Жанна Дан
Я слишком много думаю…

Пролог

В современных городах вы уже не встретите по-настоящему интересную, загадочную или мало-мальски мистическую историю. Но этот дом – исключение. Он ворочает судьбами людей, как жонглер огненными факелами.

Этот дом расположен на краю города. По адресу Звёздный Перекресток, 13. Окутанный розовым туманом, он внушает противоречивые чувства. Ужас. Трепет. Восторг. Нестерпимое желание разгадать тайны, присыпанные сладкой пылью.

Дом возвели давным-давно. По заказу сурового графа с кровавой репутацией. Граф был нежно влюблен в прекрасную принцессу и хотел впечатлить её своим особняком. Что из этого вышло – никому не известно.

Здание похоже на готический замок. В нём тысячи квартир, и ещё больше каменных лестниц, высоких башен и древних тайников, которые заржавели и визгливо скрипят под коврами. В зеркалах мелькают призрачные тени, а внутрь рыцарских доспехов лучше не заглядывать.

После смерти графа замок переходил герцогам, баронам и даже принцам. Он обрастал новыми отсеками, арками, колоннами, часовыми башнями, внутренними двориками, шпилями, чердаками и подземельями. Новые части приживались быстро и безболезненно, превращая дом в удивительное, жуткое, маленькое королевство, стоящее на холме скромного городка.

Витающие в городе слухи гласят, что дом служил обиталищем колдунов, алхимиков, призраков и даже вампиров… Магические квартиранты оставили после себя множество заколдованных углов, которые поджидают новых жильцов, чтобы проглотить в свою ловушку. Разумеется, это лишь сплетни. Мифы, басни и пустые россказни.

Однако… стены дома подозрительно ярко пропитаны ароматом едких зелий, дымчатого пепла и травянистых папоротников, способных отогнать злых духов… Если прислушаться, то до сих пор можно услышать слабый вой или бульканье котла, которые заблудились во времени и путешествуют по дымоходам.

Ах да! У здания ещё одна особенность. Он создан из лилового кирпича, лилового мрамора и лилового металла, за что местные жители прозвали его Лиловым Домом. Нежный цвет здания сбивает с толку и не сходится со страшными легендами о нём.

Ныне Лиловый Дом вполне современный: в него провели электричество, водопровод и интернет. Квартиранты исправно платят квартплату. Крыша исправно протекает. А мусоропровод исправно забивается.

Лиловый Дом ничем не отличается от других многоэтажных домов, кроме как… всем. Он манит, проглатывает и чувствует жильцов: их страхи и мечты, разочарования и надежды, горести и радости. Дом может помочь, а может и проклясть. Может исцелить, а может и покалечить. Может приютить, а может и выплюнуть наружу.

Лиловый Дом сводит возлюбленных, а иногда разлучает. Он зажигает любовь, а иногда её гасит.

У дома свой собственный характер. Своя душа. Свои причуды.

Он дышит. Думает. Выжидает…

Глава 1. Дарантия, или девушка, которая слишком много думает

Меня зовут Дарантия. Как «гарантия», но через букву «Д».

Моя основная проблема? Я думаю. Я много думаю. Я слишком-слишком много думаю…

В воздухе зависло сонное утро. Держа чашку чая, я прислонилась к перилам балкона и задумчиво смотрю в пустоту. Взгляд рассеянно перебегает с одной детали на другую, ни на чём не задерживаясь.

Внутренний двор Лилового Дома очень красивый. Мощёный. Древний. Живописный. В его центре журчит фонтан, а напротив моего балкона гремит узорчатыми стрелками часовая башня. Её верхушку уже позолотило солнце.

Моя чашка приятно греет ладони. Она розовая, пузатая и щербатая. Словом, родненькая. На ней нарисован знак зодиака – стрелец. А я ведь даже не стрелец! Но так часто бывает: нелепые вещицы приживаются в моей квартире, а со временем перестают казаться нелепыми.

Мои мысли улетают вслед за вьющимся паром, который струится над горячим чаем.

О чём я думаю? О всяком. В очередной раз пытаюсь разобраться в себе.

Если бы возраст исчислялся не годами, а душевными шрамами, то мне было бы… двести пятьдесят шрамов. Вся моя душа исколота, исцарапана и заклеена пластырями. Уже некуда лепить. Разочарование за разочарованием, облом за обломом. Только заживет и забудется какая-нибудь проблема, как тут же вырастают десять новых.

К счастью (или к беде), основные мои жизненные проблемы одни и те же, выбиты на камне и приклеены ко лбу с обратной стороны черепа. Эти проблемы волновали меня с детства и останутся со мной даже тогда, когда я стану морщинистой старушкой со вставной челюстью.

Вот эти проблемы:

1. Я толстая.

2. Меня никто не любит. И не полюбит никогда. А если и полюбит, то какой-нибудь псих или мошенник. Или психованный мошенник.

3. Иногда я сомневаюсь в первых двух пунктах этого списка, потому что: 1) иногда я не кажусь себе толстой; 2) иногда в меня кое-кто влюбляется, но не тот, кто хотелось бы…

4. Мне нельзя выходить на улицу без макияжа. Без него я – невидимка, на которую никто и не взглянет: светлые волосы, светлые брови и бесцветные ресницы. Единственная моя гордость – красивые губы и милая родинка на правой щеке.

5. Мои волосы всегда-привсегда странно лежат (Сидят? Торчат? Стоят?) И чем сильнее я стараюсь их «принормальнить», тем сильнее они бунтуют.

6. Я вечно сомневаюсь. В себе. В окружающих. В том, что съесть на завтрак. В том, что надеть в магазин. В том, какой фильм посмотреть вечером.

За день у меня накапливается миллион сомнений. Удачно ли я накрасила ногти или оттенок лака не тот? Какое у меня предназначение в жизни и какая от меня польза этому миру? Выйду я замуж или останусь одинокой до самой смерти? В чём смысл жизни и… всё-таки оттенок лака нужно было выбрать посветлее.

7. Мне всегда одиноко. У меня нет настоящих друзей. Есть просто знакомые. Разговоры с ними такие пустые и бесполезные, будто мы плаваем по поверхности океана и никак не можем нырнуть в глубину. Мы говорим о погоде, политике, диетах, обсуждаем знаменитостей и сплетничаем о знакомых, но… Это всё забывается и становится мусором на следующий же день. И эту пустоту нужно снова заполнять.

Эти люди не знают, кто я есть на самом деле. А самое ужасное… я и сама не знаю, кто я.

8. Я слишком много думаю. Иногда я даже думаю о том, что много думаю. И обещаю себе подумать об этом, но позже.

У меня никак не получается «жить в моменте», как того советуют мудрецы. Мои мысли то возвращаются в прошлое, то бегут в будущее, то вообще… переезжают в параллельную вселенную, где я воображаю себе диалоги с людьми, которых никогда не встречу; где я живу в местах, в которых никогда не побываю; где я становлюсь человеком, которым никогда не стану…

Я чудовищно отрываюсь от реальности и плаваю в супе собственных выдуманных мыслей.

9. Все мои проблемы только в моей голове. Единственный человек, который ранит меня сильнее всего – я сама. Я просто мастер создавать в голове выдуманные сценарии, в которых со мной случаются самые страшные ужасы на свете. Такие ужасы, от которых подкроватный монстр поседеет.

10. Кстати, о подкроватных монстрах. Я взрослая девушка, но вместо того, чтобы задуматься о серьёзных вещах, я думаю о подкроватных монстрах. Точнее, не только о них. Ещё о добрых феях, злых ведьмах и домашних гномах.

Мне чудятся живые мордашки на узорах в коврах, а ещё я до жути боюсь кукол и черно–белых портретов из прошлой эпохи… Я искренне верю, что в сокрытых пещерах нашей планеты живут сказочные драконы. Что под гладью озёр плавают русалки. А в глубинах леса прячутся мудрые эльфы.

11. Но самым мифическим существом мне кажется… прекрасный принц. Вот уж экземпляр сказочного мира, которого я никогда не встречала.

Сколько раз я плюхалась в лужу, тащила тяжелые сумки или чуть не попадала под машину! Но ни разу, подлец, не явился и не спас. Всё приходилось разгребать самой.

Или дело в том, что я не принцесса? Видимо, принцы помогают нести тяжелые сумки только принцессам. Но ведь принцессы не носят тяжелые сумки… Чем тогда вообще эти принцы занимаются?!

12. Мне и не нужен принц. Мне нужен парень, который бы стойко выслушивал мои размышления о тяжелых сумках и принцессах… Который знал бы меня наизусть: мои странные теории, мои любимые конфеты и количество родинок на моём лице. Парень, способный вырывать меня из мира фантазий и возвращать на землю. Парень, ради которого мне хотелось бы возвращаться из мира фантазий на землю…

Размышления перебил оклик под балконом. Знакомый. Заботливый.

Я перевесилась через перила и улыбнулась: во внутреннем дворике стоит пожилая пара – старик По и старушка Мо. Они опираются на трости и глядят на меня глазами-бусинками, поблескивающими из-под глубоких морщин. Даже издали я чувствую терпкий аромат бабусиного парфюма.

Старик По и старушка Мо – местные старожилы. Настоящие леди и джентльмен.

Я переехала в Лиловый Дом всего пару месяцев назад, поэтому они меня опекают: поясняют здешние правила, традиции и даже легенды.

– Эй, тридцать седьмая! – позвала старушка (она всегда зовёт меня по номеру квартиры, а не по имени). – Опять в облаках витаешь?

– И вам доброго утра! – отозвалась я.

– Да-да, доброго, – нетерпеливо отмахнулась Мо. – Не забудь, что в эту субботу пройдут сборы жильцов дома! Будем выбирать председателя!

– Да-да! – бодрым голосом добавил старик. – Каждый жилец проголосует и выскажет своё мнение насчет кандидатов. Будет весело!

– О… – сдавленно выдохнула я.

Звучит, как кошмар наяву. Мне придётся прилюдно говорить перед десятками людей? Мямлить своё робкое, ненужное мнение под их пронзительными взглядами? Ужас-с-с. Сердце похолодело от одной лишь мысли. Я нервно сглотнула и вцепилась в свою несчастную розовую чашку.

– Старушка Мо! Я слышала, что вы – непревзойденная председательница вот уж десять лет! Сразу голосую за вас. Так всем и передайте, – горячо сообщила я, пытаясь отвертеться от посещения сборища.

– Мудрый выбор! Ты не пожалеешь, – кивнула старушка. Её дряблое лицо расплылось в улыбке.

Они с мужем одобрительно переглянулись, будто обменялись мыслями, не применяя слов.

Я невольно умилилась. По и Мо дополняют друг друга во всём. Даже в прическе. У старика на голове лысина с реденькими, седыми волосами по краям, будто одуванчик, с которого не до конца сдули пух. Старушка же – полная противоположность. У неё роскошный, высокий, старомодный начёс на голове. Такое впечатление, что вся шевелюра супруга собрала вещички и перекочевала ей на макушку. Волосок за волоском, по одному за каждый год совместной жизни.

– Кстати! Ты часом не захворала? – спросила старушка Мо, снова вырвав меня из раздумий.

– Нет. Почему вы так решили? – удивилась я.

– Давно из квартиры не выходила.

– Не было необходимости, – пожала я плечами.

– В твоём возрасте нужно на танцы бегать! Женихов загребать и охапками скручивать! – дала дельный совет старушка. Для наглядности она вскинула вверх морщинистый кулачок, показывая, как именно надо загребать женихов.

– Чего цепляешься к молодежи? – перебил старик По. – Не видишь, что ли? Девочка очень хорошая, домашняя. Зачем ей по клубам бегать? Там нынче один разврат и наркотики: полуголые девицы, сумасшедшая музыка и реки алкоголя. Тьфу!!!

– А тебе откуда знать? – старушка ткнула мужа локтем.

Я чуть не расхохоталась, но вовремя сдержалась.

– По телевизору видел! – ответил старик По. – В криминальных хрониках.

– Батюшки! Любую тему умеешь завернуть к криминальным хроникам, – закатила глаза старушка. – С тобой даже о пряниках заговоришь, ты вспомнишь уголовщину!

– Пряники? А что тут вспоминать? Недавно в нашем городе как раз прикрыли подпольную фабрику по изготовлению пряников! Бандиты отмывали контрабандные мешки с сахаром!

– Не начинай!

Я молча наблюдала за перепалкой взрывной парочки. Как показал опыт, если их не перебивать, то они забудут о моём существовании и отправятся по своим делам.

Честно говоря, это мой коронный способ решения проблем – долго-долго размышлять, анализировать и медлить, а потом… проблема проясняется или рассасывается сама. Ещё ни разу эта тактика не подводила.

«Просто подождать». Авторская методика Дарантии.

– Зря не веришь! Отмывание сахара – это не шутки! – продолжал спорить По. – Дальше криминальные рожи перейдут на вещества потяжелее! Мёд, варенье или сгущенку!

– Ты сказал, сахар? Точно, сахар! – взвизгнула старушка Мо и даже подпрыгнула. – Мы же опаздываем на распродажу сахара!

Бабуся схватила мужа под локоть и потащила прочь. Супруги ковыляли дружно: старик хромает на правую ногу, а старушка – на левую. Вместе они – единый здоровый пешеход.

Совсем скоро они скрылись в арке, обвитой густым плющом.

Внутренний двор Лилового Дома действительно очень-очень красивый. Мощёный. Древний. Таинственный. В центре серебрится фонтан, а напротив моего балкона темнеет часовая башня. Её шпиль острый, как язык старушки Мо. В мутных окнах иногда мелькают тени, но люди там не живут…

Двор окружен зданием со всех сторон. Как только я поселилась в Лиловый Дом, стеснялась выходить на балкон, потому что отовсюду на меня смотрят такие же балконы и окна. Но вскоре поняла, что соседям на меня наплевать. Они заняты своими делами: сушат белье, курят или вытряхивают ковры.

Все эти домашние действия выглядят крайне нелепо на фоне готического замка. Царящее вокруг мрачное величие тоже в шоке.

Но только я замечаю эту нелепость, потому что я сильно отличаюсь от остальных жильцов. Им неведомо это щемящее чувство. Чувство, которое я знаю очень хорошо. До боли в костях и желудке. Это чувство – чувство неподходящести. Где бы я ни была, что бы ни делала, я везде остро ощущаю, что не вписываюсь. Я везде не на своём месте.

Лиловый Дом просто орёт незримыми, мистическими сигналами, но люди их в упор не замечают.

Угрожающе разинув пасти, со всех крыш глядят крылатые горгульи: драконы, львы и химеры. По углам возвышаются резные колонны и мраморные статуи. Карнизы роскошествуют древней лепниной. Чердачные окна сверкают мифологическими витражами. И тут мы. Современные людишки. Копошимся, будто муравьи, попавшие на приём к английской королеве.

Как бы в подтверждение моих мыслей, во дворе стало шумно и оживленно. Вон взлохмаченная мамаша с силой тянет своих детишек в школу. Малышня пищит и хныкает, сгорбившись под разноцветными ранцами.

А вон компания местных старичков отправилась в парк, чтобы весь день играть в шахматы и кормить голубей. Целый пакет хлеба прихватили. Я уверена, что после обеда старик По улизнёт от своей старушки и поспешит к друзьям. Дедуля обожает шахматы. И голубей.

А вон весёлая группка студенток, снимающих квартиру на пятом этаже, бегут на утреннюю аэробику… Все в лосинах и тугих топиках. Аж грудь сплющилась. Однажды я хотела подружиться с этими девчонками, но дело засохло на корню. Они так громко спорили о низкоуглеводной диете, что даже не услышали, как я с ними поздоровалась и попыталась начать беседу. Всё желание отпало. Не люблю компании, где нужно перекрикивать других, чтобы быть услышанной. Такое общение высасывает из меня всю энергию. Я чувствую себя ненужной, незаметной, скучной… А ведь я много знаю о низкоуглеводной диете! Больше, чем любая энциклопедия. Э-э-х. Знания пропадают.

Я с досадой отхлебнула остывший чай. Моя розовая чашка успела обидеться, что я надолго оставила её без внимания. Прости, чашечка.

Я в сотый раз призадумалась. Что я за человек такой? Мне хочется иметь подруг и… одновременно не хочется. Мне хочется головокружительных приключений и… одновременно не хочется. Мне хочется любви и… Нет, пожалуй, любви мне хочется однозначно. Сильно–сильно хочется. До жгучей тоски в сердечке.

Во двор вошёл новый персонаж.

Я чуть не выронила чашку! Сердце сжалось, как бешеное. Это же Симпатяш! Так я прозвала неизвестного парня, который изредка появляется во дворе.

Он очень-очень-очень симпатичный. Скульптурные, мужественные скулы с разбега врезаются в мою бедную девичью душу! А крепкая шея с острым кадыком нещадно разбивает моё сердце на части. И глаза… Глаза невероятные! Карие. Кошачьи. Такие большие и искристые, что в них можно влюбиться даже из космоса. Утонуть и не выплыть. Заблудиться и пропасть без вести… Вот какие у него глаза.

Я мечтательно вздохнула, а затем облизнула пересохшие губы.

Симпатяш смахнул со лба прядь черных волос и я невольно застонала. Как хорош, чертяка! Любовалась бы им целый день. Услада для глаз. Танец для сердца. Щекотка для нервов. Бесплатный источник дофамина, серотонина и остальных гормонов радости. Чувствую, как душа воспарила к небесам, подхваченная ванильным потоком.

Симпатяш пересек мощёную площадь, направившись в дом. Его ботинки оставляют грязные следы. Интересно, чем он занимается? Красавчик всегда одет в удобные джинсы и просторную футболку, а за плечами болтается огромный рюкзак с набитыми карманами. Из карманов торчит всякая дичь: бутылка с синей водой, треснувший фонарик, цепь с рубиновым амулетом, связка ржавых ключей, карта местности и даже… сломанная лопата! Однажды он шел с букетом засохших роз. Второй раз – с узорчатой саблей. В третий – тащил ржавый сундук, заполненный колбасой и хлебом. Не соскучишься.

Симпатяш глянул вверх.

Я отпрыгнула назад, как кипятком ошпаренная. Пулей метнулась в квартиру и закрыла за собой дверь. Сердце колотится, будто сумасшедшее.

Я прислонилась спиной к балконной двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Даже дыхание сбилось.

Не хватало прямо сейчас встретиться взглядами с Симпатяшем! Чтобы он увидел меня в таком ужасном виде: сонную, опухшую, растрепанную. Я же чучело в пижаме!

Симпатяш наверняка предпочитает девушек модельной внешности, у которых осиная талия, идеальная прическа и грудь от ушей. Ой… В смысле, ноги от ушей. Грудь от ушей – это спаниель какой–то.

Я замерла в ужасе. А вдруг у него уже есть девушка? Сногсшибательная, стройная, гламурная красотка? Сердце полоснуло острой болью, будто ножом резануло. В глазах противно защипало.

Я шлепнула себя по лбу. Очнись, дурёха! Вообще с ума сошла? Приревновала чужого парня к его собственной девушке! А потом обиделась на них обоих и расстроила саму себя. Молодец, нечего сказать!

Я горько вздохнула и сползла на пол, усевшись по-турецки. Пижамные штанишки собрались складками и на них залезла Мокля – моя домашняя черепаха. Я почесала её шершавый панцирь. Мокля вжала голову и поглядела на меня своими мудрыми глазками. Я шутливо пожала её мягкую лапку.

– Мокля, я схожу с ума?

Мокля высунула голову, как будто говоря: «Конечно нет!»

Она меня понимает. Ведь так хочется иногда помечтать о незнакомце. Вообразить нашу первую встречу (совершенно уникальную и романтичную, если что). А потом представить завязавшийся диалог (где я сверкаю остроумием и женским очарованием). А затем жгучие, красноречивые переглядки. Долгие беседы. Свидания. Теплые объятья и вкусные поцелуи…

Мысли закружились лихорадочным калейдоскопом. Интересно, Симпатяш живёт в нашем доме или навещает кого-то? Вдруг, однажды мы всё-таки встретимся взглядами? Или столкнёмся на лестнице? Или застрянем вместе в лифте?

Что тогда будет? Симпатяш задержит на мне взгляд? Улыбнётся? Заговорит со мной? Возьмёт номер телефона?

Или же окатит ледяным безразличием? Пройдёт мимо, будто я невидимка, которая не стоит его внимания? Заметит мой влюбленный взгляд и с жалостью ухмыльнётся? Нет-нет, тогда я умру на месте.

Сердце снова предательски заколотилось, шумно выпрыгивая из рёбер. И чего я так разволновалась? Сама себя доведу до инфаркта. Как же отвлечься?

Мокля сползла с моих коленей и направилась к центру гостиной, который я прозвала Ковром Чудес.

– Точно! Надо поработать! – последовала я мудрому совету черепахи.

Ковёр Чудес – это белоснежный, пушистый ковёр с длинным ворсом. Он окружен башнями шкатулок и корзин, отчего похож на райский остров, огражденный от мира вокруг.

Каждый день я сажусь в центр ковра и… вяжу.

Да-да, я зарабатываю на жизнь вязанием и плетением. Причём очень-очень успешно. У меня сотни клиентов. Каждый из них с нетерпением и замиранием сердца ждёт уникальное, рукодельное изделие, вышедшее из-под моих ловких спиц. Телефон день и ночь разрывается от сообщений и заказов. Приходится вести график и расписывать клиентов на три месяца вперёд.

Я могу связать что угодно: от одежды до мягких игрушек. Особой популярностью пользуются шарфы, кофточки и перчатки, а также ажурные пояса, шали, жилеты и вязаные сумки. Ещё я плету макраме. Сегодня, например, предстоит сплести пару кружевных серёжек, похожих на маленьких совят с изумрудными глазками-кристаллами и хвостиками, в которые я добавлю по пушистому перу.

Я с трепетом провела пальцами по своим сокровищам. Корзины переполнены клубками разноцветных нитей, а в шкатулках сверкают бусины, бисер, застёжки, булавки, ленты, бантики и прочая мелочь.

Я обожаю вязать. Когда вяжу, сердце наполняется спокойствием, теплом и уютом. Улыбка сама поселяется на моём лице. Мерное постукивание спиц – настоящая музыка для моих ушей, а мягкость пряжи – праздник для щекотливых ладоней. Но самое главное – запах.

Аромат ниток непередаваемый! Это аромат дома. Аромат безопасности. Аромат маминых объятий. Он обволакивает, укутывает и баюкает.

Когда вяжу, то все проблемы, страхи и опасения блекнут. Они трусливо поджимают хвост и уносятся прочь, словно гонимые могучим, добрым светом, который струится из моей души. В такие моменты я непобедима.

***

Я трудилась до самого вечера. Когда солнце скрылось за шпилем часовой башни, наконец отложила спицы в сторону. В итоге получился яркий, двухметровый шарф в желто-черную полоску, ажурная шапочка с пушистым помпоном и очаровательные серёжки-совята.

Я аккуратно сложила изделия в коробки и красиво упаковала в фирменную оберточную бумагу: глянцевую, нежно-персикового цвета, усыпанную ажурно написанным именем «Дарантия». Я специально заказывала этот дизайн. Хочется иметь свой собственный стиль. Элегантный. Запоминающийся.

Осталось сходить в отделение почты, чтобы отправить посылки.

Я усадила Моклю в террариум и накрошила её любимое лакомство – кусочки тыквы. Черепаха принялась грызть угощение, а я – спешно собираться в путь (звучит чересчур героически, ведь почта расположена совсем близко, на углу соседней улицы).

Я натянула джинсы, свитер и укуталась в шарф по самые уши. Брызнула на себя клубничные духи, обула кроссовки и сгребла в руки хрустящие пакеты. Перед выходом из дома я немного замялась в коридоре.

Так всегда. Выход на улицу всегда волнителен для меня. Я тревожусь. Предвкушаю. Втайне надеюсь, что простой поход на почту обернётся интересной встречей или маленьким приключением.

Знаю, что это глупо. Но ничего не могу с собой поделать. Я покидаю дом слишком редко, поэтому возлагаю большие надежды на эти кратковременные вылазки. Будто всё мое взаимодействие с внешним миром должно быть концентрированным, предельно красочным и полезным. И в конце концов, разве суетливому городу жалко сыпануть на меня хоть горстку приятных знакомств и сюрпризов?

***

Жалко. Я с разочарованием плетусь после почты обратно домой. На мокром асфальте яркие пятна от фонарей. Ничего потрясающего со мной не случилось. Никаких неожиданных встреч, волнительных столкновений или захватывающих поворотов. И на что я надеялась? Сама не знаю.

Я зарылась глубже в шарф и принялась подниматься по ступенькам Лилового Дома, направившись на свой этаж. На каждом повороте лестницы трещат факелы. Да-да! Самые настоящие факелы. Они отбрасывают жуткие тени, которые бесновато пляшут по кирпичным стенам. И кто придумал такой декор?

Я уже зазвенела связкой ключей, как вдруг! Бойкая сила схватила меня под руку.

Я подпрыгнула и испуганно обернулась. В голове невольно пронеслись сценарии, по которым я буду отбиваться от маньяка…

Глава 2. Подруги с доставкой на дом

– Извини, не хотела напугать! Меня зовут Ника! – бодро выдала жгучая брюнетка, которая держит мой локоть. Она лучезарно улыбается и хлопает длинными ресницами, щедро смазанными тушью. – Ты живёшь в тридцать седьмой квартире?

Я ошарашенно кивнула. Испуг до сих пор пульсирует в кончиках пальцев.

– Я из сорок пятой! В конце коридора! – воскликнула она.

– Ясно, – сипло выдавила я.

– Не одолжишь стакан сахара? Я хочу испечь печенья, а ингредиентов не наскребла, – затараторила Ника. – Только недавно переехала. Обошла всех соседей. Ни у кого нет лишнего сахара!

– Ходят слухи, что его прибрала к рукам местная пряничная мафия, – вспомнила я утренние слова старика По.

– Чего?! – захохотала Ника.

– Не бери в голову… Без проблем. У меня куча сахара, – растерянно пробормотала я и открыла двери своей квартиры.

Ника не стала ожидать приглашения. Она быстро скинула лакированные сапожки и нырнула в мою обитель.

– Как у тебя миленько! – звонко всплеснула она ладонями.

– Правда? – удивилась я.

– Ещё бы!

Ника ураганом закружилась по квартире, осматривая каждую комнату, каждый угол, каждую щель. По воздуху потянулся шлейф её дорогих духов.

Неугомонная соседка с восторгом разглядывала обстановку и щупала предметы, а я с любопытством глядела на неё саму.

– У тебя есть балкон! – завопила Ника. – И камин! И черепашка! Ой, какая малюсенькая черепашка! Можно взять на руки?

– Конечно, – опасливо разрешила я. Но зря волновалась.

Ника весьма бережно взяла Моклю в ладони.

– Она такая приятная на ощупь! Тепленькая и бархатистая, – удивилась девушка. – Я думала, что черепахи холодные и скользкие.

Я покачала головой:

– Мокля – сухопутная черепаха. К тому же, она живет в террариуме под лампой.

– Очень интересно, – Ника положила Моклю на место, а потом повернулась ко мне. – Ты не сказала своего имени.

– О! – спохватилась я. – Меня зовут Дарантия. Как «гарантия», но через букву «Д».

– Как круто! – воскликнула Ника. Её глаза сверкают восхищением.

– Правда? – засомневалась я.

Ника взмахнула рукой и обвела квартиру многозначительным жестом:

– У тебя всё такое… уникальное! В каждом углу можно делать съёмку.

– Что ты имеешь в виду?

– Я – блогерша, – пояснила Ника. – Снимаю видео на разную тематику: психология, мода, знаменитости. Поэтому очень ценю красивую фоновую обстановку. К сожалению, у меня в квартире только один угол выглядит прилично. В нём и снимаю.

– О… Понятно.

– У меня глаз намётан на красивые локации, – сказала Ника. – Твоя квартира шикарна!

– Ну… барельефы, бархатные шторы и хрустальная люстра были в этой квартире и до меня, – честно призналась я. – Не подумай, что у меня замашки средневековой баронессы.

Ника рассмеялась и схватила меня за щёки:

– Ты такая милашка!

– Я?! – уточнила в полном ступоре.

– А кто же ещё? И почему мы раньше не общались?!

– Потому что… ты здесь не жила? – робко предположила я. Ника по–прежнему сжимает мои щёки, так что мой рот собран гармошкой.

– Точно! Вот почему! – согласилась Ника.

– А ты… можешь отпустить моё лицо?

– Да! Прости! – Ника отдернула ладони и потрепала меня по макушке: ласково, опекающе, словно старшая сестра.

– Но меня впечатлили не барельефы, а твои уютные мелочи, – сказала девушка. – Повсюду салфеточки, кашпо, плетёные гобелены. А какие атмосферные полки!

Ника снова всплеснула ладонями, глядя на мою коллекцию вязаных игрушек: снеговики, мишки, пингвины и совы. Все в разноцветных шарфиках, шапочках и бантиках.

– Я сама вяжу, – сообщила я.

– Да ладно! – глаза Ники округлились, как два блюдца. – Заливаешь!

– Честное слово! – возмутилась я. – Вон моё рабочее место.

Я указала на Ковёр Чудес, по которому живописно рассыпались клубки и мотки пряжи.

– И правда! – наконец поверила Ника. – Вы с Зоей точно подружитесь!

– С кем?

– Зоей! Моей сестрой. Мы живём вместе. Секунду! – Ника молнией метнулась к двери и скрылась из виду.

Не прошло и минуты, как она затащила в коридор смущенную девушку, одетую в халат и пушистые тапочки.

– Ника! Это невоспитанно! Вот так врываться в чужой дом! – бормотала Зоя. – Извините, пожалуйста, – обратилась она ко мне, залившись краской.

– Ничего, – спокойно улыбнулась я.

Зоя очень похожа на сестру. Только лицо круглее и румянее. У неё красивые каштановые волосы, которые волнами рассыпаны по плечам.

Ника отпустила Зою и рванула к мягким игрушкам.

– Смотри-смотри! Дарантия сама вяжет такую красоту! А ещё у ней есть черепашка! И балкон!

Ника снова закружилась по квартире. Тем временем смущенная Зоя шагнула ко мне и еле слышно прошептала:

– Ника у нас в семье самая… энергичная и громкая.

– Я заметила, – улыбнулась я.

Зоя улыбнулась в ответ.

– О чём шепчетесь? – возмутилась Ника. – Ещё и минуты не знакомы, а уже спелись против меня? – шутливо обиделась она.

– Не выдумывай, – закатила глаза Зоя.

– Дарантия, можно я пофоткаюсь на фоне твоих полок? – Ника сделала умоляющие глазки. Ну как тут отказать?

– Конечно, – кивнула я.

– Спасибки! Ты настоящее сокровище! – Ника отправила мне воздушный чмок губами, а затем достала смартфон и «супермодельно» уставилась в камеру. Она принялась эффектно позировать, откидывая свои черные волосы, подмигивая и запрокидывая голову.

Похоже, она действительно профессиональный блогер. У неё в запасе десятки поз и выражений лиц. А ещё она потрясающе знает свои выигрышные ракурсы.

– А я вот ненавижу фоткаться, – вздохнула Зоя.

Я удивленно вскинула брови:

– Я тоже! Впервые встречаю единомышленницу.

Зоя обрадованно встрепенулась.

– Я не фотогеничная до ужаса! – пожаловалась она. – Как бы ни старалась, на фотках мой нос расплывается и превращается в гигантский шнобель! Как у муравьеда!

Я хихикнула. Ведь у Зои довольно симпатичный, аккуратный носик.

– Ты не виновата, – сердобольно утешила я. – Просто селфи искажают пропорции лица. Я об этом читала. Те части тела, которые ближе всего к фронтальной камере, кажутся самыми крупными. Но это иллюзия. Около 50% людей, которые обращаются к пластическим хирургам для уменьшения носа, решились на это из–за искаженных носов на селфи. На самом же деле, у них замечательные носы.

– Правда?

– Конечно! Ведь в зеркале нос кажется намного меньше, чем на фотках. Верно?

– Да, это точно, – согласилась Зоя. – Ты меня успокоила!

– Всегда пожалуйста, – скромно ответила я. В моём сердце разлилось приятное, медовое чувство. Неужели я помогла? Неужели куча информации, роящейся в моей голове, оказалась кстати? Неужели я способна вот так непринужденно беседовать?

– Давай я насыплю тебе стакан сахара, о котором просила Ника, – предложила я.

– Давай!

Ника продолжала самозабвенно позировать, а мы потопали на кухню.

Кухня у меня персиковая. Маленькая. Уютная. Девчачья. На стульях лежат лоскутные подстилки с рюшами по бокам, а чайник укутан грелкой-курицей, которую я связала из желтых ниток. Весь холодильник увешан магнитами и фотографиями.

На одном фото я обнимаю высокого, мускулистого блондина.

– Ого! Кто этот красавчик? – загорелись глаза Зои.

– Мой брат Дарий. Он учится заграницей, – ответила я и горько добавила. – Все лучшие гены достались ему.

– О чём ты говоришь? – Зоя возмущенно надула свои круглые щёчки. – Вы оба как с обложки журнала!

– Ага-ага, – скептично крякнула я. – Слушай… Я бы угостила чаем, но у меня нет чашек для гостей. Извини. Ещё не купила. Да и гостей у меня пока не бывало…

– Всё нормально, – замахала руками Зоя. – За что ты извиняешься? Мы и так ворвались без предупреждения.

Зоя обошла вокруг кухни и села за стол, теребя край кружевной салфетки.

– Ты очень красиво вяжешь, – сказала она.

– Спасибо, – ответила я, пока насыпала сахар в стакан.

– Я тоже увлекаюсь рукоделием. Веду творческий кружок для маленьких детей, – сказала Зоя.

– Как мило! – я подсела за стол и протянула Зое стакан сахара.

– Спасибо.

– Тоже вяжешь? – спросила я.

– Совсем немножко. Я больше специализируюсь на изделиях из бумаги: оригами, аппликации, квиллинг, папье-маше, скрапбукинг.

– О! Я всегда мечтала заняться скрапбукингом! Оформить пару альбомов и подарить родителям, например. Но руки никак не доходят! – призналась я.

– Хочешь, дам тебе пару уроков? А ты взамен научишь меня вязать крючком? – предложила Зоя.

– По рукам! – просияла я.

Похоже, у меня наметились регулярные девчачьи посиделки! Ура-а-а!!! Нужно срочно прикупить чашки для чая.

– Эй, тихони! – вошла в кухню Ника и плюхнулась на ближайший стул. – Уже подружились? Так и знала, что вы поладите. Теперь под моим крылом будут целых два интроверта!

– Пф! – в один голос фыркнули мы с Зоей.

– Я таких классных фоток нащёлкала! – похвасталась Ника.

– В Лиловом Доме множество красивых локаций. Ты найдешь много интересного, – сказала я и принялась загибать пальцы. – Скульптуры. Башни. Лепнина. Арки. Ажурные кованые решетки, балконы и ворота.

Ника беспокойно заерзала на стуле и опустила взгляд. Её беззаботное лицо омрачилось тревогой.

– Ммм… Да-да, конечно, – пробормотала она.

– Чего потухла? – удивилась Зоя.

– Ничего.

В кухне повисла тягучая тишина. Мы с Зоей недоуменно переглянулись.

– Выкладывай! Явно что-то не так! – с нажимом потребовала Зоя у сестры.

Ника обвела нас заботливо-оценивающим взглядом. Она будто прикидывала, выдержим ли мы то, что она сейчас расскажет.

– Ладно! – выдохнула она и положила в центр кухонного стола смартфон. – Дело в том, что я уже пыталась сделать фотографии на фоне местных достопримечательностей. Но… Здесь творится какая-то чертовщина! Смотрите!

Мы дружно склонились над экраном и Ника принялась листать фотки. Чем дальше она листала, тем больше наши глаза наполнялись ледяным ужасом и первобытным, животным страхом перед неизвестностью.

На всех фотках был размытый фон! Только Ника была четкой.

Мало того! За её спиной выползали какие-то надписи огненной латынью и даже… мутные очертания лиц! Бледные, студенистые, расплывчатые образы походили на привидений. Замученные лица выплывали из темноты. Пустые глазницы и дымчатые длинные бороды… Кое-где вихрился туман. Если сощуриться, то он сгущался в форму черепа или жуткой пентаграммы с рогатой головой посередине.

Моё сердце неистово заколотилось. Пугающие картины проникали под кожу до самых костей. Ажурные решетки, скульптуры и арки – на снимках всё мутировало и принимало другую форму, чем в реальности. Будто Лиловый Дом посылал смертоносные, призрачные сигналы. Предупреждал. Или отпугивал. Пока не ясно.

Я нервно сглотнула. На лицах сестёр тоже читалась паника.

– Всё! Хватит! – воскликнула Зоя и накрыла экран ладонью.

Воцарилась замогильная тишина.

Круглые часы на стене мерно тикали. А возня Мокли в террариуме немного успокаивала.

– Наверняка этому найдётся рациональное объяснение, – прошептала я. Хотела произнести слова уверенно, но голос предательски ломался.

– Конечно! – звонко воскликнула Ника. Она напустила небрежный вид. – Какие-то оптические иллюзии. Вот и всё!

– Да-да! – подключилась Зоя. – Я слышала, что в этом доме проживали фокусники, шуты и кукловоды. Наворотили своих приколов, чтобы пугать людей. Ничего больше!

Мы натужно рассмеялись, но смех вышел обрывистым, резким, испуганным.

– Посидите ещё немножечко, – взмолилась я. – Не хочу оставаться одна.

– Без проблем!

Девчонки сбегали в свою квартиру. Они принесли чашки и коробку шоколадных конфет. Я достала из холодильника остатки вишневого пирога и заварила ароматного чая с лимоном. Хорошо посидели. Душевно.

За весёлой болтовней наши сердца окончательно потеплели и успокоились.

Чай растекся по телу приятной, согревающей волной. Я буквально расплылась по стулу, с упоением слушая смешные рассказы Ники о её блогерской жизни и рассказы Зои о проделках детишек в её кружке.

Я не хотела отпускать сестёр. А они не хотели уходить.

Мы болтали и болтали, болтали и болтали. Как только заканчивалась одна тема, за ней крючком цеплялась следующая.

За один вечер между нами сплелись теплые, уютные, бархатные связи. Такое чувство, что мы были знакомы всю жизнь, просто ненадолго разлучились, а теперь снова встретились.

Впервые я ощущала себя не изгоем, а на своём месте… Я ощущала себя нужным, правильным, уникальным звеном в кругу родных людей.

***

После ухода девчонок осталось теплое, сладкое послевкусие. На меня накатила приятная усталость от длинного разговора. В голове до сих пор вертелись отрывки рассказов и историй, сестринских споров и шутливых примирений. Эти отрывки кружились цветастыми лоскутами, собираясь в сокровищницы моей памяти.

Ника и Зоя – удивительно разные, но удивительно гармоничные. Они принимают друг друга безусловно, со всеми странностями, чудачествами и различиями. Надеюсь, я тоже стану частью этого принятия.

Я взбила подушку и легла в постельку, укутавшись в пушистое одеяло.

Не верю, что Лиловый Дом желает мне зла. Я чувствую, что именно он свёл меня с сестрами. Да, дом жутковат и полон скелетов в шкафу, но странным образом я чувствую его незримую опеку и заботу.

Я смачно зевнула. Веки отяжелели и начали слипаться в нежной полудрёме, как вдруг…

Ба-бах! За стеной раздался стук молотка и скрежет гвоздодёра. Один стук. Второй. Третий…

Мой шумный сосед справа! Я ни разу его не видела, только слышала. И это странно, ведь у нас общая стена и даже смежный балкон, разделенный кованой перегородкой.

Зато за прошедший месяц я успела «насладиться» стуком, скрежетом, лязгом и грохотом, которые раздаются в его квартире и бьют по мозгам, словно кувалдой.

Конец терпению!

Я спрыгнула с кровати и яростно заколотила по стене.

– Можно потише?! – прикрикнула я. – Тут люди пытаются заснуть!

Шорохи мигом стихли.

– Прошу прощения! – раздался голос за стеной. Очень приятный, молодой, мужской голос. – Ещё пять минуток и всё! Обещаю!

– Вам дай пять минуток, а вы целых шесть оттяпаете! – воскликнула я.

За стеной послышался смешок.

– Я только недавно заселился! – говорил через стену парень. – В квартире работы непочатый край! Все полки перекошены, ручки ржавые, а гвозди расшатанные! Я даже на балкон не могу выйти, так как дверь заклинена! И окна закрыты наглухо! Духота неимоверная!

Я вздохнула с пониманием и сочувствием. Сама проходила через такое.

– Ла-адно! Стучите сколько надо! – смилостивилась я.

– Вы безгранично добры, мадам!

– Между прочим, мадемуазель!

– Вот как? Пардон! – извинился голос как-то мягче, с заинтересованными, игривыми нотками.

Я прислонилась к стене и громко посоветовала:

– Не пытайтесь взломать замки. У этого дома женская душа. Он живет своей жизнью. Когда квартира захочет – сама откроет окна и двери балкона.

– Что?! – надломился голос за стеной.

– Просто подождите, – повторила я вполне серьёзно.

За стеной воцарилась тишина.

– Вы там грохнулись в обморок от страха? – спросила я с тревогой.

– Ничего подобного! – возмутился мужской голос. – Просто последовал вашему совету. Больше не буду выкручивать замки. Ложусь спать.

– Вот и отлично.

Я вернулась в постель и сладко потянулась, застонав от предвкушения сна. Потом перевернулась на другой бочок и опять со стоном выдохнула. Как же хорошо!

– Мадемуазель! – снова послышался голос за стеной.

– Да-да? – повернулась я на бок.

– Вы могли бы… не издавать такие соблазнительные звуки? Здесь слишком хорошая слышимость.

Я судорожно закашлялась и была готова провалиться сквозь землю. К лицу прилил стыдливый жар. Грудь обожгло позором.

Умирая от смущения, я ничего не ответила. Только зарылась с головой в одеяло и больше не высовывалась из своего убежища до утра. Надеюсь, что никогда не встречусь с соседом лицом к лицу. Иначе сгорю дотла…

Глава 3. Каменный Джонателло

Проснулась я поздно. Комнату позолотил свет солнца, а во внутреннем дворе уже звучала утренняя возня жильцов: голоса, шаги и звон ключей. Через щель балкона струился умопомрачительный аромат чужого кофе. Он щекотал ноздри, окончательно пробудив меня ото сна.

Я смахнула остатки вчерашнего позора и встала с кровати. Надела лосины и свой любимый растянутый свитер. Розовый. В красное сердечко. С воротом под самый подбородок.

– Здравствуй, новый день! Встречу тебя бодренько.

Я воодушевленно зашагала на кухню, но ударилась мизинцем о тумбочку.

– Твою ж пряжу! – ругнулась я.

На тумбочке как раз зазвонил домашний телефон. Старинный, золочёный, с выгнутой трубкой и дисковым набирателем номера.

– Алло, – сипло молвила я.

– Почему хрипишь? Ты только что проснулась? – послышался осуждающий тон мамы на другом конце провода.

Я обреченно прислонилась лбом к стене. Сейчас меня ждёт щедрая порция непрошенных нравоучений.

– А вот мы с папой уже давным-давно проснулись и даже позавтракали.

– Мам! Я съехала жить отдельно не для того, чтобы продолжать придерживаться вашего распорядка, – мягко, но настойчиво напомнила я.

– Знаю я твой «распорядок»! – фыркнула мама. – Вяжешь весь день до боли в глазах, а потом ложишься спать. Вот и весь распорядок! Ещё небось питаешься всухомятку!

– А вот и нет! – воскликнула я. Внутри нарастало раздражение. – Я нахожу в интернете интересные рецепты и каждый день готовлю что-то новое! Очень вкусно получается.

– Да ну? – в голосе мамы звучали насмешливо-снисходительные нотки.

– На прошлой неделе получилась изумительная сырная запеканка! – отчаянно защищалась я. – А ещё грибные котлеты и овощное рагу…

– Ладно-ладно, – небрежно перебила мама. – Главное, кухню не сожги!

– Ма-а-м! Это было всего один раз! И мне было семь лет!

Я принялась легонько биться лбом о стену. В принципе, разговор с мамой – это оно и есть. Ей ничего не докажешь, хоть лоб разбей.

– Мне нравится, как я готовлю, – упёрлась я. – Не зря ведь люди говорят, что двум хозяйкам невозможно ужиться на кухне. И это правда. Теперь я могу готовить по своему вкусу. Как мне вздумается и как мне хочется. Без твоего придирчивого надзора.

Мама что-то невнятно и возмущенно пробормотала, а потом повысила голос:

– Не перенапрягай глаза и не сутулься, когда вяжешь, – резко произнесла она. – А то станешь слепой и горбатой. Кто тебя такую замуж возьмёт?

– Не знаю. Может, Квазимодо? – предположила я. – Ему бы понравился Лиловый Дом. Здесь куча горгулий, чердаков и башен…

– Я с тобой серьёзно говорю! – оборвала меня мама. – Твой брат уже нашел невесту заграницей!

– Какой молодец, – пробурчала я.

– А как у тебя на личном фронте? Или надеешься на свою дурацкую тактику «Просто подождать»? – въедливо спросила мама. – Так можно и сорока лет дождаться!

Я запрокинула голову и отдалила трубку от уха. Пора заканчивать, а то снова поссоримся.

– Ш–ш–ш… – зашипела я в телефон. – Ой! Что–то связь обрывается! Ш–ш–ш…

– Дар… Дарантия! – озадаченно вопила в трубку мама.

– Ш–ш–ш… Люблю тебя! Передавай папе привет! Ш–ш–ш… На праздниках к вам заеду! Привезу вкусняшек и подарков! Ш–ш–ш…

Я положила трубку и свободно выдохнула. Как же хорошо, что я могу позволить себе жить отдельно! Положила трубку – и поток давления оборвался. Красота!

Пританцовывая, я зашла на кухню и поставила чайник.

– Э-эх. Жаль к чаю ничего вкусненького не осталось, – осознала я, глядя на пустую тарелку от вишневого пирога.

Я уныло облокотилась о стол. Сладости закончились, нужно идти в магазин. Здесь уже не сработает тактика «Просто подождать». Ведь не существует такого чуда, которое бы подсунуло мне прямо под дверь что-нибудь…

Мои размышления прервал стук в дверь. Я закопалась глубже в свитер и настороженно устремилась в коридор. Кто это может быть?

Я тихонько, на цыпочках, подошла к двери и приоткрыла. На пороге никого не было. Но оказался бумажный пакет со свежими, румяными булочками!

Над булочками лежит записка:

«Для безгранично доброй мадемуазель от Шумного Соседа.

P.S. Ваш совет сработал! Я просто подождал и рано утром окно спальни открылось само!»

Я выглянула за дверь, но соседа уже не было. Улыбнувшись, я сразу откусила хрустящий край булочки. Она ещё теплая! Пахнет ванилью и корицей.

– Какая вкуснятина! – причмокнула я и побрела обратно в кухню. На душе стало так тепло, будто его согрели лучиками солнышка. – А сосед – приятный парень! Зря я на него взъелась.

Как только высыпала булочки на стол, в дверь опять постучали. Я суетливо поправила волосы и побежала открывать.

– Проснись и пой! – бодро воскликнула Ника, ворвавшись в коридор.

За ней последовала смущенная Зоя:

– Мы тебе печенья принесли! То самое, для которого брали сахар, – она протянула мне корзинку с угощением.

– О! Проходите! – улыбнулась я и указала на кухню.

Девчонки поразительно свежи и красивы. Ника при полном макияже и с гладкой укладкой на голове. Зоя тоже прихорошилась – завила волосы и подкрасила глаза.

– Чего зажатая такая, как не родная? – щелкнула меня по носу Ника.

– Ужасно выгляжу. Ещё не умылась и не причесалась, – я закопалась в свой спасительный свитер.

– Пф-ф! Ерунда какая! Ты очаровашка! – Ника потрепала меня по щеке. – Видела бы ты МЕНЯ спросонья! Только детей пугать.

– Мы ненадолго, – предупредила Зоя. – После обеда заедет хозяйка, у которой мы снимаем квартиру. Она любит печенье, поэтому мы решили её задобрить и напечь целых три порции.

– Да-да. Ещё нам нужно прибраться в комнатах и выглядеть паиньками, – добавила Ника, картинно поправив идеальные волосы.

– Мы и есть паиньки! – настояла Зоя.

– Говори за себя, – хихикнула Ника. – Кстати, Дарантия, а сколько тебе обходиться снимать эту квартиру?

– Я не снимаю эту квартиру. Я её… купила.

– Что?! – ошарашенно воскликнули Ника с Зоей.

Зоя выронила корзинку. Печенье рассыпалось по всему столу.

– Ты крутая! – зааплодировала Ника. – Вязальный бизнес намного прибыльнее, чем я думала!

– Ну… мне повезло найти клиентов, которые ценят ручную работу, – признала я без ложной скромности. – К тому же… Я купила эту квартиру по смешной цене. Она почти вдвое дешевле всех остальных в Лиловом Доме.

– Почему? – с интересом спросили сестры.

– Из-за Джонателло, – ответила я.

– Кого? – Ника и Зоя недоуменно переглянулись.

– Пойдёмте на балкон. Покажу.

Я направилась к балконной двери, попутно рассказывая:

– Увидев объявление в газете, я даже глазам не поверила. Спросив у хозяйки причину такой дешевизны, я так и не получила внятного ответа. Она пролепетала про какого-то Джонателло. Мол, никто не может вынести его взгляда. Он отпугивает всех покупателей. Тогда я не знала, кто это. Но была ему благодарна. Лишь потом я поняла, о ком речь.

Мы вышли на балкон и прислонились к перилам.

– Джонателло – это он, – я указала на часовую башню, которая темнела напротив нас.

Девушки уставились вперёд и побледнели.

Над часами сидит каменная статуя. Это красивый мужчина с вьющимися волосами и хмурыми бровями. Мужчина задумчиво глядит вниз, подперев подбородок одной рукой. За его спиной распахнуты мраморные крылья. Мощные. Страшные. Совсем не ангельские, а скорее демонические. Перья острые, как кинжалы. Угрожающе торчат во все стороны.

Мрамор, из которого выбит Джонателло, покрыт темными пятнами времени. А руки и ноги статуи почему-то окованы цепями, древними и ржавыми.

– Какой жуткий, – поёжились сестры. Их лица осунулись, будто обе вот-вот грохнутся в обморок, словно из них выпили всю энергию.

– Нам уже пора, – попятилась назад Ника.

– Да-да. Мне как-то нехорошо, – поддержала Зоя и прижалась к сестре.

Не успела я и слова молвить, как девчонки убежали с балкона, прикрикнув:

– Позже увидимся!

– А как же чай? – вдогонку крикнула я.

Но входная дверь уже хлопнула.

Я осталась на балконе одна. Растерянная и сбитая с толку.

Закопавшись в складки своего безразмерного свитера, я снова глянула на часовую башню и погрузилась в размышления.

Похоже, Джонателло произвёл на сестёр огромное впечатление. Чудовищное и неизгладимое.

Он парализует и шокирует людей, ужасает и отталкивает всех, кроме меня. Странно, почему так? Глядя на Джонателло, я не чувствую ничего, кроме любопытства и странной печали, которая тихо ноет в сердце каждый раз, когда смотрю на его склоненную голову. Между бровями мужчины застыла глубокая, задумчивая морщина. Совсем как у меня в моменты размышлений. Мама с детства ругала меня за эту морщину…

Что в Джонателло страшного? Он красивый и загадочный. К тому же поразительно гармонирует с горгульями по углам дома, словно они – его питомцы. Каменные львы, химеры и драконы – все уставились на Джонателло, послушно ожидая зова хозяина… Или мне только кажется?

– Что? Загляделась на Джонателло? – окликнул голос снизу. Я дрогнула и очнулась.

Это старик По. Он стоит под балконом, натирает платком блестящую лысину и ждёт моего ответа.

– Вы что-то знаете о статуе? – удивленно воскликнула я, глядя вниз.

– А то! Я же старожил этого дома! – многозначительно задрал нос старик. – Хочешь, расскажу?

– Очень! Сейчас спущусь, – поторопилась я, сгорая от интереса.

– Не утруждайся! Я сам поднимусь.

– Но…

Я только рот раскрыла. Вопрос застыл на языке, не успев сформироваться в слова.

Во дела! С поразительной ловкостью старик По принялся подниматься по пожарной лестнице, как обезьянка цепляясь своей тростью за перекладины! Не прошло и минуты, как юркий дедуля перелез через перила моего балкона и сел на мраморный столбик, украшающий угол.

– Я уже не тот живчик, что был в восемьдесят. Но ещё есть порох в пороховницах, – улыбнулся старик. Вставная челюсть сверкнула белизной. – Угостишь чашечкой кофе?

– А… да… конечно, – промямлила я, до сих пор находясь под впечатлением.

Дрожащими руками я принесла единственную праздничную чашку и протянула старику. Он потянул круглым носом аромат напитка.

Дедуля довольно крякнул и достал из потайного кармана пиджака флягу, а затем плюхнул в кофе немного коньяка.

– Ни слова моей супруге! – добродушно погрозил он пальцем.

Я кивнула и картинно застегнула рот на невидимую молнию.

– Коньяк полезен для сосудов. Пью чисто из соображений здоровья, – подмигнул он. Отхлебнув чудо-напитка, старик По засиял истинным счастьем. Глубокие морщины разгладились от удовольствия. Даже помолодел лет на десять.

– Так вот, Джонателло, – начал свой рассказ старик. Я села на пол, поджав ноги и превратившись в слух. – Джонателло жил в Лиловом Доме сотни лет назад.

– Так он был реальным человеком? – ахнула я.

– Как я и ты. Из плоти и крови, – кивнул старик. – Джонателло был талантливым алхимиком. Он не выходил из своей квартиры, превратив её в настоящую лабораторию. Парень был юным гением, которому удалось совершить невероятное – соединить магию с наукой! Говорят, Джонателло научился создавать и оживлять скульптуры, а потом обратно превращать их в камень. Все эти горгульи – его рук дело!

Я шокировано разинула рот и оглянулась на многочисленные статуи чудищ, которые восседали по углам Лилового Дома. Их перепончатые, когтистые лапы намертво вцепились в кромки здания. Солнце подсвечивало спины монстров, отбрасывая вокруг жуткие, шевелящиеся, крылатые тени.

Старик По продолжил рассказ:

– Свои гениальные формулы и чертежи Джонателло записывал в дневнике, который каждую ночь прятал в секретном тайнике.

– И где этот тайник? – облизнулась я.

– Кто ж знает? – пожал плечами старик и отхлебнул глоток кофе.

– Ладно-ладно. А что случилось дальше? – заинтриговано спросила я. Любопытство кололо изнутри малюсенькими иголками.

– К сожалению, раздумья и эксперименты так захватили Джонателло, что бедный парень сошёл с ума. Рехнулся, чокнулся, ошалел. Э-эх! – хрипло вздохнул старик По. – Безумец начал экспериментировать на себе самом. Разрезал свою спину и привил себе крылья! А ещё… вживил в рот хищные клыки…

– Ужас-с-с! – с пламенным возбуждением протянула я и спряталась глубже в мягкий свитер.

– Он стал затворником. Отрёкся от друзей и родных, а невеста сама сбежала от него, – мрачно поведал старик. – Джонателло даже… пропустил похороны родной матери! Ходят легенды, что мать прокляла его, лежа на смертном одре.

– Какой кошмар! И что за проклятье?

Старик наклонился ниже и прошептал по секрету:

– Она пожелала, чтобы исследования Джонателло пожрали его душу и тело. Чтобы эксперименты, которым он посвятил жизнь, настигли его самым страшным образом. И проклятье сбылось…

– И как же? – затаила я дыхание. Сердце билось рваными толчками.

– С Джонателло приключилась магическая болезнь, – прошептал старик. – Как только он погружался в раздумья – начинал каменеть! Однажды он ушел в мысли так глубоко, что окаменел полностью! И… превратился в эту самую статую.

Старик По многозначительно кивнул в сторону часовой башни.

– Хотите сказать, – сипло прошептала я, теребя воротник. – Что внутри этой статуи… То есть… Эта статуя… И есть Джонателло?!

– Именно, – подтвердил рассказчик. – Но самое жуткое…

– Что может быть ещё жутче?! – изумилась я. Волосы встали дыбом даже на шее.

– Самое жуткое, что…

Глядя на меня, старик По умолк и переменился в лице. Его взгляд смягчился, а жуткий шепчущий тон исчез.

– Я и так тебя напугал, бедняжку. Увлёкся, – погладил он блестящую лысину. – Не бери в голову. Это лишь легенды.

– Что? Что? Что? Что самое жуткое? – захныкала я из-под свитера. – Расскажите!

– Нет, не буду, – твердо отказал старик. – Ты и так спряталась в свитере, что один нос торчит. Это всё пустые мифы. Не хочу тебя понапрасну страшить, а то бессонницей замучаешься.

Старик допил кофе и вручил мне чашку.

– До завтра! Спасибо за кофе!

Дедуля перепрыгнул через перила балкона и спустился по пожарной лестнице так же ловко, как и поднялся. А я снова осталась одна. В ещё большем замешательстве, чем прежде.

Я сидела на полу балкона, но ощущала себя воздушным шариком, подвешенным в пустоте. Невесомо. Глупо. Непонятно. Без опоры и направления.

Что старик По не договорил? Почему статую Джонателло оставили в Лиловом Доме? Кто и зачем заковал алхимика в гремучие цепи? Кому понадобилось сдерживать статую, которая и так каменная? Или же… ему суждено ожить вновь?

По моей спине побежали колючие мурашки. Ледяные. Режущие. Волнительные.

Рассказ старика, будто ключ, разомкнул мистический канал в моей душе. Совсем как после страшилок, которые в детстве слышишь у ночного костра. Теперь везде мерещатся монстры, заговоры и проклятья. Любой шорох заставляет вздрогнуть. Любой скрип уносит сердце в пятки. Любой отблеск в зеркале таит замогильный холод.

Я встала на ноги и вернулась в квартиру. Дверь на балкон закрыла резко, плотно, до щелчка. Даже задернула тяжелые бархатные шторы, но ничего не помогло.

Весь оставшийся день шёл наперекосяк. То спицу выроню, то в нитках запутаюсь, то Моклю потеряю из виду…

Но самое мерзкое, что теперь я чувствую чужое присутствие за своей спиной. Незримое. Обволакивающее. Витающее в воздухе, будто бледный призрак.

Я включила лампу и усиленно вязала до самой ночи. Рядок за рядком, рядок за рядком, рядок за рядком. В глазах уже рябило, а шея ныла от напряжения, но мирное постукивание спиц вселяло покой и уют.

***

Следующим утром я проснулась разбитой и мрачной. Тело придавило свинцовой тяжестью, которая текла по жилам вместо крови. Голова трещала, а во рту пересохло.

Я заварила чай, но боялась выйти на балкон. Сцепив зубы, я стукнула кулаком по столу:

– Соберись, Дарантия! Хватит себя накручивать! Не позволяй дурацкой мраморной статуе управлять твоей жизнью!

Я лихо подтянула пижамные штанишки, решительно открыла дверь и вышла на балкон.

День выдался пасмурным, как и моё настроение. Чёрные тучи закрутились над Лиловым Домом, будто адская сахарная вата. Купол неба в особенности сгустился над Джонателло. За крыльями алхимика бурлили смоляные вихри, напоминающие воронку из потустороннего мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.