Алексей Борисов
Время "Ч"

…я больше не питаю иллюзий в отношении людей. Я не только ожидаю от них самых гнусных поступков, но и требую таковых.

Кристофер Бакли

«С первой леди так не поступают»

Все действующие лица этой книги придуманы автором. Любое совпадение с прежде или ныне живущими людьми – простая случайность.

Пролог

31 декабря 1996 года, вторник

– Уважаемые соотечественники! Так случилось, что уходящий год оказался временем испытаний. Не всё можно было предугадать, не ко всему подготовиться. Но в самые тяжелые моменты вы проявили лучшие черты, свойственные нашему народу – выдержку, спокойствие, мудрость. Благодаря вам, вашей гражданской позиции, удалось сохранить то, что было завоевано.

Невысокий лысеющий человек в глубоком кожаном кресле резким движением взял с подлокотника пульт и прибавил звук на телевизоре.

– Я уверен: мы пойдем и дальше вперед по пути реформ, – с напором продолжил выступающий. – Мы докажем себе и всему миру справедливость слов нашего первого всенародно избранного президента Бориса Николаевича Ельцина: «Россия обязательно возродится»! С Новым годом вас, дорогие россияне! С новым тысяча девятьсот девяносто седьмым годом!

Человек в кресле взял другой пульт и выключил видеозапись. Его сосед в таком же кресле справа отпил из кофейной чашки, потом потянулся за ложечкой. Та лежала на фарфоровом блюдце, которое вместе с кофейником и несколькими изящными вазочками со сладостями стояло на передвижном столике. Официант, плотный мужчина с короткой стрижкой, в смокинге, предупредительно дотронулся до ручки кофейника.

– Иди, – бросил ему тот, кто управлял пультом.

Официант тотчас удалился.

– Кто писал? – осведомился сосед справа.

Черты его крупного лица не скрывала никакая растительность, ярко-голубые глаза смотрели прямо, не мигая. Ниже, прямо под ними, залегли темные складки. В огромном, слабо освещенном кабинете они придавали человеку дополнительную мрачность.

– Ты прекрасно знаешь, кто там верховодит, – раздраженно откликнулся тот, кто командовал прислугой. – Они просрут всё и даже не поймут, почему. Не смогли они предугадать и подготовиться, а? Это же прелестно!

– Переделать нельзя?

– Абсолютно исключено. Запись уже на телеканалах, а главный герой отбыл на дачу в Барвиху.

– Значит, пойдет так.

Лысеющий человек всплеснул руками.

– Я умолял их как можно меньше клясться именем Ельцина. Настроения не те, что полгода назад. Все опять требуют зарплат, пенсий, пособий каких-то. Ты посмотри, кого избирают губернаторами! Мы потеряли Краснодар, Воронеж, Волгоград, Челябинск, Владимир, Кострому, Иваново, Калугу, Псков, Ставрополь, Курск, Киров, Калининград, Мурманск, Магадан…

– Магадан всегда к нашим услугам, – размешав и допив кофе, заметил человек с голубыми глазами.

– Знаешь, я бы так не шутил!

Хрустнув пальцами, невысокий человек вскочил и подошел к окну. Из него открывался вид на широкий внутренний двор огромного особняка. Внизу кучно стояли несколько машин из числа тех, что пролетают по Москве с мигалками, не признавая ограничений скорости. По другую сторону двора шумела столица, и трамвай гремел железными внутренностями, неспешно сворачивая к Новокузнецкой набережной. Но никакие посторонние шумы не проникали сквозь толстые, пуленепробиваемые стекла в кабинете хорошо охраняемого здания.

– Ты ведь в ноябре сам поддерживал кандидатуру Степаныча и нас призывал, – невозмутимо напомнил тот, кто остался сидеть в кресле.

– А много было вариантов? Кого можно раскрутить меньше, чем за три месяца, если не действующего премьера? Кого?

– Вроде тогда речь заходила о Немцове¹. Нет?

– Я тебя умоляю, Миша! – лысеющий человек пробежал туда-сюда по кабинету, продолжая говорить и жестикулировать. – Он ни дня не светился на федеральном уровне. Нижегородская область – это не вся Россия! То, что ему симпатизируют Наина Иосифовна и Таня с Валей², еще ничего не значит! Парню и так пообещали слишком много.

– Он не готов стать премьером?

– Немцов станет премьером, только если Черномырдина выберут президентом. Пока ЧВС³ только исполняющий обязанности, и, если будет выступать так, как сегодня, нам всем крышка.

– Да, не вовремя покинул нас Борис Николаевич, – задумчиво произнес человек по имени Михаил.

Хозяин кабинета остановился напротив него и выразительно прищурился.

– Я ошибаюсь или ты что-то не договариваешь?

Михаил оставался совершенно невозмутимым.

– Операция на сердце – сложная штука.

– Миша, давай не темни. Мы с тобой не первый год знакомы, и я давно не мальчик-одуванчик.

Гость вытянул ноги в кресле.

– Боря, ты же прекрасно понимаешь, что на этот раз каждый за себя. Просто не все могут сказать такое вслух.

– Но ты, например, можешь?

– Обожаю твою иронию. Ты и без меня знаешь, что я никогда не буду помогать коммунистам.

Борис Абрамович Березовский, которого столичная пресса неоднократно величала «серым кардиналом» Кремля, прищурился сильнее. Спросил с присвистом:

– Ну а Лебедю? Лебедю помог бы?

Голубоглазый сам, не вызывая официанта, подлил себе горячего кофе. Отпил раз, другой.

– Тот факт, что я нахожусь здесь, говорит скорее об обратном. Но не все разделяют мою точку зрения.

– Это твое логическое допущение?

– Зачем допущение? Твой любимый генерал активно зондирует почву, и не совсем безуспешно. На днях человек от него виделся кое с кем из наших…

– Из кого?

– Из семибанкирщины⁴, – усмехнулся гость, применив расхожее определение, данное верхушке российского бизнеса.

– С кем конкретно?

– Не могу сообщить, прости. Не моя тайна.

Березовский фыркнул, как кот.

– Обаял он кого-то суровой мужской харизмой?

Собеседник олигарха повертел в руках пустую чашку.

– Деловые люди смотрят не на харизму, а на потенциал. На факты, если угодно. А факты сейчас таковы, что по всем опросам Александр Иванович догоняет нашего Виктора Степановича. И не просто догоняет, а имеет шансы перегнать. При таком раскладе во второй тур выйдут Зюганов и Лебедь. Ты сам кого из них предпочел бы?

– Миша, это же конец! Это всему конец! Они этого не понимают, что ли?

– Ну, конец у каждого свой, индивидуальный, – пожал плечами любитель кофе. – Кто-то всерьез надеется его избежать, разложив яйца по разным корзинам. Человек от генерала, кстати, намекал, что Черномырдина даже могут оставить премьером, если будет себя хорошо вести.

– Да оторвут им эти яйца по самое не балуйся! – выкрикнул «серый кардинал», рубанув рукой воздух.

– После пятого ноября⁵ многое поменялось, – заметил человек с голубыми глазами. – Ты сам сказал, что настроения другие, народ другой. Никакие силовики на авантюры по заветам Коржакова и Барсукова⁶ не пойдут, будь уверен. За кого проголосуют, тот и будет царствовать.

Оба помолчали с полминуты.

– Других подробностей не будет?

– Не будет.

– Еще кофе? Или чего покрепче? – сменил тему хозяин.

– Благодарю, я воздержусь. Мне праздновать сегодня ночью. Новый год всё-таки, – вежливо ответил гость и встал с кресла.

Проводив посетителя, владелец особняка некоторое время оставался в одиночестве. Снова включил видеодвойку, снова посмотрел запись выступления премьер-министра, исполняющего обязанности президента России. Сделал полный круг по кабинету, затем поднял трубку одного из телефонов, которые стояли на огромном письменном столе из красного дерева.

– Зайди ко мне, – сказал без приветствия.

Вошедший мужчина, как и его предшественник, был в хорошем костюме, рубашке и галстуке из Лондона. Его редеющие волосы чуть тронула седина, над верхней губой топорщились рыжеватые усы. Большие, по-восточному темные глаза смотрели на самого знаменитого олигарха выжидательно.

– Слышал? – поинтересовался Березовский.

– Слышал. Ничего удивительного. Рыба ищет, где глубже…

– Как ему дали собрать эти подписи? Надо было резать в ЦИКе и не оглядываться ни на чьи жалобы. Нет регистрации – нет проблемы! – словно продолжая спор то ли с самим собой, то ли с ушедшим гостем, принялся рассуждать «кардинал». – Он меня просто дико ненавидит, с ним невозможно договариваться.

– Другие могут договориться, – лаконично произнес человек с восточными глазами.

– Твои люди смотрят за ним? – бросил олигарх, опять хрустнув пальцами.

– Пасут везде, во всех поездках. Пока ничего.

– Надо, надо, чтобы было «чего», и скорее! Может, зря мы «Атоллу»⁷ это дело не доверили?

– «Атолл» зарвался немного. Зарплату им задержали, понимаете ли. Они шахтеры, да? Потерпеть не могли? Сразу интервью давать начали.

Олигарх вздохнул.

– Ты прав, Бадри⁸. Сор из избы выносить не надо. Ну, а новая фирма надежная?

– Я же говорил, что надежная. Проверенная.

– Хорошо бы. Пусть каждый шаг отслеживают, каждый чих. Святых не бывает.

– Каждый день докладывают лично мне, – заверил Бадри.

– Нажми на них. Если денег попросят, дадим. Мне компромат, как воздух, нужен: реальный, убойный! – «серый кардинал» уставился невидящим взором в сумеречную Москву за стеклом.

– Найдем, – уверенно пообещал друг и соратник. – Не на таких птиц находили.

Глава первая
Груз до Минвод

10-11 января 1997 года, пятница-суббота

В гостинице «Ростов» города Ростова-на-Дону в тот вечер было суетно. Примерно без пятнадцати восемь к ее центральному входу с Буденновского проспекта подкатила колонна автомашин. Микроавтобус Mercedes с тонированными стеклами, двигавшийся в ее середине, застыл прямо напротив подъезда. Вынырнувшие из него рослые молодые люди в расстегнутых полупальто без слов заняли свои места. Еще миг, и из-за их крепких спин появился человек, чей ошеломительный маневр спас Бориса Ельцина от поражения на выборах в июле⁹.

– Ура-а-а-а! – завопил, не щадя голосовых связок, пожилой мужчина в шапке-ушанке и полушубке, стоявший рядом с крыльцом.

– Ура-а-а-а-а!!! – подхватили другие встречающие, в основном тоже мужского пола, одетые в поношенные куртки, офицерские шинели и бушлаты.

«Ростов за вас!», «Добро пожаловать, Александр Иванович!», «Честь и Родина», «Мы победим!», «Лебедь – надежда России» гласили бумажные плакаты, которые они держали перед собой. Из разинутых ртов на морозе валил пар.

Генерал едва замедлил шаг и отточенным движением вскинул руку к головному убору. На хмуром лице кандидата в президенты не дрогнул ни один мускул. Этот его жест вызвал новый порыв ликования, сверкнула вспышка фотокамеры. Следом за генералом из машин потянулась свита с вещами.

Вместе с главным действующим лицом и молодыми людьми в полупальто в фойе гостиницы зашел человек постарше, на вид лет сорока или сорока с небольшим. Выправка также выдавала в нем военную косточку, но его костюм под пуховиком был гражданский, темно-серый, отечественного покроя. В то время подобные костюмы, как правило, носили чиновники среднего звена или помощники депутатов.

Перекинувшись несколькими фразами с дежурным администратором, а затем с начальником гостиничной охраны в штатском (но явно милицейской наружности), он направился на третий этаж и тщательно осмотрел весь номер, куда заселялся его шеф. Потом, под его же приглядом, туда занесли чемодан и дорожную сумку. Молодые люди разместились на позициях в коридоре и соседнем номере, и лишь после этого из лифта показался сам кандидат с еще двумя телохранителями.

Свита заняла всё крыло, где был генеральский номер. Некоторое время усиленное движение продолжалось: кто-то ходил за утюгом и гладильной доской, кто-то громко выяснял место нахождения сантехника, кто-то курсировал в ресторан и обратно. Ужин для кандидата принесли в апартаменты. Человек в сером костюме проследил и за этим, после чего сам спустился на первый этаж, но в ресторан не пошел. Вместо этого он свернул в другое крыло здания и по выцветшей дорожке направился в самый его конец, где на стене висел телефон-автомат еще советского образца.

Телефон, однако, работал. Человек в сером по памяти набрал ростовский номер.

– Квартира Фёдоровых, – ответил женский голос.

– Алло! Это Валентин, – отозвался приезжий. – Завтра после двух наш поход в кино отменяется. Буду сопровождать груз до Минеральных Вод.

– Очень жаль, – разочарованно сказала женщина и положила трубку.

Члены свиты, пожалуй, удивились бы, услышав эту беседу, но никто из них не заглянул в чужой коридор другого этажа. А человек, непосредственно сопровождавший генерала, спокойно вернулся туда, откуда пожаловал – но уже по лестнице, не на лифте, и устроился в номере с одним из телохранителей. Он переоделся в тренировочные штаны и красно-синюю футболку, взял с кровати чистое полотенце и отправился в душ.

Человека в сером костюме звали не Валентином, а Игорем Ивановичем. Фамилия его была Кошелев, воинское звание – майор запаса. Последние четырнадцать лет своей службы он провел в Главном разведывательном управлении Генерального штаба. Игорь Иванович успел послужить и Советскому Союзу, и свободной, демократической России. Если с первым из них его отношения складывались более-менее ровно, то вторая почти сразу повернулась к нему тыльной стороной.

Воспитанный еще в суворовском училище как патриот самой великой и могучей державы, он чрезвычайно болезненно отнесся к ее распаду. Живых впечатлений от этого процесса он набрался в тех местах, которые именовали «зоной Карабахского конфликта»¹⁰. В ту пору конфликт перерос в полноценное выяснение отношений всеми подручными средствами: боевыми вертолетами, реактивными системами залпового огня «Град», танками и БТР вполне современных моделей. Всё это, естественно, утекало со складов той армии, в рядах которой Кошелев присягал уже непонятно кому и чему.

Девяносто второй год, наверное, стал бы для него последним в армейской карьере, если бы не Тирасполь. Там-то майор и повстречал генерала Лебедя и сразу поверил в его счастливую звезду. Александр Иванович, по его убеждению, был способен остановить вакханалию суверенитетов и дать России шанс на подлинное возрождение. На краткий промежуток времени показалось, что командарм-14¹¹ будет востребован в ином, более масштабном статусе. Но это только показалось. Сначала боевой генерал пропал из телеэфира и с газетных полос, а потом и вовсе расстался со своим постом. После чего Игорь Иванович сам не задержался в вооруженных силах. Впрочем, бывший командующий не забыл о нем. Опальный майор ГРУ был включен в его собственный политический штаб.

«Десант своих не бросает», – сказал ему Лебедь при новом назначении. Игорь Иванович служил дальше верой и правдой, не пав духом даже после провальных выборов в Госдуму под флагом странноватого «Конгресса русских общин»¹². Бок о бок с генералом он пережил феерический взлет в июне девяносто шестого, когда вчерашний кандидат в президенты стал секретарем Совбеза. Октябрьское увольнение Лебедя под глумливые комментарии писак и смех Березовского, как виделось, навсегда положило конец эпопее. Вот тут осечка докторов Акчурина и Дебейки¹³ (Окочурина и Добейки, как язвили острословы) и открыла дорогу к внеочередным выборам…

Игорь Иванович, погасив свет, лежал в номере гостиницы «Ростов» и в который раз вспоминал, как изменилось его отношение к кумиру. Причиной стал Хасавюрт. Майор не мог поверить, что итогом так называемых мирных переговоров станет позорная сделка¹⁴. Он ждал, что бесстрашный генерал продиктует сепаратистам свою волю, как он диктовал ее в Приднестровье. Ждал, что честь державы, о которой так ярко говорил Александр Иванович, будет восстановлена. Ждал, наконец, что, если ультиматум не пройдет, кольцо вокруг федеральных частей в Грозном будет разорвано мощным ударом. Увы, ожидания рассыпались прахом. Генерал действительно стал политиком в том смысле, от которого Игоря Ивановича мутило с начала перестройки.

Первые дни сентября, после Хасавюрта, протекали для Кошелева как в тумане. А в середине месяца, в один из редких выходных, на платформе станции метро «Бауманская» он лицом к лицу натолкнулся на давнишнего сослуживца. Им с Виталием Ширяевым довелось вместе пережить командировку в Афганистан весной восемьдесят четвертого. Оба чудом уцелели в одном из боев за Панджшерское ущелье¹⁵. Обоих как-то обошли высокими правительственными наградами, но им это показалось сущей ерундой. Ныне оказалось, что Виталий, который недавно тоже расстался с погонами, трудится в некоем фонде помощи военнослужащим, прошедшим «горячие точки». Обменялись номерами телефонов, еще через пару недель встретились в более подходящей обстановке. И тогда-то, на кухне у друга (а Виталия после перенесенных испытаний он, разумеется, считал другом), Кошелев даже неожиданно для себя разоткровенничался.

Виталий слушал внимательно, почти не перебивая. Понимал, что человеку надо выговориться, излить душу. На вопрос, как теперь быть, посоветовал не пороть горячку, подумать о путях отхода, о семье и детях. На их следующей встрече, уже в октябре, сам открылся товарищу. По его словам, фонд был прикрытием для офицеров-патриотов, готовых в случае кризиса принять на себя ответственность за будущее страны. По его же словам, новый министр обороны¹⁶ знал о движении и разделял его цели. На просьбу Игоря Ивановича принять его в тайное общество, реагировал так:

– Потерпи еще. Людей, готовых бежать в атаку, хватает. Но профессионалов, как ты или я, негусто. Помнишь, чему нас учили?

– Помню. Как такое забудешь? – подтвердил Кошелев.

– Вот и молодец. Если хочешь принести пользу, оставайся пока на своем месте.

Друг не надоедал Игорю Ивановичу деликатными просьбами. Лишь после того, как Лебедь объявил о том, что снова идет в президенты, он попросил поделиться планом поездок генерала по России. Как профессионал, Кошелев понимал, что эту информацию заговорщики, пожалуй, могут добыть и без него. Не обиделся на такую проверку, сделал всё, что обещал. Настоящее же задание, если называть вещи своими именами, он получил чуть позже.

Виталия особенно интересовали любые внезапные изменения кандидатских планов и графиков, его неофициальные контакты. В каждом городе, куда направлялся Лебедь для встреч с избирателями, у тайного общества были свои люди. Каждый раз Игорь Иванович заучивал номер телефона, по которому следовало позвонить в случае необходимости. Слово «Алло» в начале его первой фразы означало, что информация срочная и важная.

Срочное сообщение от «Валентина» было принято в Москве без пяти девять и тут же передано заместителю директора детективного агентства «Корсар», отвечавшему за подготовку и проведение операции. Неожиданная корректировка ростовских планов Лебедя могла стать той самой удачей, на которую последние полторы недели уже молились в офисе. Агент передал минимум сведений, как и надлежало при использовании этого канала связи. Но его собственная оценка ситуации обещала больше, чем прозвучало. Инструкция группе сотрудников, которая постоянно сопровождала генеральскую свиту, была составлена без промедления.

Небольшую дискуссию вызвал вопрос о том, как быть с Минеральными Водами, куда вдруг собрался, отменив все свои послеобеденные встречи в субботу, опекаемый кандидат. В этом южном городе у агентства, к счастью, имелась дружественная структура. Несколько раз «Корсар» прибегал к ее услугам, и стороны расходились, довольные друг другом. Поздний звонок тоже оказался вполне результативным, и в цене сошлись без особых торгов. Коллегам с курорта надлежало только принять специалиста из Москвы, снабженного соответствующей аппаратурой. Конечно, такая аппаратура была и у группы, сидевшей в данный момент в Ростове, но, как назло, из Ростова в Минводы не было ни одного прямого авиарейса.

Здесь заместитель директора задумался. Можно было пойти на непредвиденные расходы и завтра отправить одного или даже не одного специалиста всё-таки из Ростова, чартером. Он быстро прикинул, в какую сумму обойдется полет туда и обратно. Скорее всего, заказчик компенсирует ее при условии, что добытая там информация окажется полезной для него. «А если пустышка?» – задал себе вполне резонный вопрос зам директора, после чего в деталях припомнил эмоциональное состояние заказчика в ходе их последней беседы с глазу на глаз.

– Самойлов полетит. Утренним, десятичасовым, из «Домодедово», – решил он.

– Может, напарника ему дать? – спросил сотрудник, непосредственно отвечавший за логистику и связь.

– А смысл? У трапа встретят и потом до трапа проводят. Василий – опытный боец, нормально справится. Давай, действуй.

Утром крыло гостиницы, где поселился кандидат в президенты, пробудилось по-военному рано. На завтрак в свой номер Александр Иванович пригласил Кошелева и еще одного доверенного человека – Петрова из личного секретариата. Петров доложил, что «Ан-24» до Минеральных Вод заказан и будет ждать пассажиров, начиная с 14.00. Лишь после этого доверенный человек намазал маслом кусок белого хлеба.

– Хорошо, – кивнул кандидат.

– Во сколько выезжаем в аэропорт, Александр Иванович? – уточнил Петров.

– Ты останешься. Проведешь пока совещание с местным активом.

Петров явно не ожидал такого поворота.

– А как же… вдруг что-нибудь понадобится?

– Не понадобится, – отрезал генерал.

Во взгляде, который Петров метнул в его сторону, Игорь Иванович приметил почти не скрываемую ревность. Глава секретариата был выходцем из политработников, которые, по убеждению Кошелева, принадлежали к абсолютно паразитической прослойке внутри офицерского состава. Но генералу, с головой погрузившемуся в политику, вчерашний идеолог постоянно пригождался.

Дальнейший прием пищи прошел оперативно и без лишних слов. До выдвижения на первую встречу с электоратом оставалось еще минут двадцать. Игорь Иванович, получивший от кандидата распоряжение взять с собой в Минводы двух самых надежных ребят, проверил посты и взял курс на выход. Как всегда, он хотел сам, не перекладывая обязанности на подчиненных, убедиться, что машины уже поданы к подъезду.

С транспортом был полный порядок, и Кошелев двинулся к лифту. Навстречу ему из-за раскидистой пальмы в кадке вывернул невысокий человек рядовой внешности, в расстегнутой куртке «Аляска», из-под которой свисал мохеровый шарф. В правой руке, довольно близко к лицу, он сжимал туристическую карту-схему города и шевелил губами, видимо, помогая себе что-то разобрать. Пальма на миг скрыла обоих от глаз дежурного администратора и видеокамеры, висевшей над стойкой.

– Боковая лестница, – отчетливо прошептал турист, не сбавляя шага, пересек фойе и скрылся на улице.

Игорь Иванович невозмутимо миновал стойку и двери лифта, толкнул тяжелую дверь, которая вела на боковую лестницу. Первый пролет был пуст, на середине второго с незажженной сигаретой и зажигалкой стоял другой мужчина без особых примет. Темно-серое пальто на нем тоже было расстегнуто, но вместо шарфа был виден свитер с высоким горлом.

– У меня зажигалка сдохла. А вы, наверное, спичками пользуетесь? – произнес он огорченно.

– Я вообще не курю и не пробовал даже, – отозвался Кошелев.

Не выпуская из левой руки сигарету с зажигалкой, неудачливый курильщик правой рукой ловко выхватил из кармана пальто массивную, малахитово-зеленую авторучку с золотым ободком поперек корпуса.

– Микрофон в колпачке, работает в любом положении, – тихо прокомментировал связной. – Уже настроен.

Ручка исчезла во внутреннем кармане пиджака Игоря Ивановича.

– Здесь ваш радиомаяк, – добавил человек на лестнице, сунув ему в ладонь зажим для галстука.

У Кошелева был точно такой же, и майор ГРУ в отставке мысленно отметил, что имеет дело с подготовленными людьми. Возможно, слишком хорошо подготовленными для армейских офицеров. Хотя это могли быть и его бывшие коллеги из военной разведки, ведь верно?..

Весь контакт, включая пароль и отзыв, занял меньше тридцати секунд. Если бы сверху или снизу появился случайный постоялец или работник гостиницы, объяснение было налицо. У курильщика в зажигалке кончился бензин, а Игорь Иванович только что любезно сообщил ему, что спички можно купить в баре.

– Ле-бедь! Ле-бедь! – грохотала толпа, несмотря на холод собравшаяся перед техническим университетом.

Самая просторная аудитория вуза не смогла вместить всех желающих, и сотни людей терпеливо ждали снаружи, чтобы увидеть и услышать претендента. Милиционеры в оцеплении напряженно следили за тем, чтобы народ не растекся по проезжей части площади Гагарина. Это была третья встреча с избирателями за полдня, и ажиотаж вокруг генерала ничуть не ослабевал. Получился настоящий несанкционированный митинг, который по букве закона следовало немедленно разогнать, но сделать это никто даже не попытался.

По живому коридору тот, кого прозвали надеждой России, вышел к памятнику первому космонавту. Пресса жадно потянула к нему диктофоны и прочие записывающие устройства. «Не сейчас», – жестом показал помощник.

– Когда будет ваша пресс-конференция? – выкрикнул кто-то из местных.

– Третьего февраля¹⁷, в Кремле, – объявил генерал.

Первые ряды ахнули, журналисты застрочили в блокноты.

– Война войной, а обед по расписанию, – кандидат улыбнулся краешком губ. – Не будем нарушать.

Колонна уже прогревала моторы. Игорь Иванович следом за двумя отобранными им телохранителями запрыгнул в Mercedes с тонированными стеклами. Все остальные бегом занимали места в других авто. Проблеяла сирена патрульной машины ГАИ, и шум толпы остался позади. Процессия, набирая скорость, устремилась на северо-восток, в сторону «Ростсельмаша». По ходу движения она аккуратно перестроилась. Микроавтобус мягко притормозил, и две «Волги», шедшие позади него, вырвались вперед. Минуты через три он чуть отстал и резко остановился напротив переулка справа. По левую сторону отсюда начиналась промзона.

Кошелев, первым выпрыгнув наружу, придержал распахнувшуюся дверцу джипа Cherokee, стоявшего у въезда в переулок. Генерал и ребята из охраны заняли места на заднем сиденье, Игорь Иванович – рядом с водителем. Стекла джипа тоже были покрыты темной пленкой. Mercedes понесся нагонять колонну, а джип рванул дальше по переулку. Спустя четверть часа он катил по территории аэропорта, а еще через несколько минут, без паузы миновав широко распахнутые служебные ворота, выехал на летное поле.

Зафрахтованный «Ан-24» ждал в полной готовности. Пассажиры джипа взбежали по трапу, и диспетчер дал разрешение на взлет. Согласно документам борт совершал грузовой коммерческий рейс.

На часах Кошелева было 14.55, когда «Ан» заложил плавный вираж, и внизу промелькнула гора Змейка, а потом открылась панорама аэропорта с довольно плотно заставленной стоянкой для крылатых машин. Видимость была почти стопроцентная, над предгорьями Кавказского хребта сияло солнце. Пока летели, перекусили бутербродами с сыром и ветчиной, запив «Дюшесом» из полиэтиленовой баклажки.

Гостей из Ростова встречал джип, очень похожий на предыдущий, тоже тонированный. Его подали прямо к трапу. Когда выехали за пределы воздушной гавани, место перед ним в этой мини-колонне заняла плохо помытая белая «Нива». Затем почти сразу свернули с трассы вправо, и у обочины мелькнул знак, обозначавший начало населенного пункта Красный Пахарь. Генерал, рядом с которым на заднем сиденье теперь устроился Игорь Иванович, при виде знака ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Под колесами захрустел гравий, джип раз-другой тряхнуло. Мимо тянулся частный сектор, вокруг было безлюдно. Некоторые дома стояли недостроенными. «Нива», шедшая впереди, замедлила ход возле расположенного на отшибе коттеджа из белого кирпича, со спутниковой телевизионной антенной на углу крыши. Дом был обнесен металлическим забором темно-бордового цвета. Двустворчатые ворота, которые вели во двор, тут же автоматически распахнулись и сразу закрылись, впустив джип.

Кошелев опять вышел из салона первым, охрана и генерал – за ним. Навстречу им с широкого крыльца спешил приземистый мужчина в распахнутой дубленке и без шапки. На его круглом, гладко выбритом лице расплывалась радушная улыбка.

– Александр Иванович, товарищ генерал-лейтенант… очень рады! Прошу вас!

Кандидат в президенты России, не останавливаясь, пожал его белую, мягкую руку и зашагал со своими спутниками в переднюю.

– Не раздевайтесь, проходите, пожалуйста. В гостиной есть вешалка, – подсказал хозяин коттеджа. – Сейчас будет чай. Вам с лимоном или без? Может, кофе?

– С лимоном, – распорядился Кошелев. – Кто еще в доме?

– Только я, как вы и хотели. Гости, наверное, прибудут с минуты на минуту, вы чуть раньше успели, – доложил круглолицый человек.

Игорь Иванович пристально поглядел ему в глаза.

– Есть убедительная просьба. Вам лучше подняться на второй этаж и побыть там до завершения встречи. Хорошо?

– Хорошо, – чуть упавшим голосом ответил житель поселка со странным названием.

– Попрошу не обижаться, но так надо. Мой коллега проводит вас и принесет всё, что нужно. Олег, помоги, – кивнул Кошелев.

Один из телохранителей молча пошел вслед за хозяином.

Едва гости приступили к чаепитию, во дворе зашуршали шины. Автоматические ворота с помощью кнопки, вмонтированной в стену прихожей, открыл второй охранник генерала. На экране монитора, сигнал на который поступал с уличной камеры, был виден BMW E38 с затемненными стеклами. За ним показалась та же «Нива». Через несколько секунд Игорь Иванович был уже на крыльце, и как раз вовремя.

Пресса и телевидение вместе с радио дорого дали бы за то, что увидел он во дворе белого коттеджа. Навстречу майору грузновато, как обычно, придерживая на ветру кепку, шагал сам председатель Центрального комитета Коммунистической партии Российской Федерации Геннадий Андреевич Зюганов. Его сопровождали двое рослых мужчин: один постарше, другой помоложе. Третий член делегации остался у машины.

– Здравствуйте, – просто сказал еще один кандидат в президенты, протянув Игорю Ивановичу руку.

Кошелев пожал ее и сделал приглашающий жест.

– Чай уже весь попили? – спросил вождь, обменявшись приветствиями с Лебедем.

– Обижаете. На моей территории действуют правила гостеприимства, – парировал генерал.

– В политике редко действуют какие-то правила, – философски заметил Геннадий Андреевич. – Будем здесь общаться?

– Я бы предложил один на один, в кабинете. Это рядом, вторая дверь направо по коридору, – уточнил его конкурент.

– Тогда позволите сначала?..

– Да, конечно, – подхватил Кошелев. – Я пойду с вашим специалистом.

Кабинет был обставлен без помпезности. Легкие книжные полочки, пара черных офисных кресел, прозрачный журнальный столик, напольная ваза, телефон на стене, морской пейзаж в современной раме, электронные часы над дверью, серое ковровое покрытие на полу. Помещение и впрямь больше напоминало переговорную комнату в офисе, нежели часть жилого дома.

Специалист от председателя ЦК достал небольшую коробочку, отдаленно похожую на прибор из школьной физической лаборатории, и прошелся с нею вдоль стен. Он также не пропустил ни один предмет мебели, ни одну книжку на полочках и ни одну розетку. Настенные часы тоже подверглись обследованию. Завершив его, эксперт по безопасности утвердительно кивнул.

Игорь Иванович до упора распахнул дверь, впуская в кабинет обоих кандидатов. Пока длился осмотр, они успели выпить чая и обменяться ничего не значащими фразами в присутствии охранников. Генерал, продолжая демонстрировать, что именно он является принимающей стороной, первым сел и предложил главному коммунисту последовать его примеру.

Майор уже сделал полшага в коридор и, словно вспомнив что-то, резко повернулся к своему шефу.

– Извините, Александр Иванович, – вполголоса обронил он, доставая из кармана пиджака и кладя на журнальный столик тонкий линованный блокнот для записей.

Рядом с блокнотом на стеклянную поверхность легла малахитовая ручка с золотым ободком.

– Есть звук? – спросил коллега из Минеральных Вод.

Самойлов поднял вверх большой палец и затем показал: слушаю, мол, не отвлекай. В пикапе со специальным радиоприемником они выехали со стоянки в аэропорту, дав генеральскому джипу уйти из зоны видимости. Маяк из галстучного зажима слал четкий сигнал, перемещаться за ним было одно удовольствие. Дорогу позади них контролировала еще одна машина. Ничего подозрительного не наблюдалось.

Временный напарник, совсем молодой парень, буквально сгорал от любопытства. Самойлов классифицировал его для себя как вероятного выпускника школы милиции или, вообще, недавнего военнослужащего срочной службы. Их работа пока была для него увлекательной игрой, вроде кино. В «Корсаре» подобрались люди поопытнее, без юношеских восторгов и лишнего горения. Однако здесь выбирать не приходилось: кого прикрепили, того и прикрепили. Для однодневной командировки и полученного задания и такое в принципе годилось.

Магнитофон фиксировал всё, что происходило в коттедже через две улицы от них.

– Хвоста за вами не было, Геннадий Андреевич? – участливо спросил генерал.

– Теперь вы меня обижаете, Александр Иванович, – в тон ему откликнулся лидер ЦК.

– Официально вы в Кисловодске?

– Да, в санатории «Заря»¹⁸.

– А я обедаю где-то в Ростове или около него. Приступим?

– Инициатива была ваша. Слушаю.

– ВЦИОМ дает мне сейчас двадцать процентов, – без раскачки начал Лебедь, – вам двадцать пять…

– Знаем, как они считают, – подал реплику Зюганов.

– По данным других центров, разрыв еще меньше: три-четыре процента, – спокойно продолжил генерал, – и вы это знаете. Мало того, неделей раньше он был на один или полтора процента больше. Такая динамика имела место весь прошедший месяц. Что из этого следует?

– Что же?

– А вот что. Через три недели, как раз ко второму февраля, разрыв может вообще исчезнуть.

– А может и сохраниться, – главный коммунист проявлял чудеса выдержки.

– Может. В пределах допустимой погрешности. Как вы думаете, кто из нас двоих победит во втором туре?

Геннадий Андреевич скрипнул креслом.

– Черномырдина вы уже списали в утиль?

– У него рост при сегодняшних семнадцати процентах почти не фиксируется.

– Очень интересно. Что вы предлагаете?

– Предлагаю договориться, пока есть время.

– О чем?

Генерал проникновенно посмотрел на собеседника.

– О разделе продукции.

Последующая пауза так затянулась, что Самойлов внутри пикапа забеспокоился, не отказала ли техника.

– Вы хотите снять свою кандидатуру в мою пользу? – спросил, наконец, красный вождь.

– Нет, наоборот. Я предлагаю вам снять свою кандидатуру, – совершенно ровным голосом ответил Лебедь.

– Александр Иванович, мы всё-таки серьезные люди…

– Я не шучу, – голос генерала стал жестче. – Вам не дали победить прошлым летом, и теперь тоже не дадут.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Тут смотреть нечего. Кандидат под красным флагом не будет президентом России. Не для того боролись на баррикадах. Точка.

Председатель ЦК задумчиво улыбнулся.

– Вас Чубайс¹⁹ ко мне послал?

– Чубайса я уволю одним из первых, – пообещал генерал.

– Я так полагаю, деньги у вас и на этот раз есть, – как бы рассуждая вслух, сказал Зюганов. – Олигархи страхуются?

– Давайте опустим публицистику, ладно? Политики без денег не бывает.

Генерал покатал ручку по столу, от чего Самойлов в наушниках почувствовал себя некомфортно.

– Предположим, я снимаюсь, хотя это фантастика. Что взамен?

– Я сделаю вас премьером и дам сформировать коалиционное правительство. Если захотите, можете назвать его народно-патриотическим. Дума уже ваша, Совет Федерации краснеет после каждых губернаторских выборов. Мало?

Следующая пауза оказалась еще длиннее.

– Вы азартный игрок, – нарушил ее Зюганов.

– Я иду побеждать, – поправил его Лебедь.

– Что же вы скажете своим олигархам? Как они примут эту идею с правительством?

– Они мне не свои. Это, во-первых. Во-вторых, им будет некуда деться. О снятии вами своей кандидатуры вы объявите перед первым туром, а нашу договоренность насчет поста премьера мы оформим письменно и обнародуем после подсчета голосов. Мы ведь оба за великую державу, правда?

– Понимаю, почему такая конспирация, – снова как бы про себя заметил главный коммунист России.

– Согласны?

– Наше правительство не сможет быть ширмой для банкиров, и вы это прекрасно понимаете.

– Банкирам придется ограничить свои аппетиты, – веско ответил генерал. – Иногда нужно отдать часть, чтобы сохранить целое.

– Вы и под этим готовы подписаться?

– Под некими общими принципами да. Конкретные меры готов обсудить третьего февраля.

– Но залоговые аукционы²⁰…

– Без корректировки нам тут не обойтись, – разъяснил свою позицию Лебедь.

– Вы обходите эту тему в своих выступлениях.

– Элемент тактики. Всему свое время.

– Ну что ж, доверительный у нас получается разговор, – констатировал народно-патриотический кандидат.

– То есть, вы готовы продолжать?

Еще через несколько минут лидер коммунистов еле слышно вздохнул и сказал:

– Вы кое-чему научились за эти полгода.

– Пришлось, – не стал вдаваться в подробности генерал.

– У нас в партии коллективное руководство, как это ни странно звучит, – продолжил Зюганов. – Я должен кое с кем посоветоваться.

– А ваша личная позиция?

– Скажем так: мне ваше предложение кажется интересным.

– Имейте в виду, – предупредил бывший командарм, – времени мало.

– Мне нужна неделя.

– Согласен. До следующей субботы?

– Да.

– Геннадий Андреевич, вы сможете убедить своих товарищей. Я уверен, – на лице генерала впервые обозначилось подобие улыбки.

– Мы свяжемся так же, как в этот раз? – уточнил председатель ЦК.

– Лучшее – враг хорошего.

Зюганов молча наклонил голову.

– Если мы договоримся и выиграем первый тур с двойным перевесом, второй станет чистой формальностью. Силовики даже пальцем не шевельнут, – добавил Лебедь, вставая из-за столика.

Кандидаты, не говоря больше ни слова, пожали друг другу руки. Первым отбыл Зюганов. Пока охранник Олег ходил на второй этаж, за хозяином дома, Кошелев забрал из кабинета неиспользованный блокнот и ручку.

– Интересно было? – не утерпел временный напарник, пытаясь что-нибудь понять по лицу Самойлова.

– Так, не особо, – поморщился тот, сняв наушники. – Поехали, пожрем как люди, а то мне без горячего вредно. Есть у вас приличные заведения?

– Организуем! – охотно поддержал эту идею начинающий сыщик.

Когда генерал с малым эскортом вернулся в аэропорт, «Ан-24» уже был готов к обратному полету. Взревели двигатели, под крыльями всё быстрее побежала бетонка, и после пятидесяти минут, проведенных высоко в воздухе, в сумерках внизу нарисовались огни Ростова. Ровно в 18.20 тот же тонированный Mercedes, куда опять пересели все четверо, стоял перед парадным подъездом гостиницы.

– До завтра отбой, – скомандовал кандидат в президенты. – В 9.00 по плану выезд в Новочеркасск.

Игорь Иванович Кошелев без энтузиазма поужинал в ресторане на первом этаже, впервые за месяц с лишним заказав себе рюмку водки, а потом еще одну. Им владели крайне противоречивые чувства. С одной стороны, всё прошло на редкость гладко. Хотя удалось ли его тайным друзьям сделать качественную запись, он по законам жанра, скорее всего, никогда не узнает. С другой стороны, шевелился глубоко внутри какой-то червяк сомнения. В самом деле, когда Виталий уже сведет его с кем-то еще из сподвижников? И вообще, как и когда эта секретная организация начнет активно действовать? Выборы состоятся совсем скоро, а генерал явно не расположен остаться без результата и, кажется, не намерен останавливаться ни перед чем… После второй рюмки Кошелев твердо сказал себе: «Стоп!», расплатился по счету и направился в номер.

Василий Самойлов из детективного агентства «Корсар», в отличие от него, поел с удовольствием. Молодой коллега не обманул, привез в отличное грузинское кафе. Очень жаль, что не было возможности как следует налечь на вино (командировка всё-таки), но пробу с бутылки с высоким горлышком они сняли. В процессе трапезы выяснилось, что Роман (так звали временного напарника) действительно отслужил полтора года оперуполномоченным в одном из райотделов, а потом забросил это неблагодарное занятие. В ЧОПе, куда его сманил одноклассник, платили в разы больше и точно в срок.

Старший товарищ слушал Романа и благодушно поддакивал. Еще до похода в кафе он, выбравшись из пикапа на улицу, позвонил по сотовому телефону в Москву и выдал кодовую фразу. Она означала следующее: «Материал особой важности».

Глава вторая
Мобила

11 января, суббота

«Ту-134» слегка качнуло, и Самойлов рефлекторно напрягся. По его прикидкам, вот-вот должны были объявить снижение и попросить всех пристегнуть ремни. Прозвучал сигнал, напоминавший перезвон колокольчика, и в динамиках внутренней трансляции раздался усталый голос:

– Уважаемые пассажиры, внимание! С вами говорит командир корабля. Из-за неблагоприятных метеоусловий наш самолет совершит посадку в городе Романове-на-Волге. Аэропорт «Домодедово» закрыт метелью.

Пассажиры загудели, задвигались в креслах. Сосед Самойлова, полный мужчина лет пятидесяти, ругнулся себе под нос:

– Прилетели, блин, на ночь глядя.

Уши чуть заложило. «Тушка» пробила облака и целилась носом на разноцветные посадочные огни. Вдоль рядов быстро прошли стюардессы. Одну из них, миловидную брюнетку, Самойлов успел окликнуть.

– Не подскажете, надолго эта история?

Девушка в фирменной пилотке пожала плечами.

– Нам не сообщали.

Сотрудник «Корсара» проверил крепление ремня и переложил портфель из-под ног на колени. Другого багажа у него с собой не было. Тщательно упакованная кассета лежала в боковом кармане пиджака, отдельно от всего остального. Роман из Минеральных Вод проводил московского коллегу до самого выхода на посадку и помахал ему рукой, как старому приятелю. На контроле он прошептал что-то на ухо служащему аэропорта, и ни единого вопроса насчет содержимого портфеля не прозвучало. Впрочем, в случае чего Самойлов был готов представиться радиолюбителем со стажем.

Сели мягко, кто-то в салоне даже захлопал. Специального автобуса для пассажиров рядом не оказалось, он был, видимо, нарасхват в тот вечер. Однако особого неудобства никто не испытал, «Ту» подрулил почти к самому аэровокзалу. Везде, и перед зданием, и внутри него, ощущалась изрядная суматоха. Внеплановые рейсы продолжали прибывать. Табло в зале ожидания не показывало ничего существенного, поэтому Самойлов двинулся к окошку дежурного. Это окошко уже осаждала целая толпа, раздавались возмущенные крики.

– Бардак везде! С девяносто первого года ничего не изменилось! – орал какой-то человек пенсионного возраста.

– Развалили авиацию, – поддакнула женщина средних лет, мертвой хваткой держа перед собой баул.

– Им тоже трудно, – попыталась выступить в роли адвоката другая дама, почище на вид.

– Если трудно, пусть увольняются! – дал ей отпор горластый пенсионер.

Минут через двадцать, когда градус возмущения возрос, дежурный сообщил, что рейс на Москву отправят только утром, не раньше половины восьмого.

– А гостиница?! – завопил один из страдальцев.

– В порту всё занято, – был ответ.

Толпа еще поругалась и поредела. Пассажиры, не попавшие субботним вечером в Домодедово, стали расползаться кто куда. Самойлов отошел подальше от источника шума и вытащил телефон. В столице уже знали, что рейс не прибыл (первый звонок он сделал, едва сойдя с трапа). На повторный вызов ответил заместитель директора агентства.

– Ну, что у тебя?

– До утра глухо.

Зам упомянул чью-то мать.

– Может, машину за тобой прислать?

– Она часов шесть будет ехать в один конец. Выйдет в лучшем случае то же на то же, – отреагировал Самойлов.

– Ладно. Бабки есть, дуй в гостиницу. Как заселишься, позвони, – принял решение руководитель операции.

У Вована Ремизова по прозвищу Перец вечер не задался. Во-первых, его «девятка» с большим трудом завелась при выезде на промысел, и он точно знал, что карбюратор давно требует ремонта, а то и замены. Во-вторых, его сожительница Сонька совершенно внезапно закатила истерику по поводу того, что ударили морозы, а ей, видите ли, холодно в китайском пуховике, взятом на вещевом рынке год назад. В-третьих, когда его тачка после напряженной борьбы всё-таки завелась и пришла в движение, дорогу ей вперед шлагбаумом гаражного кооператива перебежал кот.

Вован в принципе не считал себя суеверным человеком, однако для черных котов делал исключение. Правда, в тусклом свете фонаря было невозможно точно определить масть животного, но это и напрягало особенно сильно. В прошлый раз, когда стряслось такое, его тормознули менты и под предлогом отсутствия аптечки обобрали до нитки.

Учитывая всё вышеизложенное, Перец, пожалуй, сразу повернул бы назад. Но к тому моменту ситуация с финансами сложилась критическая. Наличных денег не осталось не то, что на новый пуховик Соньке, но даже на полноценное питание на неделю вперед. А безналичных у Перца никогда и не водилось.

Московского гуся Вован приметил не сразу. Вначале он попробовал предложить свои услуги барыне в длинной, до пят, шубе, с модным чемоданом на колесиках. Барыня, судя по ее лицу, заколебалась, но что-то ей не понравилось в наружности Перца. Этого короткого замешательства хватило, чтобы сбоку подскочил ухарь в дубленке и увел у него клиентку. Вован аж чуть не кинулся за ним выяснять отношения, но вовремя сдержался. Бормоча себе под нос самые грязные слова, он снова побрел в зал ожидания, и вот тут увидел этого деятеля с мобилой.

Деятель стоял у гигантского, во всю стену, окна, которое выходило на парковку перед аэровокзалом, и трещал по сотовому. Куртка его, с флажком какого-то государства на рукаве, была куплена явно не на толкучке, и портфельчик он держал из натуральной кожи. Такие в Романове красовались только в витрине магазина «БутикЪ» на проспекте Карла Маркса. Отоваривались там одни «новые русские» со своими женами и подругами. Перец даже не переступал порог того магазина, только мимо проезжал.

– Уважаемый, до города поедем? – вызвался Вован, едва москвич перестал болтать.

– Долго ехать? – спросил тот.

– Домчу ровно за двадцать минут прямо в центр, – заученно похвастался Ремизов. – Вам в гостиницу?

– Да.

– Можем в «Утес», классное место. Иностранцы останавливаются.

Гусь, кажется, тоже колебался. «Неужели облом?» – в отчаянии подумал Перец.

– Ладно, уговорил. Веди! – сказал москвич.

Сердце в груди у Вована подпрыгнуло от счастья.

– Пожалуйста, пожалуйста… вот дверка на улицу, – приговаривал он, указывая путь.

Серая «девятка» Вована (спасибо отцу, помог купить, когда завод еще не загнулся) была припаркована левее здания. Рядом загружались в такси другие пассажиры, не попавшие Москву из Минвод, Адлера или, быть может, солнечного Баку. Перец предупредительно распахнул перед клиентом переднюю дверцу, но тот уселся назад. Это несколько меняло планы.

Увы, делать было нечего. Вован завел тачку (на удивление сразу, что было принято им за добрый знак) и медленно двинулся вдоль парковки к выезду на пригородную трассу.

– «Спартаку» подучиться надо в футбол играть, – сказал Андрей Баринов без тени сомнения.

– Не, ну гол после рикошета в дополнительное время, в последней контратаке – это ведь чистая случайность, – возразил его водитель Сергей, стойкий болельщик «народной команды».

– Два золота подряд у «Алании» – тоже случайность? – поддел его Андрей.

– Ты за Владикавказ, что ли?

– Я за разнообразие, а в «Спартаке» пока пионерский отряд. Чудес не бывает.

– Эта «Алания» сезона через три в первой лиге будет, – заявил Сергей. – Там вон власть поменялась, сейчас они зубы на полку положат.

– Положат, и ладно. Я раньше, вообще, за киевское «Динамо» болел.

Это признание, по идее, должно было дать толчок новому витку дискуссии, однако Андрей посмотрел на часы и предложил:

– Поехали уже? Сегодня точно не прилетит. Я к дежурному ходил, он знает.

– Что ж ты раньше не сказал? Могли бы по дороге обсудить, – попенял Сергей.

– Уж больно тема интересная, – усмехнулся Андрей. – Не хотел тебя отвлекать во время вождения.

Они проторчали в аэропорту битый час. Андрей как помощник депутата Госдумы взял транспорт из гаража обладминистрации для встречи своего шефа. В связи со сложной обстановкой в стране парламент решил не уходить на каникулы, ограничившись тремя дополнительными выходными на Новый год и Рождество. Илья Вениаминович Кузин из депутатской группы «Регионы России» мог пожаловать на историческую родину еще вчера, но задержался в Москве. Согласно официальной версии, до полуночи с пятницы на субботу напряженно заседал бюджетный комитет. А на самом деле шеф устроил себе и нескольким коллегам, по его выражению, «забег в ширину». После такого события просто надо было позаботиться о здоровье.

Парламентарий честно стремился вернуться к жене и детям хотя бы вечером в субботу, но тут вмешалась погода, над которой не властны даже законодатели. Рейсы из Москвы были отменены.

Про «забег» Андрей под величайшим секретом узнал от другого помощника. Они вдвоем делили депутатскую приемную в округе, вполне доверяя друг другу. На это место Баринов угодил практически случайно. До июня девяносто шестого он был выпускающим редактором в службе новостей местной гостелерадиокомпании. Туда его позвал сам гендиректор, освежавший кадры. Прошлая творческая деятельность Андрея протекала в городских печатных изданиях, которые отличались разной степенью скандальности. Генеральный тогда решил, что его каналу не хватает живости.

С приходом молодых, раскованных сотрудников живости точно прибавилось. Чего не стало больше, так это денег. Год президентских выборов, вопреки ожиданиям, стал для большинства коллектива сезоном сплошной диеты. Пока в столичном медиа-пространстве фигурировали коробки из-под ксероксной бумаги, полные валюты²¹, здесь перешли на самые дешевые макароны и домашние соленья. Возможно, Андрей внял бы руководящему призыву потерпеть еще чуть-чуть, поскольку телевидение ему нравилось. Но, задерживая и без того скромную зарплату, с него и остального персонала требовали всё большей и большей лояльности правящему режиму.

Всё закончилось, когда с высокого верха от них потребовали воспеть отмененный визит Бориса Николаевича, уже ощутившего проблемы с сердцем. Дескать, прибыть не смог из-за очень плотного рабочего графика, но ведь дороги-то асфальтируют. Андрей, получив такую установку, плюнул и тотчас накатал заявление по собственному. К его искреннему удивлению, на то, чтобы выдать ему расчет, средства мигом нашлись…

– Утром опять поедешь? – поинтересовался Сергей, плавно трогаясь с места.

– Скорее всего. Алексей звякнет шефу и скажет.

– Тогда уже не со мной. У меня законный отдых завтра, – заметил водитель.

Алексеем звали второго депутатского помощника. Он-то и предложил Андрею эту работу четвертого июля, когда стране объявили, что президент Ельцин получил голоса большинства избирателей. Судьбоносная встреча состоялась в парке культуры и отдыха. Бывший редактор сидел на лавочке и мысленно подсчитывал, на сколько еще дней ему хватит оставшейся после расчета суммы. Алексей, с которым он был близко знаком не первый год, сам окликнул его.

Выяснилось, что следует он через парк в университет, на юридический факультет. Второе высшее образование Алексей получал на всякий случай, впрок. «Понимаешь, не бывает вечных депутатов и вечных помощников», – объяснил он свою доктрину. А затем сообщил Андрею, что в аппарате у Ильи Кузина открылась вакансия. Ранее трудившийся там человек безнадежно запил.

Находясь в каком-то расслабленном состоянии, как в тумане, Андрей там же, не вставая с лавки, принял внезапное предложение. Теперь творчества в его деятельности было совсем мало, зато личные финансы перестали петь романсы.

Вован очень аккуратно, чтобы никого случайно не задавить, проехал вдоль фасада и начал поворачивать влево, по стрелке придорожного указателя. На повороте, сразу за парковкой, в кругу света материализовался человек, машущий руками. Санек Боев, по кличке Плейбой, очень натурально изображал голосующего мужика из аэродромных работяг. До сих пор все попадались на эту нехитрую уловку.

– Подберем? – полувопросительно сказал Вован, давя на педаль тормоза.

– Нет, – резко ответил москвич, моментально подобравшись.

«Девятка» уже остановилась. Санек привычно дернул на себя ручку задней дверцы и подался головой вперед. Вован повернулся в его сторону, не убирая рук с руля. Надо было действовать, пока не поздно, однако пассажир с заднего сиденья взял инициативу на себя. Он сделал быстрое движение правой рукой, и Плейбой с воем схватился за лицо. Из носа у него брызнула кровь.

– Ай, падла-а! – завопил Санек, отшатываясь.

Москвич рванулся наружу, прямо на него. Вован сообразил, что добыча уходит, и пулей вылетел из машины через переднюю дверцу. Он вряд ли успел бы, потому что ему надо было обежать вокруг капота, но Плейбой всё-таки вцепился в этого гада. Тот, врезав Саньку еще раз, потерял темп, и до Вована дошло, что он может не одолеть своего противника в схватке один на один. Его рука сама собой метнулась к поясу, где висел настоящий финский нож.

Многострадальный Плейбой отвлек на себя внимание, и удар пришелся в правый бок москвичу. Отточенное лезвие играючи пронзило куртку и зацепило что-то твердое под ней. Из-за этого эффект оказался не совсем таким, как ожидалось. На редкость прыткий пассажир не рухнул, как подкошенный, а сумел с разворота, с левой, засветить Вовану в глаз.

Перцу почудилось, что всё вокруг него полыхнуло сотнями звёзд. Стало светло, как днем. Он откинулся назад, сумев удержать финку. От ярости заскрипел зубами и кинулся на гада, занося нож для решающего удара. Грохот выстрела почти оглушил его. Яркий свет, который никуда не исчез, оказался огнями чужих фар.

– Руки вверх! Стоять! – крикнул кто-то.

Москвич повалился на спину. Видно, Вован смог нормально достать его с первого раза. Санек стоял на четвереньках, ухватившись за распахнутую дверцу. Грянул еще один выстрел.

– Линяем! – прохрипел Плейбой, забираясь в авто.

Вован подхватил портфель москвича и уже на ходу запустил руку под его куртку. Так и есть, мобила была здесь. Через несколько секунд «девятка» ринулась с места на третьей скорости. «Менты? Не менты? Номер видели? Не видели? Главное оторваться, дальше разберемся», – пульсировало у Перца в голове.

Сергей с его афганским боевым прошлым среагировал на внештатную ситуацию первым. Андрей даже не понял, как он разглядел нож в руке худощавого парня в куцей кожанке и вязаной шапочке. По издаваемому звуку газовый пистолет почти не отличался от боевого, из которого лет восемь назад рядовой Баринов упросил-таки дать пострелять знакомого офицера. Водитель с его оружием и Андрей с монтировкой, выхваченной из-под сиденья, на мгновение опоздали к месту происшествия. Двое в серой «девятке» (судя по всему, они маскировались под такси) успели бежать.

Их жертва лежала без движения. Возле накладного кармана на куртке защитного цвета расплывалось темное пятно.

– Ни х… себе! – выразил общее мнение Сергей.

– Замочили? – предположил Андрей.

Водитель склонился над упавшим мужчиной, ощупал его шею.

– Жив, – уверенно сказал он.

Андрей присел на корточки рядом с ним. Раненый застонал и открыл глаза.

– Телефон…

– Что?

– Телефон дай… позвонить…

– Нет у меня, только пейджер.

Мужчина зашарил рукой по своей куртке. Тут до Андрея дошло, что он ищет свой мобильник.

– Лежи, не дергайся, – встрял Сергей. – Я найду.

Но телефона в куртке не оказалось. От движения и голосовых усилий раненому стало хуже, и Сергей метнулся к «Волге» за аптечкой. Тут пострадавший снова открыл глаза.

– Надо срочно… очень важно…

Он запустил руку под куртку, где всё сильнее кровоточила рана, и схватился за что-то пальцами, но потерял сознание. Предположив, что это и есть искомый телефон, Андрей залез туда без лишних церемоний, но вместо мобильника обнаружил пакет из плотной, прорезиненной ткани, размером чуть больше обычного почтового конверта. Пакет был сбоку распорот ножом и запачкан кровью.

– Отойди-ка!

Сергей отодвинул помощника депутата в сторону и решительно взялся оказывать первую помощь. Чтобы попусту не мешать ему, Андрей сделал несколько шагов к машине и внимательнее рассмотрел находку. Он попытался вытереть пакет о снег, но понял, что проще снять его совсем. Тем более, под внешней плотной оберткой действительно оказался конверт из бумаги, тоже пострадавший от удара.

С помощью пальца расширив надрез, Андрей вытащил из конверта твердый футляр из пластика. Нож оставил на нем глубокую вмятину, но не пробил корпус, а скользнул по касательной. Возможно, это и спасло человеку жизнь. Продолжению осмотра помешало появление милицейского «уазика». Пришлось сунуть футляр и всё остальное в карман пуховика, чтобы вынуть служебное удостоверение с двуглавым орлом и надписью «Государственная Дума».

В аэропорту пришлось провести еще больше часа. Пока Сергей отвозил раненого в больницу «скорой помощи», Андрей дал объяснения патрулю. «Корочка» произвела кое-какое впечатление на трех служителей порядка, а у водителя депутатской машины, кроме зоркого глаза, оказалась цепкая память. Номер скрывшейся «девятки» сообщили по рации всем постам. Перехватить ее на трассе, как скоро выяснилось, не смогли. Наверное, она вовремя повернула в сторону дач.

– Никуда не денется, найдем, – заверил старший патруля.

Перед тем как занести в машину, человека в защитной куртке осмотрели. Телефона у него действительно не нашлось, зато были бумажник и паспорт с билетами от Москвы до Минеральных Вод и обратно. Оба на одиннадцатое января. Звали потерпевшего (так он теперь фигурировал в деле) Василием Васильевичем Самойловым, 1952 года рождения. Андрей даже запомнил адрес его прописки: улица Земляной Вал, дом 24, квартира 33. В бумажнике лежало около трехсот тысяч рублей разными купюрами. Учитывая инфляцию, не ахти какое богатство²².

– Вещи у него были какие-нибудь? – спросил милиционер, составлявший протокол.

– Что-то вроде портфеля, – припомнил Андрей. – Один из этих двоих утащил. Тот, который с ножом.

– Опознать сможете?

– Портфель?

– Нет, парня.

– Не уверен, – Андрей пожал плечами. – Очень быстро всё произошло. На нем шапка была, и воротник поднят.

– Потерпевшего не трогали?

– Пульс щупали. Перевязывали. Но это уже при вас. А, ну да, он свой мобильник искал, пока в сознании был. Говорил, что это важно, – добавил помощник депутата.

– Что именно важно?

– Не сказал, вырубился.

– И телефона вы не видели?

– Не видели. Думаю, эти козлы забрали.

– Оставьте нам свой номер. Придется потом в отдел подъехать, к следователю, – сказал старший, завершая формальности.

Почему он не рассказал про пакет и не отдал его милиционерам, Андрей и сам не понял. Та часть его мозга, которая отвечала за нужный участок, в критические минуты будто перестала выполнять свои функции. Может быть, виной всему стал мощнейший выброс адреналина.

Наличие у Сергея газового пистолета не слишком понравилось стражам закона. Но тот спокойно предъявил разрешение, которое всегда возил с собой, и возможные вопросы отпали.

– В другой раз осторожнее будьте, – посоветовал командир экипажа. – У некоторых тоже стволы имеются, и не все газовые.

Андрей вернулся домой ближе к одиннадцати. Волноваться за него с позапрошлого года было некому: от родителей он съехал в бывшую дедушкину квартиру. Хрущевка на пятом этаже была неказистой, но своей. За это время он сделал косметический ремонт и сменил деревянную входную дверь на железную. Старую мебель, также доставшуюся по наследству, почти всю продал, дав объявление в газету. Оставил только этажерку и комод. На данный момент внутренняя обстановка носила элементы хаоса. Многие предметы его одежды висели на дверных ручках везде, не исключая кухню, бумаги и книги лежали на стульях и подоконнике. Телевизор стоял на письменном столе, привезенном от мамы с папой. Им Андрей всё равно не пользовался по назначению, так как работать предпочитал на работе, а читать лежа.

Заперев дверь квартиры на засов, он первым делом скинул ботинки, а уже затем водрузил пуховик на вешалку. И вспомнил про пакет. Вынул его из кармана и оглядел при нормальном свете. Бежевый пластиковый футляр имел наклейку с эмблемой и названием известной зарубежной компании. Он был основательно обмотан скотчем, но, когда Андрей удалил липкую ленту, открылся легко. Внутри лежала аудиокассета стандартного размера, вся из прозрачной пластмассы с коричневатым оттенком. Судя по маркировке, ее объем составлял девяносто минут.

Стало интереснее. Андрей вспомнил какой-то шпионский роман из числа недавно переведенных на русский язык, то ли Джона Ле Карре, то ли Фредерика Форсайта. Он периодически баловал себя такой литературой. Там один герой примерно так же упаковал «посылочку» для агента. Притащив с кухни магнитолу, Андрей извлек из нее кассету с песнями Адриано Челентано и вставил в гнездо свой трофей. Перед прослушиванием умылся, заварил растворимого кофе и удобно расположился на диване. Лишь потом нажал кнопку Play.

– Хвоста за вами не было, Геннадий Андреевич?..

На словах Зюганова «Наше правительство не сможет быть ширмой для банкиров» у Андрея в квартире зазвонил телефон.

– Ты куда делся? Я уже в гараж звонил, – раздался в трубке голос Алексея.

– Там ЧП было, пришлось в свидетели записаться, – ответил Андрей, стараясь говорить как можно беззаботнее. – Шеф утром прилетит?

– Да, первым рейсом, в 8.40. Вечером обратно улетает. Зинка злая, как сто чертей, – поделился информацией коллега.

Зинка была женой депутата Кузина, в юности она училась вместе с Алексеем на одном факультете лесотехнического института.

– Неохота снова ехать встречать?

На этот вопрос Андрей хотел ответить честно, но запнулся. Голову переполняли всякие мысли насчет таинственной кассеты. По воцарившемуся молчанию Алексей понял, что перспектива раннего вставания и очередной поездки в аэропорт не особо вдохновляет его товарища.

– Ладно, подменю тебя, – сжалился первый помощник.

– С меня бутылка, – посулил Андрей.

Коллега хмыкнул.

– Пора нам собраться узким кругом. Отдыхай пока, завтра дел не ожидается.

Бережно положив трубку, Андрей вновь запустил магнитолу и дослушал запись до конца. Длилась она около получаса. Когда раздался щелчок, возвестивший о том, что на пленке больше ничего нет, ему показалось, что его голова сейчас лопнет. Он вскочил с дивана и прошел на кухню. Налил холодной воды из-под крана и осушил полстакана одним глотком.

– Ну что, Андрей Вячеславович, проявил любопытство? – спросил он себя вслух.

Положение представлялось предельно понятным. Участников беседы он узнал с их первых слов, содержание говорило само за себя. Как попала эта запись к неудачливому гражданину Самойлову? А хрен его знает. Но это были уже детали. Главное – он вез ее в Москву явно не для того, чтобы слушать дома вместо Челентано или Тото Кутуньо. А что из этого вытекает? Правильно, то, что Самойлова В.В., видимо, уже хватились и стали искать.

Что в связи с этим делать гражданину Баринову А.В.? Позвонить в Заволжский РОВД, извиниться и сообщить, что забыл, дескать, отдать вам одну вещицу из числа принадлежащих потерпевшему? Взять такси, приехать в больницу «скорой помощи» и вернуть футляр с кассетой самому Самойлову, если он, конечно, еще жив? Или первым же поездом отправиться в столицу нашей Родины и вручить обнаруженный компромат… кому? Товарищу Зюганову, в ЦК КПРФ? Или господину Лебедю в собственные руки? И что будет потом?..

Распахнув балконную дверь, Андрей несколько минут стоял на ее пороге, несмотря на мороз. В доме напротив светилось всего несколько окон. Добропорядочные обыватели уже спали. Он захлопнул створку, задвинул шпингалет и полез в кладовую. Вытащил из-под разнообразного барахла сложенную вдвое спортивную сумку, отряхнул ее от пыли. Далее выдвинул верхний ящик комода, забросил в сумку пару футболок, рубашку, пару трусов и три пары носков. Прибавил к ним носовой платок и небольшое полотенце. Из нижнего ящика выудил портмоне из искусственной кожи, с вечно заедающей молнией, и всё его содержимое переложил во внутренний карман пуховика. Туда же перекочевала его пухлая записная книжка.

В сумку он также положил шариковую ручку, карандаш и диктофон, купленный еще во время работы в скандальной газете. Потом Андрей поставил будильник на 6.30 и, не раздеваясь, лег спать.

На часах было ровно 22.40, когда сотрудник агентства «Корсар», отвечавший за логистику и связь, доложил, что ни в одной гостинице Романова-на-Волге постояльца по фамилии Самойлов нет. Заместитель директора похолодел и ощутил противную пустоту в животе.

– Подключай дежурного, звоните в больницы и морги, – приказал он, стараясь не выдать свое подлинное состояние духа.

Как назло, в правоохранительных органах этого заштатного областного центра у него не было ни одного неформального контакта. Уже стало ясно, что дело принимает скверный оборот. Самойлов ни за что не отступил бы от правил. Если он не перезвонил из города, значит, что-то с ним стряслось. К тому же его мобильник на каждый входящий звонок отвечал короткими, злыми гудками.

Время ползло мучительно долго. Наконец, в 23.21 сотрудник отрапортовал, что в романовскую больницу скорой медицинской помощи на самом деле поступил Самойлов Василий Васильевич, проживающий в Москве. Позвать его к телефону никак нельзя, так как он, по словам врача, находится в реанимации. Других подробностей сотруднику не сообщили, как он ни пытался их выведать, представившись родным братом пациента.

Выхода не было, и заместителю директора пришлось звонить домой своему боссу. Директор «Корсара» подышал в телефон, как после стометровки, потом спросил:

– Гена, мы сможем решить эту проблему сами?

На свое счастье, зам предварительно связался с бывшим коллегой по МВД СССР, который начинал карьеру в Поволжье. Тот крепко удивился звонку в столь позднее время, да еще в субботу, но попросил набрать его минут через пятнадцать. Заму повезло. Через четверть часа бывший коллега продиктовал ему номер, по которому следовало позвонить сейчас же. Обладатель номера занимал высокий пост в УВД города Романова. Внимательно выслушав суть дела, он попросил повторно побеспокоить его еще через пятнадцать минут.

Источник в УВД неофициально сообщил следующее. Самойлов действительно был тяжело ранен в аэропорту при попытке ограбления. Грабителей пока не задержали. Как выразился источник, приключилась заварушка со стрельбой, и кто-то их спугнул. Поэтому документы и деньги у Самойлова остались, но мобильник и портфель пропали. На этом милицейский чин из Романова дал понять, что считает свою миссию выполненной. Так что заместитель директора «Корсара» успел подготовиться к диалогу с начальством.

– Боюсь, только время потеряем, – подытожил он, предварительно пересказав то, что сам услышал.

– Не будут сотрудничать?

– Могут пойти в отказ. Разве что нормального бабла им занести.

Директор что-то неразборчиво пробормотал.

– Мы даже не знаем, что вез Василий, – начал заместитель осторожно.

Он прекрасно помнил, кто решил отправить Самойлова обычным рейсом.

– Б…! А если там реальная бомба? – взорвался его босс. – Что заказчику скажем?

Оба понимали, что придется признать свой провал.

– Ладно. Заказчика я беру на себя. А ты быстро выясни, что было на кассете, – велел директор.

Глава третья
Рыбаки и дураки

12 января, воскресенье

В первый момент Игорь Иванович не понял, что это было. Пока он открывал глаза и окончательно осознал, что телефон звонит не во сне, а наяву, Олег, чья кровать стояла по другую сторону тумбочки, снял трубку. «Старею или пить не надо было?» – пронеслось в голове у Кошелева.

– Игорь Иванович, вас, – сказал телохранитель кандидата.

– Кто?

– Охранник с первого этажа.

– Да, – хмуро ответил Кошелев.

В номере было темным-темно, как и за окном гостиницы «Ростов». На циферблате командирских часов с подсветкой стрелки показывали пятнадцать минут второго.

– Простите, что беспокою. Вы к нам не спуститесь? – раздался незнакомый голос.

– А что такое?

– Да с одной из ваших машин непорядок.

– Хорошо, я скоро, – буркнул Игорь Иванович, откидывая одеяло.

– Жду вас на боковой лестнице, – подчеркнуто сказал его ночной собеседник.

Спутник генерала мгновенно отрешился от сна.

– Я не нужен? – спросил Олег.

– Вряд ли. Спи.

Быстро одевшись и пригладив волосы, Кошелев миновал другого телохранителя в коридоре, молча кивнул ему, затем по главной лестнице спустился до второго этажа, на несколько секунд застыл на площадке, но ничьих шагов позади себя не услышал. Тогда он повернул направо и, мягко ступая, добрался до боковой лестницы. Коридорная дремала над какой-то книжкой.

Вчерашний связной ждал его на том же месте, но без всяких сигарет и зажигалок.

– Вы с ума сошли, – зашептал Игорь Иванович. – Так не делают.

– Я знаю. Команда была, – еще тише отозвался тот.

– Что случилось?

– Что на записи? – вопросом на вопрос ответил связной.

– Почему спрашиваете?

– Не имею права говорить. Это большая просьба вашего друга Виталия.

– Я не присутствовал при беседе. Там вообще никого не было, кроме кандидата, – сообщил члену тайного общества Кошелев.

– С кем он встречался? Фамилия, имя?

– С Зюгановым, – совсем тихо прошептал Игорь Иванович.

– Больше ничего не знаете?

– Нет.

– Если что, сошлитесь на ложную тревогу, якобы охране гаража что-то померещилось. Вряд ли вас будут проверять, – и загадочный посланник, не забыв принять у Игоря Ивановича спецтехнику в виде зажима и авторучки, скрылся внизу.

Дверь, которая вела в коридор первого этажа, даже не скрипнула.

Александр Литвиненко, подполковник Федеральной службы безопасности, был поднят с постели у себя дома в Москве в час ночи. Звонил человек, которому нельзя было отказать ни под каким видом. Через полчаса присланная за подполковником машина домчала его по пустынным улицам до Дома приемов «ЛогоВАЗа» на Новокузнецкой. Бадри пожал ему руку и без преамбулы объявил:

– Саша, нужна твоя помощь.

Соратнику олигарха хватило нескольких минут, чтобы объяснить Александру суть дела. Его резюме было, как обычно, емким:

– С этим агентством мы немножко прокололись. Но кто мог подумать, что такое вообще произойдет? Короче, с местными лучше разговаривать как бы официально. О твоей легенде, кто надо, уже позаботился. Ты вроде в командировке, понимаешь? Бери самого лучшего человека из своей бригады и – мухой в Романов. Нужно будет, двоих бери, троих. Но дай нам результат. Мы всегда хорошо работали, Борис тебе доверяет.

– Кто второй был с Лебедем? – точно таким же тоном, что и связной в Ростове, спросил подполковник.

Бадри потрогал себя за ус.

– Не знаю, но должны узнать. Занимаются люди.

– Сообщите мне, когда узнаете?

– Обязательно сообщим. Ты не стесняйся, бери хорошую машину, мобильник бери. Деньги я тебе дам.

Пока подполковник из кабинета в «ЛогоВАЗе» звонил старшему оперуполномоченному своего отдела Герману Щеглову, Бадри вышел куда-то и вернулся к концу разговора.

– Достань эту запись, пожалуйста. Чтобы не попала в чужие руки, да? – попросил он.

– Сделаем всё возможное, – сдержанно пообещал Литвиненко.

У него возникло ощущение, что друг олигарха скрывает какую-то информацию, однако подполковник не стал затрагивать эту тему. Выбрав внедорожник с полным баком из гаража «ЛогоВАЗа» и два мобильных телефона с корпоративным тарифом из сейфа Бадри, он сам сел за руль и, подхватив по пути своего оперативника, понесся в сторону МКАД. Насчет денег сподвижник Бориса Абрамовича действительно не поскупился.

До того, как затрезвонил будильник, Андрей просыпался раза четыре или пять. Ему упорно снилась прошлая работа на телевидении, только визит президента России в город на Волге в этом сне всё-таки состоялся. Более того, гарант конституции внезапно решил посетить редакцию новостей, и все лихорадочно забегали, наводя лоск. Андрей зачем-то стал передвигать свой стол к окну и заметать в угол кучу мусора, почему-то найденную на освободившемся месте. Были там конфетные фантики, огрызки, смятый тетрадный листок в клетку, сломанный циркуль и еще разная мелочь.

Откуда всё это взялось в таком количестве прямо у него под ногами, Андрей не мог понять, хотя во сне особо и не пытался. Затем он вместе с коллегами вдруг очутился, без всякого перехода, в предбаннике между кабинетами генерального директора и его зама. Набился туда весь коллектив в полном составе, что наяву, конечно, было невозможно. Шеф улыбался слаще обычного и держал вместо хлеба-соли торт на огромном полотенце. Ельцин тоже появился внезапно, будто вышел из стены. Был он в белом костюме и сам белый, как статуя.

«Он же умер. У нас Черномырдин президент», – захотел сказать Андрей.

«Молчи», – сделал успокаивающий жест старший редактор новостей Валерий Петрович Смирнов.

Он не раз преподавал младшему товарищу правила житейской мудрости.

«Как же так молчать? Они все не видят, что ли?» – подумал Андрей.

«Какая разница, умер или жив?» – не открывая рта, мысленно ответил ему Валерий Петрович.

«За него ведь голосовать надо», – попробовал возразить Андрей, решив тоже не открывать рот.

Общаться с закрытым ртом оказалось очень даже легко.

«И проголосуем!» – заверил старший редактор, кланяясь в пояс.

Прочие коллеги принялись истово кланяться следом за ним. Шеф, продолжавший приторно улыбаться, подмигнул Андрею.

«Давай, поклонись», – шепнул он.

Чувствуя что-то вроде частичного паралича, Андрей с огромным трудом подался вперед и неожиданно уткнулся носом в Бориса Николаевича. Тот был прохладным и шершавым на ощупь.

«Он гипсовый!» – захотел крикнуть Андрей и проснулся.

До половины седьмого оставалась минута. «Ну и бред привиделся. А может, не совсем бред?» – про себя рассуждал бывший выпускающий редактор, ныне помощник депутата. Наверное, еще свежи были воспоминания минувшего лета.

– К чёрту! – вслух объявил Андрей, как перед экзаменом, и будильник отозвался долгой трелью.

– Ты что, не ложился? – спросил Жора Емелин, приоткрывая входную дверь.

– Почему не ложился?

– Вид у тебя какой-то… не очень. Времени знаешь сколько?

– Прости, пожалуйста, – извинился Андрей. – У меня «восьмерка» на телефоне почему-то не срабатывает. Пустишь позвонить по межгороду? Я тебе компенсирую.

– Пущу, конечно. Проходи на кухню, – Жора отомкнул цепочку.

Он жил в соседнем подъезде, а знаком был с Андреем еще с детского сада. В школе они учились в параллельных классах, но постоянно играли во дворе в то прятки, то в войну, то в «казаки-разбойники», а позже гоняли мяч на стадионе лесохозяйственного техникума. Жора смотрел на жизнь проще, чем его приятель, и после восьмого класса выучился в ПТУ на мастера по ремонту холодильников. Этим и зарабатывал на пропитание.

– Звони, я подымлю пока, – Емелин накинул засаленную куртку на синтепоне и оставил гостя одного.

Перетащив телефон с удлинителем на стол в кухне, Андрей открыл свою записную книжку на букве «К», набрал цифру «8», код Москвы и семизначный номер. В трубке в течение целой минуты звучали длинные гудки. Затем заспанный женский голос ответил:

– Слушаю вас.

– Екатерина Леонидовна, я тебя разбудил? – спросил Андрей игриво.

– Это кто?

– Дед Пихто. Романов-на-Волге забыла? Поболтать не хочешь?

– Ё-моё, ну ты нашел, когда болтать! Восемь утра, между, прочим. А день недели знаешь, какой? – язвительно произнесла Екатерина.

– Чувствую, что узнала.

– Нет, правда, вы теперь в другом часовом поясе?

– Пояс тот же, ситуация изменилась, – заметил Андрей.

– Какая ситуация? Баринов, кончай загадками говорить, – потребовала москвичка.

– В гости к тебе хочу. Там поговорим.

– Ничего себе заявка! И когда?

– Сегодня вечером, часам к пяти-шести.

– Я на монтаже просижу часов до семи, скорее всего. Мы программу собираем. А хотя ладно, подъезжай прямо в Останкино, – сказала Екатерина. – У тебя же мой внутренний номер есть?

– Записываю…

Жора Емелин был настолько деликатен, что поджидал Андрея не в прихожей, а на лестничной площадке.

– Дозвонился?

– Да, спасибо огромное! На, возьми сразу, – Андрей полез в карман.

– Хорош тебе. Забегай лучше пивка дерябнуть, – ответил детсадовский приятель.

Ранний звонок Андрея перебил Екатерине Федотовой весь сон. «Вот паршивец», – пробормотала она, переворачиваясь в постели с боку на бок. Если бы ей задали прямой вопрос, что их связывает, она, пожалуй, затруднилась бы внятно ответить. Направляясь в июне в командировку в Романов, Екатерина даже не подозревала о существовании этого человека. Задание, выданное ей и звукорежиссеру с оператором, было таким: подготовить специальный репортаж о том, чем живет и дышит глубинка между первым и вторым турами президентских выборов. Разумеется, срочно.

На сам город выбор пал совершенно произвольно. Тематическая телепрограмма, с которой сотрудничала Екатерина, вообще, мало касалась политики. Здесь предпочитали просто рассказывать занимательные истории из жизни, а уж кого они затрагивали – дело десятое. Ведущий эфира слыл эстетом, одним из первопроходцев авторского телевидения, а шеф-редактор беспощадно выжигал малейшие намеки на официоз. Однако тотальная мобилизация всех СМИ на борьбу с красной угрозой не обошла стороной даже эстетов. Установка была спущена с этажа, где обитало руководство канала, и не подлежала обсуждению.

Корреспонденты разыграли, кому куда ехать, побросав бумажки в каску, которую подарили программе нефтяники Сибири. Головной убор пролежал почти год, пока ему не нашлось практическое применение. Екатерине выпал Романов-на-Волге, абсолютно ей не известный. Продюсер дал координаты общественного активиста оттуда (с ним он как-то раз общался на уже прочно забытом форуме), и съемочная группа тронулась в путь.

Общественный активист реально существовал, но ему именно в тот период было не до столичных журналистов. Он со своей структурой недавно подключился к молодежной акции «Голосуй или проиграешь»²³ и всеми силами стремился не проиграть хотя бы в материальном отношении. Но в идейном смысле Ельцин был ему всё-таки ближе, чем Зюганов.

Екатерина уже целый час сидела и выслушивала рассуждения активиста о том, как туго идут реформы в провинции, с глухой тоской осознавая, что авторскому телевидению никакой пользы от его рассуждений не видать. Тут-то и явился ее спаситель, хотя сначала она не признала его в высоком молодом человеке с усами как у Владислава Листьева²⁴, лет двадцати пяти-двадцати семи на вид. Забрел он в офис без явной цели, но активист, сделав паузу, живо представил их друг другу.

– Вам плохо? – спросил ее Андрей, выйдя с ней за компанию на перекур.

Активист остался в своей конторе вести телефонные переговоры. Кажется, он был рад хоть кому-то сплавить нежданную визитершу.

– Откуда вы знаете? – удивилась она.

– Глаза – это зеркало души, – усмехнулся он. – У вас в них читается безысходность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Борис Немцов в конце 1996 г. был губернатором Нижегородской области. Перед летними выборами инициативная группа выдвинула его кандидатом в президенты России, но он ответил отказом.

Вернуться

2

Имеются в виду Наина Иосифовна Ельцина и ее дочь Татьяна Дьяченко с Валентином Юмашевым, после выборов 1996 года – советником президента по вопросам взаимодействия со средствами массовой информации.

Вернуться

3

Кулуарное прозвище Виктора Черномырдина.

Вернуться

4

Группа лидеров финансового бизнеса (так называемых олигархов), объединившихся в 1996 году ради обеспечения победы Ельцина на президентских выборах. Термин принадлежит журналисту Андрею Фадину, впервые был использован 14 ноября 1996 г. в «Общей газете».

Вернуться

5

В 7 часов 00 минут 5 ноября 1996 г. началась операция аортокоронарного шунтирования на сердце Бориса Ельцина. Пятнадцатью минутами ранее он подписал указ о передаче президентских полномочий премьер-министру Виктору Черномырдину.

Вернуться

6

Начальник Службы безопасности президента Александр Коржаков и директор ФСБ Михаил Барсуков были уволены 20 июня 1996 г., после первого тура президентских выборов, и обвинены членами команды Ельцина в «заговоре» против своего шефа. Коржаков считал, что коммунистов можно остановить только путем отмены выборов.

Вернуться

7

Частное охранное предприятие «Атолл», созданное в 1994 г., называли домашней спецслужбой Березовского. По словам его основателя Сергея Соколова, на создание ЧОП ушло около 3,5 миллиона долларов, а текущие расходы составляли 300-400 тысяч долларов ежемесячно.

Вернуться

8

Бадри Патаркацшвили – российский и грузинский бизнесмен, близкий партнер Березовского, первый заместитель генерального директора АО «ЛогоВАЗ».

Вернуться

9

После первого тура выборов 1996 г. Александр Лебедь, набравший 14,7% голосов и занявший третье место, выступил в поддержку кандидатуры Бориса Ельцина. В награду за это он получил должность секретаря Совета безопасности «с особыми полномочиями». Ельцин одержал победу над Геннадием Зюгановым во втором туре выборов 3 июля, получив 53,82% голосов против 40,31% у конкурента.

Вернуться

10

Конфликт между Арменией и Азербайджаном вокруг Нагорного Карабаха начался в 1987 г. и после распада Советского Союза привел к полномасштабной войне 1991-1994 гг. Боевые потери обеих сторон в ней оцениваются примерно в 16 тысяч человек, жертвы среди мирного населения – более чем в 3300 человек, включая пропавших без вести.

Вернуться

11

Александр Лебедь прибыл в Приднестровье 23 июня под псевдонимом «полковник Гусев» с инспекционной поездкой от Минобороны России. Четыре дня спустя он возглавил 14-ю гвардейскую общевойсковую армию, дислоцированную там, и сумел перевести вооруженный конфликт между самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республикой и Молдавией в «замороженную» стадию.

Вернуться

12

«Конгресс русских общин» (КРО) – общественно-политическое объединение, принимавшее участие в выборах в Госдуму в декабре 1995 г. Тройку его лидеров составили Юрий Скоков, Александр Лебедь и Сергей Глазьев. Набрав 4,31% голосов, КРО не преодолел пятипроцентный барьер и не смог создать свою фракцию в Думе.

Вернуться

13

Российский и американский кардиохирурги Ренат Акчурин и Майкл Дебейки делали операцию Ельцину 5 ноября 1996 г.

Вернуться

14

Хасавюртовские соглашения были подписаны 31 августа 1996 г. между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерии, соответственно Александром Лебедем и Асланом Масхадовым. Военные действия в Чечне прекращались, федеральные войска подлежали выводу, а решение вопроса о статусе этой территории откладывалось до 31 декабря 2001 г.

Вернуться

15

Оплот афганских моджахедов, которые в 1979-1989 гг. вели борьбу с советскими войсками и силами просоветского правительства.

Вернуться

16

Министром обороны России вместо уволенного 17 июня 1996 г. Павла Грачева стал начальник Военной академии Генштаба Игорь Родионов, который в 1995 г. баллотировался в Госдуму от «Конгресса русских общин».

Вернуться

17

Внеочередные выборы президента России, по версии автора «Времени «Ч», назначены на 2 февраля 1997 г.

Вернуться

18

Санаторий управления делами администрации президента РФ.

Вернуться

19

Анатолий Чубайс – «отец» приватизации в России, с 15 июля 1996 г. руководитель администрации президента.

Вернуться

20

Серия сделок, проведенных в ноябре-декабре 1995 г., после которых крупнейшие коммерческие банки получили в собственность государственные пакеты акций ряда промышленных компаний («ЮКОС», «Норильский никель», «Сургутнефтегаз», «Мечел», «НЛМК», «Сибнефть» и других).

Вернуться

21

С такой коробкой Служба безопасности президента вечером 19 июня 1996 г. задержала при выходе из Дома правительства членов предвыборного штаба Бориса Ельцина – Аркадия Евстафьева и Сергея Лисовского. В коробке было 538 тысяч долларов США.

Вернуться

22

После деноминации 1 января 1998 г. тысяча «старых» рублей превратилась в один рубль.

Вернуться

23

Акция была призвана привлечь молодых людей на избирательные участки, чтобы поднять рейтинг Бориса Ельцина. Организаторы взяли за образец предвыборную кампанию Билла Клинтона «Выбирай или проиграешь» (Choose or lose). По всей стране проводились концерты эстрадных звезд, а финансирование обеспечивала «семибанкирщина».

Вернуться

24

Владислав Листьев был одним из ведущих телепрограммы «Взгляд», очень популярной в годы перестройки. Стал генеральным директором «Общественного российского телевидения» (первый канал), погиб в результате покушения 1 марта 1995 г. Это преступление не раскрыто до сих пор.

Вернуться