Emory Faded
Проект Re. Том 3

Глава 1 – Двадцатое июля

– Что будешь предпринимать? – спросила меня Мияко, когда мы ехали на автобусе.

– Ты об экзамене? – без интереса уточнил я, продолжая смотреть на пейзажи, сменяемые в окне автобуса.

– Да. И будь добр, прояви уважение и смотри на своего собеседника, когда с ним разговариваешь.

«Как по мне, это ты начала этот разговор, втянув меня в него без моего желания,» – подметил я про себя, естественно не решившись говорить такое в слух.

Я устало вздохнул и повернулся к ней, но не успел что-то сказать, как меня перебили.

– Будь добр, не вздыхай так, будто это какая-то каторга. Это простой разговор, и с твоей стороны это крайне невежливо выглядит, – сказала она с серьёзным лицом, явно не шутя.

После того, как она преодолела месячную ломку, её характер немногого изменился. Хотя, может и не немного. Могу отметить, что она стала в разы агрессивнее, куда более раздраженной и придирчивой. И это, впрочем, неудивительно, учитывая общую ситуацию. Так оно и должно было быть в любом случае, после резкого отказа от наркотиков.

Вопрос тут в другом: она такая на всегда, или это просто временный эффект?

Искренне надеюсь на второй вариант…

– Ну и? – выгнув брось, спросила она. – Чего молчим?

– Просто до сих пор не могу привыкнуть видеть тебя с такими волосами.

И это правда. Мне действительно непривычно видеть её такой. Без её длинных белоснежно-белых волос. Нет, большая их часть всё равно белоснежно-белая, но вот в меньшую входят разноцветные пряди, в числе которых больше всего выделяются три цвета: голубой, розовый и фиолетовый. Именно им уделено больше всего прядей.

Да и длина волос сильно перетерпела изменения.

Если бы она отстригла сантиметров десять – это бы уже сильно бросалось в глаза, а тут она отрезала все тридцать, а то и сорок, укоротив свою причёску буквально в два раза.

– Не нравится? – спросила она, но судя по тону и её лицу это была больше угроза.

Говорить «нет» – точно не вариант.

– Меня всё устраивает.

– То есть, тебе не нравится?

– Я такого не говорил.

– Хорошо… – протянула она. – Тогда оставляем только «да» и «нет». А теперь повторю вопрос: тебе не нравится?

«Меня что, только что прижали к стене и отрезали все пути отступления? Это шах и мат?»

– Нет.

– Нет – это – нет, тебе не нравится, или нет – это – нет, мне не не нравится?

Мне снова захотелось вздохнуть, но стоило мне набрать воздух в лёгкие, как её взгляд буквально начал меня испепелять, словно говоря «только попробуй».

Я не попробовал, естественно.

– Ну и? Какой ответ? – продолжила она допытываться.

– Нет, мне не не нравится, – всё же дал я ей ответ.

– Ты это серьёзно, или просто сказал это, чтобы сойти с этого разговора? – прищурившись, приблизилась она ко мне своим лицом.

– А так ли это имеет разницу? – не смог не спросить я в ответ.

– Ты сейчас и вправду это спросил?

Кажется, ей такой вопрос не понравился. Притом, судя по тону – очень сильно не понравился. Хотя, как по мне, самый стандартный и логичный вопрос.

– Я и серьёзно, и сказал это, чтобы уйти с этой темы, – всё-таки сказал я, находясь под её напором.

– Это правда?

– Да.

И только услышав это, она вернулась на своё место и откинулась на спинку кресла, расслабившись и выдохнув.

– Ну так что насчёт экзамена?

– А что с ним?

– Ты это специально? – чуть ли не прорычала Мияко, вновь напрягшись, открыв свои алые ярко-алые глаза и посмотрев ими на меня.

– Смотря, что именно. Говори конкретнее, а иначе тебе могут неправильно понять или вовсе не понять.

– Значит, ты это специально.

И когда я уже хотел сказать: «Не понимаю, о чём ты», – она договорила.

– И только попробуй сказать: «Не понимаю, о чём ты.» Тебе же хуже будет.

Даже интересно стало, как именно мне «будет хуже», но словами она не разбрасывается, а значит что-то действительно может, и мне стоит стать серьёзным и прекратить разыгрывать эту «сценку».

– Хорошо. Больше не буду, – и сделав лирическую паузу, продолжил: – Хочешь узнать, что я буду предпринимать на этом экзамене?

Она кивнула.

– Минимум. Если быть точнее, то необходимый минимум, которого будет достаточно, чтобы не получить «дополнительные занятия», за пропуск которых идёт отчисление, как это было на прошлом экзамене. И, естественно, если наказание сменится, то всё будет зависеть от его серьёзности – если оно будет отражаться на имеющемся у меня времени, ограничивая в нём, или, скажем, будет влиять на то – останусь ли я в школе или нет, – то в таком случае я что-то предприму. Но опять же: это будет самый необходимый минимум.

– А ты ни о чём не забыл? Если что, то тебе уже не долго осталось быть простолюдином, и почти все это понимают. И так же понимают, к какому дому ты вскоре будешь относиться.

Иначе говоря, я уже не простолюдин, который сам по себе, а пускай, пока что и не полноценный, но член дома. И если я опозорюсь, показав низкий результат, то это бросит тень на дом. А учитывая, что я буду членом рода Мори, то тем более мне нельзя показывать слабый результат.

– Нет, я об этом не забыл, и говорил всё вышесказанное, так же исходя и из этого момента тоже.

– Тогда, может, объяснишь недалёкой мне причину?

«И к чему этот саркастический тон?..»

– Мне это ничего не даст, а я лишний раз засвечусь – вот и всё.

– Так и думала, что в этом причина. Как по мне, так ты и так уже чуть ли не звезда-интернета.

И это, к сожалению, правда.

Я отслеживаю поступающую обо мне информацию в интернете, в каком бы виде она не была. Даже если этот вид – обычные слухи в соцсетях и на форумах. И естественно, отслеживая всё это, я успел заметить, сколько внимания уделяет общественность моей персоне.

И если одним словом, то: много. На мой взгляд – даже очень много.

Но, к счастью, это пока что не выходит за рамки простых обсуждений и домыслов о том, что происходит в школе, а так же за мной никто не сталкерит и не бегают папарацци. Пока что. Стоит мне вступить в род и дом Мори, как это изменится, к моему сожалению.

Понятное дело, что моей даже временной спокойно жизни уже не бывать, но если есть возможность отсрочить привлечение массового внимания публики – я бы хотел это сделать.

– Может, это и так, но до тебя мне всяко далеко, – подметил я.

– Ну… что есть, то есть, – и сказав это, она достала телефон, что-то в нём нажала и показала мне его экран.

На экране был какой-то хорошо оформленный сайт, кричащий заголовок «Новый тренд моды или очередная попытка выделится?» Далее, прямо под этим заголовком, идёт сегодняшняя фотография Мияко в полный рост, явно снятая недавно кем-то из нашей школы, и чуть ниже, под этой фоткой, идёт текст с разбором причёски Мияко как со стороны текущей моды, так и с исторической стороны.

– Значит, «новый тренд»? – специально выделил я эти слова.

– Удивлён?

– Разве что скорости создания этого разбора. Фотография снята около двух часов назад, когда мы были ещё в школе, и не факт, что в сеть она была загружена сразу же. А даже если так, то всё равно нужно время, чтобы она успела разлететься по интернету; и чтобы явно не ноунейм корпорация заметила это и успела сделать этот самый разбор. В общем, в худшем случае на создание этой новости ушло порядка двух часов, но при этом сам текст с разбором не кажется просто рандомным, а вполне осмысленный.

– Ага, и такое, если что, в порядке нормы для меня. Стоит хоть что-то изменить в своей внешности, как сразу же выходит какая-нибудь статья по этому поводу. И естественно, не одна, – и после этих слов она вернула телефон к себе и снова начала в нём что-то забивать. – Смотри, – показала она экран своего телефона.

На экране была фотография девушки. Вполне обычной и ничем не выделяющейся девушки. Кроме одного фактора.

– Сколько у тебя ушло времени на покраску? – спросил я.

– Почти целый день. Но у этой девушки не краска. Невозможно было бы так быстро покрасить волосы точно в таком же стиле, как у меня. Это простой фильтр, которым может воспользоваться каждый и каждая, – и с этими словами снова начала что-то забивать в телефоне. – Вот, – показала она мне экран.

На этот раз на экране был забит поиск по той самой фотографии, и выдавались похожие результаты. И… таковых было много.

Я прикоснулся к экрану её телефона и начал листать вниз, но точно так же покрашенные волосы, как у Мияко, не заканчивались.

– Тут есть и старые фотографии, которые просто случайно похожи, верно?

– Ага, но таких меньшинство. Прошло всего два часа, а многие девушки уже примеряют себе такую причёску.

– Ну и к чему это? – не смог не поинтересоваться я.

– Во-первых, – она убрала телефон, – чтобы ты понял, как сильно обычные простолюдины восхваляют аристократов и следят за их жизнями, особенно если он из сильного и древнего рода. Даже если бы я сделала что-то сверхнеординарное, к примеру – побрилась бы налысо, то даже так нашлись бы те, кто начал бы защищать меня в интернете и копировать, считая, что это новая мода, хотя она и идёт в разрез со всеми устоявшимися у нас в обществе нормами. Отчасти, это конечно же потому что я не из тех, кто часто меняет свой стиль, отсюда и придача такой огласке и общих шорох.

– Иначе говоря, даже то, что мне будет казаться обычной мелочью будет иметь сильное влияние на общество, и мне нужно хорошо следить за собой и не делать глупостей, – кратко подвёл я итог. – Уверена, что мне стоит о таком говорить?

– Нет. Я не думаю, что ты из тех, кто допустит такую глупую ошибку и не понимает такую простую истину, но сказать тебе об этом я была обязана. Чем дальше ты от жизни простолюдина – тем меньше у тебя свободы действия и больше обязанностей. Только дурак думает, что аристократам хорошо и легко живётся.

«Попрощаться со свободой, значит? А успел ли я вообще ей насладится? И разве хоть кто-то и когда-нибудь свободен по-настоящему?»

– Ну, это что касается твоего внешнего вида. Теперь, что касается во-вторых, – ты заметил заголовок?

– Ты о том, что он пассивно-агрессивный?

– Да. Знаешь почему?

– Влияние какого-то рода или целого дома?

– И то, и то. С родом, который стоит во главе дома и имеет большое влияние на СМИ, у нас довольно холодные отношения, если так можно сказать. До полноценной вражды, конечно, не доходит, но общая неприязнь имеется. Отсюда что выходит? – спросила она словно воображая себя учительницей, а меня обычный школьником-учеником.

– Нельзя действовать так, чтобы можно было хоть как-то выставить в плохом свете.

– Именно. А теперь на примере. Смотри. Перед тобой горит дом с детьми внутри. Условно говоря, их десять. Отстранимся от твоих способностей и представим, что всех спасти ты не сумеешь в любом случае. Если побежишь их спасать, то спасёшь всего половину. Что будешь делать в такой ситуации?

«Специально создала такой неприятный пример?»

– Скроюсь с места и сотру все следы, что был там.

Мияко кивнула.

– Жизнь пятерых или даже десятерых детей не стоит того, чтобы портить имя рода. А его испортят, если ты попробуешь их спасти и спасёшь только половину, как и было озвучено в примере. СМИ выставят всё в таком свете, что «член великого рода Мори был на месте аварии и был настолько слаб и беспомощен, что спас всего лишь половину детей, оставив остальных умирать в мучении, задыхаясь от газа и сгорая заживо». Конечно, сильно утрировано, но именно такой подтекст и будет – можешь быть в этом уверен.

– Это уже вполне полезная информация.

– Ага, и ты её обязан знать, поскольку многие уже ассоциирует тебя с домом Мори, понимая почему я почти всегда нахожусь рядом с тобой. И не отходя от тему. Если же ты будешь уверен, что сможешь спасти всех и род, и ты никак не пострадаете – то спасай. Общество любит сказки про супергероев, а в их глазах мы и есть, можно сказать, супергерои. И их не сильно волнует, что даже не факт то, что эти дети будут в итоге полезны для общества и не вырастут, условно говоря, серийными маньяками. А даже если не серийными маньяками, то они почти в любом случае мало что сделают для общества, оставаясь обычной серостью. А рисковать жизнью аристократа ради серости – полная глупость и совершенно нерациональный поступок.

«Та самая „проблема маленького человека“?..»

– Хорошо, я понял.

– Ну, другого от тебя и не ожидала. И зная тебя, ты бы всё равно поступил так, как было озвучено в примере. Это было бы совершенно на тебя не похоже. Но при этом я не исключаю такую возможность, так что должна была это озвучить.

«Не похоже на меня? В принципе, с её стороны это вполне оправданные слова.»

– И кстати, ты специально увёл тему в другую сторону? – прищурив глаза, спросила она.

И когда я собирался ответить…

– Я уже говорила тебе, чтобы ты не произносил «я не понимаю, о чём ты», когда разговариваешь со мной. И вздыхать тоже не смей, – сказала она, увидев мою попытку.

«Если такова семейная жизнь, то она куда хуже, чем я представлял…» – пронеслось у меня в голове.

– Снова хочешь вернутся к теме экзамена?

– Да. Только мы о ней заговорили, как перешли на другую тему.

– Мне кажется, в этой теме более нечего обсуждать.

– Тебе лишь кажется. Например, ты так и не сказал, почему понимая всю ситуацию, хочешь сделать необходимый минимум.

– Хорошо, я объясню свою позиция.

«А иначе, ты так и продолжишь об этом спрашивать и не дашь мне покоя,» – продолжил я про себя.

– Начнём с наград, выдаваемые за победные места. Учитывая прошлый экзамен, я могу сделать вывод, что вряд ли они будут настолько ценными, чтобы ради них стараться. Естественно, это распространяется и на «секретную награду», если таковая, конечно, вовсе будет. Ты ведь с этим согласна?

– Вполне. Тема «баллов» тебе не интересна, потому что в скором времени ты и так будешь в достатке, да и у тебя появится возможность воспользоваться тем, что ты хранишь и не можешь воспользоваться в полной мере сейчас. Проще говоря, баллы тебе попросту не нужны, потому что средств у тебя и так хватает. Что же до секретной награды, то в этот раз вряд ли можно будет так легко выяснить способ её получения и получить, отчего её ценность невероятно падает, ввиду огромного количества затраченных сил, которые легко могут не окупиться. И всё потому что награда не просто так называется «секретной». К сожалению, мы даже не знаем, что в неё входит. И в итоге получаем, что чтобы это «что-то» получить – нужно «что-то» сделать. Слишком уж много затрачивается энергии для подобного. Хотя не могу не отметить, что награда может быть полезнее, чем тот же дом, что был в прошлый раз.

– Естественно, к примеру это же даже может быть какой-нибудь артефакт древних, верно?

– Вполне.

– Тогда уже есть смысл попытаться что-то предпринять, но стоит учитывать, что в таком случае и само задание будет в разы сложнее. И лично мне трудно представить, какое можно будет придумать задание, чтобы оно было в несколько раз сложнее, чем в прошлый раз. И исходя из этого, снова всё приходит к слишком высоким затратам энергии.

– Но насчёт наград я и сама понимала, что «игра не стоит свеч».

– Раз так, то перейдём к обратной стороне монеты. К наказаниям. Нам известно, что в прошлый раз школа ввела четыре уровня наказаний, соответственно для четырёх проигравших классов: обязательные пятьдесят часов дополнительных занятий в месяц, без возможности опозданий или пропуска – для класса, занявшего пятое место; для класса, занявшее шестое место – тоже самое, но на десять часов занятий в месяц больше; для класса с седьмым местом – тоже самое, но уже на десять часов больше, чем у класса, занявшего шестое место; и, соответственно, тоже самое и аналогичная прогрессия на десять часов для класса, занявшего восьмое место.

Теперь возьмём месяц, в котором тридцать дней. В таком месяце, условно говоря, восемь выходных и двадцать два учебных дня. Теперь берём эти двадцать два учебных дня. В среднем, исходя из расписания, у нас по пять-семь уроков в день. Возьмём среднее число – это шесть уроков. Уроки у нас идут по пятьдесят минут каждый, а значит шесть уроков вместе взятые – это триста минут, или же пять часов. Между уроками есть перемены по пять минут и одна, после четвёртого урока, – длиться целый час. Итого: четыре перемены по пять минут и ещё час – это час двадцать. Прибавляем к ним ещё пять часов – итого шесть часов двадцать минут. Уроки начинаются в восемь часов тридцать минут. К ним прибавляем эти шесть часов и двадцать минут – получаем четырнадцать часов и пятьдесят минут. Будем честны – это не худший расклад, хотя, по моим меркам, всё равно огромная потеря времени, которое можно реализовать куда лучше – к примеру, изучая необходимую и действительно важную для тебя информацию, или развивать тело и EMF. И это первое, что пришло в голову. На деле возможностей куда больше.

– А теперь берём эти четырнадцать часов и пятьдесят минут и умножаем на те самые примерные двадцать два дня? – предположила она.

– Это не совсем корректно, учитывая, что до уроков человек может заниматься чем угодно, но если брать, что эти восемь часов и тридцать минут он тратит на сон и тщательной подготовку к школе, потому что он не может опоздать даже на минут, то тогда это вполне справедливый подсчёт. Естественно, организмы и потребности у всех разные и даже восемь часов сна не всем хватает для того, чтобы выспаться, что в долгосрочной перспективе, в целый месяц, сыграет ужасную роль; и так же не все могут быстро добраться до школы, ввиду пробок и прочего. Так что для многих даже эти восемь часов и тридцать минут – это мало, чтобы поспать, привести себя в порядок и добраться до школы. Но мы берём в общем, так что да – умножаем эти четырнадцать часов и пятьдесят минут на двадцать два дня, и в итоге получаем триста двадцать шесть часов и двадцать минут. А теперь ещё к этому времени прибавляем от пятидесяти до восьмидесяти часов – в зависимости от занятого места. Для примера снова возьмём средний результат – это либо шестьдесят, либо семьдесят часов.

– Давай просто шестьдесят пять – нам ведь это нужно чисто для примера, – предложила Мияко.

– Хорошо, пускай будет шестьдесят пять часов. Не суть важно. Так вот, прибавляем к этим трёхстах двадцати шести часам и двадцати минутам ещё шестьдесят пять часов – итого: триста девяноста один час и двадцать минут. Именно столько времени будет потрачено почти в пустую. Всё же ученикам, у которых действительно проблемы с учёбой, – это действительно хороший стимул подучиться и, возможно, даже обогнать своих сверстников. Но если же брать учеников, чьи знания выходят за школьный уровень, то это банальная трата времени в никуда. Не более. И мало этого, так даже для тех учеников, кому это может пойти на пользу, – это так же и вред, потому что их организм по истечению такого загруженного месяца, в котором будет по десять уроков, в среднем, будет попросту перегружен, не говоря уже о психическом состоянии, которое так же может сильно ухудшиться – к примеру, перегорание или настоящая депрессия, из которой не так уж и просто выбраться. Но тут всё крайне индивидуально, и на том же примере Мунэёси Сагары можно увидеть, как он довольно легко преодолел этот период, будучи в классе, занявшим пятое место в прошлом особом экзамене. И когда я озвучил всё это, у меня к тебе есть вопрос: понимаешь, зачем я это всё сказал?

– Без понятия, – честно призналась она. – Вообще не особо понимаю, зачем в это всё так лезть, если ты изначально сказал, что сделаешь минимум, чтобы не получить наказание.

– Во-первых, к тому, что мои действия будут сильно завесить от наказаний за провал – я бы сказал, что почти напрямую; а во-вторых, – что если порог наказания не будет озвучен? – навёл я её на нужную мысль.

– В смысле?

– В прямом. Я не слышал гарантии, что школа озвучит необходимый порог, чтобы не получить наказания. Так же нет никакой гарантии, что количество наказанных так же, как и на прошлом экзамене, будет составлять половину от проходящих. А насколько сильно эти наказания помешают мне – я уже озвучил. Понимаешь, к чему я клоню?

– К тому, что даже сделав необходимый минимум ты, вполне вероятно, всё равно выделишься на общем фоне. То есть, если завалится девяноста процентов проходящих, а ты будешь в десяти процентах прошедших, то ты естественно будешь выделяться для остальных, тем самым «удержав необходимую планку», как претендент на вступление в род Мори?

– Именно. Но это, конечно же, всего лишь догадка о возможных условиях экзамена. Всё равно основная проблема будет, если школа не озвучит «проходной балл».

«Особенно это будет большой проблемой для такого, как я, который не знает общих норм сверстников.»

– Так ты исходишь из возможности изменений условий экзамена… – она отвела взгляд и задумалась. – А если всё будет так же, как и на прошлом экзамене?

– Всё будет зависеть от экзамена и его правил. Пока что я могу сказать наверняка, что я буду действовать так, чтобы не получить наказание, если оно будет хотя бы в половину столь же серьёзным, как и было на прошлом особом экзамене. А теперь о том, почему я не считаю хорошей идей лишний раз выделяться. И если коротко, то это просто бесполезная трата карты, которую можно разыграть куда более прагматично.

– Иначе говоря, ты готов пожертвовать почестями, которые ты бы получил от рода и дома Мори, а так же репутацией и именем в обществе, просто потому что считаешь, что позже сможешь раскрыть свои способности, получив больше выгоды, чем сейчас?

– В общем-то это именно так, но замечу, что ты меня переоцениваешь, если изначально ставишь меня в позицию занявшего первое место априори.

– Да ну?.. – изогнув бровь, спросила она.

– Да. У меня небоеспособный атрибут и всё ещё довольно слабое тело – уже только эти два фактора могут быть решающими. А ещё есть один и крайне важный фактор, который мне не под силу контролировать, – это удача. Кем бы ты не был, но если всё будет против тебя, то ты не выиграешь, какими бы способностями не обладал.

– К примеру? Ты же не хочешь исходить из того, что вот ты будешь выигрывать, и тут вдруг, из неоткуда, прям на тебя упадёт метеорит и убьёт?

– Конечно нет. Я не отталкиваюсь от подобных возможностей. Сейчас я говорю, например, о возможности, что экзамен будет командным и мне попросту не повезёт с командой. А что именно с ней будет не так – не так уж и важно.

– Что-то мне кажется, что даже в таком случае ты займёшь первое место, если решишь, что это будет выгодно.

Я

на это промолчал.

– Хорошо, я примерно поняла твою позицию, хоть с ней и не согласна, – и выдержав паузу, продолжила. – А мне что делать?

– Действуй, как и действовала бы прежде. Это лучшее решение в данный момент.

– Значит, нацелиться на первое место?

– Да.

На этом наш разговор закончился. Мияко начала листать свой телефон, а я же, наконец-то, вздохнул и придался меланхолии, наслаждаясь сменяющимися видами в окне.

Так прошло ещё два монотонных часа.

– Дерьмо, – выругалась Мияко, а я даже не стал обращать на это внимание. – Инет не ловит, – добавила он чуть позже.

Я всё так же смотрел в окно.

– Эй, – обратилась она уже явно ко мне. – Так и будешь притворятся, что не понимаешь?

Захотелось сказать: «Не понимаю, о чём ты». Но учитывая, как её это в последнее время бесит, я себе в этом отказал и просто повернулся к ней, даже не вздохнув.

– Интересно, что же я могу сделать, интернет тут перестал ловить?

– Кое-что можешь… – сказала она, а на её лице появилась уже хорошо знакомая мне ухмылка.

Я знаю, к чему она так улыбается, и поэтому сразу же настороженно спросил:

– Ты же не собираешься делать это сейчас?

– А почему бы и нет? – ухмылка перерастала в полноценную похабную улыбку.

– Потому что мы в автобусе, где кроме нас ещё тридцать семь сверстников-одноклассников, один учитель и ещё один водитель.

– Тут есть уборные, – проговорила она, а её рука уже была у меня в штанах.

Приводить аргументы о глупости сего поступка я не видел смысла, ибо она их и сама наверняка понимает, так что я делал максимально незаинтересованный вид.

– Таблетки тоже ещё действуют…

– Вот именно. С утра уже всё было – тебе мало?

– Это был всего один раз; а ещё это было не в школьном автобусе, заполненным людьми. Это совсем другие ощущения…

– Я против. Это слишком опрометчивый и глупый поступок.

– Эй… а не ты ли обещал, что более не дашь мне скучать?

– Имелись в виду совершенно другие масштабы.

– А это важно? Мне сейчас скучно – вот что важно.

Я мог бы оспорить данный момент, но чувствую, что если бы принялся за это, по итогу мне это вышло бы боком.

– Ладно, – сказала я и, не став себя сдерживать, устало вздохнул.

Это ей не понравилось, но радость от согласия явно перебивал это.

– Через пять минут пойдёшь к уборной… – и с этими словами, она достала свою руку из моих штанов и специально максимально медленно встала с кресла, после чего активно покачивая бёдрами направилась в конец автобуса, где и находятся две уборные – одна для мальчиков и одна для девочек.

«Надеюсь, всё обойдётся и это не выльется во что-то серьёзное…» – подумал я про себя, начав отсчитывать пять минут.

Глава 2 – 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет – можно скипать)

Отсчитав про себя ровно пять минут, я встал с места и направился в конец автобуса, к уборным. Направляясь к ним, я осматривал остальных учеников.

Большая часть так же, как и Мияко, лишившись интернета, закрыли глаза и попробовали уснуть, что является вполне хорошим решением, ведь ехать нам на этот раз куда дольше, чем в прошлый раз. Оставшаяся же часть учеников либо смотрели в окна, либо что-то не слишком заинтересованно обсуждали.

Никто из них даже не обратил внимание, что я проходил рядом, чему я был рад.

А ещё я был рад тому, что уборные находятся на достаточном удалении от учеников и тому, что это одни из самых дорогих и новомодных автобусов, в уборных которых очень хорошая звукоизоляция.

Это я, кстати, узнал ещё когда мы ехали на первый особый экзамен. Рассказала же мне это Мияко, а сама она осведомлена об этом, потому что её дом и занимался закупкой этих автобусов, а она случайно изучила этот момент интереса ради.

Через несколько десятков секунд я был в конце автобуса, рядом с двумя двери от уборных, которые располагаются рядом друг с другом, и при этом это совершенно нормально, благодаря хорошей звукоизоляции.

Тут я подумал, что Мияко стоило уточнить, что мне делать, как я подойду, потому что даже постучать я не могу, ибо не знаю – в какой она кабинке и есть ли кто-то в другой.

Было бы крайне неловко постучаться в условный женский туалет, когда там была бы одноклассница, а не Мияко.

И пока я об этом думал, дверь женской уборной раскрылась, и протянутая оттуда рука ухватила мою руку, потянув на себя. И вот так, не сопротивляясь, я попал в женскую уборную, где меня уже заждалась Мияко, которая сразу же захлопнула дверь и защёлкнула её на замок.

И я, даже не успев осмотреться, был втянут в жаркий поцелуй, в ходе которого Мияко успела расстегнуть мой ремень и приспустить с меня штаны вместе с трусами, сразу же после перехватив своей рукой мой член и начав двигать его вверх-вниз ритмичными движения, иногда ускоряясь, а иногда замедляясь – в зависимости от темпа поцелуя.

Я же, втянувшись в ритм, сначала положил руки на её тонкую талию, а после перешёл и к груди с попой, так же, как и Мияко, активно с ними «работая» и делая такие же ритмичные движения.

Нежно разорвав поцелуй, я прильнул губами к её шеи, отчего её ранее еле слышимые стоны усилились в несколько раз, хотя она и явно пыталась сдерживаться, учитывая место, в котором мы этим занимаемся. В это же время от моих поцелуев в шею её хватка усилилась, как и увеличился ритм, в котором она работала рукой.

Целуя её шею, я иногда водил по ней языком вверх-вниз, буквально стараясь вылезать каждое место. В это же время я руками расстегивал её блузку и, дойдя до нижних трёх пуговиц остановился, желая «попробовать её в роли школьницы».

Закончив с блузкой, я провёл внутри неё руки и умело расстегнул чёрный-кружевной лифчик, после чего приподнял его и ухватился двумя руками за её большие и мягкие груди, начав их массировать, акцентируя особое внимание на затвердевших сосках.

Тем же временем я дошёл губами до ушей, которые у неё особенно чувствительные, и провел по левому языком, после чего прикусил мочку уха.

И услышав еле сдерживаемые стоны, а главное – чувствуя по её руке её общее напряжении, я переместился левой рукой с её правой груди под юбку, после чего отодвинул наверняка такие же чёрные и кружевные трусики, как и её лифчик, в бок и начал ласкать её уже изрядно намокшую киску.

От такого она уже не могла сдерживать стоны и, понимая это, она, закусив губу, всем телом прильнула ко мне, упираясь своими грудями в меня. Теперь я чувствовал всю теплоту её тела и учащённое дыхание, которого ей совершенно не хватало.

Правой рукой я прижал её ещё сильнее к себе, продолжая ублажать её киску левой рукой, а ртом периодически переходить с её ушей на шею и рот – и обратно.

Когда до достижения пика оставалось совсем немного, её ноги начали дрожать, и казалось, что она вот-вот упадёт. В это же время она буквально вся вжалась в меня всем своим горячим телом, громко запищала и, укусив за меня за шею, сильно сжала ноги, которые обуздали судороги.

Если бы она второй рукой не обхватила меня и я не держал её, прижимая к себе, – она бы точно свалилась на пол.

– Ебать… – выматерилась она изнеможённым голосом, наконец-то выпустив мою шею из своих зубов, – и немного отойдя от судорог и отдохнув, сказала: – Туда, – показала она пальцем на туалет. – Мне нужно присесть, но… – она опустила глаза ниже, прямо на мой член, – доделать дело тоже нужно… А то будет нечестно…

Я помог ей присесть на туалет, и почти сразу мой член полностью оказался в её рту. Её пухлые губки обхватили его и при каждом движении напоминали о себе, как и её язык, которым она так же активно работала, стараясь реализовать свой потенциал на максимум.

С каждым мгновением темп её движений рос, а я всё больше чувствовал приближение своего пика, как это чувствовала и она, работая от этого ещё активнее, не останавливаясь ни на секунду и стараясь каждый раз запихнуть мой член ещё глубже в свою глотку.

Прошло меньше пары минут, как я достиг своего предела, выпустив семя прямо в рот Мияко, которая лишь тихонько постанывая, принимала его. И стоило мне закончить и достать член из её рта, как она следом сделала два больших глотка, после чего показала открытый рот, в котором уже не было и капли моего семени.

Дав нашим телам немного отдохнуть, мы приступили к основному блюду.

Мияко опёрлась руками на раковину и оттопырило попку, а я занял позицию сзади неё и приподнял её юбку, под которой были, как я и предполагал, чёрные-кружевные трусики, которые я ранее уже отодвинул в бок с её киски.

Поиграв с её мокрой киской рукой, я начал аккуратно вводить член в неё член, отчего почти сразу же услышал довольно громкие стоны наслаждения. И будто чтобы я делал всё активнее, не заботясь о том, что могу ей сделать больно, она ритмично двигала своей попой из стороны в сторону, активно провоцируя меня.

Поддавшись желаниям, я почти полностью ввёл в неё член, сразу же прочувствовав, как сильно она сжимает меня своей киской.

Левой рукой взяв её за талию, а правой ощупывая её за её накаченную ягодицу, я начал двигаться, ещё больше вводя в неё член, буквально заполняя им всё её лоно. Мияко от этого аж изогнулась всем телом, прогнувшись в спине и выставив ещё сильнее свою попу.

Дав ей время привыкнуть и расслабиться, я стал увеличивать темп, и уже через некоторое время появился пошлый хлюпающий звук, возникающий при каждом нашем соприкосновении. И чем больше я увеличивал темп, тем больше и громче был этот звук.

Впрочем, стоны Мияко были всё равно громче, а я лишь крайне надеялся, что звукоизоляции хватит и мы не станем парочкой извращенцев, любящих заниматься сексом перед публикой.

Со временем наш темп почти достиг максимума и Мияко пришлось уже прикусывать свою губу, потому что иначе нас бы точно услышали. А я же только и продолжал двигаться вперёд-назад, наслаждаясь её киской и чудесными стонами, из-за которых хотелось двигаться ещё активнее, доставляя ей максимум удовольствия и видя, как она не знает куда деваться от этого удовольствия, одновременно желая продолжения и в это же время сходя с ума от захватывающих её чувств и ощущений.

– Н-не могу больше… – простонала она, уже почти кончив с трясущимися ногами.

Сейчас она стояла на них, только потому что я держал её двумя руками за попу и талию. Я же в этот момент тоже почти дошёл до своего предела и мне оставалось совсем немного, чтобы достичь своего пика.

Увеличив темп до максимума, я почувствовал, что Мияко уже вот-вот, и что я тоже больше не могу сдерживаться, и в следующий миг я кончил, заполняя её лоно своим семенем. А Мияко вовсе перестали держать ноги и она, будучи в полном экстазе, обмякла у меня в руках, сдерживая свои стоны, пока её ноги бились в конвульсиях.

Глава 3

На этот раз особый экзамен происходил не там, где и в первый раз: если в прошлый раз он проходил за чертой города, у поместья, то нынешний экзамен будет происходить на целом острове, полностью принадлежащем дому Мори.

Естественно, чтобы добраться до этого острова потребуется куда больше времени, чем в прошлый раз, а так же чтобы пересечь воду нужно воспользоваться либо водным, либо воздушным транспортом.

И в нашем случае это будет самолёт.

Если же быть точным, то это частный самолёт, принадлежащий дому Мори, который специально закреплён за старшей школой Никото, как и эти автобусы, на которых мы и направляемся к частному аэродрому, где и будет находится этот самолёт.

До самого же аэродрома путь занимает порядка пяти часов, а после ещё будет идти сам полёт, даже без которого времени уйдёт почти в два раза больше, чем в прошлый раз.

Кстати говоря о пяти часах.

Где-то на втором часу поездки мы, по нерациональному желанию Мияко, отлучились с ней в уборную, в которой провели порядка пятнадцати минут, хотя и старались сделать всё быстро: десять минут ушёл на сам процесс, а ещё около пяти – на небольшой отдых и приведение своего внешнего вида в порядок.

Ввиду физиологических отличий мне требовалось на это куда меньше времени, поэтому я вышел из уборной первым, но поскольку мы были в женской уборной – Мияко пришлось открыть дверь и проверить, есть ли кто, и только убедившись, что там никого нет, я вышел, направившись к нашим местам.

Когда я шёл, у меня закрадывались мысли, что мы были слишком громкие или кто-то мог увидеть, как я захожу к Мияко в женскую уборную, но прошло несколько секунд, наблюдения за остальными, и мои сомнения в здешней шумоизоляции развеялись полностью – никто не обращал на меня внимание, отдаваясь другим делам – либо обычному общению, либо попыткам уснуть.

Я сильно сомневаюсь, что услышь они звуки, смогли бы так спокойно и естественно себя вести.

Так я прошёл обратно к своему месту, сев за которое снова стал смотреть в окно и на сменяющиеся за ним пейзажи. Через пару минут следом подошла запыхавшаяся Мияко с растрёпанными волосами и небрежном виде, которого не было до похода уборную.

Я уже хотел ей сказать привести себя в порядок, но она улеглась ко мне на плечо и прикрыла глаза с блаженным видом. Видя это, я не стал наседать на неё и дал ей спокойно отдохнуть.

Так прошло примерно три часа, к концу которых я всё же попросил Мияко привести себя в порядок, что она и сделала. А спустя несколько минут весь наш класс уже выходил из автобуса. Вслед за ними, это сделали и мы с Мияко.

Выйдя, мы оказались около большого ангара, ворота которого были открыты и в них было видно самолёт. Рядом с нашим автобусом было ещё семь автобусов других классов. Ученики же этих классов так же, как и мы, уже вышли из автобусов и, лениво зевая и скучая, направлялись сплочёнными группами к ангару.

Кроме же ангара тут ещё был командно-диспетчерский пункт, откуда и будут приходить команды пилотам самолёта; а так же тут ещё было две взлётные полосы и идущие к ним асфальтированные дороги. На этом всё.

Всё остальное представляло из себя коротко постриженную зелёную траву, еле видный вдалеке забор с колючками и КПП, через которое мы и проезжали в автобусе.

Задерживаться наша группа, как и другие группы, тоже не стала и, вслед за учителем, сплочённо направилась в ангар.

В ангаре же, у самолёта, уже стояла специальная лестница, а его дверь была отрыта и в неё выстроившись по одному человеку, как и мы – строго вслед за учителем, заходили ученики других классов.

Наша же группа на это лишь безынтересно смотрела, проходя в заднюю часть ангара, где есть специальные комнаты для отдыха. К сожалению, перелететь должны восемь классов, в каждом из которых более тридцати человек, и ещё восемь учителей. Такое количество людей просто не поместится в самолёт, в котором всего лишь двести мест, и поэтому было решено разделить классы на две группы по алфавиту – в первой группе, соответственно, классы «A», «B», «C» и «D»; во второй группе – «E», «F», «G» и «H» классы.

И вторая группа будет ждать, пока самолёт перевезёт первую группу, а после уже вернётся за второй и перевезёт её. По словам учителей, это займёт максимум четыре часа.

Естественно, услышав такое многие ученики начали перешёптываться о рациональности подобного поступка – к примеру о тому, почему именно самолёт, почему он один и, если ничего нельзя было изменить, то почему не вызвать вторую группу позже в школу и, соответственно, позже привести её сюда?

Я же к этому вполне нормально отнёсся, примерно осознавая желания школы, но при этом всё равно было жалко несколько часов, потраченных в пустую, когда я мог найти этому времени куда более рациональное применение и действительно провести его с пользой.

Но раз ничего не поделать – то и возникать, привлекая к себе внимание не стоит.

И, кстати говоря о классах, их учениках и их количестве.

Я не оговорился, когда сказал, что в каждом классе более тридцати человек, хотя изначально в каждом классе было сорок учеников. Дело в том, что, по прошествии первого экзамена, четыре класса были подвержены наказаниям. И как я и говорил, а так же как это и оказалось на практике – эти наказания не для всех оказались простыми, или хотя бы терпимыми.

Больше всего исключенных оказалось в классе «B», который и занял восьмое место в первом особом экзамене, получив самое серьёзно наказание в виде дополнительных восьмидесяти часов обучения на месяц. Если же говорить более конкретно, то количество исключенных в «B» классе составило восемь учеников.

Все эти семь учеников нарушили установленные для их класса наказания, и за это были исключены из школы.

На самом деле, я был несколько удивлён таким количеством исключенных. Пускай поддерживать такой режим целый месяц и довольно сложно, но при этом тут и ученики должны быть куда более выносливыми, чем в обычных школах. Хотя, если взять в расчёт, что из этих восемь учеников – шесть это простолюдины, то тогда всё более-менее становится похожим на мои ожидания.

С остальными же классами следующая картина:

Из класс «1-D», занявшего седьмое место, было исключено шесть учеников, пять из которых простолюдины; из класса «1-F», занявшего шестое место, было исключено пять учеников, четыре из которых простолюдины; из класса «1-H», занявшего пятое место, было исключено четыре ученик, два из которых простолюдины; из класса «1-E», занявшего четвёртое место, было исключено два ученика, оба из которых простолюдины; из класса «1-C», занявшего третье место, было исключено четыре ученика, четыре их которых простолюдины; из класса «1-A», занявшего второе место, был исключён всего лишь один ученик, являющийся простолюдином; а из нашего класса – из класса «1-G», занявшего первое место было исключено три ученика, являющийся простолюдинами.

Итого, если перевести это всё в статистические данные, то выйдет следующее:

«1-G» – тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать – аристократы;

«1-A» – тридцать девять учеников, девять из которых простолюдины и тридцать – аристократы;

«1-C» – тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать – аристократы;

«1-E» – тридцать восемь учеников, восемь из которых простолюдины и тридцать – аристократы;

«1-H» – тридцать шесть учеников, восемь из которых простолюдины и двадцать восемь – аристократы;

«1-F» – тридцать пять учеников, шесть из которых простолюдины и двадцать девять – аристократы;

«1-D» – тридцать четыре ученика, пять из которых простолюдины и двадцать девять – аристократы;

«1-B» – тридцать два ученика, четыре из которых простолюдины и двадцать восемь – аристократы.

Именно так и выглядит сейчас состояние каждого класса в отношении количества учеников.

Исходя из этой статистки уже можно наметить некоторые тенденции, например – что аристократы отчислялись только в случае подверженнее класса общеклассному наказанию и, как следствие, невозможности его выполнить, а в случае же простолюдинов – они отчисляются даже без наказания – что, впрочем, и не удивительно, учитывая общее отношения к простолюдинам в стенах старшей школы Никото.

Чего только стоит статус «неофициального слуги», который получает каждый простолюдин в первый месяц, а бывает и в первые дни – как и было в нашем классе. У этого статуса всего лишь два откровенных и существенных плюса и множество, по моим меркам, больших минусов.

Если говорить о плюсах, то: он, во-первых, защищает ото всех других аристократов, которые более не могут лезть к тебе, потому что ты считаешься чуть ли не вещью другого аристократа, а ломать или уродовать вещь другого аристократа – моветон; ну и во-вторых, – есть небольшой шанс стать полноценной слугой рода, что считается довольно почётно, поскольку слуга рода – априори выше простолюдина, если брать только происхождение.

За исключением стоят только богатые простолюдины, имеющие свои относительно средние и большие бизнесы, – в таком случае они чуть выше слуги рода.

Это действительно довольно хороший плюс, когда ты простой простолюдин, но при этом находишься «выше» себе подобных. Можно сказать, это как самый богатый среди бедных – только в данном случае про статус, а не про деньги и материальные ценности.

Это что касается плюсов данного статуса.

Что же до минусов, то я перечислю так же два, на мой взгляд, основных: это, во-первых, отсутствие свободы, поскольку ты должен выполнять любой приказ своего «господина» – в число которых могут входить, как откровенно жестокие, так и полноценное требование терпеть изнасилование или отвечать на него лаской – тут будет зависеть от желания «господина»; а во-вторых, это то, что ты совсем не факт получишь свой статус «официального слуги рода» – даже, судя по словам Мияко, скорее больше шансов, что ты его не получишь, а значит второй плюс статуса «неофициального слуги» сходит на нет, оставляя за собой небольшой шанс сыграть свою роль.

И учитывая всё это, очевидно, что «игра не стоит свеч». Иначе говоря, обучение в таком месте и становление слугой на три года обучения – не стоят своего. И многие простолюдины, осознав это, отчислились по собственному желанию. Но, как я понимаю, сделали это те, кому было труднее остальных – либо ужасный «господин», либо слишком сложная программа по учёбе и особые экзамены.

Хотя, если вспомнить четырёх отчисленных из нашего класса, то это – девушка, ушедшая после первого дня; Акио Харада – парень, носящие очки, который в первый день попытался противится устоявшимся в школе негласным правила, за что и был избит; Намиё Итидзё – ныне бывший слуга Харуцугу Танэгасимы; и ещё одна девушка.

Если так посмотреть и вспомнить их характериситики, то у всех они были на вполне приемлемом уровне, зато вот с их «служением» были некоторые проблемы; к примеру – Акио Харада не хотел быть слугой, в итоге был прилюдно унижен и избит, и более никак себя не проявлял, полностью закрывшись ото всех, а после и вовсе отчислившись; Намие Итидзё – парень, который был слугой Харуцугу – тут даже говорить что-либо, наверное, не нужно – ему просто не повезло, вот и всё; ну а последняя девушка просто стала слугой парня и обладала вполне хорошими внешними показателями – классический случай, как сказала на это Мияко.

Если подвести итоги по нашему классу, а я сомневаюсь, что в других классах иначе, то явно такое количество отчисляющихся простолюдинов связано не со сложной школьной программой и успеваемостью, а из-за условий, которые образуют аристократы.

На удивление, вспоминая увиденное мной и Мияко на первом особом экзамене, я предполагал, что девушка, которая ныне «слуга» Кодзи Кавано, тоже отчислится, ввиду очевидного насилия над ней. И мне кажется, что именно так и должно было быть. За исключение только если она «понравилась» Кодзи и он не собирается отпускать её просто так, используя возможности своего рода и свой статус. Но до этого мне так-то нет никакого дела.

Да и в общем, лично у меня получился относительно неординарный случай, благодаря которому мне не приходится ломать голову над вопросом – нужно ли мне оставаться в этой школе, или нужно уходить и попытать счастье в другом месте.

В любом случае, ныне, на предстоящем втором особом экзамене, стоит учитывать изменившееся количество учеников в каждом классе и психическое состояние оставшихся. Это может сыграть ключевую роль.

Тем временем, наш класс уже дошёл до необходимого помещения, а на фоне начал раздаваться громкий шум от включившихся двигателей самолёта, который сейчас уже должен выезжать на взлётную полосу и готовится к полёту.

Комната же на вид была самой простой – прямоугольная форма, длиной метров в десять, шириной – метра в шесть-семь, а в высоту – метра три. Стены покрашенные в белый самой обычной краской. С боковой стороны идут открытые окна. По бокам комнаты стоят на вид довольно простые чёрные диваны, а в по середине – рядами стоят стулья.

На этом, в принципе, всё.

И пока я рассматривал всё это, я шёл за Мияко, которая уверенными шагами шла к одному из диванов, видимо не собираясь сидеть на стуле. Остальные же ученики, кто быстрее, а кто медленнее, но расходились по комнате, находя себе подходящие под них места, в которых они проведут ближайшие четыре часа.

Через некоторое время все заняли свои места и по открывшейся картине стала хорошо видна общая иерархия: члены самых влиятельных родов заняли диваны; менее влиятельных – стулья; а большинство простолюдинов стояло рядом со своим «господином», хотя были и те, кому разрешали взять стулья и сесть рядом с их диваном.

Даже такая, казалось бы, мелочь – это про статус. После этого стало понятно, почему Мияко сразу направилась к диванам.

Через некоторое время мы услышали, как взлетает самолёт, но все на это лишь зажимали уши и зевали, сидя в телефонах и наушниках. Интернет, кстати, появился и Мияко тоже вошла в число сидящих в телефоне. И я, за неимением адекватной альтернативы, тоже вошёл в это число следом.

Так прошло около трех с лишнем часов. После этого послышался звук летящего самолёта, который через некоторое время удачно приземлился. И ещё подождав некоторое время, во время которого самолёт прошёл диагностику, наша вторая группа наконец-то взошла на самолёт, и каждый ученик занял своё место, которое выбрал ещё пока мы находились в том помещении, в ангаре, – учитель примерно за час до прилёта самолёта прошёл по ученикам и вручал им бланки, в которых были указаны места, а ученикам лишь оставалась выбрать желанное.

И вот, мы уже заняли свои места в ожидании взлёта.

Кстати говоря, на моё удивление, боявшихся полётов оказалось куда больше, чем я ожидал, – примерно каждый сороковой ученик так или иначе проявлял страх по отношению к перелёту.

Прошло около двадцати минут, после того, как все заняли свои места, и учителя проверили отдельно каждого ученика, и только по их истечении самолёт наконец-то начал движение и уже через пару минут оторвался от земли и мне, сидящему у окна, отрылся прекрасный вид, от которого я не мог оторваться на протяжении всего полёта.

Так и прошёл мой первый полёт на самолёте.

Глава 4 – Описание второго особого экзамена

– Ну как тебе? – спросила Мияко, когда мы прибыли на остров и вышли из самолёта, оказавшись в одном из здешних ангаров.

Тем временем, наша вторая группа, состоящая из четырех классов, направлялась на выход из ангара, в сторону, где и будет выход с аэродрома, а после – где и будет здание, в котором мы и будем проживать.

– Что именно?

– В общем. Сама поездка, самолёт, полёт, ну и аэродром на той стороне и аэродром на этой стороне, – без особого интереса уточнила она, явно просто пытаясь развлечь себя таким диалогом.

– Хочешь узнать моё обобщённое мнение обо всём этом?

– Угу, – кивнула она.

– Если всё это отдано школе, то подобные траты мне кажутся несуразными.

– Вот как… – даже не стала она уточнять.

– У дома, спонсирующего такое, хоть есть какие-то преференции?

– Помимо всеобщего одобрения и уважения? – лениво, косо посмотрев на меня, спросила она и не став ожидать моего очевидного подтверждения, продолжила: – Конечно есть. Наш мир точно не из тех, в которых что-то делают «за так». Только прямая выгода, без которой никто не будет действовать.

«Ну да, это действительно похоже на этот мир. Как, впрочем, и на мой прошлый…» – пронеслось у меня в голове.

– Если же говорить именно о содержании школы и жертвование этого всего на благо этой самой школы, то дом Мори получает за это уменьшенные налоги, которые распространяются как на различные покупки, так и на продажи и прочие действия по типу аренды чего-либо. Точнее сейчас не скажу – тут надо копаться в этом всём и разбираться.

– Понятно.

«Значит, подробнее пока что не узнаю. С другой стороны – пока что я этим и не планировал заниматься.»

Через некоторое время мы вышли из ангара, а после – и с аэродрома, попав таким образом на протоптанную дорожку, идущую через тропические деревья и растения. Так мы шли ещё порядка часа, пока наконец-то не дошли до места, где и будем жить во время второго особого экзамена.

Небольшая зелёная поляна, окружённая со всех сторон деревьями, и прямо по середине стоит здание, в котором мы, видимо, и будет жить.

– Мне кажется, или это здание точно такое же, как и то, что было на первом особом экзамене? – спросил я у Мияко, и судя по удивленному виду других учеников – данный вопрос интересовал не только меня.

– Да, оно полностью аналогично тому зданию – как внешне, так и внутреннее. Удивлён?

– Можно и так сказать, хотя больше склоняюсь к тому, что это нерациональная трата бюджета и денег, ради крайне сомнительной выгоды.

– Ну… может, это и так, – пожала она плечами.

На самом деле это в любом случае «так». Как минимум, потому что на поддержания функционирования подобного здания уходит огромная сумма денег. А если исходить из слов Мияко, то это здание полностью аналогично тому зданию и внутреннее, а значит – как минимум, требует такое же количество денег; на деле же – эта сумма куда больше, потому что одно дело содержать подобное здание рядом с Токио и родовым поместьем, а совершенно другое – на частном острове, который расположен не слишком-то и близко к Токио.

Очевидно, конечно, что основные траты на эти здания уходят только во время особых экзаменов, а в остальное время тут наверняка по минимуму работников и прочего, что необходимо для комфортного содержания учеников, но даже так это всё равно огромные суммы денег, учитывая количество учеников на каждом году обучения и количества таких мест.

«Даже интересно, какие же конкретно преференции получает дом Мори, чтобы окупать все эти траты…»

Как и в прошлый раз, нас сразу же повели в спортивный зал, где и будет происходить церемония начала на этот раз уже второго особого экзамена.

Когда мы заходили внутрь там уже стояла первая группа, состоящая из четырех классов, что полетели первыми. Исходя из их отдохнувшего вида стало понятно, что всё то время, что нас не было они просто отдыхали и, скорее всего, подошли сюда только что.

Глядя на отдохнувших их, наша группа лишь устало вздыхала и недовольно пыхтела, особенно – девочки, который пришлось хуже, чем парням.

Всё же сначала долгая поездка на автобусе, потом ожидание самолёта, полёт на самолете – и сразу же после нагрузка в виде прогулки в июле по тропическому лесу в школьной форме.

И вот от последнего большинство учеников сильно потели, а у многих девушек возникли проблемы и у них даже начали просвечивать их бюстгальтеры, что и вызвало особый дискомфорт.

В число таких девушек вошла и Мияко, у которой было чёрное-кружевное бельё. И если её саму подобное наверняка не сильно волновало, то вот общие традиции она обязана соблюдать, и поэтому ей пришлось накинуть пиджак, который она обычно не носит с собой, но сегодня предусмотрительна взяла, явно понимая, к чему может привести подобная температура.

Подобное, кстати говоря, сделало большинство девушек. А то меньшинство, что не сделало – либо простолюдины, либо ввиду их физиологических особенной прикрываться пиджаком им было не нужно.

И естественно, из-за надетого пиджака в такую погоду становилось ещё жарче, а самочувствие многих – ухудшалось. Поэтому я ранее и сказал, что девушкам пришлось хуже, чем парням.

Войдя в зал, наша группа быстро расформировалась на четыре класса и построилась в ряды. Двери в зал, тем временем, закрылись, и включились кондиционеры, благодаря которым многие смогли наконец-то вздохнуть полной грудью и расслабиться.

Примерно через десять минут ожидания началась церемония.

Первым к микрофону вышел директор – дедушка Мори. После его речи, следом за ним, выходили другие рабочие школы, которые тоже говорили свои небольшие заранее подготовленные речи.

И в итоге, пока все смогли высказать свои речи, прошло порядка тридцати минут, только после которых и вышел президент студенческого совета. Он поблагодарил предыдущих ораторов за их произнесённые речи и перешёл к сути – к экзамену.

– Начну с того, что территория экзамена – это весь остров, за исключением аэродрома и данного здания.

«Ого, это уже о многом говорит. Как минимум, о длительности данного экзамена,» – подметил я про себя.

– В отличие от прошлого раза, в этот раз этап будет всего один, – продолжил он. – Он будет длится три дня и три ночи, по истечении которых завершится. Всё это время вам придётся выживать в лесу с небольшим набором провизии, что мы вам выдадим.

И хоть никто из учеников не осмелился что-то сказать, но судя по их виду – подобный экзамен им явно уже не понравился. Особенно – девочкам, которых более чем можно понять, ведь чисто на физиологическом уровне им придётся куда труднее.

– На территории экзамена так же установлено пятьдесят санузлов в виде кабин для естественных нужд учеников.

После этих слов все немного успокоились и выдохнули, осознав, что школа не пошла на что-то столь ужасное, как заставлять учеников справлять естественные нужды в кустах. А раз так, то, скорее всего, и остальная часть экзамена тоже не будет переходить границы.

– Расположены они на равноудалённом расстоянии от друг друга по всему острову, чтобы любой учащийся мог воспользоваться ими вне зависимости от его местонахождения.

«Это вполне логично. Даже, скорее, было бы странно – будь иначе.»

– Теперь перейдём к сути экзамена, – и сказав это, слайд на экране, находящийся сзади него, изменился.

На слайде было следующее:

Большой заголовок, выделенный жирным шрифтом, – Охотники, жертвы и точки.Охотники, жертвы и точкиБольшой заголовок, выделенный жирным шрифтом, – Охотники, жертвы и точки.

А под ним следующий текст:

– Ученики будут поделены на группы по три человека;

– Группы будут составляться совершенно случайным образом, без учёта критериев учеников;

– Экзамен начнётся в семь часов утра, когда каждая группа будет находится на своих позициях, которые равноудалены друг от друга;

– Экзамен закончится по истечению трёх дней ровно в семь часов утра;

– Всего девяноста пять команд – из них с самого начала и на протяжении всей игры будет пять команд «Охотников», все остальные – «Жертвы».

– «Охотники» могут выводить из соревнования команды «Жертв», – если каждый «охотник» в команде продержит свою руку на голове «жертвы» из другой команды пять секунд, то тогда команда «жертв» выбывает с экзамена, а команда «охотников» получает пятьдесят баллов;

– «Жертвы» могут выводить из соревнования команды «охотников», – если каждый член команды проголосует в установленном на телефоны приложении за то, что какая-то команда – охотники: если они ответят правильно и данная команда действительно будут «охотниками», то тогда команда «охотников» выбывает с экзамена, а выбившая их команда «жертв» получает сто баллов; если команда жертв ошибётся, то тогда они выбывают с экзамена;

– Когда выбывает одна команда «охотников», то какая-то команда «жертв» становятся охотниками;

– Так же спустя какое-то количество времени команда «охотников» может перестать быть таковой, став командой «жертв»;

– На телефон каждого участника будет установлено специальное приложение с картой, на которой будут отображаться точки для захвата, захватывать которые могут, как «жертвы», так и «охотники»;

– Всего точек три: красная – это десять баллов; оранжевая – пять баллов; зелёная – два балла;

– Точки будут появляться в совершенно любое время, кроме промежутка с девяти вечера до восьми утра;

– Чтобы получить баллы с точки достаточно продержаться внутри неё пять минут всем троим членам команды – если хотя бы один член команды покинет точку – результат «захвата точки» сбрасывается;

– Если во время «захвата точки» на самой точке будет присутствовать хотя бы ещё один член другой команды – «захват точки» будет сбрасываться для всех;

– На протяжении всего экзамена в установленном на телефон приложении можно будет отслеживать ТОП-десять команд по баллам.

Чем больше ученики вчитывались, тем больше хмурились и задумывались, явно пытаясь понять, как нужно действовать на этом экзамене, который в разы сложнее предыдущего.

«По крайней мере, в отличии от прошлого экзамена этот явно направлен куда сильнее на стратегии и социальное взаимодействие, как в самих группах, так и между группами…»

– Один балл, заработанный на этом экзамене, равен двадцати баллам школы, – объяснил он.

«Один балл равен двадцати баллам школы, а один балл школы – равен полторы тысячи йен – значит, в общем сумму за один балл ты уже получишь тридцать тысяч йен. Получается, заработав условные сто баллов ты получишь двести тысяч йен.»

– Все баллы, заработанные вашей командой, являются личными баллами каждого члена. То есть, если команда заработала, условно говоря, десять баллов, то все три члена команды получают эти десять баллов.

«Итого, если взять сто баллов, то команда, заработавшая эти сто баллов, получит на каждого по двести тысяч йен. А если взять все девяноста пять команд и каждая заработает, скажем, по двадцать пять баллов, то это семьсот пятьдесят тысяч на каждого, а общая трата школы составит двести тринадцать миллионов и семьсот пятьдесят тысяч йен. Просто поражающие суммы.»

– На данном экзамене не будет личных баллов, но «секретная награда» присутствует. Как и на прошлом экзамене необходимо сделать особые условия, чтобы её получить, – но какое будет условие и какая будет награда – озвучено не будет.

«Значит, как я и подметил ранее – на этом экзамене будет уклон в командную работу, раз нет личных баллов. И так же в этот раз не выйдет провернуть трюк с баллами, потому что действует совершенно другая концепция экзамена, когда всего лишь один длинный раунд, а не несколько.»

– Что же до обратной стороны медали – то есть наказаний, то они так же будут присутствовать на экзамене, но в отличии от прошлого раза в этот раз не будет озвучен «проходной балл», на который можно будет легко ориентироваться.

«О чём я и говорил Мияко. Это плохо. Нельзя даже сказать – достаточно ли быть в ТОП-десять учеников, чтобы не получить наказание? Естественно, маловероятно, что школа пойдёт на такое и буквально завалит девяносто пять процентов учащихся, но, к сожалению, нельзя исключать такую возможность полностью, и придётся действовать, учитывая её.»

– Сами же «наказания» так же в этот раз не будут озвучены.

«Понятно. Учитывая такое количество скрытой информации трудно всё это назвать простым совпадением. Есть довольно большая вероятность, что это всё нацелено на меня. Иначе говоря, директор просто перекрывает мне возможность набрать проходной балл. Его цель – заставить меня выдать максимум на этом экзамене.»

– Теперь о запретах. Их перечень сейчас будет выведен на экран, – и с этими словами слайд сменился.

Ученикам запрещено:

– Покидать территорию экзамена до его окончания и заходить на территорию аэродрома и блока учащихся;

– Применять насилие к обездвиженному или находящемуся в без сознании противнику;

– Применять насилие по отношению к союзникам;

– Применять насилие, дабы выяснить к какой команде относится другой член группы;

– Специально ломать устройства школы, помогающие следить за ходом экзамена;

– Специально ломать выданные школой приборы;

– Намеренно пытаться нанести сильный вред организму участника экзамена;

– Применять способности с возможным летальным исходом;

– Специальное разрушение территории, на которой проводиться экзамена;

– Пользоваться правилами, чтобы специально остановить ход экзамена;

– Подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена;

– Нельзя пользоваться приостановкой экзамена ради своей выгоды (передвигаться, продолжать сражаться, пытаться нанести вред другому участнику);

– Снимать броню Икара;

– Сражаться и продолжать участвовать в экзамене при тяжёлых травмах.

– За нарушение запретов учащиеся будут нести наказания, разной степени тяжести, – в зависимости от тяжести нарушения.

«В принципе, почти тот же самый перечень запретов, что и на прошлом экзамене, лишь немного видоизменённый под этот экзамен. За исключением только последний пункт, вместе с которым явно последуют и другие изменения.»

– Теперь о том, что вам выдадут перед началом экзамена, – слайд на экране сзади него снова сменился.

На экране было следующее:

– Броня Икара (старая версия): существенно уменьшает получаемый носителем урон; усиливает примерно в полтора раза физические способности; может самовосстанавливаться со временем; полностью герметичен; генерирует кислород, по средствам, рециркулирования выдыхаемого углекислого газа обратно в кислород;

– Часы: отслеживают сердцебиение и пульс носителя; GPS;

– Провизия в виде еды и воды на три дня.

– Учитывая произошедшее на прошлом экзамене, школа решила отказаться от специальной модификации для брони Икара, которая не девала носителю двигаться, после получения определённого количества урона. В этот раз школа встроила в броню несколько камер наблюдения, которая не позволит тому инциденту повторится.

«Довольно спорное решение. С одной стороны оно действительно поможет полностью избежать подобного „инцидента“, но с другой – это полноценное нарушение всех личных границ, а для некоторых подобное – неприемлемо.»

– На этом объяснения касательно экзамена заканчиваются. Экзамен начнётся завтра в семь утра – до этого времени все ученики свободны в своих действиях.

Глава 5 – Первый день второго особого экзамена – Двадцать первое июля

– Что на этот раз придумаешь, слабак? – спросила моя сокомандница.

Я повернул голову в бок и посмотрел на неё.

Её длинные блондинистые волосы развиваются по ветру, спадая на её спину; всё её тело, кроме головы и шеи, облачено чёрной бронёй, состоящей из маленьких металлических пластин, крепко скрепленных между собой; а её аристократическое лицо и холодные, но яркие голубые глаза выражают невероятную уверенность в себе и презрение по отношению ко всем остальным.

Держа в левой руке шлем от брони Икара, а второй – поправляя свои непослушные, развивающиеся от ветра волосы, она смотрит на меня. Смотрит точно таким же вызывающим взглядом, как это было и на прошлом экзамене.

Мицуки Токи.

К её сожалению, именно она попала со мной в одну команду. По крайней мере, вчера вечером, когда школа отправила всем известия о членах их команд, она нашла меня менее чем через десять минут, хотя с закрытия вчерашней церемонии я не покидал выделенную мне и моим сожителям комнату.

И найдя меня, она критично осмотрела меня с головы до ног, после чего громко фыркнула и ушла так же быстро и самовольно, как и пришла.

– О чём ты? – спросил я.

– В смысле – о чём? О твоих стратегиях, планах – называй, как хочешь, – мотнув правой рукой, ответила она.

– Ничего такого у меня нет.

– Да ну? – вскинув бровь, спросила она. – Если это так, то у меня теперь две бесполезных обузы. Хотя я бы и так не стала полагаться на твои жалкие уловки.

«Иначе говоря, без планов и стратегий – я бесполезен. Как, впрочем, и ещё один член нашей команды,» – и с этими мыслями я перевёл взгляд на третьего члена нашей команды на этот экзамен.

Чуть менее длинные волосы, чем у Мицуки, имеющие от природы тёмно-чёрный цвет, так же развиваются на ветру, опадая на спину, будучи заплетёнными в два хвостика; как и у Мицуки, всё её тело, кроме головы и шеи, покрывает такая же чёрная броня, состоящая из маленьких металлических пластин; в то время, как её красивое лицо выражает спокойствие, её янтарные глаза словно пылают от захватывающих её чувств, которые она всячески старается подавлять.

– Я не думаю, что подобный подход хоть как-нибудь поможет нам в этом экзамене, – спокойно сказала она Мицуки.

– А я не думаю, что такой бесталанной особе вообще стоит открывать свой рот, – и надменно усмехнувшись, сказала: – Нанака-тян.

Нанака Имагава – вот последний член нашей команды.

«А ведь по заверению школы – составлению команд было полной случайность, а по итогу… Хотя с другой стороны – школа до этого не нарушала сказанные ей слова; да и смысла от такого действия не много, а значит, скорее всего, – это действительно не более, чем обычная случайность. Или же – воля судьбы.»

Тем временем, Нанака на слова Мицуки мило улыбнулась и продолжила разговор.

– Я искренне уважаю вас и ваше мнение, Токи-сан, но, мне кажется, в рамках этого задания будет куда лучше, если мне будет дозволено говорить.

«Какой у неё почтительный тон и слова, которые она подбирает – сразу видно разницу между аристократом, из маленького рода, и аристократом, из большого, сильного, древнего и влиятельного рода.

– То есть ты считаешь, что без твоих мыслей я не смогу победить? – выгнув бровь, спросила Мицуки.

На этом моменте наигранная холодность и сдержанность Нанаки пропала, а на её лице отразился испуг и страх, в то время как её руки активно перебирались по её шлему, который она держит в них, и глаза бегали с Мицуки на меня и обратно.

– Эм… я такого не говорила… Я лишь сказала, что мне так кажется… и что так будет лучше…

– Хочешь сказать, что под этими словами ты не подразумевала, что я не справлюсь без вас?

– Нет конечно… – совсем неуверенно ответила она, в то время как её руки тряслись.

– Пф… ладно тогда, Нанаки-тян, можешь говорить, если это не будет мне мешать, – сказала Мицуки, потеряв к ней интерес.

Та на это облегчённо выдохнула, а Мицуки это даже не заметила – или заметила, но ей это было совершенно безразлично. В место этого она кинула взгляд вправо, а после – и влево, высматривая в обоих сторонах команды наших противников.

– Как будем действовать? – спросил я, осознавая отсутствие выбора.

Если бы я так не поступил, то тогда бы у нас вряд ли вовсе был бы хоть какой-то общий план. А так – есть шансы.

– А что, хочешь что-то предложить? – холодно спросила через плечо Мицуки.

– Нет, хотел лишь услышать, как мы будем действовать, ведь без командной работы на этом экзамене даже одного балла не заработать.

И это правда. На этом экзамене два способа получения баллов: либо зарабатывать, исходя из твоего статуса «жертвы» или «охотника», либо зарабатывать на захвате точек. И в обоих случаях нужно по три человека из команды, а иначе – получить баллы невозможно.

– Всё просто: если мы «охотники» – отлавливаем отбившуюся ото всех команду и забираем баллы; если мы «жертвы» – то ловим «охотников», которые наверняка попытаются кого-нибудь поймать.

«К сожалению, чего-то подобного я и ожидал…»

– Иначе говоря, в любом случае мы будем нацелены на другие команды?

– Ага.

– А точки? Мы от них полностью отказываемся?

– Да. Они дают слишком мало баллов, учитывая то, какая за них будет конкуренция.

«Это вполне логичный ход мыслей. Но с другой стороны – получить баллы за счёт её стратегии тоже будет не просто, даже если мы будем „охотниками“.»

– То есть, Токи-сан, мы сразу действуем быстро и следим за группами, а после, при любой удобной возможности, нападаем? – уточнила Нанака.

– Именно, Нанаки-тян, – с безразличием ответила ей та. – Просто не отставайте от меня и не мешайтесь под ногами – я всё сделаю сама.

«Звучит очень оптимистично. И самонадеянно. Остаётся только надеется, что наша команда не будет „охотниками“…»

– Подготовка пять минут. Просьба всем учащимся полностью надеть полный комплект брони Икара. В случае, если к концу подготовки кто-то по какой-либо причине не будет в полном комплекте – школа применит меры наказания, вплоть до исключения всей группы с экзамена,– Подготовка пять минут. Просьба всем учащимся полностью надеть полный комплект брони Икара. В случае, если к концу подготовки кто-то по какой-либо причине не будет в полном комплекте – школа применит меры наказания, вплоть до исключения всей группы с экзамена, – раздалось эхом со стороны стоящего перед нами леса.

После этих слов обе девушки начали одевать шлем, и я, не долго думая, последовал за ними. Уже через мгновение по моей голове будто пробегало сотни маленьких паучьих лапок, устремлённых к затылку и задней части шеи; и через ещё мгновение – всё кончилось, шлем был слит с остальной бронёй Икара.

Я осмотрел девушек и они тоже, как и я, были уже полностью укомплектованы в цельный набор брони. Брони, которая, кстати говоря, хорошо подчёркивает фигуры девушек. И пускай обе они уступали Мияко в формах, но зато их фигуры куда больше подходят под слово «утончённость», в отличии от форм Мияко, которым явно больше всего подходит слово «сексуальность».

– Будешь так пялиться, я тебя заморожу, и мне будет плевать на наказание, – строго, даже не повернув ко мне свою голову, сказала Мицуки.

«Опять эта странная „женская магия“? Наверное – да. Иначе то, что она это заметила никак не объяснить…»

В это же время Нанака стояла столбом и смотрела на меня в непонимании.

«У меня были бы большие проблемы, если бы я не предвидел возможность подобного исхода событий и заранее не обговорил с ней в сообщения, как именно ей стоит себя вести в той или иной ситуации. А ещё мне крайне повезло, что она из легко податливых людей, и поэтому исполняет мои просьбы. Была бы на её месте та же Мицуки – было бы всё куда сложнее; да даже если бы была Мияко в начале нашего общения – это тоже вызвало бы кучу проблем. Можно сказать, что для данной ситуации её характер, если и не идеален, то близок к этому.»

Спустя несколько секунд она всё же отвернулась от меня, видимо вспомнив, что я просил обращать на меня столько внимания, сколько бы обращала обычная незнакомка – ну или, хотя бы, просто знакомая.

Так мы и простояли пять минут в полной тишине, достав телефоны и закинув на плечи рюкзаки, в которых и была наша трёхдневная провизия, каждый размышляя над чем-то своим.

– Экзамен начинается! – Экзамен начинается! – громко раздалось из динамиков, находящихся в лесу.

И стоило этим словам прозвучать, как мы все обновили приложение, после чего на экране моего телефона, в небольшом прямоугольнике, в верхнем правом углу, появилась надпись: «Жертва». Увидев это, я кликнул в раздел карты, на которой на этот раз было двадцать пять точек, из которых: пять красных, восемь оранжевых и двенадцать зелёных.ЖертваИ стоило этим словам прозвучать, как мы все обновили приложение, после чего на экране моего телефона, в небольшом прямоугольнике, в верхнем правом углу, появилась надпись: «Жертва». Увидев это, я кликнул в раздел карты, на которой на этот раз было двадцать пять точек, из которых: пять красных, восемь оранжевых и двенадцать зелёных.

Я запомнил метоположение всех точек стоило мне начать убирать телефон назад в рюкзак, как Мицуки уже закончила с этим и побежала вперёд, прямо в лес. Положив телефон, я сразу же направился следом за ней, и уже через несколько мгновений я услышал сзади себя бег Нанаки.

Мицуки явно бежала на максимальной скорости, не щадя свою выносливость, а следовательно – и нашу. И если я, ввиду постоянных и упорных тренировок в течение месяца под регенерацией, держался с ней на равных, а то, может, и превосходил, то вот Нанака почти сразу начала ненамного отставать от нас.

Так мы за несколько секунд преодолели расстояние метров в сто и покинули пляж, достигнув твёрдой земли в лесу. И достигнув его, Мицуки не остановилась и на секунду, продолжив бежать вперёд. Пробежав так с две сотни метров, она, наконец-то, повернула в бок, и я смог понять, куда она направляется.

«Она хочет добежать до одной из зелёных точек, которая находится дальше всего ото всех остальных, и где больше всего шанс встретить минимум групп, на которые уже в свою очередь будут охотиться „охотники“. И уже на этих охотников хочет охотится сама Мицуки.»

Примерно через пять минут бега к нам на встречу выбежала другая группа, которая по судя по их напряжённому виду не ожидала тут кого-то встретить, и так же они явно не были «охотниками», потому что стоило им нас увидеть, как они резко остановились и стали выдерживать дистанцию, пока мы сами от них не убежали дальше, в сторону точки.

И судя по направлению этой группы, они направлялись либо к оранжевой точке, либо к красной, потому что только эти цвета были сосредоточены в середине острова, в то время как зелёные разбросаны почти по всему острову, вне зависимости от близости точки к центру острова.

Ещё через семь минут пути мы, наконец-то, почти добежали до точки, оставив расстояние примерно в сто метров. И если я себя вполне хорошо чувствовал, то вот девушки – нет. Обе они облокотились руками на деревья и переводили дух, пытаясь отдышаться, ведь пускай забег был и не долгим, но почти на максимально доступной скорости, что не могло не сказаться.

– Идём тихо, осматриваемся, – выдохнув и встав ровно, сказала Мицуки.

Нанака сразу же повторила за ней и, выдохнув, встала ровно, после чего направилась в след за уже пошедшей Мицуки. Я пошёл следом за ними, замыкая наш небольшой отряд и осматривая всевозможные кусты и ветки деревьев, на которых вполне мог быть кто-то из другой группы, даже учитывая, что пришли мы сюда крайне быстро. Всё же некоторые группы точно были ближе нас к этой точке.

Через пару минут мы подошли ещё ближе к точке, на месте которой стоял воткнутый в землю зелёный флаг, а в остальном – это была точно такая же обычная местность, состоящая из деревьев и кустарников.

И почти в это же время справа от нас появились звуки от быстро приближающихся людей.

– Спрячьтесь, – приказала Мицуки, создав около руки ледяные иглы, которые в следующий миг устремились в рядом стоящее дерево.

Как только иглы вошли в дерево, Мицуки подошла к этому дереву, взялась руками и начала довольно быстро залазить по ним, резво попав на сами ветви дерева.

Но смотреть на это времени не было, шаги становились всё ближе. Нужно что-то предпринимать.

– Пошли, – тихо сказала Нанака, ухватив меня за левую руку и приложив немного сил, попыталась увести в кусты, как нам и было приказано Мицуки.

Я ухватил своей правой рукой её руку. Она развернулась ко мне в явном непонимании.

– Спрячься, – тихо промолвил я и отцепил её руку, после чего направился к дереву.

Подойдя к нему, я начал залазить по нему точно так же, как это делала Мицуки. Через несколько секунд я услышал сзади себя хруст кустов, в которые залезла Нанака. И в это же время я слышал, как кто-то разговаривает со стороны точки.

Ещё через пару минут меня заметила Мицуки.

– Что ты делаешь? – спокойно, но с нажимом спросила она, будучи на пару веток выше меня.

– Хочу посмотреть.

Она на это лишь тихо фыркнула и продолжила смотреть за развивающейся почти под нами картиной. Там же в это время была одна группа из трёх человек, общающихся между собой.

– Нам нужно просто простоять на этой точке пять минут? – спросила единственная девушка из их группы.

– Вроде бы, да, – ответил ей парень, осматриваясь по сторонам. – Учитель же нам сказал, что после пяти минут наши часы завибрируют и это и будет обозначением удачного захвата.

– А если они по какой-то другой причине завибрируют, и мы случайно выйдем с точки?

– Хм…

– Тогда давайте просто проверим ещё приложения после этого, – подсказал им второй парень в этой группе. – Там ведь сразу отобразятся наши очки, и в таком случае нам не придётся стоять тут ещё пять минут.

– Хорошая идея, так и поступим!

И на этом моменте кусты рядом зашуршали. Только это было не сзади нас, где находится Нанака, а слева от нас и этой группы. И эта группа тоже это заметила и все её члены встали в боевые позы, приготовившись использовать EMF.

И когда они это сделали весь шум пропал. Совсем. Резко настала гробовая тишина, перебивающаяся звуками природы и шумом где-то вдалеке из-за других учеников.

– Показал?.. – и не успел один из парней договорить, как его обхватила трава находившаяся прямо под ним.

Сначала она захватила его ноги, руки и голову, а после и вовсе вся обернулась вокруг всего его тела.

– Мао! – закричала девушка и вытянула руку, перед которой появилась вода.

И как только воды появилось в достаточном количестве, она взмахнула рукой, направляя воду и разрубая ей траву, обхватившую её напарника. Ей это удалось и большая часть травы была срублена, а парень начал активно дёргаться, пытаясь выбраться из удерживающих его остатков.

И в этот момент, наконец-то, показались те, кто на них и напал. Группа из двух человек выбежала с двух сторон прямо на эту группу, окружая её. В это же время третий член этой группы нападающих, не показываясь, использовал свой EMF и снова окутывал другой травой почти освободившегося ученика.

Парень и девушка из защищающейся группы отошли назад и приготовились сражаться с двумя наступающими противниками, развернувшись каждый к своему противнику.

И когда их противники были уже в пятнадцати метрах, второй противник неожиданно развернулся и побежал на второго парня из защищающийся группы. В один миг в него полетел атрибут воздуха и камня, которые словно наложились друг на друга, и в итоге камень влетел парня на такой скорости, что тот отлетел бы на десятков метров назад, если бы в последний момент не успел поставить перед собой стену из какой-то грязи.

Но поскольку он успел это сделать, а после ещё закрыл скрещёнными руками, он лишь был оттолкнут назад и упал на спину, немного на ней проехав.

– Контролируй его, чтобы не убежал! – закричал один из нападающих, в момент когда уже побежал на последую из команды девушку.

Та явно растерялась и видя, как на головы её напарников кладут руки противники, ей не пришло ничего лучше, чем достать телефон и направить его на бегущего на него парня, пытаясь выбить их команду «охотников».

В это же время это делала и Мицуки, которая уже достала телефон и навелась им на одного из членов напавшей группы.

Я сжал её телефон.

– Что ты делаешь!? – выпалила она.

«Хорошо, что я полез за ней.»

– Спасаю нашу группу, – ответил я. – Смотри, – я показал ей телефон с таблицей ТОП-десяти команд.

– На что?!

– Нет ни одной команды с пятьюдесятью баллами.

Она остановилась и начала обдумывать произошедшее.

– Почему!??! – закричала девушка, на чью команду напали.

Мы перевели взгляд на неё. Она просто стояла на месте и смотрела в экран своего телефона. Но вот команда нападающих в этот момент смотрела примерно в сторону нас, явно услышав крик Мицуки.

– Если вы ещё участвуете – выходите и сражайтесь! – закричал один из нападающих.

Глава 6

– Эй, вы слышали? Мы знаем, что вы там! Слазьте на землю и сражайтесь! А иначе мы будет сбивать вас по одному! – продолжал кричать один из парней, из нападающей группы.

Притом чёткое наше местоположение он не знает. Лишь примерное. И всё благодаря находящейся рядом со мной особе, которая только что почти попалась на их уловку, и если бы я не вмешался, то она бы вывела бы нашу команду с экзамена в числе проигравших.

– Тц… – цыкнула она, после чего убрала телефон в рюкзак и, вытянув руку вперед, создала перед собой ледяной спуск вниз, на который с лёгкостью запрыгнула и начала скатываться, скользя по нему как по самому обычному льду.

И уже через несколько секунду она была внизу.

«Мне нельзя оставлять её одну, а то этот экзамен явно не как прошлый, в котором она легко смогла показать вполне хороший результат.»

И не видя других быстрых способов спуска, я перебрался на ветку, на которой она была, а потом в точности повторил её движения, запрыгнув на этот ледяной скат, по которому сразу же заскользил вниз, пролетая между ветвей других деревьев.

Это оказалось проще, чем я предполагал, и благодаря этому я, вслед за Мицуки, уже через несколько секунд удачно спустился с дерева и оказался чуть позади неё.

– Как ты?.. – спросила она, повернув ко мне голову и переводя взгляд с меня на уже начавшую исчезать и таять ледяную горку. – Впрочем, неважно, – и с этими словами продолжила идти вперёд, к стоящим там двум парням.

Я пошёл следом за ней, ненавязчиво осматривая все рядом находящиеся кусты и ветки деревьев и сами деревья, за которыми тоже вполне может прятаться последний член их команды, владеющий атрибутом растений.

Тем временем, двое парней из защищающейся команды были уже освобождены и приходили в себя, осматриваясь.

– Что произошло? – спросил один из них, вставая с земли, – это тот, которого сбили с ног атрибутом камня и воздуха.

– Вы проиграли и выбили с экзамена – вот что, – ответил ему парень из нападающей команды, даже не смотря на него, а наблюдая за приближающимися нами.

– Что?..

– Посмотри в приложении… – сказал уже второй парень, которого недавно отпустили растения, после этого перевёл взгляд на девушку. – Ты отметила их как «охотников», верно?

– Д-да… простите, я не хотела… я думала…

– Понятно, – перебил он её оправдания. – Уже ничего не поделаешь. Уходим, а то ещё на наказание напросимся за то, что задержались.

– В смысле? А они не команда охотников? – спросил второй парень из их команды, на что первый парень лишь вздохнул и направился в сторону пляжа.

«Ему тоже не слишком повезло с командой,» – пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как их группа уходит с этой точки.

И стоило этой группе скрыться с наших глаз, как Мицуки пошла ещё ближе к этим двум.

– Ну и? Вы хотели сражаться? – гордо вскинув голову, спросила у этих двух парней Мицуки, крутя над правой ладонью большую ледяную иглу.

– Этот голос… – и с этими словами он бросил взгляд на крутящуюся у неё над рукой ледяную иглу. – Это ведь вы, Токи-сама?

– Ну и?

И стоило ему это услышать, как… он пал на колени и склонил голову.

– Прости меня, пожалуйста, за сказанное! Я не думал, что это вы! Если желаете – мы немедленно уйдём и скроемся с ваших глаз!

«А это разве не нарушает один из запретов? Тот самый, который гласит „Ученикам запрещено: подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена“. Или же, поскольку это его личная инициатива, то всё нормально? Сомневаюсь. Если бы подобное было разрешено, то было бы крайне трудно проверить, кто действительно сам захотел сдаться или помочь господину, а кто – боится сражаться с ним, ввиду возможно расправы в будущем. Так что, скорее всего, если Мицуки согласится на его требования, то влетит и нашей и его группе. В этом случае мне снова придётся вмешаться…»

– Эй, ты чего? – растерянно спросил его напарник, явно не ожидая подобного.

– Заткнись! – рявкнул он ему в ответ.

– Ты же, вроде, сражаться хотел – так что ты сейчас делаешь? – надменно спросила Мицуки, ни капли не удивившись подобному поведению парня.

– Сдаюсь, – незамедлительно ответил он. – Наше сражение бессмысленно. Даже если мы втроём нападём на вас одну, то у нас всё равно не будет и шанса! И при этом, вы не одна, что делает нашу победу совершенно невозможной.

– Это всё?

– Ещё лично я не хочу сражаться против вас, – честно выдал он. – Только скажите – и я исполню приказ.

«Это проблема.»

– Токи-сан, я думаю, нам пора, – вмешался я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Вы сами говорили, что не хотите концентрироваться на точках, уделяя внимание «крупной рыбе», – проговорил я, надеясь, что она поймёт, что я под этим подразумеваю. – А мы и так потеряли много времени и тут таковой «рыбы» нет. Нужно идти в другое место.

– А, ну да, хоть какая-то польза от тебя, – и сказав это, она повернулась к этим двоим. – Сейчас я вас не трону, так что можете захватывать эту точку, считая её мои даром вам, – и с этими словами спокойно развернулась, открыв спину.

– Но… вы уверены, Токи-сама? Это же всё-таки лёгкие баллы, а…

– Хочешь оспорить мои слова? – холодно, но с явным нажимом спросила она.

– Нет, – ответил он, опустив голову ещё ниже.

– Ну вот и всё. Прими в дар то, что дано, и восхваляй меня, вспоминая, что я не только это дала вашей группе, но и не избила всех до полусмерти.

«А ведь исходя из преданности этого парня, он явно член дома Токи. То есть, иначе говоря, её подданный.»

– Да! – пал он ниц.

– Пошли, – сказала она уже мне, – мы и так потратили много времени в никуда.

– Токи-сама, мы и дальше будет выводить столько команд с этого экзамена, сколько сможем! – закричал он в след, но Мицуки этого будто и не замечала.

Так мы и прошли до кустов, где нас и ждала всё это время Нанаки.

– Ты всё видела и слышала? – сразу же спросила у неё Мицуки.

– Ну, большую часть точно…

– С этого момента я запрещаю тебе использовать телефон. Давай его сюда, – протянула она руку к ней.

– Что? Зачем? Почему? – растерялась она, даже сделав пару шагов назад.

– Чтобы ты не была причиной нашего проигрыша и не поступила так, как это сделала та девушка, – говорила она о девушке из защищающейся команды, которая и стала причиной выбывания всей её команды.

«Забавно это слышать от того, кто чуть и не допустил эту ошибку. Если бы я не вмешался, то мы бы сейчас тоже шли к пляжу и от него бы шли к базе.»

– Но… но…

– Давай, – протянула она ещё ближе к ней руку.

Нанаки посмотрела на меня. Я кивнул. Она сжала кулаки, нервно перебирая пальцами.

– Если ты не отдашь телефон сама, то я его заберу у тебя силой.

«Вообще-то применение насилия к члену команды так же воспрещено одним из запретов.»

– Имагава-сан, я думаю, вам лучше прислушаться к её словам, – высказался я, чтобы предать ей уверенности.

Она ещё некоторое время не решалась, но всё же потянулась к рюкзаку и достала оттуда телефон, после чего явно нехотя передала его Мицуки, которая убрала его в свой рюкзак.

– Что же до тебя, – повернулась она ко мне. – Я рассчитываю, что ты и далее не будешь делать глупости. Но в случае, если мы из-за тебя проиграем – ты пожалеешь, понятно?

– Вполне.

– Хорошо, – сказав это, она достала свой телефон и посмотрела в него. – Тогда двигаемся дальше. Мы ещё ничего не заработали.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – всё же высказался я.

– И почему же?

– Сомневаюсь, что кто-то сразу же воспользуется своей привилегией команды «охотников», потому что так они сразу же выдадут себя и взлетят в ТОП-десять команд, а там уже на них самих начнут охоту такие, как мы.

Она немного призадумалась, но в итоге сказала:

– Продолжай.

– Я думаю, как минимум, первые часа три-четыре экзамена вряд ли кто-то будет «охотится». Скорее всего, они все сосредоточатся на сборе точек – по крайней мере, это самое логичное решение, ведь таким образом они смогут собрать условные пять-шесть баллов, и когда у других команд, находящихся в ТОП-е, уже будет, условно говоря, по пятьдесят шесть баллов – и выше, они воспользуются своей возможности быстро получить баллы и, заработав их, взлетят на последнее место ТОП-а. И, поскольку, никто не может отследить был ли аномально быстрый скачок в баллах, то их команда будет в безопасности и их никто не будет подозревать в том, что они «охотники».

– И к чему ты клонишь?.. – не понимала она.

– Лучше всего будет охотиться на «охотников» примерно через такой промежуток времени, потому что куда больше вероятность того, что силы будут потрачены не в пустую. Ибо если мы сейчас так и продолжим бегать туда-сюда, то к концу первого дня каждый из нас будет невероятно сильно измотан. И даже если мы сможем за этот первый день набрать, условно говоря, сто-сто пятьдесят баллов, то этого всё равно не хватит, чтобы будучи уставшими удерживать лидерство на протяжении ещё двух дней.

– Проще говоря, ты предлагаешь – что?

– В данный момент – отдыхать. Примерно через два-три часа, когда примерное количество очков команд, находящихся в ТОП-е дойдёт примерно до тридцати-тридцати пяти, начать двигаться и концентрировать все силы в это время.

– А почему именно в это время?

И когда я уже собирался объяснить, в разговор неожиданно влезла Нанака:

– Потому что в условиях говорилось, что команда «охотников» таковыми являются временно – и не было обозначено точного времени того, сколько именно они ими будут, поэтому они точно не захотят упускать возможности реализовать свои возможности, верно?

«Неплохо.»

Я утвердительно кивнул.

– Всё верно. Не думаю, что они захотят оставаться с тем минимумом баллов, который они к этому времени накопят. Есть, конечно, вероятность, что они вовсе не захотят пользоваться своими возможностями «охотников», но в таком случае они себя совершенно никак не выдадут и пытаться действовать против них – слишком бессмысленно и рисково, потому что всегда есть шанс выбыть с экзамена, дав неверный ответ.

– А говорил, что у тебя нет никакого плана, – легко сказала Мицуки, на что я лишь пожал плечами. – Что ж, если всё обстоит так, то почему бы нам не побороться за точки в то время, пока ждём это время? Изначально я не хотела за них бороться, потому что есть более быстрый и лёгкий способ заработка баллов, но если это не вариант, то захват точек тоже сойдёт.

– Нет. Если будет заниматься точками, то потратим слишком много сил, – сказал я, покачав головой. – Лучше всего будет, если мы будем действовать активно на третий день, ну или на второй день максимум. К тому же, таким образом, у нас будет возможность следить за обстановкой в ТОП-е команд и точками. Чем лучше мы сможем всё как следует проанализировать за сегодня, собрав максимум информации, – тем лучше сможем реализовать наш потенциал на максимум на третий день. Тем более, если за два дня мы ни разу не засветимся в ТОП-е, то тогда другие команды будут в заблуждении предполагать, что что-то у нас идёт не так. Это, естественно, в случае если мы так и не сможем ни сегодня, ни завтра поймать ни одну команду «охотников».

– Хочешь сказать, что такое возможно?

– Конечно. От банального невезения никто не защищён: как бы ты всё не просчитал заранее, если шанс твоей победы девяноста девять процентов, но выпадает тот самый один процент – то ты проиграл. А победителя не судят.

– Не могу себе представить, чтобы такая талантливая, как я, проиграла.

«Так наверняка думает половина участвующий в экзамене…»

– Что ж, хорошо. В таком случае сейчас отдыхаем и следим за ТОП-ами групп. Как только появляется неестественный скачок или проходит три часа – выдвигаемся, – скомандовала она.

– Отдыхать прямо тут будем? – спросила Нанака.

– Лучше отойдём от точки чуть ближе к центру – оттуда, скорее всего, будет быстрее всего добираться до необходимого места.

Глава 7

Пройдя около километра мы нашли подходящее место для нашего отдыха на ближайшие два часа. Этим местом оказалась небольшая полянка, находящаяся между неглубокой и прозрачной речкой и небольшой горой метра в четыре в высоту, которая закрывает сразу две стороны.

Таким образом, мы были защищены с трёх сторон, а за четвёртой внимательно смотрели. На самом деле нужды в этом почти не было, потому что даже если к нам подкрадётся какая-то команда «охотников», то шансов у них победить нас почти нет. И всё благодаря Мицуки, которая вполне полноправно считается гением в области EMF-а.

Помнится, на прошлом экзамене даже Мияко не смогла с ней справится. Хотя тут не стоит забывать о состоянии, в котором она на тот момент времени прибывала. Вполне вероятно, что не будь этого, то она, возможно, смогла бы победить Мицуки.

Когда мы только выбрали место и начали отдыхать, не успел я расслабиться, как пришлось уговаривать Мицуки не есть свои запасы. На удивление, она сильно противилась этому и совершенно не собиралась отказывать себе в поглощении своих запасов, которые нам выдали на три дня, даже после того, как я объяснил ей все риски, на которые она пойдёт, если сейчас начнёт есть.

К счастью, после пятнадцати минут убеждений она всё же сдалась и вернула свои запасы еды в рюкзак. И дела она это с таким нежеланием, что я невольно прошёлся глазами по её фигуре, которая совсем никак не сочетается с тем, что она явно из тех, кто любит поесть. Даже фигура Мияко больше похожа на фигуру той, кто любит много и вкусно поесть.

Впрочем, хоть это и довольно интересный момент, но далеко не важный. Что же до важных моментов, то из таковых, пожалуй, следующее: во-первых, за те с лишнем часа, что мы тут находились, рядом с нами пробежало, как минимум, три группы, которые по всей видимости даже не догадывались, что мы были рядом с ними – а значит, место вполне хорошее, как укрытие; во-вторых, за это время из двадцати пяти изначальных точек не осталось ни одной – все эти точки были захвачены кем-то; в-третьих, на замену захваченным точкам появлялись другие точки, но, как и было озвучено в правилах, по всей видимости, время их появления совершенно произвольное, потому что никакой связи за всё время наблюдения я установить так и не смог; в-четвёртых, количество точек так же совершенно произвольное – иначе говоря, в одно время их может быть как десять, так и сорок, – и как со временем их появления, никакой логической связи установить не удалось, сколько бы я не анализировал.

На этом, в принципе, из основного всё. По крайней мере, нужно больше времени и информации, чтобы говорить точнее и делать какие-то полноценные выводы, не говоря уже о выигрышной стратегии на этот матч.

– Тц… – недовольно цыкнула Мицуки, лазая в телефоне.

И тут даже гадать не нужно, что именно она там увидела, что ей это настолько не понравилось…

Я открыл вкладку ТОП-десяти команд и увидел следующее:

Первое место: команда Мияко Мори – сто пятьдесят три балла.команда Мияко Мори – сто пятьдесят три баллаПервое место: команда Мияко Мори – сто пятьдесят три балла.

«Её команда и так была на первом месте благодаря пятидесяти трём баллам, полученных за захват точек, а теперь ещё и сто баллов за выведения из соревнований команды „охотников“. Примерно подобный результат я от неё и ожидал, зная на что она способна сама по себе и как у неё при этом есть способность „дарованного“, помогающая манипулировать эмоциями людей. Хотя всё равно стоит отдать должное – её тело ещё не прошло полную реабилитацию и сейчас оно точно не столь развито, как, условно говоря, два месяца назад – в апреле, когда мы только познакомились.»

– Пошлите, – процедила Мицуки, встав и убрав телефон в портфель.

– Эм… а разве ещё не рано? – спросила Нанаки.

– Вставайте и идите за мной! – твёрдо сказала Мицуки, отчего Нанаку аж передёрнуло.

«Пытаться вразумить её в таком состоянии – бессмысленно: она слишком не любит проигрывать,» – пронеслось у меня в голове, пока я вставал на ноги и быстро разминался.

Уже через пару минут мы втроём бежали в сторону центра, где и были, в основном, сконцентрированы красные точки, за которые дают по десять баллов. Перед тем, как пойти за Мицуки, я посмотрел на карту и было на ней следующее: восемь красный, десять оранжевый и тринадцать зелёных.

Учитывая способности Мицуки у нас вполне есть шанс заработать сорок-пятьдесят баллов за первый же час только с одних красных точек, имеющихся на данный момент. Иначе говоря, в то время, пока мы будем ими заниматься, появятся другие красные точки. И так на протяжении трёх дней.

Проблема лишь в том, что нам просто не хватит на это выносливости. И притом, в данном случае я самый выносливый из группы, что идеально доказывает то, насколько у нас ужасные способности для этого экзамена на долгосрочной перспективе. Именно поэтому я и хотел действовать на второй, либо третий день.

Сейчас же мы вряд ли сыщем отдых, пока не займём первое место. А это сделать будет крайне трудно, если вообще возможно.

Моя стратегия отталкивалась от того, что все захотят использовать свои способности «охотников» на третьем-четвёртом часу экзамена, выждав некоторое время, чтобы взлететь в ТОП на последние места. Но учитывая, что Мияко смогла поймать одного из «охотников» есть большой шанс на то, что она такими действиями спугнула многих «охотников».

Это было бы вполне логично, если бы после такого они забоялись пытаться выдать в себе «охотников», потому что велик риск, что на них самих в этот момент «охотятся». Всё же наличие таких охотников за «охотниками» тоже довольно очевидно. А после того, как одну из команд успешно поймали – так вообще ни у кого теперь не возникнет сомнений по этому поводу.

И учитывая это всё, разорвать разрыв между нашими командами в сто пятьдесят три балла уже довольно трудно – разве что часа через три-четыре; и это, при учёте того, что команда Мияко не будет набирать баллы и мешать нам, а такого, естественно, не будет.

Как по мне вывод прост: обогнать команду Мияко за сегодня будет крайне трудно что бы мы не предпринимали. Но с другой стороны – это нужно только Мицуки. Ни у меня, ну и Нанаки нет стремления занять это место.

Но, к сожалению, варианта не помогать Мицуки тоже нет, потому что этот экзамен крайне командный – даже без одного его члена получить баллы невозможно ни через захват точки, ни через выведение с экзамена другой команды. В любом случае нужны все три участника команды, а иначе даже один балл невозможно набрать.

И вот это уже ни меня, ни Нанаку точно не устраивает. Так что нам в любом случае нужно держаться рядом с Мицуки. У нас просто нет иного выбора.

– Токи-сан, – сказал я, когда мы сделали небольшую остановку для отдыха.

– Что? – глубоко дыша, спросила она в ответ.

– Я думаю, нам не стоит концентрироваться только на красных точках.

– Нет, – категорично ответила она.

– Прошу, хотя бы выслушайте меня до конца.

– И в таком случае ты опять мне запудришь мозг своей бесполезной чушью, при которой невозможно будет занять первое место. Так не пойдёт. Мне нужно первое место.

– Я и стараюсь действовать так, чтобы мы заняли первое место. А если мы продолжим действовать так, как хотите вы – мы его точно не займём: у нас просто не хватит выносливости.

– Надо лишь добежать до центра, где больше всего красных точек, а там я уже со всем сама справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь, но проблема в том, что уставших нас легко смогут поймать в ловушку; а если встретим Мори-сан, то и вовсе есть вероятность, что все мы будем сильно покалечены в итоге сражения и не сможем нормально продолжать соревнование. И это, не говоря о худшем раскладе, при котором команда Мори-сан будет «охотниками» – в таком случае проигрыш в битве им будет сулить нам лишь досрочным покиданием экзамена с нулём баллов.

– Я не поняла, – сказала она, выдохнув, встав ровно и подойдя ко мне, смотря исподлобья, – ты хочешь сказать, что я ей проиграю? Ты не забыл, какая она была беспомощной в сражении против меня на прошлом экзамене? Не забыл, какие её потуги были бесполезные?

– Не забыл. Но смею заявить, что вы не знаете всего. И мало этого, так прошу ещё учесть, что мы с Нанаки-сан не столь сильные, как вы – а мы вполне можем исходить из того, что команды никаким образом не сбалансированы, поскольку нам так заявила школа в правилах экзамена; а исходя из этого получаем, что не считая Мори у неё могут быть, пускай и не такие сильные, как она сама, но всё же относительно нас сильные союзники.

– Говори проще.

– Её союзники банально могут быть сильнее ваших – то есть, нас. И в таком случае нас с Нанакой первыми задавят, а потом уже втроём примутся за изнурённую вас. Я думаю, вы не будете отрицать, что будучи уставшей и одной не сможете справится против Мори и двух её достаточно сильных напарников.

Сильно сжимая кулаки, она подошла ещё ближе ко мне, почти не оставляя между нами дистанции, а после процедила:

– Не тебе мне говорить, что я смогу, а что – нет, ты понял? – и вместе с этими словами температура резко упала настолько, что я даже через броню Икара смог это ощутить.

«С ней будет сложнее, чем я думал…»

– Да, – лаконично ответил я.

– План не меняется, отдыхаем ещё пять минут и двигаемся дальше, – и сказав это, развернулась и отошла.

И стоило ей отойти, как ко мне подошла другая девушка.

– Думаешь, мы проиграем? – несколько робко спросила она.

– Не исключаю такой возможности.

«Особенно, учитывая то, что наш „билет к победе“ слишком самонадеянный и, не побоюсь этого слова, глуп. Такая фигура либо приведёт к первому месту – к самой вершине, либо утянет за собой на самое дно…»

– Я бы не хотела проигрывать…

– Я тоже, поэтому нам стоит выложиться, чтобы не проиграть.

– Не уверена, что это в моих силах…

– Тебе стоит быть увереннее.

– Странно это слышать от тебя…

«Учитывая, что я видел их переписку и примерно понимаю, как вёл себя Акира – её слова имеют место быть. Тем более, в их отношениях именно она была лидером и активом, если так можно сказать. Акира же был пассивным и… пугливым. С другой стороны – это и не удивительно, ведь он был простолюдином, а встречался с аристократкой. За подобные отношения его вполне могли убить. А если бы род узнал, что они в своих отношениях дошли до секса, то тогда, возможно, Акире бы ещё пришлось молить о смерти. И даже не о быстрой. Так что его пугливость в какой-то мере оправдана.»

– Пожалуй.

– Слушай, эм… я всё понимаю, но… мне кажется, ты будто стал др…

– Ты ничего не забыла? – повернув к ней голову, спросил я.

– Ой, прости… Я просто захотела поговорить… Прости…

– Ничего. Давай после экзамена, в живую, хорошо?

– В живую, правда?! – чуть ли не запищала она от радости.

– Да. Но в таком случае, пожалуйста, ничего не забывай.

– Конечно!

На этом наш разговор относительно благополучно завершился. Относительно, потому что она всё равно сказала больше, чем можно было. К сожалению, она, как и Мицуки, тоже не блещет интеллектом, поддаваясь чувствам.

«А ведь будь на их месте Мияко мне было бы в разы проще, пускай она тоже из тех, кто зависим от эмоций, но всё же она знает, когда можно им отдать предпочтение, а когда нужна холодная логика, без грамма эмоций,» – пронеслось у меня в голове.

Как только отведённые нам пять минут прошли, мы снова побежали в центр острова, где и сконцентрированы все имеющиеся красные точки. Всего же красных точек на данный момент – пять. По крайней мере, именно столько их было, когда я смотрел на карту до того, как мы побежали.

Естественно, к моменту, когда мы добежим, многие из них могут уже стать неактуальными, ввиду того, что их захватит другая команда. Но так же в это время, скорее всего, появятся другие красные точки, пускай и немного в другом месте.

Примерно через двадцать минут такого бега мы встретились с другой командой. Причём встретились так, что буквально выбежали друг на друга.

И то ли Мицуки расценили их как угрозу, потому что они стремительно приближались к нам, то ли это просто вышло рефлекторно; но по итогу за несколько секунд по земле от Мицуки разошлись ледяные линии к ногам двух членов этой группы и через пару секунд эти линии достигли их ног, и стоило им достигнуть их ног, как они в миг заморозили их ноги, начав подниматься выше. Они попытались что-то сделать, скорее всего – использовать EMF, но в итоге так и не успев, они превратились в небольшие ледяные глыбы.

После такого Мицуки резко остановилась, а мы в след за ней.

– Ты в порядке? – сразу же спросил я, предвидя, чем может обернутся такая резкая и огромная трата EMF-а, при и без того сильной физической усталости.

– Конечно… – ответила она тяжело дыша и держась рукой за дерево. – Дайте мне пару минут и осмотритесь пока что… их всего двое, а значит где-то должен быть третий…

– Хорошо, – сказал я и повернулся к Нанаке. – Идёшь по левой стороне, метров в десяти отсюда. Проходишь пятьдесят метров вперед, осматриваешься, а после возвращаешься. Если кого-то увидишь – либо сразу кричишь как можно громче, либо подаёшь знак с помощью EMF-а – запустив его как можно выше; а после, как это сделаешь, в любом случае бежишь обратно, к Мицуки. Так же сама смотришь за небом – и если увидишь мой дым, то бежишь прямо на него, всё понятно?

– Ч-что?.. А, д-да… конечно, – кивнула она не слишком уверено.

«Надеюсь, она действительно всё поняла, а иначе у нас могут быть проблемы.»

– Хорошо, – кивнул я в ответ и положил руки ей на плечи, – не забудь: если ты даже подумаешь, что тебе показалось: сразу кричи или используй EMF – я сразу спасу тебя.

– Д-да, хорошо… спасибо.

Я снова кивнул, услышав её ответ и побежал направо, откуда уже пройду так же вперёд на пятьдесят метров. Но не успел я отбежать даже десять метров, как почти сразу заметил сидящего в одном из кустов противника.

Сделав вид, что я его не заметил, я побежал дальше. Отбежав пару десятков метров, посмотрел налево – где и была Мицуки. Замеченный мной противник к ней не приближался, и я продолжил бежать вперёд. Так я пробежал те пятьдесят метров, которые и запланировал.

Начал осматриваться и… в небе появился огонь. Голубой огонь, будто устремляющийся струёй в небо, – точно такой же, как и у Нанаки. И именно там, где она и была.

«Так я и думал,» – и с этими мыслями побежал в её сторону.

Бежать было меньше ста метров, но при этом обзору и быстрому передвижению мешали деревья и высокие кустарники, которые приходилось оббегать, не забывая учитывать прорастающие из земли корни деревьев, об которые можно легко спотыкнуться и упасть.

Была бы ровная поверхность, без преград – времени бы понадобилось значительно меньше, чтобы добежать до места, откуда огонь Нанаки устремлялся вверх. Но с другой стороны у этой местности есть и полезная сторона: достаточно набрать максимальную скорость и приблизиться с той стороны, с которой не ожидают противники – и получиться хорошая неожиданная атака.

«Пришло время увидеть прогресс, полученный за эти два месяца.»

Пробегаю между деревьев и кустарников, и мне открывается вид на небольшую полянку, на которой три участника окружили с трёх сторон Нанаку, а сама Нанака уже лежит на земле, будучи прикованной всем телом, кроме головы, к песку.

«У одного из них атрибут песка, понятно,» – пронеслась у меня мысль, а в голове сразу воспроизвелось воспоминания дуэли Кодзи Кавано с Харуцугу Танэгасимой, когда тот сломал ему ноги.

И, естественно, всё это я проанализировал за мгновение, во время которого даже не сбавлял скорость. Поэтому стоило пройти ещё нескольким мгновениям, как я уже был сзади одного из этих троих. Двое других меня успели заметить, но этот ещё нет.

Хватаю его за голову и тяну на себя и одновременно вниз. Он в растерянности падает спиной назад, махая руками, а я в этот момент замахиваюсь коленкой и бью ему в спину.

Раздаётся громкий звук от соприкосновения металла, а после, сразу за ним, пропитанной болью крик.

«Не будь на нём брони – я бы сломал ему хребет таким ударом. Но из-за брони он не то, что сильно не пострадает, но и дальше сможет сражаться. Нужно доделать дело.»

Так и не отпустив его голову, тяну её правой рукой вниз со всей силы, и когда он уже упадёт сам по себе – отпускаю и бью левой рукой прямо в шлем – туда, где находится нос.

Снова громкий звук от железа и такой же сильный крик, как и прошлый.

«Теперь у меня будет достаточно времени,» – и с этими мыслями перевёл взгляд на оставшихся двух.

Они в растерянности смотрели на меня, но уже начали понимать происходящее, поднимая руки и направляя их на меня, наверняка чтобы использовать EMF.

К сожалению, времени, чтобы стоять на месте и смотреть за их действиями, у меня нет. Нужно двигаться.

Рывок вперёд. Набираю скорость и быстро преодолеваю и без того небольшое расстояние. В этот момент тот, к кому я бегу встал в боевую стойку, но ничего более не предпринимает; второй же начал использовать EMF и его атрибут – песок, а значит – тот, кого я уже обезвредил не был, скорее всего, владельцем песочного атрибута.

– Акира, у него тоже дым! – неожиданно закричала Нанака, когда я был уже в паре шагах от противника.

И когда я делал ещё один шаг, в этот же миг всё пространство рядом с нами заполонил дым. И в отличии от моего, этот был светло-серым. Но даже так, он всё равно так же сильно мешал видеть противника, как и мой.

«Понятно. Сначала один использует дым, потом второй в область дыма использует песок и обезвреживает противника. Так наверняка и было с Нанакой. Вот как они действуют. Но в данном случае им откровенно не повезло с противником. Дым для меня – ничто.»

Не останавливаясь и на секунду, бегу дальше. Помня, где находится противник, а так же, какое было между нами расстояние, и так же учитывая все исходящие от него звуки, я протягиваю правую руку и крепко хватаю ей его правое запястье.

Он дёргается, но из-за удивление недостаточно быстро и сильно. Благодаря этой его заминки, тяну на себя и в этот же момент бью левым кулаком туда, где должно быть его лицо. Естественно, без проблем попадаю.

В очередной раз раздаётся звук стука металлов и стоны от боли. В это же время земля под ногами изменяется и двигаться становится труднее – это песок последнего из их команды.

«Нужно двигаться ещё быстрее.»

Снова тяну на себе и наношу удар по уже изрядно обмякшему телу, еле держащемуся на ногах. И после этого удара снова тяну на себя и на этот раз встречаю его лицо локтем, и в момент соприкосновения перестаю удерживать правой рукой.

Этого хватает и уже через секунду раздаётся грохот от упавшего на землю противника.

«Двое есть, остался последний.»

Ноги уже почти покрылись песком, но приложив больше усилии я смог вырваться, сразу же развернувшись и побежав в сторону, где и был последний, который вряд ли сдвинулся хотя бы на шаг.

И так всё и оказывается. Стоило мне вырваться из дыма, как я увидел его на том же самом месте.

Он, как и прошлые двое, был в полной растерянности, благодаря чему я снова получил несколько безнаказанных мгновений, за время которых успел сократить расстояние между нами вдвое.

И только по прошествии этих самых мгновений он опомнился, выставил руки вперёд и с его стороны, прямо из земли, на меня массово пошёл песок. Когда песок вырос почти до метра и ему было меньше полметра до моих ног, я прыгнул на всей скорости, пролетая над этим песком.

Несколько мгновений невесомости, во время которых я наблюдал, как мой противник пытается что-то сделать со своим песком, а после – успешное приземление на обе ноги в метре от него.

Поняв, что он уже ничего не успеет, он принял боевую стойку и сам напал на меня, рассчитывая сыграть на моём приземлении, после которого трудно снова начать быстро двигаться.

Он приблизился и занёс правую ногу, ударяя ей в голову. Я без проблем заблокировал его атаку рукой. Сразу после этого он замахнулся уже правой рукой. И её перехватить мне уже не составила труда.

Одновременно уклонившись от его кулака, убрав голову влево, и протянув правую руку к его плечу, я его и захватил, после чего взял за запястье его правую руку левой и увёл её назад – к нему за спину; а сам в этот момент сблизился и захватил правой рукой его шею.

И стоило мне это сделать, как я начал сдавливать его шею, одновременно заламывая руку. Он в этот момент пытался отбиться левой рукой, нанося удары мне в бок, но это ему совершенно не помогало.

Выждав пока он нагнётся на достаточный градус, я занёс правую коленку и нанёс ей удар ему в живот. А следом ещё один, ещё один, и ещё один.

И так, пока в один момент он не обмяк, буквально держась на мне.

«Последний.»

И закончив с ним, я отпустил его, после чего он с металлическим грохотом упал на землю. Я же в этот момент осматривал поле битвы.

Четыре лежащих на земле тела, и только одно из них в сознании.

– Я же говорил, что спасу тебя, – легко произнёс я, пока она с неверием смотрела на меня.

Глава 8

– Ты цела? – спросил я, подойдя к лежащей на земле, в уже не удерживающим её песке, Нанаке.

Она молчала. Не двигалась и молчала. Лишь смотря на меня.

И кажется мне, что если бы я видел сейчас её лицо, то точно бы узрел, как её рот открыт от изумления, а на её лице отображается непонимание происходящего, ведь всё увиденное сейчас – идёт в полный разрез с той картиной, которая сложилась у неё в голове ранее.

– Д-да… я… я цела… – проговорила она, начав медленно двигаться, разгребая песок в разные стороны и не отводя взгляд с меня.

– Можешь встать и продолжать экзамен? – проговорил я, протянув ей правую руку.

– Да… Наверное да… – и сказав это, она посмотрела на мою протянутую руку, после чего медленно начала протягивать свою, будто с каким-то опасением.

«Она боится. А боится, потому что не понимает. Это вполне естественно – все люди боятся того, что не понимают. Таков инстинкт самосохранения.»

Нужно было что-то делать. Я и сделал.

Я протянул свою левую руку к своему лицу и, нажав две кнопки на шлеме, деактивировал его. В следующий миг по моей голове вновь пробежали уже знакомые мне миллионным маленьких паучьих лапок.

– Точно всё хорошо? Я беспокоюсь, – сказал я, уже будучи без шлема.

Сначала она снова замялась, но прошла секунда, вторая и…

– Да, всё хорошо! – уже легко и без страха ответила она, без промедления взявшись за мою руку.

Я потянул на себя, и уже через мгновение она стояла передо мной на ногах.

– Спасибо, что спас!

Её голос буквально излучал благодарность.

– Не стоит, я же всё же обещал спасти тебя.

И когда она уже собиралась что-то сказать, я продолжил.

– Сможешь позвать Мицуки?

– Э-эм… а зачем?

– Так нужно, – с нажимом сказал я. – И нужно это сделать как можно быстрее.

– Н-ну… раз ты просишь – хорошо, – и с этими словами она развернулась и уже собиралась побежать в сторону Мицуки.

– И скажи Мицуки, что рядом с ней, возможно, будет прятаться один противник.

– Что?

– Просто скажи так.

Она снова замолчала на секунду, но всё же сказала.

– Ладно, – и кивнув, побежала в её сторону.

Я же посмотрел, как она отдаляется, после осмотрел трёх поверженных противников, которые все ещё не подавали признаки того, что могут продолжать сражаться, а после, наконец-то, надел обратно шлем и заглянул в телефон, в приложение.

«Вы нарушили запрет школы: „Запрещено снимать броню Икара“. О том, какое вам будет выдано наказание будете извещены позже,» – вот какое уведомление у меня сразу выскочило на половину экрана, стоило мне зайти в приложении школы.

«Я прекрасно помнил об этом запрете, но всё же рассудил, что оно того стоит. Вряд ли наказание за подобное будет хотя бы в половину столь же суровое, как и наказание за проигрыш на этом экзамене; а если Нанака будет опасаться меня весь оставшийся экзамен – совершенно не известно, во что это окончательно может вылиться. К сожалению, мне нужно было идти на это.»

Через пару минут уже обе девушки прибежали ко мне.

– Зачем позвал? – сразу же спросила Мицуки.

– Что произошло с тем, кто скрывался в кустах? – спросил я, не дав ей ответ.

Ей подобное явно не понравилось, но она всё же ответила.

– Превратила в глыбу, как и тех двух, когда он попытался на меня напасть, а это произошло ещё до того, как она прибежала, – кивнула она в сторону Нанаки.

«Так я и думал. В такие моменты радует, что такая сильная, как Мицуки, в моей команде. Будь на её месте почти любой другой участник экзамена – вряд ли бы всё получилось так хорошо.»

– Эти трое сейчас придут в себя. Я хочу привести их к тем троим, для этого я тебя и позвал.

– И зачем это?

– Скорее всего, одна из этих двух групп – охотники.

– Что? Почему? С чего ты так решил?

– А ещё, скорее всего, эти две группы объединились и действуют вместе, – и понимая, что это будет мало, продолжил: – Я предполагаю, что стратегия у них следующая: двое из группы, скажем, «A» выбегают на другую группу, говорят, что их третьего напарника удерживает группа, скажем, «B»; после просят помощи в замен, к примеру, на помощь в дальнейшем. После того, как группа соглашается им помочь, они ведут их к этому месту, где их уже ожидает эта группа из трёх людей, в этот момент они их придают и нападают, а последний, прятавшийся член группы «A», помогает перекрыть проход, не давая отступить. Таким образом группа, согласившаяся помочь попадает в ловушку, откуда уже не может выбраться. И естественно, это всё не просто так, а чтобы одна из этих групп по итогу получила очки.

– И как ты можешь это подтвердить? В плане, с чего ты вообще решил, что всё именно так?

– Огромным количеством совпадений, указывающим на это. Хотя есть и ещё некоторые варианты, но этот самый возможный. И из самых простых совпадений, подтверждающих эту теорию я назову две: те двое, которых ты заморозила не выглядели так, будто собираются напасть, а скорее так, будто просто убегали от кого-то – что вполне подходит под мою теорию; а так же то, что третий член их команды прятался в кустах, а не был рядом с ними, хотя их группа явно убегала, и ему просто не было смысла прятаться в кустах на небольшом расстоянии.

– Ладно, понятно. Более не буду спрашивать, какие совпадения ещё есть. Лучше скажи, что ты хочешь делать с ними, когда мы их приведём к другой группе? Не будешь же ты их спрашивать – правдива ли твоя теория и если правдива, то просить рассказать, какая из их групп – «охотники»? Это даже звучит глупо.

– Конечно нет. Я хочу заставить одну из групп указать на другую, как на группу «жертв».

– Что?

– Точно… это же не запрещено правилами, – догадалась Нанака.

– В смысле, так можно? Серьёзно?

«Скажу больше: я более чем уверен, что это работающий метод и об этом Мияко так же знает, и именно так она и её группа и заработала сто баллов.»

– Скорее всего, да. Я сильно сомневаюсь, что подобное было не продуманно школой, ввиду чего не учтено в запретах. Опять же, скорее всего, тут идёт расчёт на то, что не все группы способны на захват и контроль двух других групп. Иначе говоря: это просто сложно провернуть. По крайней мере, для большинства групп так точно.

«Но не для нашей группы и не для группы Мияко, и очевидно это не только для наших двух групп – наверняка есть ещё группы, которые уже заметили отсутствие этого правила и у них, вполне возможно, хватит сил, чтобы провернуть это.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.