Татьяна Мельникова
Эти земли полны волшебства

Глава 1. Нежданные гости

В дверь кто-то постучал. Сначала показалось, что это дождь, но стук повторился. Мюрла нехотя вылез из кресла, в котором он полусидел-полулежал, накрывшись пледом до самого носа. В такую отвратительную погоду делать совсем нечего, кроме как прятаться в глубоком кресле и укрываться до носа пушистым пледом.

Дождь лил с утра, то усиливаясь, то стихая. Это был такой осенний день, когда в воздухе уже начинают чувствоваться первые заморозки, солнце показывается все реже, а летнее тепло растворяется в воспоминаниях.

И вот в такой день, ближе к вечеру, когда лесная опушка стала погружаться в сон с первыми сумерками, в дверь Мюрлы кто-то постучал. Это был настойчивый и уверенный стук, совсем не похожий на те, когда заблудившиеся в лесу и уставшие путники как бы извиняясь скребутся в дверь, чтобы узнать дорогу домой или попросить о помощи.

Сначала Мюрла решил притвориться, что никого нет дома, поплотнее обернулся пледом и стал ждать, когда незваный гость уйдет.

Но гость не уходил. Видимо, он не верил, что хозяин покинул свой домик в такую погоду. Мюрла слушал стук, ощущая, как одновременно внутри просыпаются страх и любопытство. Вечер моментально перестал быть сонным и ленивым, все существо маленького гнома напряглось и чутко вслушивалось в звуки за дверью.

И Мюрла решил вылезти из-под пледа. Он неслышно подошел к двери и нехотя спросил:

– Кто это там?

За дверью что-то забулькало и пролилось, после чего откуда-то издалека донесся мягкий голос:

– Это Гриф.

Мюрла даже подпрыгнул от удивления и потянулся к замку. Он торопливо отодвинул щеколду, и тяжелая дверь со скрипом открылась. В домик влетел порыв ветра, а за ним холодные брызги.

На пороге стоял высокий крауд из Затерянных земель. В руках он держал корзинку, в которой сидел попугай.

Глава 2. Приключение Грифа

Почему же Мюрла так удивился, и кто такой был этот Гриф?

Возможно, это покажется странным, но они знакомы не были и видели друг друга впервые. Для Мюрлы и всех немногочисленных жителей Леса и Опушки Гриф представлялся почти что персонажем из легенд и мифов. Некоторые даже думали, что он и не существует вовсе. О Грифе ходило много слухов, но мало кто знал о нем что-то.

Гриф жил в далеких Затерянных землях, в странном жилище на уступе острой скалы, напоминавшем то ли гнездо, то ли неглубокую пещеру. Открытый всем ветрам, высоко над землей Гриф пребывал в полном одиночестве, независимый и недосягаемый. Поговаривали, что он практикует какой-то недоступный вид магии, изучает старинные обряды, умеет договариваться с ветром и туманом.

Ни в Затерянных землях, ни за их пределами никого не удивляли занятия магическими упражнениями, магия была образом жизни для многих. Однако, по слухам, Гриф практиковал что-то невиданное даже для этих краев.

Гриф жил уединенно, удалившись ото всех. Дело не в том, что он не любил других существ, он всего лишь не хотел тратить свое время на пустые разговоры и ежедневные ритуалы вежливости. От природы немногословный, Гриф мечтал посвятить себя изучению таинственных сил природы, разгадать загадки ветра, обрести магические силы как у древних магов. Гриф знал, что когда хочешь чего-то подобного, придется отказаться от обычных жизненных удовольствий и радостей. И он без сожаления обосновался в суровых скалах, постепенно став таинственным волшебником, про которого сочиняют разные истории, часто необыкновенные и удивительные.

Нельзя сказать, что Гриф был полностью одинок. Затерянные земли все-таки были населены, хотя и довольно странными существами. В других краях и не представляли, что такие могут быть. Как правило, все они жили уединенно, целиком посвятив себя какому-то делу, но не все выбирали подчеркнуто-суровый образ жизни Грифа. Даже здесь этот колдун иногда казался чужаком. У Грифа не было друзей, но с некоторыми волшебными созданиями существовало что-то вроде взаимного уважения.

Гриф был из краудов. Когда-то они считались особым типом волшебников, но сейчас их почти не осталось. Крауды не относили себя к людям, они говорили, что отличаются более тонким чутьем и сильной интуицией. Интересно было то, что с другими краудами Гриф почти не общался. Они тоже жили где-то в Затерянных землях, считали Грифа чудаком-одиночкой и уже давно махнули рукой даже на самые простые магические упражнения.

В эту осень в скалах было очень холодно. Постоянно дул промозглый ветер, принося с моря ледяные брызги. Моросил дождь, в небе плыли тяжелые серые тучи, задевая острые вершины. Гриф уходил глубже в пещеры и расщелины, разжигал костер и размышлял.

В такие дни он особенно ясно понимал, что очередная зимовка здесь принесет новые трудности, и лучше бы подготовится к ней заранее. Внизу, в долине, обитатели Затерянных земель старались свыкнуться с непогодой. Они запасали дрова, заполняли жилища провиантом, вывешивали за порог дома обереги от сильных северных ветров, непрерывно дующих всю зиму.

Гриф же, напротив, не собирался прятаться от ветра. Он потратил немало времени на изучение его магических свойств и задался целью приручить стихию. Ветер и пугал, и завораживал его. Гриф чувствовал в нем одновременно разрушительную силу и великую свободу, древнюю, как мир, и необузданную как сама магия.

Забравшись жить высоко в скалы, Гриф оказался наедине с ветром и стал пристально наблюдать за ним. Эти опыты имели некоторый успех: колдун научился ориентироваться в потоках воздуха, предсказывать погоду и различать разные настроения ветра, слушая эхо в скалах. В остальном же ветер так и остался для Грифа загадкой, хотя кое-какие секреты ему открылись, когда по ночам в темноте он выходил из своего убежища, смотрел на звезды и ощущал себя частью бесконечного и такого близкого неба.

В тот день многое изменилось. Дождь лил и лил, из подмокших веток никак не удавалось развести костер, запасы еды подошли к концу, а вода потоками опасно стекала по скале, не давая возможности выбраться из пещеры.

Замерзший, промокший и голодный, Гриф думал, как спуститься в долину. Это было нелегкое дело: ледяной ветер сбивал с ног, мокрая глина скользила под сапогом, а острые камни не давали идти. И Гриф решил колдовать. Он встал во весь рост, взял в руки посох и начал шептать заклинания. На его шее висел амулет, на запястьях блестели браслеты. Заклинания придали Грифу сил, он зашагал вперед и стал аккуратно спускаться, делая частые остановки. Так он и двигался вниз, стараясь попадать в ритм, задаваемый ветром. Думая только о ветре, Гриф немного забывал о холоде, голоде и усталости.

Уже давно стемнело, когда спуск был окончен. Гриф стоял у подножия скалы, целый и невредимый.

Затерянные земли получили такое название потому, что заселены они были крайне мало. Это и понятно – мало кто отважится жить среди неприветливых каменных глыб, холодной долины и болотистых лесов с вечными туманами. Дальше никаких земель не было, а было только море – холодное, северное, с неприветливыми серыми волнами и ледяными штормами. В таких краях находили дом чудаки, которые видели в своей жизни особые цели, а также скитальцы, не нашедшие приют в других местах. Жил в этих землях и опасный угрюмый народ, решивший по разным причинам обитать вдали ото всех.

Однако для Грифа Затерянные земли не являлись загадкой, он неплохо знал большинство троп и мог сориентироваться даже в полной темноте.

Итак, спуск был окончен. Сейчас, конечно, разумнее всего было бы найти себе ужин и ночлег, поэтому Гриф отправился к старику Хёдлю, который жил на границе Затерянных земель и Туманных Болот. Скала Грифа тоже была недалеко от границы, и путь на болота был близким.

Старика Хедля Гриф высоко ценил как опытного колдуна и знатока нравов Болота. Они не виделись уже давно, Гриф не был любителем ходить по гостям.

Подождав, когда глаза окончательно привыкнут к темноте, Гриф начал свой путь. Дождь стал совсем мелким, в воздухе повисали холодные маленькие капли. Гриф вдыхал сырой темный воздух и старался не думать о том, как сильно он замерз. Впереди чувствовались терпкие запахи мха и багульника.

В это время суток на болотах было небезопасно. Ближе к ночи появлялись какие-то особые звуки, в темноте оживали болотные духи, играющие друг с другом и преследующие запоздалых путников. Здесь и так-то редко кто появлялся, а уж тем более в такую пору! Именно поэтому мшистые норны – полупривидения-полудухи – не упускали возможности проследить за незнакомцем. Они могли напугать его, могли запутать дорогу, могли навести морок. Делали они это отчасти от скуки, отчасти для того, чтобы не потерять форму. Гриф точно знал, что при встрече с норнами нельзя показывать им свой страх. Что бы они ни устроили, нужно сохранять спокойствие и делать вид, что все в порядке. Такую добычу норны перестают чувствовать и теряют к ней интерес.

Болота были совсем рядом. Гриф ощущал их особую тягучую тишину. Болота известны тем, что поглощают все звуки, заполняя пространство своей пустотой и неподвижностью. Под ногами Грифа все чаще хлюпало, он то и дело проваливался в мягкий мох и чувствовал, как тот слегка тянет его за собой и нехотя отпускает из своих лап.

Дождь прекратился, ветер стих, тишина и пустота окружили Грифа. Он понимал, что кто-то уже давно следит за ним. Продолжая путь, Гриф прислушивался и принюхивался, то замедляя, то ускоряя шаг. Он был готов в любой момент отразить нападение. Его мышцы напряглись, сердце билось быстро, он кожей ощущал чье-то приближение.

Ожидание длилось недолго. Сначала он услышал хлопанье крыльев, почувствовал прямо над головой пролетевшую птицу. Где-то заухала сова. Расценив это как знак, Гриф осторожно сделал несколько шагов по мокрому мху. И тут он увидел огонек, мерцающий впереди. «Ага, болотные огни. Главное, не поддаваться им», – решил Гриф.

Пройдя еще чуть-чуть, Гриф остановился и потянул носом. То ли показалось, то ли это был запах дыма. Прошептав заклинание, он замер. Да, так и есть! Ветер услышал заклинание и снова донес запах свежего костра. Огонек, с которого Гриф не спускал глаз, начал быстро приближаться. Впереди в темноте уже ясно различались чьи-то тяжелые шаги, донесся хриплый недружелюбный голос:

– Кто тут топчет по ночам эти болота?! Ну-ка, стой!

Но Гриф и не думал бежать. Он стоял, и на лице его расползалась улыбка. Это был голос Хедля!

– О, досточтимый Хедль! Это Гриф со скалы потревожил болота в такую ночь! Я шел к тебе, мне нужна твоя помощь!

Гриф крикнул это, и болота съели последние слова. Однако Хедль услышал все. Огонек оказался факелом в его руке, старый колдун быстро вышел из темноты. Гриф снова почуял запах дыма. Видать, не так просто Хедлю не сиделось дома в такой час, что-то он колдовал с духами воздуха.

– А, Гриф… Признаться, я почувствовал, что ко мне кто-то собирается в гости, но не думал, что ты придешь так скоро. Пойдем, ты совсем замерз.

И они быстро зашагали по мху, их путь освещал факел Хедля. Довольно скоро они вышли к маленькой хижине, перед которой догорал костер, разожженный в такой сырости не иначе как магией. Вокруг костра Гриф заметил блестящие камешки, чугунный котелок, раскрошенный мел. Не иначе как Хедль занимался предсказаниями.

Дверь в хижину со скрипом отворилась, и путники вошли. Домик был маленький, но в нем имелось все необходимое. Под потолком на веревках сушились грибы и травы, на печке грелся в подушках огромный серый кот, на столе дымилась кастрюлька с картошкой. Не говоря ни слова, Хедль достал из шкафчика ветчину, сыр, большой ломоть хлеба, принес графин с настойкой из болотных трав и пригласил Грифа к столу. Некоторое время оба молчали. Гриф сушился у теплой печки и быстро уплетал поздний ужин. Хедль сидел напротив, потягивая настойку и поглядывая на гостя.

Надо сказать, на болоте, при свете своего факела, Хедль выглядел куда более устрашающим. Сейчас же, сидя у печки, он больше напоминал лохматого домового с большими руками, кустистыми седыми бровями и богатой серебристой шевелюрой.

Хедль первым нарушил молчание:

– Я догадываюсь, что заставило тебя спуститься со скалы. Как ни крути, непростое ты выбрал там житье. Это ведь только с ветром воевать – больше и делать там нечего!

– Да, пришла пора спускаться, – Гриф щедро разложил ветчину на хлебе. – Мою пещеру окончательно одолели дожди, боюсь, что для зимовки мне надо искать другое место… Я шел, куда глаза глядят и решил, что должен заглянуть к тебе. Ты знаешь, чему я посвящал себя долгое время. А теперь для разговоров с ветром надо поискать другое место. Не селиться же мне на болотах…

Хедль сидел не шевелясь, то ли думал, то ли дремал. За окном замерла стылая мокрая ночь, а в комнате было тепло и тихо. Серый кот неожиданно мягким клубком спрыгнул с печки прямо на колени старику.

– Правильно, Храм, я тоже так думаю.

Хедль почесал кота за ухом, кот что-то промурлыкал в ответ и довольный уселся перед Грифом. И Хедль, и Храм смотрели на Грифа и, казалось, улыбались.

– И что же вы хотите мне сказать?

Но вопрос Грифа так и остался без ответа. Хедль вздохнул и сказал:

– Вот что, ложись-ка спать. Утро-то помудрее ночи будет.

Хедль показал Грифу место для сна и молча удалился к себе на чердак.

Глава 3. Хедль что-то задумал

Утренние лучи солнца принесли тепло. Непогода закончилась, ветер окончательно стих. Гриф чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Рядом мурлыкал проснувшийся Храм, где-то на печке свистел вскипевший чайник, пахло свежим хлебом и душистыми травами. Хедль появился в дверях с банкой варенья. За завтраком два мага вели вполне светскую беседу о погоде, плохом урожае ягод на болотах и запасах на зиму.

Вдруг Хедль замолчал, выдержал паузу и произнес:

– Знаешь, у меня, кажется, для тебя кое-что есть. Тебе нужны перемены. Скоро ты попадешь туда, где ни разу не был. Ты многое, конечно, уже знаешь, но нужно и другое знание…

– Другое знание?

– Да… У меня было видение про тебя. Перед тем, как ты пришел. Я увидел на пороге гостя, у которого закрылось прошлое. Ты спустился со скалы и теперь идешь новым путем.

– И куда я иду?

– Это пока неясно. Пока открыто много дорог. Скоро они будут закрываться – сначала одна, потом вторая… И так, пока одна тропа не останется. И ты на ней будешь стоять. Сейчас тебе уже пора. Нельзя тут задерживаться.

– Но я хотел поискать место для зимовки…

– На болотах ты будешь долго плутать. Не твоя это стихия. И зимовать тебе надо не тут. Храм, иди сюда!

Кот моментально откуда-то появился. Он сидел у ног Хедля и с удовольствием щурился под уходящими на долгую зиму солнечными лучами.

– Храм, приведи-ка нашего друга. Похоже, мы нашли того, кто нужен ему…

Гриф ничего не понимал. Он смотрел то на кота, то на хитрого старого мага. Храм бесшумно исчез за печкой, чем-то там зашуршал, послышались какие-то странные звуки, и в комнату влетел большой разноцветный попугай с огромным желтым клювом. Похлопав крыльями и что-то прокричав, он приземлился на стол перед Грифом.

– Ну вот и славно, – вставая, произнес Хедль. – Теперь это твой проводник. Вместе вам легче будет к своей тропе выйти.

Попугай склонил голову и рассматривал Грифа.

Гриф же, казалось, оцепенел.

– Ты предлагаешь мне взять с собой попугая?! Хедль, да я даже не знаю, куда иду и где буду ночевать! И потом я всегда один, ты же знаешь… И зачем мне проводник? И вообще – почему попугай? И откуда он здесь, у тебя?

– Гриф, тебе надо идти. Снег скоро. Надо торопиться. Пора!

Хедль нахмурился, протянул Грифу корзинку с едой и отворил дверь.

Глава 4. В дорогу!

Попугай, наклонив голову, внимательно смотрел на Грифа. Уже довольно долго он ехал на плече нового попутчика, оба при этом молчали. Гриф шел, погруженный в себя, и, казалось, не замечал птицу. В руках он нес корзинку, которую дал им в дорогу Хедль. В ней приятно лежали сырный пирог с пряными травами, печеная картошка и фляга клюквенного морса.

Гриф думал о словах Хедля. По какой дороге ему идти? Какое будущее его ждет? А может, старик ошибся? Мудрые волшебники тоже могут ошибаться… Гриф вздохнул и остановился.

– Ну и куда теперь?

Неожиданно для себя он задал этот вопрос вслух.

– Тепееерррь… – вдруг раздалось над ухом.

Попугай невозмутимо смотрел на Грифа своим круглым глазом.

– Куда тепееерррь… – старательно вывел он, явно получая удовольствие от разговора.

– Куда тепееерррь… – попугай вдруг замолчал и уставился на Грифа.

– Эх, проводник… – проворчал Гриф. – У тебя имя-то есть?

Повисла пауза. Гриф задумался. Вдруг попугай неожиданно прокричал ему на ухо:

– Кресс!

– Вот это да! Тебя зовут Кресс? Что ж, приятно познакомиться. А я – Гриф. Кресс, куда нам идти?

– Вперед!

Удивительно, но команда попугая прозвучала так уверенно, что Гриф даже не стал спорить. Съев на двоих кусок пирога, они продолжили путь вперед. Погода на удивление радовала. Сквозь облака поблескивало осеннее солнце, ветер стих, воздух был прозрачный и свежий.

Гриф и Кресс пересекли границу Туманных Болот и через Дикий лес направлялись в сторону Холмов. Что ждало путешественников впереди, не знал никто. Гриф немного беспокоился и был привычно погружен в свои мысли, а попугай дремал у него на плече.

Глава 5. На Холмах

Народ, живший на Холмах, вовсю готовился праздновать День Холмов. Нужно заметить, что эта земля была очень населенной, здесь любили и почитали традиции, создавали свои мифы и легенды, не пропускали ни одного значимого праздника. Поздней осенью отмечался День Холмов. Это был хороший праздник: он подводил итоги года, настраивал на зиму, возносил благодарность за летнее тепло и урожай.

Холмы отличались красивой природой. Тут были таинственные леса, озера с водопадами, росли редкие виды деревьев. Летом Холмы становились разноцветными от цветов, осенью их покрывала золотая листва деревьев, зимой они укутывались белым шарфом, а весной журчали ручьями и пели птичьими голосами.

Жители Холмов были маленькими, легкими и подвижными, они обитали в небольших домиках, похожих на домики для птиц. И правда, все существа на Холмах будто порхали по склонам, быстро делая свои ежедневные дела.

Холмы простирались далеко. Ближе к границе с Диким лесом природа была суровее, а обитателей становилось все меньше. Именно тут Гриф и Кресс развели костер и стали устраиваться на ночлег. Кресс принес в клюве несколько веточек с ягодами и красивыми листьями. Гриф раздувал огонь и грел картошку.

На почерневшем небе одна за другой зажигались звезды, светился рогатый месяц, вокруг было тихо и спокойно. Попугай сидел на поваленном дереве и смотрел на огонь. А Гриф доедал свой ужин и наблюдал за Крессом. Только сейчас он впервые в подробностях разглядел своего попутчика. Кресс был большой и яркой птицей. Изогнутый тяжелый клюв, синие, зеленые, оранжевые и желтые перья, длинный хвост, большие глаза… Он выглядел захватывающе и необычно. Таких птиц не было в ближайших землях, он казался случайно попавшим сюда из какого-то другого мира.

– Кресс… Кресс… – тихонько позвал Гриф попугая. Птица шевельнулась, но продолжала изучать огонь.

– Кресс, скажи… А как ты оказался на Болотах у Хедля?

Попугай молчал.

Гриф почувствовал в воздухе едва заметное напряжение. Скоро подует сильный ветер, и что-то принесет с собой. Вдруг Кресс встрепенулся, захлопал крыльями и прокричал:

– Вперрред!

– А ночлег? А спать?

– Вперрред!

Попугай хлопал крыльями, взлетал и рвался дальше в лес. Гриф потушил костер, взял пустую корзинку, посадил в нее Кресса и двинулся в путь. «Теперь это твой проводник» – звучали в его голове слова Хедля.

Глава 6. Крылатый хочет летать

Когда лес находится на склоне холма, деревья часто принимают причудливые формы, а их корни становятся необыкновенно крепкими и цепкими. Среди таких деревьев пряталась маленькая хижина. Она находилась в Холмистом лесу, прямо над рекой, протекающей внизу, в ущелье. Открыв дверь и неосторожно шагнув за порог, легко можно было полететь кубарем прямо в холодную воду.

Хижина выглядела необычно. Кое-где она обросла травой. На крыше из какого-то случайного семечка вырос цветок. Сквозь рассохшиеся доски пробивались мох и ягоды. Даже поздней осенью растения не сдавались и покрывали домик странными узорами. Перед тяжелой дверью висел оберег – паутина теней. Такие обереги стерегут границы и не пускают посторонних. У крыльца краснели большие мухоморы, а на крыше вертелась флюгером металлическая сова.

Дверь со скрипом отворилась, и на кривом крылечке появилась хозяйка хижины древняя старуха Чаромира. Она была колдуньей, знала толк в травах и природной магии. Сколько ей было столетий никто не знал, да и сама она вряд ли помнила.

А выглядела Чаромира вполне дружелюбно – такая маленькая кругленькая старушка, опирающаяся на посох. Она весьма проворно спрыгнула с крыльца прямо на корни растущего рядом дерева, нагнулась и положила туда какой-то сверток. Потом посмотрела вверх, провела рукой круг по воздуху, так же ловко запрыгнула обратно на крыльцо и исчезла за дверью. А из-за деревьев на другом берегу тем временем вышел житель Холмов, которого все называли Крылатым. Это имя нравилось и ему самому. Крылатый писал стихи и играл на скрипке. Он был тонким и чувствительным. Поговаривали, что в его роду кто-то умел ненадолго зависать в воздухе, что со стороны напоминало короткий полет, за что ему и дали такое имя.

Крылатый осторожно спускался в ущелье, стараясь не упасть в реку. Подойдя к избушке, он остановился, поправил старенькую шляпу, потом забрался на крыльцо и постучал в дверь.

Чаромира открыла не сразу. Когда Крылатый вошел, он увидел двух ворон, которые шумно делили кусок хлеба на подоконнике. Чаромира стояла в центре своего дома и улыбалась.

– А я тебя и не ждала! Смешно как: тебе не надо здесь быть, а ты пришел!

– Чаромира, помоги мне. Я хочу стать крылатым по-настоящему.

Колдунья засмеялась:

– А от меня ты чего хочешь?

– Крылья! Мне нужны крылья!

– Знаешь, Крылатый, я, конечно, много чего могу… Но ведь тебе не крылья нужны. Тебе нужен полет, но не такой, как у птицы. У птицы есть крылья – и что? – Она показала на дерущихся ворон. – Они это разве ценят? Разве они от этого стали мудрее? Нет, Крылатый, не это тебе надо. Подойди-ка сюда.

Чаромира взяла с темной полки какие-то банки-склянки, стряхнула с них паутину и пыль, высыпала в кружку сухие цветы и непонятный зеленый порошок. В комнате приятно запахло ягодами. Порывшись в ящиках стола, она достала высохшие листья, что-то похожее на мох, все это засыпала в ту же кружку и залила какой-то кипящей жидкостью из дымившегося на печке котла. Кружка забурлила пузырьками, поднялся зеленый пар, запахло лесом, костром и вареньем. Старуха не отрываясь смотрела на пар, потом стала раскачиваться и медленно заговорила:

– Пар, поднимайся в потолок,

Лети по воздуху, дружок,

Лесные духи там и тут

Твои сомненья заберут.

Они подарят ясный взор,

Затей же с ними разговор!

Мир интересный и простой,

Нащупай крылья за спиной!

Кружка булькнула еще раз и замолчала. Пар прекратился.

– Уже не горячее, пей, – ласково сказала Чаромира.

Крылатый схватил кружку и залпом выпил. Сразу же голова закружилась, ноги стали ватными, перед глазами поплыли цветные пятна. Вороны оторвались друг от друга и с интересом смотрели на медленно оседающего на пол Крылатого. Сквозь туман до него доносились ритмичные заклинания Чаромиры:

– Отвар волшебный, крылья подари,

Пускай взмывает отрок от земли,

Пускай летает и не ведает границ,

И будет быстрым, словно стая птиц.

Пусть мысль его поднимет в облака,

А слово станет сильным, как река,

Те крылья, что в душе обретены

Вернее тех, что на спине закреплены!

Крылатому казалось, что он летит над Холмами, с высоты он видел хижину колдуньи, лес, речки… Ощущения были немного странные: он летел как будто в своем воображении, в своих мыслях. Это не был полет птицы, это было что-то другое. Казалось, что для него нет границ, он может лететь как угодно высоко, туда, где уже нет никого, где космос и звезды.

Крылатый приходил в себя, вокруг него снова появилась комната Чаромиры, старуха стояла рядом и протягивала ему кружку с водой.

– Ну что, летал? – подмигнула она.

– Летал…

– Теперь так летать будешь, когда захочешь, твой полет всегда с тобой. Только подумаешь о крыльях – и полетишь. Это не те крылья, которые всем видны. Это сильнее – крылья, которые внутри тебя. Из любой беды вынесут, и любое дело тебе с ними под силу. Береги их, относись с уважением да всем подряд не показывай.

Крылатый прислушивался к себе и понимал, что внутри него что-то изменилось, стало спокойно, легко, куда-то делись все страхи. Он уже хотел благодарить Чаромиру, прощаться и уходить, но тут в дверь постучали.

Вздохнув, Чаромира махнула рукой на суетящихся ворон и пошла открывать.

На пороге стояли Гриф и Кресс.

Глава 7. Чаромира знает лучше

Чаромира разглядывала незнакомцев, а Гриф с Крессом во все глаза смотрели на нее. Все молчали. Вдруг колдунья предложила:

– Пойдемте-ка обедать. Самое время сейчас подкрепиться.

Чаромира достала из печи большую краюху свежего хлеба, выложила ее на стол. В котле на печи оказался ароматный отвар из трав и ягод, в кастрюльке булькали тушенные в сметане лесные грибочки. Чаромира была не только хорошей колдуньей, но и первоклассным кулинаром. Это и не удивительно – колдуньи обычно замечательно готовят.

Итак, все гости с интересом смотрели на большой деревянный стол, где одно за другим появлялись разные вкусности. Чаромира проворно доставала из печки и шкафчиков котелки, баночки, тарелки… На столе появились дымящийся глиняный горшочек жаркого, пирог с мясом, бобовая похлебка, большая тарелка домашних солений, банка малинового варенья и внушительный кусок домашнего сыра. Чаромира пригласила всех к столу.

Какое-то время все гости молчали, с удовольствием поглощая еду, которая оказалась необыкновенно вкусной. Гриф уже давно не ел ничего подобного. Он и сам удивился, насколько жадно он набросился на предложенные угощения. Кресс сидел рядом и с наслаждением клевал пирог.

Крылатый пил чудодейственный отвар из каких-то трав и чувствовал, что наполняется силами и незнакомой ранее энергией. Эта энергия была непохожа на его собственную. В ней ощущалось много желания действовать, много смелости.

Чаромира с улыбкой смотрела на Грифа. Дождавшись, когда он разделается с похлебкой, она произнесла:

– Я вижу, Хедль не преувеличил – ты действительно искатель и странник. Но то, что ты ищешь, для тебя самого будет неожиданностью.

Гриф внимательно слушал.

– Значит, Хедль хотел, чтобы я пришел к тебе…

– Да. И попугайчик твой мне знаком. Когда-то это была моя зверушка. Но у Хедля ему жилось лучше – у меня ж тут ворон много, совы… Это хорошая птичка. Поговорить с ним, конечно, теперь не о чем, но свою задачу он выполнит.

– А может ты знаешь, куда мы все-таки идем?

– Знаю!

Чаромира прищурилась.

– Конечно, знаю… Ты очень долго плутал отшельником в своих скалах. Ты многому научился, но отшельником быть – это временная судьба. Потом надо идти дальше. А ты захотел всегда одинаково жить. Не надо этого. С ветром ты преуспел, он тебе почти покорился, но он бы тебя и погубил. Ветер – он такой… Ему безразличны его почитатели. А тебе сейчас нужно совсем иное.

– И что же мне нужно? – С вызовом спросил Гриф. Он не понимал, какие чувства задела в нем речь колдуньи. Что-то внутри него соглашалось с ней, но что-то упорно протестовало.

– Слушай, Гриф, я не хочу говорить загадками. Тебе нужно встретиться кое с кем. Он не ждет тебя. Я даже не уверена, что он хочет познакомиться с тобой. Но тебе это очень нужно. Ему – тоже не помешает, но он об этом еще не догадывается… Наверно, ты будешь ему полезен…

– И долго мне еще идти?

– О, я все устрою! Хедль для этого тебя и направил сюда.

Чаромира оглядела комнату и нашла взглядом Кресса. Она подмигнула ему:

– Иди сюда, Разноцветик! Помнишь меня?

Попугай будто только этого и ждал. Он быстро подлетел к колдунье и сел ей на ладонь. Казалось, он был очень доволен.

– Хороший Разноцветик… Ты знаешь, куда вести Грифа?

Кресс потоптался на ладони и выдал:

– Вперред!

Чаромира засмеялась:

– Словарный запас небогатый у тебя, братец. Давай-ка это исправим, ты же у нас птица говорящая!

Она дунула на макушку Кресса и что-то быстро-быстро зашептала. Гриф и Крылатый почувствовали, как свежий ветер пронесся по избушке, оставляя запах полевых цветов и трав.

Крылатый уже давно молчаливо затаился в темном уголке у печки и наблюдал за происходящим. Он ловил каждое слово Чаромиры и тоже хотел куда-то отправиться и что-то искать. Тем временем Чаромира закончила творить заклинания и снова обратилась к попугаю:

– Ну так что, Разноцветик, куда ты поведешь Грифа?

– К Лесу и Опушке. Нам туда надо.

Гриф от неожиданности резко встал с лавки. Крылатый не мигая и боясь дышать следил, что же будет дальше.

– Ну вот и хорошо, – произнесла Чаромира, довольная своими успехами. – До зимы как раз туда доберетесь, а холода встретите в тепле и уюте.

– А почему Хедль назвал Разноцветика Крессом? – спросил пораженный Гриф.

– Это у него надо спросить. А попугайчик этот хранит в себе много секретов. И имен у него наверно было немало. Правда ведь, Разноцветик?

– Правда. – Коротко и немного грустно ответил попугай.

– А можно мне продолжать называть тебя Крессом? – поинтересовался Гриф.

– Можно. – Так же безучастно отозвался попугай.

– Ну что, дорогие мои, давайте-ка собираться в дорогу.

С этими словами Чаромира исчезла за печкой и вскоре вернулась с увесистой корзинкой. В этой корзинке чего только не было! И ветчина, и свежий хлеб, и яблоки, и кусок пирога, и орехи, и бутыль ягодного отвара.

– Я доставлю вас до границы Холмов с Лесом и Опушкой. А дальше вам уже рукой подать. Разноцветик знает. Пойдемте!

– Можно мне с вами? – Неожиданно раздался звонкий голос Крылатого.

– Крылатый, тебе не надо туда… – мягко начала Чаромира.

– Но я хочу тоже куда-нибудь идти, что-то искать! Я не могу теперь просто взять и вернуться домой!

Чаромира задумалась.

– Ладно, пусть будет так. Я доведу тебя вместе с ними до границы, но дальше у тебя будет другой путь.

Глаза Крылатого засияли. Его тоже ждет путешествие! Он тоже пойдет каким-то путем, и с ним произойдут Важные События и Настоящие Приключения!

Все четверо вышли из избушки и направились к корням большого дерева. Чаромира ловко нырнула под них и вытащила спрятанный заранее сверток. Путешественники не сводили глаз с ее движений. Колдунья стала быстро шептать, несколько раз обошла дерево. Двигаясь по кругу, она взмахивала рукой, будто сообщая что-то пространству, беседуя с невидимыми жителями леса. Вдруг сверток в ее руке шевельнулся, ожил и превратился в затейливое широкое покрывало. Чаромира быстро размотала ткань и вытряхнула перед собой вихрь воздуха.

У Грифа перехватило дыхание – он понял, что это была за магия! На его глазах Чаромира приручила ветер, который теперь выполнял все ее просьбы! Гриф вспомнил, как на холодных скалах вновь и вновь его сбивали с ног порывы ледяного воздуха, будто насмехаясь над попытками неумелого волшебника взять власть над стихией. А сейчас, в этом лесу, он видел управляемый вихрь, небольшую воронку, похожую на смерч, которую поддерживала руками старая колдунья. Ветер повиновался ей, старался угадать каждое ее движение. Грифу становилось то холодно, то жарко, это зрелище будило в нем слишком много воспоминаний…

Тем временем вихрь стал больше и выше, Чаромира поднесла его ближе к путешественникам и громко скомандовала:

– По очереди быстро шагайте в воронку! Не бойтесь! Крылатый, давай!

Крылатый с разбегу влетел в вихрь и скрылся в нем.

– Твоя очередь! – крикнула Чаромира Грифу. Кресс сильнее сжал его плечо. Гриф знал, что бояться нечего. Он уверенно и быстро вошел в поток воздуха. Тут же он почувствовал, как его тело потеряло вес, какая-то сила несла его вверх, а вокруг мелькала вата облаков. Не успев осмотреться, он резко начал терять высоту и теперь летел вниз. Вдруг тело резко вернуло свой вес, и Гриф мягко приземлился на землю.

Он огляделся – рядом сидел Крылатый, вокруг него прыгал Кресс. Сбоку тянулась полоса леса, который уже готовился к зиме. Небольшой ветерок заставлял ежиться от холода, деревья, казалось, начали цепенеть, погружаясь в стылый долгий сон.

Гриф поднялся на ноги и увидел, что Чаромира как ни в чем ни бывало стоит неподалеку и внимательно вглядывается в лес. Он подошел к ней.

– Этот лес – на границе. Здесь заканчиваются Холмы, а дальше начинается Лес и Опушка. Там твой путь продолжится. Верь в себя, Гриф.

– Чаромира, спасибо тебе… Этот ветер тебя так слушался… У меня не получалось такого…

– А тебе этого очень хотелось?

– Я потратил на это слишком много времени. И немало отдал за эти умения. Но так легко управлять потоком как ты…

Колдунья не отвечала и молча смотрела в лес.

– Послушай, Гриф. Жизнь – это череда разных историй, которые случаются с нами. Мы выходим из одной истории, чтобы перейти в другую. Мы заканчиваем один путь и тут же начинаем новый, без этого никак. Надо вовремя понять, что одна история закончилась, началась другая, и идти дальше. В конце концов, долго жить в одном сюжете – это очень скучно. Не держись за то, к чему ты так привык – и ты найдешь гораздо больше.

Чаромира подмигнула и улыбнулась. Наступила пора прощаться. Гриф и Крылатый подошли к Чаромире, Кресс с шумом опустился ей на руку.

– Не подведи меня, Разноцветик, – шепнула колдунья. – А ты, Гриф, иди через лес, тебя уже ждут.

Крылатый нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– А я? Что скажешь про меня?

– А про тебя я скажу вот что, – усмехнулась Чаромира, – если ты решил выбрать себе новый путь, тебе нужно начать новую жизнь. Здесь недалеко, на границе Холмов, есть домик. Сейчас хозяина в нем нет. Ты можешь пожить там и подождать его. К весне он вернется. А пока ты присмотришь за домом и решишь, чего ты хочешь на самом деле.

Так Крылатый и Гриф с Крессом отправились в разные стороны. Странник с попугаем на плече вошел в лес, а Крылатый побрел вдоль полосы деревьев искать свой новый дом. Чаромира осталась одна. Она стояла неподвижно, задумавшись о чем-то. Верхушки деревьев вздрагивали от легкого ветра, воздух был сырым и холодным.

– Что ж, значит, тому быть… – пробормотала колдунья.

Она прошептала заклинание, подпрыгнула на месте, повернулась в сторону Холмов и исчезла.

На ветру кружились первые хлопья снега.

Глава 8. В гостях у Мюрлы

Гриф шел через лес. Попугай теперь стал разговорчивей, идти было веселей. Лес выглядел приветливо и дружелюбно, запасы еды в корзинке постепенно таяли. Путешественники чувствовали, что скоро они придут к своей цели, а заодно и узнают, какая она – их цель. Скоро раскроются загадки их пути, который выстраивается под ногами с каждым новым шагом. Путь, который свел их вместе, познакомил с Хедлем и Чаромирой, неожиданно пересекся с жизнью Крылатого… Становилось холоднее, все чаще кружились в воздухе легкие снежинки. Зима всегда начинается именно так: сначала первый робкий снег, легкие заморозки по ночам, а потом осень вдруг резко заканчивается, уступая место долгим белым холодам.

Кресс рассказал Грифу свою историю. Оказалось, что попугай совсем не помнит те жаркие тропические земли, откуда он был родом. Еще птенцом его отправил в подарок Чаромире какой-то собиратель экзотических зверей и разных диковин. Чаромира тогда держала гораздо больше птиц, чем теперь. У нее жили вороны, совы, сокол и даже павлин. Собиратель диковин как-то подарил ей птицу, которой не было ни у кого: странное создание под названием топуция с большим красным клювом, маленькими крылышками и хвостом-веером. Оперение топуции было пестрым и ярким, хвост блестел и отливал чернотой, глаза по-кошачьи искрились зеленым и были совсем крошечными. Топуция не могла летать, издавала звуки, напоминающие крик чайки, и, в общем-то, никакими способностями не отличалась.

Чаромира некоторое время наблюдала за этой необычной птицей, но потом отправила ее жить к своей тетке – горной фее из Заоблачных Далей. Та была изысканной дамой, любила то, чего ни у кого не было, и осталась в полном восторге от подарка племянницы. Прошло некоторое время, и собиратель диковин за какую-то услугу презентовал Чаромире разноцветного птенца. Колдунья так сходу и назвала его – Разноцветик. Это был попугай – шустрый и любопытный. Он быстро овладевал речью, был отличным собеседником для колдуньи и экзотическим спутником для ее длительных лесных прогулок. От Чаромиры он многое узнал о травах и лесных духах, о целительстве и магии.

Разноцветику было крайне интересно со своей хозяйкой. И правда – жизнь в домике Чаромиры уж никак нельзя было назвать скучной! В каждом уголке обитало что-то волшебное, колдунья с утра до вечера общалась с невидимыми духами, и они отвечали ей разными способами. Целыми днями все жители домика наблюдали этот занимательный диалог Чаромиры и кого-то из невидимого мира.

Жизнь Разноцветика протекала спокойно и беззаботно, пока однажды в гости к его хозяйке не пожаловал Хедль. Он был чем-то расстроен и совсем не просто так проделал длинный путь со своих Туманных Болот. Укрывшись за большой печкой, Чаромира и Хедль долго беседовали о чем-то. А потом Разноцветика отдали Хедлю. Чаромира сказала, что так будет лучше всем, в том числе и самому попугаю. Вскользь было сказано, что Разноцветику грозит какая-то опасность и необходимо спрятать его подальше от Холмов. Кроме этого, на Разноцветика наложили одно хитроумное заклятие, почти лишив его речи. А еще Хедль, подумав, изменил ему имя.

Какая-то странная история, думал Гриф, молча слушая своего разговорчивого компаньона. Многое оставалось таинственным, хотелось узнавать новые и новые подробности. И, в конце концов, почему Хедль подарил попугая ему, Грифу?

Кресс явно был доволен тем, что снова обрел способность говорить, и бодро комментировал все, что попадалось на пути. Одна тропинка сменялась другой, лес становился все интереснее, последнее осеннее солнце подсвечивало остатки ярких листьев на земле, по траве и мху скакали мелкие лесные зверушки, не обращая никакого внимания на наших спутников. Гриф дышал полной грудью, он чувствовал себя обновленным, легким. Ему хотелось идти и идти по этому лесу, находить в корнях деревьев оставшиеся осенние ягоды, любоваться солнечными лучами в кронах деревьев. Попугай что-то уютно трещал на плече, и все это вместе делало Грифа счастливым.

На следующий день еда в корзинке закончилась, солнце ушло, и с утра зарядил серый и нудный дождь. Он все лил и лил, казалось, ему нет конца. Путешественники шли молча, разговаривать не хотелось, они промокли до нитки и замерзли. Вдруг Кресс подал голос:

– А мы уже почти пришли!

Гриф огляделся – и правда, впереди деревья редели, виднелась большая опушка. В центре расположился небольшой домик с красной черепичной крышей. В окнах виднелись занавески в цветочек, вокруг домика были разбиты аккуратные грядки с давно уже убранным урожаем. На крылечке в кадках росла герань, а входную дверь украшал букет осенних листьев. Должно быть, такое жилище принадлежало убежденному домоседу, которого сложно выманить из любимого кресла и теплого одеяла.

Гриф и Кресс поднялись на крыльцо.

– Это здесь, мы пришли, стучи, не раздумывай! – ликовал насквозь промокший попугай.

И Гриф постучал.

Сначала за дверью было тихо, потом раздались поспешные шаги и недовольный голос спросил:

– Кто это там?

Путешественники переглянулись. Гриф не нашелся с ответом и просто сказал как есть:

– Это Гриф.

И Мюрла, наконец, открыл дверь.

Сначала все трое молча смотрели друг на друга. С крыши по водостоку текла дождевая вода, наступали фиолетовые сумерки, мокрый воздух стал еще холоднее. Гриф первым вспомнил о приличиях:

– Добрый вечер! Я понимаю, что вы не ждали в гости незнакомцев, этот день вообще не располагает ходить по гостям, но мы были бы очень признательны, если бы вы разрешили нам переждать непогоду в вашем доме.

Мюрла был удивлен и немного напуган. Он знал о Грифе. Поговаривали, что это загадочный колдун из Затерянных земель, отшельник, от которого всего можно ждать.

Он переводил взгляд с Грифа на попугая, думая одновременно о странном госте издалека, о неведомых землях, из которых тот пришел, о диковинной птице и о чем-то таинственном, неизвестном, нарушающем привычный ритм жизни… Мюрла чувствовал, что появление незнакомца может изменить что-то важное в его уютном сложившемся мире. Эти двое мокли под дождем, они замерзли, им нужен был домашний кров. Как не впустить их? Но вдруг они опасны? Мюрла еще раз оглядел Грифа. Нет, вряд ли он хочет причинить вред. В конце концов, может, это возможность рискнуть хотя бы раз в жизни? Ведь до этого Мюрла никогда не рисковал, он жил спокойно и предсказуемо. Итак, гном вздохнул и ответил:

– Пожалуйста, входите…

«Кто бы они ни были и зачем бы ни пришли – они в первую очередь промокли, замерзли и наверняка еще и голодные» – Мюрла решил переключиться на хозяйственные заботы, это отвлекло его от тревожных мыслей, и он почувствовал себя храбрее.

Гриф и Кресс осматривались. Это был маленький и очень милый домик. В углу трещал камин, рядом стояли мягкие кресла, на плите грелся чайник, вдоль стены расположился большой старинный сундук, накрытый вязаным пледом. Повсюду были коврики, прихватки, на стенах висели небольшие картины с лесными пейзажами, на окнах стояли цветы в горшках. Словом, это был домик для размеренной тихой жизни вдали от потрясений и перемен.

Наши путешественники с удовольствием сушились у камина, а Мюрла отправился в кладовую за чем-нибудь вкусным. Он не ошибся – Гриф с Крессом действительно умирали с голода, поэтому на предложение перекусить ответили единодушным согласием.

Из кладовой Мюрла вернулся с ветчиной, корзиной яблок, банкой меда и маринованными грибами. Надо признать, Мюрла знал толк в хорошем отдыхе и вкусной еде, с таким хозяином домика нашим друзьям очень повезло. Вот уже приветливо зашкворчало масло на сковородке, туда была отправлена ветчина и влиты яйца. Теплый и необыкновенно соблазнительный запах плыл по домику, делая его еще уютнее и волшебнее. Вскоре Гриф и Кресс сидели за столом, жадно поглощали яичницу с ветчиной, закусывали грибами и вчерашними тыквенными булочками, заботливо разогретыми Мюрлой. Потом все дружно пили смородиновый чай с медом и печеными яблоками.

Гриф и Кресс согрелись, наелись, и их непреодолимо тянуло в сон. Под шум дождя за окном они устроились в больших креслах и моментально уснули, укутавшись в пледы и одеяла.

Мюрла сидел у окна с чашкой чая, смотрел на своих спящих гостей и обдумывал все, что произошло за этот вечер. Итак, к нему явился сам Гриф. Что он делает в этих краях? Ведь его земли очень далеко отсюда, а время года совершенно не располагает к далеким прогулкам. А если у него какие-то срочные дела на Опушке? Но что тут может привлекать этого колдуна? Уж не замышляет ли он что-то плохое… Самое главное, что волновало Мюрлу – почему Гриф пришел именно к нему? Это была загадка, разгадать которую Мюрла не мог. Он пил чай, смотрел в темное ночное окно на дождь, и тревога вновь охватывала его. В конце концов, собственные мысли утомили его, и он тоже отправился спать, решив завтра подробно расспросить обо всем своих гостей.

Утром дождь прекратился, выглянуло солнце, но воздух был холодным и по-зимнему свежим. Листья окончательно облетели с деревьев, лес выглядел печально и немного обиженно. С самого утра Мюрла хлопотал по дому. Он убрал с крыльца цветы и букеты, большой метлой смел с дорожек мокрые листья и мусор, замесил тесто для яблочного пирога. Его гости все еще спали, а Мюрла наводил порядок вокруг, успокаиваясь и набираясь уверенности в новом дне. На завтрак он решил испечь кружевные блинчики, тем более, в кладовой нашлось несколько банок облепихового варенья. Вкусный запах блинчиков разбудил Грифа и Кресса. Они с удовольствием завтракали, нахваливая кулинарные таланты Мюрлы. Это, конечно, было очень приятно, и польщенный хозяин дома решил удивить своих гостей каким-нибудь вкусным обедом из сезонных овощей.

Мюрла жил один, и ему было в радость разделить свои трапезы с кем-нибудь. Конечно, и другие гномы жили в разных частях Леса и Опушки, но их было мало, и они нечасто ходили друг к другу в гости. Да и было особенно увлекательно провести время с кем-то необычным и незнакомым, кто сам пришел к нему. Мюрла наконец-то решился и задал первый осторожный вопрос Грифу.

– Мне очень интересно, откуда вы идете и почему решили остановиться здесь, на нашей опушке… Вы путешествуете?..

Гриф допил свой чай, Кресс придвинулся поближе.

– Еще раз извините, что мы с моим другом свалились на вас как снег на голову. Мы… да, мы путешественники. Мы идем из Холмов, – так же осторожно начал Гриф.

– Я много о вас слышал. Здесь многие слышали о вас, Гриф.

Мюрла сказал это и понял, насколько смелым было его замечание. Как же теперь отреагирует этот колдун?

Но колдун отреагировал вполне дружелюбно.

– Меня здесь знают? Я думаю, вы слышали много преувеличений, я совсем не тот, о ком можно много рассказать. Мой попутчик, этот разноцветный попугай Кресс, будет гораздо интереснее. Дорогой Мюрла, я очень благодарен за приют, поэтому не хочу врать. Я из Затерянных земель. Мы проделали долгий путь, который привел нас к вам. Что будет дальше, я не знаю. Я даже не знаю, продолжается наш путь или нет. Но он привел нас сюда. Кресс – это мой проводник, он утверждает, что пока не получил знак, куда двигаться дальше…

Гриф, казалось, сам не ожидал от себя такой долгой речи. Он то ли смутился, то ли удивился сам себе, но вдруг замолчал и уставился на свою пустую чашку. Мюрла тоже молчал. Только Кресс в тишине с треском грыз орехи, сидя прямо на столе.

– Зима начинается… – нарушил молчание Мюрла. – Вам, наверно, будет неудобно путешествовать дальше зимой… Снег скоро заметет всю Опушку, до весны отсюда будет никуда не уйти.

Гриф посмотрел на попугая, немного подождал и вздохнул.

– Нам придется искать место для зимовки. Наверно, эту зиму мы проведем в этих краях.

Мюрла сидел молча, прижавшись к подлокотнику своего кресла. В глубине души он очень хотел, чтобы его жизнь хоть немного изменилась. Нет, его все устраивало, он был по-своему счастлив в своем маленьком домике в сердце леса, но иногда что-то манило его к приключениям, он вдруг начинал робко мечтать о дальних путешествиях и новых пейзажах. Он сидел по вечерам, укрывшись пледом, смотрел, как в камине огонь поедает дрова, и уносился в фантазии о других землях, неизведанных мирах и их обитателях.

Когда на пороге появился Гриф, Мюрла испугался. Так бывает, когда вдруг исполняется какая-то заветная мечта, вместе с ней приходит страх и недоверие к происходящему. И появляется мысль: «Как же так, неужели это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО произошло СО МНОЙ?» Но все это время Мюрла размышлял и наблюдал. Страх постепенно притупился, и теперь гном собрался с духом и предложил:

– Если хотите, можете пока погостить у меня. Пока не поймете, куда идти дальше… Места хватит…

Мюрла сказал и замер. А если Гриф решит, что это предложение слишком самонадеянное? Ох, и зачем Мюрла это сказал…

Но Гриф обрадовался. Он даже вскочил с места.

– Дорогой Мюрла! Спасибо! Мы с удовольствием останемся у тебя!

Мюрла почувствовал себя счастливым, и все трое отправились пить чай с ореховым печеньем.

Глава 9. Новый дом Крылатого

Мюрла был прав, очень скоро начались пушистые зимние снегопады. Весь мир стал белым и пронзительно-чистым, снег заметал дома, дороги, деревья и травы. В эту пору куда-то идти почти невозможно, лучше всего сидеть дома и заниматься какими-нибудь важными делами.

Так думал и Крылатый, который активно обживал домик на границе земель. Он нашел его быстро: важно было просто идти и идти напрямик вдоль полосы леса. Когда Крылатый начал уставать и уже заволновался, он вдруг увидел маленький заброшенный домик среди деревьев. Как только он зашел внутрь, ему там сразу понравилось.

Дом был небольшой, довольно запущенный и нуждавшийся в хозяине. Первым делом Крылатый начал грандиозную уборку. Он не любил грязь и беспорядок, его тонкая натура стремилась к комфорту и красоте. Крылатый отмыл полы и окна, убрал паутину, затопил печь и вычистил на свежевыпавшем снегу большой ковер. Уставший и довольный, он понял, что очень голоден. К счастью, в доме имелся погреб. С фонарем в руке Крылатый спустился вниз по крутым темным ступенькам. Да, тут действительно было много запасов! Помимо банок, мешков и коробок с едой на стене была приделана полка с кулинарными книгами. В основном они были старые и потрепанные, видно хозяин любил готовить и часто открывал их. Интересно, кто же он, этот таинственный обитатель дома?

Пока Крылатый наводил чистоту, на глаза ему попадались разные вещи: одежда для лесных походов, лыжи, справочник с народными приметами и советами по устройству огорода, много разной посуды, стопки полотенец и пледов, много картинок и открыток с изображением птиц и зверей. В доме было огромное количество свечей и фонарей разных размеров и видов. В единственной комнате на стене висела большая картина, на которой было изображено солнце. Просто солнце и ничего больше – ни пейзажа, ни сюжета. Странный был холст, но в то же время оторваться от него было невозможно.

Крылатый вытащил из погреба коробку с фасолью, несколько острых колбасок, вяленые помидоры, лук, чеснок, морковку. Подумав немного, он сбегал еще за бутылкой красного вина и специями, чтобы сварить себе глинтвейн.

Печка уже достаточно разогрелась, и Крылатый стал готовить фасолевый суп в маленькой кастрюльке. Удивительно, но он чувствовал себя прекрасно. Думал ли он еще вчера, что вдруг вот так изменится его жизнь, и он окажется здесь? В эту зиму он точно не вернется на свои Холмы, а может и потом – кто знает! – жизнь поведет его куда-то дальше. Он обрел свои крылья. Они теперь с ним всегда. Больше не будет тревожных поисков, бессонниц, тоски по полетам. Чаромира подарила ему больше, чем исполненную мечту, она вернула его к жизни. И крылья давали мощную силу и поддержку, теперь нечего было бояться, оставалось только с легкостью пританцовывать у кастрюльки с супом.

Вечером Крылатый закутался в теплую кофту, найденную в шкафу, и вышел на крыльцо с большой кружкой глинтвейна. Воздух был морозным и сияющим. Изо рта шел пар, на черном небе светили звезды. За день выпал снег, под светом луны он искрился и блестел, деревья стояли серебристо-белые, вокруг была тишина. Глинтвейн быстро остывал, но Крылатый, казалось, позабыл о нем. Он смотрел на изгибы деревьев в темноте и поражался тому, как удивительно и загадочно выглядит лес.

Крылатый стал медленно и глубоко дышать, представляя свой полет и вспоминая про крылья. И снова, как в избушке Чаромиры, он поймал нужное состояние и провалился в легкость и невесомость. Тело будто растворилось в воздухе и стало частью этого леса, ночного неба, звезд, одинокого заброшенного домика, снега и луны. Крылатый стал всем этим сразу и по отдельности каждой частью целого. Он был всем миром, и весь мир был сосредоточен в нем. Крылатый чувствовал, что летит в это черное небо, которое обнимает его и дарит ему свои звезды. И ничего больше уже не нужно, он был счастлив.

Нехотя Крылатый постепенно вернулся обратно, на крыльцо домика в ночном лесу, где он стоял в теплой кофте с кружкой остывшего напитка в руках. Он открыл глаза, и на лице его светилась улыбка.

Глава 10. Кто живет в норе?

Гриф приоткрыл на кухне окно и вдыхал воздух морозной ночи. Мюрла и Кресс спали. Чтобы не разбудить их, Гриф тихонько оделся и выскользнул из дома. При свете луны снег сиял всеми оттенками белого, и это было очень красиво.

Гриф стоял на крылечке и всматривался в лес. Что-то не давало ему покоя. Вдруг он увидел недалеко на лесной тропинке блуждающий желтый огонек. Он висел в воздухе, немного колыхался в безветренной темноте и манил к себе. Гриф не раздумывая пошел. Огонек, видимо, только этого и ждал: он затрепетал, и за ним появились еще несколько огоньков, будто показывая путь. Гриф подошел к первому огоньку, тот сразу погас, заплясал следующий, Гриф шел дальше. Вскоре он увидел большую нору, перед которой исчез последний огонек. Гриф подошел ближе.

Луна слабо освещала вход в нору. Там было темно и холодно. Лезть внутрь не возникало никакого желания. Вдруг Грифу показалось, что в глубине норы мелькнул свет. Придется идти туда, ничего не поделаешь. Гриф прекрасно понимал, что лес хочет сообщить ему что-то важное, и не так просто что-то привело его ночью к этой норе. Поежившись от холода, он сделал шаг в непроглядную темноту.

Путь в норе был недолгим. Несколько шагов Гриф сделал на ощупь, под ногами что-то хрустело и скрипело. Он остановился и крикнул: «Эй!»

Тут же что-то затрещало, и в норе зажегся свет! Несколько огоньков повисли на разных уровнях в воздухе, создавая неплохое освещение. Нора оказалась просторной. Даже не нора, а настоящая пещера. Как она тут появилась, кто ее рыл и зачем, было совершенно не ясно. Ничего примечательного внутри не было, кроме огоньков и того, что в самом центре прямо на земле стоял большой чугунный черный котел. В котле что-то варилось, булькало и поднимался белый пар. Котел обходился без огня, нагревая сам себя каким-то чудесным образом. Гриф принюхался – никакого запаха содержимое котла не имело.

Что же там варится? На вид – что-то серое и похожее на похлебку. Вот бы ложку сюда…

Только Гриф об этом подумал, как перед ним в воздухе возникла деревянная ложка с длинной ручкой. «Вот, значит, как, – усмехнулся Гриф. – И кто это, интересно, со мной играет?»

Он взял ложку и окунул ее в котел. Ничего не произошло. Гриф стал перемешивать содержимое по кругу, и тут началось удивительное: цвет похлебки стал меняться! Чем больше Гриф делал круговых движений ложкой, тем больше цветов появлялось в котле. Это было так красиво, что завораживало. Невозможно было остановиться, хотелось мешать и мешать дальше, проявляя новые цвета и оттенки.

Итак, Гриф стоял над большим котлом, мешая ложкой разноцветное варево. Интересно было узнать, что это такое, но пробовать на вкус он не решался. Гриф как опытный волшебник всегда носил с собой в кармане маленькие колбочки, как раз на случай, если вдруг встретится что-то очень интересное. Вот и сейчас, опустив руку в карман своего плаща, он вытащил маленькую склянку с крышкой. «Отлично, – подумал Гриф, – возьму с собой, понаблюдаю за зельем и поставлю пару опытов». И только он собрался перелить из котла в склянку несколько капель, ложка выскочила у него из рук! Как будто кто-то выбил ее! Гриф наклонился, чтобы поднять ложку с земли, но не тут-то было, кто-то невидимый ощутимо шлепнул его по руке.

– Эй, ты кто, покажись! – крикнул Гриф.

Ответа не было. Котел перестал булькать, и его содержимое опять стало темно-серым. Огоньки вокруг стали гаснуть, в пещере потемнело. Гриф подождал немного и направился к выходу. Снаружи дул ветер, небо заволакивали тучи. Гриф глубоко вдохнул. Что ж, он чего-то не рассчитал, доставать склянку было ошибкой. Кто-то или что-то не хочет теперь общаться с ним. Надо будет прийти сюда снова и попробовать еще раз.

Порыв ветра швырнул в лицо снег, и Гриф понял, что лучше отправляться обратно к Мюрле. Для этой ночи приключений достаточно.

Мюрла и Кресс крепко спали, когда Гриф вернулся в дом и растянулся на своем месте. Он укутался теплым одеялом и, постепенно согреваясь, погрузился в сон. Ему снился котел с разноцветным зельем, которое сияло и переливалось. Ложка сама его размешивала, танцевала и подпрыгивала в руках существа-невидимки. В норе играла монотонная, но красивая музыка, а голос Хедля говорил: «Иди по дороге, не сворачивай…»

За окном светила луна, ветер прекратился, ночь была молчаливой и неподвижной.

Утром все трое завтракали сырниками с домашним вареньем, болтали о погоде, зимнем лесе и прогулках. Гриф решил как бы невзначай спросить Мюрлу:

– А что, нет ли тут рядом каких-нибудь интересных нор или пещер? Может кто-то необычный живет где-то поблизости? Я слышал, тут есть что-то подобное.

Мюрла немного смутился и уверенно произнес:

– Гриф, тут нет никаких пещер и нор. И никого необычного поблизости тоже нет. Уж поверь мне, я знаю эту опушку. Здесь живут такие же гномы, как и я, но их немного, и они расселились далеко друг от друга. И в этих краях никогда не было выдающихся происшествий.

– Хм, ясно. Не удивляйся моим вопросам, я лишь хотел проверить кое-какие слухи… Ну нет так нет!

Гриф широко улыбнулся и постарался выглядеть беззаботным. Как турист, который спрашивает у местных, куда первым делом лучше отправиться, чтобы получить первые впечатления.

Однако слова Мюрлы не убедили его, и после завтрака Гриф сразу отправился на место своего ночного приключения. Кресс устроился на его плече, и спутники пошли в лес. Погода радовала солнцем, по веткам деревьев скакали желто-голубые синички, снег красиво поблескивал. Гриф бодро шагал по знакомой тропинке, оглядываясь в поисках знакомой пещеры. Кресс ехал на плече и все плотнее укутывался в шарф Грифа.

И вот они пришли. То самое место, куда ночью привели огоньки, но сейчас оно выглядело совсем по-другому. Белый снег тихо укрывал пещеру, но входа в нее нигде не было. Сейчас перед Грифом возвышался большой сугроб, да и только. Как же так! Гриф быстро обошел вокруг – входа не было! Его и не могло быть, ведь не было ни норы, ни пещеры. Гриф не сдавался, он взял длинную палку и стал тыкать в сугроб, но тщетно – палка легко проходила сквозь снег. Это стало неожиданностью.

Вдруг Кресс произнес:

– Когда что-то ищешь, нужно смотреть внутренним взором…

– Дружочек, ты говоришь очень мудрые слова!

Гриф попробовал съехидничать, но Кресс ответил:

– Я знаю. Поживешь у разных колдунов – еще и не того нахватаешься! Я много красивых фраз запомнил…

– А вообще-то не такая плохая идея – смотреть внутренним взором. Вот так глядишь – сугроб сугробом, а ведь если сменить угол зрения, это может оказаться все что угодно!

– Не знаю. Может, пойдем в дом? Чаю попьем…

– Слушай, Кресс. Я хочу понять, куда же ты все-таки ведешь меня? Мы поселились у Мюрлы, преодолев такой большой путь, но ради чего? Чтобы есть блины? Болтать вечерами при свечах, укрывшись пледом? Прогуливаться вокруг этого чудесного домика и обсуждать погоду? Ради этого я спустился со скалы?

Попугай помолчал и сказал:

– Хедль говорил мне: «Приведи его туда, где он никогда не был, покажи ему то, чего он никогда не знал». И вот мы здесь. Как только я почувствую, что надо вести тебя дальше – я сразу скажу об этом. Пойдем к Мюрле. Я хочу съесть пряник.

Гриф сделал вдох и уже готов был начать спорить, но вдруг почувствовал, что сказать ему нечего. Кресс был очень убедителен, как тут возразить? А еще Гриф понял, что он тоже хочет в теплый дом к чаю и пряникам.

Глава 11. Большие чудеса в маленькой избушке

С утра пораньше Чаромира варила в котелке суп. За окном шел пушистый снег, вороны делили еду на подоконнике, сова дремала в темном уголке на печке. Крупные полосатые коты валялись на ковре и лениво играли с пучком сушеной травы, упавшим с веревки под потолком. В доме было тихо и сонно, день только начинался.

Вдруг тишину нарушил тоненький переливчатый звон. Как будто маленькие колокольчики одновременно стали звенеть «дзынь-дзынь», «дзынь-дзынь»! Вороны остановились и перестали делить кусок хлеба, коты повернули головы, только сова продолжала дремать как ни в чем ни бывало. А звук этот раздавался из фарфорового блюдечка с золотистой каемочкой и причудливыми узорами. Блюдечко стояло на столе, светилось ярким солнечным светом и звенело. Чаромира поспешно вытерла руки полотенцем и положила на блюдце яблоко.

Яблоко шевельнулось и покатилось по кругу, свет и звон прекратились, а узоры на блюдечке начали исчезать. Вдруг перед колдуньей появилась картинка красивого дома. Резное окошко открылось, и в нем показалась голова ее тетки, той самой горной феи из Заоблачных Далей, которая когда-то приняла в подарок экзотическую птицу топуцию.

– Доброе утро, милая племянница! – улыбаясь, сказала фея.

Она была тоненькой изящной волшебницей с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок на затылке. На ее шее красовалось жемчужное ожерелье, а на пальцах перстни с крупными камнями. Фея обладала обаятельной улыбкой и очень располагала к себе.

– Феерина! Как я рада! Я как раз думала о тебе!

– Ах, Чаромира, мы давно не общались. Надо почаще запускать это яблочко по блюдечку, нечего ему на полке пылиться! Вещица старинная, довольно простая, но до чего же очаровательная!

– Проверенная веками магия! А я люблю все, что проверено веками…

– Чаромира, я хочу тебя предупредить. Сегодня мне был дан сон.

Феерина неспроста так странно выражалась: «мне был дан сон». Дело в том, что она являлась феей, практикующей магию сновидений. Она путешествовала по снам, своим и чужим, творила там разные события, узнавала тайны мироздания и вообще чувствовала себя в пространстве снов как дома. Сны, с точки зрения Феерины, всегда были посланием из невидимых сфер, поэтому она и говорила, что сон как будто был дан кем-то.

Итак, Феерина продолжила:

– Да, мне был дан сон. Я видела, что к тебе прислали странника и искателя. Того, кто разочарован и хочет заново обрести себя. И с ним из прошлого к тебе вернулся твой попугай Разноцветик. И снова дело не обошлось без этого Хедля с болот! Ох, уж эти болота… Край иллюзий и призраков… Девочка моя, мне кажется, что-то произойдет и тебе надо остерегаться!

– А что еще было в твоем сне?

– Ох, Чаромира… Они идут путем перемен и втягивают в эти перемены всех, кто им встречается. Хедль что-то там наколдовал со своими болотными духами и соткал новую судьбу для попугая. А там уже и странник этот подтянулся. Маг ветра… Кто бы мог подумать, что он спустится со своей скалы и окажется в нашем мире с другими магами, людьми и прочими существами! Говорю тебе – Хедль что-то задумал!

Чаромира молчала и думала. Она вспоминала тот вечер, когда в ее дверь постучал Хедль, а с ним в домик вошел туман, который еще долго не могла она прогнать и развеять. Разноцветика тогда забрали из ее мира, у него началась новая жизнь, он обрел нового себя. А Чаромира бродила по лесу в тоске, и ей очень не хватало верного говоруна на плече. Обычно она не привязывалась душой к тем животным и птицам, которые приходили к ней в дом и оставались в нем жить. Они появлялись и исчезали, кто-то поселялся на короткое время, кто-то задерживался дольше. Чаромира не влияла на это и ничему не препятствовала. Но этот попугай был особенным. Она все чаще ловила себя на том, что очень рада вновь увидеть своего Разноцветика.

Феерина продолжала:

– Я приглашаю тебя погостить! Мы давно не виделись, будет много времени и поболтать, и отдохнуть! К тому же в моей коллекции прибавилось разных чудесных диковин!

– Спасибо, дорогая тетушка. В ближайшее время, пожалуй, соберусь в твои края. Почему нет?

– И правда! Буду ждать тебя! Береги себя, моя дорогая!

И Феерина исчезла. На блюдце снова возникли привычные узоры, яблоко остановилось.

Чаромира сидела за столом в задумчивости. Вороны снова вернулись к своим спорам, коты и сова мирно спали на своих местах, суп монотонно булькал в котелке на печке. За окном кружились неуверенные снежинки, предвещающие новый снегопад, было тихо и сонно.

Колесо привычной жизни со скрипом повернулось. Пока совсем чуть-чуть, но стоит только начать, и дальше оно покатится так, что будет уже не остановить. Чаромира любила перемены, но сейчас они немного пугали ее, уж очень ей нравилось жить вот так. Быть свободной лесной колдуньей, сушить травы, варить зелья, творить ритуалы, праздновать большие природные праздники, дружить со зверями и птицами. Она не всегда жила здесь, на Холмах, в этой избушке. Когда-то она покинула Заоблачные Дали, где они обитали с Феериной, практикуя разную магию и оттачивая свое мастерство. Тогда-то Чаромира и почувствовала склонность к магии леса и трав, Феерина же все больше углублялась в путешествия по сновидениям и грезам. Иногда Чаромира по два дня ждала тетушку из странствий по другим мирам. Ее саму не очень интересовали сны и их возможности, а вот поиски камешков в горах и составление гербариев дарили гораздо больше счастья.

И Чаромира решила уйти в лес. Она поселилась в заброшенной хижине у подножия гор и стала изучать нравы и повадки лесных духов. Дни шли за днями, а отношения с духами складывались весьма напряженно. То ли колдунья слишком настырно стремилась к исследованиям, то ли невидимые лесные жители не хотели излишнего внимания к себе, то ли чем-то не угодила она им, но Чаромире пришлось отправиться в новое путешествие. И путь ее лежал далеко – на болота. Она не любила говорить об этом, но признавалась, что искала такого мастера, который может научить ее общаться с невидимым и превращать намерение в реальность. Она знала, что в Туманных Болотах, вдали от всех существ, живет в одиночестве сильный маг Хедль, у которого много опыта и знаний.

О своей жизни на болотах Чаромира никому не рассказывала. Известно было только то, что с Хедлем они постепенно стали хорошими друзьями. Феерина же без энтузиазма восприняла новость о путешествии своей племянницы. Она очень любила Заоблачные Дали и ни за что не хотела спускаться со своих прекрасных гор.

Снегопад за окном становился все сильнее, и нужно было решать, что делать дальше. Покидать свой дом Чаромира не собиралась, хотя и понимала, что в словах тетки есть здравый смысл. Однако, рассуждала колдунья, если перемены стучатся в мою дверь, могу ли я сбежать от них? Конечно же нет! Перед потоком жизни нельзя просто затаиться, закрыться на замок и притвориться, что тебя нет дома! Ты все равно окажешься в самом центре урагана, абсолютно не готовый, уязвимый и при этом свободный и легкий как перышко. Сквозь тебя пройдет шторм, но ты станешь сильней и вскоре причалишь к новым берегам. И, вероятнее всего, начнешь все заново, но именно это и наделит жизнь подлинным смыслом, сбросив с нее всю отжившую шелуху.

Так думала Чаромира, убеждая себя, что пережить шторм не страшно, а очень даже интересно. Тем временем вороны запрыгали перед окном и заволновались. Чаромира увидела, что в плотном снегопаде кто-то приближается к домику. Это была какая-то странная грузная фигура, полностью заметенная снегом, в плаще с капюшоном до самых глаз и с посохом. Не было сомнений, что этот персонаж из какого-то плохого сна идет к ней. Вот он уже ловко перебрался через реку, перепрыгнул торчащие корни деревьев, медленно и плавно подошел к крыльцу. Вороны суетились, скакали и, казалось, были напуганы. Чаромира ощутила, как холодок тревоги пробежал по спине. «Ну вот, началось…» – только и подумала она. «Уху» – тихонько сказала неожиданно проснувшаяся сова. Коты тоже не спали, а напряженно смотрели на дверь.

Заскрипели ступеньки на крыльце, Чаромира быстро начертила в воздухе знак защиты. В дверь постучали. «Что ж, посмотрим…» – Чаромира зацепилась за эту мысль, глубоко вдохнула и открыла.

Холодный ветер мгновенно заполнил комнату. На пороге никого не было.

Глава 12. Утро в Заоблачных Далях

Конечно, Феерина не стала бы без повода беспокоить свою племянницу. Запускать яблочко по блюдечку просто так не будешь, для этого всегда нужна веская причина. И эта причина у Феерины была.

Высоко в горах мир кажется немного другим по сравнению с тем, что видишь у подножия склона. Иной воздух, иные виды из окна и пейзажи. Высоко в горах иначе думается и спится, иначе исполняются ритуалы и делаются повседневные дела. Высоко в горах уединение имеет запах свежего утра, а все идеи – привкус ледяной родниковой воды.

Горные феи редко общаются с кем-либо из других земель. Все они – созерцатели, ведущие жизнь затворников. Они самодостаточны и недостижимы, их мало интересует мирское и мимолетное. Они – ценители тончайшей, часто непонятной красоты. Они бунтари и экспериментаторы, преданные горам и своим любимым делам. Они боготворят свободу и имеют довольно упрямый нрав.

Феерина практиковала весьма причудливую магию снов. Она умела бродить по чужим грезам, совершать путешествия и творить грандиозные поступки внутри ночных видений. Там она могла видеть прошлое и будущее, заглядывать за горизонт и решать насущные жизненные задачи. И вот в одном недавнем магическом путешествии она вдруг увидела Чаромиру, передающую Хедлю свой колдовской дневник. Были в том сне и Гриф с попугаем. Надо сказать, личный дневник колдуньи, где она записывает весь свой опыт, является ценнейшим артефактом, который никто не должен видеть. Передать кому-то свой дневник – значит, отдать все накопленные знания и значительную часть своей силы.

Феерина разволновалась не на шутку. Она помнила, как Чаромира покинула Заоблачные Дали, чтобы идти своим путем, который привел ее на болота к странной магии невидимых существ и потусторонних сил. Да, хорошо, что хоть не в Пустынные земли, – усмехнулась про себя Феерина. Там-то вообще обитают призраки, и с ними лучше не иметь дела.

А потом у Чаромиры появился попугай Разноцветик. Такой красивый подарок для племянницы, экзотическая птица с неожиданным умом. Хедль забрал его и наложил заклятие молчания. И теперь вновь отправил попугая в его бывший дом, но уже в сопровождении нового спутника! Про эту удивительную птицу Феерина знала мало, но догадывалась, что Хедль хранил какую-то тайну. Хедлю же Феерина не доверяла и считала его очень подозрительным. Она вообще недолюбливала болота и все, что с ними связано.

Горная фея вышла на террасу своего дома и сделала глубокий вдох. Утренний воздух был чистым и холодным, вокруг лежал легкий снег, небо казалось близким и прозрачным. Вдали виднелись горные вершины, совсем рядом тянулась вереница облаков, а внизу сквозь туман выглядывал хвойный лес. Феерина прищурилась – на горизонте что-то мелькало, какие-то черные точки то появлялись, то исчезали, было сложно разобрать, движутся они или стоят на месте. «Тут без подзорной трубы не обойтись», – подумала фея и подошла к изящному шкафчику с коваными ручками и ножками. Где-то тут, в ящичках, среди засушенных цветов, множества записок, кожаных шнурков с амулетами, камней-самоцветов и бус, хранилась странная и удивительная подзорная труба, больше похожая на вытянутую морскую раковину, узкую с одного края и широкую с другого. Она была жемчужного цвета, отливала перламутром и казалось, что ее создали из тумана, влажного утра и ледяной воды замерзающего ручья. Многие вещи Феерины отличались необычностью и выглядели так, словно имели свою особую судьбу.

И вот фея уже стояла на террасе с подзорной трубой в руках. Вместо черных точек она увидела ворон. Стая кружила рядом с горами, казалось, птицы что-то искали. «Еще их не хватало…» – проворчала Феерина и тут же начала творить заклинание. Она достала из шкафчика прозрачный кристалл, подержала его в ладонях, что-то ему шепнула и направила в сторону ворон. Вспышка белого света мгновенно заставила исчезнуть все цвета и звуки. Время как будто взяло паузу, сделало выдох и пошло дальше. Свет вернулся обратно в кристалл, мир стал привычным и прежним. Только никаких черных точек уже не было видно, вороны пропали, словно их и не существовало вовсе. «Вот так-то лучше!» – сказала самой себе Феерина.

Вороны появились тут не просто так. Эти птицы не принадлежат горам, в Заоблачных Далях они не чувствуют себя уместно и по-домашнему. Они прилетели ради чего-то или кого-то. Фея чувствовала, что это связано с ней и ее недавним разговором с Чаромирой. А может быть, вороны подавали какой-то знак. С какой стороны ни посмотри, событие получалось не из приятных, тут было над чем подумать.

Под видом воронов часто прячутся разные существа, не нашедшие себе места в нашем привычном видимом мире. Они выбирают облик этих птиц – умных и опасных одновременно. Они по-особому каркают, чтобы найти своих, напугать кого-то или предупредить. Остальные вороны не понимают их, а вот ведьмы и колдуны с удовольствием слушают и стараются правильно перевести все высказывания. Такой ворон имеет способность исчезать и появляться там, где пожелает.

Феерина вернулась в дом, тщательно закрыла за собой дверь и стала варить крепкий кофе в высокой медной турке, украшенной узорами из переплетенных между собой драконов. Она пила исключительно крепкий кофе, не добавляя в него ровным счетом ничего. Феерина мало ела, отдавая предпочтение орехам, меду и овощам, а из напитков особенно уважала кофе и всевозможные настойки из ягод. Она была высокого роста, худощавой, седовласой, с аккуратно забранными в сложную прическу волосами, со светлыми серыми глазами и тонкой, почти прозрачной кожей. Фея носила воздушные просторные платья в пол. Казалось, что и сама она сделана из дождевых облаков и горного переменчивого ветра.

Кофейная пена с шорохом поднялась до края, Феерина сняла турку с огня и отставила напиток отдохнуть и успокоиться. Небо за окном было светло-голубым, облака бросали на горы тени разных форм, лес внизу шумел. Где-то там, у подножия горы сидел на камне большой ворон с серебристыми крыльями. Он не шевелился и пристально смотрел вперед.

Феерина в своем доме пила кофе, а на столе перед ней лежал прозрачный кристалл, грани которого отливали голубым, зеленым и желтым. Утро окончательно перешло в новый день, который медленно и уверенно спускался на горы.

Глава 13. Гриф принимает решение

Дни сменяли друг друга, а уютная зимняя жизнь Леса и Опушки текла неспешно и размеренно. Приближался большой праздник середины зимы, которая в этих краях была короткой и тихой. Мюрла пек хлеб, Гриф и Кресс уходили в долгие прогулки по лесу. По вечерам велись легкие и веселые беседы, читались книги и пилось много чая с вареньем.

Гриф пытался несколько раз практиковать свою магию, но у него ничего не получалось. Он то и дело вспоминал Затерянные земли, часто думал о Хедле и болотах. Почему-то в тех странных и суровых краях жизнь хоть и была непредсказуема и полна сложностей, но магия всегда творилась хорошо, была жгучей, яркой и сильной. Здесь же Грифу жилось очень уютно, тепло и вкусно, а вот его магическая сила спала где-то внутри и не думала просыпаться. Гриф поглядывал на своего проводника-попугая и ждал от него подсказки. Однако Кресс, казалось, совсем позабыл о своих обязательствах перед Хедлем. Он с удовольствием поедал приготовленную Мюрлой еду, толстел и хорошел на глазах, подолгу дремал в середине дня и явно не собирался покидать этот гостеприимный дом.

Мюрла не переставал удивляться тому, какая неожиданная зима с ним случилась в этом году. Он полностью привык к своим новым друзьям, Гриф уже давно не пугал его и не внушал трепет. С попугаем они и вовсе сблизились, теперь Кресс все больше проводил время со скромным гномом, то сидя у него на плече, то примостившись где-нибудь среди полок на кухне, пока Мюрла занимался домашними делами.

Как-то утром, когда Мюрла и Кресс пекли блинчики и с хохотом что-то обсуждали, Гриф вошел на кухню и решительно произнес:

– Мне надо проведать Чаромиру. Я пойду один. А потом я вернусь сюда. Вы и заметить не успеете мое отсутствие!

Гриф старался придать своим словам шутливый тон, но получилось у него довольно натянуто.

На кухне стало тихо. Потом Кресс сказал:

– Если ты так хочешь – иди. Мы будем ждать тебя.

Попугай нахохлился и отвернулся к стене.

– Кресс, дорогой мой, мне надо кое-что у нее спросить. Зачем мне тревожить тебя и брать с собой ради такой ерунды? Это совсем не значит, что я хочу теперь идти один…

Гриф резко замолчал, поняв, что сказал лишнее. То, что в последнее время зрело у него внутри, неожиданно облеклось в слова и вырвалось наружу. Нет, он продолжал верить, что Кресс хороший проводник, но внутренний голос все чаще звал в путешествие без попутчиков. Так Грифу было привычнее и понятнее. Долго находиться вместе с кем-то – слишком утомительное занятие для того, кто больше всего ценил уединение и свободу. Домик Мюрлы оказался для Грифа неожиданным источником спокойствия и умиротворения, но что-то звало его дальше.

На кухне повисла неестественная тишина. Шипели блины на сковородке, Мюрла молча переворачивал их, а потом также молча выкладывал на тарелку. Стопка ароматных кружевных блинчиков росла, но напряжения это не убавляло.

Гриф заговорил первым:

– Кресс, Мюрла… Послушайте, друзья мои. Я вернусь к вам, сюда. Я обещаю. Я кое-что узнаю, обдумаю и вернусь. Зимы еще много впереди, сколько еще нас ждет тихих и прекрасных вечеров в этом замечательном доме!

– Иди. Ты прав, ты должен идти. Иди.

Кресс сказал это абсолютно спокойно, в его голосе не чувствовалось обиды.

– Ну что ж, может тогда позавтракаем? И после завтрака соберем тебя в путь! – предложил Мюрла, и все трое сразу оживились, заулыбались и пошли за стол.

За завтраком непринужденно болтали, поливали блинчики вареньем, медом и сметаной, пили чай и смеялись. Гриф смотрел на своих друзей и понимал, как привязался к ним и как нелегко ему будет уйти из этого чудесного дома. Но сделать шаг за порог было тоже соблазнительно, ведь под ногами сразу появится дорога, обещающая множество открытий и приключений.

После завтрака Мюрла достал большую корзину, сложил в нее вчерашние пирожки с яблоками, сверток с орехами, домашний сыр, ветчину, бутылку с компотом и коробочку печенья. Гриф завернулся в теплый плащ, взял в руки свой посох, обнял Мюрлу с Крессом и сказал:

– Друзья, я скоро приду. Буду скучать без вас! До встречи!

– До свидания, Гриф! Мы будем ждать!

Мюрла стоял на крыльце, на плече его сидел попугай, и они смотрели на уходящую фигуру Грифа, пока тот не скрылся из виду в лесу.

– Скажи мне, Кресс, а он действительно вернется? – робко спросил Мюрла.

– О, нет… Он не придет сюда, друг мой… – грустно ответил Кресс и поежился от холода.

– А почему же он не взял тебя с собой?

– Он решил, что один быстрее во всем разберется. Но он ошибается. Очень ошибается, Мюрла.

– А почему же ты не переубедил его и не ушел с ним?

Кресс помолчал, видно было, что он подбирает слова и думает, что сказать.

– Понимаешь, Мюрла, мне тут хорошо. У тебя, в твоем доме. Я никуда не хочу. Я не хочу мерзнуть зимой в лесу, когда где-то есть камин, блины, кресло и одеяло. Я не хочу ничего искать, блуждать где-то, мне нравится быть здесь, и я хотел бы остаться, если ты позволишь…

– О, конечно! Кресс, я только рад!

Мюрла был польщен и расстроган ответом попугая. Надо же, Кресс так прямо и честно признался в душевной привязанности! Для Мюрлы это был смелый поступок, он не привык открыто говорить о своих чувствах.

Друзья замерзли и вернулись в дом. Мюрла затеял приборку на чердаке, а Кресс уселся на подоконнике и стал смотреть в окно. На самом деле, рассматривание заснеженных елочек за стеклом было ему не очень интересно. Попугай серьезно задумался.

Хедль назначил его проводником, вдохнув в него знание о пути одинокого колдуна, спустившегося со скалы. Вдохнул самым обычным образом, посадив себе на руку, что-то прошептав и легонько дунув на макушку. И в голове попугая появились образы, куда надо двигаться. Всей дороги он не видел, только каждый следующий ее этап. Кресс был не против: почему бы не отправиться куда-то, на этих болотах в избушке такая скука, что любой колдун сгодится для компании в путешествии.

«Я проводник» – думал тогда о себе Кресс и даже немного гордился. Он был полезным, он вел Грифа, такой важный и нужный попугай. А потом они пришли к Чаромире, она назвала его прежним именем, и вдруг он что-то начал вспоминать. Он не знал, кто он, кем был раньше, а тут короткими вспышками возникали перед ним картины их с Чаромирой жизни. А потом колдунья также дунула ему на макушку, и он заговорил. Воспоминаний больше не появлялось, но Кресс все больше стал задумываться о своей прежней жизни, и все больше терять интерес к жизни и целям Грифа.

У Мюрлы ему стало особенно хорошо, а роль проводника потихоньку стала тяготить. Что и говорить, идти в неизведанное с этим странником, когда тут можно тихонько дремать после обеда, не очень-то и хотелось. И попугай решил изменить роль, данную Хедлем, и перестать быть проводником. Гриф, видимо, почувствовал это. Сегодня он случайно озвучил, что хочет идти дальше один. И это было очень кстати, но Крессу почему-то стало очень обидно. Ему сказали, что справятся без него, в нем не нуждаются, и он свободен. Может, он был плохим проводником? Почему Гриф сам решил идти один? А если дело вообще в чем-то другом? Кресс закрыл глаза и увидел внутри себя такую картину: Гриф удалялся все дальше от Леса и Опушки, его заметала метель, и он не возвращался назад. Кресс вздохнул – надо признать, Гриф ушел. Он выбрал это. А Кресс выбрал перестать быть проводником. Стоит ли обижаться на Грифа за недосказанность и укорять его за свою неожиданную свободу? Наверно, не стоит…

С одной из елочек вдруг слетел снег. Ветра не было, остальные деревья продолжали стоять белыми и пушистыми. А эта елочка – раз! – и оказалась зеленой среди них. Что за чудеса! Надо непременно показать это Мюрле!

Попугай отыскал Мюрлу на чердаке, привел к окну, волнуясь все рассказал и указал крылом на стекло. И замер, не поверив своим глазам. Все елочки стояли в снегу, одинаково белые и искрящиеся. «Может, померещилось?..» – предположил Мюрла, сжимая в руках веник.

Они стояли у окна и смотрели на заснеженный зимний лес.

Глава 14. Странный подарок

Кресс не верил своим глазам. «Мюрла, это было! Я видел! Точно видел!» Мюрла смотрел на взволнованного друга и не знал, что делать. Наверно, надо предложить чаю… Или пойти на улицу и поближе посмотреть на эту елку?

Попугай скакал по подоконнику, а Мюрла думал. Что же все-таки произошло? Может, снег стряхнули какие-то птицы? Но как он появился на ветках снова? Мюрла вдруг почувствовал тревогу. Как-то сложно стало дышать, и в груди появился ледяной комок. Совсем рядом с его домом, который он всегда считал самым безопасным и тихим уголком в мире, случилось необъяснимое и волнительное событие.

Мюрла медленно надел шерстяной кардиган, обмотал шею мягким длинным шарфом и вышел на улицу. Кресс тут же вылетел следом. И вот они уже перед той самой елочкой. Ничего необычного, лес как лес, все деревья в снегу.

– Мюрла, скажи мне честно, здесь никогда раньше не происходило ничего странного?

– Нет… Давай-ка вернемся в дом.

Оба замолчали. Им стало страшно.

Остаток дня Мюрла и Кресс были молчаливы и погружены в себя. Вечерний чай пили скучно и не шутили, спать легли рано.

Кресс никак не мог уснуть, он вынырнул из своего одеяла и сел на подоконник. За окном стояла безветренная звездная ночь. Молодой месяц слабо светил на небе, снег сиял, и тишина обволакивала дом. Кресс не отрываясь смотрел на свою елочку. Вдруг перед ним возникло воспоминание, когда за одним из завтраков Гриф спросил у Мюрлы, нет ли поблизости каких-то нор или пещер. «Не живет ли кто-то необычный в какой-нибудь норе поблизости? Я слышал тут есть что-то подобное» – голос Грифа прозвучал так отчетливо, что Кресс вздрогнул. Что этот колдун имел в виду? О чем таком он слышал? Попугай стал вспоминать дальше то утро. Они с Грифом отправились гулять в лес, долго рассматривали большой сугроб, и Гриф очень удивлялся, что не может найти что-то. А теперь Гриф ушел, и кто-то необычный из норы пугает их с Мюрлой…

Кресс задрожал. Такие истории были ему не по душе. На небе за окном мерцали звезды, ветки деревьев слегка качал небольшой ветерок. «Ветер поднимается…» – мелькнула мысль у Кресса. И вдруг – снова! – та же самая елочка сбросила снег! Кресс вскрикнул. Он был испуган, но не мог оторваться от окна. А там происходило невероятное. На зеленой елочке стали зажигаться огоньки. Разными цветами загорелись гирлянды. Один за другим появились сияющие шарики. На верхушке разместилась удивительной формы большая льдинка. Вся эта красота позвякивала от ветерка и подсвечивалась от звезд и рогатого месяца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.