# Осень с детективом

Татьяна Витальевна Устинова, Александр Руж, Наталия Николаевна Антонова, Елена Ивановна Логунова, Анна и Сергей Литвиновы, Евгения Михайлова

Cборник «Осень с детективом» открывает новый сезон шуршащих под ногами листьев, ярких зонтов и теплых красок природы. Популярные отечественные авторы, работающие в жанре остросюжетной литературы – Татьяна Устинова, Анна и Сергей Литвиновы и другие известные писатели – в своих коротких криминальных историях передают все оттенки осени. Это чарующее время года становится прекрасной декорацией к тем захватывающим происшествиям, с которыми сталкиваются их герои. И, конечно, они с блеском распутывают все тайны и загадки, которые преподносит им осень!

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Елена Логунова

### Что-то другое

– Валя? Валечка, ты ли это?

Бабка внезапно прекратила нахваливать укроп с петрушкой и уставилась на Валентину Петровну. Блеклые глаза налились слезами, руки – в каждой зажат пук зелени – обессиленно опустились. А еще секунду назад она так бодро размахивала своими «букетами», настойчиво демонстрируя пышность и свежесть товара, – ни дать ни взять резвая барышня из группы поддержки спортивной команды!

– Мы знакомы? – Мордасова присмотрелась к «черлидерше».

Где-то она видела это длинное, как у лошади, скорбное лицо…

Вспомнить – где именно, почему-то не получалось, и Валентина Петровна рассердилась на себя. Куда это годится, без пяти лет пенсионерка, а память – девичья!

Непрофессионально это – опытному кадровику иметь такую память.

– Валечка, это же я, Эмма Павловна. Витюсика мама.

В голове опытного кадровика клацнуло – с таким звуком мог бы выдать результат вычислений старинный арифмометр, и из ящика воображаемой картотеки в голове само собой выскочило нужное личное дело.

– Виктор Козлов, наладчик станков ЧПУ, – машинально произнесла Валентина Петровна.

– Ах, милая моя! – Мама наладчика Козлова полезла энергично обниматься.

«Букеты» свои она при этом не положила, и они заелозили по спине Мордасовой, как мочалки.

Валентина Петровна встревожилась. Ее спину этим теплым и солнечным сентябрьским днем обтягивало трикотажное полотно молочно-белого кардигана. Нового и недешевого, между прочим! Будет очень жаль, если на нем появятся затяжки и зеленые пятна.

– Я тоже очень рада вас видеть, Эмма Павловна, – аккуратно высвободившись, заверила во всех смыслах старую знакомую Мордасова.

Она уже все вспомнила.

Витюсик Козлов непродолжительное время трудился на заводе, где его матушка была средней руки боссом по профсоюзной части, а сама Валентина Петровна работала в кадрах. Давненько это было, лет тридцать назад, пожалуй.

Заботливая Эмма Павловна тогда настойчиво пыталась самолично, не доверяя небезупречному вкусу сына, найти ему добрую подругу, с этой целью она то и дело захаживала в бухгалтерию и к делопроизводителям, где наиболее часто появлялись новые сотрудницы. Потом ей кто-то подсказал – или она сама сообразила, что поиски можно упростить, если регулярно получать информацию из первых рук, в отделе кадров, и с этой целью подружилась с тогдашней начальницей Валентины Петровны. Но даже при столь основательном подходе найти идеальную девушку, способную подарить Витюсику счастье в личной жизни, никак не получалось. Тогда Эмма Петровна решила, что провинциальные барышни недостаточно хороши, и отправила сына куда-то в столицу… По всей видимости, именно в Северную – в Питер.

Продолжения саги о Козловых Мордасова не знала. Сама она перебралась в град Петров всего полгода назад и с Витюсиком на брегах Невы не встречалась, бог миловал.

– Надо же, и ты тут? А давно? И что, как? – Эмма Павловна возбужденно фонтанировала вопросами.

Валентина Петровна демонстративно посмотрела на часы:

– Вы извините, Эмма Павловна, но мне пора на работу… Так почем у вас зелень, вы сказали?

– Ой, да бери так, не разорюсь я с одного пучка. – Козлова всучила ей «букет» поменьше и, удерживая за руки, потребовала: – Дай телефон свой, созвонимся, встретимся, вспомним прошлое…

– Спасибо. – Мордасова аккуратно уложила в сумку подарок и, понимая, что отказать будет неудобно, дала бабке визитную карточку.

Та была новенькая, белоснежная, с золотой вязью, складывающейся в неудобочитаемое название компании, которую сама Валентина Петровна называла «Гырмырпыр Гырмырпейшн». Компания занималась разработкой высокотехнологичного продукта, сути, смысла и назначения которого Мордасова не понимала, что совершенно не мешало ей планомерно и неостановимо приближать к идеалу команду сотрудников.

Хороший кадровик – он любую рабочую группу улучшит, хоть о футболистах речь, хоть о трактористах, хоть о блокчейн-разработчиках!

– Созвонимся! Я наберу! – покричала взбодрившаяся Козлова в белую трикотажную спину торопливо удаляющейся Мордасовой.

Валентина Петровна на ходу покивала, в душе надеясь, что бабка не разберет затейливую вязь и перепутает цифры телефонного номера.

Никакого желания встречаться и вспоминать стародавнее заводское прошлое у нее не имелось.

А зелени ей нужно было два пучка. Два, а не один!


Второй пришлось докупить в магазине у дома.

Это Валентину Петровну расстроило.

У бабки Козловой, надо признать, укроп и петрушка оказались посвежее, а Мордасова была не чужда перфекционизма: если есть выбор – всегда надо брать лучшее! Хоть о кадрах речь, хоть о продуктах.

Прошли те времена, когда она вынуждена была варить бульон на голых костях, нынче «Гырмырпыр Гырмырпейшн» оплачивал бесценной сотруднице расходы на провиант. Так уж вышло, что варка борща по умолчанию стала важнейшей обязанностью многоуважаемого кадровика компании.

У дверей ее квартиры на десятом этаже отирался Иваныч – немолодой и благородно седовласый, но разнообразно активный админ «Гырмырпыр Гырмырпейшн». Услышав характерный звук причалившего лифта и увидев выходящую из него Мордасову, он отлепился от стены, горделиво распрямился во весь свой не столь высокий рост и с претензией молвил:

– Ну, Валя! Я все понимаю, скайп и зум – от лукавого, но на обычные звонки-то можно отвечать?

– Я отвечаю, – сказала Валентина Петровна и спохватилась, что поутру не оживила мобильный, отключенный перед сном.

Вернее, перед тем, чем они с Иванычем занимались до того, как уснули.

Воспоминание заставило ее покраснеть, и все же она с достоинством договорила:

– Всегда отвечаю, если не занята чем-то более важным, чем служебные дела.

Теперь уже Иваныч проявил сообразительность и покраснел.

Отключать мобильные «перед сном» предложил именно он. Админу не раз случалось и среди ночи принимать внезапные вызовы руководства, которое обитало преимущественно в метавселенной и о режиме дня и ночи нормальных людей имело смутное представление.

– Говори уже, что там. – Валентина Петровна открыла дверь, придержала ее для Иваныча и вслед за ним вошла в прихожую.

– Там очередная девчуля-красотуля по твоему объявлению пришла. – Иваныч притопнул ногой, чтобы собеседница не затруднилась с пониманием, где – там: этажом ниже.

Офис «Гырмырпыр Гырмырпейшн» помещался в такой же, как у Мордасовой, «двушке» на девятом этаже. Очень удобно: ни затрат на дорогу к рабочему месту, ни опозданий.

Валентина Петровна взглянула на часы, висевшие на стене, и удивилась:

– Я ей назначила на четырнадцать часов, а сейчас двенадцать!

– Точно! – Иваныч энергично кивнул, и серебряные проволочки «ежика» на его голове затряслись и заблестели, как новогодняя мишура, – красиво. – Ее подвела техника. Смартфон сам собой перевелся с московского времени на омское, а это три часа разницы.

– Еще одна! – Мордасова закатила глаза.

Иванычу не нужно было объяснять, о чем она. Они давно сошлись на том, что являются осколками древней цивилизации, последними атлантами.

Атлантам и в голову не пришло бы всецело доверять смартфонам, компьютерам и прочим вместилищам Искусственного Интеллекта. Атланты посмотрели бы время на часах – наручных, настольных, настенных.

У поколения гениальных рукожопов, как Иваныч любовно называл их юных коллег, часов вообще не имелось.

– Чем больше их, тем меньше нас, – вздохнул Иваныч и посмотрел на наручный хронометр. – Так ты идешь?

– На четверть часа, не больше, – твердо сказала Валентина Петровна. – Иначе не будет вам на обед никакого борща, придется суши заказывать.

– Чур меня, чур! – открестился Иваныч, и они пошли вниз.

Девчуля-красотуля сидела на диванчике в прихожей – единственном, кроме кухни и санузла, помещении, где было светло. В комнатах, где стояли рабочие столы с компьютерами, окна были постоянно зашторены и царила вечная ночь. Из-за этого Валентина Петровна называла офис вампирским логовом и не любила в нем задерживаться, предпочитая работать у себя дома.

– Здравствуйте, не ждала вас так рано, – с легким укором сказала Мордасова девушке и опустилась в кресло, которое вместе с диваном образовывало комфортный мягкий уголок – подходящее место для проведения короткого собеседования.

Иваныч тихо испарился.

– Простите, у меня гаджет глюкнул, – виновато глянула гостья.

– Я поняла, – сухо сказала Мордасова.

– Какой-то системный сбой, не иначе. – Из большой комнаты выглянул, не вставая из-за своего стола в углу, долговязый кодер Коля, он же Клаус, и высказался в поддержку девушки: – У меня Сири на Гринвич перешла, я на два часа опоздал! А Юрец вообще не явился сегодня. Видать, по Нью-Йорку теперь живет.

– Юра не вышел на работу? И никого не предупредил? – Валентина Петровна подняла бровь. – Может быть, у него что-то случилось?

– Где? В Мурино? – искренне удивился Клаус. – Что здесь может случиться?

Он покачал головой, удивляясь высказанному Мордасовой предположению, и снова скрылся.

Валентина Петровна промолчала. Она давно поняла: в представлении ее юных коллег по-настоящему бурная и насыщенная жизнь протекала исключительно в виртуальной реальности. Юрца, не явившегося на работу, имело смысл искать не в Мурино, а в метавселенной, о которой сама Мордасова твердо знала только одно: порядочные женщины позднего бальзаковского возраста в такие места не ходят.

Она отложила полученную информацию о прогульщике в дальний ящик своей воображаемой картотеки и сосредоточилась на собеседовании претендентки на вакансию пиар-менеджера.

Компания планировала листинг своего токена на криптобирже Бинанс, что бы это ни значило, и без спеца по манипулированию общественным мнением было не обойтись.

К вопросу о неявке на работу штатного фронтенд-разработчика Юрия Колосова Валентина Петровна вернулась после обеда, аккурат к которому (не пропускать же сеанс кормления горячим борщом!) в офис прибыл глава компании Ваня, он же Гена – поскольку генеральный директор.

Саму Мордасову, к слову, продвинутые коллеги поначалу порывались кликать эйчаром, но ей это слово сильно не нравилось, как и вовсе ужасно звучащее «дирпопер» – сокращенное от «директор по персоналу». «Кадровик, просто кадровик», – скромно и с достоинством говорила о себе Валентина Петровна с интонацией киношного Джеймса Бонда.

Впрочем, птичий язык своих товарищей она научилась понимать и даже могла поддержать разговор.

– Что пиарщица, норм? – доев борщ, спросил ее Ваня-Гена. – Скиллзы годные, апрувим ее?

– Утвердить всегда успеем, профессиональные навыки надо бы еще проверить.

– Затестим, – пообещал начальник и что-то поискал глазами.

Валентина Петровна молча поставила перед ним полный стакан. Ваня благодарно кивнул, одним махом выдул домашний компот (а смузи свой модный по глоточку цедил и кривился!) и, поднимаясь из-за стола, добавил напоследок:

– Огурцу прогул не ставьте, он и дома покодит, ему не впервой.

– Юре прежде уже случалось не выходить на работу? – уточнила Мордасова.

Она рулила кадрами «Гармырпыр Гырмырпейшн» всего три месяца, и при ней таких вопиющих нарушений трудовой дисциплины не бывало. Обед никто не пропускал.

– Хи из илл, – предположил Кондратий – тимлид, в просторечии – руководитель команды разработчиков, задержавшийся за столом в надежде на добавку.

Надежда была оправданна: Валентина Петровна готовила из расчета на весь личный состав, и неявка Юрца-огурца сэкономила целую порцию.

– Он уже вчера был не норм, – подсказала единственная в команде девушка – синеволосая Нюха с кольцом в носу и целой коллекцией цветных татуировок на тонких руках. – Баги не ловил.

– Вери бэд он был естедей, – подтвердил Кондратий и поднял свою пустую тарелку, подставляя ее под полный половник. – Типа, дасти.

– Пыльным мешком ударенный, – поэтично перевел Иваныч.

– Это вери интрестинг, – задумчиво молвила Мордасова и погрузилась в размышления.


Их результатами она поделилась только с Ваней и Кондратием, явившись в их общий кабинет вскоре после обеда и плотно прикрыв за собой межкомнатную дверь.

– Иван, а вы уверены, что это не повторение июньской истории? – озадачила начальство вопросом кадровик, просто кадровик.

В начале лета команда конкурентов едва не вывела «Гырмырпыр Гырмырпейшн» из игры, переманив несколько ценных кадров. Тогда именно Валентина Петровна разобралась в ситуации, обнаружив в наслоениях пыли на дальней оконечности рабочего стола шефа заявление об уходе, оставленное ее предшественницей. По этой ниточке и размотала все дело…

Но теперь уборка офиса производилась регулярно, и за делопроизводством Мордасова следила неукоснительно.

– Заявление Юрец не приносил! – заявил Ваня, на всякий случай поворошив бумаги на столе и заглянув в ящик.

– Да илл он, илл, – успокоил их Кондратий. – Говорят, новый грипп появился.

– Я с вашего разрешения все-таки проверю его стол. – Валентина Петровна должна была исключить версию о дезертирстве с линии трудового фронта.

Она вышла из маленькой комнаты – кабинета начальства – и подошла к большой.

За открытой дверью царила тишина, к которой, с учетом общей обстановки, лучше всего подходило определение «гробовая»: кромешный мрак в помещении рассеивало лишь голубоватое свечение мониторов, а угадывающиеся в сумраке очертания массивных рабочих столов наводили на неуютную мысль о каменных саркофагах.

Восседающие на креслах-тронах труженики с подсвеченными голубым физиономиями не выглядели ни симпатичными, ни даже живыми. Быстро и ловко двигались только их пальцы – при виде этого Валентине Петровне всякий раз неприятно вспоминался необычный персонаж какого-то фильма ужасов – отрубленная кисть руки, называемая Вещь. Тут таких Вещей обычно насчитывалось пять пар, а сегодня, в отсутствие Юры Колосова, четыре.

Взгляд, устремленный в затемненное помещение с порога, не позволил выявить иных отличий от обычной картины рабочего процесса, поэтому Валентина Петровна громко сказала:

– Товарищи, я извиняюсь, но мне очень нужен свет! – и хлопнула ладонью по выключателю на стене.

Товарищи ожили, кто-то застонал, кто-то потер глаза. Только Нюха не сменила позу и не прервала пугающий танец своих Вещей, поскольку, помимо наушников, была в повязке на глазах.

Это Мордасову не шокировало: она знала, что девушка очень любит подтверждать свои навыки сертификатами и сейчас готовится сдать экзамен по слепой печати. Уже и место под новую верительную грамоту на стене расчистила.

Порядки в «Гырмырпыр Гырмырпейшн» были самые демократичные. Коллеги называли друг друга не по имени-отчеству, а забавными прозвищами, дизайн рабочих мест никак не регламентировался, и сотрудники украшали (захламляли, по мнению Мордасовой) свои столы и стены вблизи них по собственному вкусу.

У Нюхи излюбленными элементами декора были рамки с сертификатами, у Клауса – разнокалиберные немытые кружки, у Дрона – плакаты с изображением какой-то милой хрупкой девочки по имени Саша Грей, а у Юрца-огурца – фигурки персонажей современного японского фольклора аниме. «Ни бе ни ме», – называла их про себя Валентина Петровна, тактично не озвучивая нелестное мнение вслух.

Она не собиралась сеять панику в рядах коллег, не забывших недавние события, едва не приведшие к краху компании, поэтому пересчитала фигурки на столе Колосова исключительно взглядом.

Однако коллеги и без того угадали ход мысли кадровика. Клаус, вынув из ушей пластмассовые загогулины, сказал:

– Все здесь, не сомневайтесь. А уж Лайта Ягами Юрец никогда бы не оставил, он за него сорок ю эс ди си отвалил!

– Сорок гырмырпыров вот за это? – не удержалась шокированная Валентина Петровна. Гырмырпырами она называла все без исключения токены, при этом наотрез отказываясь принимать любые цифровые деньги в качестве оплаты своего добросовестного труда. – Пороть его некому!

Юрец жил один, в собственной новой квартире, ипотеку за которую уже успел выплатить. Разработчикам платили хоть и в гырмырпырах, но щедро.

– А не мог он оставить нам эти свои сокровища в качестве погашения морального долга? – вслух задумалась Валентина Петровна.

О Колосове она была высокого мнения. Хороший мальчик, умненький, работящий, не пьет, не курит, а что нормальную подружку никак не найдет, на пучеглазых мультяшек засматривается, так это временно.

Валентина Петровна и сама в юности была влюблена в киношного д'Артаньяна, а теперь только радовалась, что не встретила этакого мушкетера. Вот как бы она с ним жила, дебоширом, гулякой и пьяницей?

– Эти, может, и мог, а вольфрамовый кубик – никогда и никому! – убежденно сказал Дрон, по паспорту – Андрей. – Проверьте в ящиках, если кубик там, значит, и Огурец вернется.

Наблюдать, как Мордасова заглядывает в ящики чужого рабочего стола, народ не стал, и Валентина Петровна ощутила признательность к коллегам за деликатность.

Это чувство предельно усилилось, когда чуть позже в одном из ящиков рядом с пресловутым вольфрамовым кубиком – весьма недешевым сувениром криптоэнтузиаста – нашлось кое-что по-настоящему шокирующее.

Афишировать свою находку Валентина Петровна не стала. Просто незаметно забрала ее, спрятав в кулаке, и унесла прямиком к себе на десятый этаж.


Эмма Павловна заявилась в гости к бывшей коллеге тем же вечером. Совершенно бесцеремонно напросилась: позвонила через десять минут после окончания рабочего дня и непререкаемым тоном объявила, что готова встретиться. Где, мол, тебе, Валечка, удобно?

Валечке было бы удобно нигде и никогда. В крайнем случае, если это уж так неизбежно, – в одной из многочисленных кофеен-кондитерских. Но Валечка уже успела поставить вариться гороховый суп, а это дело долгое и требующее пригляда.

Как назло, Иваныч, которого в такой ситуации можно было бы оставить на хозяйстве, плотно засел в офисе и, судя по обрывочным ругательным возгласам, делал там что-то очень неприличное с какой-то компьютерной матерью.

Деваться было некуда, и Мордасова пригласила Козлову к себе.

Зря, конечно же.

Эмма Павловна явилась с винтажным гостевым набором: бутылка недорогого коньяка, шоколадка «Аленка» и крупный лимон, цветом и твердостью подобный окочурившейся канарейке. Валентина Петровна поймала волну ретро и подала на стол нарезки – мясную и сырную, баночку шпрот и соленья ассорти.

– Как в старые добрые времена! – оценив стилистическую точность картины, растрогалась бывшая профсоюзная начальница.

Продолжая традицию, выпили по рюмочке за встречу, потом за те самые былые времена, которые за давностью лет стали казаться чуть ли не райскими, без особого чувства обругали Горбачева и Ельцина, которые «все испортили», дипломатично похвалили действующего президента, который старается «поднять Россию-матушку», и наконец перешли от общего к частному – от положения дел в государстве к ситуации на личном фронте.

Мордасова отчиталась коротко, с аккуратным акцентом на трудности, чтобы гостья не подумала, будто у нее жизнь – малина: давно в разводе, дети взрослые далеко, переехала в Питер полгода назад, долго мыкалась без работы, потом трудоустроилась, зарплата нормальная, но треть уходит на ипотеку.

Козлова слушала невнимательно, жевала и кивала, нетерпеливо дожидаясь, когда можно будет начать эпический сказ о собственных горестях. Валентина Петровна приготовилась терпеливо внимать, но неожиданно увлеклась рассказом гостьи и даже стала проникаться сочувствием.

Эмма Павловна пережила настоящую трагедию. Оказывается, любимого Витюсика давно уже нет в живых.

– Вот чувствовала я, что нельзя его одного отпускать, но бывший свекор уперся рогом: внука приму, а тебя, Эмка, никогда! И заманил к себе моего мальчика, соблазнил двухкомнатной квартирой с видом на Мойку. И что толку-то? Пропал Витюсик без маминого пригляда.

Валентина Петровна слушала с интересом, – история была как в кино. Дед, одинокий старик, внука, видно, любил и ту самую прекрасную квартиру завещал ему. Но Витюсику, которого гиперзаботливая маменька не приучила к самостоятельности, это не пошло на пользу. У не приспособленного к жизни парня с завидным жильем в центре города быстро завелись какие-то подозрительные знакомые, начались тусовки-массовки, да с алкоголем, а потом и с наркотой. Дедову квартиру Витюсик продал, деньги спустил неизвестно куда, а закончилось все совсем плохо: одним далеко не прекрасным утром тело двадцатипятилетнего парня обнаружили под лестницей в подъезде старого дома в пригороде.

– В крови нашли наркотик и больше не разбирались, конечно, – прихлебывая коньяк, как воду, рассказывала Козлова. – Сказали – умер от передозировки, но я-то знаю своего мальчика! Да ты же помнишь, Валечка, какой он был хороший, правильный, просто золотой! Гулянки, наркотики, передоз – не верю я в это, Валя! Тут что-то другое.

Гостья помотала головой, отчего ее пегие пряди – наполовину рыжие от хны, наполовину седые, затряслись, как пук сена на ветру, и повторила убежденно:

– Тут что-то другое!

Потом она стукнула кулачком по столу – Валентина Петровна едва успела отовинуть тарелку – и с ненавистью прошипела:

– А вс-сссе Ш-шурка, с-ссскотина!

– Кто такая Шурка? – осторожно уточнила Мордасова, убирая подальше мельхиоровые столовые приборы.

Бабка что-то опасно разошлась, и чувствовалось – не успокоится, пока не выговорится.

– Не такая, а такой. Шурка – Сашка Ветров, Витюсика одноклассник… Да ты должна его помнить, он у нас на заводе в охране работал. Конопатый такой, морда как яйцо куропатки.

Ни куропаток, ни их яиц Валентина Петровна никогда не видела, а Сашку Ветрова помнила смутно, но все же покивала, чтобы не нервировать бабку.

– Он, этот Шурка, как узнал, что у Витюсика персональная жилплощадь появилась, тоже дунул в Питер. Вот он моего мальчика и сбил с пути, я уверена. С таким дружком и врагов не надо, от Шурки вечно одни неприятности были, мать с ним намучилась… А я говорила Витюсику: не дружи с этим мальчиком, он плохой, хулиган, драчун и двоечник, неподходящая для тебя компания…

Эмма Павловна пригорюнилась.

– Может, чайку? – предложила Валентина Петровна. – У меня мятный, он успокаивает…

– Сама успокаивайся! – огрызнулась гостья и плеснула еще коньяка. – Я за Витюсика пить буду, за упокой его светлой души.

Она опрокинула рюмку в рот, шумно выдохнула, зажевала лимонной долькой, скривилась и процедила сквозь зубы:

– Встретился бы мне этот Шурка – убила бы гада!

– Так вы теперь живете где-то на Мойке? – попыталась перевести тему хозяйка.

– На помойке! – ощерилась гостья. – Сказано же тебе – продана та квартира давно, я себе комнату в коммуналке купила. Тут, в Питере, чтобы к сыночку на могилку ходить.

По морщинистым щекам потекли слезы, и Валентина Петровна встала, чтобы все-таки заварить успокаивающий чай.


– И ты знаешь, что это было, Валя? – забираясь ночью под теплый пышный бок подруги, устало рокотал Иваныч. – Компьютер, в принципе, работает, но со сбоями, я ж думал – с чипами беда, полез смотреть мамку – ан нет, что-то другое. Я такой – наверное, неисправна часть микросхемы южного моста, а это…

– Что-то другое, – сонно пробормотала Мордасова и натянула повыше одеяло. – Андрюша, дай поспать, о микросхемах утром поговорим.

– Молчу, молчу, – согласился Иваныч, удобнее устраиваясь на подушке.

Но в голове у Валентины Петровны до самого подъема по сигналу будильника так и сяк крутилось-ворочалось сказанное ей двумя разными людьми «это что-то другое».

И утром за завтраком заговорила она не о микросхемах, в которых ровным счетом ничего не понимала, а о своей проблеме – кадровой.

– С Юрой Колосовым что-то случилось, – сказала она, задумчиво помешивая ложечкой чай.

– Валя, парню двадцать пять, а у него чупа-чупсов полные карманы, пора уже было загулять по-настоящему, – не разделил ее беспокойства Иваныч.

Валентина Петровна вынула ложечку из чашки и, наставив ее на сотрапезника, как пистолет, сказала строго:

– Андрей Иванович, я таких шуток не понимаю. Загулы загулами, а прогулы прогулами. Если Колосов не сообщил о причине своего отсутствия на рабочем месте, значит, с ним что-то случилось. За последние три месяца он дважды опаздывал и всякий раз предупреждал меня телефонным звонком. А когда ему срочно понадобилось к стоматологу, честно отпросился у руководителя, хотя с огромным флюсом ему даже разговаривать было трудно.

– Валя, не паникуй. – Иваныч пошел на попятную. – Огурца всего-то день не было. Может, мы сейчас спустимся, а он уже там.

Но Колосов не появился в офисе ни в девять утра, ни в тринадцать.

– А отсутствие на рабочем месте без уважительной причины свыше четырех часов – это уже не опоздание, а прогул, – проинформировала Мордасова начальство, попросив Ваню-Гену и Кондратия задержаться после обеда (гороховый суп с копченостями, хоть и варился в нервозной обстановке приема незваной гостьи Эммы Павловны, удался и был принят в высшей степени благосклонно). – И это уже второй прогул подряд. Или я чего-то не знаю? Может, вы дали Колосову работу на дом и контролируете ее выполнение как-то так… – она пошевелила пальцами, словно щупая невидимый плод, – на расстоянии?

– Через CRM-систему, – подсказал Иваныч, который не ушел далеко и беззастенчиво подслушивал из прихожей.

– Ща я гляну, – Ваня-Гена полез в свой ноутбук и через минуту покачал головой. – Нет, ни фига он за два дня не продвинулся.

– Не страшно, есть еще время до дедлайна, – вступился за своего бойца Кондратий. – Сами, что ли, не знаете, как это бывает: увлекся чем-то, потерял счет тайму. Или вдохновенья нет – ищет. Кодить – это вам не суп варить, тут креатив нужен.

– Насчет супа я с вами поспорю, но позже, – холодно пообещала Мордасова. – Сейчас хочу кое-что показать. Надеялась обойтись без этой демонстрации, но, похоже, иначе мне не убедить вас, что дело серьезное. Вот, как вам это?

Она выложила на стол маленький пакетик.

– Оба-на, – первым заговорил Иваныч, не оставшийся в стороне, то есть в прихожей. – И откуда такие цветочки-ягодки?

– Из ящика рабочего стола Колосова. – Валентина Петровна скрестила руки на груди и сделалась похожа на Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона.

Не хватало пылесоса под мышкой и кота у ног.

– Что скажешь? – Шеф посмотрел на зама.

– Не, ну вдохновенье, конечно, по-разному можно искать, но это уж слишком. – Кондратий от волнения даже изменил своей обычной манере фаршировать речь англицизмами. – И я же предупреждал всех: у нас такого не должно быть!

– И я предупреждал – никакой дури, – кивнул Ваня-Гена и поднял глаза на Мордасову. – И что вы предлагаете? Уволить?

– Уволить?! – Валентина Петровна живо расплела руки, чтобы всплеснуть ими. – Вот так просто, сразу – уволить?! А побороться за товарища? Вырвать из омута пагубной зависимости? Вернуть в ряды трудового коллектива?

– Спокойно, Валя! – Иваныч приобнял ее за плечи. – Сейчас все будет – и поборемся, и вырвем, и вернем!

– Юрец хороший кодер, – задумчиво сказал Кондратий. – Фиг мы найдем ему замену ин момент.

– Командуйте, – переглянувшись со своим замом, Ваня-Гена встал из-за стола.

И снова Валентина Петровна вынуждена была помешать налаженному трудовому процессу. На сей раз она без извинений включила свет в большой комнате, где пугающе тарахтели по клавишам четыре пары Вещей.

– Аттеншен, стафф! У нас серьезный трабл, – войдя в помещение, объявил Кондратий и выразительным жестом передал слово боссу.

– Дирпопер объяснит, – Ваня перебросил воображаемый мяч Мордасовой.

Она приняла подачу и даже не стала обижаться на гендира за дирпопера. Стафф ждал, дедлайн приблизился предельно. Не тайм тянуть кэт за хвост.

– Товарищи, – откашлявшись, сказала Валентина Петровна, – коллеги. Один из нас попал в беду, и мы должны объединиться, чтобы спасти его… – От волнения у нее перехватило горло.