Ридс Мила
В рядах королевской династии

Глава 1.

Порой кажется – вот оно. Хуже и быть не может. И дело не в настоящей оценке обстоятельств. Дело – в том, каково у вас настроение. А, понимаю. Вам кажется – женское настроение… Подумаешь! Подожди пять минут – и оно поменяется. Даже если эта женщина серьезна, или – относительно постоянна, или – если она феминистка, и пр. Все мы люди, и это здорово. Впрочем, я отвлеклась. В то утро я еще была размазней. Это сейчас мне стыдно вспоминать те времена и то уныние, в котором я пребывала. А тогда мне казалось иначе. Мне казалось, что я этакий философ, отшельник, на котором жизнь забила. И это давало мне право ныть.

В те времена я еще была обычной студенткой обычного провинциального учебного заведения – так мне кажется теперь. Я училась в лучшем учебном заведении родины России – Великого Новгорода. Мне повезло оказаться на отделении электронных и информационных систем. Я жила в общежитии, так как моя родина – не совсем Великий Новгород. Это сейчас я вспоминаю те времена как кладезь нормальной жизни и стабильности. А тогда я оплакивала тяжкую бесперспективную судьбину. А теперь я Анженесса, Поклоняющаяся прекрасной диадеме, Вольная, как ветер… В общем, до того, как я так низко пала, я была обычной студенткой. Более того – мне удавалось вести достаточно разнузданный образ жизни. Нет, я не о парне. Он у меня был – бедный Славик, натерпелся от меня… Мы познакомились по интернету. Тогда я уже отчаялась, была уверена, что меня никто не любит, и что надо скорее строить отношения из того, что есть рядом – из первого попавшегося. Третий курс, конец надежды, детородный возраст проходит… В общем, я вышла на местный сайт знакомств и познакомилась с ним. Он терпел сколько мог. Впрочем, я опять тороплюсь.

Утро началось ужасно. Надо сказать – не только у меня. Вчера наш бармен, Саша, отмечал день рождения. Мы все его знаем…А, вас удивляет слово «бармен»? Ну, просто у нас есть бар, куда могут себе позволить ходить студенты. У меня была какая-никакая работа, и я туда ходила – была среди избранных. Там работал один из студентов, Саша. Хороший парень, хоть и голубой. А, я опять отвлекаюсь? Ладно, к делу. Мы его уважаем и смирились с некоторыми его недостатками. А дни рождения он закатывает для всех посетителей бара – кто придет с подарком. Я пришла с подарком. Точнее, мы. К девушкам он более лоялен. Мы – это жительницы нашей комнаты: я, Клара и Даша. Мы учимся на разных факультетах. Но курс один. Итак – вчера мы гудели. Сашка получил от нас внешний диск на 2500 гигов. Не буду грузить вас описанием подарка. Боюсь, что большинству читателей эти показатели безразличны. В общем, хорошая штука, и мы такие красивые… Да, такая собралась компания. Мы все работали – правда, не по специальности. Но это неважно. Теперь это все неважно…

На следующее утро меня растолкали нежные руки. При этом, изо рта будившей меня Клары пахло вчерашним гульбищем. Голова гудела. Я гнусаво пожаловалась на жизнь.

– Какой у тебя противный голос… – поделилась Клара. – Вставай, Аська.

Ася – это я. Такое имя идиотское. Ужас, да? Ася Николаевна Радистова. И фамилия не лучше. Говорят –нам ее дали за то, что у нас среди предков был отличный радист.

– Не хочууууууууууууууууууууууууу…

– Не скули. У нас экскурсия.

Я застонала и села. Действительно, сегодня утром всего-то надо было сходить на экскурсию. На скучную до зубовного скрежета – в музей истории, на какую-то особую выставку. Вообще-то, у нас история уже преподается последний год. Со следующего курса нас ждут только специальные предметы. Нас почти перестали строить. Эта безобидная прогулка – дань зачету в четверти. Это намного легче, чем лекции. Мы погуляем по музею, нам поставят палочку в журнале и отпустят трезветь. Ой. В смысле – заниматься дальнейшими делами. Потому мы перестали возникать и возражать. К тому же, преподавательница – Ольга Петровна, интеллигентная умная дама, с седыми, всегда уложенными волосами и кучей перстней на пальцах, а также с занятным амулетом в форме ключа – понимала, что наладить отношения можно с любым потоком. Нужно только осознавать степень потребности в своем предмете. В школе многие любили историю. Но теперь мы взрослые. Некоторые из нас даже с семьями. А некоторые – неудачницы, вынужденные подрабатывать, так как своя семья тратит свои средства на других двоих детей… А я разве не говорила? Это нудная скучная семейная история. О ней – в другой раз.

Мы быстро привели себя в форму. Синяков под глазами почти не было. Мы давно освоили некоторые хитрости – с утра кто-нибудь бежал за свежей петрушкой, и она накладывалась на глаза. Похмеляться мы не решались – еще не хватало вонять на нашу милейшую Ольгу Петровну. Конечно, она делает вид, что не замечает. Но на фоне холеной умной преподавательницы смотреться мавром как-то стыдно и… ну, обидно, что ли.

Сохраняя каменные выражения на лицах, мы добрались до проклятого музея. Я не даром его так величаю. Ведь из-за этой экскурсии все и началось. Мы бродили следом за экскурсоводом, энергично объяснявшем разные интересные вещи. Великий Новгород – это город, где разные исторические вещи чувствуют себя, ну будто как на своем месте. Тут пахнет зарождением цивилизации. Когда я еще не была противным нытиком – я радовалась, приехав в этот город. И меня не расстраивало, что я в своих драных недорогих джинсах, льняной приталенной вышитой рубашке в стиле этно здесь смотрюсь странно. Верх вроде бы соответствует. К тому же, я люблю заплетать свои волосы в косы. Волосы не пышные, но длинные, и я втайне ими любуюсь. Да, а вот джинсы и кроссовки унисекс – каково это Великому Новгороду? Впрочем, столичный город был рад любым гостям – если они согласны соблюдать хотя бы минимальные правила поведения. Впрочем, это все из серии – как я стала вечно жалующимся отшельником, проживающем в столичном городе, учащимся в хорошем вузе. В музей я не переодевалась. Смысла нет. Одета я не очень позорно. Вообще у нас факультет отличался гламурностью. Мужская часть учащихся в большинстве прихорашивалась и косила под унисекс. Это было смешно, так как девушек у нас учится немного. Опять отвлекаюсь, да? Это все от смены событий…

Мы гуляли по музею. У экскурсовода был такой тон, будто она рассказывала некую сказку детям-дебилам, нуждающимся в эмоциональности. Сначала это раздражало, но потом даже показалось смешным и забавным. С нами давно так никто не разговаривал. Нас обычно держат за стадо переростков, которым уже ничего неинтересно и которым достаточно зачета. Но на самом деле это не совсем так. Интересоваться историей или нет – дело каждого. Чтобы не сочли снобом – достаточно проявлять активную реакцию. Проще говоря – громко ржать в нужных местах, временами нагло переговариваясь вслух.

Итак – наша экскурсия шла к концу.

– А теперь взгляните на эту диадему. Она похожа на одну нашу известную корону времен Николая Первого, которую хранили в Царских палатах. Но эта диадема создана особым образом.

Глаза женщин восхищенно горели. В музее на выставке были разные украшения, среди них много – ювелирных, из разных стран. Это была суперкрутая выставка, которую завезли всего лишь на три дня. И сегодня был второй.

– … ее отличие – в том, что она не одевается как обруч. Основание расходится на затылке. Она будто не соединена. – продолжала экскурсовод. Мы охотно рассматривали и внимали. Вещица действительно была очаровательна – и не успела я это подумать, как мой телефон зазвонил. Я вздрогнула. Вообще-то, я ни от кого не ждала звонка. Я сунула руку в сумку, нащупала трезвонящую чушку. К счастью, все делали вид, что их совсем не бесит моя рассеянность. Я отменила вызов и с глупой улыбкой отключила аппарат.

После занятий мы пошли в бар. Да, мы – из работающей элиты. Но средств на опохмел у нас немного. Одна из причин моей обширной депрессии – это недостаток средств. Мне, правда, много для счастья не надо. Я ношу одни джинсы по несколько месяцев, не брезгую магазинами эконом. Пыталась заходить и в секонд-хенды. Но там надо знать даты, когда приходят новинки. Пару раз мне звонила милая продавщица из одного секонд-хенда, как раз в день привоза. Я взяла вполне приличную сумку и высокие сапоги – а нафига они мне?.. В общем, телефон был еще у нескольких женщин. Мы разобрали лучшие шмотки, но мне показалось, что я беру то, что не является предметами первой необходимости. Да что там – просто необходимости. Так, на второй раз мне достался хороший пояс для чулок, и не очень дорого. Вопрос в том, что я такие вещи никогда не одену! Мне тогда казалось, что моя никудышняя жизнь кончена, и мне они не нужны. К тому же, сказать по совести – лучше немного прибавить и купить новую шмотку. Одно мне понравилось при таких диких закупках. Во мне просыпался интерес – да, низкий и недолгий, но я внезапно начинала хотеть что-то отбить для себя. Да и не надо мне много вещей. Я не выношу хлама в нашей милой комнате. Да и с деньгами у студентов сложно. Мне звонили в разное время, и если в этот период средств не будет – звонок пропадет… Об этом я размышляла в баре, пока мои подруги весело употребляли шампанское. На меня уже подействовало спиртное. Пьянею я быстро. Снова вспомнив, как мне тоскливо, я начала безвольно жаловаться бармену. Сегодня Сашка благоразумно взял отгул, о чем все знали – он всегда его берет после крупных гулянок. Сегодня вместо Сашки за стойкой дежурила незнакомая девица. Она казалась такой… не от мира сего. У ней была идеальная кожа. От ее улыбки даже безнадежный несчастный почувствовал бы радость. У ней были такие пальцы… В общем, я расклеилась окончательно.

– Ты хы-ыыть знаешь, что такое тоскааааа? – плакала я, запивая слезы очередной порцией алкоголя. Я все же была целенаправленна – шла на повышение градуса. – Чтыбы челов. Ик.. ик был щаслив – ему нужна обстновка. Ты хоть знаешь, что значит – грустно и… и сушчно…

– Вам скучно? – вежливо поинтересовалась барменша, протирая стакан.

– Скушно.. Мну… Одноко. Все надоело, и скууучно… Этот мир скучччный… – меня жестоко вело, но я еще держалась. В моей руке оказалась следующая порция – с водкой. Я залпом все выпила не закусывая.

– Вам кажется, что мир скучный. – равнодушно подитожила барменша.

– Нет! – гаркнула я решительно – так, что парня, который пил рядом со мной, старшекурсника – кажется, Василия – повело, и он отклонившись повалился окончательно. Впрочем, от удара видимо он пришел в себя и заполз обратно.

– Нет. – несколько аккуратнее икнула я. – Не кажется. Этот мир скучный. Вася! – я затрясла соседа. – тебе весело?

Васе не было весело. Я не знаю, разделял ли он мою точку зрения. Но он был зелен лицом, и явно не желал веселиться. Он молча помотал головой и снова начал корениться назад.

– Мне не кажется. А жизнь проходи…ик… А так хочитсса… этого… сщастья.

– Желания иногда исвполняются. – загадочно ответила барменша. Я помахала перед глазами рукой. Все плыло. Надо идти домой. Хде туд мой Славка? Я оглянулась и вспомнила, что я ему должна была позвонить, чтобы он меня забрал. У него вечерняя практика. Но он изловчится и отведет меня. Я погрузилась в поиски телефона. Его не было. У меня большая сумка, но там сейчас ничего нет, кроме кошелька и документа.

– Блииин… – я в ужасе схватилась за голову. Я потеряла телефон. Он не то чтобы дорогой. Но лучше бы его найти. Где я видела его в последний раз? В голове всплыла ситуация, когда мне пришлось из-за него краснеть. Где ж это было?

В общем, я не помню, как я оказалась возле музея. Кажется, кто-то пытался меня остановить. Но меня вела одна мысль – телефон. Перед входом меня осенила мысль – ведь уже поздно, и заведение культуры закрыто. Но я так бежала – боялась потерять телефон, пыталась сбежать от преследователей и т.д. – что с разбегу стукнулась лбом о дверь. Может быть, мне бы повезло – как Васе, который от удара об пол только взбодрился. Но дверь была предательски открыта. Точнее – открыта, но прикрыта. И я оказалась на входе.

Странное это чувство – быть ночью в общественном заведении. Особенно среди таких ценностей. Конечно – они все подключены. Моя пьяная голова вспомнила, что говорила экскурсовод. Кажется, эта коллекция собиралась с привлечением частных лиц – очень состоятельных или влиятельных. Здесь море суперпуперсовременной сигнализации. Из-за выпитого голова кружилась. Из-за беготни страшно болел живот. Из-за пролитых пьяных слез щипало опухшие глаза. Я поплелась по лестнице. Запоздало стукнула идея, что здесь навалом скрытых камер. А может – и не скрытых. Ну и ладно. Я оправдаюсь. Я ничего не ворую. И вообще, у них дверь открыта. Я повертелась вокруг оси и поплелась к месту, где предположительно упал телефон. Никто не ехал. Охраны по дороге не попалось. Хотя я слышала чьи-то шаги – но они были торопливы и вообще были легкими, женскими, что ли. Мой телефон валялся перед диадемой. Я еще раз полюбовалась на это чудо. Я хорошо запомнила, что она была неизвестного происхождения и походила на нашу российскую реликвию. Она была очень изящная – сияющие прутья переплетались, а на пересечении сверкали драгоценные камни. Мои пьяные руки потянулись к этой красоте…

Вы думаете – сверху упала гильотина и отрубила мне руки? Или хотя бы забегали разные лампочки и послышалась сирена? Как бы не так! Великолепное изделие оказалось у меня на голове. Я затаила дыхание. Надо же… Я тут подыхаю от тоски. А где-то девки носят такую красоту только из-за того, что у них другие родители. Это были мои обычные мысли. Сейчас я должна была вспомнить, как я несчастна, как плохо со мной обращались родные, и начать ныть. Но неожиданно пол под ногами затрясся. Я оглянулась. И не с тем, чтобы сбежать. Не знаю, что случилось с моей головой. Но я оглянулась с тем чувством, которое означает: «Что это тут еще беспокоит мою высокую особу?». Мне показалось, что за дверьми раздаются шаги. Я церемонно накинула на голову капюшон туники. Да, ее я тоже урвала в секонд-хенде в один из немногих крестовых походов – это небывалая туника до колен, с неровным волнистым краем, а еще – с романтичными рукавами, карманами и капюшоном. Но смотрелась туника очень изящно и гармонично. Шла к любым джинсам и даже к брюкам, к кроссовкам или скромным туфлям.. В общем, вещь занятная. Если бы еще не прозрачная та часть, которая должна из-под выреза закрывать грудь – она была прозрачной, с вышивкой. Я про часть, не про грудь. С грудью дела вообще плохи… Впрочем, не о том речь. У ней был капюшон – и я прикрыла голову. Нафик? Не знаю. Захотелось подержать эту красоту на голове подольше. И вообще – надо уйти. А то, по-моему, сейчас начнутся беспорядки…

Тут из тени вынырнула женская фигура. Она бежала к стояку, где была диадема. Как бы не так. Когда фигура вышла на свет – стало ясно, что это не голубой на каблуках, а женщина, стройная, высокая, с длинными волосами и острыми ушами… Я медленно моргнула, гордо держа голову. Было в появившейся что-то странное, пока что непонятное мне. Она в замешательстве замерла. Ее странные уши никуда не исчезли. Но дело было не в них. Просто несмотря на ухоженный вид, здоровую кожу и блеск в глазах в ней было что-то, близкое мне. Но развить блаженную мысль я не успела. Поодаль послышался топот. Появившаяся остроухая тихо скользнула в тень, за угол. Мне были видны очертания – и я видела, как остроухая приложила палец к губам. Минутку… Остроухая… Она что – эльфийка? Спасаясь от скуки и тоски, я прочла много книг. Среди них были и фэнтези. Но у ней косы как у меня, и также нет груди, как у меня… Тут мысль о странности незнакомки несколько развилась. Додумать я не успела. Топот приблизился. На меня бежала компания мужчин. Именно – мужчин, а не мужиков. Они были странно одеты. На них были доспехи. И их взгляды были странными и злобными.

– Вот она! Хватайте! – гаркнул один из них, указывая на меня мечом. Откуда я знаю, что это меч? Ну, у студентов перед обычным людом есть некоторые преимущества. Например – школьные знания еще свежи. К тому же, я читала много разных книг про сражения и… Тут я поняла, что они бегут на меня.

Я ахнула и бросилась бежать. Но орава меня догнала. Я в ужасе приготовилась к смерти.

– Ведите ее к Энаису! – орал тот же тип. Видимо, главный. Впрочем – это я сейчас так уверенно описываю. А тогда мне послышался набор звуков.

И они поволокли меня. Я не очень-то сопротивлялась. Радовалась, что меня не изрубили на кусочки. Чувство опьянения отступило, только сильно хотелось спать. Но в меня будто бес какой-то вселился. Я упорно пыталась вести себя церемонно.

Меня тащили по музею. Впрочем – я могла видеть только пол. Шея немилосердно болела, призывая бросить пить. Ситуация уже перестала казаться занятной. Это не была охрана. У них были настоящие мечи, хотя в моей позе было трудно их рассмотреть. От неудобной и жестокой для моего состояния позы меня мутило. Когда пришло время спускаться по каменистой средневековой лестнице – меня поставили на ноги. Я смутно вспомнила, что никакой лестницы в музее не было. И тут земля под ногами затряслась.

– Проход закрывается! – раздался зычный голос. Я вжала в болтающиеся плечи шею и неровно пошла с теми, кто меня волочил. Эта жуткая фраза, услышанная так невовремя, вызвала у меня только одни ассоциации – эротические. Действительно, ужас – закрывается, сволочь, проход… Тут я невольно сосредоточилась и перевела озабоченный взгляд на эротическую часть одного из моих похитителей. Там была кольчуга. Мне стало совсем не по себе. Где я? Тут декоративная каменная лестница закончилась. Меня сволокли на неровный пол из старинного булыжника. Меня освежило воздухом – мы были на улице. Меня целенаправленно толкнули, и руки наконец-то отвязались. Я пролетела несколько метров и еле удержалась в позе «на четвереньках». Перед моим носом оказались чьи-то ноги. Точнее – только их нижняя часть. Я с трудом удержалась от рвотного порыва. Половую принадлежность ног определить сразу не удалось. Да, они были широковаты. Но это теперь вроде не показатель. Сапоги были – так, очень даже ничего, на хорошем устойчивом каблуке, хоть и на небольшом. Я бы от таких тоже не отказалась. Они были кожаные, с довольно изящным рисунком – нечто а ля рококо. Ноги тоже казались стройными. В это время приглушенный свет забегал по плитке. Это казалось был свет огня. Из-за бликов мне снова стало плохо. Сапоги предусмотрительно и очень изящно сделали пару шагов назад. И наконец мужской голос оповестил:

– Да она пьяна. Инжен, сюда!

Странное имя с французской экзотикой подействовало на меня. Я поняла, что это второе непонятное имя, которое я слышу. А как зовут сапоги – я ни в жизни не вспомню.

В это время стражники довольно агрессивно выпрямили меня. За долю секунды я увидела человека в сапогах – высокий, с худым лицом и глубоко посаженными пронзительными глазами. У него были капризно длинные прямые темные волосы. Он смотрел на меня высокомерно и внимательно. Эта смесь действовала как гипноз. Наконец он сдернул с меня капюшон и едва заметно поморщился. В это время за его спиной появилась светлая фигура.

– И она не эльфийка.

В его заявлении звучало такое откровенное разочарование, что у меня зубы свело. Надо ж, какой сердобольный.

В это время темный тип со сложным именем повернулся к светлому типу со сложным именем. Тот был совсем другого типажа. У него оказались большие глаза, подернутые отстраненностью, и даже щеки были. Это немного утешало – признаться, у меня была мысль, что меня притащили к этим дикарям, чтобы съесть… Чтобы провести окончательное сравнение – я опустила взгляд. Ведь, по совести говоря, кроме глаз и ботинок я мало что успела разглядеть. На светлом было странное подобие лаптей, напоминавших кроссовки. Даже шнуровка была. Больше разглядеть не удалось – во-первых, на светлом была непонятная мешковина наподобие длинного фартука, вся в зеленых потеках и разноцветных пятнах, а в одном месте зияла прожженная дырка. А во-вторых, он попытался расценить мой взгляд и попятился.

– Забери эту… гостью – сквозь зубы процедил темный. – Она пьяна и наверняка ничего не понимает. Что с проходом?

– Он закрыт. Сил набраться должен. – ответил светлый.

Выражения лица темного я не увидела – он несколько секунд молча смотрел на Инжена. Светлый с французским именем с ударением на последнюю гласную терпеливо ждал.

– Ясно. – хладнокровно ответил темный. Впрочем, потом я уже выяснила, что это был Энаис. Так что не буду его больше звать темным, хоть это слово вполне отражает его неспокойную натуру. Инжен уверенно, хотя достаточно мягко подхватил меня под руки и уже почти повел туда, где он ставил пятна на длинный фартук. Но я медлила, пытаясь принять достойную позу.

– Ее сводит с ума диадема. – процедил Энаис и потянул к ней руки.

– Но лучше ее не снимать. – спокойно и крайне уверенно добавил Инжен. Энаис убрал руки.

– Делай свое дело. – равнодушно бросил он. И Инжен снова повел меня. Слова о действии диадемы подействовали на меня. Действительно, с ее появлением я сама не своя. А потом это заявление, что я – де не эльфийка. Я вздохнула – как мне показалось чуть заметно – и попыталась отклониться от Инжена. Это мне удалось, но в это время он остановился.

– Мы пришли. – тихо пояснил но. Мы стояли перед открытой дверью. Я вспомнила, что он действительно быстро примчался. Направляя меня за плечи, он провел меня к креслу с низкими ножками. Я села в него и поняла, что больше не могу. Меня стошнило. Инжен мастерски подставил мне тазик.

Глава 2

Пока я умывалась – Инжен пытался объяснить мне, где я. На терраске, где я сейчас ползала на карачках, был Энаис – демон подземного мира. Но замок не под землей. Вообще дом Энаиса далеко, а здесь – временное пристанище. По причинам, известным одному Энаису, он пошел войной на земные города. Эту крепость удалось отвоевать почти сразу. Просто прошли сюда ночью и сделали свое гнусное дело.

– Ваши часто сюда попадают. – спокойно растолковывал Инжен, глядя, как я пытаюсь освежить лоб. – У вас есть неизвестные нам проводники. Вот ты – наверняка попала сюда после какой-нибудь непредвиденной встречи.

Я задумалась, на секунду перестав фыркать и брызгаться в струе воды, текущей и призналась:

– Не припомню.

– Твой разум сейчас трудно назвать четким. – на полном серьезе заявил Инжен. Я надулась и снова взялась умываться. – Тебе имеет смысл лечь спать. – уже тише добавил он.

Я постаралась не выдать реакции. Как и у Энаиса, у Инжена были длинные волосы. Других обитателей этого мира я пока не видела. У меня уже родилась дикая мысль – что этот мир населяют парни нетрадиционной ориентации, и сейчас меня будут мучить. Признаться, оба также казались невозмутимыми как танки. Только у Энаиса отчетливо проступало высокомерие. А Инжен казался и вовсе непробиваемым. Его комната была уставлена разными колбами, стеклянными штучками. В углу валялся ноутбук – не работающий. Ведь сети здесь еще не было. Правда, Инжен успел буркнуть, что это в проекте, так как гости моего времени умудрились объяснить ему, что это такое. Проход заряжается частенько, сегодня энергии было и вовсе мало. Я не стала достойно реагировать на заявление, что мне придется здесь побыть недельки две.

Лечь спать я не успела. Хотя, наверное, это к лучшему. Пока наконец снявший свой странный фартук Инжен разогревал воду для чая – раздался неимоверный для такого времени суток шум. Я насторожилась. Но Инжен сохранял противотанковое спокойствие.

– Что это? – нервно поинтересовалась я.

– Наверное, происшествие в ночной крепости. – равнодушно ответил Инжен. Конечно, в такое время суток трудно бить эмоциями, сама с ног валюсь….

В это время шум временно стих. Потом снова возник. Потом снова стих. Я уже начала привыкать к этому дурдому, несмотря на то, что в коридоре явно царила беготня. Но в это время в комнату ворвался дикий вихрь. Нет, это был смерч. Он не глядя на притаившуюся в углу меня подлетел к отшатнувшемуся Инжену и громогласно объявил:

– Покажи мне выход!

Тут я разглядела, что Инжен держит руку ворвавшегося. А тот – ну как предыдущие двое, высокий, стройный, длинноволосый, только… с острыми ушами.

– Тебе не уйти, Залар. – ответил запыхавшийся Инжен. Вновь прибывший крепко держал его за шею сзади и пытался схватиться за нее и спереди, но Инжен сопротивлялся. В это время ураган оглянулся и увидел что-то на столе. Это было что-то железное. Я поняла, что сейчас будет кровопролитье и вскрикнула. Ураган изволил меня заметить. Его по-лисьи раскосые глаза заморгали. Инжен немедленно вырвался.

– Тебе не уйти. – повторил он.

– Это не Руаза! – взревел Залар и попытался броситься на меня с кулаками. У него был такой безумный взгляд, что я уже успела подумать: «Все-таки замучают, извращенцы проклятые». Но Инжи успел завернуть урагану руку за спину. По дороге Залар помял то, что попалось на пути – столы с какими-то приборами, но тут ворвалась стража. Залар обернулся и прокричал:

– Беги! Спасай диадему!

И я поняла, что это он мне. Лицо его было походило на лицо эльфийки, которую я встретила в музее. Хотя… может, все эльфы похожи? Я видела-то всего двух. Ну, еще одного демона и этого ботаника, прислонившегося после урагана к двери. Залара увели. Тут же из коридора кто-то громогласно потребовал Инжея. Он устало отбросил с лица волосы и пошел давать свидетельские показания.

Слова Залара словно стукнули мне в мозг. Я чувствовала, что это были толковые рекомендации. Я метнулась к двери. Заперто. Вот гад… Инжен меня запер здесь, демонская шестерка. Не даром говорится – развели интеллигенцию на свою голову. А с виду такой нормальный…

Тут инстинкт самосохранения вдарил мне в голову. Я накинула капюшон, открыла окно и обозрела спуск. Весь склон стены увивал плющ. Правда, до окна он доходил совсем немного. Но, видно, алкоголь еще бродил в моей голове. Я оглядела комнату. На одной из вешалок висел моток веревки. Я не раздумывая закрепила ее за каминную решетку – конца как раз хватало для спуска. Мне показалось, что один из столов ящика выдвинут слишком заманчиво. Время поджимало. Но я засунула туда нос и обнаружила там мешочек – такой показывали в исторических фильмах, и там обычно хранят деньги. Наощупь действительно казалось, что там деньги. Я закрепила концы веревочки за ремень и нырнула в окно – на свободу.

На свободе шел дождик. Внизу, на непонятном в темноте расстоянии, я увидела стражу. Они вели светлое пятно – урагана Залара. Я осторожно пощупала ногой участок стены под собой. Там был плющ. В темноте было трудно разобрать, что там подо мной. Наконец, нога-разведчик, ощупывавшая, что внизу, уперлась в твердую поверхность. Следом я поставила ногу-крюк, в которую она превратилась, пока висела на узеньком стебле плюща. Нужно было найти Залара и кое о чем его повыспросить.

Было очень легко проследить, куда его ведут. Он быстро выветрился и шел себе спокойно, белея своей рубашкой. Видимо – я еще не совсем спустилась со стены. Я оказалась на лоджии без перил. Практически на карачках я пролезла вслед за стражей. В слабом освещении я увидела, как его ведут в какую-то башню – она была круглой, и казалось в ней не было дверей, кроме одной. Я бесстрашно сползла вниз по плющу, не видя куда ползу. Был велик риск, что я с разлету сяду на копье, или просто стражнику на голову. Надеюсь – он хоть будет симпатичный. В башне были окошки подвального типа. Они с трудом виднелись над землей. Но вот в одном мелькнуло подобие тусклого света. Я торопилась туда. Стража тем временем снова высыпала у двери. Окно выходило, кажется, на закрытый двор с высоким забором – под ним со стороны входа тоже прогарцевали верхушки копий, сверкнув в тусклом освещении. Как спуститься? До земли оставалось совсем немного. Но если я спрыгну – шума будет много. Впрочем, я быстро увидела поленницу и слезла с ее помощью.

Зарешеченное окно было крошечным. Я еле умудрилась скрючиться и шепотом позвала Залара. Он немедленно оказался у окна.

– Ты кто такая? – зашипел он.

– Слушайте, я сама ничего не понимаю.

– Откуда у тебя диадема?

– Я ее того… взяла…

Воцарилось молчание.

– Она тебя выбрала. – понимающе прошептал Залар и успокоился. – Слушай. – яростно зашептал он. – Беги из крепости. Ты похожа на мою сестру, принцессу Руазу. Тебя могут использовать, или просто обменять на нее, когда проход откроется. Беги отсюда на синюю звезду, ты ее увидишь над лесом. Там будет архив. Найти архивариуса! Он все расскажет. Берегись гаргулий, троллей и вампиров. Но ждать тебе нельзя!

Я часто заморгала. Но тут от башни донесся шум.

– А ты как ушла? – спросил он.

– Через окно.

– Сейчас тебя хватятся, этот Инжен доносит все, что не лень. У тебя деньги есть?

– Есть. Я их того… взяла.

– Где?

– В комнате Инжена.

– Так это воровство! Тебя могут осудить и посадить. Беги, больше медлить нельзя!

Я понятливо закивала и встала. Прильнув к стене, я проделала небольшой обратный путь. У башни был только один край, где охраны не было. Я высунула голову из окна и убедилась – там внизу течет вода. В свете луны и звезд было хорошо видно, что лететь придется не так много, но шума брызг могут и не услышать. Я призадумалась. Но тут шум усилился.

– Обыскать дворец! – раздался зычный голос. – Она здесь!

Я прижалась спиной к стене рва. Было ужасно страшно. Но что-то смиряло меня с этим страхом, и я на него забила…

– Она стащила у Инжена деньги за открытие прохода. – со смехом тихо поделился кто-то совсем неподалеку. Мимо двигались шевелящиеся тени.

– Говорят, Энаис заподозрил Инжена в измене – ну что он нарочно не закрыл окно.

– Ему замечания только на пользу. Разве можно так доносить?

Похохатывая, пара стражников прошла мимо. Если честно, меня сильно напрягало, что вокруг одни мужики. Может, они женщин просто вырезают как класс? Иначе отчего мне еще ни одной не встретилось? Я прислушалась. Казалось – все ушли. Я разбежалась и спрыгнула вниз. Только в полете меня осенило, что погода-то осенняя, а я лечу в ночную воду, не зная ни глубины, ни берегов… я приготовилась к погружению. Но погружения не было.

Еще в воздухе я увидела, как что-то вылезает из воды – как белое пятно. Оно быстро двигалось. Это было явно четвероногое. Меня словно кто-то подхватил за руки – несильно, но я притормозила в полете. Я села на то, что вышло из воды. Это была лошадь. Не успела я восхититься, как вспомнила, что никогда в жизни не ездила верхом. А лошадь шла ровно и быстро – по волнам. Это была странная лошадь… Тут кто-то в наглую разместился у меня за спиной и стал держать меня. Вперед вытянулась рука, взялась за гриву. Мне показалось, что рука была женская. Впрочем, и к спине прижималось нечто вполне похожее на грудь. Вторая рука схватила меня за предплечье.

– Мне надо на синюю звезду… – прошептала я.

– Отдыхай, иноземка. Мы знаем, что сейчас тебе надо. – услышала я голос из-за спины.

Росная воздушная скачка усыпила меня. Я расслабилась и даже как-то не замечала, что меня будто не хотят отпускать. Это была дивная лошадь. Скачка шла долго, и я из-за быстроты событий – да и просто из-за усталости – пригрелась непонятно у кого на груди и вздремнула.

Когда я проснулась – уже светало. То есть, сначала, когда я проснулась – у меня закружилась голова. Я не умею пить, и сама не объясню, как я до такого докатилась. Похмелье мучает меня после каждой бутылки пива. А уж вчера я… кажется… Вообще где я?

– Пиваааааа… – прокряхтела я.

Чьи-то женские руки приподняли мою голову. В рот влилась какая-то странная жидкость. Это определенно было пиво, только какое-то странное…

– Даша… Клара… – проскрипела я. Темные пятна перед глазами расступались. Только что-то мои соседки по комнате как-то повзрослели и похорошели, что ли… Когда туман развеялся – я увидела лица окружавших меня женщин и вспомнила, где я.

– Во блиииин… – простонала я.

– Ваши часто говорят это слово – сочувственно поделилась одна из женщин – у ней были длинные волосы, светлые и шелковистые. Вообще окружавшие меня дамы были очень симпатичные. – И еще некоторые другие слова. – поспешно добавила она, решив, видно, не казаться отсталой. Вот уже второй раз я слышу, что в этот мир часто попадают наши. В этот мир, где есть эльфы и демоны. А еще гаргульи, вампиры, и, кажется – тролли. Интересно, а норвежские водные демоны – дяди со скрипками, которые заманивают женщин своей томной игрой в водопады – тоже здесь живут? Всегда мечтала на них посмотреть.

– А вы кто? – напрочь потеряв нить реального разговора и сосредоточившись на собственных размышлениях, поинтересовалась я. Ударение в моем наивном вопросе было на слово «вы».

Женщины без удивления переглянулись. Среди них, кроме блондинки, была еще рыженькая и третья – с русыми волосами. Переговоры продолжила вести блондинка.

– Ты хорошо знаешь мифологию?

– Э…

Я покраснела. Как-то раз, бродя по интернету, я поддалась темному воздействию непонятно чего и начала изучать мировую мифологию. Ну, как сказать – изучать… Я просто тупо штурмовала картинки с мужскими персонажами и иногда тяжело дышала. Выяснилось, что среди них есть вполне симпатичные, но они в большинстве вредные. Есть и страшные – к примеру, пострадавший в бою Один, но более привлекательные из-за характера. И выяснилось, что в любом случае у них обычно есть подруги, жены и орава детей. Это меня вогнало в дикую депрессию, поскольку тогда я уже вошла в стадию, по причине которой, очевидно, оказалась здесь – «все наскучило»…

– Немного. – расплывчато ответила я.

– Мы – агуане. Мы есть в этом мире, и в твоем, и в других. Мы охраняем водоемы. К людям мы относимся, в общем, дружелюбно. И даже война демонов ничего не изменила. Раньше этот мир был процветающим. Сюда собирались волшебные существа разных стран.

И полился рассказ. Я сейчас находилась в поселении агуане. Это были привлекательные дамы. Правда, перед людьми они появляются в другом виде. Но я им напомнила уже порядком задолбавшую меня Руазу. Вполне добродушные тетки помогают людям по мере возможностей. Так и меня спасли – ведь летела я на каменистое дно неглубокого ручья. Конь, появившийся из воды – это Агиски. Это волшебные создания. Они живут в морях и появляются в определенное время. Но агуане – сущность волшебная. Они позвали одного из морских коней, чтобы помочь странно ведущей себя эльфийской принцессе. Впрочем, Руаза давно прославилась своим сумасбродством. Девочки представились. Имена их сложные. Они привыкли, что наши современники почти не воспринимают их имена, и назывались, так сказать, облегченными вариантами – блондинку звали Линда, рыженькую Эльмира, а русоволосую Каролина.

– Вы путешествуете между мирами? – мечтательно переспросила я, подумав, не попроситься ли к ним.

– Раньше мы имели такую возможность. Но после войны все стало строже. Проход контролировал кто-то из эльфов. У них жизнь долгая, они обладают волшебной силой и умеют отстоять свое. Последний хранитель погиб при странных обстоятельствах. Никто не может найти убийцу. Руаза попыталась захватить диадему, но ей это не удалось. Диадема – это символ моста. Ее форма не завершенного кольца не случайна. Она волшебная. Гном, ковавший ее, дал ей по заказу небывалую силу. Она сама решает – кто будет новым хранителем. Руаза попыталась спрятать ее. Но ей это не удалось… Как эта диадема оказалась у тебя на голове, неразумное дитя?

Неразумное дитя открыло рот, дыхнуло перегаром и ответило:

– Я ее взяла против своей воли.

– Она спутала… – размышляла Линда. – Твое лицо так похоже на Руазу. А запах от тебя, наверное, помешал идентифицировать личность.

Я слушала. Не говорить же им, что я ни за что не отдам диадему, хоть эта железяка что-то там перепутала.

Оказалось – эта земля, на которой я сейчас находилась, называется Надземным государством. Правил в нем человек, но каждая раса обладала своей властью, и всем нужно было искать между собой возможностей жить дружно. Этот мир был населен большим количеством волшебных существ. Они все жили в своих королевствах, границы которых были более чем абстрактными. Демоны жили в Огненном, гномы – в подземном, ангелы – в небесном и так далее.

– Ангелы существуют? – успел брякнуть мой опухший язык.

– Слушай. Но ты только что видела демона, и даже пару эльфов, и других мифических существ. Хотя, наверное – ты на них не обратила внимания… – терпеливо ответила Линда. – Как они тебе, настоящие?

Я задумалась. До сих пор у меня просто не было возможности осознать новую реальность. Ведь я действительно видела эльфов – целых двух. Ну, они… привлекательные. Хоть Руаза и похожа на грешную меня. И от них веет какой-нибудь стихией, и причем – оба достаточно бурные, гибкие в мышлении, кажется темпераментные. Ну, остроухие, с раскосыми глазами, чистой кожей и гармоничными телами, с бледной благородной кожей. Демон Энаис, первый понявший, как лоханулась диадема – о нем трудно что-то сказать. В возрасте, кажется, но в прекрасной форме. А агуане просто веют магией. И до сих пор я помню ауру морских коней – они выглядели как обычные, но они появились из воды и по просьбе волшебных существ. Это было чудо.

За то время, пока на моей физиономии выражалось движение мысли – Линда собралась с силами. Потом я узнала, что у девочек со временем сложилась традиция. Если сваливался кто-то на голову – вроде меня – то они тянули жребий. Проигравший должен был объяснять, что происходит в этом мире. Но пока они следили за моей реакцией.

– Э… Ну… – начала было я. – У вас тут классно.

Агуане переглянулись. Мне показалось, что мой ответ их приятно удивил.

– Обычно твои соотечественники говорят, что тут полный дурдом. – виновато пояснила Линда. – Но мы любим наш мир. И мы рады, что кто-то находит его привлекательным. К тому же – кажется, тебе придется тут задержаться?

– Как? Но я не могу.. – вяло сопротивлялась я. – У меня это… сессия.

– Тебе придется. Тебя выбрала диадема. Не напрягайся раньше времени. Договоритесь с ней – и ты сможешь путешествовать из мира в мир.

Я промолчала, пытаясь не представлять себе, как я договорюсь с диадемой. Но в голову лезла сцена: диадема, вся крутая, сидит за столом с сигарой и в шляпе как у крестного отца. У нее за спиной стоят парни-шкафы в крутых солнечных очках, с оружием, в крутых костюмах. А я сижу, держу в руках бумажку, читаю ее и чешу голову, неуклюже расположившись на стуле. А над нашими головами мерно покачивается захудалая лампочка, как из фильмов про детективов…

– Надо ее отпускать. – тихо объявила Каролина. Голос ее был такой грустный, что мне захотелось крикнуть: «Нет, не отправляйте!» – и пустить щедрую слезу. Но я как-то сдержалась.

Три головы одновременно появились передо мной. От их участливых взглядов и искренне добрых выражений лиц мне должно было стать тепло. Но мне стало страшно. И я, только что искренне собирающаяся рвануть, спряталась за собственные колени и тихо заскулила.

– Ты ее пугаешь. – зашипела кому-то Линда – видимо, всем, кроме себя.

– Извини… – хором ответили Эльмира и Каролина.

Линда фыркнула и снова обратилась ко мне.

– Слушай. Архивариус – милейший маг, Гильберт.

Имя мне понравилось. Я мечтательно улыбнулась.

– Ему 350 лет.

Я погрустнела.

– Но выглядит он лет на 40, в отличной форме, страшно умный и приятный в общении.

Я поняла, что у меня рот снова растягивается в улыбке. Ну, и что, что в возрасте. В возрасте с ними даже интереснее общаться. Если он действительно такой…

– И он кобель. – с каким-то особым выражением сказала не по очереди Каролина.

Моя улыбка снова растаяла. Девочки почему-то стали утешать ее, а она отмахивалась и со слезами на глазах бормотала:

– Да не надо… Да я случайно… Нет, не трепещу…

Настроение безнадежно упало. Ведут меня к какому-то обаятельному, умному, опытному кобелю – магу, который даже обаятельную агуану бросил. А ведь у них страшно сильное обаяние – даже лежа не устоять. Тьфу, о чем это я? У них тут война, а они о чем думают?!

Тем временем драма закончилась, и вместе с ней – военный совет. За окном вдалеке прокричал петух. А у меня еще было столько вопросов…

– Ты не бойся. – втолковывала мне Линда, пока они втроем выталкивали меня из кровати. – Этот мир отличается от твоего в основном тем, что здесь все возможно.

– Главное не теряйся. – успокаивала меня Эльмира, пока они втроем пихали мне в руки узелки, кинжальчик и одежду. – Ты похожа на Руазу, и у тебя диадема – играй на этом!

– Не забудь у него выведать правила обращения с переходом. Ведь ты теперь – его хранительница. – подбадривала меня Каролина, когда они вталкивали меня в седло обычной лошади. После этих слов они одновременно замолчали. Их глаза стали грустными. И мой настрой упал окончательно. Зачем мне кинжальчик? Как мне обращаться с лошадью, если я не умею? Что это значит – я теперь хранительница перехода? Помнится – туда могут проникнуть демоны. В мой мир!

– И главное – если попадутся враги Руазы, говори всем, что ты не онаааааааа! – услышала я за спиной, когда уже отдалялась от хижины агуане. И я пала духом окончательно. Враги Руазы… Замечательно! А с виду такая милая! И брат у ней… Ну, скажем – скипидар с шоколадом. Вредный, конечно, и от него высокомерием пахло даже из темницы сырой. Интересно, он еще жив?

Вокруг наступало утро. Девчонки дали мне длинную накидку с капюшоном. Она казалась легкой, но плотной, и была чем-то подбита по краю – каким-то пушистым мехом. Надеюсь, не кошкой. Это было кстати, так как здесь, как и у нас, была прохладная погода. Какое было время года – сказать затрудняюсь. Не догадалась спросить. Весна, или лето, но холодное. Деревья вроде не желтые… Еще мне дали с собой кинжальчик. Я вспомнила о нем, когда стала меньше заваливаться на бок. По дороге попадались мирные пейзажи, красивые, но однообразные. Лес, временами поляна. Болот нет, рек и озер не видно. Я соскучилась и вытащила острое оружие. Враги Руазы… И как этой мелочью от них обороняться? Я пыталась припомнить то, что знала об эльфах из мифологии. За этих существ принимали все что не лень, начиная от человекоподобной расы, считающейся первородной, до маленьких жучков. И даже троллей и гномов порой относили к ним. В любом случае, у них были разные способности. Кажется – они любят леса и природу и не очень жалуют людей. Их оружие разнообразно, кажется, они умеют сражаться всем. А маленькие кажется умеют летать и владеют магией. У европейского Деда Мороза в прислуге ходят эльфы – конечно, немного иные. Я тут же вспомнила, как Залар без оружия захватил нерасторопного ботаника Инжена. Его движения, несмотря на панику, были целеустремленными. Правда, Инжен быстро собрался и освободился. А Руаза, за то короткое время, что мы виделись – кажется, в отличие от меня, она-то сразу поняла, как мы похожи. И почему она не схватила диадему? Что ей мешало? Помнится, у ней было какое-то оружие – мне показалось, что я видела стрелы у ней в колчане, а может быть, даже меч.

В лучах солнца мой кинжальчик играл и пускал блики. Я поворачивала его в руках. У него была золотая ручка. На ней был выкован красивый рисунок, украшенный бриллиантовой крошкой. Он изображал изящные цветы, устремляющиеся в небо, где летали стаи птиц. Ножны были сделаны по аналогии. На солнце золото и крошка переливались и играли цветами. Лошадь покачивалась. Я покачивалась вместе с ней, и блики бегали по оружию. Да я не смогу обороняться. Кишка тонка. В задумчивости я даже не заметила, что лошадь взволновалась. Только когда равновесие держать больше не удалось, я спрятала оружие, схватилась за седло – мне казалось, что уздечка это чистое издевательство, а не средство удержаться на лошади. Тем временем скачка усилилась. Кажется, это была легкая трусца, но мне было страшно. Когда девочки сажали меня в седло – меня просто направили в ту сторону, где был архив. Второпях мне пояснили, что сначала должен быть лес, потом – синее дерево, а потом – ручей. За ним будет каменный холм – это ограда архива. Куда скачет эта лошадь? Не сбилась ли она? Почему она паникует?

Глава 3

Тем временем скачка ускорилась. Лошадь скакала по дороге, я держалась довольно ловко. Все заднее место болело от ударов от седла. В конце концов, я плюнула на рекомендации про подпрыгивания в такт, про прямую спину – прижалась к гриве, уперев прямые ноги в стременах. От лошади веяло паникой. Я попыталась оглянуться. В далеких кустах что-то чернело – что-то живое и угрожающее. Мне показалось, что оно нас преследует. Я закричала. Черный преследователь выскочил из-за кустов. Это оказалась черная лошадь. Она показалась мне невероятно красивой. Но от нее веяло чем-то колдовским. У ней была невероятно эротичная грива и длинный хвост. Именно эротичная, я не преувеличиваю. Когда же мне снова удалось оглянуться на преследователя – я поняла, что у него на носу чернеет рог. Я в ужасе поняла, что это черный единорог и закричала. Зверь рычал за спиной не как лошадь, а как злая собака. За спиной словно пошла незримая волна – я почувствовала, как вместе с рыком она накрыла меня в спину. Это было невероятно страшно. Когда я увлекалась мифологией в эротическом плане – мне попалась статья о черном единороге. Но там было написано, что он охотится за девственницами. Я за нее никак не сойду. А хотя… В этом мире всякое бывает…

Я еще раз вскрикнула, когда волна снова догнала меня вместе с рычанием. Мне было страшно. Какой еще крошечный кинжал против этой заразы? Вы знаете, что такое белый единорог? Так представьте злое создание – с той же силой, но наоборот. Вот это и был черный. Несомненно, он был прекрасен в своем роде, но не внешне. Внешне это была огромная костлявая скотина, плешивая, с запутанной гривой, абсолютно черная.

Мы уже неслись по дороге. Не пойму, почему эта нечистая сила не догнала нас сразу. Обернувшись, я увидела морду с красными глазами без зрачка совсем близко. Я снова закричала. В это время моя лошадь, фыркнув, прибавила ход. Но видимо эта зараза играла с нами.

– Я не девственницаааааа! – заголосила я от отчаяния и попыталась плюнуть в бежавшую неподалеку скотину. Единорог только злобно рыкнул, сверкнув глазом. Волна пробежала с новой силой, и она была горячей. И тут что-то случилось. Копыта моей лошади начали пускать искры. И мы поднялись в воздух. Мне было это так странно, что я открыла рот, забыв зажмуриться от страха. И вдруг мир вокруг слился в сплошную черту. Я успела увидеть внизу красноглазого демона и реку неподалеку. Когда скорость превратилась в световую – моя открытая челюсть чуть не улетела за спину. Я смогла вернуть ее на место только когда мы остановились. Перед нами стоял человек, по описанию похожий на Гильберта. Его руки были подняты вверх, и в них был посох с горящей верхушкой.

Когда мы с лошадью появились перед ним, мы еще были в воздухе. Как только ее копыта коснулись земли – она будто взбесилась. Испуганно фыркнув, она встала на передние копыта, потом – на задние. Я пронзительно вскрикнула и полетела из седла. Но Гильберт оказался шустрым. Я не знаю, как он умудрился меня поймать. Но я летела спиной вниз, любуясь на ветки и голубое небо, а потом вдруг хрясть – и падение остановилось. Я оказалась у него на руках. Архивариус уверенно поставил меня перед собой на онемевшие от страха ноги.

– Пойдем зайдем – предложил он так, как будто у меня был шанс отказаться. Беснующаяся лошадь неожиданно смирно встала, переминая копытами, а потом неторопливо, как во сне, пошла за нами.

Мы пришли к той самой каменной гряде, внешне похожей на нечто природное. И сразу трудно было сказать – навалили ли камни искусственно или они так лежали от природы. В них была вырублена арка – явно чьими-то руками, с кованым забором. От всего сооружения веяло чем-то неземным, казалось, что это мистическое сооружение. Даже не так. Когда перед вами на картинке какое-то сооружение, возведенное непонятными нам силами – ощущается некое волнение, как будто что-то давит на нас, как будто какая-то давняя истина остается скрытой. А эти стены излучали совсем другое. В них тоже было что-то древнее, и казалось, что за ними ничего не может угрожать. Ни в одном храме в нашем мире я не испытывала ничего подобного, хотя до сих пор считала себя верующей.

Тем временем мы прошли ворота. Кованая решетка – явно не дело рук человеческих – закрылась. Впереди нас ждало нечто, похожее больше на подземный ход. По стенам висели горящие факелы, освещая средневековую романтику. Временами по полу бегали крысы, но Гильберт не обращал на них внимание. А однажды, когда мы шли мимо одной из арок с факелом, где под потолком было подобие окна – мы увидели странную белую крысу. У ней были красные глаза, я вспомнила единорога и замешкалась. Но Гильберт кивнул ей так величественно, как будто у этого животного – я про крысу – было мозгов больше, чем нужно для добычи пищи и выживания. Крыса сидела на задних лапах, одна передняя была прижата к телу, а второй она опиралась о факел с хозяйским видом. Когда же архивариус кивнул ей – она, как мне показалось, подняла переднюю подогнутую лапу, как будто для приветствия. Крыса была довольно крупная, и ее можно было хорошо разглядеть. Я в полном ужасе поняла, что у ней уши не как у остальных – они были заострены.

Переход вывел нас к лестнице, ведущей вверх. Сначала она была узкая, потом – шире, в стенах появились большие окна. Наконец мы вышли из каменного мешка. Выход привел нас в подобие гостевой – здесь был высокий потолок, большой камин, где сейчас еле тлели угли, окно было французское – такое, через которое выходят как через дверь. В окно было видно, что поднялись мы не так высоко.

– Пойдем. – Гильберт нетерпеливо оттащил меня за локоть от окна.

– Но там гряда. – пискнула я.

– Тут одна гряда и куча книжек, налюбуешься еще.

Он усадил меня на диван. Это было древнее сооружение – без дурацких пружин, с одним материалом внутри. А сверху его покрывало огромное полотно из сшитых нескольких шкур с длинным ворсом. Я подумала, что у нас такое покрывало стоило бы дорого. Вообще судя по обстановке, здесь архивариус жил в роскоши. Наверное – потому это и был мужчина, а не лишенная перспектив женщина, как у нас. Тут я вспомнила, что Гильберта описывали как крайне обаятельного. После впечатляющего спасения я и так была в благородном шоке. Но теперь мой взгляд предательски пополз по нему, оценивая спасителя. Он носил странный длинный балахон. А под ним, кажется, была рубаха в облипочку, и и еще – джинсы. Меня это так удивило, что мой взгляд так и остался на той части тела, где у мужчин на джинсах бывают карманы. Под моим взглядом маг обернулся. Тут я вспомнила, что у мужиков еще бывает лицо.

– Ты что-то хочешь сказать? – нетерпеливо поинтересовался Гильберт.

– Хочу. – я облизала губы, чувствуя, что краснею, и вякнула: – Спасибо.

В ответ он попросил у меня кинжальчик и принялся его разглядывать. В свете, идущем от окна, побежали блики. Несколько попали мне в глаза. Я мявкнула и отвернулась.

– Ты рассматривала это оружие. Его блики долетели и до меня. – пояснял Гильберт. Я снова уставилась на него. – Его делал мастер – очень хороший, с эльфийской кровью. У таких оружие не покупают и не заказывают. Но добрые агуане однажды обратились к отшельнику, заказав себе подходящее оружие. Они редко сражаются, и им нужно особое оружие – с минимальным вредом. После того, как сами ануане обратились к подозрительному творцу, к нему стали обращаться все чаще, и он получил новые возможности. Мастер наделил оружие магической силой. Эти блики попали и сюда, в гостиную. Я сразу узнал их и подумал, что опасность грозит кому-то из добрых духов.

– Черный единорог тоже получил в глаз… – поняла я.

– Получил. – согласился Гильберт. – Но мне пока неясна его реакция. Пока ты не заявила на весь лес о своем… эээ… душевном состоянии – я думал, что он охотится за добрыми духами. – я попыталась сделать вид, что я совсем не краснею от этого воспоминания. Маг продолжил: – Вообще-то, черные единороги равнодушны к таким вещам. Это просто недостойно их внимания. Им необязательно охотиться за жертвами – их ему преподносят жрецы, и их ему вполне достаточно. Но, очевидно, этот единорог имеет что-то именно против тебя. Ты ничем ему не навредила?

Во время разговора я продолжала с наглым упрямством, на меня непохожим, разглядывать мага. Он действительно был в хорошей форме, и больше наших человеческих лет тридцати пяти ему нельзя было дать. Конечно, темные волосы у него были длинные – видно, у них тут иначе нельзя. Мало того, они завивались и были в таком отличном состоянии, что все наши модницы обзавидовались бы. На лице не было ни одного признака какой-то болезни, как это часто бывает у обычных людей. Даже теней под глазами. Гладкий, ровный, холеный. Лицо было практически круглое, с капризно гнутыми губами и большими глазами, сияющими постоянным интересом к чему-то. Тушеваться я бросила, когда поняла, что он тоже меня разглядывает. Но, как я поняла, у них здесь часто оказывались наши. А у меня во внешности и было-то интересного, что сходство с сомнительной эльфийкой и шикарная диадема небывалой красоты. Но ему, казалось, это дело абсолютно не было интересно. От его вопроса я очнулась.

– Нет. Вроде… Я только и успела-то сбежать от вашего демона и ограбить его шестерку…

Я замолчала. Конечно, Энаис имеет влияние на других злобных существ, и он мог договориться с единорогом. Неожиданно в комнате раздался мерзкий скрипучий голос. Мы одновременно вздрогнули.

– Руссо туррристо! Облико морррале! – раздалось не к месту. Казалось, ничего не изменилось, только по комнате промелькнула незримая тень. – А здесь что, не прррродают?

– Слушай, Гамлет… – облегченно выдохнул Гильберт.

Я огляделась. Над камином, на решетке, сидел ворон – огромный, иссине-черный, бесподобно красивый. Тут же я увидела, что у него тоже красные глаза – с мрачным отсветом.

– Гамлет? – переспросила я.

– Ворон. Прилетает иногда поесть… – с виду сохраняя спокойствие, сообщил Гильберт.

– Наступи менту на горло. Задави козла ногой. – продолжил гость.

– Где он таких выражений нахватался? – тихо спросила я, тоже подойдя к нему.

Гильберт погладил птицу.

– Слушай, тут у всего своя история. Ты задаешь вопрос – будь готова, что ответ будет длинным…

– Ты чего? – заволновалась я. Выражение лица Гильберта стало таким, каким себе было невозможно его представить. – Что случилось? Это шпион какой-нибудь?

– Это Гамлет. Никто не знает, откуда он, но он живет очень давно. Ему незнакомы преграды, и появиться это создание может в любом из миров. Вообще тут не архив, а какой-то проходной двор. Гости ходят туда-сюда… вот увидишь…

Я не выдержала и шлепнула его по заднему месту. Ну чего он тянет? Что значит эта птица-не птица? Гильберт обиженно засопел. Я испугалась, что сейчас он, как Кларка, попросит одернуть – «а то замуж не выйду». Но маг взял себя в руки и продолжил:

– В вашем мире есть необычайное издание автора Толкиена. Читала ли ты его?

Я пожала плечами. Пыталась, но это крайне сложно.

– Неважно. В общем, там, в придуманном им мире, о котором пытался писать и один ваш автор – Перумов – есть Небесное сияние. Оно появлялось в небе перед какой-то опасностью, или перед важными переменами. Эта птица – наше Небесное сияние. Каждый раз, когда Гамлет появляется, что-то произойдет. В последний раз он прилетал недавно… Подожди… Когда, говоришь, ты появилась?

Я задумалась. Вообще-то, я еще ничего не говорила.

– Э. Ну… Я не сообразила, как ему объяснить в двух словах.

– Видишь, и ты часть этого мира – усмехнулся Гильберт. – Теперь ты тоже не можешь односложно ответить на вопрос. И ты перед тем, как что-то спросить, подумай – а нужно ли тебе знать ответ?

У меня в глазах нестерпимо бился один вопрос. Видимо, Гильберт понял это, но не уловил, о чем будет этот вопрос. Недогада… А может, все он сразу понял. Соблазнитель. В общем, когда он, почесывая птице затылок, уточнил, не решилась ли я что-то еще прояснить – я сказала, что решилась. Вопрос у меня был животрепещущий – а правда ли, что он такой классный в постели, как о нем говорят. Именно это я и выпалила с таким выражением, как будто я решила выяснить, где тут продают сигареты. Гильберт замер, не сводя глаз с птицы.

– Ну… здесь ответ будет проще… эээ…но… – пока он медленно поворачивал голову, я попыталась приблизиться к нему. Он попятился – впрочем, не особо энергично.

– «Но»? – отстраненно переспросила я. – Хочешь сыграть в наездницу? Я согласна. Или я буду лошадкой?

Пока я несла этот бред сивой кобылы, он продолжал делать вид, что пятится, а я медленно шла следом, так же степенно положив руки ему на плечи. Он взял меня за талию, делая вид, что собирается сопротивляться. Но женское зрение всегда подскажет, когда ответ ждать не обязательно. Потому я не особо удивилась, когда вместо сопротивления Гильберт приподнял меня обеими руками, развернулся и положил меня на шкуры, украшавшие диван. Темнокрылый гость молча спланировал с решетки и упорхнул в направлении двери.

Глава 4

Это утро было бурным. Я говорю – утро, но практически мы остановились где-то к обеду. Помнится, после мягких шкур мы побывали на полу на тех же шкурах, на столе, на лестнице с длинными ступенями, среди роскошного зимнего сада… В общем, как и обещал – отвечал на вопрос Гильберт долго и добросовестно. Когда в конце концов было решено, что мое любопытство удовлетворено, он подал мне длинное странное полотенце, обмотался таким же сам и повел показывать мне ванную. В ванной я погрустнела, поскольку решила, что все-таки мои животрепещущие фантазии не удовлетворены полностью. Гильберт, видимо, почувствовал мою печаль и послал меня в душ первую. У него был наш современный душ – кабина с остеклением на манер витража. В этом мире охотно перенимали новшества из нашего мира. Интересно, а у нас есть что-нибудь отсюда – что-нибудь волшебное? Ну, кроме эльфийской принцессы.

Почему-то этот вопрос вызвал у меня печаль, а выйдя из душа я вообще пустила слезу. Меня разрывали чувства. Мне тут все было чуждо, и я сама была чужой. Дико хотелось ощутить чего-нибудь домашнего. В то же время, мне было и невероятно хорошо здесь. Когда я представила, что мне придется покидать этот сказочный мир, где если подстерегают опасности – то за что-то, а не потому, что у соседки по лестнице критические дни и плохое настроение. А если кто-то оказывал поддержку – то это была именно поддержка, а не сочувствие и тайная радость, что у кого-то дела идут плохо, а у них вот хорошо.

Гильберт, наоборот, выпорхнул из душа бодрый и веселый. Увидев мои слезы, он насупился, но потом понял, что он здесь ни при чем, и пошел греть мне чай. На кухне нас повстречал терпеливый Гамлет («Не пей вина, Гертрруда» – заявил он мне). Гильберт призадумался – а не разлить ли и правда вина. Как-никак, средневековье, чаи здесь не были приняты. И он решил обучать меня местным традициям. Гамлет тоже получил закуску – в нескольких тарелках. Вина ему мы не дали. Когда горячительный напиток побежал по кровотокам, мои щеки тоже порозовели – почти также ярко, как у Гильберта. Его блестящий, излучающий радость жизни взгляд дарил столько энергии, что я поначалу чувствовала неловкость. Но он заявил нечто вроде того, что я могу брать все, что мне нужно – а с него не убудет. Кажется, он пытался мне сделать комплимент, но его язык звучал для меня еще непривычно. Это было высокопарное заявление вроде того, что божественная река всегда больше дает, чем забирает, в общем, от Славика я навряд ли услышу вообще доброе слово.

– Итак, дорогая моя, я все еще не знаю, как ты сюда попала. Потому ответь мне на вопрос – в нашей, местной манере. – предложил он.

И я охотно восстановила недавние события, похожие на сказочный сон. А может быть – я так напилась на Сашкин день рождения, что сейчас сплю, и мне это снится? Нет, кажется, те презервативы, которые я сегодня самолично натягивала, были настоящими… А, кого-то удивляет, откуда они здесь взялись? Как я уже сказала – этот мир охотно перенимал то полезное, что было в нашем, что здесь использовалось бы без проблем. А презервативы используются крайне просто – если не углубляться в философию.

Гильберт слушал внимательно. Иногда у него глаза сверкали особо ярко – в тех местах, которые мне казались абсолютно неважными. Например, в самом начале, когда я описывала девушку – барменшу. Поначалу я воспринимала это не так, как следует, и мысленно обозвала его кобелиной. Но я не сбивалась и не останавливалась. Также странно он среагировал, когда я описала встречу с Инженом. Зато при упоминании принцессы и демона он не среагировал – по крайней мере внешне. Дальше я описала встречу с волшебными созданиями этого королевства, и тут он открыл рот, но с большим трудом удержался.

После того, как я завершила недолгое повествование, Гильберт задумался.

– Знаешь, – наконец заявил он. – Конечно, теперь Энаис знает, где тебя искать, хоть единорог и не видел, куда я тебя перенес. И меня удивляет, что он до сих пор не среагировал. Напасть он на меня не посмеет, но визит был должен нанести. Брат Руазы скорее всего пока что жив, хотя у них крайне сложные отношения. Даже не знаю, с чего начать….

– Сначала. – посоветовала я.

– Не получится. – вздохнул он. – Впрочем… Та девушка, барменша – теперь ты понимаешь, что это она отправила тебя сюда?

Я кивнула.

– Но я не понимаю, зачем он это сделал… – добавил Гильберт, и я запуталась.

– Кто – он? Сашка?

– Не. Ваши тут ни при чем. Вспомни-ка, как была одета барменша.

Я припомнила. На ней было нечто в стиле унисекс – майка с длинным рукавом без выреза, а на голове… И как я сразу не обратила внимания! На голове у ней был платок! Точнее – шарф тонкий, намотанный очень эстетично. Я ведь тоже теперь так маскируюсь.

– Она эльфийка! – ахнула я.

– Он. Эльф. – терпеливо поправил Гильберт.

Я призадумалась. Действительно, ведь о поле я посудила только по этому шарфу, изящной комплекции и по длинным волосам. Но кажется для эльфов это естественно?

– И это был соучастник Руазы. – продолжил Гильберт. Я потрясла головой. Гильберт продолжил. Оказалось – хотя Руаза и Залар родные, но их взгляды сильно разошлись. Залар предлагал выгнать демона силой, ведь он напал и на первородных. А Руаза начала действовать хитростью – ей удалось заключить с Энаисом договор, и часть эльфов бежала, избежав сражения. Это гнусное предательство в мире Гильберта, тем более среди остроухих. Это было причиной для крупного раздора. К тому же, до сих пор неясно – как им удалось вырвать из рук прошлой Хранительницы диадему. Но эта компания – Руаза и Сальнес – прославились безалаберностью методов. Они действуют так бессовестно, что их изгнали из истинного эльфийского общества. Так называлась та часть расколотой расы, где осталась королевская династия. Сальнес действует безо всяких правил. Почему он решил направить тебя к диадеме? Ведь он не случайно оказался в том баре, и не случайно правильно среагировал на твои жалобы. А его маскировка… Он так похож на девушку, что бессовестно пользуется этой особенностью в других мирах, где эльфы считаются мифом. Наши сразу бы вычислили его… И признаться – я удивлен, почему Руаза не отобрала диадему у тебя? Это мне неясно. То, что тебя схватил Энаис, тоже странно. Ведь они долгое время действовали вместе. Когда этот демон появился в нашем мире – он начал подбивать разные расы на сотрудничество. Ему словно помогал злой рок. Эльфийская раса – одна из немногих, не поддававшаяся на его чары. Но предательство Руазы дало ему нити. Он говорит, что в его мире жить больше нельзя, и он ищет земли для своих подданных. Ведь Энаис – законный король Подземелья и царства огня. Он был жесток с непокорными, а склонившемся обещает золотые горы. Впрочем, кого-то ему удается запугать, кого-то он просто сломил как слабых. Его нападение длится недолго – буквально около полугода. Но за это время ему удалось разрушить благополучную жизнь наших королевств.

Когда Руаза пошла на предательство – сначала ее подданные не поняли, что происходит. Они считали, что ей удалось договориться без ущерба для эльфов. Но на одно из поселений напали орки – одна из армий Энаиса. Никто не ждал нападения, почти всех взяли в плен и увели. Эльфы быстро поняли, что их предали, и стали обороняться. Но, как я уже говорил – Энаис действует нагло. Он посеял раздор везде, где побывал. Говорят, что у Сальнеса есть ребенок, а кто мать – неизвестно. Говорят, он сотрудничает с Руазой только потому, что ему надо отстоять дочь, которую он тщательно прячет. Но непохоже, что ему не нравится эта связь. Хотя, в свете последних событий… – Гильберт замолчал и ушел в себя. Я усваивала то, что он мне на одном дыхании преподнес. Значит – Руаза предательница! Но зачем тогда Энаис держит в плену ее брата? Может, она одумалась?

– А у них родители живы? – тихо уточнила я.

Гильберт будто понял, о чем я размышляла.

– Живы. – подтвердил он. – Но они ушли на пенсию. Если молодые погибнут, им придется вернуться на трон.

– Но он не может держать их, чтобы принудить родителей отдать трон ему?

– Боюсь, в этом нет смысла. Вообще-то, остроухие трепетно относятся к своим. Особенно к царствующим. Но если им не удастся вернуть молодых – они выберут наместника. Считается, что спокойствие оставшихся важнее одной жизни. К тому же, ни один истинный король не допустит такого.

Снова наступила тишина. Вино еще действовало. Страшно хотелось чего-нибудь бодрящего.

– Значит, так. Тебе надо научиться обращаться с диадемой. И еще надо вызвать прошлую Хранительницу. И еще тебе надо научиться обращаться с кинжалом…

– Что?! Но я не могу драться! Я не смогу кого-то убить!

Гильберт посмотрел на меня так умиленно, что я почувствовала себя дауном-малышом, который сохранил чистое сердце и детскую душу.

Спустя некоторое время мы сидели в саду, любуясь на диадему.

– Инжен сказал, что проход может открыться только после подзарядки. – вяло выложила я мысли, которые меня тревожили.

– Это правда. – мечтательным голосом ответил мой возрастной любовник. – Ты только прибыла. Даже эльфам приходилось собираться с силами, чтобы научиться управлять этой игрушкой. Боюсь, что Энаис вообще не верит в твои возможности. Еще предстоит узнать, почему он до сих пор не волнуется – где ты есть…

Я слушала молча. Диадема действовала на нас странно. Гильберт, похоже, знал о действии волшебного создания, но не противился ему, витая в облаках высокого. Диадему создали волшебные силы. Не даром эльфам отвели такую роль при ее создании.

– Есть те, кто их ненавидит. Есть те, кто их обожает. Это старинная раса. Они могут жить вечно если их не убивают. – А убивают их в основном завистники, завоеватели или искатели волшебной силы. Им известны истоки магии, но здесь они только гости. Когда появилась эта вещь – в нее заложили магию. Это восхищение, которое она вызывает – это эльфийские стремления сделать наш мир красивее. Им по силам управлять стихиями. Говорят – эту диадему создавали эльфы разных миров. Говорят, что железо для нее добывали гномы – по заказу. Им трудно отдать чему-то добрые силы. Но в них эта связь с металлом и сталью, с оружием. Ты мне тут не пеняй, что ты не сможешь управиться с оружием. Сможешь, раз у тебя эта вещица. Говорят, многие волшебные существа участвовали в создании этого чуда. Даже вампирам позволили вложить часть себя – часть той силы, которая позволяет им проникать сквозь пространства. Даже великие люди дали ей часть своей особой магии – умения справляться со своими ситуациями, свой взгляд на вещи… К сожалению, сила – это не всегда хорошо. У нее поменялось уже несколько Хранителей. И это – учитывая, что те были эльфы, а они живут вечно…

– Если их не убивают. – продолжила я. Так вот что это такое, диадема! Нет, она не создает разных дебильных комплексов разных современностей. Наоборот – когда смотришь на эту вещь, чувствуешь восхищение, чувствуешь, что этот мир прекрасен.

– Тебе больше не покажется это странным, но миру нравится, когда он кому-то нравится. И он отвечает взаимностью – открываются все двери, жизнь меняется. Ее создатели никогда не знали мыслей вроде «никто меня не любит». – завершил Гильберт.

Я покраснела. Именно эта мысль долгое время преследовала меня в моей прошлой жизни. И сейчас я с ужасом представляю, что будет, когда я вернусь.

– Тебе придется поменять свой взгляд. Совсем. Пока ты этого не сделаешь – диадема тебе не будет принадлежать. Скажи, тебе нравится наш мир?

Я не задумываясь ответила согласием. Ответила, что я не хочу возвращаться. Сказала, что в моей жизни у меня ничего нет, и мне незачем возвращаться… После этих слов Гильберт расхохотался. Сначала я обиделась, но его смех был заразительный, так что пришлось сдаваться.

– Мать моя, тебе и тридцати нет! Да у нас в некоторых странах до тридцати люди и жениться не имеют права. Есть, правда, и страны, где женятся с 13, а есть – где им и так хорошо…

Гильберт отсмеялся и пояснил, что как-то раз к ним попал мой соотечественник – так сказать. Это был француз, пожилой человек. Они с Гильбертом – ясное дело – быстро нашли общий язык. И этот француз без стыда заявлял, что у него теперь все впереди – путешественник объяснял, что он отработал свое, пенсия ему обеспечена, и теперь он намерен жить в свое удовольствие. Он даже некоторое время путешествовал по стране, пока его не выгнали из столицы. Когда он путешествовал возле нее, на юге, его именем назвали пляж. Вообще-то, прежде здесь не любили бывать. Этот пляж прятался за лесом фрей под названием Фемисии – в честь одной из этих волшебных девушек. Там было необычайно красиво, но – жарко. В холодное время года оттуда дул ледяной ветер. Омывало море песок – неудобнейшее, на взгляд путешественника, вещество. Но Габриэль – так звали потешного француза – обежал пляж за полдня, заявил добрым духам, что это не место, а просто рай какой-то. А потом этот наглец разделся до трусов и пошел купаться. Лесные духи возмущенно ахнули. Идея Габриэля о курортной зоне показалась им ужасной. Впрочем – этот мир не из тех, где будут восхвалять шоу-бизнес и другие сомнительные ощущения. А купание на жаркой пустоши, хоть – и в идеальной воде и вовсе кажутся чем-то вроде самоубийства. Но веселый француз оставил светлую память, если не считать рассерженного короля, которому он надоел со своими планами по открытию публичного пляжа.

– Короля – мечтательно повторила я.

– Тебе придется познакомиться и с ним. – констатировал Гильберт. – Прежде к нему являлись прошлые хранители. Короли всегда находили общий язык с первородными. А вот ты…

– Но ты сказал, что они здесь гости. – я не выдержала новой песни о том, какая я неподходящая хранительница.

– Гости… Это их собственное выражение. Когда ты пойдешь знакомиться с ними – ты поймешь.

– Знакомиться. – устало повторила я. Если честно – у меня гормоны и так ходили по организму как пузырьки в бутылке шампанского. Я не стала углубляться. Гильберт догадался, в чем дело, и сочувственно хмыкнул. Да если у них злодей-изгой такой красавчик – о внешности других я даже думать не хочу. Гильберт решил не разворачивать эту тему, а продолжил прежнюю.

– На самом деле, когда открывали эти земли – их прислали первыми. Я уже говорил тебе, что их многие ненавидят. Там, где нет доступа другим – пролезут эльфы. Их влияние могло бы быть огромным. Но они, видимо, поняли, что их ждет конфликт, и остались на положении гостей. Их здесь не так много, как в соседних мирах и даже – в их государстве. Они стараются никуда не вмешиваться и ни в чем не участвовать. Их роль в этой истории пока неясна. То ли Руаза решила изменить статус рода, то ли демону все равно – какого они о себе мнения, и он хочет от них того же, что и все.

На этом месте нас бессовестно прервали. Ворча, Гильберт пошел встречать гостей. Кто это был – я не знаю. Он вернулся запыхавшийся, отбросил прядь кудрявых волос со лба и продолжил:

– Сейчас хорошее время, чтобы вызвать твою предшественницу. Давно надо было сделать. Но тут одни хлопоты. Вроде, место уединенное, а ходят все кому не лень. Здесь ведь кладезь знаний, редчайшие сведения и море хлопот.

Мы разместились возле искусственного озера в саду. Водоем окружали каменистые ограждения, вода журчала, зелень зеленела… Правда, потолок меня несколько смущал. Но кажется волшебника это нисколько не смущало. Он велел мне взять диадему в руки и начал читать странное заклинание. Оно звучало на неизвестном языке, похожем на северный – норвежский или шведский… Пока он читал заклинание, я в ужасе подумала, что здесь, наверное, должен быть свой язык. Отчего же я понимаю их речи? И вспомню ли я вообще свой?

Тревожные мысли отвлекли меня. Среагировала я только на свет, который стала отбрасывать вода.

– Водная гладь, зеркало миров! Приведи ту, которая ушла!

Я едва не прыснула от совершенно неподходящего текста, но тут в ужасе сообразила: я понимаю язык! Конец заклинания мне был понятен до точки. Тем временем с водой что-то произошло. Диадема в моих руках засияла холодным светом и поплыла куда-то по своим делам – прямо над водой. Остановилась она посередине. Из светящегося водоема стало возникать изображение – облик, похожий на человеческий. Рассмотреть его мешали лучи – неяркие, но многочисленные и тонкие. Постепенно их количество уменьшилось. Передо мной, ровно под диадемой, появился женский облик. Гостья будто стояла в воде. С проявлением она начала подниматься. Ощущение было такое, что она появляется из водоема. В итоге гостья возвысилась над ним. С нее стекали лучи, переливаясь, как ручьи. Через несколько минут лучей почти не осталось. Передо мной, прямо над гладью светящегося бассейна, стояла женщина. Ну что вам сказать? После того впечатления, который произвел на меня Сальнес, наверное, меня трудно удивить. Она была сложена идеально, с фигурой, похожей на фигуру танцовщицы – а не коровы домохозяйки, какие были в наших земных фильмах про эльфов. Ее взгляд был властный и немного грустный. На ней было подобие сорочки – легкое полупрозрачное длинное платье, с многочисленными струящимися юбками с длинным вьющимся подолом. Ее перепоясывал пояс, похожий на жемчужный – ниже талии, широкий, сходящийся стрелой чуть ниже уровня бедер и продолжающийся сверкающими нитями. Волосы были распущены, и они уходили в самую воду. Был ли у них конец – я не поняла. Они были русого цвета – схожими с шевелюрой Гильберта. Высокие скулы, капризный рот, идеальная осанка – а главное, от нее веяло властью, и хотелось идти за ней, ведь она знает, как красив этот мир…

– Здравствуй, Гилберт – бесцветным голосом поздоровалось видение. Это был странный голос – как будто она говорит издалека.

– Здравствуй, Гемтиоза. – едва слышно ответил Гильберт.

Гостья грустно улыбнулась. Она не смотрела на меня – будто не видела. Обращалась прошлая Хранительница пока что только к архивариусу.

– Да, увы, почтенный архивариус. Меня больше нет на этом свете. Ведь в противном случае я была бы с тобой здесь в плотском явлении. Что ты еще хотел знать?

Тут гостья изволила обернуться в мою сторону. Ее лицо исказилось. Сначала это было такое жуткое выражение, что я не устояла – к своему позору, я грохнулась в обморок. От страха…

– Ты позоришь эльфов. Ты должна радовать людей и напоминать им о красоте, а не наоборот! – услышала я тихий голос Гильберта.

– Ты знаешь, маг, что это впервые. Но эта новая так похожа на Руазу!

Наступила тишина. Меня обмахивали тряпочкой. Я почувствовала от нее приятный аромат и очнулась. Я лежала на ограждении из камня, а Гильберт меня обмахивал. Гемтиоза еще стояла над водой, излучая сияние. На ее голове сверкала моя диадема. Я села, потом встала.

– Злой рок привел тебя сюда. – задумчиво заявила Гемтиоза.

– Никакой не рок, а Сальнес. – пояснил Гильберт.

– Сальнес всего лишь заблудшее дитя, как и Руаза. – отмахнулась гостья.

– Но – ответь, что с тобой случилось? – задал животрепещущий вопрос Гильберт.

– Меня убила Руаза. – тихо ответило видение. Гильберт побледнел. Я разволновалась и стала обмахивать его той тряпочкой, которой они приводили в чувство меня. Он отмахнулся.

– Я в порядке. Но я надеялся, что это демон…

Демона вам предстоит уничтожить. – перебила его Гемтиоза.

– Что?! – хором вскрикнули мы. В этот раз и Гильберт не мог поспорить, что мне это не по силам. А может – это был вскрик радости с его стороны?

– Это воля диадемы. Слушайте и внимайте. – видение плавно воздело руки, и диадема на ее голове поднялась в воздух, озарив сиянием почти все помещение. Я еще подумала, что несведущий человек подумал бы, что это дыбом встали волосы. – Диадема сама выбирает хозяина. Обычно это женщина. Ведь и диадема считается словом женского пола – если объяснять на вашем языке.

Я прижала руки к себе. Они очень тянулись к этому волшебному созданию. Нет, не к прекрасной полуобнаженной эльфийке, хотя при взгляде на нее многие женщины-люди усомнились бы в своей ориентации. И даже – не к обаятельному пижону-магу. А, мне хотелось ее – диадему. Мое мировоззрение словно вернулось в русло, которое было потеряно не так давно. Подсознательно я понимала, что это лишь родное русло, в которое вернулась река. Но в то же время, я видела, что без этого дела рук чистых и не очень сил мои мысли приобрели бы совсем грустное направление. Так что же – все дело действительно в позитиве?

Тем временем Гемтиозе надоел напыщенный возвышенный тон. Она заложила руки за спину и начала передвигаться туда-сюда, как лектор перед бестолковыми студентами. Поскольку ног ее не было видно – она просто деловито проплывала по поверхности. Надо сказать, что роль лектора ей дивно шла.

– Диадема часто приводит гостей из других миров. Обычно она толкает на мысль, что они должны здесь делать. Приходится мыслить логически, сводить концы с концами. Вот ты встретилась сначала с мерзавцем Сальнесом. Потом пошло по нарастающей – предательница Руаза, поселившая раздор в показательной расе, а затем и вовсе злодей, который должен быть устранен.

Мы с Гильбертом сидели на берегу, подобрав ноги в позе лотоса. Это было очень неудобно, учитывая, что мы восседали на каменистых ограждениях. После того, как она решила судьбу демона-завоевателя всего одним словом – Гильберт мерно пояснил:

– Мементо мори.

– Моментально. – вздохнула я.

– В моррре. – отреагировал взявшийся откуда-то Гамлет. Мы огляделись. Мрачная птица восседала на одной из пальм, любовно выращенных в ботаническом саду шикарного архива.

Гемтиоза величаво отмахнулась, попыталась поправить профессорские очки на носу, потом вспомнила, что никаких очков у ней нет, и продолжила.

– Не бойся, навряд ли тебе удастся убить его оружием. Даже этим, который тебе подарили агуане. Он демон. А ты – не воин, а владелица диадемы. Хотя в истории владения была одна эльфийка-амазонка, так она… Ну, ладно. Значит, так. Раз демона не убить оружием – значит, нужно действовать иным путем. Каким?

Я подскочила и начала тянуть руку, как школьница в первом классе. Строгая учительница – то есть, прекрасная эльфийка – дозволила мне высказаться.

– Нужно применить систему методов Монтессори, Макаренко… – лицо прекрасной эльфийки погрустнело. Я попыталась исправиться. Ведь, действительно – тут века больше средневековые, какая нафик Монессори? Еще бы Павлова в пример привела… – Или этот… бекон… в смысле, Бэкон, а может… эээ… Авиценна?

– Эти достойные исследователи частично гостили в нашем мире. – с едва скрываемой усмешкой дополнила Гемтиоза. – Только на других уровнях. Слушай, девочка, этот мир – сложный и запутанный. Демонов мы не перевоспитываем. Этот злодей – Энаис – решил действовать хитростью и силой одновременно. Этот мир еще молод, очень молод. Расы держатся вместе, но связь эта очень посредственна… Коварный демон наверняка видит в нашем королевстве только первую ступень – ведь мы кажемся легкой наживой. Гильберт! Ты ей карту показывал?

Гильберт от мерного голоса эльфийки немного расслабился. Когда его спросили – не показывал ли он там что-то мне, молодой и красивой – он сначала не понял правильно.

– Показывал. – смущенно признался он. Но, оглядев наши вытянувшиеся лица, понял, что чего-то не понял, немного вернулся вспять и отрицательно покачал головой.

– Плохо. – резюмировала Гемтиоза. – Надо торопиться.

В этот миг Гильберт встрепенулся, заявил, что кто-то опять пришел за важными свитками и ушел. Я успела подумать, что многие мечтали бы так работать – проживая в шикарных апартаментах, не боясь ничего и совмещая работу с личной жизнью. Потом я вспомнила, что у него нет жены и законной семьи – по крайней мере, похоже, что нет – и мне стало грустно. Как же так, такой нормальный мужик, умный, открытый во всех смыслах, и одинокий. Мои мысли были открыты мудрой эльфийке. Она смотрела на меня сочувствующе. Ее сочувствие меня смутило.

– Слушай, девочка…

Но мне надоело, что меня так называют. Я от такого прозвища тупею и чувствую себя девочкой из песен в стиле Джигурды.

– Ася. – сообщила я.

Гемтиоза запнулась. Поскольку очков у ней не было, о она поправила пальцем и без того ровно сидящую диадему – мою диадему! – и продолжила, ловко обойдя скользкую тему:

– Ася – это не наше имя. Здесь тебя будут звать Анжелесса. Слушай сюда, Анжелесса. Теперь у тебя есть эта заколдованная вещь. – диадема на ее эротичной голове согласно засветилась. – К тебе будут лезть… всякие. Ты связалась с Гильбертом, но это безопасно. Точнее – относительно, конечно. – по моему лицу она поняла, что я секу, о чем речь, и продолжила: – В общем, ты будь осторожна в своих симпатиях. Диадема – это путешествия между мирами, а это власть.

В это время к нам вернулся Гильберт. Как обычно после рабочего процесса – взъерошенный, с нездоровым блеском глаз. Я погладила его по волосам, отчего они почему-то не стали аккуратнее. Но зато Гильберт мгновенно догадался, о чем мы говорили, пока его не было, и опустил выразительный взор – почему-то мне на колени.

Тем временем Гемтиоза продолжила:

– Затем тебе встретился Инжен. О, это отдельная история. После начала войны пути – его и Энжи – пересеклись. Демон сломил слабый дух его и заставил служить себе. Это был его первый слуга из наших. А вот Залар – это… это…

– Буря – подсказала я.

Гемтиоза едва заметно улыбнулась и поправила:

– Ураган. – при такой нашей критике эльфийского принца Гильберт заерзал. А, не любит конкуренцию, обаятельный…

– Залара надо освободить. – завершила Гемтиоза.

– Ну, делов-то. – подытожила я. – Убить злого демона, убить Руазу и Сальнеса, если повезет – Инжена, а Залара освободить. Он будет просто счастлив видеть меня после того, как я устраню его родную сестру.

– Молодец. – на полном серьезе подтвердила Гемтиоза. – Нам нужна война. Мы уберем лидеров нападающих и победим.

Я замолчала. Эльфийка и архивариус тоже. Воцарилось такое неловкое молчание, когда чувствуешь, что ничего не понимаешь, и тебя не понимают, но те – правы.

– Дитя. Ты не понимаешь… – упрекнула меня Гемтиоза.

– Как скажете, бабуля. – буркнула я.

– Кто бабуля?! – взбеленилась эльфийка, но быстро остыла и поправилась: – Анжелесса, слушай. Лучше бить врага, пока его мало. Сейчас его уже больше, чем было сначала. Энаис коварен и … это…

–Наглый он. – подсказала я.

– Шпаришь. – неожиданно на манер моих современников одобрила недавняя «бабуся» и подтвердила: – Вот именно это слово… он разрушил мир на нашей земле, и не будет ему покоя ни в этой жизни, ни в загробной…

– Но они ведь умирают. – с ангельской улыбкой напомнила сексапильная эльфийка. Интересно – не к месту подумала я – а они несексапильными бывают? Наверное, мой взгляд как-то по особому заволокло, потому что Гемтиоза засобиралась, зачем-то прикрыла выступающую в вырезе грудь прозрачным шарфом и удалилась. Я выдохнула и прислонилась спиной к Гильберту. От его пылало таким жаром, что я чуть не отшатнулась обратно. Видимо, эльфийка и на него действовала определенно. Он не собирался бороться с пагубными инстинктами. Так какого фига я должна была это делать? В общем, нечего тут свечку держать. Скажем так – ванная действительно у него была шикарная. На этом я покамест остановлюсь.– Так он демон. Разве у них есть загробная жизнь? – вяло уточнила я, с ужасом отметив, что я действительно готова убить этого несносного… исчадия ада.

После вызова духа прошлой хранительницы стало ясно одно – мне предстоит ликвидировать врагов грубо и бесповоротно. Похоже, никто не сомневался, что именно так я и сделаю. Гильберт взялся обучать меня владению оружием. Конечно, в первую очередь наш выбор пал на подарок добрых духов. Их кинжальчик был такой удобный, а магия тех, кто его создавал, помогала мне безо всяких специальных знаний.

– Энаис – не воин. – поучал меня Гильберт. – Этот демон был рожден в клане колдунов. Но его тяга к власти сыграла с ним злую шутку. Он не умеет толком ни сражаться, ни колдовать. Его защищают его сторонники, из которых самые опасные – орки. Точнее – их классические кланы. Они агрессивны, с ними долго договариваться. Демон решил проблему просто: он пообещал им, что они смогут жить у нас без страха.

Мне было непонятно – как это демона может победить чужак, который только вчера узнал, что такое левитация, на наглядном примере. Подарок агуане был волшебным, и я ловко выучилась им обороняться. Словно моя рука им управляла – но я-то еще была в своем уме, и я помнила, что держу прекрасный клинок в руках второй раз. У Гильберта был меч. Скажем – нехилый такой меч, особенно против моей ковырялочки. Но архивариус напрочь запретил мне так называть оружие.

– Как это глупо – судить о чьей-то силе по размерам. – даже не запыхавшись во время игрушечного боя, говорил он. – Гномы, которые добывают самоцветы в недрах гор равнины Сулар, по размеру не больше пяти дюймов, но их сила оживляет камни и придает им волшебные возможности.

Гильберт не причислял себя к воинам. Но это был такой мир, где каждый, кто хоть чем-то владел, должен был уметь обороняться, или на худой конец – нажить все снова.

Гильберт пытался показать мне, как устроено их странное королевство. На карте оно было похоже на подкову – или на диадему. Это был остров, который по площади напомнил бы Италию. Широкая часть этой подковы была направлена на юг – не ровно, а север занимали концы этого материка. Подкову – или диадему – окружали моря. Это государство было таким, которое называют многообразным в плане видов ландшафта. Здесь были и горы, и леса, и тот самый пляж Габриэля – на самом юге, возле порта. Порта было почему-то только два – хотя, как я поняла про карту, берега у подковы-диадемы были в большинстве вполне доступны. Только на севере один из углов выглядел неприступным. Там было место, которое называли Хвостом Отшельника – это один из острых хвостов острова. Гильберт сказал, что берега там крайне неровные, в рифах и скалах. Там могут пробиться только те, кто там живет – но они не заинтересованы в налаживании контактов. У них нет портов, они рыбачат, выводят оленей… В общем, там достаточно уединенно. Не то что на юге. А дом Гильберта – точнее, этот милый комплекс из архива, в котором я еще так и не побывала, неведомой лаборатории, в одной из комнат которой был глобус, и жилого комплекса. Так ничего себе библиотечка. Тут могла бы работать куча народа. Но отчего-то здесь витало столько таинственного и необъяснимого, что казалось – никто из посторонних, точнее, из тех, кто живет в этом мире, не захочет здесь тусить лишний раз. Если только балда вроде меня не купится… Меня осенила эта мысль, и я не удержалась, забыв о том, как пространно тут принято отвечать на вопросы. Я спросила – из этого ли мира Гильберт. В это время я успешно научилась отражать удар мечом сверху, которую Гильберт величаво назвал «колющим».

– Конечно, из этого. – отмахнулся он. – Здесь невозможно ничего добиться, если ты не из этого мира. По крайней мере, было невозможно, до твоего прихода. – в это время он подло поменял направление меча, я не успела среагировать, и мой кинжальчик улетел куда-то за спину, бряцнув о стены при падении. – У тебя уникальные условия. – говорил он, тыкая мне в плечи мечом как каким-нибудь пальцем. – Ты можешь перевернуть этот мир. Но я надеюсь, что ты отнесешься к нам милосердно и не будешь потрясать наш и без того отягощенный бедами мир.

Я сопела и глядела на него исподлобья. Подсознательно мне стучалась какая-то мысль крайне протестантского характера. Я еще сама не успела осознать, что же это я тут такое смею подумать – а он, кажется, уже все прекрасно знает, и смотрит на меня с невысказанным упреком. Нашу безмолвную ссору прервал чей-то приход. Гильберт ушел, опять оставив меня в одиночестве. Он предостерег меня, чтобы я остерегалась гостей и не показывалась им на глаза. Я и не показывалась. Но в этот раз он вернулся быстро. Лицо его было таким бледным, что я перепугалась, еще увидев его издали. Он шел, едва переставляя ноги. За то время, пока я здесь, мне показалось, что он не боится ничего. И тут я поняла, что его обеспокоило. Следом за ним шла фигура в черном одеянии. Такая готичная фигура – с косой за плечами.

Глава 5

Моя челюсть отвисла от удивления. Наверное, надо было испугаться. Хотя бы – в ответ на панику Гильберта. Но в этом волшебном королевстве мне уже повстречалось столько чудес. Ну, Смерть. Ну, череп, коса и балахон. Но я же – современная девушка. Я читала Терри Праттчета и даже пыталась слушать металл. Потому, когда она агрессивно рявкнула и занесла надо мной косу, я от неожиданности вскрикнула, села на заднюю точку и загородилась руками.

– Смерть все искупит! – вкрадчивым голосом заявил череп. Жуткое, скажу вам, зрелище. Тут Смерть замешкалась и аккуратно растолкала мои руки косой.

– Ты не Руаза. – разочарованно сделала вывод она и обернулась к Гильберту. – Ты предупредить не мог?

– Я предупреждал – белыми губами оправдывался Гильберт.

Смерть положила косу на плечо.

– Сколько лет мы с тобой знакомы, Гильберт Персиваль Ивес де Лефевр? И каждый раз ты дрожишь передо мной, как заяц перед фотокамерой туриста!

Гильберт медленно кивнул. Лицо его будто немного ожило, но выражение еще было далеко от привычного. Почему ж мне нифика не страшно? Да я вообще, похоже, редко боюсь. Только когда уже в морду дают…

Смерть снова обернулась ко мне и повторила:

– Ты не Руаза… Что же мне с тобой делать?

Я виновато пожала плечами и на автомате повторила:

– Выпить?

– Чего? – переспросила гостья.

– Выпить. Сомной. Утолить женскую, так сказать, тоску.

Смерть махнула рукой.

– А давай. Гильберт, тащи бухло.

Я прибалдела от такой осведомленности местных высоких сил. Ведь Смерть – высокая сила? Впрочем, речь не о том. Надо разрядить обстановку и выяснить, почему эта гостья из незваных не может мирно отвалить – ведь я, к счастью, не Руаза.

Через полчаса мы сидели перед камином, а еще бледный Гильберт с длинным смешным именем разливал нам по маленькой.

– Так ты понимммаешь… – Смерть быстро опьянела. Впрочем – я тоже, хоть вино было легкое. – Эта красотка ведь того…. – она издала звук, какой издавали персонажи «Операции Ы», когда решили, что им велят убить бабушку. – И я должна ее забрать. Эльфы – они… геморрой блин на запущщшшшной стадии… Их низя так морально разлагать. Она ведь… заблушд…дшая.. ее дитя… Я должна ее забрать, чтобы искупить ее грех – вместдто нее. Пнимашь?

Я кивнула. Что-то стучало в голову, не совсем о Руазе. Что-то такое надо было спросить у Смерти, ноя никак не могла сосредоточиться.

– Што ты дрожишь? – обиделась Смерть на Гильберта. – Подый нормальнохо вина… это… гхрадусов 40.

– Пджди. – я взяла костлявую за плечо. – Эт… А я?

– Ты? – я кивнула, при чем с размахом, сначала завернув голову назад, а потом с размаху вперед. – Ты за нее.

– Но ты меня не заберешшшш?..

– Не. Я эт… дам… дам… тебе ченс. – Смерть подняла на меня глазницы. – Ар ю спи-ик ингишь?

– Ик. – согласилась я. – Че ты мне дашь – то?

– А… шанс. Эх, жизнь моя жестянка. – в это время Гильберт с отрешенным видом налил нам что-то покрепче – боюсь предположить, что именно. Но его еще каменное лицо говорило о том, что он не будет спорить с костлявой. Смерть залпом выпила горячительное и заявила: – Давай споем?

Я кивнула и подумала, что как пожилая дама Смерть любит что-нибудь застольное. Мы спели «Колокольчики мои», «Валенки», но потом язык начал заплетаться. Я попыталась спеть что-нибудь из современного. Смерть меня устыдила, заявив, что это полная шняга, и попыталась исполнить «Я свободен», переделывая довольно ловко мужской род в женский. Она даже попыталась исполнить голосом гитарное соло из известной баллады – это вышло у ней так лихо, что я зааплодировала и пообещала больше не слушать всякое то, что «не того этого». Потом я все-таки спросила:

– Так ик что?

– А… то…а што я сказала?

– Смерть искупает фсеоооооооо. – попыталась я передать ее в лицах.

– А. Так слуший, да? Эта… эльфийка… Я должна забрать ее. И тебя могла бы забрать. Ведь ты за нее? – я опять тупо кивнула. – Та-ахк воть. Но мне нужна она. Ты здесь пробудь, а там поадртал откроется, и я зап…перу свое. Веришшь?

Я больше не кивала. От выпитого перед глазами все плыло.

– Че-нипбудь спросить хошишь? – догадалась Смерть. Легко сказать. А как я теперь соображу – что я там хотела спросить?

– А Смерть Плскхого Мира прправда такхой? – проикала я. Смерть кивнула – на мой манер, с «разбегом».

– Таккк…ой. Тока писака ваш… он тохго… больно его пожалел. Ваши воощше наших жалэють. Ну што за работа? Ход…ди, забирай… А они… Хоть бы спасбо хто сказал. Лежат, страдают от бол лезней, от старости, б… бббл…

– Не выражайсе. – попросила я.

– Блезней… А, это я уж ховорила. Я п-прихожу – а они меня не ждали. Воттт… ты – меня звала?

Я подумала и кивнула. Ну, было, пожалуй. Особенно когда башка так блин раскалывается, и вставать надо, а неохота. Но Смерть не обратила внимания на мой кивок.

– Прихжу – а они – изыыди. Абыдно, да? И нихому мня не жалко. Я вв… ведь подневоль…ное… Забрал-дставил… Вот тебе мну жалко?

Я кивнула, икнула и затянула «Таганку», но не справилась. С предложения собутыльника, мы спели «Что так сердце растревожило», но и эту песню я с трудом осилила.

– Эх, Ася, труд у меня… этось… Гильберт, как его? А, тьфу на тебя. В опшшшем, мать. Неблаходарный он у меня. Трутт. – Смерть с размаху положила мне руку на плечо. – Вот ты мну боисси?

– Не. – не подумав, пискнула я.

– О. А он боитси. За шчт…то?

Я пожала плечами. Мы обе укоризненно посмотрели на Гильберта.

– Вощше – то, этот Гильберт…Гильбертушка – он хрошший. Дружбан мой. Был. Покка не ссстрарилсе. А теперь… боится… хад… – Смерть всхлипнула. Мы спели в знак протеста «Вечерний звон» – хорошо пошел этот старинный медляк.

– Вспомнила! – гаркнула я так резко, что все вздрогнули, а я даже малость протрезвела.

– Слушай…те.

– Давай, мать, на ты. – своим таинственным голосом предложила Смерть.

– Ты. – быстро согласилась я. – Этого того. Ты… Как тя… Смерть. Ты все знаешь… как это… согласно длжссстным инструхцьям?

Смерть задумалась, потом осторожно кивнула, с любопытством ожидая, что я спрошу.

– Как упить демона? – промямлила я.

Я услышала, как за спиной выдохнул невидимый Гильберт.

– Демонна… – протянула Смерть. И тут, обращаясь к Гильберту, рявкнула:– Слышь, подай дичь!

Я не видела своего учителя, но слышала, как что-то зашевелилось. Дичью оказалась рыба с завтрака.

– Слышь. – продолжала Смерть. Потом она обратилась к Гилберту и указала на сиденье косой: – Гильбертушка, прилипни задом к стулю… – когда маг послушно сел, она продолжила. – Энаиска – то, он это… того… В глубине трудный ребенок… этой… че там у них. Ты его лови на жвца. Пняла?

Я не поняла. Смерть объяснила:

– У тебя диадема есть. – слово «диадема» вышло у ней длинно, с почтением, как песня. Тут Смерть снова отвлеклась. – Не хватает… это… развлечений…

– Чегось? – не поняла я.

– Это… Ну, мальчиков что ли.

Смерть медленно подняла голову на Гильберта. Маг – архивариус не пошевелился, только начал покрываться бардовой краской.

– Гильбертушка. Развлек бы, штой, девочек?

Я поняла, что сейчас она будет провоцировать мага на стриптиз. Мне было дико любопытно на это посмотреть. Но сейчас мне было его жаль.

– Низя. – мявкнула я. – Мое.

– Чеось? – медленно переспросила Смерть.

Я собрала руку в пьяный кулак и тыкнула ей в то место, где у черепа нос.

– Во. – пояснила я.

Смерть напряглась. Но сообразительный Гильберт разлил – на этот раз и себе тоже. Мы выпили. Смерти пришлось присоединиться. Она задумалась:

– Энаиска – он, понимашь, демон. – ее пустые глаза еще были обращены на Гильберта. – Кароче. Ему нужен проход. Проход пока ш не откроеится – пока Инжен не зарядит ресурс. А – это… Ну можно хоть топлесс? – снова отвлеклась она. Гильберт опять побледнел – на этот раз от возмущения.

Я пошатнулась и на ее манер – с размаху – положила руку ей на костлявое плечо:

– Ты мене уважаишь?

Смерть на всякий случай кивнула.

– Давай… эт…Докажем ему, шчто женская дружжжба есть. – предложила я.

– А давай. У меня знаешь – и не таких. У меня знаешь какие есссть? Сиди туть с этим… пнем. В общем, Энаис ему не хватаит миров. Грустнтно у нго там… И пусссст…то… Аж есл он здесь не отвоюет – пойдет знаишь куда? Х тебе. – и, словно не видя мою реакцию, продолжила: – Ему заговорить зубы – эт… легко, вощем. В обббпщем… Замани его… И мне пришли.

– Как? – едва ворочая языком, спросила я.

– Демоны… Они… их тахк просто не того этого. Найди лабораторыю… шшш…колы. Гильбертик-ик…Ик… покажет. Там есть зелье. От этих…. Красавчиков.

– Демонов. – подсказала я.

– Угуг. И когда он придет за диадемой – его надо того… зеленкой…

– Зельем. – поправила я.

Смерть энергично кивнула.

– Ну, на посошок.

Мы еще раз чокнулись. Потом еще раз спели – чисто для разрядки, «От улыбки станет всем светлей» – жуткая вещь, особенно учитывая, что у ней с лица улыбка не сходит.

– Сл…слушай… Ну тебе б уши – а так вылитая Руаза. Ну, будешь у нас – заходи. – прошелестела гостья.

– Нет уж. Лушше ты х нам. – промямлила я и подумала: «Хорошая тетка. Зачем же я так напилась?». Смерть попрощалась, а на мое предложение – не надо ли ее проводить – фыркнула и растаяла прямо на месте.

Я повернулась к Гильберту. Он сидел у открытого окна – красивый, с бледной кожей и пышным румянцем. Глаза его начали приобретать прежний блеск.

– Ты такой смелый – едва ворочая языком, я начала напирать на него. Все эти разговоры про топлесс и мальчиков как-то странно на меня подействовали. – Ты… ик… такой… Я попыталась обнять его, но вместо этого заснула – прямо у него на руках.

Проснулась я в мягкой постели, переодетая в рубашку. Конечно, голова гудела немилосердно, и запах стоял – о ужас. Я, пошатываясь, пошла искать своего хозяина, тщетно пытаясь вспомнить, как его зовут. В голове царила каша. Кажется, вчера было нечто… такое… мрачное и классное… с косой. И Смерть Плоского мира и правда классный.

Я вышла на лестницу и тут увидела его – незнакомца. Он стоял ко мне спиной. У него были светлые вьющиеся волосы чуть ниже плеч. Казался он со спины худощавым, не очень опрятным. Он был в дорожном плаще – больше мне разглядеть не удалось. Я только увидела, что он оставляет грязные следы на полу. Я решила, что это бродяга. Он странно оборачивался, словно искал – чего бы спереть? Я успела разглядеть, что у него нет усов или бороды, хотя он в возрасте. Я не раздумывая взяла что-то со стола. Это оказалась сковородка из-под какой-то закуски. Чего вчера делали – хоть пытайте, не вспомню… Я стояла на лестнице, а этот бродил внизу. Мне удалось быстро и тихо спуститься. Правда, под конец он услышал, что кто-то крадется, и обернулся, выхватив оружие. Это оказался меч – только странный какой-то, будто необработанный. Он даже попытался на меня замахнутся, но я ловко отразила удар сковородкой, а на втором размахе стукнула его по голове. Он пошатнулся, но меч не уронил. Тогда я огрела его сковородкой второй раз. Его глаза сошлись на переносице, и он упал.

– Что происходит? – раздался вдали голос Гильберта. – Ася! Анжелесса! Зачем ты его так?

– Гильбертушка! – вспомнила я. – Гильберт Атос Портос де ля Фер! Он меня бил! Я ранена!

– Да? Где? – насмешливо поинтересовался Гильберт.

Я призадумалась. Вообще-то, вроде он меня не задел. Я показала магу сломанный ноготь и сказала:

– Вот.

– Ася. Это заусенец. Отгрызи его. – строго посоветовал маг. – И меня зовут Гильберт! Ясно тебе? А это что?

Он увернулся от сковородки, которой я опрометчиво размахивала.

– Холодное оружие. – пискнула я. А кто он?

Гильберт вздохнул и склонился над телом.

– Это – его королевское величество, Винсент первый.

– Ка…как – королевское величество? – ахнула я. Тут сковородка, которую я занесла над головой, выскользнула, а в следующую минуту огрела меня по родной голове. Я пошатнулась и прилегла рядом с его величеством, на пушистый мягкий коврик.

Я проснулась от знакомого запаха – Гильберт обмахивал меня вчерашней тряпочкой. Что ж это за мир такой, уже средства по приводу в сознание узнаю. Я встала.

– Ну-ка, иди себя в форму приводи. – огрызнулся Гильберт.

– Но я так не могу. – еле ворочая языком, проблеяла я, пока Гильберт откручивал крышечку у какой-то небольшой фляги. – Мну надо… это… принять ванну, выпить чашечку кофа….

– Будет те и ванна, и кофе. И какава с чаем. – бормотал Гильберт. На-ка, глотни.

Я покорно глотнула. О, что это было? Перед моими глазами простерлись бескрайние луга с чистейшим воздухом. Вокруг летали незнакомые мне бабочки. Небо было синее-синее. А вдали виднелись прекрасные горные пейзажи.

Когда я очнулась – голова была чистая, как кристалл. На лице устаканилась блаженная улыбка.

– Иди, переоденься, причешись. – наставлял Гильберт, ставя меня на ноги.

– А где царь? – поинтересовалась я.

Наступила тишина.

– Пить меньше надо. – укорил меня Гильберт. Я оглянулась. Король Винсент первый лежал у него на коврике и что-то бормотал в бреду. Зря я его так – сковородкой, по голове… Я заторопилась и ушла приводить себя в форму. Это что ж такое делается? Вчера – Смерть, сегодня – король. И это только те гости, которых я видела. Не буду больше смотреть, кто к нему приходит.

Я нашла в своем гардеробе платье, но оно мне показалось неудобным. Шелковое, наверное – в таком не стыдно перед королем показаться, и наверное в таком ходят Хранительницы. Я вспомнила, как была одета Гемтиоза и вздохнула. Нет, ее секрет был не в одежде. Елки-моталки, чего же одеть? Я достала свои джинсы. Ничего – почти чистые. Видимо, у Гильберта где-то здесь была стиральная машинка. Я напялила их. Кроссовки были бы отличным вариантом для местной погоды. Но здесь в лесах высокая трава, а там змеи, наверное. Я напрягла мозг и выбрала высокие сапоги на устойчивом каблуке. Ничего, натянула их поверх своих джинсов – нормально. Сразу не придраться. Моя рубашка в стиле этно из секонд-хенда заставила меня задуматься. Вообще-то, холодновато в ней. Я ее одела, а потом посмотрела на свой плащ. Вообще-то, пояс бы какой-нибудь надо. Хотя бы ножны для клинка. Пояс был – абсолютно нелепый, на мой взгляд. Из коричневой кожи, но он был расшит золотистыми узорами, весь был в шнуровках. Да такой носят некоторые певицы – просто так, без всего. Но я его надела, с трудом завязав и закрепив его на себе. Ничего, нормальный такой пояс. Вон сколько всяких отделений – для клинка, для фляги, для бумаг. А это что? Для мобильника? Я вспомнила, что у меня был с собой мобильник. Я за ним ходила ночью в музей. А там оказалась ловушка. Я отмахнулась от унылых мыслей. Так. Плащ. Плащ агуане был неплох. Это был не дурацкий балахон с завязкой и капюшоном – это было подобие длинного пальто. Рукава были не классические, а до локтя, а дальше свисали воланы. Нормальные такие воланы – не мешаются, не развеваются, как у какого-нибудь де Брильи. А завязки были еще на поясе. Напомню, что он был утеплен. Я отложила его на видное место. В архиве нет никакого сквозняка. Я накинула на голову с диадемой капюшон супер-кофты и пошла на высокий прием.

Я обнаружила, что Гильберт не торопится приводить его величество в норму. При моем появлении он добросовестно взялся за тряпочку. Король застонал. Я стояла не у него перед глазами. Потому он залопотал, жалуясь Гильберту:

– Гильберт! Это ты, старая задница?

– Нет. Молодая передница. – огрызнулся Гильберт и подал бедолаге стакан воды.

– Тут была… это… ведьма. – простонал король. – Страшно, аж жуть.

Я насупилась и поняла, как вдохновился в свое время знаменитый бард.

– Лохматая. – продолжал жаловаться король Гильберту, с трудом сдерживающему смех. – Злая. Безоружного чем-то огрела.

– Ты не расклеивайся, ваше величество – шипящим голосом посоветовал архивариус, гладя короля по голове как ребенка после посещения зубного врача.

– Чего ты ржешь?! – совсем не по-королевски обиделся Винсент.

Гильберт фыркнул и помог королю сесть. А я разочаровалась. Ничего себе – «безоружный». Да у него меч был! Правда, странный какой-то, необработанный, без лезвия. Но все равно – врет, зараза высокородная. Я уже огляделась в поисках сковородки, но ее поблизости не было.

– И какая ж она была из себя? –подтрунивал Гильберт, помогая царской особе вставать.

–Ох, ужас. В саване, бледная, глаза злые. – тут король обернулся, увидел меня и сел обратно на пол, кажется, собираясь отползать. – Елки! Вот она!

Вообще-то, он сказал другое слово вместо елок. Но я не буду его здесь печатать. Сохраню на память себе как образец иноземного мата.

– Спокойно, спокойно. – Гильберт пытался догнать отползающего короля. – Да встань ты, ваше величество!

– Она… она – серые глаза короля сначала были на лбу. Но постепенно они сползли на место. Наконец он обратился к Гильберту: – Слушай, Гильберт, ты не знаешь, зачем Руаза стала носить лифчик?

От такой душевной простоты я прибалдела. Гильберт нетерпеливо взял меня за руку и потряс ее:

– Слушай, Анжелесса, объясни по-быстрому, зачем Руаза стала носить лифчик. Время, Ася, время.

Его величество подняло на меня бездонные пронзительные глаза и удивленно спросил:

– Анжелесса?

Его величество поняло, что что-то восприняло не совсем так, как надо бы. Он пересел на кресло и жестом пригласил меня сесть напротив. Я фыркнула и, сделав дебильное выражение лица из серии «ты кому это сказал?» – села напротив. Я постепенно перестала удивляться – зачем Смерть приходила за Руазой. Она убила прошлую хранительницу – Гемтиозу, отличную женщину. И вообще она производит странное впечатление. Хотя, когда я впервые с ней встретилась – она была вполне адекватной, и даже уступила мне диадему… Я вернулась в действительность и подняла глаза на его величество. Он оказался нормальным дядькой. Он казался старше Гильберта, но, конечно, это был визуальный обман. Гильберт по-быстрому представил меня как настоящую Хранительницу портала. После взаимных извинений мы перешли к ни к чему не обязывающей беседе.

– А почему здесь у людей имена не такие, как у… эээ…

– Реликтовых рас – тихо подсказал Гильберт.

– Ну, вообще-то, у нас это не курируется… Имена у вас схожи с нашими – насколько я понял из знакомства с вашими путешественниками. Вообще это так здорово, что пространство между нашими мирами преодолимо. – заявил его величество и с размаху положил руку мне на колено. От такой простоты мои зубы клацнули. Винсент подумал что-то – ведомое только ему – и убрал руку на место. А я так и осталась сидеть, сдвинув брови и устремив вопросительный взгляд в никуда.

Потом разговор несколько притух. У меня было море вопросов, но что мог на них мне ответить его величество? Он прознал, что уже несколько дней у него новая Хранительница, но ее ему не торопятся представлять. Поскольку сейчас в государстве война – он первым делом направился к Энаису. Неожиданный визит сделал свое дело – стычки не было. Агрессивно настроенный король потребовал, чтобы Энаис отпустил Хранительницу. На это демон ответил, что он еще не сошел с ума, и что Хранительница сбежала, и его агент видел ее в лесу, возле архива.

– Ну тут я так и подумал, что у тебя новая подружка. – Винсент опять с размаху положил руку на колено, на этот раз Гильберту. Мне стало стыдно. Я подумала, что он наверное ничего такого не имел в виду, когда лапал мне колено.

– Руки убрал. – тихо, не глядя на короля, предупредил Гильберт. Король послушался. Мы рассказали ему, как я здесь появилась, как мы вызывали прекрасную Гемтиозу, и как к нам пришла в гости ужасная, но простая в общении Смерть.

Король почесал виски.

– Значит, так. – заявил он. – Я дам тебе воина, который будет тебя охранять. Идти до школы далеко. Но если пойдешь со мной – доберемся быстро.

– Ты чего, без сопровождающих? – ошалело уточнил Гильберт.

– С сопровождающим. Одним. – сообщил Винсент, подошел к окну и свистнул. Тут окно словно накрыла какая-то тень. Я пригнула шею, не зная, чего ждать. Король отошел, освободив проход. И в проеме появилось странное созданье. У ней было тело кошки, змеиный хвост с заострением, как у дракона, а головы было две – на длинных шеях, с зубами. Это было странное создание с крыльями, как у летучей мыши.

– Вампир. – пискнула я и сползла по спинке в сиденье.

– Увы, дитя. – усмехнулся Винсент. – Вампиры в нашем мире не спят вниз головой, и у них нет крыльев, и они отражаются в зеркале. Хотя у этих существ есть небывалые способности. Пока что они живут на Серых островах, но мы ведем переговоры. А это – химера. – тут король повернулся к головам и начал их тискать, как будто это был какой-нибудь котенок, ну, страшненький маленько. – Солнышко мое, моя радость, подарок горгулий.

– Кого? – ахнул Гильберт.

– Да, горгульи теперь наши. – похвалился Винсент. – Они будут строить ночной город. Только мы еще не знаем, где. А пока они живут в лесах островов Тираньоны.

– Слушай, Ваше величество, ты мне нечистью все леса засорил. – взбеленился Гильберт.

– Спокойствие. – взмолился Винсент. – Я всего-то пятый король нашего государства, если считать и тех, которые правили несколько лет.

Гильберт примолк. Это действительно было молодое государство. И меня тянуло задать вопрос – откуда взялось все это? Тот же Гильберт, которому несколько сот лет. И кажется, мне попадался кто-то из людей с неподходящим именем.

– А как же Инжей? – тихо спросила я.

Наступило молчание. Оно показалось мне неловким.

– Инжен, может? Никто не знает точно, откуда он взялся. – ответил Винсент. – Говорят, у него смешанная кровь. И говорят, что он владеет магией. Прежде, чем его переманил Энаис – он был моим.

– Энаис его не переманивал. Говорят, Инжен чувствует, кто будет победителем, и всегда уходит на сторону будущего победителя. – подковырнул его Гильберт.

– Но он вроде похож на человека. – поделилась впечатлениями я.

– Он по параметрам почти человек. Что-то ведет его. А что – никто точно не знает. Говорят, у него есть брат, и он тоже на стороне темных сил. – ответил Винсент. – Его никто не любит, потому что у него нет своего мнения. Он просто ищет себе место потеплее.

– Мерзавец. – сообщил Гильберт и залпом выпил фужер вина.

– Перестань. – остановил его Винсент. Гильберт передернулся. И я вспомнила, что кажется Гемтиоза предупреждала, что Инжен работал в школе, где хорошо знают Гильберта и куда мне предстоит идти – по рекомендации Смерти – за зельем от демонов. Значит, вероятно, Гильберт знал слугу демона, но не хочет мне ничего рассказывать. Ну и ладно. Вот умру – тогда ему будет стыдно.

– Значит так. – решил Гильберт, когда мы распили еще по фужеру вина. – Завтра вам надо отправляться за зельем. Ваше величество, сколько туда добираться на твоей химере?

– Несколько дней. – неопределенно ответило его величество.

– Замечательно. Я напишу рекомендации, дам заключительные наставления, и нам придется распрощаться.

Я притихла. Его слова не были для меня новостью. Но отчего-то мне стало невероятно страшно. Да, меня била дрожь, и я не хотела никуда уходить – даже в сопровождении королевской особы.

Мужчины тем временем воззрились на меня и смотрели на меня с сочувствием.

– Она боится. – констатировал Гильберт.

– Ты ее утешишь немного позже. А сейчас лучше нам разлей на троих. – предложил простой в доску Винсент.

Я застонала. Голова еще болела после вчерашнего. Точнее, конечно, похмелье проходило, но если я и сегодня напьюсь – завтра король будет сам везти меня в школу и сам вообще заливать это чертово зелье в демона.

– Плохо, да? – сочувственно похлопал меня по плечу Гильберт, как персонажа Шурика в «Кавказской пленнице» в эпизоде про тост на троих. – Чего так шутишь, а? – агрессивно обратился он к Винсенту.

Король успел стушеваться, но ненадолго. В ответ он заныл:

– Да, вам хорошо, вы сейчас прощаться пойдете. А я один, никто меня не любит. Утолю и без вас тоску.

Пока эти два средневековых увальня пытались развеселить унылую дрожащую меня – я протрезвела окончательно и углубилась в пустоту. Это была такая хорошая пустота, когда мыслей нет вообще. Люблю я вот так отдыхать.

Очнулась я, когда Гильберт засунул меня в пенящуюся ванну.

– Тебе надо отдыхать. – бормотал он. – Знаешь, если не умеешь снимать стресс – нечего его одевать.

В ванной я согрелась. Когда я вылезла – мужчины обнаружились в библиотеке. Перед ними лежал ворох книг. При моем появлении они загалдели одновременно. Потом одновременно замолчали.

– Цыц, старая задница. Я король, значит, я главный. – качал права Винсент.

– Сам цыц. А то превращу в квакушку. – предупредил Гильберт.

Винсент надулся и великодушно дал архивариусу слово.

– Мы тут решаем, как ты дашь демону зелье. – заявил Гильберт.

– Ну, и как? – стараясь казаться равнодушной, спросила я.

– Мы не знаем. – хором ответили мужчины.

– Но мы знаем, у кого спросить. – добавил Гильберт.

Я со стоном села в кресло. Гильберт заволновался и послал короля греть всем кофе. Винсент попытался разгорячиться, но у него ничего не вышло, и он махнув рукой решил не вливаться в конфликт. В общем, пока его величество разбиралось с кофе, Гильберт сказал:

– С такими вещами разбираются ведьмы. Они обитают на островах Тэлерумо. Еще можно спросить у эльфов. Но они вредные и не хотят врезаться в конфликт. – тут Гильберт замолчал, поискал взглядом Винсента, но тот ходил за сервизом. – Если только не поискать тех, которые бежали, не захотели ни обороняться, ни быть на стороне демона. С ними еще можно договориться… – тут из коридора послышались шаги, и Гильберт заорал: – Но ты все же попробуй. Нам придется всех подбивать на оборону против демона, а это война. Нужно торопиться, так как эта нечистая зараза тоже ведет переговоры. Но сначала ты идешь в школу за зельем. Король у нас занятой. Проводит тебя туда, потом придется самой.

Я снова погрустнела. Но в это время на столе оказался ароматный кофе в компании жирных вредных пирожных. Мы немедленно набили рты – каждый свой – и на время установилась тишина.

Потом меня пытались обучить владению других видов оружия. Оказалось, я неплохо обращаюсь с плетью и с арканом, только делаю это крайне медленно.

– Ей нужна магия. – вздохнул Гильберт.

– Ей нужна кровь эльфов. – подтвердил король.

Мы уставились на него с упреком.

– А что? – искренне удивился он. – поймаем этого Сальнеса, он все равно вредный.

– Зачем кровь-то? Для этого достаточно магии.

– Угу. – закивал головой король. – Ты когда-нибудь пробовал с ними договориться? Это в Средиземье они были адекватные – относительно. А у нас они дикие и социально неактивные.

– Плохо. – упрекнул его Гильберт. Король стыдливо покраснел. – В общем, так. Не договоришься с ними – пойдешь к ведьмам. Не помогут ведьмы – обратишься к своим подружкам, агуане. Или позовем Гемтиозу. Она их быстро всех построит. Но лучше бы договориться поскорее. Время – оно…

– Денег стоит. – согласно вздохнул Винсент.

Мы грустно замолкли. Конечно, деньги тут ни при чем. Просто у них война на носу. А может – и у меня?

– В общем, дети мои. Завтра утром выезжаем. Вы тут… – Винсент выразительно, прищурив пронзительный взгляд, осмотрел нас. – Прощайтесь. – на этом он ушел, позвав через окно химеру. Об этом волшебном создании стоило бы написать отдельную главу. Но в тот момент мне было не до нее. До меня неожиданно дошло, что мы действительно прощаемся. Гильберт остается смотреть за архивом с беспрестанными посетителями. Да, это была случайная недолговременная связь, но мне будет так не хватать этого огненного архивариуса, а может, мы больше и не увидимся? Я ведь не знаю, что ждет дальше меня – новую владелицу диадемы. Я бросилась Гильберту на плечи.

– Ну, не плачь. – утешал он меня. – Я тоже буду по тебе скучать. Ты такая неспокойная, излишне идеализированная, и уничтожающая сама себя изнутри, как и положено вашему странному поколению… – он продолжал гладить меня по голове, хотя я пока крепилась и не плакала. Что-то осталось в моем сознании после знакомства с ним – какое-то неистребимое желание верить в лучшее и добиваться этого лучшего, даже если все ветры против тебя, а у тебя под окнами распоряжается черный единорог.

Я проснулась поздно ночью. В разметанном постельном комплекте Гильберта не нашлось. Я села, огляделась. Дико хотелось пить, но ничего похожего я не нашла. Я нехотя, ворча, слезла с кровати и ушла искать водоем – или, на худой конец, чайник.

Чайник сиротливо стоял прямо в коридоре. Видимо, Винсент чем-то отвлекся, когда его относил, и бросил посудину прямо здесь. Идя, я пригладила волосы и попыталась сделать лицо попроще – а то еще опять начнет кто-нибудь обзываться. И тут я увидела Гильберта. Чайник стоял у ног статуи – на повороте. А поворот вел к лестнице, спускающейся на первые этажи. За поворотом коридор продлевался – куда он там вел, я понятия не имею. Там стоял он. Он смотрел на лоджию – скорее, даже висячий сад. Архивариус стоял ко мне спиной, кутаясь в дурацкий плед в клеточку. Его волнистые волосы слегка развевались на ветру. А в проеме вниз головой висела фигура – женская. Это было странное зрелище. Женщина была пухленькая. У ней была страшно бледная кожа – а волосы были темные, длинные. Они развевались по воздуху, но будто не от ветра, а потому что так красивее. У ней были странные губы – не просто пухлые или капризные. Они словно были наполнены воздухом. И они казались невероятно красными. На незнакомке было полупрозрачное платье – черное, с длинным, волнительным подолом и нехилым вырезом. Она висела вниз головой, и они словно мирно беседовали. Ее лицо казалось насмешливым. Еще я успела рассмотреть пышную грудь со странной кожей и невероятно сексуальные сапоги на веревочках, в каких-то невообразимых шнуровках. Ногти издали впечатляли черным цветом. Увидев меня, красотка пышно улыбнулась. Именно пышно – такими казались ее губы. Гильберт соизволил обернуться.

– А, детка. Иди сюда. Познакомься, это Изабелла.

Я подошла. Мы церемонно кивнули друг другу. Ее выражение лица продолжало оставаться насмешливым. Красотка с бледной кожей оказалась вампиршей.

– Представляешь, этот мерзавец ведет с ними переговоры. – поделился Гильберт.

– Инжей? – неправильно поняла я.

– Инжен. – автоматически поправил Гильберт. – Но речь не о нем. А о его самонадеянном хозяине.

– А… – я пыталась спешно сориентироваться. – А разве они не… того… Не вместе?

Гильберт моргнул, стараясь не кидать на меня полный упрека взгляд.

– Мне пора. – ответила Изабелла чистым сопрано. Я дружелюбно помахала ей рукой, Гильберт получил поцелуй в лоб из позы вниз головой. И тут случилась еще одна вещь, которая долгое время казалась мне фантастической. Изабелла раскинула руки, оттолкнулась одной ногой – едва заметно… и повисла в воздухе горизонтально полу. А потом ее ноги уперлись в фонтанчик на лоджии, оттолкнулись, и она в мгновение ока исчезла. Я поморгала, но сомнений не было – прекрасная вампирша упорхнула безо всяких крыльев. Честное слово, если бы ее увидели наши долбанутые подростки, лишенные всякой предвзятости по отношению ко злу – они бы не усомнились, что быть вампиром это невесть какая радость. Я и сама так подумала, когда увидела нездоровый блеск в глазах Гильберта, посвященный упорхнувшей вампирше. И это – только что после такой обильной личной жизни.

– Э! Когда полетаешь – вернись и расскажи, в чем дело. – обратилась я к нему и уже собралась отлучиться и допить чай, пока у него все встанет на места. Ну или ляжет. Но Гильберт усадил меня на скамейку. Если честно, погода не располагала к сидению на открытом воздухе на холодных скамейках.

– Ух, какие они. – поделился он. – Я тебя как-нибудь с кем-нибудь познакомлю в твоем вкусе. Представляешь, Энаис ведет с ними переговоры, хочет перетащить детей тьмы на свою сторону. А они не намерены завоевывать трон никаким демонам. Водят за нос его, чтоб с крбчка не сорвался.

– Так это он ими занят? – уточнила я, допивая чай. Пока хитрый и предусмотрительный Гильберт кутался в шотландский плед – я мерзла в ночной сорочке, хоть у той и были невероятные крылья у рукавов. Вообще у Гильберта оказался богатый выбор женских шмоток. У меня даже затесались нездоровые подозрения – это сколько ж баб он водит, если на каждую столько тряпья? Или у него какой-то свой типаж? Я неуверенно подтянула завышенную талию. Да уж, тогда он любит грудастых девушек – признаться, на мне это дело развевается свободно. Тем временем Гильберт продолжал что-то объяснять. Я допила чай и непреклонно ушла в теплые комнаты, обозвав задумавшегося Гильберта бревном бесчувственным.

До утра еще было время, но спать не хотелось. Как Гильберт ни ругался, как ни внушал мне, что надо отдохнуть перед трудным путем – ничего не получилось. Я была бодра. Я попыталась рассмотреть вблизи химеру Винсента, но волшебное создание лежало с открытыми глазами и не собиралось вставать. Однако я погладила ее по хвосту и по обеим шеям, и никакой агрессии не последовало.

– Не мешай ты отдыхать нормальным! – бегал вокруг меня Гильберт. – Она-то хочет полежать перед дальней дорогой.

Я вняла совету Гильберта. Мы были в конюшнях архива. Как я уже говорила – это был целый комплекс, здесь не было разве что автостоянки. За литературой приезжали из дальних уголков королевства, и лошадей ставили в стойло. Химера, казалось, там не поместится. Но это существо с сомнительной внешностью и темным прошлым как-то скомпоновалось и уместилось в двух стойлах – на что мне было заявлено, что путешествуют сюда не только на лошадях. Моя лошадь дремала в своей каморке

Мы вышли из конюшен и направились к мосту. Это сооружение – архив – было настолько удивительным, что само напоминало химеру. Гильберт заверил меня, что на то, чтобы только научиться здесь ориентироваться – нужно время.

– А у тебя есть ученики? – спросила я. Ответа сначала не последовало. Я обернулась и увидела, что мой вопрос задел Гильберта, и его лицо трудно назвать выражающим гармонию.

– Есть. – обтекаемо ответил он. Я решила не углубляться в тему, раз она его волнует. Я положила ему на плечи руку, и так, как сиамские близнецы, мы одновременно шагнули в жилые помещения. Тут я снова подумала, что в самом архиве мы так и не были, и пожаловалась ему.

– Ну зачем тебе туда? Там свитки, включая очень редкие. Включая очень древние. – попробовал сопротивляться он. Но потом махнул рукой.

Вы ждете, что я буду описывать дорогу в архив? Не буду. К тому же, как я уже сказала – это сооружение было странное. Там были лифты. Я говорю – лифты, но это было нечто магическое. Некий отсек, где можно было почувствовать волшебное влияние магии. В общем, не знаю я дороги. Никаких волшебных лестниц, переезжающих туда-сюда, как в некоторых книжках, здесь не было. Когда я о них заикнулась – Гильберт сквозь зубы выплюнул, что тут была одна писательница, собиравшая материал, из другого мира. Увидела такие лестницы в школе Алисити. Но когда они прочли ее книгу – они поняли, что эти лестницы смотрятся невероятно глупо, и их переделали.

И вот наконец – за несколько дней – я добралась до архива. Это было нечто. Что вам сказать? Трудно представить, что здесь ориентируется один человек. Да, маг, да, эта зажигалка, Гильберт – но он все же человек. Вспомните описание хранилища из чего-нибудь вроде «Имени розы». Так вот, то хранилище заняло бы какой-нибудь один отдел в этом.

– Мое хранилище находится скорее в северной части – объяснял мне Гильберт. – Это не очень хорошо. Точнее, не совсем на севере. Но на юге сейчас теплее. А на пляже Габриэля наверное вообще можно купаться и загорать – так у вас говорят, вроде? В общем, не лучше место для хранения бумажных листов. Все держится на магии. – пояснял Гильберт.

Он поводил меня между стеллажами. Что вам сказать? Потолка у этого помещения просто не было видно. Гильберт сказал, что там стекло, и туда можно подняться, если освоить левитацию нужного уровня. Часов за 8.

– Как ты помнишь, где какой свиток лежит? – опрометчиво поинтересовалась я, пытаясь рассмотреть вверху концы стеллажей с гномьими рукописями.

– Магия. – ограничился Гильберт.

– Слушай, но здесь бы все упорядочить, нормально разложить – и можно было бы брать на работу обычных людей, и ты бы так не парился, а?

– Ну… -замялся Гильберт. – вообще-то, такая идея была. Но для этого нужны знания. Нужны те, кто будет полноправным нашим гражданином. У нас страна еще молодая, а я… я… Ну, конечно – когда-нибудь сюда возьмут других людей. А я уйду на пенсию. – на глаз мага навернулась предательская слеза. Он в панике схватился за мою руку и начал причитать: – Обо мне заботиться некому, у меня даже пенсии нет. Кто мне вставную челюсть подаст? Кто простынь поменяет утром? Где мои внуки?

От неожиданности я начала его сочувственно гладить по голове и попыталась обнять, но вовремя подумала – какая блин пенсия? Да этот маг себе наколдует все, что угодно, хоть гарем! А внуки – наверняка он их настрогал по всему их королевству! А может – еще в другим мирах найдутся. Но Гильберт уже успокоился и предложил мне взглянуть на секретный отдел – издали. Мы вышли на лестницу по каменному мрачному коридору. Внизу простирался зал в несколько этажей. Он производил странное ощущение. Дело в том, что в нем стояли не стеллажи, а сейфы. По ним бегали фиолетовые и белые лучи. Гильберт показал в проходы, которые вели с других лестниц. Там была сигнализация, которую у нас кажется называют тепловой. То есть, там много лучей пересекали проход. Правда, здесь они были видимы. Но пересекались они очень мелко. А потом – в зале с засекреченными книгами стояла такая нагнетенная атмосфера, что сюда не хотелось спускаться.

– Здесь хранится самое важное. – свистящим голосом делился Гильберт. – Самые лучшие заклинания, секреты волшебства…

– Слушай. – не подумав, заявила я. – А тут хранится совет, как всадить демону зелье?

Гильберт задумался.

– Хранится где-нибудь, но… Мне, конечно, ничего не стоит поискать сведения… Убийство демонов – это тонкая работа, и…

– Ну что ты меня пугаешь! – запаниковала я.

– Извини, извини. Помни – ты не из нашего мира. И тебе главное – импровизировать. Ведь наших правил ты все равно не выучишь до конца. И перестань ты паниковать. Наш мир тебе нравится?

– Э…

– Ну вот. А еще вчера ты была от него в восторге. – упрекнул меня Гильберт.

– Да мне нравится ваш мир! Просто меня как-то парит зачинать войну и убивать…

– Ну, знаешь. – Гильберт притянул меня к себе. – Конечно, мы все хотели бы сразу на все готовенькое. Ты пойми – здесь тебе многое простят.

– А потом придет так Смерть и скажет: «Смерть все искупит» – буркнула я.

– Перестань. Смерть тебя полюбила. – попытался подбодрить меня Гильберт. Но от его заявления мне стало только хуже. – Перестань. Ты пока нравишься большинству из тех, с кем ты встретилась в нашем измерении. Даже эльфу, этому принцу. А они народ капризный. И даже демонская подстилка тебя поддержала.

– Ага. Стукач позорный. – буркнула я.

– Э, все не так просто. – протянул Гильберт. – Слушай сюда. Руаза натворила много плохого, и Сальнес тоже, и этот Инжен. Они все приняли тебя несколько странно. Ты действительно считаешь, что он был такой дурак, что оставил с тобой в комнате деньги и не закрыл окно?

Я призадумалась. Кто-то уже говорил мне о том, что эта троица действительно вела себя в последнее время несколько вызывающе. А тут…

– А тут хранятся раритеты. – резко перевел тему Гильберт, протянув руку к помещению. Внизу простирался ряд книг и свитков, цепями прикованных к кафедрам. Сдается мне, что они защищены лучше остальных.

– Дай мне в руки что-нибудь интересное? – попросила я.

– Отсюда не могу. За этими раритетами у меня по сотне лет в очередях стоят, ждут, когда защитное заклинание даст доступ.

– Ну, не отсюда. – попросила я. – Что-нибудь на твой вкус.

Гильберт ненадолго задумался, потом провел меня в один из пройденных залов. Он просто взял какую-то бумагу с полки – и от нее рассыпался сноп волшебных искр. Я с трепетом взяла лист с чернильным текстом. Меня овеяло странное чувство.

– Боже, что это? – с придыханием спросила я.

– А, проняло. – улыбнулся маг. – Это эльфийское письмо, безумно красивое признание в любви. Его… ээээ…

– Написали одной прекрасной эльфийке. – предположила я.

– Ну не совсем. – замялся Гильберт и усмехнулся. – Было тут кровосмешение, когда одного из эльфов взяли в вампиры. А он втюрился… ээээ.

Я поняла, о чем речь, словно историю уже рассказал мне этот свиток.

– Фи. – поморщилась я. – Чего ты мне подсунул?

– Не смейся над влюбленным. Ну, написал он письмо мужику. Вампиры все чувствуют иначе.

Я вздохнула и взглянула на текст.

– «Пусть боги на страсть не пеняют сурово,

И нам в этом мире бок о бок не быть,

Но звезды о нас песнь пропеть уж готовы,

Леса нас готовы от бед сохранить». – прочла я. – Это что, стихи?

– Эльфийское признание в любви. Его изучают как образец любовной лирики. – поделился Гильберт.

– А эта парочка… Ну, того этого?

– Они пропали без вести. – ухмыльнулся Гильберт. – Никто не знает, что даст эльфу вампирское бессмертие, наверное, природное начало его спасло. А его возлюбленный и так мог жить вечно. Это старая история, и никто не любит о ней распространяться. Ни вампиры, ни эльфы не хотят говорить, что произошло с этой парочкой.

Я дочитала посвящение. Оно было грустное, и никакой надежды на то, что они встретились, не оставляло. Настроение испортилось. Я смахнула предательскую слезу.

– Ну, прости. Я не думал, что ты расстроишься…

– Злой ты. – прошептала я.

– Неправда. Я белый и пушистый. – обиделся Гильберт. – вот доживи до моего возраста…

Я не выдержала и рассмеялась. Он зашипел на меня:

– Тихо! Ты ж в библиотеке, истеричка!

Я закрыла рот ладонью. Гильберт отобрал у меня посвящение и вытолкал меня из хранилища. За окнами гасли звезды, наступал рассвет. Мне стало как-то спокойнее. Да все с ним будет в порядке. Он бодрячок. Умница и лапочка. А я… Я… Ну, и я как-нибудь справлюсь. А если не справлюсь – пойду в гости к Смерти. Она прикольная. Там наверное спокойно… Тут меня кто-то поцеловал в ухо. Ну, как сказать – кто-то. Конечно, один мой знакомый, с которым мне предстоит прощаться – надолго. А чего это он делает, бессовестный? Мы ж в библиотеке…

– Ваше величество! – орала я в ухо Винсенту.

– Ну что ты с ним так. – упрекнул меня Гильберт, вытираясь после душа.

– Но он не встает!

– Знаешь, у него такой дурдом во дворце. Он привык спать в небывалом шуме. – попытался объяснить Гильберт. – Ему твоя побудка – как писк мышиный.

Слово «побудка» вызвала у меня какую-то реакцию. Я вспомнила, что у меня с собой телефон. Он же – будильник. Я его достала.

– Поставь звук шума моря. – даже не обернувшись посоветовал маг. Я его послушалась, хотя собиралась поставить пулеметную очередь. Шум моря накрыл тело его величестве через ухо. Тело его величества развернулось лицом кверху, блаженно улыбнулось и потянулось. Гильберт сначала вытаращился, а потом уставился на короля с таким умилением, что я опять усомнилась в его ориентации – я в начале своего путешествия в ориентации их всех сомневалась.

– Доброе утро. – с улыбкой пробормотал король, не собираясь открывать глаза. – Анжелесса, ты причесана?

– Не. И еще я голая. – наврала я. Король вытаращился на нас обоих и погрустнел. Из нас голым был только Гильберт. Нет, похоже, я все-таки сомневалась – нормальная у них ориентация. Бывает. У некоторых.

– Слушай, Ваше величество. Поднимайте Вашу величественную задницу. Вам пора отсюда величественно идти подальше. – доступно пояснил Гильберт, спрятавшись за шкаф.

– Тьфу, хоть бы постыдился. – буркнуло его величество, после чего оно пошло собираться. Гильберт пошел одеваться. А я занялась аутотренингом. Я поняла, что он сильно мне нужнее, когда выяснилось, что я даже не могу в мыслях кого-то отдать Смерти. Аутотренинг выглядел примерно там: «Это ты кому сказал? Это ты мне сказал? Да я таких на кинжальчике вертела! Вот на таких маленьких. Кто мелкий? Кто баба?! Всех замочу!». Я попробовала, но настроение только ухудшилось. Да, черт побери, что тут о себе думают эти нечистые силы, мать их за ногу?!

Словно прочитав мои мысли, на меня с упреком взглянула Винсентовская химера. Это необычайное создание устыдило меня своей гармоничностью и одновременной несовместимостью. Я погладила ее чешуйчатую серебристую шею и потрепала ей змееобразную голову.

– Только клыки ей не гладь. – буркнул Винсент. – Она этого ужас как не любит.

Ну что вот он мне настроение портит, я вас спрашиваю? Я и без него знаю, что никто меня не любит. Ни химера, ни Славка. И вообще все… того этого… гады. Не буду я описывать сцену расставания. Только Гильберт на прощание перед дальней дорогой посоветовал мне думать не так длинно. Я про аутотренинг. Почесав затылок, он посоветовал ограничиться «Я самая обаятельная и привлекательная. Я всех убью.». Тренинг мне понравился. Специфичный такой – как раз для нашей эпохи. То есть – для их. Короче – для обеих прокатит.

В молчании мы пролетели над лесом. На одной из полян сверху мы увидели странную компанию. Это была армия. Но даже мне сверху, с моим жутким зрением было видно, что это демоны. Я покрепче прихватила диадему на голове, нагнулась и плюнула.

– Молодец. – среагировал король, который сидел вереди и вроде бы ничего не видел. – попала вон.

– Вы правда так далеко видите? – полюбопытствовала я.

– Ну так. У нас ведь нет этих ваших… компутиров. Которые вам зрение портят.

Я фыркнула. Мне сверху было видно только, как отряд где-то из 10 демонов среагировал и задрал головы – прямо вот так, дружно. Потом увидели нас, загалдели.

– Ты больше так не делай. – попросил Винсент. – А то ты нам всю маскировку сорвешь.

Я кивнула, только потом подумав – а как он увидит мой кивок своей спиной? На одной из полян внизу повстречался единорог – тот самый, черный. Он мирно пасся. Флегматично проводив химеру взглядом, он вернулся к своему занятию. Мы перекусили прямо на лету. Но вообще-то есть не больно хотелось. Внизу пролетала волшебная страна. Я увидела, что она действительно похожа на серп – или диадему. Или полумесяц. Или вопросительный знак. Было видно, как различается вода на северном и южном побережьях. Хотя до южного еще было далековато. Я увидела белые вершины гор и синие горные озера. Лишь в одном месте лес горел, покрытый сизым дымом. Король заерзал.

– Кто потушит пожар?

– Эльфы. – ответил Винсент. – И это фигово. Надеюсь, догадаются гномов позвать, но там ближайшее подземелье далековато.

– Вы где таких слов наслушались? – спросила я, с грустью наблюдая, как прямо к пожару – одна-единственная – плывет туча. Наверное, эльфы дождь наколдовали.

– Слушай, красотка. После того, как мы видели друг друга голыми…

– Это когда? – вяло огрызнулась я.

– Так это… после того, как мы обнимались… – он замолчал, поняв, что я всерьез задумалась – а не плюнуть ли? – В общем, после того, как мы ехали вот так, в интимной обстановке – может, на ты перейдем?

– Так ты мне в дедушки годишься. – прикинула на пальцах я.

Винсент надулся и больше не заговаривал до остановки. А остановка была в горах. Кроме холода и свежего воздуха, восхищаться можно было многим. Но Винсент быстро раздал мне рекомендации по организации лагеря и пошел разбивать палатку и вешать гамак.

– Ты будешь спать в гамаке? Холодно же. – выдала я.

– Хочешь ты туда лечь?

Я задумалась. А, отчего бы, собственно, и нет? Он король, ему задницу беречь надо. А моя жизнь нескладная… Я немедленно выгнала пагубные мысли. Нет! Моя жизнь – складная. Я вон вообще в волшебном королевстве, а король мне вино наливает. Нельзя допускать негатив. А то диадема услышит и найдет себе другую хозяйку – более открытую хорошему. Итак – нас ждал ночлег в лесу Фемисии, в его северной части.

– Слушай, этот… король. – вино оказало свое пагубное влияние. А ведь я обещала не пить. Но пока я на смертин манер с размаху положила ему руку на плечо. Ни о чем не подозревавший Винсент звонко подавился закуской. Я постукала его по спине.

– Чего те? – устало ответил он. Надо ж – устал, бедный. А ведь ничего не делали. Ну, летели себе, замерзли малость. По мне так это вообще отдых.

– Классное у тебю эт… королевствствсво.

Винсент смерил меня подозрительным взглядом.

– Оооо, да тебе пить нельзя.

– Неа. – икнула я, благоразумно решив не спорить с трезвым.

– Слушай, хранительница. Ты замуж не собираешься?

На этот раз подавилась я.

– Разве можно… их… под руку такие вопросссы?

– А ты не отлынивай. – витиевато посоветовал Винсент, удивляя меня познаниями в области блатного языка.

– А на йух оно мне? – ответила я, уставившись на костер и пережевывая бутерброд.

Король уставился в звездное небо, видимо, заучивая новое слово. А чего я такого сказала? Ничего не помню.

– Ну ты это… Женщина. Слабая. Мягкая. Тебе нужен защитник. Воин там. Или маг на худой конец.

– Найму. – отмахнулась я.

Король, злобно поскрежетав зубами, пояснил:

– Слушай. Ты сама сказала – тебе мое королевство нравится. Гильберт жениться не согласится ни на ком и никогда. Наверное… В общем, это. Присмотрела кого-нибудь?

Я подумала, что пока ко мне были добры только игуане. А они, между прочим, очень даже ничего. Но потом решила действовать методом шоковой терапии. Не, если я ему скажу про Энаиса – боюсь, он меня на плаху отправит. Вот прямо здесь. Потому я решила не шокировать его слишком.

– Инжей. – ответила я, не глядя на него.

Король больше не давился. Он просто переставал жевать, видя, что я собираюсь отвечать.

– Инжен, может? – поправил он с надеждой, что я вообще пошутила. Я энергично закивала. – Э… Ну, конечно, он блондин с серыми глазами, и умный… где-то как-то… Но может, это, кого другого?

– Другого? – я сделала вид, что задумалась. – Ну, можно и другого. Ты вообще как смотришь на мужские гаремы? Ну… у тебя тут столько симпатичных…

Винсент сделал вид, что ему тут так вообще пофиг, насколько я озабочена, но решил не давать мне перечислять, кого я отношу к симпатичным, и буркнул:

– Сообразим.

Больше он в эту ночь дурацких вопросов не задавал. Только ночью, лежа в гамаке, уставившись на звезды сквозь уходящее опьянение, я думала – как они так могут ту, в войне? Это прекрасное измерение – как назвал его мой учитель и любовник, Гильберт – оно прекрасно. Да если от меня действительно что-нибудь зависит – я сделаю все, чтобы никакой войны не было. За этими мыслями я заслуна, думая при этом: ну, замочу я одного – одного! – мерзавца. Но другие будут жить под этим чистым небом, в этом царстве-королевстве – мирно.

Разбудил меня Винсент. Дыша на меня паром вин, он нес неясную мне ерунду:

– Слушай, а тебе понравились эльфы?

– Я видела только Залара – пробурчала сквозь сон я.

– Так он принц! Ну, как он тебе? – тряс меня Винсент.

– Не в моем вкусе. – признала я. Винсент подозрительно быстро отстал. Но ненадолго. Скоро он вновь разбудил меня. Решив, что пора вставать, я села.

– Слушай. А если мы найдем эльфа это… в твоем вкусе – ты за него выйдешь?

– Мне понравился Сальнес. – сквозь пары сна вякнула я. Король погрустнел и отстал. Но ненадолго. Он снова меня разбудил с дурацкими вопросами.

– А если я Гильберта уговорю? – тряс он меня.

– Угу… – я уже поняла, что Винсент одержим больной идеей – выдать бедную меня замуж. Моим смутным ответом он удовлетворился и отстал. Но ненадолго.

– Я тебя познакомлю с такими парнями! У меня маг есть знакомый – Гаральд. От такой маг! Отличный парень, и вообще… А может, у тебя есть предпочтения?

– Ботаники меня не возбуждают. – соврала я и, пользуясь замешательством короля, бухнулась подремать еще немного. Он будил меня еще несколько раз. Он сватал меня к воину и какому-то именитому вампирус эротичными именами, и кажется – к нашему какому-то рок-музыканту. Когда опять началась тряска – я сквозь сон ответила:

– И еще мне нравится.. этот… Тедди Дан. – наврала я в полусне.

– Да подожди ты. – огрызнулся Винсент. – Тут неприятность случилась…

Я скрипя села. Не выспавшийся взъерошенный Винсент с мешками под глазами тер репу – голову, в смысле. У него в руке был лист бумаги.

– Что это? Откуда? Факс? – мямлила я.

– Ша. Не матерись…

– Не. Факс – это почта такая… А, ладно. Говори, что случилось?

– В столицу вторглось семейство горгулий. Пока не нападают, спят себе днем, но надо им чего-то. Придется ехать с ними разбираться.

– Подожди… этот… как тебя… король. Может, еще все нормально…

– Может. – вздохнул Винсент, даже не обратив внимания на мое панибратство. – Только это все же темные силы.

Я еще покряхтела и спросила:

– Завтракать пойдем?

– Пойдем. – кивнул Винсент. Небо светлело, звезды меркли. Я растревожила угли, снова зажгла костер и поставила греться котелок с водой. Почему – я? А потому, что Винсент наконец изволил заснуть. Жаль, недолго ему пришлось спать. Разлив чаю, я безжалостно подняла его в вертикальное положение.

Глава 6

– Не, мам, я сегодня в школу не пойду… – пробормотал сквозь сон Винсент и сел, протирая глаза. Увидев меня, он ахнул от испуга и чуть не лег обратно, пояснив: – Ойух… черт!

Я обиделась. За это время король понял, что опять обидел гостью, которой теперь кажется надо шнурки гладить и буркнул:

– В зеркало на себя глянь. – после чего смурной углубился в чашку. Я зеркала не нашла, достала свой кинжальчик и отшатнулась:

– Елки!

С отшлифованного металла на меня смотрело чучело с пятнами гари на лице. Ну, подумаешь, испачкалась в угле. В следующий раз сам будет воду греть по кострам.

Вытерев уголь, я допила чай, мы тщательно уничтожили костер и его остатки и пустились в путь. Прекрасная погода в облаках кажется прохладной. Но солнце светило так чисто, что я чуть не прослезилась и даже попыталась поухаживать за его величеством. Оно норовило заснуть в полете, и даже бодрый воздух его не спасал. Зато моя трескотня возымела на него странная действие. Он тряс головой, изредка моргал выпученными глазами и вообще делал мне всякие намеки, чтобы я замолкла. Я один раз поддалась на его уговоры и замолчала, и он немедленно заснул. Пришлось опять начать ему рассказывать всякую ерунду. Я попробовала ему на пальцах передать содержание Санты-Барбары. Оказалось, что я очень хорошо помню этот сериал. Потом, как бы король ни молился – хоть он и делал это безмолвно – я не утихала. Заснет еще, свалится, где его потом искать?

Безмятежный день полета прошел почти без проблем. Если не считать пару встречных. Да, представьте – у нас были встречные. Сначала, когда мы пролетали над необычайной красоты горными пейзажами, нам навстречу пролетели ведьмы. Да, именно так – на метлах. Впрочем, одна, самая крепкая, летела в ступе. Ну, что вам сказать про ведьм? Женщины разных возрастов. Одеты – как бы это помягче сказать – в сорочки. Именно так. На головы у многих намотаны платочки – на манер бандан. Пересекаясь с королевской химерой, они радостно загоготали. Одна, средних лет, визгливо сообщила:

– Что не на пляже, суслик? Погода чудо!

– Встречай потепление! – радостно подтвердила еще одна, помладше, с короткими волосами на манер мальчика.

– Смотрите – нашу увел! – взвизгнула еще одна, у которой, как мне показалось, из выреза торчали лямки топика от купальника.

Женщины радостно захохотали. Их разномастные лица – у кого добрые, у кого агрессивные, у кого блаженные – дружно перенимали эмоции. Повизжав еще немного, они выстроились ровным косяком за ступой, где восседала седовласая, но не старая дама, и улетели, звонко смеясь.

– Это… почему – «их»? – настороженно переспросила я, но Винсент только смущенно фыркнул. Дескать – шутк, да? Так и осталась моя принадлежность к дамскому нечистому обществу сомнительной.

– Слушай, а про пляж это хорошая идея. – неожиданно сообщил Винсент.

– Какой пляж? У тебя война на носу, он загорать хочет!

Винсент показал мне рукой куда-то влево, и я увидела необычайно синее море. Сверху еще был виден безумно белый участок, похожий на заснеженный. Если бы рядом не росли зеленые деревья, я бы и не догадалась, что это пляж.

– Пляж Габриэля. – пояснил Винсент.

Мы приземлились возле лесной полосы и разбили обеденный лагерь. Жечь костер не стали. И тут его величество внаглую взялось снимать с себя штаны.

– Ты… вы что?! – офигела я.

– Мы ничего. – огрызнулся король, вешая вещи на ветви кустарника. – Хочу на пляж сходить. Ты со мной?

Я хотела отказаться. Но время близилось к обеду Погода действительно радовала – как я поняла из выкриков ведьм, возвращавшихся с купания, это все же была весна. А может – нет? В любом случае, здесь климат можно было сравнить с сочинским или турецким. Солнышко светило, пальмы колыхались, а море было синее – синее. Я нерешительно выудила из сумки сорочку, переоделась – ну, нет тут у меня купальника! – и пошла вслед за радостно улепетывающим к синей полосе Винсенту.

Пока я плелась за ним, он успел вбежать в воду, понырять, радостно поорать, махая руками во все стороны и выбежать на берег в мокрых трусах. Я смерила его одетую часть взглядом и покраснела, отворачиваясь.

– Хватит краснеть! Иди сама промокни и эротично облегайся одеждой! Пусть другие краснеют. – предложил перевозбужденный Винсент и снова побежал в воду, вопя, как первоклассник у бесплатного зубного врача. Я фыркнула и попыталась последовать его примеру. В воде, заправляя волосы руками за спину и гладя их мокрыми руками, я спросила у наконец уставшего нырять Винсента:

– Слушай, тебе не стыдно? У тебя такой стресс, а ты голый в речке.

– В море. – назидательно поправил король и нагло продолжил: – Знаешь, конечно, будут разговоры. Тут духи всякие – лесные, водные, воздушные… Ну если б я один был – да, были бы пересуды. А так я с молодой спутницей. Ну, захотелось ей купаться, разве я мог ей отказать?

От такой душевной простоты я сначала обомлела, а потом начала грозно надвигаться на наглеца:

– Это что за подстава, дядя? Да за такой провокат тебя катать самого надо!

– Э, девушка… не надо… Я это… король. – попятился Винсент, задом приближаясь к берегу. Я выудила из воды плавающую возле берега одну из оторванных водорослей и, размахивая ею как плетью, побежала на Винсента с однозначными криками. Винсент бросился на берег не раздумывая. Я пару раз попала по его гарцующему заду, после чего хлипкая плеть порвалась. Удирает он тут, да у меня талант обращаться с плетью. У меня даже есть с собой. Одна. Когда я осталась безоружной, этот бессовестный старый пень начал в отместку носиться за мной, оглашая пляж победными воплями. Мне пришлось убегать. Чтобы не позориться на фоне голосистого догоняющего – я начала визжать. Получалось это так лихо, что пару раз мне показалось, что из разных углов пляжа и из-за волн выглядывали встревоженные лица странной фактуры. Наконец из песка вылезла чья-то холодная, как лед, рука, схватила меня за руку, и я улетела вдоль линии песка, чудом не разбив нос. Винсент грамотно затормозил и бухнулся рядом, уставившись в синее небо. Мы лежали и пыхтели. Рука, добившись тишины, исчезла. Наконец Винсент вернулся к любимой теме:

– Эх, сколько энергии пропадает. Замуж тебя надо…

– Да отвяжись ты. – отфыркивалась я. – Я может вообще того – женщин люблю…

На минуту воцарилась непонимающая тишина. Потом король обидно и громко расхохотался – прямо на весь пляж, так что даже со стороны леса из кустов разлетелась напуганная стайка цветочных фей.

– Ну чего ты гогочешь? – обиделась я. – Сам женись, тебе точно давно пора.

Король, продолжая смеяться – но уже как-то тише – пошел на обед. За обедом волосы высохла, одежа, впрочем, тоже – только остался необычайный запах моря и соли. Я поняла, почему девчонки летели в таком неглиже. В сорочке купаться удобнее, и плечи не обгорают. А загорать у них, в этом времени видимо просто не принято.

Мы нехотя покидали пляж. А в один миг, выглянув из кустов, я и вовсе решила, что он тут намерен задержаться – он шел как-то странно, словно что-то его тяготило. Впрочем, когда я оглядела его полностью, я поняла причину замедления. Его за ступню обеими руками обнимала девушка – по виду совсем юная. Я вспомнила, как я однажды просила автограф у Игоря Николаева, невесть как оказавшегося в Нижнем Новгороде без присмотра. Но речь не о том. Это юное создание просто ехало вслед за шагающим Винсентом.

– Нет. – огрызнулся по дороге король.

– Но ведь Вы король! У вас наверняка много важных дел! – нежным голосом оповестила девчушка. Мне показалось, что ей вообще было лет 15. Да что ж он – совсем с катушек съехал, пень старый? Но в следующую минуту я запуталась совсем.

– Ну, помогите мне! Дайте мне Вам помочь!

– Нет, девочка. Иди в свой лес, доучивайся там.

Оказалось, что эта незваная гостья с длинной белой косой и безупречной внешностью, в длинном платье с несколькими юбками – настоящая ведьма. Более того – не просто ведьма, а хюльдра.

– Но вы же живете на севере! – вспомнила я, узнав об этом.

– Но школа-то здесь, рядом. – всхлипнула хюльдра.

– Погоди, а у тебя и эти есть… копытца?

Хюльдра кокетливо глянула на меня и показала коровий хвост – длиннющий, с бурой кисточкой на хвосте. Моя нижняя челюсть упала в песок. Оказалось, что она проходит обучение, но ей не хватает практики, чтобы отличиться. Так она подстерегла Винсента и просит у него шанс проявить себя.

– Девочка, мне сейчас некогда. – виновато вздохнул король.

– А что надо сделать? – встрепенулась Лусиа. Вообще-то, у ней было другое имя, сложное и дико красивое, но я его не запомню никогда в жизни. К тому же, в этом мире не принято называть кого-то иначе, чем тебе его представили. – Накрыть стол? Перевоспитать владычицу тьмы? Укротить дракона?

– Убить демона. – буркнула я не подумав. Услужливая хюльдра в желании выслужиться готова была и на это.

– Убить? Да легко. А я его… в лапоть оберну.– обрадовалась она.

– Нет. Только убить. – воспротивился Винсент и незаметно для нее с ненавистью глянул на меня. Я виновато улыбнулась.

Лусиа загрустила, но через пару секунд уже искала другие способы услужить владыке.

– Да мне некогда, девочка… – вяло сопротивлялся он.

– Лусиа. – охотно подсказала Лусиа. – А хотите – я вам станцую?

Король было воспрянул и явно собирался дать согласие, но я дала ему подзатыльник.

– Слушай, король. А я не местная. – напомнила я.

– Ты меня хочешь подвести под монастырь? – с грустью констатировал Винсент.

– Монастырь? – неуверенно повторила я, и мы с хюльдрой не сговариваясь переглянулись. Но я тут же отвлеклась и поинтересовалась: – Слушай, хюльдра, а как ты передвигаешься?

– Я ведь ведьма. – пожала она изящными плечами. – У меня метла есть.

– Но ты не из этих. – задумалась я, вспомнила я встреченную нами команду.

– Э, девочки. Я вам тут не мешаю? – забеспокоился Винсент.

– Нет. – дружелюбно ответила хюльдра и на всякий случай поинтересовалась и моим мнением: – А тебе?

– Не. – отмахнулась я.

Мы снова дружно задумались под тревожным взглядом короля.

– Боюсь, нам придется прощаться, ваше величество. – произнесла я.

– Нам все равно бы пришлось прощаться. – огрызнулся он. – Просто теперь я поеду разбираться с делами. А хранительница диадемы пойдет под охраной ведьмы-недоучки, соблазнительницы мужчин….

Лусиа презрительно фыркнула. Я погрустнела. Что ж это делается – сначала Гильберт, теперь Винсент. А прощаться грустно, тем более это самый высокородный знакомый из тех, кто у меня был… Всем, кажется, передалось мое настроение – по крайней мере, все его поняли. Хюльдра виновато замолчала. Винсент сочувственно положил мне руку на предплечья, почти в обнимку. Потом решил то ли развеять атмосферу, то ли наоборот добить меня и сказал:

– Знаешь, боюсь, сейчас у меня в стране не лучший порядок. Хоть ты и считаешь меня невесть каким классным, но я похоже не лучший король. Народ нервный, но это все же народ… Так что, если кто будет вести себя несколько агрессивно – ты не отвечай на провокации, ладно? Ты здесь человек чужой, боюсь – тебя и с моей протекцией не будут жаловать. Я напишу письмо в школу. Тебя там примут согласно указаниям, дадут зелье. Ну а дальше вы сами. Придется навестить эльфов, они подскажут, как влить в демона это зелье. А там… в общем, импровизировать придется.

Я скорбно вздохнула и оперлась рукой на его колено. Ну чего он меня угнетает? Я и так еле держусь. Хюльдра тоже вздохнула – но не грустно, а скорее томно так, совратительница – и положила ему руку на второе колено.

– Слушай, Лусиа. – обратилась я к новой провожатой не оборачиваясь. – А он у вас того… женат?

– Не. – быстро ответила ведьма скандинавских мифов. – У него была жена, но она покинула наш мир. И еще у него есть дочка. Учится в нашей школе.

– У ней есть магические силы? – заинтересовалась я.

– У ней есть тетка-фея. – мирно пояснила хюльдра. Я понимающе кивнула. Пора было собираться в дорогу. Лусиа весело поскакала делать мне метлу.

– Слушай еще. – обратился ко мне Винсент. – Ты можешь выглядеть в глазах всех лучше, если будешь заводить хорошие знакомства. Не водись с вампирами – их не любят. Водись с эльфами – они первородные. Не водись с орками – они тупые и агрессивные. Водись с берегинями – правда, их у нас мало. У тебя есть знакомства с морскими конями и агуане… И еще с лесной ведьмой – неожиданно громко гаркнул он, увидев, что Лусиа приблизилась. Она кокетливо подмигнула и подала мне метлу. Это сооружение было самопальное – с бамбуковой палкой и бамбуковыми же веточками, перемешанными с сухими водорослями.

– Моя личная метла. – похвалилась я перед Винсентом. Король покивал с видом «Эх, блаженная, мало тебе надо для счастья». Лусиа приволокла свою метлу и попыталась обучить меня езде. Что сказать о метле? Это круто. Неудобно, но круто. Представьте, что вам надо удержаться на палке, а больше ничего вас не держит, а держаться надо горизонтально земле.

– Держи ноги вместе! – орала мне вслед Лусиа, когда я с воплем ужаса и восхищения летела над белоснежным песком вниз головой, безуспешно пытаясь держать равновесие.

– А мне нравится так! – наврала я.

– Ляжки сожми, лошадь! – пролетая мимо, поделилась опытом хюльдра. Я послушалась ее совета. Метла немедленно вернула меня в нормальное положение. Вопль ужаса сменился на крик радости.

– Блиин! – орала я. – Это круче, чем секс!

– Ага! – согласилась не подумав хюльдра. Но потом вспомнила, что она должна казаться невинной, и переспросила: – Извини?

Мы примолкли и оглянулись на представителя мужского общества. Винсент благоразумно сделал вид, что ему все равно.

Когда мы приземлились – я почувствовала, что мне как-то нехорошо.

– У тебя же нет морской болезни. – отметил Винсент, стараясь не глядеть на меня, занятый написанием послания школе.

– У меня ее и нет. – подтвердила я, опираясь о пальму. Добрые летающие малютки-феи с опаской поглядывали из-за листьев. Их необычайные крошечные лица заинтересовали меня. Все феи обладали волосами – но не как у двуногих, а в виде цветочного узора, с развивающимися изящными веточками. Одежда была странной – вроде бы, на манер дворцовых платьев, но так сильно изорвана… У них были огромные глаза – фасетчатые, как у стрекоз. И у них были умопомрачительные крылышки. Но глаза в виде стрекозьих отвлекли меня. Я не смогла сдержать тошноты.

– Значит, так, девочки – заявил Винсент, махая листом бумаги, чтобы чернила скорее высохли. – Я вам написал послание. Хюльдра, помогай Анжелессе. Анжелесса, помни мои указания. Придумайте, как слать мне отчеты.

– А где ты в лесу чернила раздобыл? – спросила я.

– Наколдовал. – отмахнулся Винсент.

– Ты обучен магии?

– Дорогуша, в этом мире без магии нельзя. А я к тому ж король. – усмехнулся Винсент.

– Он знает простейшие заклинания. – легкомысленно пояснила Лусиа, плюхаясь со мной на ствол сваленного дерева. Дружелюбные – при короле-то – феи любезно обмахивали мою зеленую физиономию каким-то листочком.

– А они умеют разговаривать? – вяло поинтересовалась я.

– И еще грамотнее тебя, Хранительница. – услышала я тоненький колокольчик. Я оглядела фей. Они все рассмеялись и спрятались за листьями. – И нечего таращиться своими смешными глазами! – снова раздался приступ хохота.

Подумаешь, истерички. На эту мою тайную мысль раздался голос:

– Мы не истерички! Мы эмоциональные. – раздался голос. Я поняла, что он звучит у меня в голове. Так вот как разговаривают цветочные феи.

– А у вас палочек нет. – попыталась я обидеть их. Они снова рассмеялись. Что это был за смех! От множества колокольчиков разбегались крохотные солнечные зайчики – цветные и крайне яркие. Я вспомнила, как я таким зайчиком угодила в глаз злобному единорогу.

– Винсент – я потрясла короля за руку. – А они хорошие?

– Ээээ.. Ну в общем да, как видишь. – Винсент дружелюбно улыбнулся малышкам. Они радостно заверещали не открывая ртов и замахали ему ручками. – Но если только ты их разозлишь – пеняй на себя.

– Их трудно разозлить. Они ржут как обкуренные. – тихо сообщила я ему. Малышки снова рассмеялись и куда-то удрали.

– Вообще-то, да – подтвердил король. – Они выгнали со своей поляны всех других существ, которые пытались там поселиться. Такие вот малышки.

Тем временем они притащили мне тряпицу – ужасно старую и рваную.

– Вот, возьми. – снова сказал колокольчик, и тряпица бухнулась мне на лоб. Ну, не подумала я ловить эту странную паклю… Сколько тут поднялось смеха!..

Я сняла тряпку. Она была влажная и ароматно пахла. От запаха в голове светлело, и последствия первого полета на метле испарились в эфир.

– Это лучшее средство от любого недуга. – раздался голосок. – Всегда носи тряпицу с собой!

Я поблагодарила фей. Тут Винсент вручил мне письмо и нарочно бодрым голосом сообщил, что пора расходиться. Расходиться… Как не хочется…Я собралась было грустнеть

– Не вешать нос! – напомнил король и шлепнул меня пониже спины. – А то тебя выкинут обратно, и ты не увидишь нас вообще никогда. Я взяла себя в руки. Правда – нельзя раскисать. Эта вещица – диадема – реагирует на настроение и выгоняет тех гостей, которые смеют унывать в этом мире. Вот такой тоталитаризм. Но обняться на прощание мы все же решились. Некоторое время мы пролетели вместе, но когда за лесом Фемисии показались горные вершины и пики школы – мы пошли на снижение. А величественная химера, взмахнув крыльями над нами на прощанье, полетела дальше – к видневшемуся вдали синему речному пятну. Насколько я запомнила – это и была бухта на реке Амдоси, где располагался столичный город. Ничего этого с нашей высоты было не разглядеть. Зато вдали я видела лес – лес Идмалда. Гильберт, знакомя меня с картой, сказал, что раньше лес Фемисии и лес Идмалда были одним, а реки не было. Но потом сила, о которой он не стал рассказывать под предлогом отсутствия времени, расколола королевство. Появилась бухта в заливе Крат, разлилось озеро с восточным названием Ми – по воле тех, кто его открыл когда-то, приплыв на этот необычайный кусок земли. А еще раньше форма королевства никак не напоминала месяц – она была иной. При упоминании об этом Гильберт мрачно глянул на груды свитков и книг в одном из отделений и сказал, что без знания истории не стать местным, а на ее изучение нужно больше времени, чем есть в жизни человека. От залива Крат до южного берега, где также расположились живописные холмы простиралась равнина. Вот бы посмотреть на все это, но, как сказал бы ворон Гамлет в своей манере – «Время – деньги». Интересно, куда он пропал?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.