Татьяна Огнева
Ученица Змеиного Мага

Пролог

– Бежим, Элио, бежим!

Под нашими ногами хрустят ветки, камни и шуршат опавшие листья. Босые ступни уже горят, но нам нельзя останавливаться. Нельзя оглядываться. На наше поселение, что горит у нас за спиной. На смерть, что пирует там. Ведь иначе она точно увидит и догонит нас.

– Сестренка, я больше не могу!

Элио хнычет. Ей страшно. Она устала. Она еще совсем маленькая и не такая выносливая, как я. Разбуженная криком матери она видела лишь горящие дома, но не видела, как стрела пробила грудь нашему соседу мистеру Генри. Она не видела…

Меня тошнит. У меня от ужаса и горя готово остановиться сердце. Я с трудом заставляю себя бежать, но продолжаю тащить сестру за собой. Ведь если я сейчас ее брошу – у меня никого не останется. Никого…

Как же страшно!

Нам надо бежать! В лес! В лес, до которого осталось совсем немного! В лес, в который нам запрещала ходить мама…

Но мамы больше нет, и лишь в лесу смерть сейчас не догонит нас.

– За нами кто-то гонится! – взвизгивает Элио, но я вновь не даю себе оглянутся. Я и так слышу топот лошадиных копыт, возможно тех самых копыт, что совсем недавно дробили ребра моего отца. Я лишь из последних сил подхватываю сестренку на руки и буквально вламываюсь сквозь колючие кусты в темную, покрытую ночной тьмой чащу.

Да, настоящей тьмой – здесь почти нет света от огня, что пожирает наш и соседские дома. Еще не опавшая листва не дает свету проникнуть, она покрывалом в миг гасит его, заглушает его треск. Лес обдает меня холодом, но я не останавливаюсь насладиться им после жара огня, что еще помнит мое тело. Сзади все-еще хрипит чужая лошадь, а это значит, что мне все еще надо бежать. Спасать себя и сестру. Наши жизни.

И я бегу.

Спотыкаясь на каждом шагу, в конец раздирая подол своего любимого платья о низкие ветви и корни, что как лапы зверей цепляются за него и мои голые ноги.

Бегу.

Пока не понимаю, что больше не слышу погони. Нет, задолго после этого. Просто потому что уже не могу бежать. И лишь тогда я опускаю сестру с рук и устало приваливаюсь к ближайшему дереву, силясь отдышаться. Окончательно принять, что этой ночью случилось. Но не могу. Не могу принять того, что моих родителей…

Меня тошнит. Выворачивает скудным ужином, что был съеден мной перед тем, как на наше поселение напали. Перед глазами все начинает кружиться и воздуха мне словно не хватает. И я не падаю в обморок лишь чудом. Ведь слышу, как за моей спиной снова начинает плакать сестра.

Элио. Я увела ее от тех, кто напал на наш дом, но в то же время и притащила в опасное место. Лес фейри. Нет, просто лес, в котором, как и во многих лесах, полях, болотах и горах Ларчшада и Скайвингса, обитали эти разнообразные и опасные твари. И теперь мы, дети, могли стать для них славным обедом. И станем, если не уберемся отсюда.

И потому я пытаюсь снова взять себя в руки, вновь подхватываю сестру, и уже делаю шаг, чтобы постараться найти выход из леса, в котором совсем недавно было наше спасение, как вдруг внутри меня кто-то словно бы кричит:

«Пригнись».

И я не задумываясь падаю на траву, прикрыв сестру собой. И над нами в тот же миг проносится чье-то большое тело. Я не вижу этого, просто это откуда-то знаю. А когда предо мной раздается топот лап, и я бросаю взгляд вперед – лишь убеждаюсь в этом.

Ведь фейри, что с оскалом разворачивается ко мне – действительно огромен.

1 глава

Перед глазами мелькает черт знает откуда взявшееся черное пламя, и я, едва сдерживая крик бросаюсь в сторону. Чтобы…

Как и много раз до этого, буквально покатиться по земле, окончательно запутавшись в спальном мешке. И со вздохом смяв в руке пожухлую траву, снова осознать – это сон. Это снова был всего лишь сон о прошлом. Мой личный кошмар, что даже спустя годы после того дня, нет-нет, да терзает меня, напоминая о случившемся с моими домом и семьей. Напоминая о том ужасе, что пережили мы с сестрой, и многих нелегких днях, что были у нас после.

Но это было тогда. Теперь же моя сестра снова жила счастливой жизнью, в семье, которая ее приняла как родную сестру и дочь. А я…

Я стала ученицей одного старого ворчливого, язвительного темного мага, что сейчас седел у горящего костра и с грустной улыбкой наблюдал за мной. И не сказал и слова, пока не понял, что я окончательно проснулась. И лишь тогда прозвучал его голос, шуршащий, как трава на ветру.

– Опять сны о прошлом?

Я могла не отвечать ему. Он знал меня уже не первый год, часто просыпался по ночам от моих криков, когда кошмары были четче, снились чаще. Тогда он успокаивал меня чуть ли не как маленькую, буквально баюкая на своих сильных руках. Теперь же я не нуждалась в утешении. Действительно могла ничего не говорить ему сейчас в ответ. Но…

Я все же ответила, раздраженно смахнув с глаз мокрую от пота прядь волос.

– Да.

– Опять приснился огонь?

– Он и не прекращал мне сниться.

И огонь, что пожирал стены моего дома. И огонь, что спас от фейри. И то и то пламя раз в месяц, но навещают меня во снах. И после каждого их визита в мою память, пробуждаюсь я с головной болью. И, как и много раз прежде, давно уже зная это, Учитель подал мне мешочек со смесью из лечебных трав, которую собрал он сам. И я послушно приняла его, открыла, и сыпнув горсточку травок в рот, поспешно запила горькое снадобье водой. Из фляги, которую мне также подал наставник.

Но легче мне становиться еще не скоро. Я уже успеваю сложить свой спальный мешок, сходить по не особо интересным делам в ближайшие кусты, расчесать свои волосы гребнем, умыться, помочь Учителю приготовить нехитрый завтрак, и даже хлебнуть этой нехитрой похлебки. И лишь тогда, когда боль окончательно уходит, я наконец-то чуть ли не счастливо улыбаюсь. За что Учитель тут-же награждает меня своим уже привычным мне ворчанием.

– Чего блестишь, как начищенный железный таз? А ну живо доедай свою порцию и седлай лошадей – нам давно уже пора ехать!

Но даже эти слова не портят мне поднявшегося настроения. Ведь я знаю – он не зол, доволен даже, что мне полегчало. А ворчит по привычке. Ведь нечасто ему приходиться говорить людям что-то доброе. Скорее уж огрызаться в ответ. Либо язвить.

Ведь он – Змеиный Маг.

А Змеиных Магов люди не любят.

И Учитель старается сторониться людей. И потому в поселениях Ларчшада мы стараемся появляться не часто. Лишь чтобы пополнить запасы еды, послушать чужие слухи, продать части тел фейри, которых убили в дороге, да, если подвернется, принять заказ на уничтожение кого-то из них пострашнее. Такое случается не часто, но все же, когда людей прижимает нелегкая, они обращаются к нам за помощью. Ведь солдаты Короля этих людских земель защищают не всех – ведь так уж повелось, что даже при том, что наше Королевство огромно, в солдаты мало кто шел и большинство оставалось подле Короля, его личной гвардией, стражей, лишь изредка становясь охраной в других городах. Да и защитить они могут не от всего. И с чем справиться возьмется даже не каждый сильный светлый маг, которых, как и прочих магов немного – люди обращаются к ним.

Ведь Змеиные Маги сильнее других.

Но за выполнение задания их не благодарят. Даже редко спокойно отдают деньги, которых за работу Учитель не так уж и много просит. Ведь его считают чуть ли не таким-же монстром, как фейри-людоедов, которым всякий желает смерти. Проклятым драконьей кровью…

Что, впрочем, недалеко от истины, ведь в его жилах бурлит магия этих крылатых фейри. Как скоро будет бурлить и в моих.

После того, как закончив обучение я пройду обряд посвещения.

Я не знаю, как он будет проходить, знаю лишь, что не многие ученики Змеиных Магов могут его пройти. Ведь не все воспитанники даже до него доживают, а дожив – во время него принимают драконью кровь, их магию, и многие из них оказываются не в силах ее обуздать, и она убивает их.

Но я надеюсь пережить обряд. Я хочу стать лучшей из Змеиных Магов, что жили на земле.

И так сильно задумываюсь об этом, что сама не замечаю, как заканчиваю седлать коня Учителя, но так и остаюсь стоять около него. И только очередное ворчание наставника приводит меня в чувства, и заставляет чуть ли не со скоростью ветра шустро оседлать мою гнедую кобылу. После чего мы с наставником грузим на коней вещи, и ловко вскочив в седла, отправляемся в путь.

Сегодня мы как раз едем в поселение людей, что зовется Хорлел. Но даже зная, что сегодня нам снова будут грубить, скорее всего плевать нам под ноги, и смотреть на нас, как на дикое зверье, я остаюсь довольно радостной. Ведь после того, как мы покинем Хорлел, мы заглянем в поселение, что рядом с ним. А там меня ждет сестра.

О, Боги! Как давно я ее не видела! Уже почти полгода!

Она наверняка стала краше, купила кучу новых вещей, и у нее точно появилась очередная безделушка, которую ей подарили ее новые родители. Моей маленькой сестренке, которую просто невозможно было не любить…

И которой, как я надеюсь, больше никогда не придется бежать от разбойников – я не знала этого точно, но слышала, что наш прежний дом уничтожила группа таких, – и фейри. Чувствовать запах человеческих страха и крови.

Я просто хочу, чтобы она была здорова и счастлива. И это еще одна причина для меня стать темным и страшным магом, родню которого бы побоялись тронуть. Все, кто хотели бы причинить юной деве зло.

Кстати, о юных девах… Мне показалось или я только что слышала чей-то крик?

Нет. Явно не показалось. Ведь мой наставник в этот же миг притормозил своего коня и вскинул руку, молчаливо требуя, чтобы остановилась и я. Он замер, прислушиваясь и принюхиваясь, как дикий зверь, стараясь рассмотреть и почувствовать впереди за деревьями то, что я со своим совершенно человеческим телом никак не могла. Но спустя уже только миг, он стремительно выхватил из ножен свой тяжелый меч и, прежде чем пришпорить своего ощетинившегося коня, коротко скомандовал мне:

– Не дай им сбить себя с лошади.

И рванул вперед.

Кого он почувствовал, что увидел, я сперва могла лишь догадываться. Но, также достав один из своих мечей – а у меня их было два, и они были тоньше и легче меча Учителя, – я пришпорила свою лошадь и уверенно погнала ее вслед за конем своего наставника. Но когда дорога вильнула, и я наконец увидела, что там впереди, мне нестерпимо захотелось развернуть и без того уже хрипящую от страха лошадь назад. Этого захотел бы любой простой человек на моем месте. Ведь впереди…

На обочине проезженной дороги, что вела через этот лес, лежала разбитая карета. Около нее в неистовстве билась на частично порванной привязи одна из лошадей – вторая же уже была мертва, разорвана чуть ли не в клочья. К карете жалось несколько вооруженных людей. Не солдаты, явно наемники, что часто брались сопровождать в пути торговцев, да кого побогаче. И даже еще не видя выражения их лиц, я смело могла сказать, что на них был ужас.

Ведь карету окружило минимум пятеро фейри породы вурдалаков. Огромные, лысые твари с тупыми клыкастыми мордами и короткими мощными задними лапами. Передние же их лапы были длинными и похожими на человеческие руки. Вот только у людей не было и никогда не будет таких длинных и острых когтей, какие были у них. Когтей, которыми запросто одним ударом можно было не то, что лошади горло вспороть, но и разнести в щепки деревянную крепкую дверь.

А еще эти твари были очень быстрыми и кровожадными. И обычному рыцарю, наемнику встречу даже с одной такой тварью было почти мало вероятно пережить. Вот только и встретится они могли редко. Ведь вурдалаков было мало, и они обычно ходили в одиночку.

И терпеть не могли охотиться при свете дня.

Но мне некогда было удивляться, чего это эти туповатые твари вдруг вздумали сбиться в стаю, да еще и поохотиться днем на людей. А еще я не смела поворачивать назад – трусливо бежать. Ведь я была ученицей Змеиного Мага. А еще…

Я могла попытаться помочь спасти попавших в беду людей. Ведь иначе просто не смогла бы спать спокойно по ночам, зная, что могла помочь, но не помогла. Ведь…

Бросить их сейчас было бы неправильно. Совсем нет.

И я погнала лошадь быстрее. Заставляя испуганное животное почти что поравняться с конем моего Учителя. Зверем, который сейчас пугал мою лошадь наверно не чуть не меньше, чем твари, что уже ощетинились на нас впереди. Ведь он уже прижал уши к голове, пригнул голову и оскалил свои клыки. Уже чуть ли не ревел от ярости, готовясь к схватке и защищать своего хозяина.

Змеиный Скакун.

Лошадь, которой наставник дал своей крови, и что изменилась, превратившись в подобие фейри.

А еще его фамильяр.

Зверь, которого мой наставник привязал к себе еще одним древним ритуалом, сделав еще сильнее, чем обычные скакуны его собратьев магов.

Самый верный, самый сильные друг моего Учителя.

Да, я успела в который раз позавидовать наставнику, что имел уже такого скакуна, в то время как мне приходилось чуть ли не болью гнать свою обычную и уже не молодую трусиху вперед на врага. А потом мне резко стало не до того. Ведь мы со всего маха буквально ворвались в круг монстров, сражаясь с которыми ты не смел забивать голову лишними мыслями, а сердце – эмоциями. Ведь одна ошибка теперь стоила каждому из нас жизни.

Первая тварь, что бросилась на Учителя, была отброшена назад копытами его коня, что стремительно встал на дыбы. Мне же пришлось буквально уклоняться от монстра, что попытался схватить меня лапами. Ведь, как и сказал мой наставник перед боем – я не должна была позволить этим тварям сбить меня с лошади. Окажись я на земле – моя песенка точно будет спета. И все отчего? Оттого что слабое место этих гадин, которое можно было разрезать и ранить, было у них не на шее, а на загривке. Остальное тело этих тварей было по твердости подобно прочному камню. И они были шустры. Так что стоя на земле – человек вряд ли мог победить этого гада.

А я была еще человеком. Даже не простым магом света или тьмы. Просто… Просто умела больше, чем другие, и за те четыре с половиной года, что путешествовала с наставником, неплохо натренировала свое тело. Но даже так – на земле меня все-же ждала смерть.

Так что не дать сбить себя с лошади, не дать убить этим тварям лошадь – было первоочередной задачей в этом бою. И потому следующая тварь, что сунулась ко мне и попыталась клыками впиться в шею моей кобылы, хорошенько получила по своему большому носу острием моего меча. И пусть я ее не ранила, твари все-же было больно, и она с визгом пролетела мимо своей цели. Буквально рухнула на все свои четыре лапы и тут-же получила от меня второй удар. Уже в загривок.

Брызнула черно-зеленая вонючая кровь фейри. Вурдалак попытался встать на дыбы, дернулся, в попытке все-же достать меня или мою лошадь, завизжал от злобы и боли. Но он уже был почти мертв. И очередным ударом меча я наконец прикончила его.

Но это была лишь одна тварь из пяти. Я бросила взгляд по сторонам, оценила, что происходит вокруг. Снова на мгновение позавидовала своему наставнику, которому не приходилось даже держаться, чтобы усидеть на своем коне. Он делал это без рук. Мастерски держался на спине своего скакуна лишь ногами, став словно бы одним целым со своим фамильяром. Конем, что клыками и копытами сейчас без страха рвал одного из вурдалаков, в то время как его хозяин мечом и магией огня расправлялся с другим. Более крупным и матерым, чем тот, которого посчастливилось уже прирезать мне.

Это были второй и третий вурдалаки.

А что же еще двое?

Те в это время бессовестно расправлялись с наемниками, охотились на тех, кто точно был их слабее. По крайней мере один из них. Второй же терзал клыками уже мертвую лошадь, словно ему и дела не было до живых людей и еще живой лошади, что билась в ужасе рядом с ним. И его я пока могла не трогать. А вот с тем, который только что вцепился клыками в шею немолодого мужчины, стоило разобраться и поскорей. Ведь он явно не остановится на одном убитом.

И я погнала свою лошадь на него.

И это стало моей ошибкой.

Ведь я не заметила еще одного вурдалака. Шестого. Маленького и шустрого. И явно более умного, чем его товарищи. Он прятался за перевернутой каретой, не нападал на людей, не показался нам. И высунулся лишь теперь. Сиганул на меня из травы, когда я была сосредоточенна на атаке крупного фейри. И пусть я и успела прикрыть свое горло рукой, отчего клыки маленького уродца впились мне в кисть, мне пришлось отпустить уздечку лошади. И тваренышь выбил меня из седла.

Я тяжело упала спиной на траву. Мелкий вурдалак приземлился на меня сверху, окончательно выбив из моей груди воздух. Он так и не выпустил моей руки из своей пасти, и теперь остервенело рвал плотную и легкую кожаную броню, что была на мне. Но недолго. Ведь я быстро пришла в себя после падения и всего одним ударом проткнула твари ее загривок. Благо я не выронила меч, а фейри этот был очень мал и сильно замахиваться мне не пришлось.

Мне на лицо брызнула зловонная кровь. Фейри зашипел, сильнее сжал зубы… И обмяк, окончательно упав на меня. Но я и не посмела расслабляться. Ведь рядом был еще не один вурдалак, а я теперь была на земле.

Потому я быстро спихнула с себя мелкого дохлого гаденыша и перекатившись по траве, вскочила на ноги. И тут-же увидела, как самый большой из двух оставшихся в живых вурдалак уже буквально летел в мою сторону. Он был близко, я и могла бы только что отскочить в сторону, но тут произошло неожиданное.

За спиной монстра в один миг и словно бы из неоткуда возник один из наемников. И стремительно взмахнув рукой в прыжке пронзил загривок монстра своим мечом. Тварь взревела. Слепо и наугад махнула назад своей длинной лапой. Но наемника не достала. Тот так же шустро, как атаковал, уклонился от ее когтей и отпрыгнул назад. А когда же монстр развернулся к нему – тут его атаковала уже я. И что было силы вогнала меч в оставленную наемником рану.

Вурдалак захрипел. Словно бы споткнулся. И наконец пал.

Я же вскинула взгляд на человека, что помог мне с ним разделаться. И удивленно округлила глаза. Ведь предо мной был не человек. Из-под черного капюшона, что был на нем, и что чуть сполз с его головы, сбился в бою, теперь торчали длинные уши. И смотрели чуть светящиеся серо-голубые глаза, такие яркие и чистые, каких не может быть у людей.

Предо мной стоял эльф.

2 глава

Эльфы – магический народ, что жил в двух городах, что построили их предки. Эти города фактически располагались на территории Ларчшада – восточного королевства людей, из которой я была родом. Но Ларчшаду они не принадлежали. Так же, как и человеческому западному королевству Скайвингсу не принадлежали города гномов, катралов и гноллов, что располагались на их землях. Ведь все они появились раньше крупных городов людей. И все эти магические расы, которым эти города принадлежали, жили дольше нас – людей. Но вот только…

Люди плодились быстрее.

И потому быстро прибрали к рукам земли, что раньше не принадлежали никому. И лишь чудом старые расы – магические расы, – сумели отстоять свою свободу и свои земли. Не пустить туда настырных людей. И теперь их земли звались Свободными Городами.

Город гномов в горах Скайвингса на юге, у самого моря – Свободный Город Кларр.

Город гноллов на территории болот Скайвингса – Свободный город Травл.

Город катралов на территории равнин Скайвингса – Свободный город Лирр.

И два города эльфов на территории Ларчшада – горный Свободный Набр и лесной Свободный город Хом.

Вот только от места, где сейчас я встретила эльфа до обоих городов их расы было ох как далеко, и одно это удивляло. Ведь они не любили людей и редко покидали свои земли, так редко… Ох. Да так редко, что я в свои семнадцать впервые встретила хоть кого-то из магических рас. Мои же родители вообще даже не верили в них, считая уже легендой. Как и многие из людей.

Вот настолько редко они покидали свои земли. Эти… Эм. Нелюди?

Так что, встретив эльфа, я просто не могла не удивиться. И что удивляло меня тоже – эльф, как и я, тоже с удивлением и интересом рассматривал меня теперь, когда нам уже ничего точно не грозило. Он склонил голову и откровенно рассматривал меня своими чарующими глазами, словно удивительного зверя. И только боги знают, сколько бы это еще продолжалось, не раздайся позади меня топот копыт и голос моего наставника.

– Лорни, хватит глазеть на этого ушастика. Вурдалаки мертвы, но твоя лошадь унеслась куда-то прочь. И все оттого, что ты все же свалилась с нее. Так что тебе ее и искать, и постарайся сделать это поскорее. Мы и так потеряли много времени, спасая чужие шкуры.

Услышав это, я покорно склонилась и отступила с его пути. Ведь зная Учителя уже четыре с половиной года, знала – он сейчас не просто отчитал меня, отчитал по делу, ведь не доглядела и чуть не погибла. А еще он в своей манере мягко намекнул эльфу, что «долг платежом красен». Что мы, возможно, торопились, а пришлось отложить часть своих дел, помогая другим. И если эльф это сейчас не поймет – Учитель намекнет ему на это еще, уже когда я уйду.

Но этот парень понял все сразу.

И, оторвав взгляд от меня, холодно кивнул моему наставнику.

– И я благодарен за наши уцелевшие шкуры. Даже готов отплатить за помощь тем, кто нам помог. И как бы я мог не сделать этого, раз уж нас спасли такие редкие маги?

Да, он понял. Но последние его слова были лишними. Моему Учителю часто намекали на это. Что он редкий. Тыкали чуть ли не в лицо тем фактом, что таких как он магов совсем не стало. Что он последний… Но Учитель не показывал никому, как этот факт, известный всем, ранил его.

А вот меня подобное злило. Ведь, даже если этот парень и не хотел обидеть моего наставника, это было гадко, так радостно говорить другому, намекать ему, что ты остался чуть ли не последним из своего клана, своего рода. И еще после того, как этот кто-то спас тебе жизнь!

И мой наставник знал это. И потому, стоило мне лишь тихо зарычать от злости, как он ловко спрыгнул со своего коня, и бросил мне его узду, мысленно, и устало проворчав:

«Иди».

Магия Мысли, Магия Разума. Не доступная многим – в основном только Змеиным Магам и подвластная, – и очень древняя. Учитель владел ей настолько в совершенстве, что я не просто услышала его, но как мне в тот миг показалось, даже ощутила, как он коснулся меня рукой, чуть ли не ласково проведя по плечу и толкнув в него, заставляя уйти прочь. Словно одновременно благодаря за то, что разозлилась за него, но в то же время напоминая, что он мне велел совсем недавно. И не давая глупо сорваться, показать свою злость.

Ведь Змеиные Маги должны казаться непробиваемыми. Бесчувственными, как змеи. Либо же иметь маску, личину, которую видели бы все. И не знали, что за ней.

Такую, как его грубый, а порой – дико язвительный, – характер, смертоносно переменчивый нрав.

За которыми скрывался очень добрый человек…

Мой Учитель, одного лишь мысленного касания которого хватило, чтобы я снова взяла себя в руки. Почти. Ведь, прежде чем все-же уйти, я не удержалась и наградила этого эльфийского молодого – наверно молодого, так он выглядел, хотя и мог уже прожить сто лет, – мужчину презрительным взглядом. На что он как-то изумленно изогнул бровь и ехидно ухмыльнулся, что получилось у него довольно элегантно, отчего меня даже передернуло. И более не желая находиться рядом с ним не секунды, я поспешила прочь.

Уводя с собой и коня Учителя. Ведь он мог помочь мне найти мою лошадь.

Когда я проходила мимо кареты, привыкнув подмечать как можно больше вокруг, я просто не смогла не обратить внимание на то, сколько людей мы смогли спасти. Да, людей. Ведь оставшиеся еще двое живых наемников точно были людьми. Их темно-коричневые одежды были без капюшонов, и я прекрасно видела их короткие уши и обычные глаза. По-человечески неидеальные лица.

Один из них забрался на карету и как раз тогда, когда я проходила мимо, открыл ее дверцу, протянув кому-то, кто сидел внутри, свою руку. И когда помог выбраться наружу тому, кто сидел там, я поняла, отчего мелкий гаденыш-вурдалак не спешил трапезничать потными мужланами и шерстяной лошадью, отчего прятался у кареты и ползал по за ней. Ведь из кареты выбралась юная эльфийская дева.

Красивая, по-настоящему красивая. С гладкой белой кожей и белоснежными, цвета чистого лунного света, длинными гладкими волосами. Они были чуть растрепаны, но все-же красиво лежали на ее хрупких плечах, как шелк стекали по ним до самой ее поясницы. Идеально дополняли ее маленькое, утонченное тело.

И ее сияющие голубые глаза.

Честно, увидев их, точнее встретившись с ними взглядом, я чуть не позабыла обо всем. Ведь если тот эльф, с которым сейчас беседовал мой наставник, не вызвал во мне ничего, кроме любопытства, а после – раздражения, – то этой девушке я тут-же захотела поклониться. Ведь было в ней что-то такое… Не сила, нет. Какое-то внутреннее тепло, яркий свет, который точно согреет, когда тебе будет плохо. Даст надежду.

И это притягивало, манило к себе. И я не сразу поняла, что замерла, вглядываясь в лицо этой девушки. Вытянулась, словно стремясь оказаться рядом с ней. А когда поняла, сердито тряхнула головой и, тихо зашипев, протерла пальцами глаза. Ведь только что явно попала под какое-то воздействие и не могла теперь не злиться на саму себя. На эльфов, черт их дери, которых не должно быть в этих краях!

И стараясь не оглядываться более на эльфийку, я снова зашагала вперед. Чуть ли не рванула, ведь услышала ее голос. Чистый и мелодичный, похожий на ласковый и переливчатый звук дождевой капели. Она спросила с печалью и болью:

– Как много погибло?

И последним, что я еще успела услышать, был голос кого-то из наемников – усталый и хриплый.

– Почти все…

Что они говорили после, я уже не слышала, ведь отошла от них довольно далеко. Да и не до их разговоров мне уже было. Я двинулась по следу лошадиных копыт прочь с дороги, в чащу леса, следовательно – туда, где было опасней. Ведь фейри приходили из леса. Вурдалаки пришли оттуда. И моя глупая животина ускакала туда-же.

Ночь недовольно заворчал. И я понимала недовольство этого необычного коня. Ведь, как и он, тоже устала после сражения, и не хотела сталкиваться с очередной тварью. Но мы должны были найти Смородину, пока она не сгинула в этом лесу. Ведь дело было даже не в том, что лошадь было все-же жаль, погибни она здесь, и даже не в том, что мне придется стать лишним седоком на спине Ноча, если мы не найдем ее. Просто, как и к спине жеребца, к ее спине, к ее упряжи, был прикреплен ценный груз. Свитки-Накопители из кожи фейри, в которых, как в глубоких карманах, лежало очень много ценного. Та же кожа различных фейри, на которых мы с Учителем охотились в течении месяца, и которую можно было бы продать в поселении или в городе – хотя, как знать, я в городах ни разу не была, – за неплохие деньги.

Так что мою лошадь в любом случае надо было найти. И потому я продолжала вести Ноча вперед за собой по ее следам, а потом уже меня вел он, когда я уже не смогла разглядеть ее следов. Он уверенно вел меня по ее следу – точнее, по ее запаху, – пока мы не вышли к особенно густо растущим кустам. Там он наконец остановился, задрал морду к, почти не видному за кронами деревьев, небу, и громко, призывно заржал. И почти сразу ему ответил откуда-то спереди ее жалкий, испуганный ответ.

Но к нам она не вышла. И это означало, что мне придется лезть сквозь кусты за ней.

Ноча я оставила у кустов. Ему нечего было понапрасну драть бока о колючие ветки. Сама же я, перехватив меч поудобней, двинулась дальше, полагаясь теперь лишь на свои слух и зрение. И мне повезло быстро найти пролом в этой живой стене, который явно сделала моя шальная животина, а дальше найти ее уже не составляло труда. Она стояла недалеко от начала этих зарослей, но лишь потому что не могла двинуться дальше. Ее уздечка намоталась на особо растопырившуюся и прочную ветку, и та не пустила ее дальше.

Что ж, спасибо ей за это. Ведь мне не хотелось бы дальше плутать по этому лесу, в поисках своей непутевой Смородины. Мы с Ночем и так прилично пошумели, разыскивая ее, так что вскоре сюда могли нагрянуть либо любопытные хищники, либо особо голодные фейри, что охоту вели при лучах дневного света. И броди мы здесь дольше – вполне бы могли столкнуться с ними по пути обратно. И сейчас можем. Но у нас пока что больше шансов, что этого не случиться.

И потому я торопливо отвязала лошадь, осмотрела ее на наличие травм, и повела назад. Смородина сперва шла неохотно, но увидев вороного жеребца Учителя, что уже не скалился и не щетинил загривок, она радостно бросилась к нему и уже шустрее зашагала вперед, когда и он двинулся с нами прочь из леса.

И – слава Богам! – мы выбрались обратно на дорогу без приключений.

Карету, что была там, уже поставили обратно на колеса, что чудом остались целы. А еще кто-то уже отцепил от нее мертвую лошадь, успокоил живую. Мой Учитель ловко снимал шкуру с одного из вурдалаков чуть в стороне. Ведь у мертвого вурдалака она становилась менее прочной и зная, как, любой мог снять ее с мертвого чудовища. Только если встретил эту тварь и вышел из схватки живым.

Мы выжили. И тварей перебили тоже мы. Так что шкуры этих фейри, которые можно было неплохо продать, полностью принадлежали нам. И наемники, и эльфы это явно понимали, и потому не мешали моему наставнику разделываться с добычей. Правда, люди все-же бросали на немолодого мага и дохлую тварь жадные и завистливые взгляды. Эльфы же говорили о чем-то между собой, стоя у кареты, и почти совсем не обращали на Учителя и его занятие внимания.

Я же, привязав лошадей к дереву, тоже достала из ножен на поясе нож, и принялась помогать наставнику. Ведь пусть я уже и вернулась, и пусть нам нужно было двигаться дальше, мы не могли так просто бросить такую добычу, и просто обязаны были забрать хоть пару шкур с собой. Из уважения к лесу, что породил этих тварей. Просто из уважения к самой жизни, Богине Жизни Акасии. Да и…

Пусть мы даже спасли этих ребят от смерти, и Учитель явно поговорил с ними о том, что за такое неплохо бы и заплатить, они, как и многие, из нелюбви к Змеиным Магам вряд ли дадут нам много. А деньги нам всегда были ой как нужны. И даже одна проданная шкура вурдалака будет не лишней.

Но я и успела снять только одну, как почувствовала, что Учитель вновь касается моего разума. И я услышала у себя в голове его шуршащий голос.

«Прицепи Смородину к их карете. Здесь я и сам закончу».

«Зачем?» – не смогла не поинтересоваться я по связи, что создал между нами мой наставник.

«Мы будем сопровождать их до Хорлела. Они наняли нас, как охрану. Пообещали, что заплатят неплохо».

«А зачем эльфам в Хорлел?» – насторожилась я. Ведь, как уже говорила, неподалеку было еще одно поселение, в котором теперь жила моя сестра, и мне совсем не хотелось, чтобы из-за этих ребят у нее могли возникнуть хоть какие-то проблемы.

«Наймут там других людей, с которыми отправятся дальше, – не прекращая работать ножом и даже не смотря на меня, ответил мне Учитель. – Они, если ты заметила и хорошо помнишь мои уроки, из Хома. Едут в Набр по важному делу. Но эльфов было больше – наткнулись на монстров покрупнее, – и их стало меньше. Потому теперь и нуждаются в человеческом эскорте. Который тоже, как видишь, не очень надежен».

«Но заменим» – невесело мысленно улыбнулась я. Ведь даже не смотря на опасность и то, сколько погибнет их в пути – эльфам стоит только поманить наемников деньгами, и они с радостью пустятся с ними в путь. И их не мало в каждом поселении. Ведь многие зарабатывают этим ремеслом на жизнь.

Жизнь, которую нелюди ценят меньше, чем свою. Ведь люди пусть и живут меньше, чем они, зато плодятся быстрее. И сколько бы их не погибнет, да еще и ради их цели, – этим двоим эльфам, как и всем остальным, вряд ли будет до этого, хоть какое-то дело.

«Не думай так, – одернул меня наставник, который сейчас еще мог читать мои мысли. – Пусть эльфы и смотрят на людей свысока, они как никто иной ценят чужую жизнь. Просто путь, по которому идут эти двое, опасен, как никакой другой. Но даже людям будет неплохо, если они доберутся до своей цели».

«Почему?».

«Потому что тогда два народа эльфов обновят свой союз за счет брака детей правителей и вряд ли начнут грызню между собой. Они делают так каждые триста лет – отправляют в чужой город своих детей, чтобы обновить кровь и укрепить дружеские отношения. И даже с людьми оттого сейчас конфликтуют меньше. А когда они воевали – сильно доставалось и нам, тем кто был на их пути к друг-другу. И мне бы не хотелось, чтобы это повторилось вновь».

Вот как. Так вот почему Учитель согласился их сопроводить до Хорлела! Не только из-за денег, но, и чтобы помочь добраться королевскому наследнику эльфов из одного города в другой!

«А кто из них наследник?» – оторвалась от своего занятия – а я уже вовсю привязывала свою лошадь к карете, – и бросила кроткий взгляд на эльфов, что по-прежнему тихо беседовали меж собой. И пусть спросила это, но мне уже казалось, что я знаю ответ на свой вопрос.

«Верно, знаешь, – мысленно и ехидно улыбнулся мне маг, опять прочтя мои мысли, и узрев в них мои воспоминания о чувствах, что я испытала, лишь взглянув на юную эльфийку. – Это действительно она. Так что прекрати уже на нее заглядываться».

Я вспыхнула, чуть ли не уткнувшись носом в бок своей лошади, чтобы скрыть это от посторонних глаз. Я ведь ничего на нее не заглядывалась! Просто она показалась мне милой, теплой – только и всего!

«И в парня этого остроухого не вздумай влюбиться! – продолжил меж тем ехидно ворчать в моей голове наставник. – А то знаю я вас, юных девиц! Увидите красавчика и сразу голову теряете! Ты мне это не смей!».

Тут я снова стала предельно серьезной.

«Вот насчет этого можешь не переживать, Учитель. Что-то подсказывает мне, что в такого, как он, я точно не влюблюсь».

«Ну-ну».

3 глава

До Хорлела мы добрались уже когда стемнело. Учитель ехал на своем коне чуть впереди кареты, я правила лошадьми, что тянули ее. Рядом со мной сидел старший из наемников, младший сидел на деревянной подножке позади кареты, а эльфы – которым, перед тем, как мы отправились в путь, я дала пушистый плед, чтобы дева не мерзла, – весь путь просидели внутри. Но как бы там ни было – думаю, мы все очень устали за этот день и каждый обрадовался свету огней, что горели на факелах у домов.

Поселение Хорлел было небольшим и словно бы разбитым на две части главной дорогой, что пролегала меж двух рядов домов. Лишь в центре дорога тоже раздваивалась, огибая большой колодец, но дальше вновь становилась одним целым, а вскоре чуть изгибалась, теряясь у очередной кромки леса.

И с обеих сторон дороги, что вела в поселение – и с той стороны, откуда мы прибыли, и с другой, второй, – всегда стояло по два Стража с мечами. Они охраняли ворота, что вели внутрь поселения, встречали прибывающих, всячески старались стеречь покой жителей этого места. Обходили дозором пространство за пределами забора, что окружал, стеной защищал дома от незваных гостей, даже с фейри сражались, если те пытались напасть на местных. Но это случалось не часто, а если и случалось – твари совались в людные места мелкие, не шибко опасные, так что Стражи и простые жители гибли от их когтей и клыков редко, умели отбиться от них и спастись.

Большую проблему мелким поселениям вроде этого доставляли как-раз приезжающие. Ведь тут все буквально знали друг друга в лицо, редко устраивали конфликты меж собой, а вот частенько заглядывающие сюда торговцы, наемники, да еще черти знает кто, могли и победокурить. И потому стражи четко и ясно объясняли каждым приезжим, что за подобное их ждет штраф, а если услышавшие это не внимали их словам – могли и вовсе выбросить мерзавцев за пределы поселения, без возможности снова посетить это место. А так как Хорлел был чуть ли не единственным спокойным местом вокруг – это могло стать большой неприятностью для усталого путника. Но даже так – многие чужаки нет-нет, да устраивали беспредел.

В общем, оттого не местных здесь не особо жаловали. И Стражи тщательно проверяли, кто и что привозит с собой. И настоятельно рекомендовали не доставать оружие из ножен, колчанов, если на то не будет большой необходимости.

Но меня и Учителя здесь знали. И пусть и не любили даже больше, чем прочих приезжих – досматривать тщательно не стали. Ведь знали, что всякой дряни мы с собой не возим, сами на конфликт нарываться не станем, с непотребствами вряд ли к кому-то полезем, а оружие в мирном месте не достанем даже в жесткой драке. Ведь и без того были опаснее других. А еще мы были необходимым злом, что могло и фейри шугануть от поселения, если этих тварей становилось поблизости уж слишком много. Так что в Хорлел нас часто пропускали без особого докапывания и проверок.

А вот эльфов и их свиту, с которыми мы поспешили распрощаться на въезде в поселение, они взяли в настоящий оборот. Но мы не стали торчать у въезда в поселение, чтобы посмотреть на то, как местные принимают «дорогих гостей», а сразу отправились искать место, где могли бы отдохнуть и переночевать. Желательно с конюшней рядом.

В Хорлеле было три постоялых двора, в которых можно было и переночевать и вкусно поесть. Но лишь два из них имели конюшни поблизости. И пусть даже они оба были похожи – тот, в котором мы останавливались чаще всего, был значительно меньше, сдавал комнаты дешевле, но обслуживание там было лучше. Правда, и места там часто были заняты приезжими, и порой нам приходилось обходиться ночевкой не в нем, а в его соседе – «Синей бороде».

Но на нашу удачу и легкое удивление сегодня наш любимый «Грохот» был практически пуст, и старый, усатый, полный и довольно добродушный владелец этого заведения мистер Бин быстро подобрал нам две комнаты и распорядился, чтобы конюхи позаботились о наших лошадях. Он был неплохим человеком, спокойно относился к моему наставнику и даже любил поговорить с ним, пока Учитель ел. И сегодня встретил он нас очень радушно, но…

Даже я заметила, что он был каким-то растерянным и даже печальным, что уж говорить про моего Учителя, что сам предложил Бину поговорить. Я же, не став им мешать, быстро заглянула в комнату, что на эти сутки принадлежала мне, оставила в ней свой мешок с вещами – из которого правда прихватила парочку чистых, – свои мечи – оставив при себе лишь нож, – и отправилась в местную купальню. Ведь давно не мылась в горячей воде, и мне дико хотелось расслабиться, вновь почувствовать, каково это. Благо работала купальня Хорлела круглые сутки и была от постоялого двора совсем недалеко.

Нужно было лишь пройти через площадь с колодцем, где располагался еще и местный рынок, и повернуть за угол одного из домов. Около него не было аккуратно вспаханной земли, как позади других. За ним скрывалось невысокое, аккуратное здание, сразу после входа в которое любой видел лестницу, что круто вела вниз. Но внизу было не темно – там, в большом просторном помещении всегда горел свет. И были построены просторные купальни.

Но мне не судьба сегодня было окунуться в них. Ведь стоило мне выйти на площадь, как я увидела его.

Гнолла. Гнолла закованного в деревянные колодки. Он стоял на коленях, спиной к колодцу – крупный, поджарый, мохнатый нелюдь. В свете факелов, что держали два Стража, что стояли по бокам от него, я не смогла точно понять, какого цвета была его шерсть, но сразу же четко увидела, что она почти вся была покрыта более темными маленькими пятнами. Но очень даже четко я сразу-же разобрала цвет его глаз. Они были словно из золота – такие-же желтые и яркие.

Как и эльфов – гноллов прежде я не видела. И если с теми остроухими еще и думала, что столкнусь однажды, то вот выходца из чужого королевства встретить вот так – совсем не ожидала.

Что он забыл в нашем Ларчшаде? Почему закован в кандалы и взят под стражу? Я просто обязана была это узнать и потому уверенно двинулась к одному из мужчин, что стерегли его. Тот, увидев, что я приближаюсь, мгновенно напрягся и положил руку на эфес меча, что торчал из ножен у него на поясе. А так как он узнал меня, то еще и сморщился, словно я была омерзительней для него, даже чем нелюдь, которого он стерег.

Но я уже давно привыкла к подобным гримасам. Еще бы не привыкнуть – за те года, которые пропутешествовала с Учителем. И потому, осталась к ней безразлична. И все также спокойно продолжила подходить к Стражу. И остановилась лишь когда до него осталось шагов пять – как раз перед тем, как он рявкнул:

– Стоять! Не подходи ближе, Змея!

– Больно то и хотелось подходить к тебе ближе, – не смогла не съязвить на его грубость я. – Я и отсюда чую, как от вас двоих – тебя и твоего Стража-приятеля, – воняет потом. Ребята, вы вообще моетесь?

– Да уж почаще тебя, шавка проклятого! – оскалился он мне в ответ, и черт знает, что еще бы выкрикнул, но тут рука его товарища тяжело опустилась ему на плечо.

– Успокойся, – мрачно произнес он ему. – Не чего связываться с ней, а то еще Змей проклянет – в жабу превратишься, – и когда его побледневший грубый приятель сделал шаг назад, хмуро посмотрел на меня. – Но ты подошла к нам сама, зная, как люди вас не любят. Так что нарочно нарывалась на грубость. Что-то хотела еще?

Я пожала плечами.

– Всего лишь хотела узнать, чего это вы гнолла схватили, да и где вообще поймали этого нелюдя.

Мужчина покосился на пленного и хмыкнул.

– Здесь, недалеко. Он подпалил соседнее с нами поселение два месяца назад…

– Ага, а эти олухи решили, что на них напал дракон! – вдруг развеселился тот, что нагрубил мне. И, пнув гнолла, что в ответ на это лишь рыкнул, добавил. – А когда мы им не поверили – обиделись, и на предложение наших людей перебраться к нам в поселение, ведь их дотла сгорело, отказали. Решили лишь перебраться севернее того места, где был их дом и там теперь отстраивают новые дома. А когда мы этого позавчера поймали неподалеку от сгоревшего Флайгора – погорельцы, узнав об этом, и о том, что мы обвинили в поджоге его, – так вообще перестали с нами общаться, и на письма более не отвечают.

Когда я услышала их слова – внутри меня словно что-то оборвалось.

– А… Он поджег часом не Флайгор?

Взгляд того Стража, что говорил со мной спокойней, стал даже немного сочувственней.

– Да. Что? Родные жили там?

Я не ответила. Но ответ видимо был написан у меня на лица, ведь он добавил, спокойней:

– Не бойся. Там мало кто погиб, поди и твои остались живы.

Мало кто погиб… Снова поселение в котором жила моя сестра сгинуло в огне… Мало кто погиб… Сестра…

Меня начала захлестывать паника. Я должна была узнать, узнать как можно скорей, что с Элио!

Но, как это уже бывало не раз, когда я чуть ли не теряла от эмоций над собой контроль, в моей голове раздался голос. Учитель знал об этом, отмахивался хмуро, говорил, что это моя интуиция или мой рассудок так пытаются достучаться до меня, заставить взять себя в руки. Но так и не смог мне объяснить, отчего-же голос этот был похож на мужской и почему, стоило лишь ему раздаться, как у меня начинала болеть голова. Как и теперь, когда в ней – в моей голове, – раздался чужой голос.

«Успокойся, – велел мне он, как-то устало и хрипловато. – Твоя сестра точно жива, ты чувствуешь это. И ты успеешь еще найти ее. А вот этому гноллу возможно не видать следующего вечера, если ты сейчас не поможешь ему».

«Зачем мне ему помогать! – впервые в жизни и непонятно отчего решилась я ответить этому голосу. – Он сжег место, где жила моя сестра!».

«Потому, что он не виновен. И ты знаешь это».

«Я знаю?».

Я…

А ведь действительно. Гноллы – что там о них рассказывал мне Учитель? Самый дикий из народов нелюдей, живут на болотах, охотятся и сражаются с помощью копий, луков, самодельных ножей и своих клыков, когтей. Питаются сырой пищей, прекрасно видят в темноте и имеют плотный мех, что и в лютые морозы чудесно защищает их от холода. И потому гноллы почти не носят одежды. Не любят, отчасти даже бояться…

Огня.

Это не он. Не он поджег Флайгор. Но его посчитали виноватым. И могут казнить…

Казнят, если я не спасу его. А оно мне надо?

Я неуверенно посмотрела на закованного нелюдя. И лишь встретившись взглядом с его золотыми глазами, поняла – да, оно мне надо. И потому снова взглянула на Стражей, что молча и внимательно наблюдали за мной. Снова хмуро и недружелюбно, словно бы вспомнили наконец, кто перед ними и перестали жалеть меня даже немного.

– Вы уверенны, что Флайгор сжег не дракон?

Во взгляде более дружелюбного ко мне мужчины блеснула холодная сталь, а губы тронула колкая усмешка.

– Дракон? Да кто в здравом уме поверит в это? Они не летают в небесах уже почти сто лет!

– А гноллы боятся огня, – парировала его слова я. – Так что лично мне трудно поверить в то, что поселение поджег он. Ведь даже ваши факелы вызывают у него дрожь. Лишь присмотритесь к нему – сами увидите это.

Стражы оба неуверенно посмотрели на пленного гнолла. Один из них поднес к нему факел, от которого пятнистый нелюдь дернулся в сторону, тихо заскулив.

Мужчины переглянулись. И тот, что был погрубее, снова неприязненно поморщившись, сплюнул себе под ноги и громко и уверенно заявил:

– Нет! Это была эта тварь! И сейчас он просто играет, давит на жалость! Жить хочет!

– Ну да… – не очень уверенно, но произнес более спокойный Страж, снова повернувшись ко мне. – Ему ведь завтра отрубят голову за содеянное, вот он и дергается теперь от всего.

– Но это не он сделал, как вы не поймете! – теперь окончательно поверив в свою правоту, «уперлась рогом» я. – И я…

– Ты мешаешь сторожить преступника, девчонка, – снова блеснул гневом из глаз более-менее адекватный из мужчин. – Ступай уже куда шла, пока мы не заковали тебя рядом с ним.

Пока не заковали… Закуют – и за нарушение порядка Учителю придется платить за меня штраф.

Штраф…

Вот оно!

Меня буквально осенило. И, одним движением сорвав мешочек с деньгами, что висел у меня на поясе, я протянула его одному из Стражей.

– А если так? Вы отпустите его, если я заплачу за его жизнь?

– Чтооо??? – негодующе воскликнул вспыльчивый Страж, но его более спокойный приятель уже с интересом посмотрел на мой кошель, и потому я продолжила свой напор. Повторила.

– Я хочу выкупить у вас этого пленного гнолла. Могу правда дать не так уж и много – всего десять золотых, три серебряных и два медяка. Но это ведь и не мало, да?

Да, это было отнюдь не мало. За одну нормальную шкуру фейри или горстку их клыков, когтей нам с Учителем давали один или максимум пять золотых. Стражи тоже в месяц получали где-то столько же от главы поселения. И потому я не удивилась тому, как жадно вспыхнули глаза и у ворчуна после моих слов. И снова переглянувшись с ним, мой более спокойный собеседник хмыкнул:

– А, пожалуй, ты, девчонка, права. Ведь все знают, что гноллы боятся огня – не мог и этот устроить поджег. Потому – забирай его, – и пока ворчун торопливо вскрывал замки колодок, протянул мне руку. – Но деньги за него мы все-же возьмем. Ведь он все-же нелюдь и черт знает, что забыл в наших краях. А может убил кого? Так узнаем, хоть похороны будет на что провести.

«Ага-ага. В ближайшей таверне или на том-же постоялом дворе останутся эти денежки».

Так я подумала, бросив ему в руку мешочек. Но не сказала. Ну их к черту, еще передумают ведь. А драться за уже свою свободу с этими точно оскорбившимися бы тогда уродами мне как-то не очень-то и хотелось.

А деньги… Деньги – это наживное, как всегда говорит мой наставник. А вот чужая жизнь – дороже. И я смогла спасти эту жизнь. Точно смогла. Ведь не ушла от колодца, пока гнолла не освободили, и лишь тогда, чуть ли не бок о бок с ним, пошла прочь. От людей, один из которых кинул мне в спину:

– Вот ведь Змеиный выкормишь! Нет бы людям помогать – за таких тварей заступается, денег ради них не жалеет. Одним словом – мразь.

Что ж, этот человек мог быть прав. Прав, в своей ненависти ко мне. Прав, когда сказал так. Ведь я давно перестала чувствовать себя спокойно рядом с людьми. Они теперь вызывали во мне стойкое легкое чувство раздражения. А вот шагать рядом с двухметровым нелюдем – мне было легко. И меня даже не напугал его рычащий голос, когда он заговорил со мной, лишь только отошли мы от колодца на расстояние в три дома.

– Спрррасибо.

– Не за что, – лишь пожала я ему плечами в ответ, продолжая шагать вперед.

– Моя – Крррон.

– Я – Лорни.

– Моя пррравда не жечь дома.

– Я это поняла, иначе не помогла бы.

– Ты помогла Кррону.

– Ну так не могла иначе – ты же не виноват, не жег дома.

– Ты помогла, – вдруг обогнав меня, остановился он предо мной. – Спасла жизнь. Кррон должен отплатить.

– Нет, не должен, – качнула головой я, и делая шаг, чтобы обойти его, отчего-то не смогла ему не улыбнуться. – Но я буду рада, если ты покинешь эти земли. Так будет лучше.

И более не оглядываясь на этого нелюдя, еще быстрее припустила, буквально побежала вперед. Ведь я спешила. Спешила в «Грохот», спешила к Учителю. Я должна была рассказать ему о том, что узнала, и как можно скорее отправиться на поиски сестры. И чем скорее, тем лучше.

Когда же я наконец буквально ворвалась в здание постоялого двора, своего наставника я нашла очень быстро. Он был на первом этаже, в кафе этого заведения, откуда, похоже, еще даже и не уходил. Сидел у барной стойки и крутил в руках деревянную массивную кружку со своим любимым янтарным пивом. Но не был расслаблен. Уже точно знал, что случилось с Флайгором, и сразу же понял, что это знаю и я. Ведь лишь взглянув на меня, коротко, хмуро бросил:

– Отправимся туда на рассвете.

И сделал глоток.

4 глава

И на следующее утро, стоило лишь солнцу показаться на горизонте, мы оседлали лошадей и выдвинулись в путь. Нам подсказали, куда перебрались выжившие из Флайгора, и мы сразу-же направились в том направлении. Но как бы мы не спешили, от тревоги за сестру, мне казалось, что даже лошади, летящие галопом, движутся слишком медленно. А когда же из-за того, что в дороге нас застиг дождь, и их пришлось притормозить, я вообще чуть ли не взвыла.

Ведь сестра была последним членом моей семьи. Самым дорогим моим человеком. И пусть я и верила, чувствовала, что она жива – я не могла окончательно принять это, пока не увидела ее, не потрогала и не обняла.

И оттого с трудом сдержалась, чтобы не погнать лошадь по грязи быстрее, когда наконец впереди показались первые срубы домов.

Лишь срубы – несколько почти уже целых домов мы увидели с Учителем лишь когда подъехали ближе. И лишь тогда заметили людей, что укрывались от дождя, стоя у их стен. Один из них, рослый бородатый мужчина, тоже заметив нас, уверенно шагнул нам навстречу, под ливень. И, прикрыв глаза рукой, пристально всмотрелся в наши лица. И явно нас узнав, недовольно нахмурился.

– А, Змеи. Поздно вы явились.

– Отчего-же? – спросил его мой наставник.

– Оттого, что крылатая тварь уже давно улетела.

– Это вы про дракона? – решила вступить в разговор и я. На что флайгорец вдруг рассмеялся, раскинув руки.

– А про кого ж еще? Только эти гады умеют дышать огнем!

– Не только, – хмыкнул Учитель. – Многие фейри летают и изрыгают огонь.

И прежде чем бородач, что явно хотел с этим поспорить, снова раскрыл рот, раздался еще один голос. Но уже знакомый мне – плотный и теплый, как старое пуховое одеяло.

– Да, прав ты, Маг, многие твари это умеют.

Сказав это, из-за спин людей медленно, но уверенно шагнул он. Старейшина Флайгора. Приемный дедушка Элио. Седой, подслеповатый, сгорбленный старик, лицо которого давно уже покрыла сеть морщин. Он тяжело опирался на трость, но в нем по-прежнему чувствовалась сила и какая-то власть, которую признавали все. Даже этот здоровенный бородач, что уважительно склонившись, отступил в сторону, дав Старейшине встать напротив моего Учителя. На это старик довольно хмыкнул и, посмотрев прямо в глаза моего наставника, улыбнувшись, добавил:

– Но я, наверно один из немногих живущих людей, кто видел живого дракона и точно не перепутает этого монстра с каким-либо еще. Даже теперь, когда даже твое лицо, мой старый друг, я могу разглядеть с таким трудом.

На миг затихло все, кроме шума дождя. Я удивленно смотрела на этих двоих – Учителя и старика, – ведь никогда не слышала, не знала, что они были друзьями. Люди же, что стояли за спиной своего Старейшины, как и я точно были удивлены таким его словам, но их взгляды больше выражали неодобрение, чем удивление. А мой Учитель… Он как-то замер после этих слов Старейшины, его глаза скрыла его намокшая длинная челка. Но мне почему-то показалось, что от него вдруг повеяло какой-то грустью. Даже болью.

Но лишь на миг.

А потом он вскинул голову, и, как-то слишком уж неестественно радостно блеснув глазами, ухмыльнулся.

– Да уж, действительно – кому, как не тебе мне верить, что на ваш прошлый дом напал дракон. Ведь ты действительно видел их. Но… Ты ведь заговорил об этом со мной неспроста?

Старик согласно прикрыл глаза. И, развернувшись, призывно махнул рукой.

– Поговорим об этом внутри – не к чему и дальше тебе и тем более девочке мокнуть. Чай не лето – осень, холодно. Простынет еще.

И только теперь я заметила, что действительно замерзла. Осознала, что промокла до нитки и теперь одежда неприятно липнет к телу. И все из-за того, что до этого думала лишь о сестре, и совсем не обращала на это внимание. А услышав это замечание старика словно бы очнулась ото сна и заметила, как мое тело бьет некрупная дрожь.

Да уж…

Мне даже как-то за себя неудобно стало пред Учителем. Так зацикливаться на чем-то… А если бы на нас напали, а я…

«Так! Погрызу себя на эту тему потом! А то опять застряну сама в своих мыслях! А сейчас на это точно нет времени!» – мысленно воскликнула я, и шустро спрыгнула со спины лошади на землю. Буквально следом за своим наставником, что на пару секунд раньше меня покинул седло своего коня и сразу-же повел его к ближайшему деревцу, чтобы привязать. И я поступила также.

И в дом вошла лишь после него. Это – идти за ним, следовать за ним, – давно уже стало моей привычкой, отработанной и закрепленной годами. Ведь в начале обучения, он велел мне всегда смотреть на него, запоминать, что делает он. И я смотрела. И старалась делать все то, что делал он, по-своему. Ведь это тоже посоветовал мне этот маг.

Мой Учитель.

Второй важный человек в моей жизни.

Первым же таким человеком для меня навсегда останется сестра. Эта маленькая и шумная красавица, что, как только я вошла в дом, буквально налетела на меня откуда-то сбоку и стиснула, в довольно крепких для ее маленького тела, объятьях.

– Сестрааа!!!

– Ох, Элио! – сперва до одури обрадовалась я ей, но вмиг опомнилась и попыталась ее от себя отстранить. – Отпусти, а то тоже намокнешь!

Но она не отпустила. Вдруг заплакав, она наоборот крепче вцепилась в меня. И я не стала более пытаться ее отогнать. Тоже обняла одной рукой, а второй ласково погладила по ее русым пушистым волосам. Подняла извиняющийся взгляд на Учителя, что остановился в паре шагов от нас. На это он лишь понимающе хмыкнул, кивнул и двинулся к столу у камина, за которым на лавке уже сидел Старейшина в окружении еще нескольких людей, среди которых был и бородач. Я же еще на какое-то время осталась с Элио у дверей, откуда, впрочем, вполне могла видеть, что там происходит, и слышать весь их разговор. При этом крепко обнимая сестру. Мое сокровище, что было в порядке. И сейчас здесь, рядом.

Учитель же уверенно сел напротив собравшихся в этом доме, и положив руки на стол, выдохнул:

– Ну? Я вас внимательно слушаю.

Старейшина Флайгора, действительно явно давно хорошо знавший моего наставника, и то, как тот не любил в разговоре «тянуть фейри за яйца», понимающе улыбнулся. И вмиг став серьезным, сказал:

– Дракон. Эта тварь напала на нас, сожгла Флайгор, погубила в огне много нашего добра, скота, спалила нескольких наших людей. Не ради охоты, не ради даже забавы – он словно бы сделал это лишь потому, что мы вдруг оказались в его тени. Выдохнул огонь на дома и улетел прочь.

– И более не вернулся? – уточнил мой наставник, нахмурившись.

– Нет, мы не видели его больше, – смотря на огонь в очаге, мрачно выдал встретивший нас мужчина.

– Да, к счастью, – кивнул Старейшина. И грустно добавил. – Но его видели другие.

– Дракон напал еще на кого-то? – стукнув пальцами по столу, сильнее нахмурился Учитель.

– Да, до нас дошли сведенья о еще трех уничтоженных им поселениях, – ответил ему старик. – Но люди, что жили там – им повезло меньше, чем нам. Их почти всех убил дракон. Сжег. И спаслись лишь те, кто в это время был вне поселений, либо неподалеку от них и видел лишь тень крыльев монстра, не попав ему самому на глаза.

– Ясно… – сказал мой наставник и тяжело посмотрел в глаза Старейшины. – И что же вы хотите от меня? Чтобы я выследил и убил эту тварь?

– Убийство драконов всегда легче давалось Змеиным Магам. Ты последний из них, – снова улыбнулся старик, но уже как-то грустно и устало. И, к моему удивлению, на это в глазах моего Учителя мелькнул гнев. Такой гнев, какого не было даже когда Учителю говорили подобное, чтобы посмеяться над ним. И я почувствовала привкус магии в воздухе. Кто не знал его и не мог его заметить – люди за столом не заметили. Никто из них, кроме Старейшины.

Впрочем, магия была направленна на него. Не опасная, знакомая мне. Магия Мысли. Учитель что-то сказал старику с помощью нее. На что Старейшина лишь качнул головой, явно так-же что-то Учителю ответив, а потом снова улыбнулся. И дернулся, словно бы в желании коснуться моего наставника, и лишь с трудом сдержал себя от этого. А потом хмыкнул, прикрыл глаза на миг, и снова заговорил вслух, посмотрев моему, явно чуть успокоившемуся, но точно еще чем-то недовольному, Учителю:

– Как бы то ни было – я не тот, кто должен просить тебя о подобном. Но я прошу. Эрен, найди и убей этого дракона.

– Мы хорошо тебе заплатим за это, Змей, – поспешно и грубо бросил следом еще один из мужчин, что седел от него слева. Его лицо перечеркивал глубокий шрам, а в глазах плескалась чистая неприязнь к моему наставнику. – А если откажешь – сроду больше не примем тебя в Флайгоре.

На это мой наставник лишь рассмеялся.

– Флайгора нет больше, так что пугать меня этим глупо, – и сверкнув холодным взглядом, добавил. – Меня вообще не стоит пугать чем-то. Я ведь тоже это умею.

Лишь несколько слов, а все мужчины за столом, кроме Старейшины, испуганно и озлобленно отпрянули чуть назад от Змеиного Мага. А мой Учитель, явно довольный этим, потянулся и встал из-за стола. Хмыкнул:

– Ладно, что уж там – расслабитесь, я же пошутил, – и кивнул старейшине. – И за эту работенку я возьмусь, Нолан. Не за бесплатно, конечно, но я убью этого дракона.

– Отправитесь за ним в погоню…

Учитель посмотрел на меня и Элио, что уже перестала плакать, но так и не выпустив меня из объятий, тоже внимательно наблюдала за тем, что происходило у камина и стола, и буквально выдохнула эти слова.

– Мы отправимся послезавтра, – сказал он ей, и моя Элио тут-же радостно подпрыгнула около меня.

– Это значит – во погостите у нас?

– Один день, – кивнул ей мой наставник и она радостно подбежала и к нему.

– Но даже это так здорово, дядя!

Дядя. Она всегда звала его так. С тех самых пор, как он нашел нас на улице и подобрал. Я же не осмеливалась даже мысленно назвать его так или по имени. Он для меня всегда был наставник. Учитель. И я никогда не перестану звать его так.

Меня же он тоже редко звал по имени – чаще не звал никак. Элио же он ласково обзывал козявкой, как поступил и теперь.

– Козявка, я тоже буду рад провести с тобой время, – и с улыбкой кивнул на меня. – Но твоя сестра будет этому рада сильнее. Она так волновалась за тебя, когда узнала, что на вас напал дракон.

– Знал бы ты, как сильно я волнуюсь за нее, когда вы уезжаете, – совсем не по-детски печально произнесла она, а потом вновь как-то встряхнулась, и вновь улыбнувшись, рванула обратно ко мне. Схватила меня за руки и взглянув на меня радостно своими голубыми глазами, воскликнула. – И раз уж ты у меня в гостях, а твоя одежда мокрая после дождя – я позабочусь о тебе и на день превращу тебя, мужичку, в девушку.

– Эээ…

– Пойдем! – и буквально потащила меня за собой. Но прежде чем сестра успела увести меня вглубь дома, я еще успела услышать, как Старейшина произнес.

– Деньги вам тогда мы отдадим завтра вечером.

И ответ моего наставника.

– Хорошо. Я надеюсь, это будет действительно щедрая плата.

Говорили ли они что-то еще – тогда я этого еще не могла узнать. Ведь буквально бежала теперь по коридору большого здания вслед за сестрой, что так и не отпустила моей руки, пока не привела меня в просторную комнату, и не закрыла за нами дверь. Лишь тогда она отпустила ее и, бросилась к сундуку, что стоял у просторной кровати, задорно велела мне:

– Раздевайсь!

Я же, пусть и снова начала подрагивать от холода, не сразу поспешила выполнять ее просьбу… Или приказ?

– Элио, может… Не надо?

– Что? – открыв сундук и швырнув из него на кровать какое-то платье, спросила она. – Переодевать тебя из мокрого в сухое? Заболеть хочешь?

– Ну, так я могу переодеться в свои вещи, – пожала плечами я, оглядев, как поняла, спальню сестры. В ней по мимо большой кровати и сундука с вещами пока что были только стол у окна, пара стульев и большое зеркало, что весело сбоку от кровати, напротив окна.

На это Элио сердито тряхнула своими длинными распущенными волосами.

– Ну уж нет! Я сказала, что одену тебя, как девушку хотя бы на день – так я сделаю это, и, сжав в руках очередное платье, жалобно и тихо произнесла. – Хотя бы на день. Позволь мне запомнить тебя… такой.

Вот оно что. Так это сейчас не просто прихоть девочки, что решила поиграть в заботу – это было решение человека, что боится. Элио боится, что в этот раз, когда я покину ее – я не вернусь. Но знает, что удержать меня не сможет, как не смогла однажды уговорить меня не вступать на тропу магов. И просто хочет… Хочет хотя бы на день поверить, что я этого и не делала. Всегда была с ней. И… Буду.

Ох, Элио…

Я подошла к ней и опустилась рядом, снова ее обняв. Ей же всего одиннадцать, она еще совсем ребенок, а потеряла уже так много и так многих. Кто знает, может и в огне дракона погиб кто-то из ее друзей. А я – ее сестра. Родная. И постоянна где-то пропадающая, рискующая жизнью. Естественно она хотела бы, чтобы я осталась с ней. И знание того, что я это не смогу, причиняет ей боль. Я причиняю ей боль. Но она все равно любит меня.

Как и я ее.

И пусть я не могу остаться с ней, зажить тихо и почти спокойно – не из-за Учителя, а уже просто из-за самой себя, – я могла выполнить этот ее каприз. Маленький. Такой наивный. Но так нужный ей.

– Ты хочешь, чтобы я провела день, нарядившись, как настоящая девушка?

– Угу. Я знаю, ты не любишь подобное, но…

– Да, не люблю. Но один день смогу потерпеть. Вот только… – замечая, как с каждым моим словом сестра вновь веселеет, хитро заглянула я в сундук, в котором были не то ее вещи, что кто-то чудом спас из огня, не то вещи, что ей купили взамен сгоревших. – Ты уверена, что твоя одежда на меня налезет?

– Ой! – буквально подпрыгнула она на ноги, явно растерявшись. – А ведь точно! Точно нет! – но лишь на миг, ведь уже через пару секунд взяла себя в руки и чуть ли не счастливо воскликнула. – Но я знаю, чье платье тебе подойдет!

И быстро выскочила из комнаты.

«Вот ведь действительно – коза-козявочка!» – со смехом покачала головой я, присев на краешек кровати. И успела только это сделать, как откуда-то сбоку, из-за стены раздался непонятный шум, заставивший меня насторожиться. Но и только. Ведь сквозь него я расслышала голос сестры и еще какой-то девушки, что явно сперва спорила с ней, а потом они обе замолчали и дверь в комнату сестры открылась вновь, явив мне Элио и…

Высокую, как я, девушку с загорелой кожей, косой рыжих волос до пояса, пухлыми алыми губами, привлекательно круглыми грудями и пронзительными зелеными глазами. И ее, как и Старейшину, я тоже знала. Эта девушка была его родной внучкой и названной старшей сестрой Элио. Звали ее Минара, и она не очень жаловала ни меня, ни Учителя. И теперь, сложив руки на груди, неприязненно смотрела на меня.

Но стояла в дверях недолго. Немного подумав о чем-то, посмотрев на Элио, что как-то нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, она возвела глаза к потолку, вздохнула, и развернувшись, шагнула прочь, буквально бросив через плечо:

– Нет, мелкая, одним платьем мы тут не обойдемся. Чтобы превратить чудовище в красавицу надо много чего.

Что ж. Меня не обидели ее слова. Я действительно не считала себя красивой. Но меня удивило то, что это не обидело и Элио, что за подобные слова обо мне обычно злилась на других. В этот же раз она даже как-то радостно запищала, услышав это. Но отчего поступила так, я поняла лишь когда Минара вдруг вернулась с корзинкой в руках и громко поставила ее на пол, в то время как моя сестра закрыла дверь и бросилась подтаскивать один из стульев к зеркалу. Ведь в корзинке помимо платья была дешевая косметика – такую делали из трав и овощей, – и побрякушки для волос, что вызвало во мне чуть ли не священный ужас.

– Эй-эй-эй! – вскочив на ноги, замахала я руками на девушек. – Я согласилась одеть только платье!

– Нет, – качнула со смехом моя сестра головой. – Ты согласилась на день побыть девушкой. Пообещала. А маги ведь не нарушают обещаний? Так ведь, сестра?

И видя, как эти две девицы хитро и предвкушающее блестят глазами, подступая медленно ко мне – я поняла, что встряла.

5 глава

Я – Ученица Змеиного Мага. Меня зовут Лорни. Когда-то даже Лорни Лихт, пока были живы мои родители. Сейчас просто Лорни. Мне семнадцать лет. И сейчас из зеркала на меня смотрела совсем не я.

Ведь я не привыкла видеть себя такой. Накрашенные тонкие губы, подведенные черной тушью синие глаза. Румяны на щеках, что так мило теперь оттеняют мои чуть острые резкие черты лица, но слегка неестественно смотрящиеся на моей вечно бледной коже. В одной из прядей моих черных коротких волос вплетена белая шелковая лента с окрашенными в синий и алый костяными бусинами.

На моем теле нет брони. Нет привычных рубахи и штанов с крепким поясом, к которому можно привязать кошель с деньгами или прицепить ножны меча или ножа.

На моем теле – длинное, легкое, прилегающее к телу, но чуть великоватое мне в районе груди нежно голубое платье с глубоким вырезом и белыми оборками на рукавах и подоле. Оно почти не шуршит при моих движениях, не стесняет их, но в нем я кажусь себя беззащитной.

Но две мои мучительницы, что стоят сейчас за моей спиной, не дали мне одеть сверху него хотя-бы мой пояс. Взять нож. Ведь нормальные девушки не носят на платье боевых поясов с ножами. А до завтрашнего вечера – я нормальная девушка.

Это меня раздражает, но я дала сестре слово, что побуду ей для нее. Милой и беззащитной девушкой, а не боевой и страшной Ученицей Змея. А так, как я почти маг – я сдержу свое слово. Ведь маги не нарушают обещаний – ведь сама магия им это просто не простит.

Но я не обещала Элио, что в таком виде выйду на улицу. Но когда говорю ей это, она обиженно дуется и с надеждой смотрит на Минару. И эта девушка, в чьи вещи я сейчас одета, сердито заявляет:

– Нет, так не пойдет. Я что, зря три часа кряду делала из фейри человека? Тебя должны увидеть, просто обязаны другие. Так что – ты идешь со мной и Элио гулять.

И прежде чем я успеваю сказать еще что-то против, обе девушки буквально вытаскивают меня из комнаты моей сестры и ведут по коридору в сторону дверей, что ведут на улицу. У Старейшины большой дом – его построили первым, и он разделен на две половины. Ту, где живет его семья и ту, в которой он ведет обсуждение с людьми из поселения, в которой принимает гостей. С Учителем мы зашли через дверь в ту половину, но и во второй есть дверь, что ведет наружу. Так сделано, чтобы люди могли быстро выбраться наружу, если одну из частей, например, охватит пламя. Да и просто – это удобно. Не нужно тащиться из одного конца дома в другой, если тебе захотелось вдруг выйти подышать воздухом.

Но сейчас я бы предпочла, чтобы дверь была одна. Ведь на улицу мне совсем не хочется, а благодаря второй двери, из жилой половины дома мы выбираемся довольно скоро. И первое, что бросается мне в глаза, так это то, что дождь кончился. Правда воздух снаружи холодный, пропитан сыростью. И я зябко ежусь, неосознанно подмечая, что и девушки по бокам от меня делают то же самое. И с улыбкой притягиваю к своему боку сестру, на что та благодарно щурится, но почти мгновенно выворачивается из моих рук и снова убегает в дом, чтобы вернутся с тремя теплыми накидками в руках.

И пусть я и догадывалась, что мне не позволят вернутся в дом так просто, я все-же ворчу:

– А я-то уж понадеялась, что вы замерзните и мои мучения на этом закончатся.

Но это получается так наигранно и неискренне, что и мне самой делается смешно. И я совсем не удивляюсь тому, что Минара и Элио на мои слова задорно усмехаются и говорят чуть ли не хором:

– Еще чего! Ага, конечно!

И накидывают на свои плечи меховые накидки. Мне достается серая с длинной мягкой шерстью. Она легкая и плотно прилегает к спине и плечам, отчего я сразу-же согреваюсь. И ведомая девушками делаю шаг с крыльца.

На моих ногах – моя обувь. Туфли Минары оказались мне малы и лишь это чудо спасло меня от прогулки в них. Так что я вышагиваю по грязи в своих кожаных плотных сапогах с тяжелой, оббитой металлом подошвой. Так что я, пожалуй, оказалась не совсем обезоружена сестрой и ее названной родственницей. Ведь если я лягну кого-нибудь таким сапогом – у нападавшего точно отпадет желание необдуманно дальше лезть ко мне. Если нападающий, конечно, окажется не фейри. Их не всех таким ударом проймешь. Большинство – только разозлишь. И стану я, такая красивая, в платье, для них вкусным ужином.

Поселение еще только строится, от леса его ограждает довольно хилый забор, уже скоро начнет темнеть – так что эти твари вполне могут заглянуть сюда в гости. И пусть по краям дома и охраняет сейчас больше Стражей, чем за раз стерегут Хорлел – они все-же простые, не подготовленные ко встрече со многими из фейри, люди. Наемники, что тоже сейчас подрабатывали здесь, как охрана, наверняка видели побольше них, но и они не могут справится со всеми. Так что, ступая меж срубов домов вместе с двумя девушками, я зорко оглядываюсь по сторонам.

И сразу же замечаю, что лошадей нет у того дерева, около которого я и Учитель привязали их. Но их не могли украсть. Ночь вору бы просто оттяпал руки. И по той же причине их не могли перевязать местные. Значит это сделал наставник.

И только я пожелала было не столкнуться в таком наряде с ним, как он вывернул из-за угла одного из почти достроенных домов и, бросив на нашу троицу взгляд, удивленно округлил глаза. И поспешно отвернувшись, за кашлем точно попробовал скрыть смех. И это поняла не только вмиг надувшаяся я.

– Дядя, как можно! – ворча бросилась к нему Элио. – Она теперь красавица, а ты – смеяться!

– Нет-нет, я сразу оценил ее красоту, – выставив руки пред собой, шутливо отступил от моей сестры наставник. – Но не представить сразу же, как твоя сестра в таком наряде размахивает ногами и кулаками, просто не смог.

– А девушке кулаками махать и не обязательно! – наставительно ткнула ему пальцем в нос Элио. Так бесстрашно и нагло, как не смог бы никто и никогда больше. – Девушка просто должна быть красивой, и вкусно готовить!

Ох, лучше бы она это не говорила. Теперь мой наставник, даже не пытаясь скрыть смех, согнулся от него чуть ли не пополам. Он то не раз пробовал мою стряпню, знает, что я не очень это умею – готовить. И что к котлу меня подпускать лучше, если только кто-то присмотрит за тем, что я делаю, или если надо кого-то, – кроме Змеиных Магов, у которых иммунитет ко всем ядам просто от природы, – по-быстрому отравить.

Но для Элио я во всем была самой лучшей. И потому остаток нашей прогулки она хвостом ходила за ним, и пыталась во что бы то ни стало доказать ему, что наставник неправ. Или, по крайней мере, просто не справедлив к моей стряпне.

Мы же с Минарой, что заметно напряглась с появлением моего Учителя, не лезли в их спор. Она – явно от неприязни к нему, я – просто потому что понимала, что это бесполезно. И потому и я и рыжеволосая красотка просто молча следовали за ними по территории строящегося поселения. Я разглядывала срубы, людей, что провожали нас хмурыми, неодобрительными взглядами, снующих чужих кур. И – нет-нет, – но так и косилась на окружающий это место лес.

В дом же мы вернулись с наступлением сумерек. Нас проводил до него Учитель, а потом снова куда-то ушел. Минара тоже после этого почти сразу оставила нас с Элио одних. Сестра принесла нам поесть, и, поужинав, мы рухнули спать в обнимку на ее кровати. Но если она задремала почти сразу, уткнувшись мне лицом в район груди, то я еще долго гладила ее по волосам, смотрела в потолок и думала о том, что скоро я и Учитель снова отправимся в путь.

Устроим охоту на самого опасного из фейри.

Вернемся ли? Справимся с ним? Или я действительно в последний раз обниму послезавтра утром сестру и навсегда исчезну из ее жизни?

Я не знала ответов на эти вопросы. Но совсем не боялась грядущего. Ведь давно научилась не бояться смерти. Монстров могла – но смерти не боялась. Этим я, как и Учитель, точно уже отличалась от обычных людей.

Я лишь тревожилась немного именно за сестру. Но уже меньше, чем утром. Ведь посмотрев на нее с Минарой, я поняла, что одна Элио, даже если я умру, теперь не останется. Ведь внучка старейшины тоже явно дорожила ей, а иначе не стала бы так сегодня возиться со мной по ее просьбе. Она тоже была теперь для моей сестры сестрой. И я была рада, что это так.

И чтобы им двоим более не угрожали драконы – если придется, я готова была умереть.

И как бы то забавно ни было – именно на этой мысли я и уснула. И спокойно проспала до самого утра, не терзаемая ни одним из своих кошмаров. Чтобы утром вновь окунутся в суровую реальность в виде боевой раскраски на лице и платья, которое Минара и Элио вновь заставили меня одеть на мое тело. Благо хоть спала я в ночной сорочке, а не в нем – и на том спасибо.

Но собираться в нем к предстоящей поездке было не очень удобно. Чистить лошадь, проверять сбрую на наличие повреждений, точить и чистить свои мечи… На то, как я тужусь и хмурюсь, проделывая это, девушки наблюдали со смехом. Но, надо отдать им должное, весь день исправно подкармливали меня вкусняшками, пытались всячески помочь и обе грозно отгоняли от меня всякого, кто хотел бы поиздеваться над моими потугами. И если от Элио я ожидала подобного, то вот защита Минары стала для меня приятной неожиданностью.

Но отчего это она вдруг решила так поступать, я не смогла у нее не спросить. Но сделала это тогда, когда Элио умчалась за очередной выпечкой для нас троих.

– Отчего? – нахмурилась Минара на мой вопрос, отвела на миг взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями, и, вздохнув, с улыбкой произнесла. – Просто Элио всегда говорила мне, как хотела, чтобы мы с тобой поладили. А раз уж я отношусь к тебе хорошо, то и другим не дам сказать о тебе плохо. Да и… Ты ведь девушка.

– Ну… Ты тоже, – не поняв, к чему это она вдруг, изогнула правую бровь я.

– Я тоже, но, я поняла, что ты все-таки девушка только вчера. В смысле, что ты не монстр какой-то, а просто девушка, как я и Элио. Но при этом можешь убивать фейри. Не боишься их… В то время, как я – боюсь. И Элио тоже. А тебя за это… Ненавидят.

– Ошибаешься, – качнула я головой. – Я не не боюсь фейри. И ненавидят меня не за то, что я научилась их убивать. А за то, кем стану я довольно скоро. Таким-же монстром, как и мой Учитель.

– Он не монстр.

– Но ты явно его не любишь, я ведь права?

– Нет, – после секундного замешательства уверенно ответила она мне. – Я не не люблю его. Просто мне неуютно, когда он смотрит на меня своими звериными глазами. Такими, какие были у дракона, что напал на мой прошлый дом. Такими, какими дракон смотрел на людей из-за поглотившего наш дом огня из которого меня чудом вывела Элио. Я… – она судорожно вдохнула, словно бы прогоняя этим остатки кошмара, который ей довелось пережить, и часть правды о котором она мне сейчас открыла. – Я не боюсь твоего Учителя. Я боюсь дракона, что живет в его глазах. И этот страх не пройдет.

– И взгляда моих глаз станешь избегать, когда они изменятся?

– Возможно, – кивнула Минара, и вдруг взяла меня за руку, пристально посмотрев в глаза сейчас. – Но я никогда не забуду, какими они были.

На это я не смогла не улыбнуться.

А потом к нам вернулась НАША сестра. Она принесла много теплых калачей, и мы долго еще сидели втроем на улице у дерева, поедая их. И лишь когда начало темнеть, отправились в дом. Но на сей раз – компанию девушек покинула уже я. Я отправилась к Учителю, спросить, во сколько мы выдвигаемся завтра в путь, узнать, отдали ли ему деньги за намеченную работу. И когда нашла его за тем столом у камина, где он и соглашался убить дракона, Старейшина как раз передавал ему с рук на руки увесистый мешочек с монетами.

Я поклонилась им обоим. И лишь тогда подошла к Учителю. Он хмуро обвел мой наряд взглядом и ворчливо спросил:

– Что, так и поедешь завтра? Или… Останешься здесь?

Он точно знал, что не останусь. И явно спросил это не для себя, а для старика, что внимательно наблюдал за нами. И потому, отвечая, я не смогла не покоситься на него.

– Я успею переодеться к утру. И я не останусь здесь. Я твоя Ученица, наставник. Я обещала тебе, что не сверну с этого пути и стану магом, как ты. А маги не нарушают обещаний.

На это мой наставник довольно хмыкнул, и устало махнул рукой.

– Раз так – ступай, поспи. В пусть мы отправимся еще до рассвета, так что постарайся отдохнуть перед дорогой.

– Учитель, ты разбудишь меня?

Мне тоже был нужен ответ – чтобы Учитель сказал то, что я знала и так. При этом в его взгляде мелькнули одобрение и смех.

– Естественно. Я ведь не могу уехать без тебя. Я ведь тоже дал тебе обещание, что не оставлю тебя, пока ты хочешь быть моей Ученицей и пока хочешь стать магом. И что сделаю тебя им.

Это явно стало точной в каком-то непонятном мне и неизвестном споре, который явно вели эти двое до моего прихода. Ведь Старейшина тут-же вздохнул и тихо засмеялся. А в воздухе снова запахло магией. И мой наставник молча и с улыбкой развел руки в сторону, пожал плечами.

Они снова о чем-то говорили с помощью магии. Снова не хотели, чтобы кто-то еще знал, о чем их разговор. И чтобы не мешать им своим присутствием – я отправилась в комнату Элио. Но открыв дверь поняла, что и здесь сейчас буду немного не к месту. Ведь Элио и Минара уже спали. И сестра обнимала ее, как и меня вчера.

Но это меня… совсем не расстроило.

И тихо забрав свои вещи, я с улыбкой аккуратно прикрыла дверь за собой. Представила мысленно образ Учителя, воззвала к нему. И почувствовав в голове привычное покалывание, робко спросила:

«Я посплю в твоей комнате?».

На что тут-же получила ответ.

«Кровать не отдам».

Что ж, я не была шибко гордой – поспать могла и на развернутом спальном мешке. Что я и сказала наставнику, тут-же получив от него воспоминание о том, как добраться до комнаты, которую он сейчас занимал. И больше не став его беспокоить, я отправилась туда.

Устроившись на полу, я уснула почти мгновенно. А проснулась на мягком матрасе посреди ночи. На моем же спальнике спал усталый маг.

Вот ведь…

Учитель.

Всегда он ворчливый, язвительный, насмехающийся над всеми. Но еще – он очень заботливый. По крайней мере – он всегда заботился обо мне. Даже порой во вред себе. И теперь вот – ну зачем он это сделал? Поспала бы и я на полу – ничего бы со мной из-за этого до утра не случилось. Но – нет. Переложил меня на кровать.

Я вздохнула. И не в силах переложить его, сделала то, что могла. Укрыла его поверх спального мешка одеялом. Так ему хотя бы будет теплее. Сама же укрылась тонким пледом. И уже засыпая вновь, услышала чужое тихое:

– Вот ведь…

6 глава

Покидали новое поселение, которое бывшие флайгорцы решили назвать Кинуга, мы с Учителем, как он и сказал вчера, еще до рассвета. Но, все-же, Элио, Минара и Старейшина вышли нас проводить.

Сестра забавно сонно клевала носом – взгляд Минары был холоден, но, в то же время, теперь я могла различить в нем искры тревоги, когда она то и дело поглядывала на меня. Ее вещи я оставила у комнаты Элио, но ленту с бусинами эта красавица, когда вышла из дома, снова протянула мне. На память. И просто потому что это украшение шло мне.

Старейшина, стоя у дверей, молчал. Он не сказал ни слова, пока мы седлали коней, пока прощались с девушками. И даже когда уже вскочили на коней – так и не открыл рта. И лишь когда мы тронули бока животных СТРЕМЕНАМИ, сделал жест рукой, такой, какому однажды научил меня наставник. Он провел раскрытой рукой у себя над головой, от затылка ко лбу, резко опустил ее у себя перед лицом, два раза коснулся своих глаз и развернул ладонь нам вслед.

Этот жест использовали катралы для того, чтобы не говорить «прощай».

На это Учитель грустно улыбнулся и, одним движением поставив Ноча на дыбы, уже через миг дал коню вольно и свободно скакать прочь. Я погнала Смородину за ними лишь через миг. Взглянув на Элио с улыбкой и махнув ей рукой.

И мне показалось, что этим я тоже попрощалась с ней.

Нагнать же Учителя и его шустрого скакуна мне удалось после этого еще не скоро. Я скакала вслед за ними, видела их, но на своей лошади догнать не могла. И только когда дорога сильнее углубилась в лес, а солнце показалось над верхушками деревьев, наставник притормозил своего жеребца, дав мне их настигнуть. Но не сказал ничего, когда я поравнялась с ним. Лишь хмуро продолжил смотреть вперед…

Его длинные пепельно-серые волосы теребил осенний ветер. Играл с белоснежной, как свет луны, прядью, какая отличала Змеиных Магов от других людей и нелюдей, как и их необычные, с вертикальным зрачком, глаза. Такие-же глаза были и у Учителя. Зеленые с вертикальным узким зрачком. Но, обычно отображающие хоть немного тепла, сейчас они были холодны, как лед. Мой наставник был точно, как никогда прежде, сосредоточен на работе, которую мы принялись исполнить.

И мне стоило тоже собраться. Ведь мы ехали охотиться на дракона.

Я не знала, как мы будем выслеживать его, как искать, ведь сроду не видела драконов и лишь могла представлять, какие они. Наставник в легендах и историях, что рассказывал мне, всегда описывал их, как огромных чешуйчатых тварей, с крыльями и длинными шеями. С клыками и когтями, какие могли разорвать лошадь не напрягаясь. С хвостами, удар которых мог сломать гору. Безжалостными и хитрыми, умными и кровожадными описывал он мне их.

Но в то же время говорил, что многие из них, живших когда-то, были и благородными, и имеющими дар к состраданию. Часто помогающими людям.

Наша же цель явно не была такой. Он – дракон, – нападал на людей – не помогал им, убивал. И мы должны были отплатить ему тем-же.

И наши поиски этого фейри явно должны были начаться с этого места. С разоренного им Флайгора.

Я чуть с лошади не грохнулась, когда поняла, куда мы направляемся сперва. Когда узнала дорогу, на которую мы свернули вскоре, и которая вела в Флайгор из Хорлела. И чуть было не развернула лошадь назад, до боли стиснула узду. Ведь не хотела видеть сожженных домов. Не снова. Как бы это ни было бы необходимо сейчас…

Смородина, почувствовав мои метания, остановилась, захрипела и пару раз ударила копытом по земле. Учитель, не оглядываясь на меня, тоже притормозил коня. Выдохнул:

– Ты можешь подождать меня здесь.

Я действительно могла. Наставник не стал бы упрекать меня за это, зная о моем прошлом. Явно чувствовал мой страх, порожденный моими воспоминаниями и теперь не пускающий меня вперед. Но я должна была перебороть его здесь и сейчас, а иначе просто не имела права идти дальше по пути, который избрала сама. И потому, судорожно ударила лошадь по крутым бокам, заставив ее двигаться дальше – вперед. Вмиг пересохшими губами произнесла:

– Нет, я поеду с тобой. Справлюсь. Буду в порядке.

На это он хмыкнул, точно усмехнулся. И тоже тронул коня с места. Но теперь уже не гнал его, а заставлял двигаться шагом, бок о бок с моей лошадью, что тревожно то и дело пофыркивала что-то жеребцу.

Я же принялась дышать. Нет, я знаю, что все это умеют, иначе бы уже померли, и что я дышала до этого. Просто делала это не так. Теперь я дышала глубже, чуть ли не полностью сконцентрировавшись лишь на этом, и лишь краем сознание наблюдала за всем вокруг. Дышала, как учил наставник, дышала, заставляла свой разум представлять, как воздух с кровью циркулирует по всему моему телу. Это помогало быстрее зажить ранам, если ты ранен, быстрее восстановить силы, если устал. И быстрее успокоиться, если что-то не дает покоя.

И потому, благодаря этому, в разрушенный, сожжений Флайгор, я въезжала уже вновь собранной, готовой ко всему. И даже следы пожара уже почти не тревожили, не пугали меня. Лишь заставляли оглядываться внимательней. Ведь это место могла уже облюбовать какая-нибудь тварь…

И облюбовала.

Конь Учителя заметил ее первым, и грозно заржал, ударив копытами по земле. Но то что выскочило на нас из-за одного из покосившихся домов после этого не было фейри. Это была…

Собака.

Да, собака. Вот только чудовищно облезлая, уродливая, с торчащими из-под порванной кожи на боках ребрами. Ее шею украшал железный ошейник, в нескольких местах пробитый какими-то штырями, что сильно впивались в ее тело. Изо рта у нее капала слюна вперемешку с гноем, и одно ухо у псинки отсутствовало напрочь. А глаза – глаза этой зверюги горели синим, холодным огнем. И она, яростно рыча, бросилась на нас.

Ночь ударил копытами вновь, но эта тварь ловко увернулась от его копыт.

Учитель тут-же отпустил узду и сделал магические пасы руками ни говоря при этом ни слова. Ведь Змеиные Маги, как и драконы, могли и чаще колдовали без слов, обращая свою силу чем угодно. Так не могли другие маги, так могли лишь люди из Змеиного клана. Так мог мой наставник и сейчас колдовал именно так, собрав свою внутреннюю магию в своих руках, выпустив ее, и вокруг них тут-же закружился ветер, в один миг превратился в длинную воздушную плеть, которая устремилась к проклятой псине. Но та, совсем несвойственным для живой собаки движением перекувырнулась через голову, прыгнула назад и ушла и от этого удара. Я тоже атаковала ее, бросила в нее нож – но его зверюга и вовсе пропустила над собой, мгновенно пригнувшись и распластавшись по земле. И снова подпрыгнув на лапы, бросилась уже под копыта Смородины.

Моя лошадь не была боевой, запах и вид тварей страшили ее, и эта ненормальная собака не стала исключением. Потому Смородина испуганно встала на дыбы, забила в воздухе копытами, чуть не выбросила меня из седла. Встав же на передние – лягнула воздух задними ногами, по твари, совсем не попав и оттого сильнее ошалев и буквально затанцевав на месте.

Надо ли говорить, что теперь сражаться я не могла? Я все силы прикладывала лишь на то, чтобы не вылететь из седла, и не дать этой старой дуре дать деру, как во время встречи с вурдалаками недавно. Я, конечно, могла спрыгнуть на землю, но тогда мне точно придется вновь искать эту трусливую лошадь. И все из-за одной мелкой вертлявой твари, что теперь крутилась вокруг моей гнедой и двигалась так немыслемо, как марионетка в кукольном театре…

– Учитель!

– Так ты тоже поняла? – в очередной раз хлестнув по твари воздушным кнутом и вновь не попав по ней, воскликнул мой наставник.

– Она… Не живая?

– Да, мертвей не куда!

– Зомби?

– Умертвие без прямого контроля некроманта.

Учитель рассказывал мне и о них. Некроманты – это еще более темные, самые темные из всех, маги, по легендам, дети самой Богини Смерти Варрет, что с детства могли поднимать из земли мертвецов, но не возвращать их к жизни, а лишь делать их своими чуть ли не бессмертными рабами. Умертвия были одними из тварей, что они могли создавать. Не совсем зомби – те двигались куда медленнее их, и ничего не делали, если их хозяин находился далеко. Эти же твари имели остатки разума, и некромант мог вложить в их головы определенные команды, и наблюдать за чем угодно через связь, что связывало его с ними. Они были его более совершенными слугами. Марионетками, которых не всегда нужно было дергать за ниточки, чтобы они делали то, что было нужно темному магу.

И оттого победить подобное создание было посложней. Они сами решали, как драться с неугодными для их повелителя. А так как не чувствовали усталости, боли, голода, да и всего прочего – они были действительно неприятными противниками для живых.

И сейчас эта собака-умертвие была в разрушенном Флайгоре. Что она забыла здесь? Послал какой-то некромант? Для чего?

Об этом можно было подумать и потом. Главным сейчас было то, что она напала на нас, и выбрала очень удобную для себя тактику боя. Шугала мою шальную лошадь, вертелась под ее копытами, не давая ни мне атаковать себя, ни моему наставнику по нормальному вступить с собой в сражение. Ведь тогда он мог задеть и Смородину. А то и меня.

И с этим надо было что-то быстро делать. Ведь мертвой собаке не была ведома усталость, а даже Змеиный Маг мог вымотаться, охотясь на эту вертлявую хитрую тварь. И не придумав ничего лучше, я хлестанула Смородину по бокам, позволив этой трусихе сорваться с места и помчаться прочь.

И как я и думала, псина тут-же ломанулась за нами. Но и Учитель погнал Ноча вперед. И поравнявшись с умертвием, что теперь не мелькало под копытами лошади, ловко свешался с бока своего коня и стремительно рубанул по собаке мечом. Та, видимо по давно забытой привычке, взвизгнула от подобного, и кубарем покатилась по земле.

Добил ее тоже Учитель. Пока я успокаивала Смородину, он спалил ее, еще пытающуюся встать на лапы, магическим огнем. Но она еще долго клацала челюстями, дергала лапами и головой, и угомонилась лишь тогда, когда от ее тела остались лишь немного недогоревшие кости.

Подобное зрелище не добавила мне радости в окружении сгоревших домов. На миг я даже вспомнила, как кричали люди, которых живьем пожирало пламя, и нехитрый завтрак попросился из моего тела наружу. Но я смогла совладать с тошнотой, и когда с умертвием было окончательно покончено, была отправлена Учителем осмотреть ближайшие дома на наличие подобных неприятелей, что еще могли прятаться здесь. Но сперва – он велел мне привязать лошадей, а сам принялся искать что-то еще.

Уводя Ноча и Смородину, я увидела это. Увидела по его напряженному лицу, по тому, как он втягивает носом воздух, как осматривается по сторонам. Просто осознала, что он всеми силами стал искать что-то, что явно могло указать ему на то, куда улетел дракон.

И от меня в подобных поисках пока явно не было толку. Я могла драться. Умела рубить врагов и фейри мечом, могла принимать нестандартные решения в трудную минуту. Могла выследить человека или зверя в лесу. Знала все языки всех народов обоих стран, Учитель даже научил меня придворному этикету. Но я еще не могла колдовать, ведь не все люди рождались с магией в крови, а уж со Змеиной – тем более. И потому я не могла почувствовать то, что мог почувствовать Учитель – носитель драконьей магии и крови.

Я могла сейчас лишь сделать то, что он велел. Я привязала лошадей за один из чудом уцелевших столбиков и принялась упорно и внимательно осматривать округу на наличие врагов. Но, к счастью или нет, как бы я ни старалась их найти – тварей или людей до того, как я вернулась к наставнику, мне более не встретилось. Лишь вороны, да мелкие и безвредные фейри кружились над сожженными домами в пасмурном небе.

Наставник, когда я подошла к нему, сидел на корточках и водил рукой по земле. Спросил, не глядя на меня:

– Заметила что-то?

Он точно спрашивал не только про зверье и потому я ответила, вспомнив все, что видела:

– Фейри и других умертвий не обнаружила. Но, даже если учесть во внимание то, что сюда возвращались за уцелевшими вещами люди, мне кажется, что здесь побывал еще кто-то. Много следов, размытых дождем. Странных.

Учитель обернулся и кивнул, глядя мне в глаза.

– Молодец, это верно, – и снова посмотрев на землю, произнес. – Ведь даже если учесть приходивших сюда людей, заглядывавших фейри – даже после дождя на пепле осталось слишком много следов. И в некоторых из них еще остались частицы крови и гноя.

– Здесь прошли зомби?

– И не один или два, – встав и отряхнув руки, хмуро заметил мой наставник. – Могу сказать, что здесь их прошло не меньше сотни.

Сотня мертвецов, посетивших сожженное драконом поселение. Это показалось мне странным. Каким-то неправильным. Но верила, что мой Учитель не ошибся.

Он уже не оглядывался по сторонам. Уверенно смотрел на Запад.

– Дракон улетел в том направлении. И зомби… Они тоже ушли в ту сторону.

– Дракон может быть некромантом? – поинтересовалась я, вставая чуть сбоку от наставника и заглянув ему в глаза. На это он хмыкнул.

– Нет, конечно. А вот сам быть умертвием он вполне может.

От этого мои глаза чуть не выпали из глазниц – так широко я их распахнула. Это же жуть какая-то! Ведь если это действительно так, мы будем охотится не просто на дракона, а на почти бессмертную тварь, которую окружают мертвецы. И которого точно попробует сберечь поднявший его некромант. Сможем ли…

– Сможем ли мы тогда совладать с ним?

Учитель как-то уж слишком радостно улыбнулся мне. И, закинув руки за голову, все с той-же улыбкой снова посмотрел вдаль.

– Нет, конечно.

– Но мы же взяли за убийство дракона…

– Не пока ты еще человек.

Стоп. Что? Он же не хочет сказать, что скоро сделает меня…

– И потому сегодня на закате я проведу обряд посвещения и сделаю тебя Змеиным Магом.

– Учитель! – невольно воскликнула я, услышав такое. – Но я ведь не закончила свое обучение, еще слишком рано!

Он изумленно посмотрел на меня.

– Разве это не мне решать?

– Но, ты же сам говорил, что обучать Ученика маг должен не менее пяти лет…

Он снова хмыкнул.

– Порой, это правило может быть нарушено. Особенно тогда, когда людям грозит опасность, а наставник уверен, что его Ученик готов уже стать магом, – и подойдя ко мне, и положив руки мне на плечи, снова улыбнулся и произнес, глядя прямо мне в глаза. – А я уверен, что ты – уже готова.

Это случилось так внезапно, что я не знала, радоваться мне или тревожится. Ведь я-то сама еще не была уверена в себе – думала, что обряд пройду еще только через полгода, когда стану еще сильнее, узнаю больше. Но, в то же время – я сильно этого хотела и уже очень давно. С самого начала обучения я мечтала поскорее стать магом, думала, что пять лет обучения – это так долго. Но теперь…

Меня разрывали противоречия.

«Но твой Учитель же уверен в тебе. Поверь и ты уже в то, что заслужила стать магом чуть раньше».

Голос. Он снова раздался в моей голове, на сей, раз не принеся боли – лишь странное тепло. И это тепло словно бы выгнало на этот миг из моего тела всю мою неуверенность. И я, выдохнув, взяла себя в руки и уверенно, даже радостно, кивнула своему наставнику.

Его взгляд потеплел. Он потрепал меня по волосам на голове, и сделав шаг назад, вновь посмотрел на горизонт. Чуть ли радостно прокричал:

– Готовься дракон! Вечером моя Ученица пройдет обряд, обязательно станет магом и тогда – тогда мы придем за тобой!

И вдруг…

Вдруг его глаза наполнились непониманием, он застонал и схватился за голову. Я едва успела подхватить его, не дать рухнуть на землю, когда он вдруг начал падать. Оттого он лишь осел на колени, но согнулся вперед чуть ли не пополам. Его затрясло. Широко распахнутые глаза моего наставника бешено метались в глазницах, он продолжал хрипеть и стонать. А я, вновь ощутив себя совсем никчемной, могла лишь держать его руками и беспомощно и с паникой наблюдать за его мучениями.

Учитель, на моей памяти, никогда и ничем не страдал. И для меня было дико теперь видеть, что что-то подобное творится с ним. Я уж подумала было, что его кто-то отравил, или ранил магией, пыталась вспомнить, что могло бы помочь ему, как его странный припадок вдруг прекратился также внезапно, как и начался.

Учитель судорожно вдохнул, резко разогнулся, отпустив наконец свою голову. И дыша загнанным зверем, все-еще трясущимися руками, тяжело смахнул у себя со лба крупные капельки пота. После чего с трудом улыбнулся мне, погладил по плечу, словно стремясь успокоить. И принялся подниматься на ноги.

– Учитель!

– Я… Уже в порядке.

Но даже чувствуя, что это далеко не так, я не могла его сейчас остановить. Я даже хотела, чтобы он сейчас встал. Чтобы перестал напоминать немощного старика, вдруг сваленного каким-то недугом. Ведь для меня – он всегда был несгибаемым и сильным. И только что случившееся дико напугало меня.

Но даже когда мой наставник наконец поднялся на ноги, этот страх не прошел. Ведь я чувствовала, словно бы в моем Учителе вдруг что-то надломилось. И даже взгляд его, который он вновь бросил вдаль, не был таким же ярким, излучающим силу, как прежде.

Но, в то же время, в ту сторону, куда улетел дракон, он посмотрел куда увереннее, даже злее. И тихо прошептал, вдруг пообещал кому-то невидимому мне:

– Я освобожу тебя от этой тьмы, мой брат. Верну тебя туда, где тебе место.

И, глубоко вдохнув, на миг прикрыв глаза, шагнул в сторону коней.

7 глава

В вечернем воздухе пахло дымом костра и горящими в нем травами. Зельем из других трав, что тихонько кипело в котле над костром. Прохладный легкий ветерок смешивал эти запахи и далеко разносил этот дурманящий аромат, играл им в листве окруживших костер деревьев, стелил его до самой земли, окутывал меня им.

Я сидела чуть в стороне от костра на спальном мешке, и частично скрывалась в надвигающейся тьме. Так было надо для ритуала. Чтобы и свет огня, и тьма ночи ласкали мое тело, на котором в этот вечер не было брони. Лишь легкая серая рубаха и такие-же легкие штаны, что нисколько не спасали от осеннего холода. Ноги же мои вообще были босы и оттого мерзли сильнее всего остального, но я и не думала одевать сапогов.

Ведь скоро мое тело будет гореть. Так сказал Учитель. И чем меньше одежды сейчас было на мне, чем больше мое тело могло подчерпнуть прохлады из вне – тем больше шансов у меня было пережить этот огонь.

И потому я терпеливо сейчас терпела холод, позволяла своей коже впитывать его. Учитель же склонился над котлом и медленно помешивал в нем зелье, читая магические катраны, вливая в воду и травы свою чистую, сырую, не обремененную ничем магию. И как никогда прежде напоминал мне сейчас старого колдуна из детских страшилок, которыми женщины пугают непослушных детей перед сном. Я не знаю, было ли это из-за дурманящего аромата разных трав, что уже кружил мне голову, или из-за причудливого света костра, но я теперь видела, как стар мой наставник. Ведь все его морщинки вдруг стали резче, жутко состарив его лицо, ярко очертив контор шрама, что был у правого края его губ. И нос его казался мне теперь острее, в растрепавшихся длинных его волосах я вдруг заметила первую седину. И лишь глаза – похожие на глаза змеи или дракона, – сейчас стали словно бы живее и ярче, делая внешность мага еще зловещей.

И думаю, любой кто забрел бы сейчас на наш огонек, в страхе бы скрылся прочь, лишь взглянув на него. Но я же, как завороженная продолжала сидеть на месте, пристально смотреть за движениями рук и губ своего наставника, впитывать эту картину также, как холод воздуха, и запах, что все сильнее дурманил мой разум. Позволяла своему телу принимать все это, стать готовым к изменениям, что ждали его впереди.

И вот Учитель отошел от костра, не переставая читать заклинаний достал из своей сумки серебряный кубок, что всегда возил с собой, и вновь вернулся к котлу. Черпаком, которым мешал зелье в нем, подчерпнул эту густую пахучую жидкость и плеснул ее в кубок. А потом Учитель сделал взмах рукой, заставив кубок воспарить, взял нож и прямо над ним разрезал свою правую ладонь. И стоило лишь крови старого мага очутится в кубке, как серебряный дракон, что украшал кубок, тут же вспыхнул алым светом и, как мне показалось, даже шевельнул хвостом. А может и действительно пошевелил, но стоило моему наставнику с улыбкой взять кубок вновь в руки, и дракон снова замер и перестал светиться. Почти весь. Глаза же его продолжили сверкать.

И когда Учитель шагнул ко мне, эти глаза дракона, как вновь показалось мне, пристально уставились на меня, словно изучая. Они приковывали к себе, звали меня, и я сама не заметила, как кубок с этим драконом перекочевал из рук Учителя в мои.

– Выпей все до капли и прими силу.

Это сказал мой наставник, но его голос сейчас словно состоял из многих сотен голосов, что эхом разлетелись по поляне, отразились от самих неба и ночной тьмы. И не в силах, да и не желая противится им, я поднесла кубок к губам. Глоток, еще, и еще. Терпкая, чуть горьковатая жидкость не была вкусной, но и не была противной. Но она тут-же согрела меня изнутри, и я охотно допила ее всю. И вновь посмотрела на Учителя. Он стоял на одном колене предо мной и чего-то ждал.

Но я сперва не почувствовала ничего. Лишь сонливость, что вдруг овладела мной. И испугалась было, что ритуал пошел не так, как надо, как вдруг тепло зелья, что сперва лишь согревало меня, нестерпимой волной жара ударило меня изнутри. Принеся такую боль, от которой я просто не смогла не закричать.

А потом меня поглотила тьма.

***

Он едва успел подхватить свою Ученицу, что в один миг потеряла сознание. Он подхватил и ритуальный кубок, что она выронила из руки, лишь закричав. Но его маг небрежно поставил на землю, в то время как юную девушку аккуратно положил на спальный мешок. И заботливо провел по ее вмиг покрывшемуся потом лбу, убрав с ее закрытых глаз несколько прядей ее черных волос, что упали ей на лицо. И, не в силах больше ничем помочь ей, забрал кубок, убрал его обратно в один из Свитков-Накопителей и вернулся к костру.

Вылил остатки зелья из котла на землю. Хмыкнул, когда трава в том месте вмиг почернела и осыпалась пеплом. И, сев около огня, принялся сторожить свою Ученицу, чтобы никто не посмел и пальцем ее тронуть. И ждать, когда она очнется. Просто надеяться, что это случиться.

Давно не молодой и потерявший многих маг сейчас мог только это.

Хотя…

Он хмыкнул вновь. Ведь мог еще позвать к костру того, кто так давно следовал за ними. Незримой для девушки тенью охранял ее, как только мог. И даже охотился на фейри, что шастали близ поселения, в котором теперь жила сестра Лорни, пока они гостили там.

Да, он мог это сделать.

И потому громко, дружелюбно бросил в темноту:

– Иди уже сюда, хватит тебе шастать по кустам! Ты же не фейри, чтобы настойчиво продолжать скрываться во тьме и кружить вокруг нас, словно враг! Ты ведь… – и прежде чем еще что-то сказать, Эрен оглянулся и с теплотой посмотрел на чужой высокий силуэт. – Хочешь быть ей другом? Так будь тогда рядом с ней, а не в стороне.

Силуэт дрогнул. Что-то проворчал. И в свет костра шагнула когтистая, так похожая на людскую ногу, лапа.

***

Тьма. Она была вокруг меня, везде. Внизу, вверху, по бокам. Она ласкалась ко мне, как огромный пушистый зверь. А я летала в ней, не помня и не зная, как здесь оказалась. Я не помнила даже, кто я. Но меня это ничуть не волновало.

Мне было хорошо. Я хотела остаться здесь.

«А почему бы и нет?» – подумала я и засмеялась. И даже сделала оборот в воздухе, когда вдруг услышала чужой голос. Услышала прямо у себя в голове.

«Нет, Лорни, ты должна бороться. Ты должна выбраться отсюда!».

Он… Я знала этот голос. И пусть и не помнила, чей он, тревога, что звучала в нем, заставила меня встрепенуться. Он назвал точно мое имя, сказал мне, что я должна выбраться отсюда. Отсюда… А где я все таки вообще? Как все-таки попала сюда?

И почему мне так трудно думать об этом?

«Может потому что этого и не нужно? – снова подумалось мне. – Я ведь и не хочу вспоминать, как оказалась здесь. Не хочу отсюда уходить».

«Лорни! – снова пронзил мою голову чужой мужской крик. – Не смей сдаваться тьме! Борись!».

Бороться. Я должна бороться. С чем?

И тут я поняла. Поняла, что с каждым мигом мое тело все сильнее окутывает какая-то непонятная мне слабость. И пусть мне от этого и становилось все приятней, теперь я осознала, что это как-то неправильно. Что так не должно быть. И что если я сейчас поддамся этой слабости, то случится что-то плохое.

Тьма вокруг, что точно была живой, шевельнулась и пошла волной. Засмеялась звонким приятным женским голосом.

– Дитя, я не сделаю тебе плохо. Успокойся. Доверься мне. Расслабься.

И тревога, что начала охватывать меня, отступила. Ее словно отогнала от меня чужая прохладная рука и я вновь начала расслабляться.

«Да… К чему бороться? Все будет хорошо…».

Но чужой голос и не думал оставлять меня в этом блаженном покое.

«Лорни! Не слушай ее! Она враг! Она уничтожит тебя! Борись!».

«Но я не хочу…».

«Тогда ты погибнешь! И это будет значить, что твой Учитель ошибся, когда подумал, что ты справишься со тьмой и сможешь стать магом, как он! Вспомни, он ведь в тебя поверил! Твой наставник!».

«Мой наставник… – я уже готова была закрыть глаза, но услышав эти слова, вдруг вспомнила чужие зеленые глаза с вертикальным зрачком. Вспомнила тепло чьей-то руки, чей-то голос – теплый и надежный. Чьи-то слова:

– Ты справишься. Ты ведь мой Ученица.

И широко распахнула глаза.

Сразу же вспомнила все. Свою жизнь, Учителя, вечер, ритуал и терпкий вкус трав. И вся усталость, и сладкая нега вмиг покинули мое тело. А опасная, шелковая тьма снова дрогнула вокруг меня, снова подала голос. Но на сей раз он не показался мне ласковым и прекрасным. Теперь я отчетливо слышала в нем шипящие ноты, словно бы со мной говорила огромная и смертоносная змея.

– Эх, а ему удалось достучаться до тебя. Проклятый мальчишка. Ведь еще бы немного и ты стала бы моей.

– Кто ты? – еле сумев разлепить непослушные губы, чуть нервно спросила я, попутно шаря руками в поисках мечей. Которых, как и пояса, на котором обычно весели в ножнах они, у меня сейчас не было.

Тьма рассмеялась.

– Это не важно, дитя. Важнее – кто ты?

Кто я? Это был странный вопрос, на который этой даме точно нужен был мой ответ. И я чувствовала, что должна была его дать.

– Я – Лорни. Ученица Змеиного Мага.

– И ты пришла в мой мир, чтобы тоже стать им?

– Я просто выпила зелье… – неуверенно произнесла я. Я ведь до сих пор не понимала, как оказалась здесь. Это сон? – И я теперь сплю?

– Кто знает, – вновь шевельнулась тьма. – Но раз ты думаешь так, не хочешь ли увидеть что-то помимо тьмы?

– А ты можешь мне еще что-то показать?

И снова засмеявшись тьма словно бы придвинулась ко мне ближе.

– Еще как.

И меня ослепил вдруг откуда не возьмись взявшийся свет. А когда же я наконец смогла проморгаться, то поняла, что парю высоко в пасмурном небе. А подо мной…

Подо мной был мой дом. Еще не сожженное поселение Камлан. Боже, каким же маленьким оно было! Но я любила его. Здесь царил покой. Здесь я еще была ребенком. Здесь же мое детство кончилось.

И стоило мне только так подумать, как вмиг стемнело. Камлан покрылся огнем, наполнился чужими криками боли и горя. Смехом врагов. И я захотела броситься в бой, совсем позабыв, что это уже давным-давно прошло. Просто захотела спасти людей, что умирали где-то внизу.

Но не смогла даже на шаг сдвинуться с места.

Ведь это было не реально. Ведь я просто сейчас видела сон. Точнее, мне показывала его тьма. Что хотела добиться этим? Сломить меня?

Я ухмыльнулась.

– Не выйдет. Я давно уже пережила этот день. И в кошмарах, в которых он порой возвращается ко мне, он пугает меня куда больше, чем в этой иллюзии.

Тьма сбоку от меня хмыкнула. И картинка вокруг сменилась другой.

Теперь я стояла на земле. Вокруг меня ходили люди, шумел рынок. Но я не чувствовала запахов, которые здесь витали когда-то. Ведь это тоже было лишь моим воспоминанием. Воспоминанием о маленькой, озлобленной и голодной девочке, что только что стащила кошель с монетами у статного высокого и немолодого мужчины. Точнее, я видела это теперь, он сам дал его стащить. Специально ослабил шнурок, отвернулся, когда воришка подкралась к нему чуть ли не со спины. И с улыбкой двинулся за ней следом почти не скрываясь. И достав из-за пазухи второй кошель, поувесистей, покупал тоже, что она спешно покупала у торгашей понемногу. Но он покупал всего в двое больше, складывал в корзину и продолжал идти за ней.

До самого уголка под мостом, где девочку уже ждала приболевшая младшая сестра.

Этой девочкой-воришкой – была я. После того, как мы с Элио остались одни, в ближайших поселениях никто не захотел взять к себе сирот, никто не захотел нам помочь. Нас гнали отовсюду, как собак, и чтобы не помереть с голоду я стала воровать. Но это не спасало от холода и – пусть мы чудом и пережили зиму, что была в тот год довольно теплой, – в начале весны Элио заболела. Кто знает, возможно бы даже умерла, не подбери нас Учитель. А мужчиной, которого я обокрала в тот день, был именно он.

Когда он подошел к нам, я ощетинилась дикой кошкой, закрыла собой сестру и достала из кармана нож, который тоже у кого-то украла. Приготовилась драться… А он поставил пред нами корзину, в которую тут-же сунула свой любопытный нос сестра. Но пока он не порезал свою ладонь и не поклялся помочь нам, – заметив, что маги клятв не нарушают, ведь иначе сама магия отомстит им за обман, – я продолжала чуть ли не рычать на него, сомневаться во всех его словах.

Впрочем, я еще долго не доверяла ему.

– Но в итоге он стал тебе чуть ли не отцом, – заметила тьма, небольшим темным потоком сделав круг вокруг меня.

– Да, – улыбнулась я.

И снова очутилась в другом своем воспоминании.

Я стояла у деревьев. Напротив, меня была просторная поляна. На ней сейчас вели опасный танец двое. Я и мой наставник. Мы дрались на настоящих мечах. Точнее, – я не смогла не усмехнуться, – мужчина просто гонял меня по поляне, а я очень старалась отбить его стремительные атаки и то и дело отступала, делая по поляне круг за кругом. Но вот он сделал стремительную подсечку, и я вновь оказалась на земле с его мечом у своего горла.

Он никогда не щадил меня на тренировках, чтобы в бою мне было проще. По вечерам же заботливо обрабатывал мне мазью из трав раны, уча меня какому-нибудь языку или же рассказывая очередную из старых легенд. Учил, что делать, как обращаться с магией, хотя у меня ее еще и не было. Мог даже петь. А я же, как губка впитывала его слова, наслаждалась каждым моментом. Все сильнее привязывалась к нему.

– И ты привязалась, – усмехнулась тьма.

– А это плохо? – не смогла не спросить я.

– Нет, отчего-же, – она словно пожала плечами. – Но ты же понимаешь, что однажды его не станет?

– Это случится не скоро, – нахмурилась я. Тьма же вновь хмыкнула, словно усмехнулась.

– Как знать.

И снова окружила меня. Чтобы рассыпаться вокруг жуткой картины, что на сей раз предстала предо мной.

Я увидела своего наставника. Он лежал на смешанном с грязью снегу, в собственной крови. Глаза его были закрыты, и я почувствовала, поняла это сейчас – что лежа на животе, в этот миг…

Он умирал.

И это волной ужаса пронзило все мое тело.

– Этого не было! Это же не происходит сейчас?

– Нет, – засмеялась тьма. – Но может случится очень скоро.

Нет!

– Я этого не допущу!

– А если он умрет из-за тебя? – тьма чуть отступила, явив мне девушку, что с мечом наперевес стояла у умирающего мужчины. Я не видела ее глаз, не видела лица, но это точно была я.

Пусть и с белой прядью в волосах, в которую была вплетена белая лента с яркими бусинами.

Я…

Так значит я убью Учителя?

«Это не правда! Ты знаешь! Она играет с тобой, хочет сломить!».

Голос. Он снова щитом отгородил меня от подступающей паники, и сердито тряхнув головой, я посмотрела вглубь тьмы, в сердце своей мучительницы.

– Я не стану причиной смерти моего наставника! И ты не сможешь справиться со мной! И я вернусь к нему отсюда, как сильный маг, что всегда сможет его спасти!

– Так ты хочешь силу, чтобы защищать лишь его? – вновь засмеялась тьма.

На что я уверенно выдохнула:

– Нет. Я хочу стать сильной, чтобы спасать и защищать всех, кого только смогу.

Услышав это, тьма вновь дрогнула. С тихим шуршанием заклубилась вокруг меня. И пусть я того и не увидела, мне показалось, что она словно даже улыбнулась. Заботливо и грустно. И прошептала, словно откуда-то издалека.

– Тяжело же тебе придется, дитя.

А потом во тьме вспыхнули два больших ярко желтых глаза с вытянутыми зрачками. И я…

Тоже открыла глаза.

8 глава

Я открыла глаза. Тут-же закрыла. И мне захотелось ругаться. И не только из-за того, что свет солнца ослепил меня. А еще от того, что у меня, как мне показалось, болело все тело. Да так сильно, что я сперва даже не смогла дышать. За пеленой боли я с большим трудом почувствовала чужие аккуратные прикосновения, как сквозь вату услышала чужие слова:

– Пей. Тебе надо это выпить.

И моих губ коснулся прохладное горлышко фляги. Но я не сразу сделала глоток. Ведь с трудом даже осознавала, как это сделать. Но стоило только прохладной жидкости попасть в мое тело, как оно перестало так гореть болезненным огнем и я, оторвавшись от фляги, сделала жадный вдох. От чего тут-же закашлялась, и с трудом лишь удержалась от того, чтобы извергнуть из себя только что выпитое обратно через рот.

Но с каждым мигом мне становилось легче. И уже довольно вскоре после этого я смогла вновь открыть глаза. И встретится взглядом с чужими глазами с вытянутыми зрачками.

Глазами Учителя.

Он держал меня в приподнятом положении, с тревогой вглядывался в мое лицо, чуть заметно дрожал. Или же дрожь была моя? Что ж, в этот миг это было и не так важно. Важней было то, что я вернулась. И подтверждением тому стала улыбка моего наставника, что был жив, здесь, рядом со мной.

«Стоп, – с трудом еще осознавая мир вокруг себя, тревожно подумала я. – А с чего он должен быть мертв?».

Я не знала, отчего меня пригрозило, что с ним может быть что-то не так. Я не помнила почти ничего после того, как выпила зелье во время обряда. Я теряла сознание? Была в какой-то тьме, видела что-то…

Но что?

Мой разум не пожелал мне сейчас этого открыть. Он требовал покоя, сна. И я не стала бороться с этим его желанием. Но перед тем, как уснуть, успела еще услышать, как Учитель произнес:

– Она будет в порядке.

Он точно сказал это не мне. Но кому? Я тогда этого не знала. И проснувшись в следующий раз, снова лишь на миг, за который была снова напоена чем-то, я тоже не выяснила это. Даже не попыталась. Ведь мое тело было слабо, и вновь и вновь требовало покоя. И лишь когда я открыла глаза в пятый раз, и почувствовала себя действительно лучше, я смогла оглядеться по сторонам.

Уже вновь было темно и свет дарил лишь огонь костра. На сей раз я была ближе к нему, чем во время обряда посвящения, и мое тело было плотно укутано в два теплых пледа. Но я все-рано чувствовала холод. Но перед глазами у меня более не плавал и не шатался мир, и я четко увидела с другой стороны, у деревьев поодаль от костра, сидящего на земле гнолла. Огромного, мохнатого, одетого лишь в короткие штаны и пару полосок кожи, что пересекались на его мускулистой поджарой груди. А еще – уже знакомого мне.

И пусть я и не знала, что он здесь делает, как вообще оказался здесь, я могла уже предположить, что именно с ним говорил мой Учитель, когда я пришла в себя в первый раз. Ведь мой наставник спокойно сидел к нему спиной и мешал что-то в котле, что вновь весел над костром. Но на сей раз в нем точно была еда. Я сразу же почувствовала запах вареного мяса, каких-то приправ и вмиг почувствовала себя дико голодной. И невольно приподнялась на руках, как дикий зверь, потянувшись к близкой пище всем телом.

И наверно бы и в котел бы полезла голыми руками, если бы мой Учитель не засмеялся, что вмиг привело меня в чувства.

– Я, конечно, понимаю, что проспав три дня ты хочешь есть, но подожди уж пока я доготовлю.

Три дня. Я просыпалась и засыпала в течении трех дней. Что произошло за это время? Старый маг точно прочел этот вопрос на моем лице, потому что сердито махнул на меня половником.

– Сперва ты поешь. Разговоры потом. Пока что можешь лечь еще полежать.

Нет, спасибо.

– Я належалась, – хриплым, словно бы не своим голосом, выдохнула я. И поднапрягшись, села. Поплотнее закуталась в пледы. И снова уставилась на котел. Но от этого лишь сильнее захотела есть и потому перевела взгляд обратно на гнолла. Постаралась припомнить его имя. И, не удержавшись, произнесла. – Ты ведь, Крон, верно?

– Моя есть Крррон, – кивнул нелюдь, и, коверкая слова Всепринятого Языка, радостно заметил. – Моя рад, что Лорррни помнить мое имя.

Он первый гнолл которого мне довелось повстречать – так что я вряд ли смогла забыть его имя так скоро. Но объяснять это ему точно не стоило, да и сил у меня на это не было. Вместо этого я спросила у него то, что хотела с самого начала.

– Что ты здесь делаешь?

Гнолл склонил голову на бок, как пес покосился на моего наставника. Дернул правым, порванным ухом.

– Крррон сидеть в страшном свете огня потому что Эрррен позвать меня из леса.

– Хорошо, – заметив, как усмехнулся мой Учитель, как можно более спокойно протянула я. – А что ты делал в лесу?

– Крррон охранять.

– Кого?

– Лорррни.

О как. Это был интересный ответ, но после него я поняла, что вообще не понимаю, что происходит.

– Зачем?

Нелюдь пристально посмотрел мне в глаза.

– Долг жизни. Ты спасать Крррона. Крррон давать слово, что отплатить.

А, вот в чем дело. Я покачала головой.

– Ты мне ничего не должен.

На это, к моему удивлению, гнолл тихо зарычал, показав клыки.

– Твоя думать, у Крррона нет чести?

А это тут причем? Я бы совсем запуталась, если бы Учитель не подал вновь голос.

– Лорни – гноллы благородны и честны. Клятва для них не пустой звук. А если уж гнолл поклялся помогать тому, кто спас его – он обязан сделать это. Не справится, не сдержит клятвы – значит у него нет чести.

– Моя поклясться. Моя тебе служить. Помогать. Драться за тебя.

– До каких пор? – невольно воскликнула я. Я ведь не хотела никого брать в слуги в тот день, когда спасала этого нелюдя. Я ведь просто хотела помочь.

– Пока сам гнолл будет считать это нужным, – пожал плечами мой наставник. И гнолл кивнул, подтверждая это.

Я же тут-же пообещала себе, что более не буду открыто спасать гноллов. Мне и одного такого приятеля, от которого теперь явно так просто не отделаюсь, хватит за глаза. И, вздохнув, махнула рукой.

– Ладно, что уж теперь делать. Оставайся.

И он остался. Даже радостно оскалился. А когда получил свою порцию мясного рагу – вообще просиял. Я же задумчиво поднесла мясо к носу и вновь посмотрела на Учителя.

– Мы разве брали с собой конину?

На это он снова усмехнулся.

– Нет, конечно. Я забил Смородину вчера.

Он сделал что?

Боже, я с давних пор не чувствовал раздражения к наставнику, но сейчас мне вдруг захотелось кинуть в него ложкой. Ведь пусть эта лошадь и была бестолковой, но я любила ее. И Учитель знал это. Но все же убил ее. Зачем он ее убил?

– Так положено. После ритуала Змеиный Маг должен съесть мяса того животного, что возило его прежде.

– Змеиный Маг…

И тут я вдруг смогла все лишнее откинуть в сторону. Холод, голод, гнев из-за потери Смородины, мои мысли о чертовом гнолле. И осознала наконец до конца, что обряд прошел. Совсем. А это значит, что я стала…

Магом?

– Я ведь им стала?

На сей раз Учитель кивнул без тени улыбки.

– Да. Просто ты еще не до конца восстановилась после обряда, и потому твое тело еще не до конца осознало это. Но ты уже маг. И скоро почувствуешь силу в себе. Точнее часть ее уже влияет на тебя. Ведь ты так скоро определила, что за мясо в рагу, а это почти не реально за всеми теми специями, что я добавил в него. Просто почувствовала запах, что не могла бы сделать человеком.

– Вот как…

Я намеренно принюхалась к еде и чуть было не засмеялась, осознав, что прямо сейчас могу сказать вплоть до травинки, что есть в этом рагу. Подняла взгляд и осознала, что зрение мое тоже стало острее. Ведь даже сквозь всполохи костра я легко могла разглядеть все черточки внешности, что гнолла, что наставника. Видела, что творилось даже у них за спинами далеко в лестной тьме, что уже не сильно мне мешала. Не смогла не понять, отчего мне так холодно. Ведь просто даже мое тело теперь острее реагировало на ветер и осеннюю прохладу. А в моем теле тихонько пока, но клубилась сила, которой прежде не было.

Магия.

И как я сразу не заметила этого всего? Неужели настолько глупа, что просто приняла все как должное?

– Просто так и должно быть, – точно прочитав мои мысли, устало заметил мой наставник. – Твое тело было на грани жизни и смерти, оно обновилось, вместе с разумом и сознанием, как феникс сгорело и восстало из тьмы. И потому ты сразу приняла свои новые силы, даже не задумалась сперва, что что-то не так. Просто не заметила. Завтра с этим будет сложней. Что-то внутри тебя взбунтуется против изменений и даже ходить ты будешь учиться чуть ли не заново. Но я верю, – он вновь улыбнулся. – Ты быстро справишься с этим.

– Хорошо бы. Мы ведь должны настигнуть дракона. А и так потеряли три дня…

– Не вини себя за это – после обряда так со всеми. Кто-то даже отлеживается дольше. Я сам проспал пять дней, – поморщился старый маг. – Зато теперь мы оба маги и толпа умертвий не помешает нам добраться до воскрешенного дракона и разделаться с ним. Особенно, когда за время погони ты освоишься с силой.

Наверно он был прав. Но вот только снова возникал вопрос – а на ком я буду теперь ехать, гнаться за крылатой тварью?

– Мы купим мне нового коня?

– Как пожелаешь. Можешь поймать фейри в лесу и ехать на нем.

– Крррон видеть единорогов. Крррон помочь поймать.

– Нет, – махнул на нелюдя ложкой наставник. – Если она сама решит ловить фейри, то и делать это должна теперь сама. Ведь иначе у нее и скакуна не будет той связи, которая должна быть.

– По той же причине ты лишил меня лошади? – исподлобья зыркнула на него я.

– Да, – дернул плечом он. – А иначе у тебя был бы соблазн сделать ее Змеиным Скакуном. А это было бы неверным решением.

Неверным решением. Какое же верное теперь? Поймать фейри, купить коня?

Голодный желудок обиженно завыл, сбив меня смысли. И решив определиться с этим утром, я более не стала морить себя голодом. И в пару мгновений опустошила чашку. И вторую порцию тоже проглотила быстро и без труда. После чего срочно поползла до кустов, с другим, не менее важным делом. Делая которое, не смогла не задуматься – а ходила ли я в туалет, пока спала? И представив, как Учитель заклинаниями чистит мою одежду и спальник просто не смогла не вспыхнуть от стыда.

Но он быстро прошел, сменившись вновь усталостью и желанием проспать еще дня два. И это после небольшой прогулки, что я совершила. Смогу ли на днях отправится в путь? Или мое тело восстановится, придет в гармонию с собой еще не скоро?

Я не знала. Сейчас я просто хотела вновь спать. И вернувшись к костру кое как заползла обратно в спальник, накрылась пледами. И почти сразу провалилась во тьму. Но прежде успела прошептать двум мужчинам, что все еще трапезничали в свете костра:

– Спокойной ночи.

И они вроде тоже что-то сказали мне в ответ. Но что, я уже не смогла разобрать. Ведь меня поглотил сон.

9 глава

На следующий день мне действительно буквально пришлось учиться заново ходить. Ведь я двигалась либо слишком резко, сильно впечатывая ноги в землю, либо же настолько аккуратно, что слишком медленно. И шагать, не запутавшись в ногах, что, как и все мое тело, в один миг стали словно чужими мне, было почти не реально.

Да что там ходить! В первые часы, после того, как я проснулась, став непривычно сильной для себя, я даже взять что-то в руки не могла, чтобы это что-то не угробить! Согнула три ложки, лишь взяв их в руки, расплющила стакан… С ужасом представила, что будет, сожми я сейчас чью-то руку.

И со всеми этими проблемами с моим телом так вдруг разозлилась на себя, что… Даже задымилась.

И Учитель облил меня водой. Велел, чтобы я попыталась успокоится. Взять себя в руки. Ведь сила и магия в этот день окончательно пытаются ужиться с моим человеческим сознанием, мировоззрением, и потому, буду так психовать, мое тело примет это за новую норму, и я так и останусь психонутенькая. Но если с этим я должна была справится сама, с остальным он взялся мне помочь. И пол дня провозился со мной, помогая мне заново учится по нормальному управлять моим телом. Водил меня за руку по поляне, раз за разом подавал разные предметы мне в руки, и если я гнула или ломала их – чинил магией.

Попутно Учитель заставлял меня вспомнить все то, что он мне рассказывал о магии, все способы Змеиных Магов использовать ее, которым он учил меня. Магически мантры. Рецепты зелий. И перебирая их в голове я смогла окончательно успокоится. Особенно когда мне удалось наконец поесть, при этом ничего не согнув и не сломав.

Так что к концу дня я чувствовала себя куда лучше. По крайней мере, не такой беспомощной, как утром. И не такой опасной для других.

По крайней мере, для ближних. Учителя и Крона, который занимался охотой и сбором хвороста для костра, пока я и Учитель помогали моему переродившемуся телу «осознать и принять себя». Он постоянно держался от нас чуть в стороне. А когда наставник разжег костер – так и вовсе ушел снова к деревьям, сел подальше от огня. И от меня, на которую поглядывал теперь с легким ужасом. И лишь из-за того, что я все-же пару раз за этот день буквально покрылась огнем. Чем испугала, впрочем, не только его, но и себя.

Лишь Учителя это не впечатлило. Он, как и в первый раз, так же спокойно заливал меня водой и велел успокоится. Ведь теперь во мне жила магия драконов, а она была взрывоопасна без контроля. Контроля, которому наставник тоже учил меня, но который мне всегда плохо давался.

– Это тоже неплохо, – залив меня в третий раз, вдруг заметил с улыбкой мой наставник. – Ведь магия вскоре примет тебя и такой, и ты тоже примешь ее, как часть себя, и она перестанет так произвольно, в виде огня, покидать твое тело.

Что ж. Я могла лишь поверить ему на слово и понадеяться, что однажды так и будет. Но в тот день лишь к вечеру смогла перестать «вспыхивать» по пустякам. И то, – как уже сказала раньше, – оттого, что почти совладала со своим изменившимся телом. Да и помедитировала немного, воспользовавшись техникой Глубокого Дыхания, которую точно должна была припомнить и исполнить еще с утра.

На следующее же утро я проснулась полностью отдохнувшей, собравшейся и обновившейся, как тот самый феникс. Мое тело перестало быть мне чужим, магия, что теплым потоком клубилась где-то внутри меня, тоже не весела на мне тяжелым комком, и каждое мое движение вновь давалось мне легко. Звуки не резали чуть заострившиеся уши, свет и цвета окружающего меня мира тоже перестали так раздражающе и резко бросаться мне в глаза. И даже запахи, что витали вокруг меня, словно бы стали тоньше и не так раздражали.

И лишь проснувшись, я осознала, что готова двинуться в путь. И чтобы сделать это, была готова поймать даже фейри.

Да, фейри. Я чувствовала, просто знала, что моим скакуном не должна стать обычная лошадь. Ведь он у меня уже был. Был здесь, рядом, в лесу. Сосредоточившись, я чувствовала, как он раздирает копытами чужое тело и поедает мясо. Я слышала его ровное громкое дыхание, стук его копыт.

Мой Змеиный Скакун.

Учитель всегда говорил, что первых скакунов к магу привязывают сама судьба, сама сила и магия. Но я всегда думала, что это случается уже после того, как Змеиный Маг даст ему своей крови, проведет обряд. Теперь же понимала – нет. Это случается куда раньше. Сразу, как только маг становится магом. Ведь не смогла бы сейчас дать своей крови никакому другому коню или фейри. Просто бы не захотела. Всегда бы стремилась к этому зверю, что тоже блуждал сейчас где-то рядом со мной, тоже стремился ко мне.

Но, в то же время, он был диким опасным монстром, который точно не хочет вставать под седло. И вместо того, чтобы обрадоваться нашей встрече, явно попытается меня убить. Но это не остановит меня. Я решила, что во что бы то ни стало заполучу его себе в скакуны. Пусть мне даже придется ради этого с ним драться.

Я была готова к этому. И точно знала, что это должно произойти сегодня. И потому, выбравшись из спального мешка еще на рассвете, я, даже не став завтракать, и лишь прихватив свои мечи, рванула в лес. Но о том, что ухожу, сказала несущему караул наставнику. И пусть даже не сказала – куда, – он что-то понимающе буркнул мне в ответ и продолжил спокойно чистить свой тяжелый меч.

Видимо, подобное поведение было тоже привычным для молодых магов. Вот так резко сорваться куда-то, лишь только собравшись с силами. Ради того, чтобы купить или поймать зверя, что станет ему спутником на долгие годы. Надежным и преданным другом. Тем, кто запомнится навсегда, даже когда его сменят уже и не раз спустя время другие.

Ведь он будет первым.

Но мне своего еще только предстояло поймать. И тихо двигаясь вперед по просыпающемуся ото сна дневному лесу, я очень надеялась, что мне удастся это. И что в процессе я не столкнусь с еще какой-нибудь опасной тварью.

А я чувствовала их. Чувствовала их запахи, проще замечала их следы на земле, царапины их шипов и когтей на деревьях. Но по счастью, уже даже когда далеко углубилась в лес, еще не встретила никого из них. Мне удавалось обходить их стороной, оставаться пока не замеченной для них. Порой для этого мне даже приходилось взбираться на деревья и перепрыгивать часть пути по ветвям. Благо теперь я это могла без особого труда.

Моему же преследователю наверняка приходилось труднее. Ведь гнолл, который все-же двинулся из нашего лагеря вслед за мной, и которого я заметила довольно скоро – был крупнее и точно не привык лазать по деревьям. Ему роднее были болота, чахлые кусты. Не лес, где уже привыкла охотится и выживать я. Но он упорно продолжал следовать за мной, не догоняя и не слишком отставая.

Я не чувствовала угрозы от него. Я поверила в его слова, что он за то, что я его спасла теперь желает мне помогать. И теперь он шел за мной явно с этой целью. Но когда я наконец вышла на след того, кого искала, я, сконцентрировалась, собралась с силами и мысленно велела ему:

«Не вмешивайся в мой бой».

По крайней мере, в первый раз сама, использовав Магию Мысли, я была уверена, что мой посыл достигнул цели. Ведь точно коснулась его мыслей, тревоги, что он испытывал за меня. Но не смогла удержать эту связь надолго, и даже если он что-то и ответил мне также мысленно – уже не услышала его слов. Но после этого он слегка приотстал от меня. Стал держаться дальше. Так что, я подумала, что он послушался моих слов.

И уже аккуратнее и тише двинулась вперед. Как хищный зверь, что выслеживает добычу, стараясь даже не касаться по напрасну листвы, укрывшись в тенях. Я чуть ли не ползла, ступая все медленнее с каждым мигом, за которые запах фейри становился ярче. И когда услышала топот копыт, вообще чуть ли не замерла. Тихонько отодвинула ветку, что скрывала от меня происходящее впереди. И в паре десятков метров от себя увидела мелькающие за деревьями статные белые тела.

Это было стадо единорогов. Красивых, похожих на лошадей, фейри. Вот только на лбу у каждого из этих зверей было по одному рогу, что, впрочем, делало их лишь прекрасней. И если с этими фейри встречался кто-то, кто прежде не видел их – он и не думал сперва пугаться этих коней с гладкой шкурой и шелковистыми гривами. Он мог принять их за безобидных, травоядных фейри, коих было немного, и среди которых были даже похожие на единорогов и коней. И потому такого человека чаще всего ждала смерть.

Ведь увидев человека, один единорог или их стадо не спешили нападать. Они медленно и грациозно приближались к жертве, совсем по лошадиному громко и дружелюбно пофыркивали, прядали настороженно ушами. Словно бы сами боялись человека. А когда же до него, уже даже возможно протянувшему к единорогу руку, остается совсем немного – единороги стремительно опускают головы и бросаются вперед. И чаще всего убивают человека сразу – проткнув рогами. Но если единорог один, то проткнутый его рогом человек еще может остаться жив. И тогда этот фейри добивает его ногами, дробит заостренными копытами кости и, содрав с рога уже мертвое тело, тогда лишь впивается в него множеством своих крепких клыков.

Это мне рассказывал о этих фейри Учитель. Сама я, повстречав уже не мало тварей, видела единорогов в первый раз. Но точно знала, что именно один из них – мой скакун. И даже сразу поняла, который.

Это был крупный молодой жеребец. Черный, в отличие от большинства белых собратьев, что окружали его. Он гордо вышагивал меж деревьев, самоуверенно тряс длинной гривой на солнце. Пофыркивал, пробуя на вкус воздух, оглядывался с ленцой по сторонам. И только по тому, как нервно дергал ушами и можно было понять, что его что-то беспокоит.

Возможно он тоже чувствовал меня, как я чувствовала его. Но вот только не мог понять, что ощущает. Ведь был лишь хищной лошадью – ненамного умнее своих травоядных собратьев. Когда же я привяжу его к себе – он станет куда умней. А пока его глупость была мне даже на руку. И лишь нужно было как-то спровадить его стадо, чтобы они не помешали мне пленить его и наверняка не попытались даже порвать меня после.

Если бросить камень, создать шум – они не бросятся проверять, что там, как сделали бы люди. Они насторожатся и всем стадом могут заметить меня. И тогда, даже став той, кем я стала, я вряд ли уйду из этого леса живой. Создать стихийного фамильяра, который отвлек бы их – я просто не смогу, не хватит пока что умения. Ведь лишь вчера я начала пробовать использовать эту новообретенную силу, пробовала использовать магию для более мелких, незначительных дел, и, надо сказать – даже сегодня она отзывалась на мои призывы еще довольно неохотно. Так что – да, – создать фамильяра, что помог бы мне – я сейчас просто не смогла бы. И потому мне оставалось лишь одно. Но и оно могло привести к провалу, допусти я хоть каплю ошибки.

И я буквально стиснула зубы, пытаясь не взмолиться Богам, чтобы этого не произошло. Потом глубоко вдохнула, прикрыла глаза, и на выдохе представила, как протягиваю невидимую руку. Обратно, к пушистому гноллу, что продолжал держаться где-то позади. И когда коснулась ею чужого сознания, неуверенно позвала:

«Крон, слышишь меня?».

Сознание на конце этой связи заинтересованно дрогнуло.

«Крррон слышать. Моя слышать Лорррни?».

«Да, это я, – мысленно кивнула ему я. – Ты ведь хотел мне помочь и поэтому пошел за мной?».

«Но Лорррни сказать не мешать ей».

Я тихо фыркнула, ведь действительно так сказала. И по-прежнему не хотела, чтобы он влез в мой поединок с черным единорогом. Но про других фейри разговора не было.

«Ты мне и не помешаешь. Поможешь даже, как и хотел, если сейчас отвлечешь на себя стадо белых рогатых клыкастых коней».

«Крррону увести их от Лорррни?» – заинтересованно дернул ухом он.

«Да, – невольно улыбнулась я. – Уведи их прочь, когда я скажу, ладно?».

«Хорррошо. Крррон сделать это».

Это будет славно. Лишь только…

«Не попадись им, ладно? Будь аккуратней».

Мне в ответ прилетело легкое изумление. Словно я сделала что-то странное, почувствовав за этого обалдуя тревогу.

Но мне не когда было размышлять об этом. И не порвав мысленную связь с гноллом, я протянула вторую мысленную руку к черному единорогу, очень надеясь, что эта зверюга не испугается, и не встревожится, когда я задену лишь краешек его сознания. Большего мне было и не надо, чтобы связаться с ним, взять его примитивные чувства ненадолго под контроль. Но даже это было для меня пока что безумно тяжело – держать с помощью магии мысленную связь сразу с двумя живыми существами. Но сейчас так было надо. И сделав это, я скомандовала Крону:

«Сейчас» – и стремительно оборвала с ним связь. И всеми силами вцепилась в разум черного единорога. От этого он вскинул голову, встревоженно всхрапнул. Но тут-же успокоился, ведь я внушила ему, что все хорошо. На миг сделала его слепым и глухим ко всему.

А остальные единороги в тот-же миг вскинули свои рогатые головы и все, как по команде, уставились куда-то в сторону от меня. Я тоже бросила взгляд в ту сторону и еще успела заметить мелькнувшую за деревьями рыже-бурую шерсть, прежде чем все стадо фейри, кроме взятого мной под контроль жеребца, бросилось туда.

И лишь только они стронулись с места – моя мысленная связь с черным единорогом сильно натянулась. Он не мог этого понять, но почувствовал, что что-то не так и его разум стал бороться с тисками, которыми я схватила его. И я лишь чудом смогла продержать его на месте до того момента, как все его стадо скрылось за деревьями и их топот затих где-то в лесу. И лишь тогда порвала нить, что связывала нас.

После этого у меня был лишь миг, пока он не до конца пришел в себя. И я воспользовалась им, сорвавшись с места и стремительно подбежав к нему – еще дезориентированному, трясущему головой, – и запрыгнув на его крепкую спину. Это сразу же привело его в чувства и, зарычав, он встал на дыбы.

Но он не смог сбросить меня сразу. Ведь я крепко обвила его тугие бока ногами, стальной хваткой вцепилась в его гриву, прижалась к его телу как лист, к мокрому телу. Зашептала слова спутывающего катрана. И почти связала его тело, когда он вдруг резко рухнул на свою спину, чуть было не придавав меня. От этого я стремительно отпустила его, а моя магия, которой я попыталась его спутать, связать – рассеялась как дым. И охота приняла другой оборот.

Ведь теперь не он боролся за свою свободу – я спасала свою жизнь. Ведь быстро оказавшись вновь на ногах, он попробовал затоптать меня, и я лишь чудом смогла вывернуться из-под его копыт. Перекатилась по земле, тоже вскочила на ноги. С трудом увернулась от его острого рога, которым он попробовал меня стремительно заколоть. И, петляя, бросилась бежать.

Единорог взревел, и тоже помчался – помчался за мной. И даже несмотря на то, что лес здесь был густым – стремительно настигал меня. Ведь привык охотится меж деревьев. Но и я давно привыкла бегать по лесам. Использовать все местные преимущества. И когда увидела крепкую низкорастущую ветвь очередного дерева – прыгнула и стремительно подтянулась на руках. И в тот же миг место, где только что было мое тело, стремительно пронзил крепкий рог не затормозившего фейри, который точно хотел пригвоздить меня к стволу.

И это стало его ошибкой. Ведь вместо чужого тела он пронзил древесину – далеко вогнал в нее свой рог. И дернувшись назад, не смог выдернуть его. Тяжело ударил передними копытами по коре, жутко и раздосадовано заржал. Буквально затанцевал на месте, поняв, что сам загнал себя в ловушку.

Я же, убедившись, что он не может освободиться сам, отдышалась и спокойно слезла с дерева. Сняла с пояса небольшой свиток и развернула его на земле. После чего мне нужно было лишь приложить к нему свою руку, чтобы магия Учителя опознала меня, как свою, и выбросила из магического кармана, привязанного к свитку, то что мне было нужно сейчас.

А сейчас мне было нужно неглубокое глиняное блюдо. Достав его, я поставила его на землю рядом со свитком и, взяв в руки уже нож, как и Учитель в день ритуала, разрезала свою ладонь над посудой. Поморщилась от боли, сжала раненую руку в кулак, с каким-то торжеством проследила, как моя кровь наполняет посуду. И когда посчитала, что крови в ней достаточно, достала из свитка бинт и перевязала руку. Была бы эта рана у другого человека – я могла бы попытаться излечить ее магией. Но себя – как и любой маг, – просто не могла. И потому – могла сейчас сделать только это. После, позаботившись о себе, добыла все из того-же свитка небольшой кусок сырой конины – мясо моей бедной старой глупой Смородины, – и положила его в миску с кровью. И лишь потом вновь подняла взгляд на по-прежнему бессильно бесновавшегося рядом единорога.

Он ответил мне гневным взглядом черных глаз. Тихо и настороженно заржал, когда я взяла в руки миску и шагнула к нему. Попытался меня лягнуть, когда я приблизилась почти в плотную. Но когда около его носа оказалась чашка с кровью и мясом, запах которых он жадно втягивал ноздрями, он просто не смог не удержаться, чтобы не лизнуть кровь. А потом и вовсе не сделать глоток, не подхватить кусочек мяса клыками.

В общем – он принял мое угощение. И ненадолго словно присмирел, ведь перестал биться, кричать, замер, внимательно смотря на меня. И я, макнув пальцы в жалкие капли, что остались в посудине, провела ими по его лбу, нарисовала на черной шерсти знак извивающегося дракона. И тихо, торжественно прошептала:

– Могиус трим эфриториум.

И в тот же миг зрачки в глазах единорога сузились до маленьких черных точек, и он снова громко заржал, забил копытами. Но теперь не от гнева – от боли. А я пошатнулась, почувствовав, как большую часть магии потянуло к нему волной из моего тела, и чудом не упала лишь потому, что спиной прижалась к одному из деревьев. У меня перед глазами даже зарябило, а в ушах словно бы появилась вата набитая десятками озлоблено жужжащих пчел, за гулом которых я с трудом могла расслышать, как единорог еще с минуту продолжал громко кричать.

А потом все закончилось, прекратилось в один миг. Единорог затих. Замер с закрытыми глазами, прерывисто дыша. Магия же прекратила покидать мое вмиг ставшее словно ватным тело, звон в ушах стих, мир перед моими глазами вновь обрел четкость и цвет. И решив, что на ногах я теперь устою и сама, буквально оторвала свою тушку от ствола дерева.

Но тут же я почувствовала, пусть и с трудом, чье-то желание убивать. Заметила мелькнувшего сбоку от меня пушистой молнией гнолла. И едва успела оглянуться, чтобы увидеть, как за моей спиной самодельный клинок Крона столкнулся с чужим мечом.

Мечом эльфа, что явно перед этим бросился на меня так стремительно, что при ударе с его головы даже слетел капюшон. И пусть я и не знала еще, с чего это он вдруг захотел убить меня, я сразу узнала его самого. Узнала эти светло пшеничного цвета длинные волосы, эту его бледную кожу, острые уши, в одном из которых была серьга с синим камнем.

И эти надменные серо-голубые глаза.

10 глава

На меня бросился Мэрелл – старший брат Принцессы лесного города эльфов Хома.

«И это после того, как мы с Учителем помогли ему и его сестре не так давно?» – с негодованием подумалось мне, он же на мою ярость в глазах ответил своей нахальной ухмылкой. И чуть ли не радостно воскликнул:

– О, так это ты – та, что путешествовала с большим Змеем! Вижу тоже стала Змеюшкой и завела лошадку и щенка?

Крон, услышав это, щелкнул челюстями и зарычал, сильнее нажав клинком на лезвие меча. Я же вдруг почувствовала себя спокойней и, сложив руки на груди, холодно заметила:

– О! А это значит ты – тот жалкий эльфийский Принц, которому даже вурдалаки в силах разорвать горло?

Но эти слова явно почти никак не тронули его – на них он лишь мимолетно поморщился. И снова ухмыльнулся.

– Я рад, что ты меня помнишь. А раз так – может отзовешь своего ручного гнолла и мы поговорим спокойно?

Теперь поморщилась я.

– И это после того, как ты попытался меня убить?

У эльфа дрогнули плечи, словно он хотел ими пожать, да вот только для этого ему пришлось бы ослабить напор, чего он явно пока не хотел рисковать делать. Не тогда, когда другой нелюдь скалился ему в лицо.

– Брось, мелкая! У меня нет желания убивать тебя. И напал я, потому что не думал, что это действительно ты. Подумал, что столкнулся с одним из тех фейри, что могут менять облик, прикидываться людьми. А на них, как ты должна знать, лучше нападать первым.

Это действительно было так. Понял ты, что пред тобой не человек, а монстр в людской шкуре – атакуй его первым, пока он не содрал кожу с тебя. И что можно подумать, увидев девушку в глубине леса, где разных фейри навалом? Да еще стоящую рядом с единорогом, пусть и застрявшим рогом в дереве? Скорее уж, что она действительно монстр, а не человек.

Впрочем, я теперь тоже была монстром. Пусть и немного другим. И потому не мне было обижаться на подобное сравнение.

Так что я махнула Крону рукой. И пусть и недовольно ворча, но он сделал шаг назад, перестал пытаться прирезать Мэрелла. И эльф – а я точно чувствовала, что это действительно он, а не какой-нибудь там перевертышь, – тоже отступил, опустил меч. И пригладив рукой свои растрепавшиеся волосы, выдохнул:

– Так-то лучше, – и серьезно, на сей раз без ухмылки, спросил. – Где твой Учитель?

– Хочешь проверить, не монстр ли он? – не смогла не съязвить я.

– Нет. Хочу вновь предложить ему работу.

На сей раз, прикрыв глаза и выдохнув, усмехнулась я.

– Прости, парень, но не выйдет. Мы уже выполняем кое-какой заказ и твой нам ни к чему.

И хотела уже развернуться, вернутся к своей возне с единорогом, которого теперь ощущала куда острее, чем до того, как он испил моей крови, как Мэрелл вдруг сердито сдвинул брови и чуть ли не воскликнул:

– Не тебе решать это, а ему! Ведь пусть ты теперь и маг, но все-еще его Ученица!

Да, он прав – я по-прежнему Ученица своего Учителя. И всегда буду его Ученицей, всегда буду прислушиваться к его словам, уважать его решения. И еще долго буду путешествовать с ним, и, если он решит – с ним пойду помогать этому эльфийскому придурку. Но я верила, что Учитель скажет ему то же что и я. А раз так, то с одной стороны – не к чему мне было все-же вести Мэрелла к нему. Но с другой стороны…

Почему бы и нет? Пусть этот самоуверенный грубый баран услышит отказ еще и от моего наставника – там, глядишь, и не таким настырным будет, если мы встретимся с ним еще раз.

Так что я снова махнула рукой, уже ему.

– Как знаешь. Хочешь увидеться с моим наставником – так и быть, провожу тебя к нему. Но сперва, – я наконец-то оглянулась на черного рогатого жеребца, что так и продолжал стоять с закрытыми глазами. – Дай мне покончить с делами здесь.

– Я не могу ждать, – снова поморщился он и прежде чем еще что-то сказал, я фыркнула ему в лицо.

– Ну так постарайся найти его сам. Подсказка: он на поляне у этого леса, и я пришла оттуда.

– Мне некогда и по лесу плутать, высматривать твои следы, чтобы добраться до этого места! – снова чуть ли не прокричал он.

– Так иди куда шел и оставь нас в покое! – не выдержав, не осталась в долгу и я – тоже повысила голос и даже слегка задымилась. Но его это даже как-то успокоило. И следующие слова он сказал куда тише.

– Я искал помощь. Нашел тебя.

– Чуть не убил.

– Не сделал бы этого. Успел бы и сам остановить меч, прежде чем рубанул бы тебя. Я почувствовал, что ты пусть и изменилась, но по-прежнему по большей части человек, – с этими словами он невесело улыбнулся. – Ну, по крайней мере тогда мне показалось так. Теперь же я вижу, что человека, который хотел помогать другим, человека, который предложил мне и сестре теплый плед, даже не смотря на то что мы ехали в карете, а он снаружи, когда мы делили один путь – того человека сожрал дракон.

– Я все та же! – нахмурилась я, и даже подумала было сказать ему, что плед я дала тогда не им, а именно его сестре, но сдержалась. Это было ни к чему. Пусть и дальше считает, что я изменилась. Ведь мне он никто. И его мысли ничто для меня.

– Тогда отчего-же ты сейчас так упираешься, отказываешь мне в помощи? – заглянул мне в глаза, а показалось, что даже в душу, что-то перевернув там лишь взглядом, этот эльф. – Неужто оттого, что я неприятен тебе?

– А если дело в этом? – шагнула я к нему и встала чуть ли с ним не рядом. – Ты мне не нравишься. И, раз так, как маг я имею право отказать тебе в помощи.

– Но еще есть твой Учитель.

– Так и иди к нему.

– Я…

Он обреченно вздохнул, явно осознав, что наш разговор вернулся чуть ли не к началу. А мне вдруг стало жаль его. Еще бы! Искать помощь, а нарваться на мелкую и вредную Змею, которой на тебя плевать.

Вспомнила свои скитания с сестрой, когда на нас другие тоже лишь плевали. С омерзением отводили взгляд от грязных сирот, прогоняли от своих домов, как чумных. И тоже вздохнула, все-же притушила свою гордыню и сдалась.

– Ладно, закончим с этим глупым спором. Тебя проводит к нашему лагерю Крон. Но не факт, что и мой Учитель решит, что нам стоит тратить время на помощь тебе.

Взгляд эльфа прояснился, он улыбнулся мне почти благодарно.

– Я хотя бы попытаюсь уговорить его.

И рванул следом за гноллом, который, и не подумав его ждать, уже пару мгновений стремительно бежал вперед.

И я наконец осталась наедине со своим Змеиным Скакуном. Медленно подошла к нему, положила руку на его голову. На это он тут-же открыл глаза – желтые, с вытянутым черным зрачком, и молча уставился на меня. Но я уловила его мысли, почувствовала, как он обратился ко мне с помощью них. Он спросил, что я буду с ним делать теперь. И я улыбнулась ему.

«Я буду на тебе ездить».

«Думаешь, я согласен на это?».

«А что на этот счет думаешь ты сам?».

Он фыркнул. Ударил копытом по земле.

«Я… Теперь не хочу тебя убить. Хочу быть рядом. Так что и на своей спине тебя, пожалуй, потерплю».

Что ж, это не могло не радовать. А раз так – я более не стала издеваться над своим скакуном и поспешила с помощью магии высвободить его рог из дерева. Но все-же была готова, что он снова бросится на меня. И не смогла не порадоваться тому, что этого не произошло.

Так что в наш временный лагерь мы вернулись уже чуть ли не лучшими друзьями.

И застали там лишь Крона.

– А где Учитель и эльф?

– Умчатся на Ночь на другую сторррона этот лес по доррроге, – охотно ответил мне нелюдь, что явно обрадовался тому, что я вернулась живой и здоровой.

– Зачем?

– За сестрррой эльфа. И пусть и сказать, что возвррращаться скоррро – Крррона оставить сторррожить вещи Лорррни и Учителя.

Мне тогда тоже оставалось только ждать их. Седлать Мрака, – да, пожалуй, назову единорога Мрак, – и отдыхать перед дорогой. И сперва я занялась своим скакуном. С трудом натянула на него сбрую Смородины – которая ему жала, как пожаловался он сам, – и накормила его свининой, которая была запечатана в еще одном свитке. После чего поела сама, и только легла на спальник, расслабила натруженное за сегодня тело, как услышала приближающийся топот копыт, и снова подорвалась на ноги.

Учитель вернулся. И не только с Мэреллом и его сестрой. С ними на еще двоих лошадях скакали еще двое молодых наемников, один из которых тут-же приветливо улыбнулся мне. Но я лишь слегка кивнула ему и тут-же внимательно посмотрела на лесную Принцессу. И пусть она и теперь притягивала мой взгляд, пусть и теперь я чувствовала в ней некое тепло, я не смогла не заметить, что меня теперь не тянуло к ней. И осмотрела я ее с ног до головы, лишь чтобы убедиться, что с ней все в порядке. После чего уверенно шагнула к Учителю, чтобы узнать, что же случилось, отчего Мэрелл снова искал чьей-то помощи. И что же заставило моего Учителя вновь согласиться ему помочь, когда нам и так было чем заняться.

А то, что он согласился – было понятно и ясно как безоблачный день. Иначе не съездил бы с Принцем за его сестрой, не привел их сюда.

Но отчего…

«Просто нам с ними будет снова какое-то время по пути, – на мой мысленный вопрос, ответил он мне, пожав плечами. – Придет время – и мы оставим их».

«Но зачем им желать ехать с нами?».

Наставник кивнул в сторону наемников.

«Из-за людей. Они быстро отказываются продолжать с эльфами путь. Ведь многие фейри не любят остроухих и нападают на этих двоих чаще, чем на странствующих людей. А это наемникам… Не по нраву».

Ага, по нраву им только деньги, и многие из наемников только кичатся тем, что они лихие ребята, которым все не по чем. Эти двое может быть тоже были из таких, а может и нет – но теперь я видела в их глазах усталость и не желание и дальше выполнять работу, за которую они было взялись. Впрочем, не мне было их судить.

Да и некогда. Ведь ко мне уверенно подошел Мэрелл и усмехнулся так, как, похоже, часто делал:

– Вот видишь – твой Учитель не отказал мне. И теперь мы снова будем путешествовать вместе.

Что он хотел добиться этими словами? Ждал, что меня это обрадует? Ну – этого не случилось. Все было с точностью наоборот. И у меня этими своими словами он вызвал снова лишь раздражение к нему. И закатив глаза, я прошипела ничуть не хуже настоящей змеи:

– Радость то какая.

Чем на миг удивила его. Но когда уже развернулась и зашагала к сидящему у одного из деревьев Крону, он засмеялся мне вслед. Крона же одно его присутствие теперь в нашей компании раздражало не меньше чем меня и на его смех он исподлобья оскалился, тихо заворчав. Но быстро успокоился, стоило лишь мне сесть рядом с ним и прижавшись боком к его пушистому боку. А вот стоящий у костра эльф от этого вдруг нахмурился.

Хотя это мне могло лишь показаться. Ведь после этого он стремительно развернулся и ушел к сестре, что, даже оказавшись на земле, продолжила стоять у лошади, на которой приехала сюда с братом.

И эти двое так и держались в стороне от всех до самого утра, когда мы смогли-таки все же двинуться в путь. Вчера этого делать не стали по причине того, что Учитель с остальными вернулся в лагерь еже за полдень, а при том, что стояла глубокая осень – скоро должно было стемнеть, а ехать в темноте, сопровождая кого-то в лесу, было глупо и опасно. И мы проехали бы совсем немного, прежде чем пришлось бы снова останавливаться, разбивать лагерь. И не факт, что в том месте было бы также спокойно, как в этом, которое мы наконец оставили с рассветом.

Зато мне удалось отдохнуть, да и лошади наших новых попутчиков за ночь поднабрались сил. И потому мы долго смогли скакать довольно быстро, не боясь загнать их. Нашим то с Учителям скакунам путь давался проще. Мой единорог и его конь легко бы мчались еще довольно долго, голова к голове, если бы все-же не пришло время, когда простые кони устали и стали от них отставать.

Но даже когда все кони перешли на шаг, мы с Учителем, и Кроном, что бежал до этого рядом с нашими скакунами на четвереньках, а теперь вновь двигался на двух лапах, остались лидерами группы. Правда, справа меня на своей белой лошади тогда смогли догнать эльфы. И Принцесса вдруг подала голос, обратилась ко мне:

– Как долго еще сегодня мы будем ехать?

И если бы со мной заговорил ее брат – я точно ответила бы как-то грубо. Но она не вызывала у меня пока раздражения, и я ответила ей как можно более спокойней:

– Пока солнце не скроется за горизонтом – так бы мне хотелось вам ответить. Но ваша лошадь и лошади наемников не выдержат этого. Так что остановимся мы после того, как солнце начнет только клониться к закату.

– Хорошо бы, – устало выдохнула она. – Ведь я не привыкла ездить верхом, и это уже измотало меня за сегодня.

– А отчего-же вы не продолжили путь в карете? – не смогла не спросить у нее я. Но мне ответил сидящий позади нее Мэрелл.

– Она мешала. Была легкой мишенью. И после той встречи с вурдалаками нами решено было ее оставить.

Что ж, тут я не могла не признать, что решение это было верным. Особенно когда на вас часто в пути нападают фейри. Но, в то же время, я видела, что эльфийке, имя которой я еще так и не знала, путь теперь давался трудней. И не сумев ее не пожалеть, сдернула со своего пояса одну из трех фляжек и протянула ей.

– Выпейте.

– Что это? – настороженно ухватил меня за руку Принц. На что я поморщилась и вырвалась из его захвата.

– Зелье. Укрепляющее, восстанавливающее силы. Вызывает привыкание, если пить его часто. Но Принцессе хватит и глотка, чтобы продержаться до того, как мы сделаем привал.

– Привыкание? – тут-же оскалился эльф. – Моя сестра не станет это пить!

– И возможно завтра не сможет продолжить путь, – веско заметила я, на что он лишь фыркнул.

– Не сравнивай ее с человеческими слабыми девушками. Она справится.

Я ткнула в себя пальцем.

– Слабая человеческая девушка в прошлом, что много лет подряд ездила на лошади, – и указала на опустившую взгляд Принцессу. – Эльфийка, которую ты явно усадил в седло впервые лишь на днях, и у которой явно за сегодня уже болит большая часть тела.

Услышав это, он нахмурился. Внимательно посмотрел на меня, на свою сестру. Обреченно выдохнул, прикрыв глаза, и протянул руку, невесело прошептав.

– Сдаюсь. Давай свою отраву, ведьма.

– А вчера ты буквально обозвал меня монстром и даже намекнул, что я дракон, – бросив ему флягу, не смогла со смехом не заметить я. На это он весело блеснул глазами, усмехнулся. Но промолчал, вернув свое внимание сестре. Та же аккуратно открыла фляжку и робко и неуверенно сделала небольшой глоток. И сразу-же оторвала горлышко от своих губ, словно боялась, что не удержится и выпьет еще. Но через миг явно пожалела, что так поспешила. Ведь прояснившимся взглядом посмотрела на фляжку, как на чудо.

– Мне действительно сразу стало легче. Правда, больше нельзя выпить?

– Нет, – мотнула головой я и протянула руку, чтобы забрать фляжку обратно. – Или вы сегодня не уснете, а завтра утром будете разбитой.

Услышав это, она печально вздохнула и вернула мне зелье. Правда, все-же заметно неохотно.

После этого они так и продолжили ехать рядом со мной. И изредка перебрасываясь с Мэреллом фразами, я смогла-таки узнать имя Принцессы. Ее звали Селестия – как самую яркую звезду, под светом которой она родилась. Но ей не нравилось ее имя – оно казалось ей слишком длинным. И даже меня она попросила звать ее коротко – Селия.

Но, как по мне, ей больше шло ее полное имя. Но кем я была, чтобы спорить с ней? Лишь чужачкой, которая скоро уйдет из ее жизни. И оттого я оставила эту свою мысль при себе.

Но не смогла не заметить, что прислушивающийся к нашему разговору Крон во время обсуждения ее имени и того, что ей больше нравится, когда ее зовут коротко, вдруг приуныл. И отчего – вот это я должна была однажды разузнать обязательно.

Ведь он то точно не был мне уже чужим.

11 глава

Ехать пришлось немного дольше, чем обещала Селестии я. И все из-за того, что в пути мы натолкнулись на стайку люменов – мелких хищных фейри, которые охотились стайками и противно визжали. И пусть они были не больше кроликов и даже были похожи на них, – если не принимать во внимание, что хвосты у них были длинные и почти не покрытые ни мясом, ни кожей, а вместо мордашек были голые клыкастые черепа, из которых торчали длинные усики со светящимися в темноте мясистыми шариками на концах, – нам пришлось повозиться, прежде чем мы смогли перебить большую их часть. Остальные же люмены после этого трусливо сбежали, но могли вернуться с подкреплением. Да и на запах крови мог явится кто покрупнее, так что – ехать нам пришлось дольше, чем мы предполагали.

А когда наконец остановились и разбили лагерь, Учитель подозвал меня к себе и, смотря на юго-запад, тихо велел:

– Закрой глаза. Прислушайся. Постарайся ощутить все вокруг себя.

И я постарался. Но сперва не ощутила ничего необычного. Лишь людей и эльфов в нашем лагере, гнолла, что расседлывал наших с Учителем скакунов, самих лошадей и единорога. магию Учителя, что плотным туманом витала вокруг него. Но когда «присмотрелась» к ней своей силой, чуть было на ахнула. Ведь заметила, что его магия словно бы ощетинилась и огрызалась от чего-то другого. Каких-то длинных черных невесомых щупалец, что тянулись к нему от самого неба, простилась поза ним откуда-то издали. И «увидела» это так четко, что, открыв глаза и не увидев их по-настоящему, просто не смогла не удивится. Но прежде чем успела спросить у Учителя, что это за незримое нечто, он заговорил сам:

– Это сила дракона. Магия мертвого дракона по которой я иду, как по следу. И это не нравится ей. И она пытается атаковать меня, уничтожить.

– Как атаковала в сожженном Флайгоре? – спросила я.

Учитель кивнул. И серьезно посмотрел на меня.

– Она связана с драконом, он чувствует свою силу, и потому она опасна для магов. Так что не пытайся резонировать с ней своей магией, даже если она кольцом сожмется на моей шее. Я справлюсь с этим, ведь сильнее – тебя же она убьет. Этот дракон ею убьет тебя.

– Но если он справится и с тобой? – не смогла не встревожится я.

– Не справится, – заботливо потрепал меня по волосам он, погладил по голове. – А убьем дракона – так и его магия рассеется. Исчезнет с ним. Так что не волнуйся за меня.

Но я не могла не волноваться. И, видя это в моих глазах, чтобы хоть как-то отвлечь меня, наставник послал меня собирать хворост для костра. Занял делом. Ведь знал, что тогда я становлюсь спокойней и мысли мои текут более плавно. Как случилось и теперь. И набрав охапку палочек, я уже была спокойна. Точнее, заставила саму себя поверить, что это так.

Но так зациклилась на этой мысли, что даже подпрыгнула, когда сзади меня хрустнул сучек. Но, оглянувшись, не увидела и не почувствовала ни врагов, ни фейри. Там была лишь извиняющейся улыбающаяся Селестия.

– Прости, я тебя напугала.

– Ничего, – выдохнула, качнув головой и попытавшись справиться с дрожью я. И тут-же настороженно спросила. – Но зачем ты ушла из лагеря?

Она потупила глаза.

– Увидела, что ты одна ушла за хворостом. Решила помочь.

Как глупо. Она ведь явно не может за себя постоять – а если бы с ней что-то случилось? Мне действительно захотелось отругать ее за это, но в ее глазах итак было раскаянье – она ведь и сама явно все прекрасно понимала. Но все-же пошла за мной в лес…

И я не ругаю ее. Я лишь вздыхаю. Отдаю ей щепки и ветки, что уже успела собрать. И как бы я не старалась сделать это как можно аккуратней – они все равно немного царапают ее нежную кожу, и я чувствую запах крови. И мне снова хочется ворчать, но она… Селестия чуть ли не счастливо улыбается. И я снова вздыхаю. Говорю ей следовать за мной. Не отставать. И продолжаю собирать хворост для костра, пока не набираю еще охапку. И лишь тогда поворачиваю обратно к лагерю.

На подходе к нему нас встретил взъерошенный Мэрелл. И покричав на сестру за то, что она ушла одна, все-же забрал у нее из рук хворост. И, зачем-то, у меня. Неужели подумал, что мне нужна была его помощь? Нет, я ведь привыкла уже носить тяжести. Привыкла делать многое сама, что должно быть понятно многим. И потому его поступок вызвал у меня легкое недоумение.

Но, все-же, я не стала упираться и пытаться вернуть «свой» хворост. Принц захотел потаскать тяжести – пускай таскает. Я же могла найти и другое занятие. И когда мы вошли в лагерь, подошла к лошадям и сняла со спины Мрака один из Свитков-Накопителей и ловким движением раскатала его по земле. Достала из магического кармана котел и, убрав свиток на место, набрала его с помощью магии водой и поднесла к месту, расчищенному для костра.