Марго Генер
Там и Здесь. Академия Парамагии

Глава 1

Что такое способности, как не средство выживания? Именно они определяют, как будет жить человек и кем станет. Выживет или упадёт на самое дно человеческого бытия.

Именно их мне сейчас и не хватало. Магических способностей, которые могли бы решить львиную долю моих проблем. Но в запасе у меня сейчас лишь страх, подогретый коктейлем гормонов, выплеснувшихся в кровь. И оставаться здесь – значит позволить надругаться над собой. А это в мои планы не входило даже когда жила в одной квартире с Владом Лисицыным. Так что будучи совершенно голой перед гигантской бабкой и заносчивым доходягой в парной, подскочить со скамейки меня заставили именно гормоны. А вовсе не магическая сила.

Со всей силы я тараном налетела на  желеподобное тело бабки и сбила с ног её несуразную тушу, бабка противно взвизгнула, и мы обе начали немедленно падать.

– Ах ты окаянная! – заорала она в полете и загремела на дощатый пол всей массой.

Я оказалась поверх её рыхлых телес, что уже само по себе испытание. Зато несуразный парень взвизгнул, как девчонка, и всплеснул руками.

– Ты обязана подчиняться! – завопил он и рявкнул на бабку: – Чего разлеглась! Вставай! Лови её!

Я быстро сползла с бабки и, цапнув с крючка большое банное полотенце, обмотала вокруг себя.

– Помывка отменяется, – буркнула я и сделала шаг к двери.

Но парень моего стремления не разделял. Он решительно перегородил путь и растопырил руки, страшно выпучив большие черные, как деготь, глаза.

– Ты должна стать моей первой! – вскричал он и зачем-то потряс бедрами. От этого золотой пояс, поддерживающий набедренную повязку, зазвенел, будто парень собирается исполнить восточный танец.

– Вот уж не угадал, – ответила я и попыталась обойти его справа.

Парень не пропустил. Я дёрнулась влево, он снова перекрыл мне путь.

Если бы у меня были магические способности или хотя бы тот шаман не перекрыл мне возможность пользоваться заклинанием «Эхо», я однозначно окатила бы гаденыша магией, насколько хватало бы сил. Но сил у меня нет. И я сделала то, что инстинктивно делают все девчонки, когда им угрожает особь мужского пола: шагнула вперёд и с размаху вмазала парню коленом промеж ног.

Он резко согнулся, прижав ладони к паху, а парная наполнилась его болезненным:

– Уууу…

Я обежала гаденыша и с остервенением налетела на дверь.

– Куда! – крикнула мне в спину бабка.

– Подальше! – бросила я и ещё раз налегла на створку.

Та нехотя, но поддалась. Я выбежала в темный коридор, довольно холодный после душной парной, и понеслась разыскивать ятп. Гоблин спрятал его у себя в кармане, но без этой крохотной тарелочки с яблочком я понятия не имею, как отсюда выбираться. А на улицах Подгорода одинокую девицу в полотенце быстро приберут к рукам какие-нибудь страшилищи. Так что надо где-то спрятаться, пересидеть и подумать.

Конечно же, бегство мое заметили буквально через пять минут. Ещё бы, я же врезала по причиндалам их холеному недорослю. Позади послышались крики  команды, а так же мерзкий голос страшной бабки, которая причитала на разные лады.

Я припустила ещё быстрее. Сердце ударялось в грудную клетку от бега, стопы ныли, ведь бегу я босиком по каменному и холодному полу. Но решимость гнала дальше. Не для того я родилась, чтобы стать наложницей в гареме принца бомжей.

– Стой! Остановись! – крикнули позади, что придало мне дополнительного ускорения.

Меня однозначно догнали бы, если бы в полумраке на бегу я не заметила бы небольшой вход в стене. Не раздумывая, юркнула туда. Небольшая лесенка провела меня сперва вниз, а затем прямо по извилистому коридору со множеством деревянных дверок. В одну из них я и заскочила, плотно затворив за собой и задвинув замок.

Внутри темно, тихо и пахнет ветошью. Я пошарила руками, нащупала пальцами какой-то шнурок, а когда дернула, что-то чиркнуло и комната заполнилась слабым светом желтой лампочки.

Оказалось, я то ли в кладовке, то ли в подсобке. Маленькой, но сплошь заполненной стеллажами, на которых коробки и банки. Вот же попала, а? Эх, если бы я больше посещала занятия по заклинаниям и всяким магическим практикам, меня бы точно не схватили. Ещё и шаман смотрителя что-то поколдовал надо мной, может, реально лишил магии. Впрочем как можно лишить магии того, кто ею не обладает? Ха! Дурень.

Но надо выбираться. Меня ищут. А ещё где-то там, в Москве, моя мамочка ждет и переживает, почему я так долго не навещаю её в клинике. А Влад Лисицын почит на лаврах и злорадствует, тварь. Так что некогда распускать сопли.

Закрепив полотенце на груди, чтобы не спадало, я полезла шарить по коробкам. Наверное, Фортуна, о которой говорил гоблин, пока вез меня в повозке, снова повернулась ко мне лицом, потому что в коробках я нашла одежду и обувь. Не бог весть какую, конечно – старую, потрепанную. Но это гораздо лучше, чем бегать по Подгороду в полотенце. Или без него.

Из этого тряпья  нашла то, что больше всего похоже на одежду: мужские джинсы пятидесятого размера и синюю толстовку таких же габаритов. Из обуви в коробках оказались только уги. Выбор не велик, но это лучше, чем босиком. Джинсы пришлось подвязать веревкой, а, когда нацепила остальное, стала похожа на самопального рэпера.

Да и пусть. Теперь бы выбраться.

Миха и Соловей наверняка сбились с ног, разыскивая меня. Ятп у меня отняли, так что сигнал не подать, а сидеть в кладовке долго нельзя – найдут. Что остается? Выбираться самой и искать путь на поверхность, а Сол и Миха… Они же все равно когда-нибудь вернутся в АКОПОС.  А как выберусь, однозначно учиться и ещё раз учиться. Может, я, конечно, сильная и смелая, как та ворона из анекдота, но защищать себя уметь нужно.

Шум в коридорах то усиливался, то стихал. Дождавшись, когда станет поспокойнее, я тихонько приоткрыла дверь и поглядела по сторонам. Никого. Ну и славно.

Прихватив на всякий случай из кладовки арматурину, я сунула её за пазуху и, натянув капюшон, перебежками двинулась вверх по коридору.

Сердце моё колотилось, я жутко боялась, что меня вот-вот раскроют, а тогда точно прибьют. Едва ли за побег и избиение великовозрастного чада короля бомжей меня погладят по голове. С другой стороны, иных способов защитить свою честь у меня не было. Поэтому теперь я пробираюсь, как тень, среди деревянных коридоров и каменных горшков, из которых не то чтобы хорошо пахнет.

Улица предстала предо мной неожиданно и внезапно, пыхнув в лицо дымом каких-то труб, гомоном и запахом рыбы. Видимо, я вышла через чёрный ход прямиком на торговый ряд. Ну и прекрасно, то, что надо. В толпе затеряться легче всего.

Не долго думая, я тихонько слилась с людской массой, но не прошла и трех шагов, как откуда-то сверху раскатисто провозгласили:

– Подгородцы! Вольные люди! В нашем стаде появилась поганая овца!

Народ на улице разом остановился, все подняли головы и замерли. Мне пришлось тоже встать, чтобы не выделяться и осторожно, стараясь держать лицо в тени, взглянуть вверх.

Говорящим оказался смотритель. Цветной халат распахнулся и на волю вывалился его живот, едва прикрытый бородой. Смотритель воздел руки и продолжил:

– Эта неблагодарная мерзость посмела пренебречь высокой честью, оказанной ей нашим обществом. Более того, она нанесла травму физическую, но что, ещё хуже, травму моральную вашему наследному принцу. Не оставьте же нас и себя в опасности, ибо эта презренная все ещё где-то здесь. Её надо изловить и предать правосудию!

Смотритель замолк, а толпа взревела и стала сотрясать кулаками в воздухе в поддержку смотрителя. А у меня по спине прокатился холодок – они здесь не только анархисты, но и очень любят свой образ жизни. Так что мне надо пошевеливаться.

Стараясь смешиваться с толпой, я тоже начала потрясать кулаками и незаметно продвигаться в сторону переулка. Домики по его краям невысокие, и мне отсюда хорошо виден нижний город. Он выглядит знакомым, кажется, вон с той стороны мы с Михой и Соловьем пришли. А поскольку мне неизвестно, в каком направлении они намеревались идти, то путь на поверхность у меня один – через Буферный рынок. И мне совсем не в тягость подождать очередь у лифта. Надо же, какие неженки, потерпеть не хотели. Если бы я знала, чем обернется этот обход через Подгород, сама бы толкала этот лифт вверх.

До переулка я добралась без происшествий. И все бы ничего, если бы капюшон моего безразмерного балахона не зацепился за какую-то палку, торчащую из окна дома слева. В лучших традициях кинематографа, капюшон слетел с головы и все вокруг узрели мою наземню физиономию – чистую, опрятную и совсем не подгородскую.

Сухощавый мужчина в тряпье ткнул в меня пальцем и прокричал:

– Вот она! Я её вижу!

После этого я уже не думала, а резко развернулась на пятках и рванула по переулку вниз.

На пути попадались корзинки, клетки с курицами, какие-то тазики. Я это все перепрыгивала и с грохотом валила, усложняя путь преследователям. А их, судя по гулу толпы позади, немало.

В высшие силы я особо не верила, но, наверное, именно они вывели меня  к дороге, ведущей к городским воротам. На бегу я вспомнила, что, когда мы входили, в воротах кто-то стоял. Так что, не сбавляя скорости, я схватила деревянную тачку, которую вырвала из рук какого-то гоблина, и рьяно покатила её перед собой, как таран.

Тачка затарахтела по каменной дороге. А я, увидев, что впереди на воротах и впрямь дежурит зеленомордый низкорослик, сжала пальцы покрепче на ручке и воинственно заорала:

– Р-р-разойдись! Задавлю-у-у-у!

Стражник появления безумной девицы с тачкой не ожидал и инстинктивно отпрыгнул в сторону, а я пронеслась мимо него, как разогнанный локомотив. Тачка тут же была отброшена в сторону, а я рванула дальше через поле в сторону леса.

По моему представлению преследование должно было прекратиться у стены города. Но когда на бегу оглянулась – сердце моё сжалось, ибо разьяренная толпа подгородцев в лохмотьях неумолимо неслась следом. Кто бы мог подумать, что жители анархистского общества могут быть так преданы своему… Вождю? Как-то вождь не вяжется с анархией.

Продолжить размышления о политическом строе Подгорода мне не дал топор, который пронесся над ухом и воткнулся в землю чуть левее траектории моего бега. А вот это уже совсем не весело. Если они начнут бомбардировать меня холодным оружием, я точно отсюда не выберусь. Как же мне не хватает магии! Мне срочно! Нет – СРОЧНО!!! Нужно пройти курс боевой подготовки, заклинания, что там ещё. Невозможно работать в АКОПОС, не проучившись в академии Парамагии. Теперь я это точно понимаю. Жаль только, что Алекс так упорствует моему обучению. Нет бы наоборот – помочь, подтянуть по предметам. А он только палки в колеса вставляет и изобретает, как мне не дать удержаться в академии и агентстве.

– Стой, гадина! – прокричал хриплый голос сзади, я снова забыла о размышлениях и припустила.

Когда я пересекла поле и ворвалась в лес, силы мои поуменьшились, дыхание сбилось, а пульс подскочил, наверное, к двумстам.

Ветки били по лицу, через кусты ломиться трудно, но я продолжала бегство. Особенно потому, что, оглянувшись, к своему огорчению увидела, что преследователи не то, что не отстали, а очень даже догоняют.

– Твою ж кочерыжку… – прохрипела я и выплюнула изо рта ветку, которую откусила, пока, наклоняясь, пробегала под яблоней.

На каком топливе я преодолела лес, сама не поняла, но он внезапно кончился, и я выбежала на каменистый берег Девонского моря. Волны мерно накатывают на камешки, поверхность покрыта легкой рябью. Тишь да благодать, если бы за мной не гналась разъяренная толпа, жаждущая отмщения.

– Вот же драный конь! – выругалась я.

Оглядываться даже не стала, и так по приближению гомона понятно – подгородцы совсем рядом. Они же меня на тряпки порвут!

В паническом ужасе я завертела головой и вдруг обнаружила: слева на валуне нежится мужчина-осьминог с зелеными волосами, который намеревался меня сделать своей продолжательницей рода.

Не теряя больше ни секунды, я спрыгнула на камни и в один миг оказалась рядом. Даже не знаю, откуда у меня появилась смелость со сноровкой выхватить из-за пазухи арматурину и, оказавшись сзади, придушить ею человека-осьминога.

Тот вскрикнул, щупальца вместо ног заизвивались, существо ухватилось за арматурину, пытаясь её отстранить. Но я держала крепко.

– Слушай, потомок Кракена, – быстро заговорила я ему туда, где у людей обычно уши, –  по поверхности плаваешь быстро?

– Пусти-и-и-и… – прошипел он в ответ, продолжая тщетные попытки вырваться.

Я придавила сильнее, осьминогое засипело.

– Значит так, – быстро заговорила я, – или ты сейчас прыгаешь вместе со мной в воду и везешь на Буферный рынок, или я тебя задушу. Думай быстро. Считаю до трех. Раз…

Насколько я блефовала, сама не поняла. Победительницей я никогда не была, но, видимо, адреналин творит с организмом невероятное. В обычной жизни я бы и близко не подошла к нему. Хотя о чем я? Какая у меня теперь обычная жизнь.

– Два… – продолжила я и сдавила его шею ещё более рьяно.

В этот миг из леса вывалила толпа подгородцев, у меня оставались считанные секунды, осьминогое дернулось, а моё сердце замерло и пропустило удар, я с напором прошипела над его ухом:

– Придушить тебя у меня времени хватит.

Хватка существа ослабла.

– Ладно… – прохрипел он.

В следующий момомент он вместе со мной на спине, заарканенный арматуриной, сиганул с камня в воду. Последней моей мыслью перед тем, как вода ударила в лицо стала: «Я должна учиться в академии Парамагии.  Иначе мне не выжить».

Глава 2

То, как я плыла через Девонское подземное море на мужчине-осьминоге, я помнила, как в тумане. Несколько раз он пытался меня утопить, не знаю, каких богов благодарить, за спасение. Я душила этого кракена каждый раз, когда он заныривал в очередной попытке утащить меня ко дну или стянуть со своей спины щупальцами.

Когда высаживалась на берегу у Буферного рынка, местные торгаши шарахались от меня, как от исчадия. Видок у меня, очевидно, был такой себе. И когда я измотанная, шатаясь, доковыляла до лифта, очередь расступилась, пропуская мокрую и страшную меня вперёд.

Только когда поднялась на поверхность и вывалилась из лифта, смогла выдохнуть. Со мной сегодня случилось столько, что хватит на три жизни вперёд. Причём с учетом того, что в АКОПОС я успела насмотреться всякого.

Сердце моё все ещё гулко билось в грудную клетку, но дыхание  немного успокоилось. Когда вышла из двери с надписью «Только для служебного персонала» и оказалась в метро, бегущий мимо народ покосился на меня с опаской. Я только отмахнулась: бегите-бегите. Живете тут и не знаете, что под Москвой целое море, рынок и город, в котором торгуют людьми.

Идти, кроме как в АКОПОС, мне некуда. Так что я сделала несколько пересадок и вышла на Пятницкой улице. Там по памяти добралась до исторического дома и жутко перепугала своим появлением тех, кто в нем находился.

В тайный проход я, к счастью, попала без сложностей. И только тогда расслабилась. Кто бы мог подумать, что я испытаю облегчение, оказавшись в здании агентства.

Силы у меня моментально кончились. Не помню, как я добралась до своей комнаты в общежитии Парамагии, но как только подошла к кровати – упала на неё и отрубилась.

Разбудил меня грохот в дверь. Стучали настойчиво и громко. После всего, что приключилось, мне очень хотелось поспать подольше. Но кто меня спрашивал.

– Ярослава! Яра! Ты здесь? Яра! – донесся знакомый голос из-за дверей.

Смачно зевнув, я потянулась всем телом, суставы недовольно затрещали – они тоже хотели бы полноценного отдыха. Но в дверь продолжали стучать и орать. Я разлепила веки. Так вопить может только Дубрава. Что ей от меня надо?

Подниматься было трудно, но я заставила отяжелевшие конечности напрячься и, встав, проковыляла к двери.

– Иду… Иду…

Когда открыла, на меня буквально налетела Дубрава с круглыми, как у скворчонка из мультика, глазами. Зеленые волосы растрепались и местами встали дыбом. Она ураганом пронеслась по комнате, наполнив её запахом свежей листвы и травы.

– Яра! Ты где… Ты как… Ты… Ты… – остановившись у окна, затараторила она сбивчиво.

Я выставила перед собой ладони и попросила:

– Так, так, так, полегче. Давай по очереди. Что такое?

По тому, как тяжело дышала Дубрава, как таращились её глаза и хлопали пушистые ресницы, не сложно догадаться – взволнована она на десять из десяти. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов и сглотнуть прежде, чем снова начать говорить.

– Тебя потеряли! – выпалила она. – Вся академия Парамагии на ушах. В АКОПОС объявлен желтый сигнал!

У меня болели мышцы, голова соображала туго, я жутко не выспалась. Широко зевнув, я поинтересовалась вяло:

– А сколько бывает сигналов?

Дубрава растерянно отпрянула, неверяще уставившись на мое спокойное лицо.

– Что? – переспросила она.

– Ну, – пояснила я, – сколько бывает этих вот твоих сигналов? Я ж выскочка и понятия не имею о том, что для тебя очевидно.

Дубрава снова похлопала ресницами.

– Э… Ну вообще шесть, – ответила она неуверенно. – Желтый, оранжевый, красный, малиновый, коричневый и черный…

У меня квакнуло в желудке – не ела я со вчерашнего дня. Надо бы наведаться в столовую академии. А может, даже в АКОПОСовскую. Там пряники вкусные.

– То есть, даже не красный? – уточнила я со слабым интересом. – Как жалко. Мое исчезновение не заслужило даже красного сигнала, что бы это ни значило.

Развернувшись, я проковыляла обратно к постели и повалилась спиной на мягкое одеяло. Сейчас оно сырое, потому что вчера я не сняла с себя мокрую одежду.

Дубрава ещё пару секунд с непониманием и оторопью пучила на меня глаза, а потом встрепенулась и затараторила:

– Яра! Ты спятила? Тебя ищут! Где ты была? Что случилось???

Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы все оставили меня в покое и дали выспаться. Отвратительно, когда будят в неправильную фазу сна, потом весь день чувствуешь себя разбитым. А когда ещё и недоспал, после того, как сражался со всякими чудиками – тем более.

– Дубрава, – отозвалась я уставшим голосом, – если меня ищут, то очень плохо. Но, как видишь, я нашлась сама. Так что если кому-то хочется меня видеть, пускай сами приходят.

– Резонно, – донесся низкий, резкий мужской голос со стороны двери.

В груди моей ухнуло, сон моментально слизало, а я села на кровати и уставилась на Алекса Хрома, который остановился в дверях. Руки сложены на груди, голова наклонена вперед, будто лбом собирается боднуть воздух, а взгляд злой и не предвещает ничего хорошего. Мне бы испугаться, но я так устала, что сил на это просто нет.

Зато Дубрава застыла и выпучилась на вошедшего Алекса. Ещё бы, в академии на него все девчонки слюни пускают. Знали бы они, какой Алекс невыносимый человек.

– И тебе доброе утро, – проговорила я.

– Утро? – скривился Хром. – Уже давно обед, это во-первых. А во-вторых, – ты хоть понимаешь, что устроила?

– Я???

Теперь меня на самом деле возмутила его претензия – не успел войти, а уже качает права.

– Ничего, что это меня потеряли? – выпалила я, чувствуя, как закипаю.

– Вот Спрутовской и расскажешь, – с самодовольной ухмылкой проговорил Алекс. – Наконец она воочию увидит, какая ты катастрофа для АКОПОС, и отправит тебя в мир гражданских.

Мне даже не дали как следует выругаться. Просто ухватили за локоть, вытащили из кровати и поволокли по коридорам общаги прямиком в крыло агентства в кабинет к командиру Спрутовской.

Гигантская женщина-осьминог в сиреневом пиджаке ждала нас в середине своего приемного зала. Высокая прическа добавляла строгости, а многочисленные щупальца с дорогими кольцами плавно покачивались, как лепестки громадного цветка. Я даже засмотрелась. Но только на секунду, потому что едва Алекс протолкнул меня вперед, Спрутовская резко оглянулась на нас и зал заполнился её низким, требовательным голосом.

– Хром! – произнесла она. – Потрудись объяснить, почему я должна простить тебе прокол межмирового масштаба? Какого, поведай мне на милость,  кракена студентка академии Парамагии, агент АКОПОС была потеряна на целые сутки?

Конечно же, объяснить ситуацию мне не терпелось самой. По мне это было неудачное стечение обстоятельств. Но Алекс опередил, успев послать мне хищный взгляд с ухмылкой.

– Командир, – начал он, – вы совершенно справедливо злитесь. Потерять агента, к тому же студентку – непростительно. Именно поэтому я считаю, что агента Соловья Разбойника нужно наказать. Ведь именно с ним она отправилась…

От такой откровенной лжи у меня вылезли глаза на лоб.

– Брехня! – выпалила я. – Не так все было!

Алекс окатил меня яростным взглядом и продолжил говорить, хотя и значительно быстрее. Вот же зараза, спешит впарить свою версию!

– Командир, Ярославе здесь не место, – проговорил он. – Вы справедливо и хорошо меня наказали. Но по-моему, это все начинает вредить агентству. Я настаиваю на том, чтобы Ярославу Воронцову немедленно уволили из АКОПОС и исключили из академии Парамагии. Тем более, что и там и здесь она присутствует незаслуженно.

– Ну ты и гад! – выругалась я и со всей силы толкнула его в плечо.

Алекс ухмыльнулся и, отшагнув, демонстративно указал на меня ладонями.

– Видите, – сказал он, – она даже вести себя не умеет. Какая ей академия? Какой АКОПОС? Я честно пытался интегрировать её в магическое общество, но от неё одни неприятности. И чем дальше, тем больше.

По лицу Спрутовской понять, что она думает, оказалось невозможно – непроницательна и строга, как всегда. Я же оставить такую вопиющую несправедливость без ответа не могла. Тем более, что альтернативы у меня нет, учиться в академии Парамагии и работать в АКОПОС – это единственно возможный для меня путь. Дома у меня больше нет – там все захватил Влад Лисицын. А маму вызволить из клиники я смогу только с помощью ресурсов, которые есть здесь. Так что я набрала в легкие воздуха и приготовилась дать конкретную отповедь этому светлоглазому брюнету с острыми скулами.

Но не успела, потому что дверь в кабинет открылась, на пороге возник Соловей. Мрачный, как грозовая туча, всклоченный, на щеке царапина со свежезапекшейся кровью, а футболка на боку разорвана.

Его взгляд приковался ко мне и Алексу, такой злой, что у меня похолодела спина. Сол сократил расстояние между нами в один миг, я перепугалась – думала, он сейчас прижучит меня, как муху, и сгруппировалась, готовая к выволочке. Но вместо этого Сол вдруг прорычал:

– Мудила.

И, развернувшись, со всего размаху зарядил агенту Хрому кулаком в челюсть.  Удара Алекс не ожидал и отлетел влево, но только чтобы тут же вскочить и накинуться с ответным ударом на Соловья. Завязалась драка, на которую я таращилась во все глаза и не понимала, что, растудыть их обоих в качель, происходит.

– Хром, Разбойник! Немедленно прекратить! – приказала возмущенная Спрутовская.

Но агенты уже сцепились, как разъяренные псы, и молотили друг друга тяжелыми кулаками. Благо, пока в ход не пошла магия. Мне уже доводилось видеть, как свистит Соловей и как шарахает светящимися пульсарами Алекс. Кто знает, что ещё они умеют и как сильно могут друг друга покалечить.

– Эй! – запоздало попыталась вмешаться я.

Но какой там. Агенты мутузили друг друга так, что и меня едва не задели кулаками.

Алекс отскочил в сторону от Соловья в боевой позе, что дало ему пару секунд паузы.

– Ты чё делаешь, Разбойник?!

– Чё надо! – огрызнулся Соловей и снова ринулся в атаку.

Судя по тому, что происходило до этого, Хром бился в полсилы, но теперь он ловко увернулся от увесистого хука и, быстро присев, засадил Соловью мощный апперкот в подбородок.  Его кулак при ударе засветился золотистым, Соловей только успел сделать какой-то пасс, выставляя щит, но все равно я услышала глухой хруст его челюсти, и дрожь страха прокатилась по моей спине до самого копчика. По залу прокатился невнятный стон Соловья. Затем требовательно и возмущенно прозвучал голос командира Спрутовской:

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет.

В следующий момент её лиловые щупальца метнулись вперед, одно из них обхватило за пояс Алекса, другое – Соловья. И тут же, подняв обоих в воздух, развело в стороны.

Агенты тяжело дышали и дрыгались, пытаясь высвободиться из колец Спрутовской. Но тщетно – её толстые щупальца крепко скрутили обоих.

– Как это понимать? – с нажимом потребовала она объяснений. – С каких пор разрешено врываться в мой кабинет и устраивать в нем спарринг?

Агент Хром уперся ладонями в обхватывающее его щупальце и проговорил с натугой:

– Я-то тут при чем? Это Соловей! Он сошел с ума!

– Я?! – кривясь от боли и коверкая слова сломанной челюстью, отозвался в ответ Соловей. – Это ты, скотина!

– Да почему я?!

– Ты, урод… девчонку не обучил базовым вещам, – прохрипел Соловей и сплюнул на пол кровь. – А её уже на задания отправляют… Её два раза чуть не убили за сутки!..

– А я говорил, что ей здесь не место!

– Ты должен её обучать, а не решать, кому здесь место, а кому нет! – с яростным хрипом проговорил Разбойник. – Не все попадают сюда по блату… Некоторым приходится учиться. И твоя задача была дать ей хотя бы азы защитной магии!.. Какого ляда она не может даже «эхо»?

Алекс скривился, снова пытаясь высвободиться из спрутовских пут. Когда снова ничего не получилось, он натужно выдохнул и немного обмяк.

– Да откуда я знаю, почему, – сказал он и глянул на меня с пренебрежением. – Она простая девчонка. Откуда у неё силы. Вон, даже с «эхо» не справилась.

Чем больше я слушала их перепалку, тем больше мне становилось понятно – Алекс Хром меня искренне ненавидит и делает все, чтобы выдавить меня из АКОПОС и академии. А ещё что он мне очень многого недодал по части образования. Чем я ему так насолила, в голове не укладывалось. А защита Соловья вообще смутила и вызвала неловкость. Обычно он заносчивый и наглый, а тут из-за меня ему челюсть сломали.

Но мне крайне необходимо остаться в АКОПОС, а обучение в академии Парамагии теперь вопрос не просто принципиальный, а краеугольно важный. Иначе я окажусь на улице, да ещё и со стертой памятью. Не выпустят же меня из АКОПОС просто так. Так что мне ничего не оставалось, как выкрикнуть:

– Подождите все! Командир Спрутовская, разрешите рассказать, как все было.

И после её кивка я подробно поведала все, начиная с моего обучения, заканчивая побегом от подземных жителей Подгорода.

Спрутовская слушала меня внимательно, под конец рассказа её брови вразлет сдвинулись на переносице, она потерла подбородок и заключила:

– Значит, Ярослава Воронцова пропала из-за вас обоих.

Соловей болезненно поморщился – сломанная  челюсть распухла и мешала нормально говорить.

– Почему из-за обоих? – не понял он и послал Алексу гневный взгляд.

– Потому, – пояснила Виолетта, – что агент Алекс должен был как следует передать ей базисы активной защиты, а ты, агент Разбойник, должен был смотреть за ней во все глаза. Я хотела её отправить с экспедиционной группой в Небулан, а ей не привито элементарных навыков. Где ещё только агент Валовой шатается. Он в походе на Буферный рынок был вообще за главного. Штрафа не избежит точно.

От сообщения, что Миха из-за меня получит штраф, меня всколыхнуло и стало не по себе. Уж кто, кто, а Миха из всей этой троицы ко мне самый лояльный.

– Не надо, – взмолилась я, – пожалуйста. Миха меня везде  спасал и всюду следил. Это я сама потерялась. Он не виноват. Пожалуйста, не штрафуйте его.

Левая бровь Спрутовской чуть приподнялась, командир хмыкнула.

– Хм. Однако. Ладно. Учитывая обстоятельства, прощу ему этот огрех. Но если за ним ещё что-то такое…

– Да он же лучший медведь в АКОПОС, – снова начала защищать его я.

– Ясно, ясно, – отозвалась Спрутовская и отмахнулась от меня руками и щупальцами. – Ты защищаешь всеми любимого медведя. Ладно. Главное перед Свирэль с этим не мельтеши. У эльфиек отменная память. И злые они по натуре.

– Спасибо…

– Далее, – продолжила командир Спрутовская, – по утере ятп с тебя отчет, Ярослава. Ты хоть и студентка академии Парамагии, но числишься и как агент АКОПОС. Так что ответственность за инвентарь и обмундирование на тебе ровно такая же, как и на остальных.  Ясно?

Я сглотнула вязкую слюну.

– Да…

– Также вечером посетишь лекаря. Пускай проверит, что сделала с тобой подгородский шаман. Думаю, ничего серьезного, сильной магии у Подгорода нет. Но провериться стоит. Соловей, тебе тоже к лекарю.

– Хорошо, командир Спрутовская, – ответила я за обоих.

– Но это не все, – уже с привычной строгостью продолжила командир Спрутовская. – Как выяснилось, Ярослава действительно плохо подготовлена. Это надо немедленно исправлять. Такая ситуация повториться не должна. Агент Хром, твоя прямая обязанность подготовить Ярославу по предмету боевой магии. Остальное расписание я сама ей пересоберу.

Алекс дернулся, все ещё сжимаемый в щупальце Виолетты.

– Но командир, она…

– Не обсуждается, – отрезала Виолетта. – И вон из моего кабинета. Чтоб без происшествий. Это понятно?

Агенты посмотрели друг на друга с плохо скрываемой враждебностью, потом Алекс перевел взгляд на меня, и я прочитала в нем гнев и решимость, от которых по моей спине прокатилась зябкая волна.

– Понятно, – друг за другом проговорили агенты, и только после этого командир Спрутовская опустила их на пол.

– Прекрасно, – сказала она. – А теперь займитесь делом. Потому что у меня их из-за вас значительно прибавилось.

Втроем мы покидали кабинет Виолетты в гробовом молчании. Но только его дверь закрылась, Алекс Хром резко развернулся ко мне и проговорил с нажимом:

– Я сотни раз говорил, что тебе здесь не место!

Я отшатнулась назад, а Соловей встал между нами.

– Хром, отвали от неё, а? – с болезненным, но угрожающим хрипом произнес он. – Чё ты к девчонке пристал?

– А сам-то почему за неё вступаешься? – скривился Алекс. – Завел себе новую подружку? Да кто ж против. Только вне работы.

– Хром, заткнись. Нарвешься, – морщась от боли, проговорил Соловей.

Если они снова сцепятся, то у меня разнять их точно не получится. Я снова вступилась:

– Не надо, пожалуйста.

Оба фыркнули, как дикие быки, а Алекс выглянул из-за Соловья и впился в меня взглядом своих светлых глаз.

– Я сделаю все, чтобы ты не сдала контрольную по предметам в академии Парамагии. А ты, Сол, ещё раз такое себе позволишь – вообще убью.

После чего развернулся и широкими шагами зашагал по коридору прочь.

Глава 3

Соловей меня самолично отвел до дверей комнаты, по пути бормоча ругательства в сторону Алекса Хрома, благодаря чему я узнала множество старославянских ругательств. Даже не знала, что можно так сказочно и красиво ругаться.

– Вот же негораздок суемудрый, буня коломесъный. Надо ж быть таким королобом… Такой опасности подвергать человека… А сам?

– А сам? – вторила я на автомате, потому что не знала, что сказать на его живописные вещания.

– А сам куёлда и мордофиля! Вот что! – кряхтя и морщась от боли, выдавил он.

Кто такой куёлда и мордофиля,  я не знала, но, видимо, кто-то неумный и сварливый.

– Сол, – решила я прервать поток старинной брани, когда мы остановились возле двери в мою комнату, – а почему ты мне помогаешь? Нет, ты не подумай, мне нужна и важна твоя помощь. Просто хочу знать, что нет подвоха.

– Его и нет, – сообщил Соловей перекошенным ртом. – Мне, как никому другому, хорошо известно, что такое пробиваться и доказывать всем вокруг, что ты достоин и годен.

– Вот оно как… – протянула я.

– Алекс противник серьезный, – добавил Сол, – но я верю, у тебя получится. Ты уже здесь. Теперь докажи им, что не за красивые глазки. Я, чем смогу, помогу.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Судя по всему, сейчас ты будешь по большей степени занята в академии Парамагии, так что дела АКОПОС отойдут на второй план, – проговорил Соловей, придерживая распухшую щеку. – Но все равно будь наготове в случае чего.

– Хорошо.

– Ладно, Воронцова, пойду писать объяснительные. После твоего исчезновения мы с Михой подняли на уши весь Подгород.

– К лекарю не забудь зайти, – посоветовала я.

– Да уж не забуду.

Когда Соловей ушел, я еще пару секунд стояла и смотрела на опустевший коридор. Сегодня у меня совершенно четко обрисовались союзник и противник. И хорошо, что хотя бы так, потому что раньше у меня были только те, кто меня недолюбливал. А теперь хотя бы Соловей. Ну и Миха, если не разозлился на меня за то, что огреб по моей милости.

Войдя в комнату, я никак не ожидала найти там Дубраву. Она расселась на моей кровати и с увлечением листает один из фолиантов.

– Ты что, все это время сидела здесь? – изумилась я.

– Ой, прости, – заторопилась Дубрава. – Просто я не могла уйти и не узнать, что  случилось и что все это значит. Я слышала голос за дверью. Тебя привел агент Разбойник? Да?

– Угу, – отозвалась я и вдруг ощутила жуткую усталость.

Беготня предыдущего дня и невыспанность дали о себе знать. К тому же я не помню, когда последний раз ела, а это тоже не добавляет сил. Я прошла к креслу и обессиленно в него рухнула.

– Дубрава, я очень устала…

– Нет, нет, и ещё раз нет, – решительно заявила зеленоволосая лесовичка. – Никаких «устала».  Шутишь? Ты весь АКОПОС и академию перевернула с ног на голову, а теперь спрятаться решила?

– Ну что ты от меня хочешь, а? – взмолилась я.

Дубрава выпучила на меня свои глаза травяного цвета и проговорила:

– Как что? Подробностей!

– Ну каких ещё подробностей, – устало протянула я, уже понимая, что отделаться от Дубравы не получится.

– Всех! – решительно сообщила она.

Я попыталась сделать жалобное выражение лица, надеясь, что хоть это вызовет в ней сочувствие. Но Дубрава помотала головой и проговорила:

– Возражения не принимаются.

– Я вообще-то голодная, – произнесла я вяло. – Сил нет рассказывать.

Дубрава всплеснула руками и почему-то радостно воскликнула:

– Так пойдем в столовую! Как раз обед идет.

Пришлось подниматься с такого мягкого и уютного кресла, переодеваться в чистое, ведь со вчерашнего дня я до сих пор в той же одежде,  которую утащила из кладовки Подгорода и в которой плавала в Девонском море. А затем тащиться за Дубравой через коридоры в столовую академии.

– Хорошо, что ты надела эти голубые брюки и блузку, – вещала Дубрава. – Даже не знаю, откуда ты взяла те страшные штаны и балахон.

– Лучше и не знать, – отозвалась я глухо.

– Так что с тобой произошло? – спросила Дубрава, когда мы уже входили в столовую академии.

Я раскрыла рот, но воздух застрял в горле, потому что все, кто находился в столовке, а народу на обеде здесь всегда прилично, разом уставились на меня и замолчали. Ощущения не понравились – никогда не любила, когда на меня глазеют. Пришлось натянуть улыбку и потянуть Дубраву за рукав.

– Пойдем быстрее, на меня пялятся, как на чудо дивное.

– Ты сейчас и есть чудо дивное, – отозвалась Дубрава, но поддалась моему натиску, и мы прошли ко столу раздачи.

К моему облегчению, народ все же вернулся к своим делам, хотя я буквально кожей ощущала, что половина студентов академии активно обсуждает именно меня. Что ж, пора привыкать к тому, что белой вороной я буду здесь долго.

На обеденный поднос сегодня поставили большую тарелку куриного супа, салат из свежих овощей, рыбную котлету, компот из вишни и булочку с вареньем.

– Сытно, – заметила я.

– Повар получила новую рецептуру, – пояснила Дубрава, когда мы сели за дальний столик в углу, чтобы на меня поменьше пялились. – теперь в обед можно наесться от пуза.

Обед и правда по вкусу стал такой, что пальцы оближешь. Я умяла первое и второе, и только насытившись, медленно приступила к булочке и компоту.

– Ну не томи уже, – не выдержала Дубрава. – Я и так ждала все утро, потом всю дорогу по коридорам, а потом, пока ты поешь. Рассказывай.

Пришлось поведать Дубраве о моих приключениях в Девонском море и Подгороде. О том, как Алекс и Соловей сцепились из-за меня в кабинете Спрутовской умолчала, как и о том, что командир настояла на моем протежировании. Мне уже и самой стало интересно, чем я её так заинтересовала, если она меня всеми силами покрывает.

– Обалдеть! – с восхищением выдохнула Дубрава, с открытым ртом выслушав мою историю.  – И ты видела Буферный рынок?

– Видела.

– И Девонское море.

– И море.

– И попала в лапы к подгородцам?

– Угу.

– Вот это я понимаю, приключения! – заключила Дубрава.

Я методично жевала булочку, запивая компотом.

– Знаешь, – проговорила я, проглотив сладкий комок, – не уверена я, что с моей подготовкой можно попадать в такие приключения. Я, конечно, человек авантюрный, но вот поверь – никакого удовольствия, в том, что тебя пытаются продать в рабство или насильно осеменить, нет.

Дубрава быстро  закивала и протараторила:

– Ты права, права, конечно. Но ты же понимаешь, как это круто? Никто из студентов академии даже близко не подходил к Девонскому морю. Да что там! Никто даже не знает, как к нему спуститься!

– Серьезно? – не поверила я.

– А ты думаешь, каждому студенту выдают карту проникновения в один из опаснейших районов иной Москвы?

– Ну…

– Да прям, – усмехнулась Дубрава легким, как ветеров в листве, голосом. – Они бы уже нашли и вляпались бы в какие-нибудь неприятности.

– Неприятности бы их сами разыскали, – хмыкнула я.

Дубрава сегодня общительнее, чем обычно, хотя она вообще довольно дружелюбна. Но тема с моим исчезновением её взбудоражила так, что её болтливость повысилась до красной зоны. Даже волосы совсем позеленели и как водоросли шевелятся на макушке.

– Ярослава! Ты жива! – раздался знакомый мягкий голос справа.

Мы с Дубравой разом оглянулись. К нашему столу широкими шагами направлялся брат Дубравы – Ясень. Такой же зеленоволосый, как сестра, в белой майке, красиво подчеркивающей его сухие, мускулистые плечи, в зеленых штанах и традиционно босой.

Я не ожидала, что он меня обнимет. Но именно это Ясень и сделал – подошел и, наклонившись, крепко обхватил меня крепкими руками, а затем сел напротив рядом с Дубравой.

– Мы все так за тебя переживали, – с нескрываемой заботой сообщил он. – Тебя не было почти сутки. И никто не знал, где ты находишься. Скажи, ты в порядке?

Такое участие от лесовика меня тронуло и смутило одновременно. Вообще я давно заметила, что он как-то слишком уж дружелюбен ко мне, но пока не поняла, это у них вариант нормы или такое внимание исключительно к моей персоне.

Мне по второму кругу пришлось поведать историю своей пропажи и появления. Ясень слушал с таким же воодушевлением, что и Дубрава. Только меньше охал и взмахивал руками. Когда закончила, он начал говорить слова сочувствия и поддержки, а я решила, что трех пересказов моей прогулки через Буферный рынок и Подгород вполне достаточно. Остальное довершат сплетни. Они и без меня уже наверняка разлетелись по всей академии Парамагии и АКОПОС.

Часы на стене столовой показали начало второго, Спрутовская рекомендовала посетить гнома-лекаря. Правда вечером, но, может, у него и сейчас есть время. Но только я собралась подняться и встать, как в столовую вошел высокий парень с длинными темными волосами и необычно карими глазами. Они так выделяются на фоне его светлой кожи, что показались мне фонарями. Свободные черные штаны подчеркивают узкую талию, а черная футболка в облипку довершает дело.

Сама не поняла почему, но взгляд мой задержался на его лице – стройном, точеном, каком-то странном. Красивый, это однозначно. Но от такой красоты веет жутью. Не хотелось бы мне столкнуться с ним ночью в коридоре.

– Это кто? – поинтересовалась я и кивнула в сторону вошедшего. – Что-то не помню его среди студентов.

Брат с сестрой оглянулись.

– Где? – спросил Ясень. – А этот. Это по обмену. Новенький.

– Новенький? – не поверила я. – Мне казалось, что в академию Парамагии просто так новеньких не берут.

Но Дубрава подтвердила.

– Ага, по переводу из другого мира. Правда не знаю точно, из какого. Да и какая разница? Если по переводу, значит официально.

Мой взгляд снова скользнул по точеной фигуре неизвестного. Он тем временем прошел ко столу раздачи и взял поднос с обедом. Затем прошел к пустому столу и опустился за него. Не знаю, что так привлекло мое внимание, но отвести взгляд от него трудно.

– Кажется, Ярослава запала на новенького, – хихикнула Дубрава.

Я вспыхнула и едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте.

– Да ничего я не запала, – поторопилась объяснить я ей. – Просто… не знаю. Вид у него такой…

Судя по широкой улыбке Дубравы, менять мнения она не собиралась.

– Да ну признай, – довольно проговорила лесовичка, – понравился. Чего тут такого? Он же красивый. Смотри, какая фигура. А личико. М…м...м…

– Если честно, у меня от него мурашки, – совершила я ещё одну попытку вразумить однокурсницу.

Но так лишь снова хихикнула.

– Ещё бы. Такой миленький и брутальный одновременно. У меня бы тоже от него бегали мурашки. Но, к сожалению, меня интересую только блондины. А этот слишком жгучий для меня. Так что, Яра. Путь свободен. Только не зевай, а то на него многие девчонки голодные взгляды бросают.

– Да не интересует меня этот… – начала я и запнулась, ощутив, как слова застряли в горле, потому что этот новенький оглянулся и посмотрел прямо на меня.

И без того крупные мурашки на моей спине превратились в громадных жуков и холодным табуном прокатись снизу вверх, я резко отвернулась к стакану и сделала вид, что крайне озабочена тем, что осталось от компота.

Дубрава не поняла моей реакции и похлопала ресницами.

– Яра, ты чего?

– Он на меня посмотрел, – прошептала я.

Губы лесовички снова стали расползаться в улыбке.

– Ааа… – протянула она, – так ты просто…

– Нет, – оборвала я её. – Не просто. Я говорю, что у меня от него мурашки. И совсем не те, о которых говоришь ты.

Моя резкость Дубраву осадила, лесовичка замолчала и с непониманием обернулась к брату. Тот только пожал плечами. И правильно, нечего лезть в мою жизнь, если я в неё не приглашала. Но долго изображать недотрогу я не собиралась. Лесовики пока единственные мои друзья в академии, и ссориться с ними глупо.

– Простите, – прошептала я и допила компот. – Просто на меня в последнее время столько всего навалилось.

Они снова переглянулись, когда Ясень заговорил, в его голосе я уловила теплые нотки. Ну и славно, значит не злится.

– Мы понимаем, Яра, – сказал он. – Ты ещё слишком неподготовленная, чтобы попадать в такие переделки.

– Пойдешь к учителю Ананде? У нас сейчас по расписанию медитация и йога, – спросила Дубрава.

Расслабление и медитация сейчас именно то, что мне нужно, поэтому я сказала:

– С удовольствием.

Мы забрали подносы с пустыми тарелками и понесли к полкам. На новенького я старалась не смотреть. Но все же, когда проходили мимо него, ощутила, как снова забегали непонятные мурашки по коже. Я осторожно оглянулась и снова ощутила озноб – новенький опять смотрел на меня.

– Какая жуть, – шепнула я Дубраве. – Пойдем отсюда.

Всю дорогу по коридорам академии я думала об этом странном новеньком. Вид у него тот ещё. Безусловно, красавчик. Но это почему-то пугает. Бывает такая красота, от которой хочется бежать без оглядки. Она граничит с жестокостью и вызывает беспричинный страх. Самое неприятное, что этот новенький зачем-то пялился на меня. Впрочем, после всего, что со мной приключилось, это даже не удивительно, но все равно странно.

Потом мне в голову полезли мысли об Алексе Хроме, который пообещал, что не даст мне здесь учиться и работать. А это основная моя нынешняя проблема. Остается только работать и учиться изо всех сил. Радует только, что не все в этом дивном месте желает моего провала.

С такими тяжелыми мыслями я и вошла в аудиторию учителя Ананды. Студенты уже расселись по своим подушкам, а учитель Кишан Ананда, увидев, как мы входим, раскинул все свои четыре руки, а на синем лице заиграла дружелюбная улыбка.

– Вот и вы, – сказал он так, будто только нас и ждал. – Занимайте свободные подушки. Сегодня в нашей медитации мы будем пробовать приблизиться к состоянию Нирудха.

Я заприметила подушки у дальнего края  аудитории и кивком указала на них. Пока мы на цыпочках пробирались мимо сидящих в позах полулотоса студентов, я успела заметить здесь знакомых. Стало немного легче – значит занятия у вновь прибывших проходят примерно в одном потоке. Но мысль, которая догнала меня, когда села на подушку, прошила молнией. Правда озвучить её не успела, потому что объект этой мысли самолично вошел в аудиторию, а меня снова обдало мурашками.

– Ещё один студент? – удивился учитель Ананда, а потом будто вспомнил и продолжил: – Ах, да. Вы же по обмену. Напомните ваше имя.

Большинство студентов сидели с закрытыми глазами, но я во всю таращилась на темноволосого парня в черном и с пронзительно-карими глазами. Выражение его лица я бы охарактеризовала как «ничто». С этим «ничто» он быстро оглядел аудиторию, по мне лишь скользнул взглядом, но даже от этого мимолетного действия мне стало не по себе.

– Биан Ас, – представился он, и я впервые в жизни услышала такой глубокий и обволакивающий голос. – Из академии «Шаритэ»

– «Шаритэ»? Надо же. Это одна из самых далеких и закрытых академий этой реальности. Хм, а у вас интересная фамилия, – заметил учитель Ананда. – Как начальная часть от слова «асур». Вы знаете, кто такой асур?

Бесстрастное лицо Биана Аса осталось таким же спокойным.

– Никак нет, учитель Ананда, – ответил он ровным тоном.

– Занимайте свободную подушку, – порекомендовал учитель, а когда Биан пересек зал и сел на другой его стороне, Ананда стал говорить дальше: – Когда мир был открыт для энергий и магических потоков, в нем жили асуры. В одно время их считали богами, в другое – демонами. Те, кто из вас знаком с фолиантами по «Ригведе», наверняка помнят имена Агни, Митра…

– Варуна, Сурья, – продолжил кто-то из студентов.

– Совершенно верно, – кивая согласился учитель Ананда и удовлетворенно поднял палец левой нижней руки. – «Асур» означает – обладающий жизненной силой. Сила сама по себе не может быть злой или доброй. Вопрос в том, как она применяется. Так что кем считать асуров, богами или демонами – право каждого.

Незаметно я посмотрела  на Биана. Тот уже закрыл глаза и выглядит, словно во всю медитирует. Но у меня сложилось впечатление, что он внимательно следит за всеми, кто сидит в аудитории.

Несколько мгновений я наблюдала за его неподвижной фигурой, потом тряхнула головой. Хватит. Это уже какая-то паранойя. Понятное дело, после случившегося меня накрывает страхами, к тому же шаман в Подгороде что-то надо мной наколдовал и надо действительно сходить к лекарю. Но нельзя же теперь в каждом видеть врага и вздрагивать от любого шороха.

Учитель Ананда тем временем стал прохаживаться между студентами и говорить спокойным и мягким голосом.

– Расслабьте свое тело, позвольте мыслям течь свободно. Не думайте их, просто наблюдайте.

– Как можно не думать мысли? – выкрикнул курчавый парнишка из центра зала, и на него все сразу зашикали. – Они же на то и мысли, чтоб их думать.

Учитель Ананда мягко улыбнулся.

– Это говорит твой беспокойный ум, – сказал он. – Он всегда заставляет тебя тревожиться. Суть медитации в том, чтобы перестать думать. Остановить внутренний диалог и ощутить, как энергия мира течет и через тебя. Потому что ты и мир – единое целое.

– Всё равно не понял.

– Не переживай, многие не понимают, – усмехнулся учитель Ананда. – Но ваша задача стремиться к этому единению. Именно таким образом вы ощутите энергию, которую вы привыкли называть магией.

В отличие от большинства студентов, которые во всю пытались медитировать, я внимательно слушала учителя, потому что привыкла прежде, чем за что-то браться, изучить матчасть. Я подняла руку.

– Да? – разрешил мне заговорить учитель Ананда.

– По вашим словам выходит, что каждый человек обладает магией? – спросила я.

– Совершенно верно.

– Даже самые обычные люди? – не поверила я. – Простые работники офисов, грузчики, строители?

– Все, – уверенно сообщил учитель Ананда с улыбкой.

У меня в голове это не укладывалось, я продолжила:

– Но тогда почему никто не пользуется ею? Если рядовой грузчик умел бы колдовать, он бы вряд ли таскал мешки руками.

Улыбка учителя Ананды стала ещё теплее, он раскрыл нижние руки и ответил:

– Вас в аудитории пятьдесят человек из разных видов и даже миров. Кто-то уже родился с базовыми навыками, а кому-то пришлось трудиться, чтобы их проявить. И вы те немногие, кому удалось раскрыть заложенное в каждом от природы.

– То есть в теории, вот это всё раскрыть в себе может даже  грузчик? – не отставала я.

– Разумеется, – согласился учитель. – дело лишь в энергиях ума и его состояниях. Мы знаем три его энергии: тамас, раджас и саттва. Первая бездельная и тормозящая, вторая страстная и пробуждающая, третья уравновешивающая и гармонизирующая. Как вы понимаете, в третьем находится очень немного людей.

Я кивнула, учитель Ананда продолжил:

– А состояний мы выделяем пять. Мудха – темное и заторможенное, Кшипта – рассеянное, Викшипта – честолюбивое, Экагра – сосредоточенное  и наблюдательное. И Нирудха – это состояние полного контроля, в нем вы сможете видеть настоящее, прошлое и будущее, открыть в себе магические силы и сверхсознание. Как вы понимаете, последнее состояние доступно очень немногим, но все, кто сидит в этой аудитории уже на верном пути.

Задумавшись, я прикрыла веки. Если верить словам учителя Ананды, каждый человек на земле имеет магические способности. Просто не все их в себе раскрывают. Если так, значит я тоже могу прокачать свой потенциал и не вылететь из академии Парамагии. Получилось же у меня в Подгороде заклинание «эхо». Пускай один раз, но все же. Да и с помощью фолианта я умудрилась влезть в сознание к проклятой твари. Конечно, может быть все дело в самой академии или агентстве, и это они влияют на силу моих стараний. Но в Подгороде-то я была далеко, а «эхо» получилось.

Значит у меня действительно есть шанс.

Сосредоточившись, я стала пытаться выполнить наставления учителя Ананды. Но не следовать за мыслями оказалось сложнее, чем можно представить. Я думала, что не думаю, но потом ловила себя на том, что думаю о том, будто не думаю. И так повторялось по кругу, пока я не выбилась из сил.

Разочарованно выдохнув, я разомкнула веки и огляделась. Судя по напряженным лицам студентов, сложности с достижением Нирудхи не только у меня. Дубрава рядом тужится изо всех сил, на щеках выступили зеленые пятна, Ясень  морщится и играет бровями.

Мой взгляд невольно упал на новенького. Он сидит спокойный и ровный, будто вообще не напрягается. И непонятно – то ли он достиг этой самой Нирудхи, то ли прислушивается к другим. Не знаю, чем меня так озаботил этот Биан Ас, но мысль держаться от него подальше показалась здравой.

– Не расстраивайтесь, Ярослава, – вырвал меня из задумчивости учитель Ананда. – Привести ум в состояние Нирудхи получает не у всех и не сразу. Но вы уже неплохо продвинулись в верном направлении.

– В каком смысле? – не поняла я.

Когда учитель кивком указал на меня, я опустила взгляд и охнула. Оказалось, что сидя в позе полулотоса я парю над своей подушкой. Не высоко, всего сантиметра на два от неё. Но все же – я парю!

– Очуметь! – выдохнула я в изумлении.

Моментально моя левитация оборвалась, и я шмякнулась обратно на подушку. Учитель Ананда улыбнулся.

– Не все сразу, но постепенно, – глубокомысленно произнес он.

Остаток занятия я пыталась повторить опыт левитации, но сколько ни пыжилась, не взлетела даже на миллиметр.

Когда занятие окончилось и мы вышли из аудитории, я хоть и чувствовала себя уставшей, но настроение значительно улучшилось. Да, передо мной все ещё препятствие в виде ненависти Алекса Хрома. Это если не считать, что Спрутовская переживает за происходящее между мирами. Но сегодня у меня много и хороших новостей. Кроме того, что у меня есть друзья и союзники, выяснилось, что  абсолютно все люди обладают магией. Нужно лишь до неё докопаться.

В окна коридоров солнце светило мягким, золотистым светом и медленно клонилось к закату. Я глянула на часы и не поверила глазам. Оказалось, в зале учителя Ананды мы просидели четыре часа. Не удивительно, что у меня так ноют колени.

Дубрава шла рядом и вещала Ясеню о медитации и о том, как у неё здорово всё получается. Потом вдруг развернулась ко мне и проговорила:

– А ведь я тоже видела, как он на тебя смотрел.

– Кто? – не сразу сообразила я.

– Да новенький! – досадуя на мою несообразительность, объяснила Дубрава. – Биан этот. Пока ты сидела в медитации, я открыла глаза, чтобы перенастроиться. И увидела, как он таращится на тебя.

Мои плечи невольно передернулись, я ответила:

– А я тебе говорила, он какой-то… С приветом.

– Угу, теперь и мне так кажется, – согласилась Дубрава. – Его взгляд был прикован только к тебе. Жуть.

Ясень слушал нас с вялым интересом, когда мы дошли до разветвляющейся лестницы, он сказал:

– Вечно вы понапридумываете себе ерунды, девочки. Парню просто понравилась Яра, вот и пялится. Ладно, у меня встреча с парнями в саду. Занятия закончились на сегодня. Со мной хотите?

Дубрава вскинулась и захлопала в ладоши.

– Ой, я пойду! Пойду!

У меня же сил на тусовки не осталось совсем, я до сих пор нормально так и не отдохнула после всего.

– Я хочу выспаться, – ответила я, качая головой.

– Как знаешь, – улыбнулся Ясень.

Брат с сестрой ушли вверх по левой лестнице, а я отправилась в лекарский корпус по правой.

По памяти  нашла его довольно быстро. Знакомый гном-лекарь с длинной бородой, прикрывающей пузо, встретил меня добродушным возгласом.

– О, снова ты, болезная моя? Чего на этот раз?

Я развела руками и обрисовала ему ситуацию.

– Шаман Подгорода, говоришь? – прищурившись переспросил лекарь.

– Угу.

– Пф! – хмыкнул гном-лекарь. – Тоже мне, маги магические. В горниле я их видал. Садись на кушетку, счас осмотрю тебя, болезная. Одёжу можешь не сымать.

Я послушно уселась на кушетку, радуясь, что обошлось без раздеваний, а гном, бормоча, чему-то покивал и убежал в другую комнату.

Пока сидела, солнечные лучи в окне приятно согревали плечи, я даже расслабилась. Но ненадолго, потому что дверь в лекарскую вдруг открылась и на пороге возникла…

– Свирэль? – растерянно произнесла я.

Глава 4

Вместо приветствия эльфийка в красном комбинезоне, обтягивающем её так туго, что грудь вот-вот сама выскочит, с шипением бросилась на меня.

– Ах ты вредительша!

Её миниатюрный, но уверенный кулак пронесся мимо меня за секунду перед тем, как я успела увернуться.

С кушетки я буквально свалилась, зацепив при этом треножную полку, с которой на пол загремели склянки и приборы.

– Я тебя придушу! – разъярилась Свирэль и снова ринулась на меня с атакой.

Убегать от эльфийки, которая отличается не только злостью, но и скоростью, получалось плохо. Пришлось перевернуть кушетку и загораживаться ею, как щитом, отражая быстрые атаки Свирэль.

В смотровую вбежал перепуганный гном с зелеными склянками в обеих руках.

– Что за раскудрыть тут творится?! – вскричал он гулким басом. – А ну прекратить потасовку!

Я пропищала, выдерживая очередной налет эльфийки на кушетку:

– Это она! Она начала!

– Да я её в порошок сотру! – шипела остроухая.

– Я тебя саму в порошок обращу, коли не прекратишь! – гаркнул гном. – А ну стоять по углам, кому говорят!

Угроза превратиться в пыль на эльфийку подействовала. Все ещё щуря бешеные глаза, которые сейчас аж светятся фиолетовым, она, тяжело дыша,  нехотя отошла от меня и сдула со лба выбившуюся белокурую прядь.

Гном упер кулаки в бока и, пройдя вперед, встал между нами.

– Ну, сказывай теперь, в чем дело?

Я осторожно вылезла из-за своей баррикады и сообщила со всей жалобностью:

– Да не знаю я. Она вошла и напала.

Гном развернул сердитое лицо к эльфийке.

– Ну?

– Из-за этой выскочки Мишеньку оштрафовали! – буквально выплюнула она. – Не надо было ему вообще с ней связываться. Выскочка! Только проблемы от неё одни!

Меня как обухом по голове ударили. В первую очередь потому, что сказанное Свирэлью, по сути, правда. Я действительно выскочка. А если из-за меня ещё и Миха получил штраф… А ведь Спрутовская обещала, что не станет его наказывать.

– Так, – произнес грозно гном, – остроухая, иди работай. Здесь у меня лекарня, а не бойцовский клуб. А хочешь выяснять отношения, делай это как культурное создание, а не помойная кошка.

Сиреневые глаза Свирэль сверкнули, она гневно зыркнула на гнома.

– Следи за языком, метр с кепкой, – огрызнулась она.

– Я слежу, слежу, – отозвался гном, – и ты следи. Ясно? И теперь вон отсюда, если ничего не болит. А если заболит, приходи.

Свирэль зло рыкнула и, поправив необъятную грудь, резко развернулась и вышла из лекарской.

У меня колотилось сердце. Не только от того, что едва не огребла от взбешенной эльфийки, но и от стыда, который буквально прожигал во мне дыру. Миха мне во всем помогал, вступался, из Девонского моря вытащил, а ему из-за меня вменили штраф. За что? Он же не виноват ни в чем.

Гном тем временем подошел и смешал содержимое склянок.

– Ничо, – сказал он, – не куксись.  Ну влепили ему штраф. И что? Сам виноват, если потерял подопечную. Будто ему впервой.

– Я сама убежала… – шмыгнула я носом.

– А надо было лучше смотреть, чтобы не убежала, – проговорил гном и протянул мне склянку. – Пей.

– Что это?

– Дымку сладострастия с тебя снимет, – усмехнулся он, а на мой непонимающий взгляд добавил: – Этот недошаман в Подгороде не заблокировал твои способности, а попытался наложить дымку сладострастия. Видать, чтобы ты воспылала страстию великой и отдалась кому-то.

Мое лицо невольно скривилось, едва вспомнила лысого отпрыска смотрителя Подгорода. Я схватила склянку и залпом её осушила.

Гном, усмехаясь, крякнул и отправил меня из лекарской с наставлением не попадаться первое время на глаза Свирэли. Сказал, что она вспыльчивая, как вулкан, но отходчивая. Надо только дать время.

Поэтому в спальный корпус я пробиралась перебежками, оглядываясь и прячась за углами. Когда добралась до своей комнаты, воздух в ней оказался таким холодным, что пришлось активировать гномий камень. К счастью, делалось это просто – нужно лишь потереть его с любого бока. Затем переоделась в майку с шортами и, забравшись под одеяло, моментально уснула.

Снилась мне какая-то дикая ерунда, причем невероятно яркая и реалистичная, как это иногда бывает в очумелых снах. Но, несмотря на это, проснулась я выспавшейся и очень бодрой. Правда в три часа ночи. Что не удивительно, ведь спать я легла, когда ещё не было и шести вечера.

Сев на постели, я покрутила головой. В комнате тихо, только гномий камень иногда пощелкивает, разогревшись сверху докрасна.  За окном звездное небо, и слишком свежий ветер колышет шторку у форточки.

Я снова легла и попробовала уснуть. Но, как ни старалась, ничего не выходило – организм полностью восстановился и спать не хочет.

– Ну здорово, – пробормотала я под нос. – Теперь буду полуночничать.

Походив по комнате туда-сюда, я села читать фолиант по истории миров – неплохое начало для той, кто вообще ничего не знает о реальной картине мира. Фолиант так и назывался «Межмировая история».

Начало меня ошарашило уже тем, что, оказалось, человечество существует гораздо больше времени, чем преподают в школах. Я узнала, что прежде мы обитали, кто бы мог подумать, на Марсе, который тоже не был родным для человечества. До него люди жили на далекой планете в созвездии Лиры. Её пришлось покинуть из-за разрастания звезды и с помощью мощного портала перебраться на Марс. Долгие тысячелетия человечество спокойно обитало на нем. Но потом развязалась война с миром восемнадцать-четыре, где живут какие-то демоны-переростки. Планета иссохла и стала непригодна для жизни. Совет из Семи магов был вынужден объединить усилия и терраформировать Землю, чтобы переселить остатки человечества на неё. Произошло это несколько (я глазам не поверила) миллионов лет назад, когда на Земле во всю царствовали динозавры. Для магов климат планеты подходил с переменным успехом. Чтобы прижиться на ней, пришлось с помощью магических энергий взять у местных животных клетки и встроить их в тела магов. Самыми подходящими для этого животными оказались земные приматы. Их гены позволили рожденным уже на Земле магам эффективно адаптироваться. Но из-за этой интеграции у людей стали возникать проблемы с проявлением магии. При этом существа, которых совет Семи магов в первозданном виде перенес на Землю, стали для новых людей плохо различимы. Они почти перестали видеть леших, фей, русалок и остальные разновидности рас. Но жертва в виде способности зреть магических существ и проявлять магические же свойства была необходимой. Чтобы не растерять остатки волшебства, совет учредил несколько магических академий по всей Земле. С тех пор они регулярно пополняют ряды студентов теми, в ком проросли зерна магии.

Обалдевшая, я отложила книгу и уставилась в блестящий от жара гномьего камня пол. Все, что я прочла, так сильно меняло концепцию мироздания, что я с трудом верила.

– Выходит, человек не произошел от обезьяньего предка, – пробормотала я. – Просто маги взяли у него кусочек, чтобы адаптироваться к Земным условиям. А это значит…

Это значит, у меня действительно внутри есть магия! Настоящая! Мне лишь надо до неё докопаться!

От возбуждения я подскочила и стала бегать по комнате. На месте сидеть не получалось, мне срочно требовалось что-то сделать. И я не придумала ничего лучше, чем натянуть спортивные штаны, футболку и выбежать из комнаты. Я помнила, что за садом, где Пересвет и Лебедь устраивали батл, есть тренировочный зал. Как раз то, что нужно, чтобы выпустить пар.

По опустевшим коридорам и лестницам я пронеслась, как ураган, а выбежав в сад, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Сейчас здесь необычно тихо и безлюдно, ухоженные деревья мирно стоят в полумраке, освещаемые лишь бледными сияющими шарами. На лавочке кто-то забыл вилы, наверное, какой-нибудь студент-сатир.

Все ещё возбужденная новостями, я пересекла сад и вошла в тренировочный зал. Здесь тоже полумрак, но света кварцевых кристаллов по углам достаточно. Они освещают беговой круг, небольшой ринг для спарринга, а также ряд обычных боксерских груш.

Мне всегда хотелось побить что-то такое. Не долго думая, я взяла в коробке боксерские перчатки и, натянув, стала неумело мутузить грушу. Перчатки меня спасали. Не только из-за того, что у них укрепленное запястье, но ещё и потому, что груша оказалась не такой уж обычной. Она, словно живая, крутилась, изгибалась и налетала в ответ.  Так что через пятнадцать минут я признала победу за грушей и, отмахнувшись, скинула перчатки в коробку.

Обратно в сад я вышла мокрая, разгоряченная и очень довольная. Только собралась шагнуть на дорожку, как до ушей донесся шорох. Едва уловимый, но я уверена –  мне не показалось.

Пригнувшись, я попыталась спрятаться за деревом, но когда обернулась, то почти налетела на широкую грудь в черном. А когда подняла голову – обомлела.

Новенький.

Он стоял передо мной и смотрел сверху вниз своими гипнотически-карими глазами, а капли пота на моей спине собрались в единый ручей и неприятно покатились вниз по позвоночнику.

– Э… – все-таки нашла в себе силы я выдавить хоть звук, – ты что здесь делаешь?

Биан не моргал, он продолжал смотреть на меня, будто пытается проникнуть под кожу.

– А ты? – с леденящим спокойствием спросил он в ответ.

– Я первая спросила, – торопливо сказала я и покривилась, осознав, как глупо это звучит. – Ну то есть, я здесь воздухом дышала.

– Ночь и впрямь чудесная, – произнес Биан равномерно.

Он все ещё смотрел на меня и не моргал. И чем дольше он это делал, тем больше не по себе мне становилось. А потом протянул руку и обхватил меня за талию. Мне бы сопротивляться, но силы меня почему-то покинули и я позволила Биану притянуть себя к нему. Одна его ладонь прижалась к моей спине, второй Биан провел по моим волосам, а затем… Потянул за них, насильно запрокидывая мне голову в бок и обнажая шею. Я должна была орать во всю глотку, но мой голос сковало ледяной лапой, и я лишь с бешенно бьющимся сердце наблюдала, как Биан все ниже и ниже склоняется над им горлом. А потом шею обожгло болью и…

Я подскочила на кровати, уронив все книги, что не убрала на полку. Сердце колотится, дыхание частое и с сипом вылетает из горла, а по лбу катятся горячие капли.

Это был сон? Просто сон? Для сна крайне реалистичный. Какая жуть…

Сглотнув пересохшим языком, я покосилась в окно – небо уже побледнело, а настенные часы показывают почти пять утра. Вот это вздремнула, а ведь думала, что выспалась и больше не хочу спать.

Все ещё дрожа, я сложила книги стопкой и убрала на полку, после чего вернулась обратно в кровать. В какой конкретно момент я уснула, вспомнить не получалось, и я не понимала – выходила я вообще из комнаты или нет. Оставалось надеяться, что уснула я до того, как слезла с койки,  потому что не хотелось бы бродить по академии в качестве лунатика. Да ещё и когда в ней теперь учится этот…

При воспоминании о прикосновении Биана меня передернуло. Все было таким реальным и натуральным, что разум отказывался верить в сон.

До самого подъема я провалялась в кровати, не решаясь выходить из комнаты до тех пор, пока в дверь не постучала Дубрава.

– Яра! Яра, ты проснулась? У тебя на двери новое расписание светится. Ты пойдешь на Чароплетство?

Я соскочила на пол, быстро оделась в форму, которую мне, видимо, занесла вчера Дубрава и которую я не заметила. Быстро глянула на себя в зеркало. Юбка-колокольчик в красную клетку чуть выше колен отлично села по талии. Голубую рубашку, на кармане которой вышито золотистым «Академия Парамагии», я заправила в неё, затем сунула ноги в черные мокасины и, цапнув сумку, вышла в коридор.

– О, – обрадованно выдохнула Дубрава, окинув меня довольным взглядом. – Форму носят не все студенты академии. Но тебе она идет.

– Серьезно? – с сомнением поинтересовалась я, уже пожалев, что нацепила одежду, в которой почти никто не ходит. Я и так белая ворона, а теперь ещё и нарядом буду выделяться. Вот же ж, будто я не видела, в чем тут учащиеся ходят.

Но Дубрава активно закивала.

– Абсолютно. На мне висит, как на вешалке. Я же лесовичка, у нас стройность граничит с тощестью. А на тебе сидит отлично.

– Если меня закидают помидорами, – предупредила я, – держись.

Дубрава хихикнула.

– Не закидают.  Ты чего такая бука?

– Сны дурацкие снились, – отозвалась я и, развернувшись к двери, стала разглядывать расписание, которое сияюще-золотистыми буквами висит в воздухе перед ней.

Спрутовская обещала сама мне его скорректировать и ждать не заставила.  Теперь у меня на неделе значатся пять занятий боевой магии у Алекса Хрома и столько же Чароплетства у Бояна Чистослова. Три часа медитации у учителя Ананды, час межмировой истории у Данияра Ведуна,  пространственной магии у Орфея Сократиса, превращение объектов у Лимонии Двуликой и физ-подготовка у Молота Бревнобоя.

Я пощелкала пальцем у уха, и список моментально перекочевал в мое переносное расписание.

– А что за сны тебе снились? – слишком уж сердобольно поинтересовалась Дубрава, когда мы двинулись по коридору.

Я покривилась. Рассказывать Дубраве о том, что мне приснился Биан, совсем не хотелось. Но не рассказать ещё хуже, она ведь не отстанет.  Пришлось вздохнуть и выложить все.

От моего рассказа Дубрава пришла в такой восторг, что, когда она завизжала и захлопала в ладоши, проходящая мимо компания сатиров присвистнула и заулюлюкала.

– Я всё поняла! – выдохнула Дубрава.

Закатив глаза,  я проворчала:

– Даже представить боюсь.

– Тебе надо зарегистрироваться в «Тайниках»!

– Чего?

Дубрава цокнула и выдохнула так, будто я самое недалекое существо во всех мирах сразу, и стала объяснять:

– «Тайники» – это такое приложение при академии Парамагии. Точнее не совсем, потому что официально в академии он запрещен, как и все анонимное. Ну сама понимаешь, студенты, безопасность, маги и всё такое.

– Ну класс. Значит ты хочешь затащить меня в какое-то нелегальное приложение, – проворчала я. – Ты же в курсе, что я в академии и АКОПОС на птичьих правах?

Дубрава замахала руками, будто я зловредная муха.

– Да брось ты. Там все сидят, – сообщила лесовичка убежденно. – «Тайники» создал когда-то один из студентов пятого курса. Ходят слухи, то он был очень асоциален и не мог знакомиться вживую. Вот он и сделал такое приложение, чтобы все, кто не умеет общаться, тоже имели возможность заводить друзей и создавать пары.

Я снова буркнула:

– Тоже мне, Цекенберг.

– Руководство все время пытается закрыть приложение, – продолжала Дубрава. – Но его магический центр трансляции все время куда-то переносят. Так что пока никому не удалось отследить, кто им управляет и где хранит. У нас есть чисто студенческий девайс, с помощью которого мы в него заходим.

Дубрава сунула руку в карман сарафана и вытащила небольшую серебристую, как мне показалось, пудреницу.

– Вот, – сказала она и нажала на кнопочку. – Зеркальце-скажи. Или просто «зеркальце». Тебе разве такое не дали?

Я смотрела на небольшое зеркальце и чувствовала, как во мне снова постепенно начинает что-то закипать. Алекс Хром не только пытается выдавить меня из академии, но даже не потрудился выдать все необходимое оснащение. Даже ятп мне помог получить Соловей. Правда у меня его отнял гоблин в Подгороде, но какая разница.

– Так, – сказала я решительно, – после Чароплетства ты мне расскажешь, что ещё мне необходимо получить. А то я уже некоторое время вроде как учусь, но каждый день выясняется, что у меня чего-нибудь да нет.

Дубрава похлопала своими пушистыми ресницами.

– А… ну да. Конечно. Я просто думала, что тебе зеркальце не нужно. У тебя же ятп есть…

– Уже нет, – буркнула я.

– А… ладно… Хорошо… – протянула слегка растерянно Дубрава, но быстро нашлась. – В любом случае, когда у тебя будет зеркальце, мы тебя тут же зарегистрируем.

– Да зачем мне там регистрироваться?

– Как зачем? – изумилась лесовичка. – Тебе романтические сны снятся!

– И что?

– А то! Тебе надо с кем-нибудь познакомиться!

– Ерунда какая, – вздохнула я, понимая, что если лесовичке что-то взбрело в голову, то вышибить это можно, только поддавшись.

Мы вошли в аудиторию по Чароплетству, конечно же, опоздали, потому что не опаздывать в компании Дубравы почти не реально. Преподаватель – мужчина в возрасте, с седой бородой до пупа и в зеленой мантии с золотой вышивкой, стоял в середине неглубокого амфитеатра всего на пятьдесят человек. Он окинул нас безразличным взглядом и проговорил:

– Опоздавшие рискуют не усвоить материал, который в будущем может спасти вам жизнь.

– Извините, профессор Чистослов, – быстро протараторила Дубрава. – Мы случайно. Такого больше не повторится.

Лесовичка потащила меня на свободные места в средний ряд, где уже сидит Ясень, но я краем глаза успела заметить Биана на другом краю аудитории. При взгляде на него вспомнился сон и его гипнотические объятия. Сейчас он на меня не смотрит, но чувство, что за мной следят, не покидает. И правда,  паранойя какая-то.

– Случайности не случайны, – тем временем провозгласил профессор Чистослов расхожую фразу. Мы сели на места, а он продолжил: – Случайности – это ничто иное, как причинно-следственные связи, которых вы в силу своей ограниченности не можете уловить.

Дубрава наклонилась ко мне и прошептала:

– Профессор Боян Чистослов всегда такой зануда.

– По-моему, он полезное говорит, – ответила я и покосилась на Биана.

Сегодня новенький почему-то совершенно на меня не обращал внимания, и я стала думать, что мне действительно все померещилось и Дубрава права – мне просто нужно с кем-нибудь познакомиться. Чтобы проводить время не только за учебниками и убеганием от работорговцев Подгорода. Хотя учеба это именно то, что сейчас нужно. Встреча на Буферном рынке с красноглазым Фабианом сигналит –  очень неспроста он так часто появляется в зоне видимости. Тут не надо быть Виолеттой Спрутовской, чтобы это понимать. А с учетом моих видений на пустоши надо быть готовой ко всему и побольше учиться.

Профессор Чистослов стал неспешно ходить по центру аудитории и смотреть куда-то вдаль.

– Как вы уже знаете из курса боевой магии инструктора Хрома, – продолжил он лекцию, –  чары принципиально отличаются от заклинаний. Заклинания вы применяете быстро, а вот с чарами лучше знакомиться вдумчиво и детально.

– Будто чары могут всерьез навредить, – хмыкнул кто-то с заднего ряда. – Пока враг их прочтет, пока наложит – сто лет пройдет. Я его пять раз загрызть успею.

Мы с Дубравой оглянулись и заметили того самого кудрявого паренька, который когда-то подбил меня вступить в батл по скороговоркам с Пересветом. Тогда я его идентифицировала как оборотня. Сейчас он выглядит даже ещё более взлохмачено – кудрявые волосы в растопырку, а из-под футболки торчит коричневая шерсть.

– Неверно наложенные чары могут сыграть злую шутку с вами, юный волкодлак, – проговорил профессор. – Напомните, как вас именовать?

Кудрявый хмыкнул.

– Ну, предположим Алан Клыкер.

– Многоговорящая фамилия, – проговорил под нос профессор Чистослов, затем продолжил уже громче: – Так вот, уважаемый будущий агент АКОПОС, Алан Клыкер, представьте, что вы решили наложить чары… Скажем, для улучшения концентрации при атаке. Пока вы их изучали только в теории, но уверен, вам знакомы эти чары.

Лицо кудрявого парня все ещё непринужденно кривилось.

– Ну да, на курсе боевой магии агент Хром нам говорил, – сообщил он.

Профессор кивнул и отозвался:

– Замечательно. А теперь поглядим сюда.

Боян Чистослов развернулся к нам спиной, его руки вскинулись, а в аудитории прозвучало его четкое и короткое заклинание. В этот же момент в нижней части зала появились полупрозрачные фигуры агентов АКОПОС на холме, а вокруг них множество сгустков тьмы. Они напоминают голограммы из кино, только объемные и очень реалистичные.

– Вы наблюдаете хронику нападения на границе с Небуланом пять тысяч лет назад, – продолжал вещать профессор Чистослов. – Однажды этот мир пытался нарушить мирный договор содружества всех миров. Попытка была локальной, но посмотрите внимательно.

Он указал на группу агентов. Мы все подались вперед, чтобы лучше видеть, как раз в эту секунду началась битва. Темные сгустки, словно истребители, пикировали на агентов, а те выставляли щиты, активно оборонялись и нападали.

Один из агентов сделал пас, я уже знала, что это такое и зачем они нужны, а он стал быстро шевелить губами.

– Как видите, – делал пояснения профессор, – агент накладывает на группу чары концентрации. Потуга правильная и похвальная. Но смотрите.

Мы все превратились во внимание. Агент тем временем читал все быстрее и над его группой возник мерцающий серебром полог. Смотрелось красиво – словно их накрыло вуалью из лунного света. Но в какой-то момент лицо агента исказилось, будто он сказал что-то не то или не так. В ту же секунду вуаль потемнела и резко затянулась на шеях агентов. Воздух пронзили крики, агенты похватались за горло, кто-то пытался метать пульсары, кто-то чертил пассы, но общая удавка неумолимо затягивалась на их шеях. А сгустки тьмы, которые больше ничего не сдерживало, набросились на группу и превратили их в кучку пепла.

Профессор вновь вскинул руки и видение исчезло. В аудитории повисла гробовая тишина, все оцепенели. Катастрофа, которую показал профессор, все ещё стояла перед глазами, а в ушах звучали крики агентов.

– Они не выжили? – донесся чей-то тихий голос с задних рядов.

Профессор Чистослов печально вздохнул и ответил:

– Агент АКОПОС должен понимать, что его работа непростая и рискованная. Но также ему необходимо помнить, что он несет ответственность не только за себя, но и за своих коллег. И чары, которые он накладывает, должны выполняться с филигранной точностью. Теперь вы это понимаете?

Вопросов о необходимости и важности Чароплетства больше ни у кого не возникло. Мы записывали в рабочие блокноты лекции, я сделала кучу пометок о том, как должны правильно звучать слова любых чар. Оказалось, очень важно произносить их с правильным забором дыхания, иначе все может кончиться, как в видении, что показал профессор.

Первую половину занятий мы записывали лекцию, а во второй профессор позволил нам перейти к отработке простейших чар.

– Попробуем зачаровать вазу и сделать так, чтобы она засветилась, – сказал он. – Разбейтесь на группы по пять человек, у меня не так много ваз. А разобьете вы их сегодня предостаточно.

Дубрава тут же подтянулась и ухватила меня за руку.

– Я и Ясень с тобой, – прощебетала она радостно.

Прежде, чем мы успели спохватиться, народ как-то очень резво собрался в кучки и к своему легкому ужасу, я увидела, что без команды остались только двое. И если один меня особо не интересовал, то от второго по спине прокатились знакомые мурашки.

– Биан Ас, кажется? – проговорил профессор, глядя на кареглазого, который смирно и одиноко стоит у своего стола. – Присоединяйтесь вместе с юным волкодлаком к лесовикам и Ярославе.

Глава 5

Известие о том, что мне предстоит работать в группе с кареглазым новеньким, который приснился мне то ли в эротическом сне, то ли в кошмаре, взвинтило нервы настолько, что я выдохнула:

– Так он же только перевелся!

На что профессор Чистослов бросил на меня равнодушный взгляд и размеренно провел пальцами по бороде.

– Если не забыли, вы тоже в академии без году неделя, – заметил он. – Давайте-давайте, не тратьте время занятий. Группируйтесь бодрее.

Биан Ас поднялся с места. Наверное, если бы лопата была человеком и обладала лицом, на нем отразилось бы больше эмоций, чем на бесстрастной физиономии новенького. Он приблизился к нам и встал слева от меня. Возможно, я себя накрутила, но кожа моя тут же пошла пупырышками.

Дубрава наклонилась ко мне и шепнула:

– Вот тебе и шанс нормально познакомиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.