сложнее, чем казалось вначале.

Ещё через неделю Рэйм осмелел и начал приобнимать, чмокать в щёку или лоб. Наверное, он бы хотел и, как раньше, настоящий, цельный поцелуй, но я незаметно уворачивалась, отговаривалась и убегала. Ну, как незаметно… на четвёртый свободный день, после ночного дежурства и дневного сна, он нагнал меня перед лесом. Я теперь значительно больше времени и сил тратила на свои тренировки, с разрешения Каяны, конечно.

– Мира, подожди. Что происходит? Ты меня снова избегаешь?

– Рэйм, – остановилась я и развернулась к нему лицом. – Ничего не происходит. Мне просто нужно подумать.

– Это из-за того раза? Ты меня боишься? – настаивал он.

– Нет, Рэйм. Я не боюсь тебя! Точно, не тебя. Это сложно объяснить, но я просто осознала, что плохо понимаю происходящее со мной, с тобой да и со всеми. Пожалуйста, давай пока подержим дистанцию, хотя бы небольшую. Ладно?

Рэйм радостным не выглядел. Да и не понимал он, что происходит. А как я ему объясню, если сама не понимаю? Он не ответил, опустив глаза, а я, решив, что разговор окончен, направилась дальше на свою спасительную лесную тренировочную площадку.

– Скоро всем объявят свободный день и начнут сезон свадеб и соединения в пары. Ты ещё хочешь… стать моей? – напряжённо раздалось из-за спины.

– Что? – снова обернулась я к хмурому Рэйму. – Рэйм, конечно! – я подошла поближе, положила ладонь на его щёку и посмотрела в голубые глаза. – Конечно, хочу. Рэйм, ты не понял. Ничего не изменилось! Я запуталась в себе и во всём окружающем, но единственное, в чём уверена – это то, что я люблю тебя. Ты помнишь?

Рэйм слабо улыбнулся и положил на мою ладонь свою.

– Даже не думай ни о чём таком! – продолжала я. – Как только объявят, делай что нужно. Права предъявляй, или что там ещё, я буду ждать. Я и так твоя, и пусть все об этом знают. А дальше… Просто дай мне ещё немного времени. Я знаю, что ты мне его и так давно и много даёшь, но я ничего не могу с собой поделать. А сейчас я пойду в лес, на нашу полянку. Потренируюсь и буду думать, как справиться быстрее. Хорошо? Не обижайся. Я люблю тебя.

И так хотелось его поцеловать… и так ему хотелось того же… но я забрала свою руку у Рэйма и убежала. С физической нагрузкой мне думается лучше, или не думается вообще. Оба варианта по-своему привлекательны.

А через три дня объявили всеобщий праздник по поводу начала новой, самой приятной и долгожданной поры обретения пары и семьи. И правда, скоро. Все были радостными и весёлыми. Не знаю уж, из-за начала нового периода, отдыха или предстоящего вечернего празднества. Больше всех радовалась Фиса, прыгая и хлопая в ладоши, словно совсем ребёнок. Конечно, она бы не позволила себе такого невзрослого поведения, но мы были дома вдвоём, и она дала волю чувствам.

– Не пойму, чему ты так радуешься?

– Да всему, Мира! – закатила она глаза и упала на колени передо мной, взахлёб расписывая предстоящее счастье. – Во-первых, меня, наконец, объявят девушкой, которой позволено выбирать и быть выбранной. Во-вторых, будет интересно. Кто-то обязательно сегодня предъявит права и может не обойтись без поединка. А кто-то нетерпеливый, может, сразу объявит и о намерении провести свадебный обряд.

– Так сразу? – не то чтобы я удивилась, но уточнила для саморазвития.

– А почему нет? Если парень с девушкой хотят связать свои жизни, зачем чего-то ждать? В-третьих, сегодня ужин, и, соответственно, праздник начнётся раньше обычного, а значит, будет время повеселиться. Сегодня все достанут инструменты и будут играть музыку, а мы будем танцевать!.. Заодно показывая себя с лучшей стороны потенциальным кандидатам.

– Музыка? Я думала, вы ею не особо занимаетесь.

– Не занимаемся, – подтвердила задорная Фиска. – В сезон дождей и холодных ветров это неудобно, а сегодня день, с которого начнутся более весёлые вечера.

– Это хорошо. Я давно не слышала музыки, хотя никогда особо и не прислушивалась.

– Она тебе не нравится?

– Нет. Я не знаю. Я просто всегда была занята чем-то другим. И ещё вопрос: танцевать обязательно?

– Нет, но зачем упускать возможность?

– Ну… а если, к примеру, кто-то не умеет?..

– А такие бывают? – рассмеялась маленькая девушка, а потом резко перестала и уставилась на меня. – Ой… ты? Ты не умеешь танцевать? Шутишь?!

– Нет, я вполне серьёзно. Сказала же, всегда была занята чем-то другим.

– Эээ… обалдеть… тогда тебе надо учиться!

– Обязательно? – поморщилась я.

– Конечно! Это сегодня, или в любой другой день, можно не хотеть, не быть в настроении и не танцевать. Но в день брачного обряда это обязательно. Там ведь в чём смысл? Ну, кроме того, что пару соединяют перед духами. Учитывая, что главная задача каждого – выбрать наилучшую пару, все в этот день стараются показать, что да, я лучший, или лучшая. Одеваются покрасивее, в новое, девушки наряды украшают. После обряда, когда начинается праздник с едой, танцами и музыкой, муж с друзьями танцуют вокруг костра, показывая себя. В основном муж красуется перед женой, наверное, чтобы она ещё предстоящую ночь больше жаждала, – совершенно просто сказала Фиса, словно о прогулке. Наверное, так и надо. Мне бы к этому привыкнуть и научиться так же. – В основном, но смотрят и оценивают его все. Потом все желающие присоединяются к веселью, и ты можешь участвовать, или не участвовать и просто сидеть, но в конце вечера, перед тем как муж заберёт свою жену в их совместный дом, жена дарит танец мужу. Одна. Без друзей-подруг, в отличие от него, в тишине, не считая музыки, в центре, под пристальным вниманием всего племени. Танцует и старается продемонстрировать себя со всех своих лучших сторон. Чтобы все точно поняли, как повезло, или не повезло её мужу. И там уже вообще не имеет значения, хочешь ты, не хочешь, устала, ногу подвернула, или съела что-то не то. Ты танцуешь. Как можешь, как получается. В общем, если нет желания, можешь и не учиться, но в вечер своего свадебного обряда тебе по любому придётся попробовать. И вот вопрос: хочешь ли ты, чтобы из-за твоих неумелых попыток твоему мужу посочувствовали?

– Думаю, нет.

– Тогда учись. Это несложно.

– Я подумаю. Ладно? Не торопи меня. Сегодня посмотрю, послушаю, а там видно будет.

– М-да уж. Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно. Даже интересно, ты когда-нибудь удивлять перестанешь? – пожурила она меня с плохо скрываемым любопытством, нетерпением и улыбкой.

– Извини, но вряд ли.

Вместо обеда мы немного перекусили и чуть позже отправились в центр. Это был всеобщий праздник, и всё племя собиралось в одном месте. Рассаживались по кругу в том же порядке, как всегда. Сначала свободные девушки, потом парни, потом семьи, между девушками и семьями – семьи Глав. Единственное, между парнями и семьями оставили небольшое пространство для новоявленных пар.

Пока праздник не начался, все болтали, обсуждали, предполагали и веселились. Я же испытывала разные чувства. Мне было интересно, волнительно и немного страшно, но и всеобщая атмосфера радости захватила. Фиса рядом активно и эмоционально обсуждала с другими девочками, как их сегодня, наконец, представят племени как почти готовых невест. Хорошо ещё, что их только объявят девушками, готовыми выбирать, а сам выбор возможен станет только в следующий цикл, как, по-моему, более правильно. Правда, бывают исключения, насколько мне говорили, и бывает, что некоторых девушек желают заполучить сразу, и если удастся это согласовать с ней и её родом, то пожалуйста…

В части молодых парней тоже царило оживление и веселье. Некоторые из них также немного отделились, готовясь быть представленными. Рэйм сидел с виду спокойный и расслабленный, изредка переговариваясь и перебрасываясь шутками, но в положении его тела, жестах и редких движениях я видела напряжение, нетерпение и… волнение? Возможно. Ведь он собирается «предъявить на меня свои права». Звучит странно, но я уже согласилась и решения менять не буду. Даже обидно, что он волнуется, будто думает, что я неожиданно откажусь от собственных слов.

– Миратэя! Можно тебя? – позвал меня Кардэк.

Я поднялась и отошла за ним в сторону.

– Что-то случилось?

– Нет. Всё в порядке. Просто хочу спросить, ты не против выйти вместе с девочками и Фисой на представление. Ты хоть по возрасту уже старше и… и так понятно, что ты невеста, но ты теперь наша соплеменница, и для того чтобы за тебя могли бороться и, вообще, рассматривать, нужно тебя представить хотя бы один раз.

– Кардэк, не стоит больше объяснять. Я поняла, я не против, и сделаю как нужно. И сделала бы в любом случае, но спасибо, что предупредили.

– Я и не сомневался в твоём ответе, – ухмыльнулся Глава. – Удивительно, но я словно хорошо тебя знаю.

– Я так предсказуема?

– Нет. Я бы так не сказал. Предсказуемость, это почти то же самое, что обыкновенность, что точно не про тебя. Просто я думаю, как бы всё могло пройти максимально гладко, и ты так и делаешь. Я всегда хотел, чтобы Рэйм был таким, но его действия были далеки от «максимально гладко». Однако он начал меняться, и, как я теперь знаю, после знакомства с тобой. Ты на него правильно влияешь, поэтому это тебе спасибо, а я сделал лишь малое.

– Вы меня слишком хвалите, по-моему. Вы же знаете, сколько правил и порядков он со мной нарушил за этот маленький промежуток времени.

– Ну… он их и так постоянно нарушал и без причины, а сейчас она хотя бы появилась, и вполне объяснимая. А он ещё и вырос, повзрослел и начал думать о правильных вещах. Может, скоро, – положил Кардэк мне руку на плечо, – он осчастливит меня окончательно.

Глава улыбнулся краешком губ и отошёл к Каяне. Я вернулась на место и постучала пальцем по спине увлечённой Фисы, привлекая внимание.

– Фис, я иду с вами на представление. Есть какие-то правила поведения, о чём мне стоит знать заранее?

– Ты с нами? Ух, ты!.. А зачем? Ты же старше, хотя… хотя это правильно. Ты ведь теперь наша, и чтобы Рэйм мог стать твоей парой, ты должна быть представлена. Ну… нет, делать особо ничего не надо. Будут вызывать по именам. Мы встанем в рядок, выслушаем приветствие нас в новой роли. Потом бросим в огонь по одной своей вещи, связывающей нас с детством – и всё. Ой, а что же ты будешь жечь? Хотя, наверное, тебе это не обязательно, у тебя ведь ничего с собой нет.

– Ты права, нет… Но правила есть правила. Что бы придумать?.. – мои мысли заметались по памяти в поисках чего-то подходящего, а взгляд вдруг наткнулся на маленький предмет в пыли на земле. – Я сейчас.

* * *

Я ждал. Старался делать вид, что спокоен, чтобы не выглядеть таким же мальчишкой, как те, что сегодня станут парнями и смогут начать присматривать жену. У меня это было пять циклов назад, и тогда я не ждал, а торопился. Была прекрасная солнечная погода, впервые после холодов и дождей, и я больше переживал, что пропущу закат на берегу. Жениться не собирался ни тогда, ни в следующие три праздника, и, соответственно, мне было всё равно. Сегодня я переживал и нервничал, но времена, когда я мог позволить себе делать это явно, прошли.

Когда мою Миратэю отозвал в сторону Кардэк, начал переживать ещё и за неё. Я не представлял, что он ей там говорил, но она вернулась на место и расстроенной или взволнованной не выглядела. Сначала. А потом поговорила с Фисой и, задумавшись, убежала.

Немного подождав её возвращения, уже собирался отправиться на поиски, но Мира явилась к началу. Она что-то сжимала в кулаке и, поймав мой пристальный взгляд, успокаивающе улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Я выдохнул. Знаю, конечно, что она не сбежит, но не могу перестать бояться неожиданностей. Тем более, что последняя снова отдалила нас друг от друга.

– Доброго начала вечера, племя Кваггов! – поднялся Увел и, подождав, пока все замолчат, продолжил. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы начать новый цикл. Тяжёлое время закончилось, и впереди ждёт прекрасная пора. Духи Земли подарят нам свежую пищу. Духи Воды – уберегут от жажды в самый жаркий день. Духи Воздуха – даруют жизнь и свободу, а духи Огня – тепло в наши тела и дома. Сегодня они благословляют нас на новый цикл жизни, и мы принимаем благословение! Мы начнём с создания пар и семей, которые в будущем помогут нашему общему дому расти и развиваться. А закончим празднеством! Сегодня мы будем есть, пить и веселиться, почитая духов!

Окончание его речи племя встретило радостными криками, свистом и хлопками. Повеселиться здесь никто не против, тем более после длительного перерыва. Увел сел, а вместо него поднялся Ингар.

– Начнём традиционно с представления невест и женихов. Я буду вызывать, а вы, девочки и девушки, выходите к нам, чтобы мы все могли вас рассмотреть. Представляются второй раз и с сегодняшнего дня на них могут предъявляться права: Кали, Дита, – начал он перечислять, и названные, заранее севшие ближе к центру, вставали, выходили и выстраивались в ряд. – Тина, Окова, Риза, Истра. А теперь девочки: Чина, Улона, Лайла, Мокка, Фиса. И уже не девочка, но наша новая соплеменница, которую тоже необходимо представить первый и единственный раз – Миратэя.

Она тоже поднялась и подошла к остальным. Удивлённой не выглядела, значит, об этом они с Кардэком и говорили. Среди всех моя Миратэя выделялась. По росту не сильно, лишь слегка превышая девочек, и некоторые её ещё перегонят, но во всем остальном… изящная, милая, синеглазая, длинноволосая, с прекрасной, стройной и аппетитной фигурой. Хорошо, что под нашей одеждой и накидкой этого не видно. А волосы у всех распущенные и не короткие, поэтому сильно выделяться она может только для меня.

Пока я думал, Ингар ещё раз поприветствовал вышедших и отправил пройтись по кругу, чтобы их рассмотрели поближе. Девочки и девушки улыбались, кто нервно, кто радостно, кто одновременно нервно и радостно, а Миратэя шла спокойная, с полуулыбкой на губах. Шла, но была где-то далеко в своих мыслях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.