Л. Мэрисон
Доминик Уэйн-Пинч

Пролог

Вы когда-нибудь теряли близкого вам человека? Тогда вы знаете, что творится внутри вас, когда вы слышите это впервые. Сердце, прежде живое, разрывается на много мелких частиц, вздрагивает при каждом глубоком хриплом дыхании, отдаваясь невыносимой болью в груди. А в голове только один вопрос – как?

Доминик бежала по дороге, ведущей к порту. Ее дыхание почти сбилось, но она даже не думала останавливаться, ведь где-то там – на глубине, спокойно, уже ничего не боясь, лежало тело её матери Элизабет Уэйн.

Как ни странно, но в её прежде любимом порту, несмотря на произошедшую катастрофу в Северном море две недели назад, было тихо и довольно безлюдно. Она вышла на мостик и оперлась обеими руками о перила. Тяжело дыша, она стала вглядываться в глубину моря. Однако, будто не желая этого, одна из волн больно ударила ей в лицо, отчего девчонка едва удержалась, чтобы не упасть. Не заметив, как крошечный каблучок её туфлей надломился, она сделала пару шагов назад, надеясь отойти подальше от воды, но неожиданно упала. На одной из коленок появилась царапина и пара ссадин.

– Ты в порядке?

Подняв глаза наверх, Доминик увидела молодую светловолосую особу, в прическе которой, каким-то образом, запуталась веточка рябины. От неё пахло корицей и мускусом, прямо как от её матери в день отъезда.

В тот день Доминик со своей матерью пришла к порту. Лицо Элизабет было взволнованным, тогда как Доминик была счастлива. Она весело шагала, держась за руку матери по дороге, не сводя с неё глаз.

Вокруг них было полно народу. Понятное дело, что отдохнуть недельку другую, да еще и летом хотелось абсолютно всем. Доминик стояла рядом с матерью и разглядывала проходящих мимо людей. Внезапно Элизабет вырвала руку из цепких объятий дочери и незаметно скрылась в толпе так быстро, что девочка сразу же потеряла её.

В страхе, Доминик стала растерянно оглядываться, ища глазами мать. Почти в тут же минуту, громкий голос объявил о посадке на корабль, услышав который, все мигом столпились вокруг него и потихоньку стали заходить. Доминик не теряла надежду найти свою мать, даже когда все пассажиры оказались на борту. Она все так же носилась и беспомощно оглядывалась, ища глазами до щемящей боли в груди знакомое лицо.

Она нашла его в одном из окон корабля. Раскрасневшееся от слез лицо смотрело на неё, моля о прощении.

И тут она моргнула. Перед глазами стояла белокурая незнакомка в оливковом костюме.

– Почему ты здесь одна? Где твои родители? – её голос стал более требовательным.

– Их… нет, – с трудом выдавив из себя два слова, Доминик отползла подальше.

– Нет? Ты сирота что ли?

Не отвечая, девочка лишь приоткрыла от страха рот и продолжила всматриваться в лицо собеседницы, брови которой немного нахмури-лись, а рот приобрёл вид прямой бордовой полосы.

– Кто-то из родственников, может быть, друзей твоих родителей заботится о тебе? – она сделала удивленную гримасу и, улыбаясь, проговорила, – А может ты сбежала из детского дома?

– Нет!

– Нет, что?

– Я не из детского дома и у меня нет других родственников, – храбро бросила Доминик.

– Тогда мне очень повезло. Я как раз занимаюсь поимкой вот таких вот обездоленных детишек, как ты. Вы очень опасны для общества, потому что все свободное время занимаетесь воровством, а особо отличившиеся, даже избиениями и убийством.

– Значит, вы из полиции?

– А ты догадливая, – высокомерно протянула та.

Сердце Доминик глухо застучало. В её больших изумрудных глазах поселился страх. Она сделала попытку встать, но колени задрожали, и ничего не вышло.

– Позволь я помогу тебе, девчушка, – женщина протянула Доминик руку, но та ударила её.

– Ах ты, маленькая дрянь! – она подняла руку, приготовившись нанести удар, но, внезапно раздавшийся голос сзади, не дал этому случиться.

– Что вы себе позволяете?! Немедленно отойдите от Доминик!

Бобби сделала пару шагов назад и обернулась. В нескольких метрах от неё стояла высокая белолицая женщина почти в два раза старше неё с высоко забранными волосами. Тёмные локоны волос выбивались из прически, ложась непослушными полосами на её лицо, придавая ему выразительности и отваги.

– Вы еще кто?

– Мое имя Батшиба, а эта девочка – моя приемная дочь.

– Что это за мать, от которой убегает ребенок? – явно усмехаясь, сказала бобби. – Кроме того, девчонка сказала, что у неё никого нет.

– Все документы лежат в моем доме. Я удочерила её не так давно, так что она ещё просто не привыкла ко мне, поэтому вы должны оставить её.

Белокурая незнакомка сделала несколько шагов в сторону Батшибы и, глядя на неё в упор, произнесла:

– Думаете, я вот так вот возьму и поверю вам? Сделали надменное лицо, назвали её по имени, сказали, что есть документы. Да вы блефуете!

– Для бобби вы слишком высокомерны. Вам так не кажется?

– Высокомерны? – она недоуменно вздернула брови.

– Эй, Кэтрин! Ты чего там застряла? – прокричал напарник молодой бобби.

Кэтрин оглянулась, и по её лицу читалось явное раздражение. На несколько секунд она о чем-то задумалась, но после быстро пришла в себя и отозвалась на голос напарника, сообщив, что уже идет. Она нехотя оторвала взгляд от Доминик и пошла вперёд, оставив их наедине в пустом порту. Вдали слышались недовольные голоса Кэтрин и её напарника.

– Доминик, – ласково обратилась к ней Батшиба, – почему ты убежала?

– Я услышала о смерти моей мамы по радио, и подумала, что смогу её увидеть, но… здесь пусто, – она заметно погрустнела и из её глаз теплой, солёной струей полились слезы.

– Она и ещё десяток человек утонули недавно. Три дня назад здесь была настоящая шумиха.

– Выходит я опоздала?

– Не все тела нашли, Доминик, – устало вздохнув, прошептала Батшиба. – Они бы сказали, если нашли её тело. Доминик, – она выдержала паузу, заставив большие изумрудные глаза девочки подняться и посмотреть на неё, – Пойдём домой.

Доминик поднялась с колен и потихоньку стала подходить к ней. Она остановилась возле Батшибы, неуверенно смотря ей в глаза, и спросила:

– Хоть вы не оставите меня?

– О, нет. Я уж точно не оставлю…

1

Настенные часы пробили полдень. Солнце за окном давно встало, впрочем, как и Доминик. Сидя на мягкой и слегка скрипучей кровати, она не отводила взгляда от окна. Наблюдать за взъерошенными воробьями, нравилось ей куда больше, нежели читать книги о культурной жизни общества несколько веков назад.

Она смотрела, как маленькие птенчики причесываются, помогая друг другу, и мило воркуют, разговаривая о чем-то явно секретном. Жаль она не понимает того, что они обсуждают вот уже как десять минут…

Внезапно, громко чирикнув, они поднялись в воздух так, словно их что-то испугало, и Доминик уже знала что. Нет, вернее кто.

Это была высокая молодая девушка с темной густой шевелюрой, позаимствованной у своей матери Батшибы Пинч, тонкой талией и такими же тонкими стройными ногами. Аристократическая бледность в семье со странной фамилией Пинч не была их особенностью, поскольку все население Маргита носило белое лицо.

Сейчас, Рови стояла напротив Доминик, внимательно оглядывая её с ног до головы.

Сегодня тёмные медные волосы Доминик были аккуратно забраны и перевязаны зеленой атласной лентой, оголив красивую лебединую шею. Пряди длинной челки выбивались, и падали на ее изумрудные глаза, которые она то и дело поднимала на Рови, ожидая того, что же она ей сегодня скажет. Но, вместо этого, Рови хитро улыбнулась.

– Что такое? – вид Доминик стал озадаченным. – Почему ты так улыбаешься?

Не отвечая, Рови лишь сильнее заулыбала-сь.

– Да что же такое? Рови!

– Ох, все просто прекрасно! Разве что…

– Что? – Доминик испуганно посмотрела на сестру. – Что-то с волосами? С платьем?

– Успокойся! Я просто шучу. Все просто превосходно! – пропела та. – Мама зовет нас кушать. Идем!

Быстро поправив волосы, Доминик проследовала за сестрой вниз.

Дом, в котором выросла Доминик, был разделён на два этажа, которые разделяла белая винтовая лестница. На первом этаже располагались гостиная и кухня, а на втором – спальные комнаты и ванная.

В основном, ели они всегда в гостиной, поэтому, спустившись в зал, Доминик ничуть не удивилась тому, что Батшиба сидит и ждет их появления именно в гостиной.

– Что так долго? Еда уже почти остыла, – она с упреком посмотрела на девочек, но затем, её взгляд смягчился. – Я пожарила мясо и сделала овощной салат.

– Спасибо, мам! – в голос проговорили они.

На лице Батшибы засияла улыбка. Она отвела голову в сторону и задумчиво обронила:

– Недавно я говорила с Питером, и он опять жаловался на Арона…

Услышав об этом, Рови и Доминик ничуть не удивились этой новости, поскольку слышали это уже много раз.

– И что же произошло сейчас? Арон убежал из дома? По-моему, он уже взрослый мальчик и может делать что захочет.

– Взрослый мальчик? Не думаю, что в 20 лет люди становятся «по-настоящему» взрослыми, Рови. Тем более то, как он ведёт себя по отношению к отцу, просто немыслимо. Никакого уважения. Питер столько лет растил его в одиночку…

– Вот именно один! Представляешь как Арону было тяжело? – Рови отчаянно старалась защитить друга, – Какого это расти без матери!

Зеленые глаза Доминик широко раскрыли-сь.

– Это… тяжело, – неспешно проговорила она, заставив Батшибу и Рови посмотреть на неё. – Но, к счастью, мне это не знакомо.

Приоткрытое окно в гостиной заскрипело, и все в зале ощутили внезапное прикосновение прохлады на своих спинах.

– А что, если его женить? – внезапно предложила Доминик. – В Маргите много незамужних девушек.

– Например?

– Взять хоть тех, с кем Арон частенько проводит время.

– Те, с кем Арон частенько проводит время, не лучше девушек по вызову – такие же грубые, гулящие и невоспитанные. Предлагаешь ему в жены такую девушку, Доминик?

– Разве все девушки, которые посещают бары такие?

Батшиба тихонько улыбнулась, и её вид дал понять Доминик, что все так и есть.

Зеленоглазка откинулась на спинку стула, и устало вздохнула:

– Ну, тогда я не знаю.

– А я думаю, это хорошая идея! – Рови с энтузиазмом поддержала сестру. – Арону пора бы уже остепениться! А то уже все девушки Маргита знают его в лицо. Кажется, что только Доминик с ним и не знакома.

Батшиба сидела вместе с дочерьми за столом и мысленно соглашалась с ними. Почти с появлением Доминик, десять лет назад, в её жизни также внезапно появился Питер. Он поселился напротив их дома вместе с сыном.

В день их первой встречи она заступила на порог его дома со своим мужем Грегором Пинч, широко улыбаясь и держа перед собой ароматный тыквенный пирог.

В тот вечер она впервые увидела Арона, и это воспоминание слишком сильно отличалось от настоящего. Он вырос несносным, дерзким и невоспитанным. По крайней мере, таким она его видела сейчас. Но в глубине души понимала, что мальчику, выросшему без материнской любви, свойственно быть таким.

Однако, у всех вещей есть границы дозволенного и, когда они нарушаются, следует предпринять что-то, что сможет вернуть все на свои места. Таким Батшиба видела идею женитьбы Арона и надеялась, что это поможет усмирить горячий нрав молодого парня.

Она согласно качнула головой и с довольной улыбкой сказала:

– Что ж, тогда, если никто не возражает, я предложу эту мысль Питеру. Думаю, ему это понравится.

Дверь бара Маргита резко отворилась.

– Так, так, так… и где же Арон? – вошедшие в бар девушки весело расхохотались. А завидев поднимающегося из-за барной стойки парня, тотчас же подбежали к нему. – Привет, Арон!

– И какого это пить в одиночестве? Наверняка скучно!

– А кто сказал, что я один?

Отойдя в сторону он указал на сидящую рядом с ним Катерину. Бунтарской характер, темные вьющиеся волосы и съедающий завистниц взгляд. Приподняв руку, она безразлично помахала им в ответ.

– А ты еще чего здесь забыла? – зло отчеканила пришедшая.

– Забыла? Это бар моего отца. Другой вопрос, что ты тут делаешь со своими подружками?

Не отвечая, та лишь сильнее расхохоталась и ударила по столу.

– А ты что молчишь, Рончик? Разве позволять обижать своих подружек это в порядке вещей?

– Ну, что спорить из-за пустяка? Бар ведь большой. Места всем хватит.

– Но место с таким красавчиком уже занято кудреватой бестией, вроде Катерины, – она вдруг положила свою руку поверх его и томно вздохнула. – И чего ты с ней возишься? Неужели только из-за скидок на выпивку? Она же не женственная, неуклюжая, гордая и… – она вдруг поймала на себе ее оскорбленный взгляд, – и все.

Но Арон не ответил. Она бы не поняла. Бессмысленно отвечать на вопросы глупых девчонок, вроде Анжелики. Они вечно думаю только о себе и с ними совершенно не о чем говорить. К тому же, с Катериной его связывал не только интерес в общении.

Опрокинув рюмку горького содержимого, Арон осторожно убрал руку из под руки Анжелики. А затем, заигрывающее улыбнувши-сь, направился к двери. Придется провести с ней какое-то время, пока она не отвяжется от него. А с Катериной он увидится позже. Она-то его точно поймёт.

Приоткрытое в гостиной окно вновь заскрипело.

Погодная изменчивость в начале октября – то самое время, когда не понятно пойдет сегодня дождь или же выйдет солнце, когда ветер сменяется полным отсутствием ветра и, конечно, когда разъевшиеся от дождей дороги не успевают просохнуть за пару дней, а ты в очередной раз мочишь ноги.

Сегодня не было дождя, однако ветер то и дело пытался проникнуть в дом, желая заключить здешних обитателей в свои холодные объятия.

Наконец, ему это удалось и, уже задремавшая на диване в теплой шали Батшиба, проснулась. Она вздохнула и тихо выругалась.

– Чертова погода.

Неспешными шагами она дошла до окна и захлопнула скрипящую дверцу. Потом подошла к телефону и стала набирать номер Питера, проговаривая цифры вслух. Когда в трубке, наконец-то послышались долгие гудки, она задумалась. Стоит ли звонить, если можно прийти так?

– Да? Алло…

Сонный голос Питера заставил Батшибу напрячься. На несколько секунд её голос задрожал, но после быстро пришёл в норму.

– Это Батшиба, Питер.

– Ох, дорогая, я знаю, что это ты, ведь кроме тебя мне никто не звонит, – он выдержал паузу, подбирая слова, – Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Я звоню, чтобы поговорить с тобой об Ароне.

Она улыбнулась, представив лицо Питера перед собой.

– Ты знаешь, а я ведь чуть не забыла!

– О чем же? Ты что-то придумала?

– Я подумала о женитьбе, Питер. Что, если Арона женить на ком-то? Ведь в Маргите много незамужних девушек и знакомить долго не придется – все и так знают его в лицо.

– Женитьба? – ошеломленно переспро-сил Пит, – Ты сейчас серьезно?

– А что в этом такого? Может быть, хоть это сделает из него мужчину…

– Послушай, он – копия я в молодости! Арон не станет меня слушать. Даже для меня мысль о браке выходит за грани разумного.

– Ты просто слишком его опекаешь!

– Хочешь поговорить о воспитании? – тон его голоса внезапно изменился. – Тогда что насчет тебя и Доминик?

Сердце Батшибы глухо застучало. Она прикусила губу, поняв, что только что сказала.

– Извини, я не это хотела сказать. Я верю – ты замечательный отец и Арону очень повезло с тобой, – казалось, где-то на конце провода она услышала, как он улыбнулся.

– Перестань, Батшиба. Я не в обиде.

Она решила вернуться к начальной теме и за пару секунд молчания в её голове родилась, интригующая сознание, мысль.

– Послушай, тогда что, если это все разыграть?

– Что разыграть? Ты о чем?

– Женитьбу Арона!

– И что с этого?

– Только Арон будет думать, что женить-ба реальна, а все остальные просто будут спокойно играть свою роль.

– Хм, а это уже интересно, он сделал задумчивое лицо и почесал себя по затылку, – думаю, что это стоит обсудить за чашечкой кофе в кафе поблизости. Что скажешь?

– Скажу, что совсем не против.

– Прекрасно. Тогда через полчаса в кафе "Бердини".

– Хорошо.

Батшиба повесила трубку и тихонько улыбнулась. Наконец, она может ему помочь.

2

– Что будете заказывать? – официант смотрел на витающего в облаках Питера уже около минуты, повторяя одно и то же, словно попугай однако, Питер не отзывался. Его взгляд был устремлен в окно напротив, в котором он отчетливо пытался разглядеть подходящую к кафе Батшибу. Это она? Кажется, он не верил, что спустя столько лет, ему хватит смелости пригласить её одну куда-нибудь, без сопровож-дения её мужа. К счастью, или несчастью, он уже давно мертв, а значит теперь ничего не помешает им быть вместе.

– Сэр, вы в порядке?

– А? Да, все хорошо, – небрежно проговорил он. – Скоро подойдет моя знакомая, так что сделайте заказ на две персоны: на неё и меня.

– Хорошо. Вы сразу сделаете заказ, или подождете, пока придет ваша знакомая?

– О, я сделаю его сразу. К счастью, я очень хорошо знаю какой кофе она любит. Сделайте две чашки карамельного латте со сливками.

– Отличный выбор, сэр. Я скоро подойду с вашим заказом.

Довольно кивнув, Питер вновь отвел взгляд к окну, но уже через несколько секунд обернулся, услышав знакомый стук каблуков за спиной.

Сегодня на Батшибе была белая блуза и оранжевая юбка, доходящая почти до щиколотки, а поверх блузы, накинутое на плечи тёмно-зелёное пальто в геометрический узор.

– Извини, что опоздала. Что за ужас! Меня чуть не сбила машина! – её взгляд, несмотря на то, что только что она пережила, не был испуганным или удивленным, а голос и вовсе не дрожал. Она будто рассказывала историю из далёкого прошлого, и, то что было, её уже не волнует.

– Ты не испугалась?

– Конечно, нет. Но, должна сказать, я была под впечатлением! Не каждый день что-то угрожает моей жизни. Или каждый? – она задумчиво приподняла брови.

– Все это наталкивает меня на мысль, что о тебе никто не заботиться. После потери Грегора, тебе не на кого положиться, некому пожаловаться.

– Потеря Грегора для моей семьи большое горе. Мне очень его не хватает, – она замолчала и стала оглядываться по сторонам, – ты уже сделал заказ? Официанта не видно.

– Прости, что взял на себя право выбрать, что мы сегодня будем пить, – он смущенно опустил голову, будто десятилетний подросток. – Но думаю то, что выбрал я, тебе понравится.

К столику подошел официант с подносом ароматного кофе на руках. Неспешно, он наклонился и поставил перед каждым чашку горячего напитка.

– Как ты узнал какой кофе я люблю? – изумленно спросила она, притрагиваясь к чашке.

– Наверное, мне просто повезло. Так что насчет «липовой женитьбы»?

– Все очень просто, Пит. Я с дочерьми организую ужин, а ты приведешь к нам Арона, якобы на дружеский ужин. Он приходит и…

– И?

– И… сейчас, – сказала она, отпив из чашки, – Вы проходите к столу, мы разговариваем в совершенно непринужденной обстановке, Арон начинает верить, что все это – обычный ужин и тут показывается та, кто будет играть роль невесты.

– И кто это будет?

– Пусть это будет сюрпризом для вас обоих, – она хитро улыбнулась и вновь притронулась к горячей чашке кофе.

Арон сидел, закрыв глаза, на крыльце своего дома и неспешно выдыхал сигаретный дым изо рта. Начинало холодать, и выдыхаемый им горячий пар оставался в воздухе густым белым дымом, заполняя все пространство вокруг него. Услышав подходящие к нему шаги, он нехотя открыл глаза и посмотрел на пришедшего. Это был его отец.

– Чего пришёл? Уму разуму меня учить? – в его голосе отчетливо слышалось недовольство.

– Разве отец приходит только за этим? А как же забота и любовь к своему чаду?

– Я уже не ребенок, если ты не заметил.

– О, тогда почему «уже не ребенок» все еще нигде не работает, а только проматывает деньги своего отца?

– Упрекаешь меня за это? Да какой ты к черту отец! – он отвернулся от отца и сделал затяжку.

Желая оградить сына от потребления никотина, Питер за считанные секунды отбирает сигарету у сына и, кидая её на землю, топчет ногой. Арон, не моргнув и глазом, берёт и поджигает другую, снова делая затяжку.

– Прекрати! Не понимаешь, что этим убиваешь свой организм?!

– Твоё общество убивает меня не меньше, – лицо Арона помрачнело, а вид стал более серьезным и обиженным, будто у маленького ребенка.

– Как же хорошо, что скоро все изменить-ся.

– Изменится? Ты о чем?

– Скоро я перестану беспокоиться за твою жизнь и смогу заняться собой.

– Да что ты, черт возьми, говоришь?! – вспыхнул он. – Хватит говорить загадками!

– Батшиба позвала нас к себе на ужин сегодня.

– И что? Как связан этот ужин и изменения в моей жизни?

– Посидишь, послушаешь умных людей, может и что-то изменится.

– Чего? Никуда я не пойду! – заупрямился он. – У меня другие планы…

– Проматывание моих денег в ночном клубе в компании непристойных девиц – это и есть твои планы на сегодня?

– Даже если и так. Тебя это не касается.

– О, ещё как касается. Напоминаю: пока ты нигде не работаешь, тебя содержу я. Все твои развлечения могут в один миг закончиться, если я перестану давать тебе деньги. Улавливаешь суть?

– Испугал!

– Так что решил?

Арон снова делает затяжку и, выдыхая дым, согласно кивает, смотря на отца.

Улыбаясь, Питер вытаскивает одну сигарету из кармана сына и, поджигая её, затягивается.

– Знаешь, за те деньги, которые я тебе даю, мог бы купить и получше. Вкус просто отвратительный. Как ты их куришь?

– Да какая тебе разница? – недоумевал он. – Не ты же куришь, а я.

– К счастью, да.

Поднимался ветер. Холод пронизывал Питера насквозь так, будто бы он был не материальным, а чем-то несуществующим – настолько он ощущал холодные прикосновения ветра на себе. Коричневый плащ уже не согревал так сильно, как раньше. Он сделал шаг к двери дома, и вошёл внутрь.

Пит не помнил, когда последний раз был в доме своего сына. Атмосфера вокруг него была мрачной и густой, словно чёрный туман, запутывавший его сознание. Где-то там, в глубине одной из комнат, еле-еле горела одна единственная лампочка. Заметив её, Пит стал продвигаться к ней через всю темень и, когда, наконец, дошёл до неё, остановился. Сзади послышались шаги.

– Экономишь на свете? Значит, ты всё-таки умеешь экономить мои деньги.

– И что? Может, я просто не люблю излишки света.

– Охотно верю. Кстати, в чем ты собираешься идти на ужин? Не в этих же лохмотьях, правда? – Пит вопросительно уставился на сына, но вместо ответа, застал его серьезность в лице. – Да ладно…

– Послушай, мне все равно, что ты думаешь о моем внешнем виде. Я одеваюсь так, как хочу. Это ясно?

– Правильно. И чего я вообще лезу? Всего-то хочу, чтобы мой сын, хотя бы сегодня выглядел нормально. Что ж, ты – не исправим.

– Ну, а ты в чем пойдешь? В каком-нибудь очередном скучном костюме?

– Не в скучном, а сдержанном! – поправил его Пит.

– Стараешься для Батшибы? Думаешь, в её вкусе мужчины в «сдержанных» костюмах?

– Прекрати, – лицо Питера вмиг посерьезнело. Он отвернулся от сына и направился к выходу.

– Сегодня ровно в шесть у Батшибы. Если опоздаешь или не придешь – тебе конец.

На часах была половина шестого. Доминик активно занималась приготовлением блюд на этот вечер, пока Батшиба оформляла гостиную и стол к ужину. Большой деревянный стол был накрыт белой скатертью, поверх которого располагались супницы из дорогого сервиза. Их края были описаны золотыми линиями, а по середине располагался узор из фиолетовых цветов.

Рови же влетала в кухню чуть ли не каждые десять минут, показывая себя в новом образе роковой красавицы.

– Ну, что? Как вам этот наряд?

– Такой же чудесный, как и все предыдущие, – устало ответила Батшиба. – Рови, хватит уже бездельничать! Оставляй это и скорее иди помогать нам. Осталось всего полчаса до их прихода. Думаешь легко нам было приготовить все за пару часов?

– Мама, ты не понимаешь! Я должна выглядеть идеально!

– Это ты не понимаешь, Рови. Какой смысл наряжаться идеально, если все не по-настоящему? Арон поверит нам в любом случае. Даже, если ты пойдешь в мешке из под картошки.

– Сравниваешь меня с картошкой? Эй, Доминик! Как думаешь, какого быть картош-кой?

Доминик не повела и бровью. Ее глаза были открыты, хоть она ничего и не слышала. Будто провалившись в сон, она думала о чем-то своем.

Прядь рыжих волос упала Доминик на шею, стоило Рови начать тормошить ее за плечи.

– Ты заснула?

– Сон? Нет. Я просто задумалась, – приходя в себя, сказала зеленоглазка.

– О чем же?

– Я думала об Ароне и обо всей этой затее. Зря я тогда это предложила. Кажется, это выглядит немного жестоко…

– Не переживай понапрасну Доминик. Арону полезно будет понервничать.

В глазах Доминик мелькнуло несогласие – темно зелёный огонек, который в мгновении ока заполнил ее глаза, прежде, чем она успела поднять их.

– Хоть, я ни разу и не встречалась с ним, но из твоих рассказов о нем, думаю что он поступает так, потому что ему одиноко.

Казалось, Доминик впервые была в чем-то не согласна с Батшибой, и та это заметила. Только сейчас, неизвестно зачем принимая сторону Арона, Доминик поняла, что все это время сама принимала неправильную сторону объектива, ставя крест на свои желания и мечты. Она смотрела в лицо Батшибы и ждала трезвого ответа.

– А как ты считаешь?

– Ради него Питер стал работать на дому и, кроме того, до сих пор оплачивает все его карманные расходы. Как думаешь, на чьей я стороне? – будто мысленно поставив точку, она отвела взгляд от зеленых глаз Доминик.

– Я знаю на чьей ты стороне и также знаю, что ты снова не дашь мне повода встретиться с ним. Он, да и впрочем, весь окружающий мир для меня одна сплошная опасность! Какого жить, не зная истинных реалий мира?

– Ты сравниваешь его с целым миром… К чему такой живой интерес?

– Он или мир… неважно. Здесь я – в безопасности, но где гарантия, что эта безопасность такова?

– Что ты имеешь в виду?

– С моего появления здесь ты так сильно печешься о моем состоянии, что кажется позабыла о своей настоящей дочери, – она глазами указала на заскучавшую неподалёку Рови, – в сегодняшнем спектакле ей уготована главная роль.

Она подошла к лестнице и, указав наверх, сказала:

– Я пойду проникнусь чувствами к очередному персонажу из книги. Хорошего вечера вам, и вашим гостям!

Каблучки туфель Доминик звонко застуча-ли по ступенькам лестницы. Оказавшись наверху, она оглянулась на Батшибу и сидящую недалеко от нее Рови, подобрала накатившие к глазам слезы, и, натянув улыбку, направилась в свою комнату.

– Не мог одеться по приличнее?

– Это как ты, что ли? Посдержаннее и поскромнее? – Арон с задорной ухмылкой поддразнил отца.

– Да. Именно.

– Ну, мне не для кого стараться, в отличие от тебя. Я ведь просто иду на простой дружеский ужин? – он недоверчиво вгляделся в лицо отца.

– Конечно. Не пойму, почему тебя это так заботит?

– Твое излишнее значение к какому-то простому ужину.

Пит устало вздохнул. Стало ясно, что разговор ему уже наскучил.

– Можешь перестать ныть? Ты идешь не на поминки.

– Успокоил.

Когда они подошли к двери дома, Пит нажал на звонок. В ту же секунду, долгий продолжительный писк заполнил улицу и, услышав этот звук, из окон выглянула Доминик.

– Они пришли! – прокричала она, заставив сердце, услышавшего ее Арона, забиться чаще.

– Доминик?

Сорвавшееся имя зеленоглазки с губ сына на мгновение удивило Питера, ведь ни Арон, ни Доминик прежде не встречались. Он ошеломленно уставился на Арона, пока тот, как остолбеневший, стоял и ожидал открытие двери.

Дверь распахнулась и перед ними оказалась Батшиба, встречая их с лучезарной улыбкой на лице.

– Добро пожаловать! – торжественно произнесла она, заставив лица гостей застыть в немом восхищении.

– А… а Доминик здесь?

– Она отдыхает на втором этаже.

– Тогда… могу ли я ее увидеть?

– К сожалению, она больна и не может выйти.

– Сколько помню, Доминик болеет еще с того времени, пока я был ребенком. Просто скажите, что вам нравится держать ее взаперти!

– Арон! Не забывай кто здесь хозяин, а кто гость!

– Все в порядке, Пит. Проходите.

Несмотря на предъявленное обвинение, Батшиба была спокойна, как никогда. Открыв перед гостями дверь, она отошла в сторону, пропустив их вперед, и только потом, зашла сама.

Пройдя в гостиную, они уселись за накрытый для них стол. Хоть комната и не была украшена цветами, а по полу не были разбросаны лепестки роз, Арон прочувствовал в ней странную атмосферу наигранной романти-ки. Это изрядно напрягло его изнутри.

– С чего вдруг вы организовали этот вечер?

– На самом деле, нет какой-то особой причины. Просто захотелось собраться, как раньше. Мы давно так не собирались.

– Тогда, давайте выпьем за встречу! Что у вас есть из алкоголя?

– А ты любитель выпить, Арон? В шкафу на кухне стоит бутылка виски. Принеси ее сюда.

– Я что, слуга? Возьмите и принесите сами. Я ведь гость! Гость, который хочет выпить.

Поднявшись из-за стола, Батшиба не спеша прошла на кухню. Но, стоило ей выйти, как на лестнице показалась фигура девушки в длинном персиковом платье, плавно спускающейся к ним.

Чем ближе она подходила к ним, тем отчетливей становились черты ее лица и грациознее становилась ее походка. Он узнал ее даже под вуалью. Рови.

– Здравствуйте, мистер Квилл! Привет, Арон! – тепло поприветствовав каждого, она удобно расположилась за столом.

Минутой позже из кухни показалась Батшиба с подносом виски на руках.

– Я разлила так, чтобы всем было удобно. Для Рови я специально сделала чай.

– Итак, этот и уже давно прожитые совместные вечера связывают нас уже который год как одну большую семью. Но этот вечер, славится еще большей значимостью, ведь теперь за судьбу наших детей мы можем быть спокойны.

– Чего? Какую еще судьбу?

– Ах, Арон! Дело в том, что моя мама и твой отец заключили согласие на наш брак.

– Брак? Так вы за этим меня сюда привели?

– Иначе, ты бы не пришел. Мне что, нужно было тебя уговаривать, прежде чем ты бы понял, что брак с Рови только пойдет тебе на пользу?

– Ты себя слышишь? Какой к черту брак! С детства и по сей день, я отношусь к Рови как к родной сестре!

– Не так много веков назад братья женились на своих родных сестрах. Что уж говорить о нас с тобой, Арон…

– Я уже сказал. И своего решения не изменю, – выходя из-за стола, бросил он. – Найдите партию получше для своей дочери.

Выйдя на крыльцо, он незамедлительно достал из кармана рубашки сигарету, и закурил. Дым густой белой волной кружил у его лица, пока из приоткрывшейся двери не показалась Рови. Робко шагая, она подошла и неспешно дотронулась до его руки.

– Кажется, отец совсем сошел с ума. Вот уж кому действительно нужно жениться. Четвертый десяток, а он все еще холост.

– Он беспокоится за тебя. Вернемся внутрь? Дождь начинается…

Ухмыльнувшись, он отбросил сигарету в сторону, и, обернувшись к подруге, гордо заявил:

– А кто сказал, что я боюсь дождя?

3

Толкнув вперед тяжелую дверь своего излюбленного бара, Арон облегченно вздохнул.

Внутри, как и всегда, было полно людей. Свет ярких цветных ламп освещал темные столы, за которыми сидели давно пришедшие люди: пьяные, мерзкие, нахальные, но хорошо знакомые друг с другом. И в свете цветных ламп была видна еще одна давно знакомая ему особа, заметив которую, Арон улыбнулся и быстро подошел к ней.

– Снова ты? Что на этот раз? – ничуть не удивившись встречи с ним, спросила Катерина.

– Ничего такого, о чем стоит волноваться, – заверил он ее, но это не подействовало.

– Не будь занудой, ладно? Расскажи мне все, – она тепло коснулась его плеча. – Было бы лучше, ты бы не пришел.

Хоть выпитый алкоголь в ее крови давал о себе знать, сейчас она не была похожа на остальных. Всегда, как бы не была пьяна, все то, что говорила и чувствовала было чистой правдой.

Арон, как и всегда, ощущал ее поддержку, но что еще лучше, он находил в ней частицу себя и потому мог доверить ей что угодно. Свои переживания. Любой секрет. Поэтому сейчас, как и всегда раньше, он не стал ей врать.

– Отец договорился с Батшибой, чтобы я женился на ее дочери, а я ушел, – угрюмо проронил он.

– Он так просто отпустил тебя?

– На самом деле, я не стал его слушать…

– Правильно, зачем? – согласилась она. – Если бы он говорил с тобой серьёзно, он бы тебя просто так не отпустил.

– Думаешь, это все подстроено?

– Даже если нет. Что, если он и впрямь заставит тебя жениться на ней?

– Мы с ней почти с самого детства. Я бы никогда не посмел даже думать о таком.

– Не ты, так твой отец подумал за тебя, – заулыбалась она, после чего ее взгляд изменился. – Значит тебя совсем не влечет к ней? Неужели она так плоха, раз ты расцениваешь ее только как сестру?

– Вовсе нет. Наши родители очень хорошо и давно дружат, ровно также, как и мы с ней. Но я никогда не был влюблен в нее.

– За столько лет и ни разу? Не верю!

– Но это так, – заверил он.

– Но почему? Если она не уродка, ты просто не мог ей не заинтересоваться!

– Мне нравилась другая. И нравится по сей день. Не поверишь как, Катерина… – уголки его губ приподнялись в улыбке, а глаза засияли от воспоминаний о Доминик. Все это выглядело странно и оттого, Катерина не сразу поверила ему.

– Но как же все твои отношения с другими девушками? Если бы ты был влюблен, ты бы ни за что не стал крутить романы с кем попало!

– Послушай, – перебил он ее, – если ты думаешь, что из-за того, что мы вместе выпиваем в баре, ты меня хорошо знаешь, ты глубоко заблуждаешься.

– Не хочешь жениться из-за той в которую влюблен? А я думаю, главная причина не в этом. Ты просто боишься ответственности!

Слова Катерины холодно ударили по лицу. Он был поражен смелости ее слов, которые она храбро бросила ему в лицо. И все же, молчать вот так, значило для него признание ее слов, как правды, но сам он отчетливо понимал, что все это лишь выражение ее чувств, которые он по не осторожности ранил.

– Мой отец женился в двадцать два года. Начал пить и издеваться над своей женой и моей матерью. Сейчас мне двадцать один, а мой отец хочет женить меня на девушке, которая для меня словно родная сестра, когда в моем сердце живет та, в которою я уже давно безответно влюблен. Как думаешь я себя чувствую? – как можно мягче спросил он ее. Но ответа не последовало, и он продолжил:

– Ты права. Я не хочу жениться. Но не из-за того, что боюсь ответственности. Больше всего на свете я боюсь стать таким, как мой отец! Мы с ним невероятно похожи… и зная то, как моего отца изменил брак, я не хочу жениться, даже на той, которую люблю.

– И что ты собираешься делать? – наконец спросила она. – Думаешь, отец так просто откажется от своей идеи?

– Я не знаю как, но постараюсь сделать все возможное, чтобы он забыл об этом несчастном браке.

Он сделал глоток виски и, гордо встав изо стола, направился к выходу.

Запах летней ночи отчетливо ощущался на улицах Маргита. Ветра не шумели, как прежде, тишина заполняла округу. На темно-синем небе сияли белые звезды, и хоть большинство покрывали облака, сквозь них все равно пробивался свет особенно ярких звёзд.

Во дворе дома Питера также было спокойно. Сидя за столом, он держал в руках книгу в массивной синей обложке, попивая из кружки чай. Сегодняшний вечер оказался неудачным. Да и что он предполагал? Арон бы ни за что не согласился жениться, даже, если бы этот показушный вечер был настоящим.

Отхлебнув чая, Пит лениво потянулся и поднялся изо стола. В ту же минуту дверь его дома распахнулась, и из-за нее показался силуэт Арона. Сделав шаг навстречу друг другу, они встретились взглядами.

– Ну и что это значит? Какого черта ты ушел?! – зло поинтересовался Пит, серьёзно вглядываясь в глаза сына.

– А что? – явно с усмешкой бросил Рон. – После всего, что я там услышал, правда думал я останусь?

– Я думал мы хорошо поняли друг друга, – ровным тоном проговорил Пит. – Но ты, как всегда поступил по-своему. Как же я устал от тебя…

– Вот как? Не нравится находиться рядом с еще одной мразью? – он усмехнулся и свысока посмотрел на своего отца, – Все, что ты сейчас видишь и слышишь – полностью твоя заслуга, отец.

– О чем ты? Я мало сделал для тебя?! – казалось сейчас, Пит готов был по-настоящему взорваться. – Все, что у тебя сейчас есть, – дал тебе я. Я оплатил твою учебу, купил дом и до сих пор даю деньги, чтобы ты жил припеваючи! Почему вместо благодарности я должен слушать твое нытье?!

– Почему? – голос Рона стал подобен шепоту. – Хотя бы потому, что все это не заменит мне мою мать, которой я лишился из-за тебя!

Громкое обвинение, брошенное в адрес Пита, повергло его в шок. На мгновение, он застыл, подобно статуе и только после некоторого времени раздумий, отозвался.

– Что ты говоришь такое? – растерянно проговорил он. – Тринадцать лет назад умерла моя мать. Я помню этот день очень отчетливо, ведь видел все своими глазами! – откровенно признался он.

– О чем ты?

– Тогда ты, как обычно, напился и сидел за своим столом на кухне, а мама ненадолго отошла в магазин, – начал он, – Когда она вернулась, то увидела сколько ты выпил и попыталась отнять у тебя несколько бутылок, на что ты оттолкнул ее от себя, словно ненужную вещь! Из-за тебя она упала и потеряла сознание в тот вечер… а ты даже этого не заметил. Конечно, я вызвал скорую, но крови было так много, что они просто не смогли ее спасти, – он замолчал, и на его лице появилась улыбка, – А когда об этом узнала соседка, она написала на тебя заявление, обвинив в ее смерти. Помню, нам пришлось тогда очень нелегко, ведь чтобы выкрутиться, тебе пришлось влезть в долги. Когда ты наконец все выплатил, мы смогли переехать сюда, а ты, встретив Батшибу, словно стал другим человеком. Но моя память не стерта и чтобы ты не делал для меня, этого будет недостаточно чтобы отплатить за ее смерть.

Услышав рассказ сына, сердце Пита глухо застучало. Он не мог поверить в то, что сейчас, спустя тринадцать лет его сын снова заводит эту старую пластинку и, кроме того, верит, что вся его забота к нему связана только с потерей матери!

Он осторожно присел на диван и, обернув-шись к сыну, сказал:

– Думаешь моя забота к тебе связана с этим? – он отрицательно покачал головой, будто отвечая на свой вопрос, – Как ты сказал, я стал другим человеком. Не нужно сейчас возвращаться к этому старью, – он улыбнулся и похлопал Рона по плечу.

– Ты так спокойно об этом говоришь… Так, будто, тебя это совсем не тревожит!

– А почему спустя столько лет меня должно это тревожить? Все, чего я сейчас хочу, это избавиться от паразита, прицепившегося к моим деньгам.

– Тогда, все чего хочу я, избавиться от ненавистного мне желания жениться на той, которую не люблю, – съязвил он.

– Не люблю? Да что ты знаешь о любви! Любовь не приводит к успеху, а лишь тянет на дно! – самоуверенно утверждал Пит. – Все успешные люди в самом начале своего пути оставили любовь и выбрали деньги!

– Но кто сказал, что я стремлюсь к успеху?

– Я сказал! – снова вскипел Пит. – Что, думаешь я продолжу давать тебе деньги и дальше? Я уже сказал тебе, если отказываешься жениться на Рови, я отберу у тебя все и ты будешь ходить по улицам Маргита, словно последний попрошайка!

Слова отца больно ударили по самолюбию Рона. Он смотрел на него и не понимал причину по которой отец так поступает с ним. Но больше всего он не понимал, почему должен жениться на той, к которой безразличен.

– Почему именно она?! – не понимал Рон. – Почему она?

– Потому что она – дочь Батшибы Пинч! Женщины, которая еще много лет назад получила миллионное наследство от своей покойной семьи Пинч. Кто, если не она подойдет тебе на роль невесты?

– Почему не рассматриваешь Доминик? – с надеждой спросил он.

– Потому, что она ей – никто.

– Никто? Она ее приемная дочь, и в случае смерти Батшибы, получит половину ее состояния!

– Никто, потому что она – не ее родная дочь, – пояснил он.

– И что? Это вся причина? Почему я должен выбирать из двух равных по статусу дочерей Батшибы, ту, которую не люблю?

– Потому что о твоей Доминик практи-чески ничего не известно. Даже сама Батшиба не все о ней знает. Вдруг она сумасшедшая?

– Да что ты несешь! – взорвался Рон. – Думаешь, Батшиба стала бы подбирать ее с улицы, если бы заранее не удостоверилась, что она здорова и адекватна? В конце концов, она ее вырастила и воспитала!

– Даже если так… Хочешь жениться на ней?

– Я разве сказал, что хочу жениться на ней? Я вообще когда-нибудь говорил, что хочу жениться?

– А что ты хочешь? Продолжать тратить мои деньги и просиживать штаны в барах?

– В отличие от тебя, я не мечтаю о чужих деньгах. Ты сам сближался с Батшибой все эти годы, преследуя свои корыстные цели!

– Думаешь, я настолько беден, чтобы мечтать о красивой жизни, как у нее? – рассмеялся Пит. – Все, что я имею – заработано собственным трудом и я никогда и ни в чем себе не отказывал! Единственная моя проблема сейчас – это безработный сын, влюбленный непонятно в кого…

– Ты десять лет не сводил с нее глаз, несмотря на то, что она была замужем! Если бы тебя не интересовали ее деньги, ты бы давно оставил попытки заполучить ее! – яро утверждал он.

– С чего такие мысли! Я полюбил ее с самого первого дня и вовсе не из-за денег! – уверял его Пит. – Хоть она и была замужем, я никогда не бросал попытки оставить ее, если когда-нибудь что-то случится! Но сейчас больше всего меня волнует твое будущее, Рон и я был бы тебе очень признателен, если бы ты начал хоть немного думать о нем.

Теплые слова отца заставили Арона поверить в их правдивость. К тому же, он понимал, что тот прав, хотя и не хотел полностью отдавать свою судьбу ему в руки. Былая ярость ушла, а вместо нее пришла безысходность. Отец правда заботится о нем или же просто желает избавиться чтобы наладить личную жизнь? Он не знал чему верить, но надежда, с которой он смотрел ему в глаза, предполагала снисходительность отца к нему и, конечно, отмену свадьбы.

– Если ты действительно думаешь обо мне, то прекрати решать мою судьбу за меня, и отмени этот чертов брак, – с мольбой в голосе попросил Рон. – Если ты так сделаешь, я сделаю все, чтобы измениться и меня прежнего ты больше никогда не увидишь!

В глазах Рона показалось отчаяние, хоть твердость слов и мыслей осталась неизменной. Заметив это, Пит побледнел. Казалось, испытание, на которое он, по идее Батшибы натолкнул его, превзошло все его ожидания. Кто бы мог подумать, что эта сумасшедшая идея женитьбы заставит Арона впасть в отчаяние и желание копаться в прошлом? Но он добился желаемого. Сейчас, видя сына таким обеспокоенным, он был рад, что наконец-то нашел в нем соломинку, с помощью которой в будущем сможет его контролировать. Может быть так, Рон задумается о своем будущем?

– Я надеюсь, ты сдержишь слово, – сказал он, вновь обернувшись к Рону, – в противном случае, я больше не стану разговаривать.

Входная дверь негромко хлопнула и в доме снова воцарилась тишина. Раскрыв шторы, Пит вгляделся в ночную гладь.

Тишина, умиротворение тепло клали свои руки ему на плечи, успокаивая сердце и разум. Взгляд пристал к дому напротив – к дому Батшибы. Вглядевшись по лучше, он заметил слабый желтый свет, напоминавший падающий свет от лампы в окне ее дома.

Рука Питера потянулась к телефону, пальцы стали небрежно стучать по кнопкам, пока из телефона не послышались гудки.

– Алло? – ответил полусонный голос.

– Почему не спишь так поздно? Судя по голосу, ты устала.

– Вовсе нет. Просто сон не идет и я решила просмотреть старые фотоальбомы чтобы немного отвлечься.

– Так вот почему в твоем доме горит свет? – улыбнулся он, – За окном хорошая погода – на удивление тепло и спокойно.

Отодвинув штору в сторону, Батшиба приоткрыла окно и, выглянув наружу, заметила Пита.

– Я чувствую. Очень свежо, – сказала она, сделав глоток свежего воздуха.

– Как насчет того, чтобы прогуляться?

– Сейчас? Так поздно?

– Свежий воздух полезен для здоровья. Может сон вернется?

Она почувствовала как уголки ее губ поднялись в улыбке, и сердце затрепетало, словно ей снова шестнадцать. Поправив волосы, она вновь притронулась к телефону.

– Тогда я выйду. Подождешь пару минут?

– Хоть целую вечность.

И они оба рассмеялись.

Тихо прикрыв окно, Батшиба Пинч накину-ла на плечи первую попавшуюся куртку и, осторожно приоткрыв дверь, вышла на улицу где ее уже ждал Пит.

– Тебе не будет холодно идти вот так? Эта куртка выглядит холодной, – заметил он.

– Я прекрасно чувствую себя в ней, спасибо. Куда мы пойдём?, – спросила она, тепло всматриваясь в его глаза.

– Я думал отвести тебя в парк, ведь сейчас там особенно красиво!

– Сейчас везде особенно красиво, – заулыбалась она и в ту же секунду спросила, – Как там Арон? Он ушел из-за стола так быстро…

– Так быстро, что ему не терпелось напиться! – взволнованно проговорил он и, в ту же секунду, добавил, – Он сказал мне, что не может жениться, потому что влюблен в другую!

– Влюблен в другую? – не поверила она. – И в кого же?

– В Доминик, – прошептал он. – Можешь себе это представить?

Услышав имя дочери, лицо Батшибы в миг побледнело. Внезапно замолчав, она заставила Пита волноваться о ней.

– Что-то не так?

– Я… я не понимаю! Когда он успел влюбиться в нее? – растерянно спросила она. – Я ведь делала все возможное, чтобы ни он, ни кто-либо другой кроме меня с Рови не мог встретиться с ней!

– Что? – ошеломлённо переспросил он ее. – Ты держишь ее взаперти? Но почему?

– Я вовсе не держу ее взаперти. Просто очень волнуюсь за нее. Все то время, начиная с того, как я взяла ее к себе и по сей день, я сильно беспокоюсь о ней, – призналась она.

Услышав это признание, Пит был шокиро-ван. Какое бы волнение о человеке не было сильное, разве можно проявлять заботу таким образом? Это странно. Ужасно. Безумно! И неправильно…

– Не пойми меня не верно, но разве такой стиль воспитания не навредит ее психическому здоровью?

– Думаешь, я перестаралась? Но все это из-за того, что Доминик рано потеряла родителей! Встретив ее, я не могла не помочь ей… К тому же, мне всегда казалось, что моей заботы недостаточно…

– Недостаточно? С ней ты практически забыла о Рови! А твоя Доминик, словно настоящая затворница, не видела света с тех пор, как ты забрала ее к себе! Это безумие!

– Знаю! Но разве я виновата, что мое желание защитить ее такое странное?

– О, дорогая, я совсем не виню тебя! Но взгляни на эту ситуацию с другой стороны: как Доминик будет жить дальше, если из-за твоей чрезмерной опеки она практически никуда не выходит? Думаешь это правильно продолжать держать ее в затворницах и лишать самостоятельности?

– Что же ты предлагаешь? Перестать заботиться о ней?

– Разве я сказал это? Просто будь с ней менее внимательна, позволяй чаще бывать на свежем воздухе и я думаю, что такой образ жизни только улучшит ее, да и твою жизнь в разы!

– Но как нам быть с Ароном? Если он и вправду влюблён в нее, стоит ли позволять ему с ней видится?

– Пока сложно сказать, что будет… все, что нам остается, это просто наблюдать.

4

Тра-та-та. Тра-та-та, – звучало по радио. – И еще раз, дорогие слушатели, раз-два-три и раз-два-три. Что вы чувствуете? Радость! Ведь сегодня большой праздник в Маргите! Как следует подготовьтесь к осеннему фестивалю!

– Да слышала уже! Боже, – недовольно проговорила Батшиба.– Все утро одно и то же.

Недовольно поморщившись, она быстро тыкнула на кнопку, переключив голос радиоведущего на следующую композицию.

Тра-та. Тра-та. Тра-та-та-та-та-та.

– Да, вот оно. Тра-та-та-та-та-та, – по-дирижерски взмахнув рукой, она откинулась в кресло, и от удовольствия прикрыла глаза.

Сейчас на ее красивом худом лице не было эмоции лучше, чем восхищение. И, когда радио начало проигрывать ее любимый момент, она встала и закружилась в танце.

Она танцевала, и края ее красного платья чуть поднимались вверх, ноги двигались плавно и грациозно, будто она танцевала всю жизнь.

Музыка уносила ее куда-то вдаль, заставляя жить и чувствовать себя кем-то иным, чем простым смертным; заставляла чувствовать себя особенной и двигаться, исходя из глубинного желания жить; заставляла чувствовать себя свободной и желанной, какой она была при жизни Грегора и такой, какой она была прошлой ночью.

Сложно было не замечать ухаживая со стороны Пита все эти годы, но он никогда не позволял себе сделать того, что могло бы испортить их отношения. Он знал, что она замужняя женщина и искренне заботился о ней все эти годы.

Но вчерашняя ночь встряхнула их отношения по новой, впрочем, как и предыдущие дни.

Придя в себя, Батшиба с ужасом заметила себя, танцующей со шваброй. Откинув ее в сторону, она присела на пол, ухватившись за голову.

– Что это со мной? – спрашивала она себя. – Неужто я начала влюбляться в Пита? Прошло лишь несколько лет, а мое сердце… кажется вот-вот пустит новые ростки. Правильно ли это?

Она снова и снова задавала себе этот вопрос, и никак не могла на него ответить. Любовь всей жизни умерла, так можно ли жить после этого дальше? Можно ли любить и позволить себе быть любимой кем-то и не будет ли это предательством?

– Ох, Грегор… Прости мое сердце… – еле слышно проронила она. – И прости меня, если когда-нибудь я подарю его Питу.

Раздумья прервал завибрировавший теле-фон.

Нехотя поднявшись с пола, Батшиба мельком глянула на экран телефона. Смс от Питера:

«Я и Арон зайдем за вами через час. Доминик считается».

Ее взгляд стал озадаченным. Убрав переднюю прядь волос за ухо, она присела в кресло и уставилась на сообщение. Не будет ли это ошибкой?

Шагая из одной стороны в другую, Рови суетливо потирала голову руками.

– Что же мне делать, Доминик? Как теперь смотреть Арону в глаза? – взволнованно спрашивала она, смотря на сестру.

– А ты не смотри…

Доминик сидела на кровати, редко поглядывая на сестру. Если бы кто-то зашел, то вероятнее всего он бы подумал, что она ее совсем не слушала. Вместо этого, она накручивала на палец свои прекрасные рыжие волосы, всматриваясь в окно серого особняка своей комнаты.

– Не смотреть? Ты серьёзно? – Рови уставилась на Доминик, подобно маленькому ребёнку, – Я так не могу! Я чувствую себя такой виноватой, что решилась на эту авантюру!

– Мы просто разыграли его. Мама же сказала, что нам не о чем волноваться.

– Но это неправильно! Он ведь мой друг!

– Раз он твой друг, почему согласилась на это? – Доминик кинула на нее беглый вопросительный взгляд.

– Из-за мамы, конечно, – в ту же секунду ответила Рови. – Она сказала мне, что это все ради его блага…

– Не думаю, что мама стала бы тебе врать.

– Я тоже так думаю, и все же, кажется, что мы перешли черту. Вчера он выглядел таким разбитым…

Сказав это, Рови загрустила и, присев рядом с Доминик, положила голову ей на колени. Ее длинные шелковистые волосы разлились по коленям Доминик, словно молоко по телу.

– Думаешь он бы думал также, если бы был на твоем месте? – вдруг спросила зеленоглазка.

– К чему такой вопрос? Конечно, я уверена в этом.

– Но ведь, ни в чем никогда нельзя быть уверенным…

– Ты ведь сама беспокоилась о нем, так в чем дело?

Внезапно глаза Доминик широко раскрыли-сь.

– Кто сказал, что я беспокоилась? Мне просто стало жаль его. Только и всего, – тихо пробормотала она, убрав руки от волос сестры.

Но стоило Доминик сказать нечто подобное, как прежде спокойные серо-голубые глаза Рови загорелись.

Внезапно вскочив, она воодушевлённо уставилась на сестру, заставив ту вздрогнуть от неожиданности.

– Вот что, – сказала она, высоко задрав подбородок, – ты просто обязана с ним увидеться!

– Увидеться? Зачем это?

– Для начала чтобы завести друзей и немного развеяться. Неужели сама не понимае-шь?

– Да ты с ума сошла! – запротестовала зеленоглазка. – Это… это просто невозможно!

– Это еще почему?

– Потому что…

– Что?

– Я не могу.

Фраза «не могу» была главным ответом на вопрос, почему вся жизнь Доминик проходит без ее участия в ней.

Все то время, начиная с появления в этом доме и до настоящего времени, она боялась.

Боялась выйти из дома, боялась людей за его пределами, боялась потеряться, боялась не оправдать ожидания Батшибы, боялась высказать свое настоящее мнение и этот небольшой список на этом не заканчивается.

Теперь, когда она уже достигла совершен-нолетия, она должна была принять решение. Выйти к людям и перестать бояться или же остаться в безопасности, но одной.

– Ты его боишься, не так ли?

– Кто это сказал? Просто все это так неожиданно… я не знаю что и думать.

– А что тут думать? Я же тебя не на свидание к нему отправляю. Там будут люди, может помимо него тебе удастся познакомиться еще с кем-то. Послушай, – устало сказала она, – я просто хочу чтобы ты провела этот день по-особенному и… без мамы.

– Но с чего ты взяла, что Арон согласится?

– А с чего ему отказываться? Ты красивая, не глупая, веселая девушка. Просто немного стеснительная, но с ним ты быстро об этом забудешь! – заверила ее Рови. – Так что, ты согласна?

– Но я ведь еще не спросила маму. Вдруг она будет против?

– А зачем тебе ее спрашивать? Давай сбежим через окно и вернемся под утро?

– О чем ты!

– Боже… Почему ты так всего боишься? У нас же нормальная мама. Думаешь она бы не поняла?

– Даже если так, я не хочу заставлять ее волноваться.

– Она в любом случае будет волноваться. Она же мама. Но, если тебе так будет спокойнее, то конечно ты можешь попытаться уговорить ее так. Хотя я не думаю, что у мамы сегодня найдется куча времени на тебя.

– О чем ты? – она вопросительно уставилась на Рови.

– Мне кажется, что между мамой и мистером Квиллом что-то происходит. Они все чаще созваниваются и чаще встречаются!

– А что, если она захочет провести сегодняшний фестиваль с ним?

– Это было бы замечательно! – заулыбалась она. – У нас бы появилась возможность вытащить тебя из дома без нее!

– Это лишь твои догадки, – заключила Доминик.

– Ну, это мы сейчас никак не проверим. К тому же, мне нужно собираться на свидание.

– На свидание? Так ты не пойдёшь со мной?

– Конечно, нет. Это только твой вечер.

– Мой?

– Твой, Арона и еще кучи людей. Не заморачивайся.

Когда по коридору разнесся звук хлопающей двери, в сердце Доминик поселился страх. Прикрыв глаза, она попыталась успокоиться, прежде чем идти к матери с запросом. Но это не помогало. Тревога только усилилась. И все же, она решилась спросить ее.

Спускаясь по белоснежным ступеням, она проговаривала про себя каждую реплику. Но, увидев Батшибу, замолкла.

Не говоря ни слова, она прошла вперед и села возле нее на диван. Ее ладони вспотели, а щеки приобрели более розовый вид, чем обычно.

– Что с тобой, Доминик? Тебе нехорошо?

– Нет, все в порядке, мам. Просто… я хотела поговорить с тобой кое о чем, – робко проговорила она, осторожно вглядываясь в лицо матери.

– На самом деле, я тоже.

И они уставились друг на друга, ожидая, кто же начнет. Но обе молчали. И это молчание могло бы длится вечность, если бы одна из них все же не заговорила.

– Я хотела извиниться перед тобой, Доминик. Ты была права вчера. Сидя все время дома, ты не познаешь мир вокруг себя. Не узнаешь какого это жить.

– Правда?

– Да. И еще, было бы неплохо, если сегодняшний фестиваль ты провела вместе с… Ароном.

– Вместе с Ароном? – Не поверила зеленоглазка.

– Да. Я думаю тебе следует завести друзей своего возраста. Арон всего на пару лет старше тебя, думаю вам будет о чем поговорить.

– Но с чего вдруг ты поменяла мнение о нем? Вчера что-то произошло?

– О, нет, конечно. Я просто подумала, что сын нашего близкого друга не такой уж и плохой и вообще стоит дать ему шанс показать себя, – хотя сама не верила в правдивость своих слов.

– Но с чего ты взяла, что он согласится, после вчерашнего? Рови сказала, что на нем не было лица…

– Я просто уверена, что он зайдет или хотя бы покажется на фестивале. Вот увидишь!

И Доминик поверила. Вернее, она была вынуждена поверить в то, что сказала ей мать. Поэтому, когда спустя 27 минут ожидания в дверь позвонили, ее обдало новой волной страха.

Но за дверью оказался лишь один человек. И по всем внешним данным, это явно был не Арон. Человек за дверью был намного старше, выше и изящней.

Из того, что Доминик было известно об Ароне, был и тот факт, что он никогда не носил костюмы, даже по праздникам. Им он предпочитал различные кожаные куртки и, проверенные временем, синие джинсы.

– Так ты и есть та самая Доминик? Очень рад наконец познакомиться с тобой! Питер, – он протянул руку в знак знакомства.

– Я тоже рада, – сказала она, неуверенно пожимая ему руку.

В ту же секунду к двери подошла Батшиба, держа в руках ароматный тыквенный пирог.

– А где же Арон, Пит? Разве он не пойдёт с нами?

– Я уверен он подойдёт позже, – спешно заверил он их. – Ну что ж, если все готовы, идем!

Когда вдали затерялись силуэты Батшибы и Питера, Доминик загрустила.

Впервые за столько лет ей показалось, что ее оставили одну. И сейчас, это действительно было так, ведь Доминик осталась одна.

Окруженная толпами смеющихся лиц, она тихо брела по улице Маргита, ожидая какого-то чуда. Но чудо не наступало. Мимо нее все также проходили люди, каждый из них улыбался и, кажется, был счастлив. И никого из них она не знала.

Присев на деревянную лавку, Доминик надолго погрузилась в собственные мысли, в надежде уйти от толпы, которая и так ее не замечала. Хотя, все еще не переставала надеяться быть кем-то замеченной.

Пока из мира мыслей ее не вырвал голос подошедшего к ней незнакомца.

– Вот ты где, – запыхавшись, проговорил он. – Рови мне все уши про тебя прожужжала. Что ты здесь делаешь столько времени?

Доминик неуверенно подняла глаза.

Стоявший перед ней парень был довольно хорош собой. Голубая рубашка облегала его стройную талию и мышцы рук. Пряди темной завитой челки развивались на ветру, а чуть суженные серые глаза смотрели на неё неотрывно. Спокойно и свободно. И это Арон о котором она так много слышала?

– О чем ты? – неуверенно проронила она.

– Почему ты ушла, не подождав меня? Знаешь сколько я сначала ждал тебя у дома, а потом искал здесь?

Но ответа не последовало.

– Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что я наконец-то нашел тебя.

Среди всех криков и суеты вокруг, Доминик различила его едва слышимый выдох. Он правда искал ее все это время? Странно для такого как он.

– Так ты тот самый Арон? – осторожно спросила она. – Любитель девушек и выпить?

– А ты та самая Доминик, которая все эти годы жила как затворница? – с его губ сошел смешок. – Знаешь, не так себе представлял нашу первую встречу.

– А как?

– Думал все пройдёт более менее гладко, чем сейчас. В любом случае, рад познакомиться.

Доминик неуверенно потянулась к его руке. С его губ сошел второй смешок. Он смеётся над ней?!

– В чем дело? Почему ты смеёшься? – серьёзно спросила она.

– О, все в порядке. Я просто думаю, тебе немного некомфортно находится первый раз рядом с таким красивым парнем.

– Ты говоришь о себе? – в ее глазах заиграл тёмно-зелёный огонек. Она чуть приподняла брови.

– Довольно язвить, Доминик.

– Язвить? Я так умею, – повела руками она.

– Ладно. Куда ты хочешь пойти?

– Не принципиально. Любое место здесь.

– Тогда пойдем вперед, – заявил он.

Приподнявшись со скамьи, Доминик почувствовала, как ее рука переплелась с рукой Арона. Недолго думая, она попыталась вырвать свою руку, но Рон не дал этому случиться.

– Тебе не привычно, когда тебя держат за руку или неприятно? – вдруг спросил он.

– И то и другое, – бросила она. – Отпусти.

– Как скажешь, – сказал он, убирая руку.

Одетый в непривычную для себя одежду, Рон и без того чувствовал себя некомфортно. Но он не так представлял себе этот день.

Он смотрел на шедшую впереди него Доминик, и не мог оторвать глаз. Выточенная, словно из мрамора, стройная талия, на поясницу которой падали рыжие локоны шелковистых волос, дурманила его разум. Одного желания прижать ее к себе и не отпускать как раньше, уже было недостаточно.

Сделав шаг вперед, он вновь коснулся ее руки, но на этот раз не ощутил сопротивления. Одно удивление.

– Что ты…

– Побежали вперед, – перебил он ее. – Мне кажется, я кое-что вижу.

Не обращая внимания на ее слова, он потянул ее вперед, чем задел проходящую мимо даму в зеленом.

– Простите нас, мы очень спешим, – суетливо проговорила Доминик, продолжая идти за Ароном.

Но дама в зелёном не ответила. Обернувшись на пару, она лишь проводила их недолгим взглядом, после чего отвела глаза и о чем-то надолго задумалась.

Когда они наконец-то оказались на месте, то увидели перед собой спуск к воде, где все желающие могли прокатиться на лодках. Стоявший рядом лодочник, завидев их, встрепенулся и, натянув улыбку, подбежал к ним.

– Желаете прокатиться? – с надеждой спросил он их.

– О, я бы с радостью, но боюсь, я не умею плавать, – призналась зеленоглазка. – Вдруг что-то случится?

– Да что может случиться! – махнул рукой лодочник.

– Не переживай, Доминик. Я с тобой.

Усадив их в лодку, лодочник загадочно улыбнулся.

– Сколько я здесь работаю и сколько эта лодка помогла парам найти свою любовь, – сказал он, редко посматривая на них.

– Боюсь, вы нас не так поняли…

– Да-да. Это не мое дело. Я здесь вроде местного купидона и всего лишь выполняю свою работу, – напомнил он себе. – Хорошего отдыха, ребятки!

– Но…

– Забудь, Доминик. Гляди лучше, что у меня есть.

Она непонятливо уставилась на мятый лист бумаги.

– Мы напишем на них желания и сделаем кораблики, – объяснил он. – Разве ты не слышала об этой традиции?

– Если это традиция, то почему здесь ни души? Мы единственные, кто взял лодку сегодня.

– Этому тебя научила Батшиба? Следовать стадному инстинкту, – вдруг сказал Рон. – Не обязательно то, что делает всего пара человек – не традиция.

Доплыв до середины реки, Рон отбросил весла в сторону.

Подняв глаза на Доминик, он заметил уже готовый кораблик в ее руках. Взяв кораблики, он наклонился вниз и пустил их по воде.

– Смотри, мой кораблик плывет быстрее твоего, Доминик! – рассмеялся Рон.

– Ну, нет! Он еще обгонит его, смотри! – она потянулась к уже почти уплывшему кораблю, но неожиданно упала.

Оказавшись в воде, ее моментально охватила паника. Она начала бить руками по воде, цепляясь за лодку, откуда, в полном ужасе, ей протягивал руку Рон.

– Скорей, бери мою руку, Доминик, – говорил он ей. – Держись за нее, я вытяну тебя!

Но у нее ничего не выходило. Мокрая рука соскальзывала с руки Рона много раз, прежде чем ухватилась за его руку.

– Наконец-то ты снова здесь, – едва слышно проронил он. – Еще чуть-чуть и мы будем у берега.

Но Доминик его не слушала. Дрожа от холода и шока, она лишь могла смотреть в одну точку, с нетерпением ожидая возвращения домой.

5

Спешно раскрыв дверь серого особняка, Рон осторожно внес Доминик в дом. К счастью, дома ещё никого не было, иначе бы все увидели эту неловкую картину.

На руках Рона Доминик чувствовала себя не больше, чем пушинкой, дрожащей от холодного ветра. Но вот, вновь оказавшись на диване дома, она, наконец-то, ощутила тепло.

Сил ни на что не было. С трудом передвигая глазами, Доминик молча наблюдала за суетившимся вокруг нее Ароном, озябшим не меньше нее. Мокрая рубашка на груди прилипла к телу, а постоянные движения туда-сюда, создавали ветер, от которого по его телу время от времени бежали мурашки.

– Арон, – тихо позвала она его, – ты не обязан… скоро придет мама и Рови.

Но Рон был непреклонен.

– Я не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке. Хочешь сделаю чай?

Кивок стал ему ответом.

– Какой ты пьешь?

– Хризантемовый с молоком.

Спустя минут пять, над уже почти задремавшей Доминик, показался Рон с горячей чашкой чая в руках.

– Вот твой чай, Мик, – заботливо протянул ей чашку Рон. – Он еще горячий. Пей осторожно.

Не обратив внимания на слова Рона, Доминик тотчас же коснулась губами края чашки и, сделала первый глоток.

– Не такой как обычно, – заметила она. – Ты что-то добавил туда?

– Ничего.

– Совсем ничего? Вкус будто стал немного слаще и насыщенней…

Раз за разом делая глоток чая, который обжигающими полосами стекал ей в горло, Доминик ощущала его терпкий подслащённый вкус и, искренне не понимала, как вкус ее любимого чая мог внезапно измениться. Новшество, отдавшее сладким послевкусием, нисколько не огорчило ее, напротив – она никак не могла от него оторваться и потому, пила его жадными глотками, будто все это время изнывала от жажды.

– Кстати, почему ты назвал меня Микой? – спросила она, отставляя уже пустую чашку в сторону.

– Разве мы уже не друзья? Что за дурость называть людей полными именами? – рассмеялся он.

– А что здесь такого? – с совершенно непроницаемым видом спросила она.

– Да вообще-то ничего. Просто звучит как-то нелепо.

– Тогда, как мне тебя называть?

– Просто Рон. Этого достаточно.

Присев рядом с Доминик, Рон заметил недалеко от себя чуть приоткрытый фотоальбом. Любопытство взяло верх, однако, открыв его, он не увидел в нем ни одной фотографии домочадцев, вместо них – одни лишь фотографии окрестностей.

– Что это, Мик? Увлекаешься фотогра-фией?

– Вообще-то это мама фотографировала. Куда мне выходить из дома одной? – она обижено надула губы.

– Никак не пойму, ты ведь уже не маленькая, да и Батшиба тебе не родная мать, так почему до сих пор делаешь все по ее указке? Она что тебя все детство наказывала?

– Вовсе нет! Просто, мама столько сделала для меня… как же я могу ее ослушаться в чем-то?

– Бог ты мой, Мик. Пойми, это естественно, когда ребенок не слушается взрослого, но это не значит, что после этого он откажется от своего ребенка.

– Ты о себе что ли? Вот уж кому действительно повезло с отцом, – закатила глаза Доминик.

– Не говори так. Мой отец еще-то чудовище.

Поняв, что сказал лишнего, Рон тихо выругался. Зачем раскрыл рот о том, что стоит стереть из памяти навсегда?

– О чем ты говоришь? Он был слишком суров к тебе? – поубавив пыл, спросила она.

– Скажем так… он очень не хочет чтобы я совершал его ошибки. От того и такой.

– Никто этого не хочет, – подтвердила она. – Но это не повод отыгрываться на своих детях! Послушай, – она взяла его за руку, – неважно, что между вами. Теперь ты – мой друг и я всегда буду на твоей стороне! Если ты назвал своего отца чудовищем, значит… так и есть. Я не буду тебя осуждать и всегда поддержу.

Слова Доминик теплом разлились по его телу. Молча вглядываясь в ее глаза, внезапно Рон почувствовал внутри непреодолимое желание коснуться ее губ. Такое сильное, что он едва мог себя сдерживать. Да и какой в этом толк, если та, о которой он мечтал все эти годы сейчас перед ним?

Пододвинувшись ближе, он осторожно поднял руку с дивана и, дотронулся ею до щеки Доминик. Словно заворожённая, девушка не могла противиться его действиям – лишь наблюдать, тяжело дыша.

Это все по-настоящему? Она не спит?

Неужели поцелуй, о котором она мечтала с пятнадцати лет, произойдет вот так? С едва знакомым парнем и в первый же вечер и после того, как она назвала его другом?

Она пыталась отогнать от себя навязчивые мысли, но все было тщетно. Страх охватил ее и, впервые за все это время, она пошевелилась. В попытках отодвинуться от Рона, Доминик двинулась назад, но ткнулась лишь в твердую спинку дивана. Но зачем, если сама так жаждала этого?

– Доминик, – тихо позвал ее Рон, – Что, если я не хочу быть твоим другом?

– Ч-что? М-мы же уже друзья, так? Ты ведь сам сказ…

Она не успела договорить, как Рон, внезапно, двинулся вперед и впился в ее губы поцелуем.

Все еще не веря происходящему, Доминик прикрыла глаза, надеясь, что это сон. Однако открыв глаза, она вновь увидела перед собой Рона, губы которого были тесно сплетены с ее.

Плавно передвигая губами, Рон заставлял сердце Доминик трепетать, отчего сама того не замечая, она двинулась вперед, робко ответив на его поцелуй.

– Ответила, хотя хочешь быть просто друзьями, Доминик? – усмехнулся он, наконец, отдаляясь от нее. – Так чего же ты на самом деле хочешь?

– Это ты первый назвал меня другом! – зло бросила она. – А теперь целуешь и смеёшься надо мной?! Разве это честно?

– Факт остаётся фактом. Ты тоже поцеловала меня.

– И что? Это был просто поцелуй… Забуду как страшный сон.

Стоя у приоткрытого окошка, Рон тихо смеялся. Какая же она всё-таки смешная. Забудет как страшный сон? Ну уж этого он ей не позволит. Он позаботится о том, чтобы их отношения не закончились на этом. Тем более сейчас.

– Какие же вы с Рови разные. Она бы тотчас бросилась мне на шею, если бы была на твоем месте.

– Я – не она, – зло подчеркнула она. – И не нужно нас сравнивать.

– Ну почему же. Ты и она выросли вместе, в одинаковых условиях и воспитали вас одни и те же люди. Она потеряла отца, ты отчима. Как ни крути, что-то же вы должны были перенять у родителей и друг у друга. Так почему ты ведешь себя иначе?

– Откуда мне знать это? Видимо… я просто бракованная.

– Не говори так. Наверно, ты просто особенная, – улыбчиво произнес он, потрепав девушку по голове.

Оказавшись во дворе дома семьи Пинч, члены семьи которой, по забывчивости, не закрыли калитку, дама в зеленом огляделась.

Темнота, в которую она забрела, окружала ее отовсюду, из-за чего разглядеть что-то во дворе, было практически невозможно. Фонари не горели, лишь тусклый свет луны освещал ей дорогу.

Сделав несколько шагов вперед, она обнаружила маленький луч света, исходящий от окна. Подойдя ближе, она увидела в нем рыжеволосую девушку и парня, за которыми так долго шла.

– А мои родители из Ньюпорта, – рассказывал Рон. – Я жил там до 11 лет, а потом переехал вместе с отцом сюда. Кстати, всегда хотел спросить, как так получилось, что ты живешь здесь?

– Ну-у, когда мне только исполнилось 8 лет, – начала рассказ Доминик, – мы с мамой решили поехать отдохнуть на остров. На тот момент была середина июля. И вот, когда мы подошли к порту, ожидая посадки на корабль, она… внезапно отпустила мою руку и уехала, оставив меня одну в уже почти пустом порту.

– И это сделала твоя родная мать? Не может быть!

– У меня было с собой лишь немного денег, так что первые два дня я провела в порту, скрываясь от полиции, а потом я встретила миссис Пинч.

– Что за! – негодовал он. – И тебе не к кому было пойти?

– На самом деле, где-то у меня есть тетя… Вот только, если бы я была ей хоть немного важна, наверно она бы нашла меня? Но тогда была безвыходная ситуация. У меня не было с собой ничего, кроме той суммы.

Нервно сглотнув, дама в зеленом попятилась назад. Уголки ее губ приподнялись в насмешливой улыбке.

– Доминик, – еле слышно прошептала она. – Наконец-то я нашла тебя…

– Значит миссис Пинч взяла тебя к себе? – продолжал расспрашивать Рон.

– Сначала она просто хотела отвести меня в полицию, но потом передумала. Она отвела меня в кафе, накормила и расспросила обо мне и родителях. А когда узнала, что меня оставили, то привела сюда.

– И тебя так легко приняли?

– Надо признать, что первый год житья в этом доме, был для меня не самым лучшим. Но как видишь, теперь мы живем душа в душу. Я даже скучаю, вспоминая о приемном отце.

Смахнув выступившую слезинку, Доминик наигранно улыбнулась.

Минуло за полночь. И по наружным подоконникам градом полилась вода. Где-то вдали громыхнуло и даже мелькнула молния. Но за все это время в доме семьи Пинч так никто и не появился. Ожидание, которое переросло в нечто надоедливое, становилось все более бессмысленным.

– Ты собираешься идти домой в такую погоду? – спросила Доминик, подбегая к уже стоящему в дверях Рону.

– Да мне только через дорогу перейти. Перекантуюсь у отца, пока дождь не кончится.

– Да куда ты пойдёшь! Ты ведь и так промок, если снова промокнешь – заболеешь. Оставайся до утра у нас, все равно темень за окном. Куда ты пойдёшь на ночь глядя?

– Ты ведь ещё у мамы не спросила, – смеясь проронил он. – Кстати, не хочешь ей позвонить, спросить когда придет?

Она отрицательно качнула головой.

– Уверена с ней все в порядке. Пойдём, я постелю тебе.

Спустя несколько минут, диван, на котором они недавно сидели, был разложен и укрыт теплым пледом. А уже через минуту, на нем сидел Арон.

– Я буду наверху, если тебе что-нибудь понадобится, – спешно бросила она, поднимаясь по лестнице. – Хотя уверена, что все, что тебе может понадобиться, находиться здесь. Доброй ночи.

Рон лишь молча кивнул, смотря ей вслед. Наверно, сегодня самый счастливый день в его жизни. Когда последний раз он был так счастлив? Может быть, вчера?

– Эй! Доминик! – раздалось снизу.

Машинально глянув на часы, Доминик опешила. 6:39 утра! Она не могла понять, что случилось.

Голос снизу настойчиво продолжал звать ее, вот только если бы это был Арон, то скорее всего он бы поднялся наверх, а мама с Рови… вряд ли они бы стали будить ее так рано.

Так и не успев окончательно проснуться, Доминик спешно накинула на себя белый халат, и вышла из комнаты.

На удивление комнаты матери и Рови были прикрыты, будто они и не возвращались со вчерашнего фестиваля. Но странный зов продолжался. Казалось, чем ближе Доминик подходила к источнику звука, тем больше он походил на женский голос. И он совсем не был похож на те, что она знала.

– Здравствуйте? – взволнованно окликну-ла она, стоящую спиной к ней даму. – Как вы сюда попали?

– Калитка была не заперта…

– И поэтому вы решили вломиться в наш дом?

– Я…

На лице женщины выступил холодный пот.

Сомнений быть не могло. Стоящая перед ней девушка – точно Доминик! Медные пряди ее шелковистых волос, зеленые глаза и взгляд, которым она ее оценивала были ей точным ответом. Такая же как и ее мать десять лет назад.

– Кто вы такая, мэм? – она устало уставилась на вошедшую в дом незнакомку.

– Ты не помнишь меня, Доминик?

– Напомните, почему я должна вас помнить? Кто вы такая?

– Твоя тетя Эвелин, – еле слышно проронила она.

– Кто?!

На мгновение Доминик потеряла дар речи. Что она такое говорит? И к тому же, это не может быть правдой. Не может быть такого, чтобы стоящая перед ней незнакомка была ее тетей. Не может быть…

– Невероятная выдумка. И вы хотите, чтобы я вам поверила?

– Если ты не помнишь меня, вот наши с тобой фотографии десятилетней давности, – волнуясь проговорила она, протянув ей фотоальбом. – Тут и твоя мама еще есть, Доминик.

Доминик не могла поверить своим глазам. Откуда у этой женщины фотография ее матери? Кто она такая и что не менее важно, чего она хочет добиться, показав ей эти фото?

– Вы… хорошо знали мою маму, – заметила она, указывая на их совместные фотографии. – Но я вас не помню. Прошу, уходите, мэм.

– Нет! Я не… как это не помнишь? А фотографии? А мои волосы? Мы ведь так похожи с тобой, Доминик! – Эвелин вцепилась в руки девушки мертвой хваткой. – Я ведь… я так долго тебя искала!

– Отпустите меня! – она чудом вырвала руку и отпрянула назад. – Вы в своем уме? Я вас не помню! Не помню! Уходите!

– Но почему? Почему ты меня не помнишь?! – продолжала она. – Я ведь твоя тетя Эвелин.

– Бог мой! – вздохнула зеленоглазка. – Вы! Если не уйдёте сейчас, я вызову полицию!

– Ну почему ты так поступаешь, Доминик? Я понимаю, что я отсутствовала так долго, но пойми, я искала тебя все это время! Элизабет не оставила мне ни одной весточки, а ты еще и живешь в чужой семье! Думаешь легко мне пришлось?

– Да мне плевать! – воскликнула она. – Вы все бросили меня! А теперь еще смеете заявляться на порог и требовать от меня узнать в вас мою тетю?

Этого стоило ожидать. Она даже не вспомнила ее. Совсем. На глаза Эвелин навернулись слезы. Капля за каплей они стекали вниз по ее щекам и по подбородку. Но Доминик не среагировала.

– Отличная игра. Спасибо за представле-ние, вам пора, – она почти вытолкнула ее за порог, как женщина вновь ухватилась за ее руку.

– Я уйду… я уйду, но прежде, я хотела бы сказать, что я ни на что не претендую. Я просто хотела чтобы ты узнала о том, что я здесь, – она вложила в ее руку бумажку. – Здесь мой адрес, если вдруг надумаешь прийти.

Отпустив руку девушки, Эвелин двинулась к калитке дома, как вдруг остановилась, и обернулась на Доминик.

– Сегодня вечером я уезжаю в Гарлидж. Я пойму, если ты не придёшь. И все же, думаю провести некоторое время с родной тётей несколько лучше, чем жить под одной крышей с незнакомцами.

– Эти незнакомцы меня вырастили! Вы слышите?! Тетя Эвелин! – прокричала ей вслед Доминик, но кажется, она ее уже не слышала. – Что за черт!

6

– Доминик! Спускайся вниз, я кое-что принесла тебе! – радостно воскликнула миссис Пинч, ступая на порог собственного дома. Но Доминик не отзывалась.

Вжавшись в подушку, она тихо лежала, и почти не моргала, смотря в одну точку.

Эта женщина действительно ее тетя? Иначе откуда у нее взялся тот фотоальбом и ее фотографии с мамой?

– Ну чего ты, Доминик?  Что-то  случило-сь? Где Арон, кстати? – совершенно спокойно спросила она, заглянув в комнату дочери.

– Я не знаю.

– Что-то произошло?

– Ничего. Вечер был чудесный.

– Тогда почему ты такая вялая?

– Неважно. Все отлично, ясно? – чуть раздраженно бросила она. – Просто оставь меня одну ненадолго, если это возможно.

– О, конечно. Но если что, я внизу, – спокойно повиновавшись, Батшиба вышла из комнаты дочери, попутно заглянув в комнату к Рови. Однако дочери там не оказалось.

– Что еще за… своеволие такое? Как она смеет не ночевать дома! – негодовала она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.