Колючий Кактус
Путь на север

Глава 1

Северо-западное побережье континента. День. Двухэтажный полуразрушенный особняк. Комната с занавешенными окнами. За ширмой, в кресле сидел, развалившись, старик в сальном халате и кожаных тапочках. В комнату зашёл мужчина в потрёпанном костюме.

– Что? – спросил старик.

– Его видели на Юге.

– Хорошо.

– Но, это было полгода назад.

Старик молчал. Вены на лбу надулись.

– Продолжайте искать. И как только, что-то узнаете сообщать.

– Да.

Мужчина ушёл. Комната снова погрузилась в темноту тишины. Старик посмотрел на занавешенное окно и сжал руку в кулак.

– Не беспокойся, сынок, я найду тебя…

***

Юг континента. Небольшая деревушка среди песков и гигантских кактусов. По главной дороге, прочь от разъяренной и гневно кричащей свадебной процессии бежит парень, прикрывая затылок, а самое главное черный рюкзак от камней. Его лицо скрыто за пёстрым платком, а глаза защищены очками.

Староста, самый упитанный мужчина с белыми усами, крикнул, чтобы на выходе из деревни сделали растяжку. Двое самых быстрых схватили веревки и окольными путями побежали вперёд.

Беглец услышав о готовящейся ловушке, забежал в ближайший дом. Пробежав мимо столовой, где обедала семья.

– Приятного аппетита! – махнул рукой и выпрыгнул через открытое окно.

На улице староста приказал, чтобы ждали с другой стороны, но беглец оказался проворнее и смог избежать крепких мужских объятий.

Парень продолжал бежать, прижимая к себе рюкзак и натягивая капюшон.

Добежав до края деревни, он затормозил и стал оценивать свои шансы скрыться в пустыне. Шансы были не плохие. Надвигались черные тучи и сильный ветер. Одним словом песчаная буря.

Парень посмотрел назад.

– Что ж, в любом случае меня ожидает смерть, – и побежал вперёд навстречу ветру.

Толпа, которая бежала навстречу буре, побежала обратно, крича, о приближении песчаной бури. Люди стали задвигать и заколачивать ставни домов, прятаться в подвалах.

– А как же артефакт? – не сдавался жених, облаченный в белую рубаху и черные залатанные брюки с карманами, подобие праздничного костюма.

– Оставь, – махнул рукой Староста, – всё равно он не жилец. А нам пару дней погоды не сыграют.

Жених кивнул, и побежал обратно к дому, укрывать супружеское гнездышко от песка.

В это же время, парень затянув покрепче капюшон и посильнее натянув платок, пробежал ещё несколько метров, прежде чем, зарылся в песок, оставив, небольшое пространство для воздушного кармана, закрыл глаза и уснул. Он знал, что они не погоняться за ним сегодня. Как минимум у него есть сутки форы, а этого вполне достаточно.

***

Ветер бушевал, покрывая песком всё что попадалось ему на пути, что было хрупким и хлипким, то сносил. Люди тряслись от страха, боясь лишиться крова, дома опасно тряслись, казалось вот-вот крышу снесет и их завалит песком. Только жених, сын местного Старосты, укрывшись с новоиспеченной супругой лежал в погребе и нежно гладил по голове, убаюкивая. Девушка тихо посапывала, рука остановилась, парень выдохнул, ему не терпелось быстрее запрыгнуть в старенький рено и догнать вора, что лишил его деревню артефакта предков, что передавался из поколения в поколение. Он прикрыл глаза, и представляя как он накажет вора.

Буря продолжала завывать.

***

Полтора дня длилась буря. Ветер стих, погребённая под песком деревушка, как и в предыдущие разы постепенно восставала из песка. Люди выходили с граблями и лопатами, открывали ставни и радовались небольшому затишью и солнцу.

Ночью староста, собирая сына давал указы, как себя вести в пустыне и как искать вора. Вдвоем они выкатили, проржавевший рено на гусеницах.

– Он не должен был далеко уйти. Но его мог подхватить ветер и унести западнее деревни.

– Не беспокойся, отец, куда бы его не унесло, я найду его. Будь он мертв или жив. Для него лучше быть мертвым.

Отец покачал головой и похлопал по плечу сына.

Сын сел за руль, повернул ключ, и старушка начала гудеть кряхтеть и кашлять от накопившегося в ней песка, хотя её почистили.

Он поехал по другому краю деревни, дабы не тревожить односельчан.

***

В это же самое время, а может и намного позже вор открыл глаза, вытащил голову из песка, осмотрелся. Было тихо. Было пусто. Раскапавшись, он снял платок и наконец выплюнул песок, что скопился во рту и в носу и начал отплевываться.

– Бе, мерзость, – плевал парень на песок и чистя язык. – Сколько раз проделывал, трудно привыкнуть ко вкусу песка. Фу! Беее.

Закончив плеваться, он достал рюкзак из углубления и отряхнул его. Достав артефакт из рюкзака он осмотрел его на наличие повреждений. Стрелка прибора указывала на 780 мм.рт.ст. Что означало, что погода будет сухой. Воришка усмехнулся.

– Пекло – самая лучшая погода!

Замотав барометр обратно в тряпки, спрятал в рюкзак и решил вновь закопаться в песок, вздремнуть. Времени было достаточно, он никуда не торопился, к тому же чем дольше он пробудет здесь, тем больше форы он "даст".

Где-то вдалеке от места сна беглеца, прорычал мотор старой Рено. Ну или так показалось усталому путнику.

Глава 2

Воришка восстал из-под песка, отряхнулся и достал из заплечного мешка одежду переоделся, закатал штанины, снял "шорты", вывернул и надел наизнанку, снял куртку платок с лица, очки. Достал холщовый мешок на лямках, барометр, флягу и светлую панамку, что слегка закрывала глаза. Завернул барометр в платок и куртку, поместил в мешок, а сверху расположил сложенный черный рюкзак. Воришка закинул на плечи холщовый мешок, закатал рукава водолазки, натянул панамку, закрепил флягу на поясе и пошел вперед.

***

В нескольких милях от деревни стоял старенький Рено с открытым багажником, в котором виделись бутыли с водой, баки с бензином и свертки с едой. Рядом с машиной ходил парень, бросая гарпун в песок, словно что-то или кого-то ища. Его нервы были на пределе, он со вчерашнего вечера кидал гарпун, но безрезультатно. Ему казалось, что он проверил всё, всю пустыню на наличие вора, но всё было тщетно. Парень кинул гарпун на песок и упал на колени от бессилия.

Успокоившись, высморкался в рукав и сел в тени машины, обхватив ноги и закрыл глаза, раздумывая. Облако пыли опустилось и стало видно, путника в панамке и шортах и машет рукой.

– Эй! – позвал путник.

Отдыхающий вскочил, схватив гарпун, готовился пустить его в путника, но опустил, увидев, что тот безобиден. Путник подошёл ближе.

– Извините, – обратился он по-английски, косясь на гарпун, – у вас не найдется немного воды? И еды, если есть.

– Нет, – ответил парень по-итальянскии, отвернулся от путника.

– Что, простите? – переспросил путник не спуская глаз от собеседника, – что вы сказали? Я Вас не понимаю.

Собеседник молчал, идя дальше, ища что-то или кого-то. Хоть что-то!

Путник продолжил:

– Если, Вы знаете английский, прошу, ответьте.

Гарпунщик, повернулся, тяжелым взглядом изучил вновь. Увидел полные мольбы глаза. Не наглые. Тяжело вздохнул, повернулся, пошёл обратно к машине.

– Не далеко от сюда деревня. Там и еда, и вода, – ответил гарпунщик на английском, с акцентом.

– Я оттуда. Меня не пустили. Прогнали. – путник скорчил щенячью мину, – прошу, мне немного воды. Еды не надо. Только воды.

Гарпунщик плотно сжал губы, раздумывая, делиться или нет.

Врожденное гостеприимство и доброжелательность, взяли вверх.

– Окей, – гарпунщик подошёл к багажнику и достал бутыль с мутной водой. Путник увидев, что с ним готовы поделиться, возрадовался и стал благодарить своего спасителя на всех языках которые он знал. Спасибо! Огромное, спасибо! Вы спасли меня!

Путник снял флягу с пояса, открыл и протянул двумя руками спасителю. Сам спаситель переливал воду очень аккуратно, стараясь не пролить ни капли дефицитной пресной воды. Закончив переливать, гарпунщик закрыл тару и убрал в салон авто. Немного постояв и подумав, он достал свёрток с едой и протянул путнику. Он ощущал вину: из-за проступка одного воришки, страдал невинный путник.

Глаза путника расширились от удивления.

– Что?

– Еда.

– Нет – нет! Я не это имел в виду! Мне достаточно воды!– путник стал отказываться, – мне достаточно воды. Без еды я как-нибудь справлюсь. Урчащий живот не согласился со словами своего хозяина. Гарпунщик косо посмотрел на путника и вложил еду в руки голодающего.

– Это мои извинения, за неудобства, что принесли мои односельчане. У нас был вор. И мы боимся, что снова это повториться. Вы не должны страдать от поступков другого.

Путник нахмурился. Он не хотел принимать еду, но гарпунщик был настойчив. Вежливая перепалка закончилась тем, что путник принял еду.

– Спасибо, – путник принял сверток, потупив взгляд. – я буду рад разделить еду с Вами.

Гарпунщик, долго не отпирался и пригласил путника откушать в тени машины.

Они сидели вдвоем в тени машины и ели в тишине, думая каждый о своем.

– Ты не местный. Это видно, – нарушил тишину гарпунщик.

– С севера.

– Русский?

– Да, – путник опустил взгляд.

– Что привело на юг?

Взгляд путника потускнел.

– Моя мама с юга, – немного помолчав, он добавил, – Ее последняя воля: быть похороненной на родном береге. Гарпунщик почти проглотил язык. Ему стало неудобно и больше он не задавал вопросов.

Когда трапеза была окончена, гарпунщик дал напиться перед уходом путнику и пригласил в гости, если снова будет в этих местах. Путник обезоруживающе улыбнулся собеседнику.

Прощались они как старые друзья: рукопожатие переросло в дружеские объятия и похлопывания по спине. Распрощавшись путник пошёл дальше, а гарпунщик пошёл дальше проверять барханы на наличие чего-то или кого-то.

***

Сын, он же гарпунщик, он же молодожен вернулся домой спустя пару дней бесплотных поисков. Но отцу было всё равно, ему было главное, что сын вернулся, так как вновь надвигалась песчаная буря.

Укрывшись в погребе дома, сыну рассказали как прошла неделя, свежие новости, а он в свою очередь рассказал как проходили поиски, и пожурил отца за то, что не приняли страждущего путника.

– Что?! Переспросила мать семейства, – юноша во светлой панаме ? Нет, сынок, таких гостей у нас не было.

– А может его, кто-то другой видел? – настаивал на своем сын.

– Нет, – покачал головой отец, – если бы кто-то его и видел, мы бы сразу узнали об этом.

– Но… – сын не верил своим родителям. – да! Точно! Вы не могли его видеть!

– Что?

– Почему?

– Он сказал, что его не пустили из-за вора, что был ранее. – он был уверен, что это могло произойти на самом деле, так как это очен похоже на его соотечественников.

– Что? – отец не понимал что за бред несёт его сын.

– Мы никого не пускали, – ответила мать, – потому что никто больше к нам в деревню не приходил.

Сын впал в оцепенение. “Как? Как такое может быть? Мои родители не могут врать! Но и тот путник был искренен! Скорбь была настоящей!”

Мысли сына находились в хаосе. Он встал и шатаясь направился на другую половину погреба. Его жена увидела, подошла к нему, села рядом и взяла его за руку. Он смотрел в стену пытаясь разобраться кто врёт, она наблюдала за мужем, думая как ему помочь, успокоить.

– Отец и мама не врут. За последнюю неделю у нас никто не останавливался.

Беспокойный взгляд супруга сменился на гневный, а затем стал безмятежным. Он нежно посмотрел на жену и отправил обратно в угол к родителям. Она хотела было настоять, чтобы остаться рядом, но его взгляд не оставлял никаких возражений. Девушка отсела от супруга. Он закрыл лицо, чтобы никто не увидел, как ему казалось, позора, который был начертан на лице.

На следующий день, когда деревня откапывалась от очередной песчаной бури, к юноше подошли двое. Он их не заметил. Мужчинам пришлось обратить на себя внимание.

–Кхм-кхм, – откашлялся голос за спиной, – извините, – обратился голос на чистом итальянском. Парень обернулся и посмотрел на двух мужчин. Они стояли, словно две скалы, укутанные в белые тряпки. Их лица были словно замороженные. Ни грамма эмоции. Второй стоял поодаль и держал в руках поводья со страубами (огромные птицы с глазами на выкате и острым клювом, на двух ногах, крылья их когда-то были способны летать, но теперь они обрамляют толстое тело и иногда служат для хозяина страуба небольшим покрывалом в холодную ночь в пустыне).

– Извините. Я сын старосты, – протянул руку для рукопожатия, – вы ищите пристанище на ночь?

– Да, – коротко ответил ему человек.

– Если хотите, можете остаться в моем доме, если он Вам не по нраву, то могу предложить дом моих родителей. Он больше. – с усилием улыбнулся юноша.

– Нам всё ровно, лишь бы была крыша и стены, – на лицах людей было всё так же не читаемо.

– Хорошо. Тогда я сейчас предупрежу жену, что бы приготовили вам, – он посмотрел на стоящего позади человека, – двоим комнату. Мы сейчас убираемся, а потом будет обедать. Приглашаю вас к нам.

– Нет. Благодарю. Мы не голодны – заговорил, тот что стоял позади и до сих пор молчал. Сказал на русском. Сын хотел нахмуриться, ему было неприятно не понимать, что говорит второй, но сдержался, дабы не обидеть гостей.

– Нет, спасибо, мы не голодны, – ответил на итальянском другой.

– Но, вам всё равно придется подождать какое-то время внизу, пока приготовят комнату.

– Хорошо, мы подождем. – он осмотрелся, – может вам помочь?

Парень огляделся.

– Нет! Гости должны отдыхать! Ждите, я сейчас! Любовь моя…

Двое стояли перед дверьми дома.

– Почему, Вы не говорите? Вы же хорошо знаете итальянский, – спросил переводчик, надувшись, на русском.

– Я не такой эмоциональный как ты, – ответил второй. Первый покоился на товарища. – Смешная шутка!

– Кто сказал, что это шутка?

Спустя десять минут комната была готова, страубам отведены в хлев, мешки с вещами сняты, а гости приглашены в дом. Парень говорил аккуратно и вежливо, стараясь не обидеть гостей. Девушка стояла в углу и нервно улыбалась. Когда супруг вышел от гостей, девушка прошептала: “какие они страшные!”.

Глава 3

Вернёмся на 2 недели назад, в городок под названием Новый Амстердам, в единственный город, который разделен притоком океана на два берега. На левом берегу в цветных домах обитают девушки и юноши всех цветов и возрастов, желая, претворить любую вашу фантазию в жизнь, за "скромную" плату.

На правом берегу располагаются жилые кварталы и порт, куда прибывают не до конца проржавевшие яхты с туристами и любителями прожигать жизнь. Когда левый берег работает, правый спит. А когда спит левый, правый сияет вывесками, сверкает чудными нарядами и кричит зазывалами.

Достаточно солнцу спрятаться за горизонт, чтобы не видит какие грехи творят люди на этой стороне берега, зажигаются огни бумажных фонарей и неоновые вывески. Юноши и девушки встают в различные позы, привлекая гостей в “дом любви” или в чайную, где вытянут всё, до последней пени, из посетителя, не забыв потом вышвырнуть с позором.

Сейчас же утро, по улицам ходят лишь кухарки или персонал ответственный за покупку продуктов. В основном это девушки которым не повезло родиться красивыми и не захотевшие идти работать в порт, на тяжелую работу, или работницы, что раньше продавали свою любовь, но сейчас вышли на пенсию. Они с пустыми корзинами идут на правую сторону берега по мостам, соединяющим их. Мосты железные, деревянные, красивые и не очень, но главное они служат переходом через бурлящее море, что решило втиснуть себя в узкие берега материка. Девушки и женщины спешат на утренний рынок, за покупками. По возвращению они начнут готовить завтраки для своих хозяев и других жильцов "дома", а вечером начнут делать заготовки для гостей.

Путники что прибыли рано утром в город, едва ли смогу найти прибежище на провой стороне, если их впустит в дом, какой-нибудь усталый грузчик или моряк, что вернулся домой, поэтому идут сразу на левый берег, там проще найти ночлег, среди пестрых домов с разноцветными крышами. В закоулке можно найти стыдливо спрятанный вход в гостиницу. К удивлению гостей города, гостинички всегда переполнены и если мест нет, то путники идут дальше искать дом с коричневой крышей и пустым номером.

Так и сейчас, навстречу девушкам и женщинам с корзинами шли двое путников, а за ними следовали страубы. Они что-то искали, осматривались. Молоденькая девушка с веснушками и приметным шрамом на щеке покачала головой. Она знала, что им не найти свободного места, вчера прибыла флотилия из яхт с прожигателями жизни и свободных мест в гостиницах нет.

– Всё закрыто. Ждем вечера? – спросил парень пониже.

– Нет, – ответил парень постарше, – ищем сейчас. Вечером нагоним панику.

– Понял. Разделимся? – парень посмотрел на своего компаньона, взгляд которого темнел, а брови стремились к переносице. – Извините! Я забыл.

Великий парадокс! Компаньон знал основные языки, кроме английского.

Солнце было в зените, когда они закончили, обошли все дома и гостиницы. Решили отдохнуть в чайной, которая открывалась. Заказали чай. Девушка трижды прокляла их, но заказ приняла. Выпив чаю и переведя дух, мужчины пошли дальше.

Начинало темнеть, когда они нашли зацепку и отправились дальше в путь, не оставшись на ночь в городе огней и "любви".

Две недели им понадобилось, чтобы добраться до деревушки, где живут итальянцы, и узнать, что с неделю назад здесь был паренёк, гости здесь не часто бывают. Так тот паренек, что похож на рисунке – воришка, который сбежал от возмездия сельчан и, о Боже! Возможно жив.

Вернемся вновь в наше время. На следующее утро после прихода, пополнив запасы, и завернувшись в тряпки, что раньше были плащами, они ушли в том направлении, куда указал им сын старосты. Они сели на страубов и отправились навстречу просыпающемуся солнцу.

– Надеюсь, мы его скоро найдем! – отозвался младший компаньон.

– Надеюсь, – ответил старший компаньон.

***

В тот же день, но намного позже, в доме, вдовы, кто-то шуршал в погребе. Одевшись и с двустволкой наперевес вдова открыла погреб и спустилась.

У воришки не было путей для отступления и ему пришлось сдаться. Вдова связала его, вывела на улицу и привязала к крыльцу.

Ночь была особенно холодной.

Утром собралась вся деревня и увидела воришку привязанного к крыльцу. Собравшись они кричали и плевали на дрожащего от холода и голода парнишку.

– Вернулся! – кричал пузатый мужчина в потрёпанном кепи и серой рубашке.

– Правильно говорят: “Один раз украдешь – всегда будешь это делать!” – кричал другой с пышными усами.

– Что?! Подумал раз в первый раз получилось, то и во второй сможешь сбежать?! – кричал третий со шрамом через лицо, а остальные поддакивали.

Когда вышел староста и его сын, толпа немного притихла и самый смелый вышел вперед, чтобы обратиться к старосте деревни.

– Дарио, мы хотим судить его, согласно законам деревни!

Староста нахмурился. Сын старосты осмотрел вора, а затем, что-то прошептал на ухо отцу. Улыбка на лице старосты, заставила дрожать воришку. Мальчишка не понимал их языка, но знал одно – ему не жить.

– Обыщите его, прежде чем пустить на корм.

Казалось бы безобидные жители деревни стали бесноваться от радости. Они наконец кинулись на бедного паренька, словно на большое блюдо с долгожданным лакомством, и растерзали его одежду оставив ссадины на бескровной коже, но ничего ценного не было найдено. Отвязав его от перил, жители деревушки гнали его за пределы деревни, периодически воришку кто-то пинал или кидал камни, думая, что это камни.

Оказавшись среди песков, парню разрезали ладони и пнули под зад, чтобы он бежал, под всеобщее улюлюканье.

Пробежав десятки метров, люди почувствовали, как задрожала земля, а в следующую секунду из-под земли вырвался червь, раскрыл пасть и при погружении обратно под землю проглотил свою жертву. Толпа на мгновение затихла, откашливаясь от песка. Когда пыль осела люди стали кричать о справедливости. Староста и его сын, наблюдали издалека.

– Той реликвии у него не было… – сказал отец.

– Наверняка он её спрятал или передал кому-то, – ответил сын.

– Почему ты так думаешь?

– Я говорил с ним. Он не прост.

– Если захочешь найти её, я не стану держать… Но боюсь мать не поймет … А жена?.. Решать тебе.

Прежде, чем уйти, отец похлопал по плечу сына.

Толпа медленно расходилась, по домам, люди возвращались к своим обычным обязанностям. Сын старосты продолжал стоять там и наблюдать за передвижениями песчинок.

– Прости, брат, как ты с нами, так и мы с тобой. Таковы правила этого мира…

Сказав это, с сердца сына, словно упал камень, ему даже легче стало дышать! Он повернулся и вернулся домой.

***

Тем временем вор барометра приближался к границе, что делила европейские поселения от американских. Он предвкушал проблемы. Ему надо было отдохнуть, чтобы идти дальше. Он остановился перед границей. В прошлый раз, когда он её пересекал, то почти лишился всех денег и чуть не лишился жизни. Позапрошлые разы было не менее трагичными.

– А, к чёрту! – Воскликнул он и перелез через проволочный забор.

Проблемы не заставили себя долго ждать. Вдалеке послышался рев моторов. Приближалась банда “Лысых черепов”. Об этой банде был наслышан весь континент, как о самой безжалостной банде. Радовало одно, что беспределят они в границах американских поселений.

И именно с этой бандой воришке предстояло сразиться. А ведь у него не было с собой оружия!

Глава 4

Вскоре стали видны клубы пыли, а там и сами машины, монстр-траки, кабины которых были выкрашены в ядовитые цвета, предупреждая всякого, что живым он или она не уйдет.

Подъехав ближе, путник смог разглядеть, что в каждой машине сидит по трое. Машин всего было пять.

"Ну, хотя бы пятнадцать…" – подумал воришка и остановился. Лучше было не сопротивляться, меньше проблем. В конце процессии полз червь одетый в подобие доспеха.

"А это что-то новенькое," – усмехнулся воришка и снял рюкзак с плеч и взял в одну из рук. Богатый опыт, подсказывал, что это будет наиболее безопасный вариант действий для сумки.

Прежде чем остановится, авто продрифтовали по песку пару кругов вокруг парня. Воришка закрыл глаза, рот и задержал дыхание, чтобы не наглотаться песка. Он услышал, что открылись и хлопнули двери. Когда осела пыль, стало видно людей средних лет, одетых в кожаные штаны и кто в косуху на голый торс, а кто в жилетку, карманы которых были заполнены магазинами для автомата. Двое держали дробовик. Один держал в руках револьвер, второй остался в кобуре. Все мужчины были лысыми и с бородами разной длинны, один выделялся, он имел ирокез – это был главарь.

Над пустыней нависла тишина. Главарь банды, наглаживая бороду, осматривал пришельца, который опустил взгляд в пол и в правой руке держал мешок.

– Что тебя заставило пересечь границу, малыш? – мужчина с сильным акцентом и говорящий в нос. Голос был грубый, сиплый.

Издевательски спросил главарь, продолжая теребить седеющую бороду, и словно падальщик смотрел на свою жертву.

Парнишка приподнял взгляд, не более, чтобы не провоцировать и осмотрелся. Дверь одного авто было открыто, словно они не беспокоились, что его угонят. Теперь оставалось придумать, как туда попасть.

Он приподнял панамку, приветствуя мужчин, и мило улыбнулся.

– Я ходил к побережью, хоронить прах моей матери… Извините, я не знал, что пересек запретную границу!

Он говорил и выглядел, словно невинное дитя, что заставило падальщиков захихикать. Но главарь прищурился, всматриваясь в лицо.

– Ха-ха! Ты серьезно думаешь, что можно решить проблему лишь одним “извините”? – сказал мужчина стоящий слева от главаря.

Парень словно замялся.

– А что нельзя?– спросил мужчин ангельским голосом.

– Ты действительно дурак или притворяется?! – сказал мужчина справа, сделала шаг вперед готовя кулаки, но главарь остановил его, преградив путь рукой. – А?! Братан?!

Главарь сурово посмотрел на подчиненного, последний сделал шаг назад.

– Мне кажется я тебя уже видел где-то, – бородач подошёл к парню и обошёл его вокруг.

– В-вы наверное обознались, – сказал парень не поднимая глаз.

"Проблем мне ещё не хватало!"

– Неет, – пробасил бородач, – мы уже встречались.

– Как такое возможно? – неподдельно удивился паренёк, – я здесь впервые.

– Врешь, – сказал бородач остановившись напротив и посмотрев в глаза парню, – я помню взгляд этих наглых глаз, – он ухмыльнулся, а во взгляде парня что-то вспыхнуло, – в прошлую нашу встречу ты оставил мне это шрам, – он выставил левую руку и указал на шрам пересекающий всё предплечье. – Братва! – он поднял кулак вверх. Парень обернулся и побежал к ограде, перебросив через неё сумку. Она мягко приземлилась на песок. Они не могли пересечь её. Физически не могли.

– Тебе не спастись, малыш, – сказал тихо бородач, обернулся и опустил руку, призывая к действию. – Братва, он ваш!

– Да! – радостно закричали мужчины.

Парень осмотрелся.

"Трое справа, шесть слева, двое с дробовиками… хорошо, что не стреляют… Чёрт! Прорвусь!"

Только он подумал об этом, как двое начали стрелять из дробовиков. Парень пригнулся и подбежал к ближайшему бугаю, схватив его за жилетку и использовав как щит. Одного застрелили. Он отбросил и использовал нападавшего слева как щит.

– Прекратить стрельбу! – скомандовал бородач. Оставшиеся бросили оружие и пошли в рукопашку.

"Другое дело!"

Размяв руки, он ринулся в бой. Чуть согнул колени, выставил руки вперед и нагнулся. Разбежавшись он ударил головой ближайшего громилу, тот от неожиданности повалился назад и свалил ещё двоих. Сзади парня схватили за талию, но он оттолкнулся и перенеся вес за спину противника, повалил ещё одного. Встал, не успел отряхнуться, как его схватили за плечи и впечатали в ограду. Прутья впивались. Он оскалился от боли. Попытался поднять руку, но подскочили ещё трое и сковали в железную хватку свободные конечности.

Парень заметил, что ограда качается. Обернулся, проверил как далеко сумка. Она была на безопасном расстоянии. Тогда он закрыл глаза, расслабил руки, хватка ослабла. Резко качнувшись вперед, его толкнули сильнее в ограду, столбы, некрепко закрепленные, пошатнулись, не выдержав напора троих человек.

Они упали на песок с другой стороны. Тела громил, держащих руки, расслабились, размякли и они больше не встали. Небо начало темнеть. Из ниоткуда появились грозовые тучи. Парень высвободил ноги и подбежал к сумке, схватил её и отбежал дальше. И едва он успел отбежать на безопасное расстояние, как молнии начали бить в бандитов.

Кто-то бежал прочь, но его поразила молния. Тело упало и больше не шелохнулось. Кто-то, в том числе и главарь успел сесть в авто и двинуться, но это тоже было ошибкой. Разряд! И водитель упал на руль, а машина остановилась. Пара, а может тройка смогла спастись бегством.

В червя тоже ударила молния, от чего тот разозлился, взревел. В приступе бешенства он замотал тем, что можно назвать головой и скинул броню, а хвостом смял несколько машин, в том числе и ту, где был его хозяин.

Успокоившись, червь нырнул в землю, оставив после себя только огромное отверстие.

Парень стоял и наблюдал за наказанием и крепко стискивал ручки сумки.

Он радовался, что ему повезло быть иным.

Небо прояснилось. Близ границы никого живого не было.

Парень вновь пересек границу, благо в этот раз было достаточно перешагнуть проволоку. Положив аккуратно сумку рядом, он вновь воткнул столбы в песок. Починив таким образом границу.

Справив забор, он надел рюкзак и стал осматриваться. Лежали тела и оружие. Деньги буквально валялись у него под ногами.

Осмотрев трупы и опустошив карманы, он начал осматривать машины на пригодность. В той, где сидел главарь, была не пригодна, не заводилась. Он обшмонал карманы кожанок на наличие денег и полезных вещиц.

Выпрыгнув из салона, он пошёл к следующему автомобилю. Он был пуст. Повернул ключ зажигания, мотор заревел. Парень принюхался. Несло мертвечиной. Заднее сиденье было пустым, решил проверить багажник. Взяв ключи, он спрыгнул, чтобы залезть на заднее колесо и открыть багажник. Даже из закрытого багажника сильно несло.

Открыв, он там он обнаружил мумифицированное тело. Возможно девушки, но по останкам было трудно точно сказать. Он опустил голову. Встав по удобнее, чтобы не упасть, достал из багажника тело и спрыгнув, положил на песок.

Покопавшись в других машинах он нашёл куски брезента, в которые решил, как в саван укутать тело.

Он голыми руками копал погребальную яму. Когда он был удовлетворен глубиной, погрузил тело и завалил песком.

Закончив он опустился на колени и прочитал молитву. В Бога он не верил, но почему-то в этот момент он хотел, чтобы душа этого тела попала в Рай.

…

Покончив с этим делом, он встал, отряхнулся и посмотрел на оставшиеся авто. Они ему были противны. Весь салон, кузов, колеса, двигатель иными словами всё пропахло кровью и смертью. Если он ещё думал о том, чтобы воспользоваться автомобилем, то после этого он передумал. Самый правильный вариант был в его понимании – это сжечь их. Предать остатки тел огню.

Он завел один автомобиль, чтобы горели фары, а затем достал канистру и немного поколдовав с бензобаком и трубкой, бензин потек в канистру.

Опустошив один, перешёл к другому. "Странно, что в машинах так мало бензина осталось", – подумал парень, "как бы они потом обратно до гнезда добрались бы?"

Закончив сливать, спрыгнул.

"Не моё дело."

Поставил машины рядом и из канистры он облил салоны и кузов снаружи, не факт, что хоть сколько-то это поможет загореться железу, но пусть будет, посчитал он.

Он достал из кармана зажигалку, нашёл у одного из трупов, чиркнул, подпалил салон. Пришлось долго держать, прежде чем загорелась обивка. И так ещё с тремя автомобилями.

Ночь была прохладная, безветренная. Редко так бывает.

Он отошёл на 30 шагов от "костра", предпочёл смотреть издалека.

Когда взорвалась первая машина, он повернулся и пошёл прочь.

Машины горели всю ночь и часть утра.

Он шёл дальше на север.

Утром поднялся ветер, которого не было ночью. Он словно решил дать свершиться возмездию.

Каждый шаг путника, заметался ветром. Словно стараясь скрыть его присутствие в этом новом мире.

***

Трое бандитов, что смогли спастись бегством и избежать Кары Небесной, спустя какое-то время добрались до небольшого поселения, где стояли три монстр-трака, в которых копались или обслуживали рядом с десяток человек. Женщины в середине поселения жарили мясо на костре. Кости обгладывали собаки.

– Братаны! – крикнул один, задыхаясь. Мужчины прервали свои дела и подошли к троим.

– Почему вас трое? – спросил мужчина с тонкой косичкой, сложив руки на груди. Это был правая рука уже почившего главаря.

– Остальных один парень порешал… – заговорил второй.

– Где Пахан?

– Братаны! – крикнул один, задыхаясь. Мужчины прервали свои дела и подошли к троим.

– Почему вас трое? – спросил мужчина с тонкой косичкой, сложив руки на груди. Это был правая рука уже почившего главаря.

– Остальных один парень порешал… – заговорил второй.

– Где Пахан?

Мужчины переглянулись, ссутулились.

– Где. Я. Спрашиваю. – процедил мужчина с косичкой.

– Прости, братан, но он…

Мужчина всё понял. Зрачки сузились, радужка пожелтела.

– Взять их и на костёр! – грозно скомандовал.

Мужчины окружили троих беглецов и схватили.

– Вам повезло, – обратился к троим, – что вы ещё не инициированы, иначе бы наказание было жёстче, – а затем обратился к остальным, – разжечь костер!

Мужчины и женщины твердили одну фразу "на костер!" Трое, что избежали смерти, и сбежали, затряслись от страха.

Их настигла Кара, но в совершенно ином месте.

Чуть позже, но этим же днем того, кто раньше был вторым, сделали первым. Мужчина расплел косу, и женщины сделали ирокез. Мысленно, бывший второй, благодарил того, кто порешал их главаря и желал ему безразмерной удачи и чтобы их дороги не пересекались.

Ночью костер горел ярче обычного. А над пустыней раздавались радостные возгласы.

Началась новая эра пустынных головорезов.

Глава 5

Деревушка где-то на восточном краю материка.

Она считается безопасной, по причине того, что окружена мусорной свалкой на западе, свалкой машин на юге, на севере каньоном, в котором несколько веков назад была быстротечная река, но сейчас обмелела, и на востоке край материка, оканчивающийся резким обрывом. Всё это образовывая кольцо вокруг деревни, создает безопасную зону, пряча людей от опасностей, позволяя им проживать мирные дни.

Ещё одной особенностью положения городка было то, что ветер, дувший с океана, уносил запах полуразложившегося мусора, маскируя таким образом запахи исходившие из деревни.

В сердце "защитного кольца" из мусора и обрывов, стояли старые, но ухоженные домишки, в несколько рядов, образовывая четыре продольные улицы и с десяток поперечных. Чистые улочки, доброжелательные люди, небольшая школа, перед которой играют дети. Что ещё нужно для тихой и мирной жизни?

– Привет, Саймон! – закричали дети, играющие перед школой, мимо проходящему парню в бандане. Он остановился и помахал ребятишкам, которые воспользовались случаем и окружили парня.

– Привет, привет! – он поднял руки, на которых повисла ребятня, – снова школу прогуливаете?! – пошутил парень.

– Неееет! – прокричали дети, обидевшись.

– У нас физкультура! – ответила одна из девочек и сразу же покраснела и спряталась за подружек. Ей очень нравился новый житель деревушки.

– Ааа, – лукаво улыбнулся Саймон, продолжая подшучивать над детьми, – значит вы сбежали с урока!

– Неееет! – стали кричать ещё обиженнее дети, в то время улыбка Саймона становилась шире.

– Мы не прогуливаем, мы играем! – надулся мальчик.

– Ясно, ясно, я понял, прогульщики, – парень опустил руки и дети стали бить его обиженно кулачками.

– Саймон! – вышла девушка в строгом костюме и стала грозить пальцем юноше, – что я говорила, не отвлекай детей от занятий!

– Здравствуйте, миссис Смит! Я и не отвлекал, – подойдя, он склонил голову в приветствии, – иду, вижу ребятня без учителя, подумал, что они, э, – он хотел подобрать другое слово, но пощадил нежные чувства учителя, – прогуливают.

– Неееет! Не верьте ему миссис Смит! Он нас сам к себе позвал! – перекрикивали дети друг друга.

– Что?! Как так?! – Саймон наигранно обиделся на детей и схватился за сердца правой рукой, – я к вам с душой, а вы! Так, растоптали мое сердце!

– Не пра-а-авильно! – закричали дети, – сердце слева!

– Ах!– театрально парень вздернул руку ко лбу и готовился упасть в обморок от своей глупой ошибки. Дети продолжали смеяться.

Учительница, девушка лет тридцати, едва сдерживала улыбку. Ей нравился парень, простой, забавный, открытый. Она думала, что у них что-то может получиться, если бы он не отказал ей.

– Хорошо, хорошо, – она подошла ближе, – урок физкультуры окончен, возвращайтесь в школу.

Дети смеясь и семеня попрощались и вошли в здание. Парень махал в ответ, ждал когда все зайдут, чтобы он мог продолжить свой путь.

Парень побежал по городу дальше, желая доброго утра его жителям, а люди в ответ здоровались и махали руками, желая доброго дня и утра.

Добежав до свалки автомашин, на самом отшибе города, что и городом не считался, он подошёл к старому, когда-то двухэтажному дому, постучал в дверь.

В ответ – тишина.

Парень немного подождал, подошёл к окну, заглянул внутрь. В доме было темно и никого не было, тогда он обошел дом и зашел в сарай, дверь которого была открыта. Войдя, парень увидел в углу сгорбившегося мужчину, в старой, справной одежде, который что-то искал в ящике.

– Привет, старик. Что делаешь?

– И как обычно не стучится! – заворчал не оборачиваясь.

– А я должен? – парень запрыгнул на обшарпанную тумбочку, смахнув стружку.

– Хоть раз.– а затем добавил, – Для приличия. – старик достал металлическую заготовку, встал, поправил куртку и повернулся к юноше и начал сверлить взглядом.

– Что?

– Слезь.

Парень что-то заворчал, но спрыгнул и отошёл в сторону, разглядывая профиль. Старик выглядел уставшим, мешки и синяки под глазами подтверждали это. А ещё взгляд. Тяжелый, видящий всех насквозь. Множество глубоких морщин покрывали лицо. Одежда скрывала нездоровую худобу.

– Так, какая нелегкая сюда принесла?

– Сара зовёт на ланч. Так что ты делаешь? Ты так и не ответил.

Старик посмотрел на парнишку из-за плеча.

– Еще рано для ланча. И не твоё собачье дело, что я делаю.

– Сара так же просила передать, что когда бы она тебя не звала обедать, есть ты приходишь вечером.

– И что?

На данный ответ у парня не было инструкций.

Старик подошел к станку, что-то устанавливая в тиски, а затем чертыхнулся и взял со стола маску для сварки.

– Заболтал ты меня конкретно, – сказал парень, выходя из сарайчика, – так что передать Саре?

– Скажи, что приду. И постараюсь прийти к обеду.

Юноша широко улыбнулся. Данная ситуация его забавляла. Умиляла.

– Так и передам!

И удалился.

– Ага, иди уже! – а затем старик добавил чуть тише, – голова начала уже болеть.

Он достал из кармана самодельную зажигалку, взял аппарат для сварки, кивнул, что маска упала и начал варить. Среди треска послышалось только: Чёрт, не опоздать бы…

Возвращаясь, паренек прошел мимо школы, заглянул в окно. Дети прилежно сидели за партами и слушали что-то. Он поспешил дальше, не желая отвлекать детишек. Он возвращался в бар, где временно его приютила семейная чета Старухи Сары, владелицы бара и Старика Джека, владельца старого дома и сарая, где он всё время что-то мастерил, но не показывал. У них была ещё бестолковая дочь, которую никак не могли выдать замуж, от чего Сара по ночам молилась, чтобы девка наконец залетела и её можно было бы спихнуть на чью-то здоровую голову. Но и тут не фартило: либо Бог было против такого желания, либо у местных парней был слишком хороший вкус. Старуха-мать надеялась на первое. А залетных гостей, которым можно было бы спихнуть деваху было по пальцам пересчитать. О деревне мало кто знал.

Парень подошёл к двухэтажному зданию с балконом на втором этаже и с потрепанной вывеской на крыше "Бар Сары" и вошёл внутрь. В зале было душно, на улице же спасал редкий слабый ветерок. Столики были пусты, поэтому и за стойкой никого не было. Он прошёл к проему на кухню. Бар и кухню отделяла плотная занавеска из кожи страубов. Парень отодвинул её и его обдало жаром с кухни. Он закрепил занавеску за крюк и вошёл. У плиты стояла девушка-шатенка с пышными формами, подернутым носом и огромными руками, из-за которых её боялись парни, она стояла, что-то помешивая в кастрюле.

– Мэри? А где Сара?

Девушка была глубоко погружена в свои мысли, поэтому не сразу отреагировала.

– А? Саймон? Ты вернулся. – девушка обернулась и покраснела. Парень сделал вид, что не заметил этого.

– Как видишь. – сухо ответил, – где Сара?

– А! Она наверху, – защебетала девушка, – снова поясницу прихватило.

– Ясно, – ответил сухо, пресекая всякое продолжение разговора.

Он вышел из кухни и пошел на второй этаж. Девушка погрустнела, вернулась к кастрюле. Она смахнула слезу-обиды. Поднявшись, Саймон постучал в комнату.

– Входи! – послышалось из-за двери.

– Мэри сказала, что ты снова спину сорвала.

Женщина сидела у кровати и держалась за поясницу, улыбнулась, увидев Саймона.

– Заходи, – парень закрыл за собой дверь, – как видишь. Поможешь?

– Ложись на живот.

Женщина кряхтя, повернулась и задрала кофту, оголив спину. Парень подошёл растирая руки и стал колдовать над спиной.

– Ты единственный, аай!.. Кто думает обо мне, – размышляла в слух старуха, подложив руки под голову, – а ведь ты мне и не дочь, и не муж, которые плевали на меня. Аах.. Да, тут… совершенно чужой, но роднее близких… Муж всё время прячется в мусоре, чтобы меня не видеть. А дочь! Тьфу! Даже думать не хочу! Ох! Скоро тридцать, а в девках всё ходит! Все её ровесницы с которыми она училась, замуж повыскакивали, а она всё никак… проклятье какое на ней. Или заговор? Наверное, мне пора уходить отсюдова… никому я тут не нужна…

Женщина потупила взгляд.

– Да и ты планируешь скоро уйти… Может мне с тобой?

Парень остановился, задумался.

– За это короткое время ты мне стала как мать. Я бы с удовольствием забрал тебя, но…

– Да… – ответила она грустно, – правила…

Затем последовал хруст, женщина завыла.

– Всё верно, – ответил парень, вставая. – Я закончил!

– Спасибо, – женщина поправила кофту и перекатилась на спину и посмотрела на "Саймона", – стало легче…

Парень подал шаль из меха страубов.

– Отдыхай и спускайся к обеду. Джейк обещал сегодня прийти вовремя.

– Он всегда обещает, – она отвернулась к стене, – иди, я спущусь.

Парень кивнул и прикрыл дверь. Старуха выдохнула, наконец она могла это спокойно делать и не боятся боли. Она приснула.

***

Небо начало темнеть, на город опускался вечер. Бриз с океана гнал дневную жару. Когда небо наполовину потемнело, жители деревушки стали стекаться в единственный бар. Вернувшиеся разведчики, рассказывали свежие новости из-за пределов Мусорного городка, как называли его сами жители. Они рассказывали, что где случилось, произошло за последний месяц. Охотники хвастались добычей. Пастухи обсуждали страубов. Остальные посетители жаловались на плохую выпивку или еду. Но из скудных ингредиентов вряд ли можно приготовить шедевр.

Мэри и Саймон летали мимо столов, едва успевая забирать пустые кружки и тарелки и приносить свежие блюда с кухни и новую выпивку от Сары. Джейк, сегодня немного опоздавший на ланч, сидел в самом тёмном углу, ковырялся с деталями и периодически приглядывал за порядком в баре.

– А ещё ходят слухи, что у банды "Лысых черепов", что каннибальством не гнушались, сменился лидер.

– Врёшь!

– Да чтоб меня молния на этом самом месте!

На секунду бар замер. Молнии не случилось. Всё стали прислушиваться к дальнейшему разговору разведчиков.

– Так что? – спросил второй.

– Так вот. У них главарь сменился, и правила поменялись. Говорят, мягче стали, и теперь, как и все, торгуют живыми людьми и предметами…

– Ну хоть не едят…

– Да-а, теперь не так страшно, есть шанс выжить…

– Бог таки есть! – воскликнула женщина и перекрестилась вознеся краткую молитву. Саймон закатил глаза и поставил кружку с напитком, прислушиваясь к другому разговору.

– … я не давно слышал, что какая-то банда головорезов, ограбила караван, и нашла там старые чертежи!

– А что за чертежи?

– Да пёс их знает, то ли ракета, то ли турбина…

– Пф, – мужчина сделал глоток, – кто интересно их купит? При таком уровне техники построить что-либо по старым чертежам… Ха, надо иметь либо кучу бабла, либо заядлым любителем старого…

– Ага, чтобы хранить их на полочке под стеклом и любоваться! – Мужчины засмеялись, подобная мысль для них казалась абсурдной. Зачем хранить то, что не приносит пользы?

– Вот вы смеетесь, а покупатель нашёлся! – Продолжил рассказчик.

– Врёшь!

– Пф, да, чтоб провалиться на этом самом месте!

Столик замер. Никто никуда не провалился.

– И кто покупатель? – спросил Саймон, забирая пустые кружки, чтобы вновь их наполнить.

– Да чёрт его знает, – сказал разведчик, делая последний глоток, – я слышал, что сделка должна проходить в городе Центуриона, но это когда было. Может она уже закончилась и эти проклятые бумажки обрели нового хозяина.

Саймон на секунду остановился, задумался, а затем вновь приобрел легкомысленный вид и продолжил работать.

***

Глубокой ночью, когда луна клонилась к горизонту, жена увела последнего клиента домой и бар закрылся. Мэри протирала столы, а следом Саймон поднимал стулья. Сара за барной стойкой протирала кружки и расставляла на полках. Джек проверял столы и стулья на целостность, если необходимо было, он их сразу чинил.

– Джек, что с вином? – спросила Сара, – Скоро будет готово? Запасы в подвале кончаются.

Джек замер, поднял голову, посмотрел на Сару.

– Да, скоро будут готовы.

– Хорошо, – ответила она и продолжила тереть пивные кружки.

Закончив уборку, все отправились по комнатам спать. Мэри, краснея, пожелала спокойной ночи Саймону. Он сдержанно кивнул в ответ.

Саймон зайдя в комнату, подпер дверь стулом, подошёл к осколку зеркала и снял бандану. В слабом свете луны он разглядывал себя в осколке. Лысый, со шрамом на пол скальпа.

Парень провел рукой по голове. Уже давно не болело, уже давно зажило, но злость не угасала внутри. Благодаря сегодняшнему разговору он начал догадываться, кто его ограбил. Он бросил тряпку на пол, скинул обувь и рухнул на кровать. Закрыл глаза, думая о том, что делать дальше.

***

Где-то в пустыне. Два странника завернутые в лохмотья, шли со страубами в ногу.

– Как ты думаешь, что сделает с нами босс, когда узнает, что мы не нашли его сына? – паренёк, что пониже спросил по-русски, у своего товарища.

– Сейчас стоит беспокоиться о сопляке который хрен знает где, шатается, а не о том, что сделает босс с нами.

Наступила неловкая тишина. Страубы мерным шагом шли рядом и о чем-то гортанно переговаривались между собой.

Парень пониже, приспустил платок, прикрывавший лицо и стал принюхиваться.

– Кажется мы подходим, к Мусорному городу.

Мужчина повыше промычал что-то нечленораздельное.

– Давай остановимся и отдохнем там! – парнишка указал на высокий кактус в десяти шагах.

Наступила тишина. Парнишка сожалел, что предложил.

– Да, – прозвучал тихий ответ.

Паренек сначала подумал, что это была слуховая галлюцинация, настолько тихо было сказано, а потом он посмотрел на напарника и понял, что это все взаправду.

Сделав привал, они отправились дальше.

Чуть меньше суток прошло, прежде чем они дошли до мусорной свалки, а затем стали искать дорогу, которая провела бы их в город.

Они плутали несколько часов, запах разложившегося мусора въедался и начинало подташнивать. Как вдруг им на глаза попался парень в бандане, который бежал мимо.

– Эй! – напарник пониже замахал рукой бегущему и обратился на английском.– Извините!

Бегущий в бандане подбежал к ним. Он осмотрел их с головы до ног, внешний вид путников не внушал доверия, а лица были закрыты лицевыми платками. Путники в ответ осмотрели бегуна.

– Что вам нужно от меня?

– Эм, – паренёк стал неуверенно чувствовать себя под взглядом незнакомца, – я- я и м-мой товарищ, хотели бы попасть в город, отдохнуть…

– Покажите лица. – сурово сказал бегун.

Паренёк засуетился и посмотрел на своего напарника. Тот кивнул и снял тряпку скрывающую лицо. Младший напарник последовал примеру.

Бегун долго вглядывался в лица странников. Один был смутно знаком, но судя по реакции он не помнил его. Бегун расслабился, улыбнулся.

– Извините, сами понимаете, меры предосторожности. Пойдёмте, – он махнул рукой, показывая путь.

– Ничего, – ответил старший напарник, по-русски – сейчас много банд, Ваша настороженность оправдана.

Сказав это он стал внимательно следить за реакцией бегуна. Но ничего странно не заметил. Младший напарник дёрнул за рукав шепча: “ты что! Они американцы! Для них русский равно мафиози!”

Бегун повернулся к гостям и вежливо улыбнулся.

– Не беспокойтесь, я сохраню ваш секрет, но впредь говорите только на английском, – предупредил паренька затараторив на английском.

– Благодарю, – ответил старший напарник. Младший благодарно кивнул.

К вечеру трое вернулись в город. В деревеньке появились два новых гостя. Шансы на исполнение желания Сары слегка увеличились.

Глава 6

Когда в не большом поселении появляются новые лица, пусть и временно, они становятся поводом для сплетен и споров, главный из которых – какая девка в это раз залетит.

А увидев двух прибывших мужчин с парой страубов, одного высокого и молчаливого, с седыми волосами, а второго помоложе и вежливо улыбающегося, внутренний голос и опыт подсказали ей, что в этот раз ни одна девка не потеряет целомудрие, даже если очень сильно захочет.

Она отдала ключи от двухместной комнаты, в углу второго этажа. Там ходили редко и "случайно" войти в комнату не представлялось возможности.

Как только новые постояльцы ушли, хозяйка предупредила дочь, о том, чтобы та даже не смела приставать к гостям. Но дурочка, той же ночью, наперекор матери, влезла в комнату гостей и была с позором выгнана. После чего затаив обиду и пустила нелицеприятный слух о гостях. Их считали парочкой "неразлучников". Девушки и женщины, легко поверили, новости внешнего мира одно, а то что происходит здесь и сейчас другое. К обеду весь город уже знал сплетню и завидев гостей, тяжело вздыхали: "проверки" девушек, были пресечены строгим взглядом старшего товарища. Люди расценили этот взгляд как подтверждение слухов.

Теперь завидев двух мужчин, девушки перешептывались и хихикали, женщины печально вздыхали и ворчали "срам", краснея и опуская взгляд, мужчины плевали в след, детям закрывали глаза и старились как можно скорее увести с улицы.

Только двое не понимали что происходит, оставаясь в блаженном неведении.

На следующее утро двое мужчин завтракали в столовой постоялого двора. Помимо них в это время сидели одинокие жители, чтобы дешево и сытно позавтракать.

– Интересно, почему они так косятся? – тихо спросил младший товарищ на русском, жуя и оглядываясь по сторонам на людей, что смотрели на них исподлобья.

– Я их мысли не читаю, – проворчал беловолосый и продолжил жевать, уставившись на стол и, думая о чём-то.

– Ты видела, как они шептались? Я ничего не поняла! Неужели у них свой язык?! – прошептала девушка-официантка на ушко дочери хозяйки гостиницы.

– Да? – удивилась девушка, – а я не заметила. – она на секунду задумалась, – но знаешь, это так романтично!

– Согласна! – улыбнулась девушка-официантка и глупо захихикала, дочь хозяйки подхватила.

– А ну быстро за работу! – прикрикнула хозяйка, увидев, как работница и её дочь прохлаждаются. Девушки подобрали юбки и принялись обслуживать столики. Хозяйка смотрела им вслед и разочарованно качала головой. Она чувствовала вину.

Закончив есть, беловолосый, сложил посуду стопкой и передал девушке-официантке, сказав, пожалуй, единственное слово которое мог выговорить на английском: "Спасибо!" и встал. Напарник помладше не доев, вскочил, чтобы догнать товарища, но под пристальным взглядом старшего, он сел и продолжил лениво работать ложкой. Девушка официантка отвлеклась, из-за чего вновь получила нагоняй от хозяйки.

Беловолосый ушёл.

***

Саймон буднично шёл мимо школы и увидел детей, которые прятались от кого-то. Он посмотрел туда же, куда смотрели и дети. Там стоял один из гостей города, облокотившись на стену здания, кого-то высматривая.

– Кого разглядываете? – спросил Саймон, подходя к детворе.

– Того страшного дядю, – сказала девочка, указывая на гостя. Саймон посмотрел туда. Прищурился.

– Он там уже давно стоит, смотрит. – ответил мальчик, сжав кулачки.

– Мой брат говорит, что он голубок, и что таких надо остерегаться, – сказала девочка с косичками. Саймон удивился.

– Откуда твой брат знает такие слова? А самое главное – почему ты используешь это слово?

Девочка напугалась.

– Это плохое слово?

– Да! Очень!

– Ах! – она испуганно закрыла рот ладошками и заплакала. Девочки стоявшие рядом начали её утешать.

Саймон задумался.

– Хотите ему отомстить за то, что ваша одноклассница сказала плохое слово из-за него?

– Да! – хором закричали дети. Саймон присел, показывая жестом, чтобы они подошли к нему ближе. Дети окружили парня. Немного пошушукавшись, парень посмотрел на мужчину и улыбнулся. У беловолосого побежали мурашки по спине. И не зря, крича, дети побежали на него. Он испугавшись, побежал прочь от них. Дети не стали догонять его. Они радовались маленькой мести. Саймон довольно улыбнулся и пошёл дальше.

***

Вечером, в баре главной темой разговоров были двое из постоялого двора "Trash town". Мужчины обсуждали то, как дети гнались за гостем, женщины осуждали то, что гость гнался за детьми.

– Эм, Саймон, – подошла Мэри к Саймону, кокетливо стреляя глазками и краснея, – а тебе… Ты любишь детей?

Саймон посмотрел на нее. Он хотел пошутить, но быстро передумал. Такой тип девушек не понимает шуток. Сквозь зубы он процедил: "Обожаю". Девушка глупо захихикала и прикрывшись подносом убежала на кухню. Он посмотрел на Мери, спрашивая взглядом: "Что с этой малахольной?" На что женщина тяжело вздохнула и угрюмо покачала головой.

На этот вопрос даже мать не могла ответить.

Дверцы скрипнули. Вошли двое мужчин, все взгляды были обращены на них. Саймона замер, когда он увидел беловолосого. Сегодня они были одеты в подобие костюмов: брюки, серая рубашка, галстук-удавка и жилет. Проводив гостей города взглядами до барной стойки, мужчины продолжали наблюдать за парочкой, попивая из кружек.

Сара повернулась к вновь вошедшим и облокотилась на стойку.

– Чего желаете? – спросила она. Бар продолжал молчать. Наблюдали.

Беловолосый прошептал что-то на ухо младшему компаньону. Паренёк кивнул.

– Мой товарищ будет пиво. Есть?

– Да. – сказала Сара прищурив один глаз.

– Отлично! – радостно вскинул руки паренёк, – и мне тоже, но не сильно крепкое.

– Молокосос, – сказал кто-то в зале, беловолосый резко обернулся, но не засёк оскорбителя. Паренёк похлопал по плечу, успокаивая напарника. Казалось бы безобидный жест, но и его приняли превратно.

Сара наполнила две кружки пивом мерзкого, зеленого цвета.

– Это крепленое, а это нет, – пододвинула напитки посетителям. Мужчины взяли кружки и хотели сесть за столик, но свободных мест не было. Они обернулись к стойке обратно, уселись на стульчики и принялись пить. Беловолосый выпил полкружки залпом, бар одобрительно загудел. Парень помладше попытался повторить, но был неопытен, хватило на пару глотков.

Сара улыбнулась.

– Что привело в наш город? – спросила она, взяв кружку и тряпку, чтобы вытереть остатки напитка внутри.

– Мы долго плутали, – заговорил парень помладше, – и вот решили передохнуть здесь, – он отпил из кружки.

– Где были?

Беловолосый незаметно пихнул напарника предупреждая, чтобы не говорил чего лишнего.

– Да много где, – паренек понял намёк.

– А где конкретно? – спросил один из посетителей.

– Ну, вот один из последних городов который мы посетили был Нью-Амстердам, – обернулся парень к залу и сделала ещё пару глотков, – он находится на самом южном краю континента, на территории Европы.

– И как там? – спросил с интересом мужчина за столиком позади.

– Ооооо! Там очень красиво, – он отхлебнул, – но ночью, когда зажигаются огни. Город словно живёт!

Бар немного вытянулся, слушая рассказ юноши. Никто не покидал границ своей территории, боясь наказания других народов или того хуже смерти. Поэтому послушать рассказ о другом городе на другой территории словно глоток свежего воздуха. Весь бар даже боялся дышать, боясь пропустить хоть слово.

Каждые несколько предложений парень смачивал горло, всё больше пьянея и рассказывая не совсем то, что можно было. Несколько раз он пропустил сигналы старшего товарища, продолжая рассказывать, где они были что видели, что делали и кого искали.

– Да, – ответил одному из гостей и кивая самому себе, язык едва ли слушался хозяина, – мы много, где были… многое видели… Но это ничего!.. Парни мы крепкие! – он закатал рукав рубашки и показал хилый мускул, – мой напарник бывший охотник за головами, – сказал парень, – а я его подмастерье! – Беловолосый понял, что дело пропало. Он пережал у напарника артерию на шее, из-за чего тот потерял сознание и подхватил одной рукой тело, второй держал бокал из которого допил содержимое, обновлённое в четвертый раз. Сказал единственное слово, которое он мог выговорить на английском и вышел из бара таща сонное тело на плече.

Когда пара испарилась, бар загудел, обсуждая их. Саймон подошёл к Саре.

– Заметила, что второй ни слова не проронил?

Она кивнула.

– Но при этом выпил четыре кружки крепленого, а малыш с одной улетел, – она усмехнулась, Саймон улыбнулся, – молодой, дурак. Все мы были молодыми, – сказала женщина с затуманенным взглядом, – да. – а затем опустила взгляд на руки покрытые морщинами, – Видать, – сказала уже бодрее, – не знает, что самое слабое пиво "огненный кактус" с одиннадцатью процентами крепости.

– Ну видать, много где был, но мало что ел.

– Наверняка, – ухмыльнулась женщина, – повезло ему с учителем.

– Да, теперь настал черед Саймона задуматься.

– Кстати, – вновь она позвала Саймона, – я что-то не заметила чтобы ты пил. Со всеми.

Он посмотрел на бокал, что она натирала. Неизвестно кто пил до него и до-до. Бокалы были покрыты толстым слоем жира. Они мылись когда-то давно, когда ещё самолёты летали.

– Я не пью, – тряхнул головой Саймон выныривая из мыслей.

– Но при этом продаешь его, – подковырнула Сара.

– Одно другому не мешает, – пожал парень плечами и пошёл обслуживать столик.

За столиком каждый по-своему до закрытия обсуждал ушедшую "сладкую" парочку и не слышал разговора двоих.

***

Луна достигла пика небосвода, когда все разошлись. Сегодня разговоры велись оживленнее из-за чего в кассе бара была собрана трехдневная выручка. Мэри протирала столики, Саймон поднимал стулья, а Джек ремонтировал мебель, когда Сара сказал об этом, достав деньги из кассы и сложив в жестяной сундучок.

– Надо почаще их приглашать, – сказал Джек, проверяя ножки, – так может на ремонт лестницы соберем.

– Хм, – задумалась Сара, – думаю, что ты прав, дорогой. Скажу завтра об этом Бетти.

Джек кивнул.

– Ага и пиво покрепче налей, – предложил Саймон, – может чего ещё расскажет. Интересного.

Сара вновь задумалась.

– Думаю, я так завтра и сделаю.

Джек, Сара и Саймон переглянулись, только глупышка Мэри стояла и хлопала глазами.

Глава 7

Следующий день был в заботах. Несколько кружек разбили прошлым вечером, плюс за прошедшие вечера, было разбито несколько. Собранные осколки, Сара попросила, чтобы Джек забрал их с собой и переплавил обратно в кружки. Но уходя он забыл. Поэтому она поручила Саймону донести их до мастерской.

Выйдя из бара, на пути он повстречал молодого, парнишку, в костюме, но сегодня без галстука.

– Привет! – он подскочил, приветствуя на английском. Саймон напугался и чуть повторно не разбил осколки.

– Привет, – насторожился парень, продолжая идти. На него смотрели чистым, невинным взглядом, он напрягся сильнее.

– Я заметил, что мужчины на меня как-то странно, – он засмущался, – я ничего такого вчера не рассказал или не сделал странного?

– Ничего такого не заметил, – сухо ответил парень, смотря вперед, – а почему не спросишь у своего учителя?

– Он ничего не отвечает. Говорит, что чем меньше я знаю, тем крепче сплю.

Саймон усмехнулся.

– Ой, – всполошился юноша, – а откуда Вы знаете, что он мой учитель?

– Ты сам это всем разболтал, – немного подумав, он решил добавить, – а ещё сказал что вы двое охотники за головами.

– А-а-а, – он всё понял, – о-о-о-о, – понял всё до конца. – Теперь понятно почему он со мной не разговаривает…

– Ещё вопросы?

– А?

Саймон тряхнул коробкой с осколками, которые звякнули.

– А! Простите! Больше не задерживаю, – он вежливо поклонился и отпустил мужчину. Саймон благодарно кивнул и пошёл дальше.

– Что делаешь? – сухо и тихо спросил на русском беловолосый. Паренек подпрыгнул от испуга. – Ты чего?

– И-извините! Напугали, – переключился он на русский и зашептал.

– Ты чего к цели пристаешь?

– Он? – паренек посмотрел в след Саймону. – Разве он?

– Один в один.

– Я не заметил…

– Дурак, – сказал беловолосый, отвернулся и скрылся в тени домов.

Парнишка потерял наставника, немного постояв на месте, он вспомнил его слова: "Если не знаешь, что делать или потерялся, иди к месту привала, я тебя найду". Паренек развернулся и пошёл к гостинице.

***

– Старик! Я пришёл! – Саймон толкнул ногой дверь в мастерскую и ввалился в неё. – И принес стекло. Куда поставить?

– На стол, – спокойно ответил Джек, раздувая огонь мехами. Саймон огляделся.

– Сара спросила тебя ждать к ланчу?

– Возможно.

– А поточнее?

Старик обернулся и посмотрел многозначительно.

– Понял, не дурак, – поднял руки Саймон, капитулируя.

– К вечеру бы управится и не сдохнуть от жары, – пробурчал старик.

– Окей! – взгляд парня скользнул по полке с часами, которые мерно тикали. – Ладно, пошёл я, до вечера!

– Ага, иди уже!

Парень махнул рукой на прощанье и ушёл.

Вернувшись в бар, Сара попросила помощи в поиске страубов, на ферме её сестры сбежало несколько штук. Саймон смахнул пот и побежал ловить сорванцов. Он знал где они могут быть. Пришлось побегать среди старых проржавевших машин, чтобы поймать птиц. Может они и когда-то и были голубями, но бегали так же быстро, как и страусы.

Поймав птиц, он вернул их на ферму и успел вернуться к началу работы бара.

Вечер выдался таким же суетным, как и предыдущий. Если вчера паренек, по имени Николас, рассказывал, где он был с учителем, то сегодня рассказывал о себе, о своей невесте, о том, как она ждет его и что закончив это дело, он планирует жениться на ней. Он рассказывал как планирует сделать ей предложение, а так же какая она красивая, умная, смешная и прочее и прочее.

Парню удалось завоевать женские сердца своей любовью к девушке, а мужское уважение тем, насколько он верен своей девушке.

Старший напарник весь вечер спокойно попивал настойку на иголках кактуса и не вмешивался в разговор. Только в конце утащил напившегося паренька. В это раз он осилил полторы кружки того же пива.

***

Когда бар опустел и был убран, Саймон поднялся к себе. Подперев дверь, он снял бандану и посмотрел в осколок. Он осмотрел шрам на скальпе, почти зажил. Парень провел рукой, задев коротенькие волоски, ещё немного и совсем исчезнет. Опустил взгляд. Отвернулся, подошёл к окну, долго смотрел на небо, на звёзды, на половинку луны. Опустил взгляд и посмотрел на открывающие улицы города.

"Задержался я здесь… Пора идти дальше…"

Он отошёл от окна, лёг на кровать, запустил руку под подушку, достал окровавленную, порванную панамку. Сжал её в кулаке и убрал обратно под подушку. Закрыл глаза и попытался уснуть. Ему требовались силы. Ему нужна была холодная голова.

***

На следующее утро. В гостинице "Trash town". Младший товарищ ворвался в номер и стал размахивать руками и кричать, что-то неясное. Старший компаньон поморщился, нахмурился. Его мучило похмелье, чего ранее не случалось. Он хотел тишины и покоя. Ещё воды.

– Для начала замолчи, – огрызнулся наставник. – и сядь! – Николас сел на кровать и положил руки на колени. – А теперь тихо, и вкрадчиво. Ты меня услышал? – паренек хотел было открыть рот, но наставник его опередил, – кивни.

Паренек кивнул.

– Начинай. Но тихо, – напомнил ещё раз мужчина и лег обратно, – у меня голова болит.

– Ага! Столько выпить вчера!

Мужчина строго посмотрел на него одним глазом, паренек замолчал, а затем вновь открыл рот, чтобы тихо заговорить.

– Ну, в общем… я узнал сейчас от официантки, что Саймон, на которого Вы положили глаз, он приезжий, – учитель слегка кивнул, – А ещё я узнал, что его нашли несколько месяцев назад охотники. Среди пустыни, с разбитой головой. Думали, что умрет, но он выжил. – Мужчина приоткрыл глаза, прислушался.

– И?

– Что "И"?

– И это всё?!

– Да. Это всё, что я узнал.

– Откуда он? Куда шёл?

– А я откуда знаю?

– Так узнай!

– Но!..

Мужчина посмотрел на ученика.

– Иди, – указал он на дверь, – и без новой информации не возвращайся.

– Да, учитель.

Юноша встал и понурив голову, вышел из комнаты.

Болеющий остался лежать, коснулся лба. Он достал сверток бумаги из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке стула позади кровати. На листке бумаги было что-то написано, но разобрать не представлялось возможным, буквы поплыли. Если попытаться вчитаться, можно было разобрать только одну фразу – того, кто написал его: "от Александра". Он внимательно пытался вчитаться, в надежде найти хоть какое-то целое слово, хоть букву, чтобы поймать намек на смысл письма. Но всё было тщетно.

Он сложил его и убрал во внутренний карман. Закрыл глаза.

Он благодарен этому письму. Там было написано его имя. Он знал это. Он чувствовал это. А ещё чувствовал то, что Саймон или как его зовут, ему знаком, и думал, что может что как-то может прояснить содержание письма.

Он нутром это чувствовал.

Глава 8

Раннее утро. Бар. Ванна на втором этаже. Саймон, глядя в осколок зеркала, брился, а затем пытался побрить и голову. Волосы росли, от чего голова чесалась и это дико раздражало. Мэри открыла дверь, и зевая вошла. Увидев Саймона пытавшегося побрить голову опасной бритвой, она завизжала.

– Заткнись! – девушка испуганно закрыла рот руками, – ты что никогда не видела, как голову бреют? – она отрицательно помахала головой, – и даже не видела как бреется отец?

Девушка вновь отрицательно замахала. – Ты чего рот заткнула?

– Ты сказал мне заткнуться, – она убрала ладошки, чтобы ответить и вновь запечатала рот.

– Я просил замолчать, а не закрывать рот, – парень тяжело вздохнул, посмотрел на бритву, – Сара ещё спит?

– Да.

– Помоги мне, – он помолчал прежде чем закончить фразу, – побрить голову.

– Зачем?

– Адски чешется, а шрам едва зажил. – девушка продолжала невинно посмотреть, парень закатил глаза, – если буду выбривать вокруг шрама, то это будет выглядеть странно.

Девушка представила и, засмеявшись, вновь прикрыла ладонями рот. Саймон покосился.

– Ну так, – он сделал паузу, делая усилие над собой, – поможешь мне?

– Да, – глаза девушки блестели, она перехватила ручку бритвы. – Что нужно делать?

Парень показал что и как делать и дал попробовать на ноге. Немного приноровившись, он разрешил Мэри побрить голову.

Когда она закончила, он встал и подошёл к окну, пытался поймать лучи солнца. Пару зайчиков появилось на стенах и потолке. Девушка засмеялась и прикрыла рот, поняв свою неучтивость.

– Спасибо, – обернулся Саймон и слегка улыбнулся. Девушка кивнула и выбежала из ванной. В комнате она упала на кровать, сжала подушку и отсмеялась от души, стараясь не разбудить мать.

Саймон хмыкнул, закрыл за девушкой дверь в ванну и продолжил утренние процедуры.

***

После завтрака он отправился в мастерскую Джека. В этот раз по своей воле. Парень вошёл не стучась. Старик нахмурился, Саймон прошёл мимо полок с поделками.

– Каждый раз когда я прихожу, – парень остановился рядом со стариком и смотрел через плечо на то, что тот делал, – ты что-нибудь делаешь, но ничего не показываешь и не приносишь домой, не считая просьб Сары. Так зачем ты это делаешь?

– Нравится. – кратко ответил старик, замер словно что-то вспомнив, затем резко обогнул парня и пошел к шкафу. Взял металлический ящик и поставил перед Саймоном. Открыв ящик он показал кожаную кобуру и револьвер.

– Мне показалось, что ты планируешь скоро уйти. Думаю этот парень будет тебе полезен.

Саймон остолбенел. Он посмотрел на старика, затем на револьвер. Вежливо улыбнулся.

– Спасибо, но – отодвинул ящик подальше, – я пацифист.

– Ты помнишь каким тебя сюда принесли?

Парень отвел взгляд.

– К сожалению.

– Это поможет тебе защитить себя. И больше не появляться ни в чьём городе полумертвым.

Саймон усмехнулся.

– Спасибо, но всё же нет, – он отодвинул ящик ещё дальше. – Я противник оружия. И если на меня нападают, предпочитаю пользоваться кулаками.

Саймон поднял голову и посмотрел на Джека. Старик приобнял парня и потрепал по голове.

– Дурак! Кулаками собрался от автоматов отбиваться! Этот мир не так ласков и нежен, как раньше. Если ты хочешь выжить, то тебе требуется оружие!

– Прости, старик, но я хочу выжить в мире не используя оружия. Таково моё обещание… одному… другу…

– Э, – старик отпустил, парня, закрыл ящик и убрал обратно в тайник, – не хочешь, как хочешь. Я не силен в уговорах.

– Но всё равно, спасибо, старик, – сказал парень, опустив голову. Он впервые покраснел. И во второй, раз в этом городке, испытал благодарность. Чтобы отвлечься, он посмотрел на полку с часами.

– О, старик, а это что? Я раньше не видел этого, – Саймон указал на не большой, округлый серенький предмет, с толстыми бортиками.

Джек посмотрел куда, указал парень.

– А, недавно на свалке нашёл, починил. Вроде неплохие часы.

Лукавый огонек блеснул в глазах парня.

– Да, не плохие. Очень даже хорошие…

– Ага! Руки прочь! – прикрикнул старик, принимаясь за брошенное дело.

– Я ничего и не трогал, – а тише добавил, – не сильно больно то и хотелось! – Саймон убрал руки за спину и отошёл от полки. – Ладно, пошёл я. И помни: Сара всегда ждёт тебя к ланчу! – сказал он в дверях, обернулся и пошёл своей дорогой дальше.

– Ага, иди уже!

Саймон ушел. Старик обернулся и посмотрел на полку с часами, а затем на тайник с револьвером.

– Странный парень, – пробормотал старик.

Возвращаясь, Саймон почувствовал, что за ним следят. Закатив глаза он запетлял, сбивая преследователя со следа.

***

Вечером в бар снова зашли двое гостей города, повторив заказ, в первое посещение. И сегодня Сара налила ученику выпивку покрепче, желая выведать ещё секретов, а седовласого пожалела.

Сегодня вечером гости бара увидели небольшое представление от ученика. Они впервые видели такие задорные танцы на стойке. Допив третью кружку пива, он вырубил ученика, поблагодарил за выпивку, вынес тело из бара и понес его обратно в гостиницу. После того как мужчины ушли, гости бара тоже разошлись, они жалели о таком коротком шоу. Сара всерьёз задумалась о том, чтобы нанять девочек, чтобы те танцевали, привлекая посетителей и дополнительный заработок.

Убрав своё Мэри и Джек, пожелали спокойной ночи и поднялись в комнаты спать. Сара и Саймон остались. Старуха протирала последние бокалы, парень сидел, составлял компанию.

– Ты сегодня весь день задумчивый. Что случилось?

Саймон положил голову на руки.

– Ничего. Я в порядке…

– Эй, не лги мне. Я – бармен со стажем, поэтому сразу вижу, что если с человеком что-то не то.

Парень провёл правой рукой по лысине, нащупал остатки шрама.

– Из-за волос. Снова пришлось сегодня брить голову. Несколько месяцев мучений, пока шрам не зарастет и не отрастут новые. Ха-ха. – смех получился вымученным. Сара приподняла бровь.

– Ложь! Говори правду! – она стукнула кулаком по стойке. Он сморщился, тогда женщина достала самые чистые рюмки, он пялился на них, – не бойся, я мыла их. – Саймон приподнял бровь, – да, я видела, как ты пялился на грязные кружки и по твоему лицу прочла, что ты чистоплюй.

– Ну ладно.

Парень принял рюмку, старуха достала прозрачную жидкость.

– Водка?

Женщина довольно улыбнулась.

– Откуда?

– Один охотник, нашёл схрон и стащил для меня парочку бутылок.

Парень принюхался.

– Хм, не так отвратительно на запах, – он слегка пригубил, сморщился, – но на вкус дрянь!

– Надо залпом! – женщина одним махом заглотила напиток и выдохнула. – Крепкая!

Саймон повторил за женщиной, выпив залпом.

– А-а-а! Дрянь! Фу, Бэ!

– Носом дыши! – скомандовала женщина, показывая как делать. Парень повторял. Остановившись, двое засмеялись. Она разлила ещё по одной.

– Знаешь, я планировала её оставить на похороны, свои или Джека, смотря кто быстрее из нас уйдет.

– Какие радостные мыслишки.

– Только об этом и думаю!

Двое посмеялись, после Сара взяла рюмку, мысленно досчитала до трёх и выпила залпом, громко втянув воздух носом. Саймон решил пропустить. Чувствовал, что жидкость начинает действовать, слезы полились.

– Вот, видишь, твоя грусть уходит.

– Ха, если бы. Это скорее влияние твоих позитивных мыслей.

Он грубо вытер слёзы тыльной стороной руки. Женщина смотрела с жалостью.

– Легче?

– Немного.

– Расскажешь?

– Нет. – он добавил немного помолчав, – это личное. Не хочу.

– Как хочешь.

Сара нежно улыбнулась, но как же ей хотелось знать "личное".

– Знай: для тебя мне ничего не жалко, когда бы ты не пришёл и не припросил помощи, я всегда помогу. И Джек тоже.– торопливо добавила она.

– Я знаю, – Саймон медленно моргнул.

– Знаешь, – усмехнулась Сара, – когда я была молода, ты мне нравился.

– И это я тоже знаю.

– Ох, ничего от Вас не скрыть, молодой господин, – последнюю фразу она сказала на русском. Парень приложил палец к губам.

– Надеюсь это умрёт с тобой.

– Можешь рассчитывать на меня.

Саймон кивнул, поставил рюмку на стойку.

– Пойду я спать, голова закружилась.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Роза, – он подмигнул прежде чем отвернутся и поднять стул. Когда он исчез на втором этаже, Сара Выпила ещё рюмку и после этого начала тушить огарки свечей. Взяв последний, она поднялась в спальню.

***

Саймон открыл окно, ему хотелось плакать, кричать, спрыгнуть. Но ничего из этого он не мог. Поэтому внутри у него всё болело, но внешне он оставался спокойным и смотрел на половинку луны, что больше никогда не станет прежней.

Слегка укротив боль, он посмотрел вниз, на улицу, настоящее его отрезвляло, помогало прийти в себя, отринуть воспоминания. Но заметил, как за домом стоит тень. Она двигалась, превратилась в человека в черном. В пару прыжков, тень тихо забралась на стену и затем в окно.

Саймон не успел среагировать, отошел от окна, наблюдая, что будет дальше. Такой наглости не позволял ни один житель города.

– Ты, что, ты, творишь? – Саймон зашипел на русском.

– У меня есть вопросы на которые ты должен ответить, – ответил Александр.

– То есть, для тебя в порядке вещей врываться в комнату мужчины среди ночи?

Ночной гость осмотрел Саймона с ног до головы.

– Ты вроде не голый, так что должно меня смущать? И я заметил свет в окне, понял, что ты не спишь…

Саймон ударил себя ладонью по лбу.

– Говори, что ты от меня хочешь и выметайся от суда.

– Ты ответишь на мои вопросы?!

– Если не начнёшь сейчас же, выкину из окна.

– Это угроза?

– Считаю до трёх. Раз…

– Эм, всё-всё, хорошо. Так. Сейчас. Не ожидал, что ты так среагируешь, – мужчина паниковал, – эм, вопрос… вопрос на счёт языка. Ты говоришь на нём свободно. Ты – русский?

Даже в свете луны было видно, как взгляд Саймона потемнел.

– Выметайся сейчас же! – он указал на окно.

– Но я всего лишь…

– Прочь! – зло шипел Саймон. – ты мог задать любой вопрос, но выбрал этот?!

– Но!

– Прочь!

– Прошу, – взмолился Александр, – прошу, я хочу лишь поговорить…

– Нет! Ты исчерпал лимит моего терпения! – Саймон толкал гостя к окну.

– Прошу, умоляю, на колени встану, – и он встал, сложил руки в молитвенном жесте, – Ответь на два моих вопроса и больше ничего мне от тебя не нужно.

Саймон остановился, сложил руки на груди, думал. Александр продолжал стоять на коленях.

– Хорошо. Отвечу. Но только днём. И приходи один. Мне не нужны ещё одни уши.

– Буду, – сказал гость, вставая с колен. – Где?

– Место нашей первой встречи, помнишь?

– Да. Найду.

– Туда. В полдень.

– Буду!

Александр подал руку для пожатия, но Саймон её не принял, с брезгливостью на неё посмотрел.

– Пока, – попрощался вылезая в окно счастливый Александр.

– Прощай, – тихо сказал Саймон. Гость исчез.

Прежде чем лечь спать, Саймон долго думал закрывать окно или нет. В итоге он решил не закрывать, надеясь, что больше ночных гостей у него не будет.

Он долго ворочался. Начинало светать. Надо было решаться, ещё немного и город начнет просыпаться.

Саймон встал, достал армейский рюкзак из-под кровати, переоделся в заранее заготовленную одежду: штаны из плащёвки, когда-то белую, а на данный момент серую футболку и накинул камуфляжную куртку с капюшоном. Он знал, что в пустыне будет выделяться среди барханов, но такая одежда позволяла хотя бы немного пережить жару. Достал старую пару армейских сапог, думал их надеть, но они слишком тяжелы, а ему требовалась легкая поступь, поэтому взял в руки.

Одевшись, собрал скудные пожитки в рюкзак и спустился вниз по лестнице. Скрипела она громко, он вспомнил про её ремонт, который Сара уже с месяц затевала, да всё никак не начинала. Жалел, что не настоял раньше.

Прокравшись на кухню, он взял немного провизии на первое время и стеклянную бутылку, наполнил её водой. На первое время ему хватит.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился. Был порыв оставить записку на прощанье. Но остановил себя. Сара поймёт. Он знал это.

Окольными путями он прошёл до окраины города, где сестра Сары содержала ферму страубов. Она не заметит пропажи. Он был уверен. Она перестала обращать внимание на такие мелочи, как пропажа одного-двух страубов. Время от времени то один, то двое сбегали на "вольные хлеба", чтобы через какое-то время вернуться в загон. Стая из полусотни голов редела медленно, а порой даже пополнялась молодыми особями.

Когда солнце было далеко над горизонтом, в Мусорном городке осталось только воспоминание о Саймоне и окровавленная панамка на кухонном столе, прибитая ножом к разделочной доске.

Глава 9

Городок проснулся. Женщины готовили завтраки, мужья собирались на работу, дети в школу. Фонарщики гасили фонари после ночи. Хозяйка гостиницы, хлопотала на кухне. На ферме вновь недосчитались пары страубов. Охотники и разведчики собирались в поход за пределы города. Одни на поиски информации, другие на поиски свежего мяса. Дети с холщовыми мешками, бежали на занятия, миссис Смит приветствовала их у двери в школу. Она приметила Александра, слегка кивнула, здороваясь, Александр кивнул в ответ.

В это же самое время Джек вошёл в мастерскую, прошел мимо полки с часами. Остановился. Обернулся. Что-то было не так. Он подошёл ближе, посмотрел подольше. На столе не было часов, которые он недавно нашёл и отремонтировал.

– Засранец, – усмехнулся Джек и пошёл дальше, продолжив вчерашнее изделие. Он мастерил цепочку для Сары, теперь, когда больше не было надоедливого мальчишки, можно было полностью отдаться делу.

***

В это время в баре, Мэри зашла на кухню и закричала "МАМА, САЙМОНА УБИЛИ!" Сара, одевавшиеся в комнате, в чём была, выскочила и побежала вниз. Она была удивлена тому, как этого засранца могли убить, а главное как?

Она забежала в кухню.

– Ты чего орешь как резанная?! Раннее утро, а ты орешь, как резаная! С чего ты взяла, что его убили? – тараторила женщина, пытаясь унять дрожь.

Мэри указала на окровавленную панамку пригвождённую ножом. Сара выдохнула и дала оплеуху дочери, чтобы та заткнулась.

– Замолчи! Ты позоришь меня! – она вскинула руки к небу и запричитала, – почему ты такая дура?! Почему у тебя память как у страуба?! Пять секунд помнишь, а затем забываешь за ненадобностью! За что мне такое наказание?!

Женщина ушла с кухни обратно на вверх ничего не объяснив. Девушка заплакала. Она догадывалась, что мать не сильно любила её и не возлагала надежд на неё, но то что она услышала сейчас… Это всё меняло. Это было откровением для неё.

Она в школе не блистала умом, внешностью среди сверстниц. Мощные руки и огромные ладони, как ни странно пугали юношей и мужчин. Её старались обходить стороной или игнорировать. Бедняжка надеялась, что может её удаться преуспеть в семейном бизнесе, но и официанткой она была не самой лучшей, а после того, как разбила с десяток кружек, мать и вовсе старалась держать подальше от бара и от дефицитного спиртного. Но пожалуй, всё же один плюс у неё был, она сносно готовила. Пожалуй лучше всех в Мусорном городке.

Она упала на пол, обхватила колени, её трясло от рыданий. Ей хотелось, чтобы тут был Саймон, который проявил бы немного учтивости к её положению и возможно даже похлопал бы по плечу.

Проплакав минут десять, девушка приняла решение. Она вскинула голову, вытерла слезы и прибралась на столе. Панамку решила оставить как талисман, спрятала в кармане юбки. Она решила, что найдет тех кто, будет её любить, она найдет то место, где её примут! Девушка сжала кулак, убеждая невидимую публику в твердости своего решения.

В это же самое время Сара наверху остыла и начала сожалеть о сказанном. Ей было горько, что Он ушёл не попрощавшись. Даже записки не оставил. Но это так похоже на него… Приходит тогда, когда ему нужно, уходить, когда ещё не надоел. Сара заплакала. Она вспомнила о дочери, которой наконец сказала то, что у неё было на душе. Она была рада и опечалена. Рада, что наконец сказала то, что так давно её мучило, и печалило то, что сказала такие злые слова… своей дочери.

Сара услышала возню в комнате Мэри, решила войти и проверить, что она там делает.

– Зачем ты собираешь вещи? – удивилась женщина.

– Ты не хочешь меня видеть, так зачем мне продолжать здесь быть? – подёрнула плечами девушка и продолжила сборы.

– Нет, – Сара остановила руку дочери, которая запихивала одежду в походную сумку. Девушка вырвалась.

– Поздно, мама. Поздно. Я всё решила.

– Что ты решила?

– Я уйду. Уйду отсюда. – девушка едва сдерживала слезы, – я знаю, что в семье я белая ворона. У тёти Эллы дочери уже повыходили замуж и растят детей. У дяди Джеймса тоже дочери и сыновья остепенились, – голос подвел, сорвался. Полились слезы, – лишь я одна в тридцать два, как дура хочу, ищу того, кому бы могла бы приглянутся в нашем вонючем городке! Но никому! – у Мэри вновь началась истерика, – СЛЫШИШЬ, МАМА, НИКОМУ Я НЕ НУЖНА! – девушка упала на колени и вновь заплакала. – даже несмотря на то, что я единственная наследница бара…

Сара села на пол рядом с дочерью и начала ласково гладить её по голове и спокойно приговаривать:

– Ты мне нужна. Да, ты глупа, да порой неуклюжа, и память у тебя короче юбки, но ты моя дочь… И то, что я сказала, я сказала не из-за злости, а от обиды, – женщина помолчала, прежде чем вновь заговорить, – мне так же как и тебе обидно, что человека которого мы спасли и приютили, ушёл от нас, не попрощавшись… Это обидно, – повторила тише Сара. – Прости, что я сорвалась на тебя. – женщина вздохнула, подняла глаза к потолку, следующая фраза далась ей очень тяжело, – Так что, если ты решишь меня тоже покинуть, то я тогда не стану тебя держать, – девушка удивленно посмотрела на мать, – да, – улыбнулась женщина и лицо прочертили морщины, – ты взрослая, пусть ты и помогаешь нам, тебя здесь никто не держит. Ты заслуживаешь быть счастливой, возможно и не здесь… но где-то же ждёт тебя, твоё счастье. Каждый родитель желает этого своему ребенку. И я одна из таких родителей.

– А папа?

– А что он? Он здесь едва ли бывает, – пошутила женщина, но увидела ужас на лице дочери, – я пошутила. Он тоже будет скучать по тебе.

Женщина погладила по голове дочь.

– Так что, если ты действительно решилась, то – иди. Я тебя благословлю, чтобы путь твой был гладок.

Девушка прижалась к матери.

– Спасибо, мамочка! Ты самая лучшая мать на свете!

Женщина в ответ крепко обняла дочь и тихо заплакала. Две потери за один день – это было чересчур для старого сердца.

Девушка впервые за последние десять лет жизни обрела надежду. Призрачную надежду на счастье.

Женщина предчувствовала вечером тяжелый разговор с мужем.

***

На перемене для перекуса, дети высыпали на улицу, они сели на ступеньках школы, открыли коробки с едой. Они ели и ждали, когда пройдёт их друг. Они знали, что обычно в это время, парень в смешной бандане по имени, Саймон проходит мимо школы и дразнит их. Дети устали от скучных уроков, им хотелось посмеяться, подвигаться, поиграть.

Но прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Но никто даже близко похожий на Саймона не прошёл. Только один хмурый мужчина, который пугал одним внешним видом детей. Но благодаря Саймону они знали как с ним бороться, и не считали больше угрозой. Когда он подходил слишком близко, дети делали вид, что откладывают еду и встают, мужчина пугался и немедленно делал вид, что идёт мимо. Только это помогло детям немного развеять скуку. Вскоре еда кончилась, а учительница позвала дальше на уроки. Саймона дети в течение дня так и не увидели, чем были сильно опечалены.

Забегу немного вперед. После того как Саймон вновь не появился возле школы, дети посчитали, что Саймон о них забыл и сбежали с уроков, чтобы искать его и совестить. Но не найдя даже его следа, они посчитали, что он их бросил. Тогда дети провели собрание и единогласно приняли решение его забыть и больше никогда не вспоминать. Девочкам было трудно, в частности девочке с двумя косичками. Она ещё долго оплакивала по ночам в подушку своё разбитое сердце.

С Вашего позволения, я ещё раз забегу вперёд. Этой девочке впоследствии достался бар Сары. И спустя какое-то время она приняла гостя в странной бандане, но едва могла узнать его.

***

Отмотаем время вновь к рассвету.

Вернувшись после ночного променада, Александр лёг спать, но уснуть так и не смог. Вопросы роились в голове, он пытался выбрать подходящие, на которые действительно хочет знать ответы. Но так и не смог выбрать, поэтому думал о том, как развести таинственного собеседника на большее количество вопросов.

Вот поднялось солнце. Он проверил жив ли его ученик. Парнишка дышал. Повернув голову на бок и подставив емкость по типу таза, он вышел из комнаты на завтрак. Мужчина накануне вечером заметил, что барменша налила его напарнику алкоголь крепче чем надо. Он хотел было его предупредить, но передумал, ему был необходим один день без хвоста.

Спустившись вниз, он взял стандартный завтрак, четыре дня подряд он брал одно и тоже, поэтому кухарке не составило труда сообразить, что положить гостю на поднос. Позавтракав, он отнес посуду и вышел из гостиницы, едва сдерживая улыбку. Прохожие косились на него, стараясь обойти.

Пройдя мимо школы, он хотел подойти поздороваться с детьми, но как только он подходил ближе, дети тут же убирали еду, стискивали кулаки и поднимались. Он решил сбежать, быть побитым детьми ему не хотелось, да и детей бить низко.

Его переполняло хорошее настроение, ему хотелось с кем-то поделиться. Он ходил по городу и улыбался людям, но те не принимали его. Тогда он плюнул на это дело, да и время поджимало, солнце было почти в зените, он пошёл на место первой встречи. И какого же его было удивление, когда он там никого не обнаружил. Он был один.

Тогда мужчина решил дать немного времени, он подумал: "Бывает, может опаздывать. Срочные дела какие нашлись?". Александр видел, как недавно Саймон бегал среди мусора и ловил сбежавших страубов.

"Возможно и в это раз ему поручили это задание" – подумал охотник и кивнул сам себе.

Прошло полчаса.

Час.

Два.

Солнце уже клонилось к горизонту. И только, к сожалению, тогда до человека дошло, что его кинули, продинамили, иными словами бросили.

Топнув в сердцах и пнув консервную банку он побрел обратно домой.

И в этот раз люди косились на него, не понимая настроения. Он для них был человеком разной степени хмурости.

Вернувшись в гостиницу он первым делом пошёл в номер и проверил напарника. Он лежал в том же положении в каком его и оставил учитель. Парнишка дышал, сердце билось. Емкость была пуста.

Обновив графин с водой, он пошёл в бар. Гости заведения удивились тем, что он пришёл один без хвостика, который каждый вечер веселил постояльцев бара.

Сев на барный стул и показав указательный палец Саре, облокотился и опустил голову. Гости отвернулись, задумчивый парень был ещё более задумчивым и странным. Сара опытным барменом и без слов поняла, чего хочет клиент. Она налила в стакан для виски крепкую настойку на иголках кактуса. Выпив почти залпом, мужчина жестом попросил обновить. Второй бокал он пил медленнее, третий потягивал. Пятый не допил, но оплатив всё он, ушёл из бара.

Александр всю ночь, до у самого утра бродил по городу, в подпитии дома ему казались одинаковыми, он едва ли мог их различить. Решил остановиться на одном месте, переждать ночь, при свете дня всё различимо.

Он сел, облокотившись на стену дома и смотрел на половинку Луны. Где-то далеко, на границах подсознания он помнил или знал, что раньше Она была прекраснее, полнее, цельной. Он чувствовал себя этой новой луной, чувствовал, что ему чего-то недостает и знал чего. И очень хотел это восполнить. Но сегодня это ему не удалось…

Он приснул.

Утром следующего дня его разбудил фонарщик, думающий, что нашёл труп и пытался его обобрать. Неудавшийся мертвец был зол и дал под зад воришке, после чего восстал, отряхнулся от пыли и пошёл в гостиницу. Николя уже порхал по зданию и округе, ища старшего напарника. Он боялся, что тот его кинул и ушёл дальше один.

– Учитель! – тихо запищал ученик, – я Вас обыскался! Я думал, что Вы меня оставили.

– Заткнись и иди за мной, – грубо проворчал наставник, которому требовалось поменять одежду, искупаться и побриться.

– Итак, – сел на кровать, в номере, Александр и закинул ногу на ногу, – у меня две новости…

– …хорошая и плохая? – перебил парень.

– Да, – сухо отозвался учитель, парень осел, счастье от находки мигом улетучилось. Учитель умел осадить и его это печалило, – хорошая: мы нашли сына Босса.

– Ура! – вскочил парень. Один взгляд и он успокоился и сел на место, предусмотрительно положив руки на колени.

– Вторая: мы его упустили.

Плечи юноши осунулись.

– И что нам делать?

– Ты отправишься к Боссу и скажешь, что мы нашли его. Я лично приведу его обратно.

– А может?..

– Никаких может, – выставил руку наставник. – Он не так прост, как я считал, – мужчина задумался.

– Может тогда я?

– Нет. Если я сказал "нет", значит нет.

– Ладно, – парень сильнее поник. Увидев это, мужчина решил подбодрить ученика.

– Помни: у тебя важное задание, не провали его.

Спина вновь стала ровной, парень засиял как медный натертый цент.

– Так точно сэр! – и отдал честь.

– Ну кто ж к пустой-то голове, – мужчина махнул рукой. – А, ладно. Молодежь.

Парень начал ерзать от нетерпения.

– Когда выступаем?

– Ты сегодня вечером, я чуть задержусь.

– Но как же Вы справитесь с языковым барьером?

Мужчина усмехнулся.

– Язык жестов никто ещё не отменял.

– Точно! – парень ударил себя ладонью по лбу.

***

На закате сего дня, Мусорный город покинул первый всадник. Спустя пару суток покинул город и второй. Оба направились, казалось в одном направлении, но один из них шёл чуть западнее.

Глава 10

О городе Центуриона ходят множество слухов. Один из них утверждает, что в этом городе никогда не утихает веселье; кристально чистая вода льется в фонтанах; алкоголь разной крепости и возраста, пьют словно воду; красивые девушки в полузакрытой одежде ходят по улице и готовы уделить тебе немного внимания, если ты готов заплатить соответствующую цену. А еда? Спросите Вы, что с едой? О-о-о! От еды ломаются столы и приходится есть с полу. Но и это не страшно, полы всегда чистые! Когда гости города и хозяева уходят спать, то прислуга убирает весь беспорядок и готовит все-все к новому дню.

Каждый кто слышал этот или подобный слух об этом городе мечтал попасть в него и убедиться в этом. Но никому ещё этого не удалось увидеть хоть часть того что описано в слухах.

И этому есть причина: город Центуриона – это особняк окруженный трущобами. Да, да это всего один дом, в сердце разрушенного города. Да и те, кто был гостем данного особняка особо не придает значения его роскоши, так как привык к подобному, а обычные путники не доходили до него. А ведь есть Нью-Амстердам, где всё это доступно всем и каждому, но он менее популярен чем Город Вечных Праздников (это второе название города).

Ещё один забавный факт: множество "первооткрывателей" данного города находили его трущобы и их жителей, и убедившись, что те бедны как церковные мыши шли дальше, думая найти его возможно севернее или южнее, так как считали что описание местонахождения города не совсем верно. Но когда не находили и иных городов, которые можно назвать "живыми", то возвращались домой ни с чем, сетуя на отсутствие удачи или плохую погоду, помешавшей задержаться дольше в данном регионе.

Но если бы им кто-то сказал, что им, путешественникам и мечтателям, таки удалось его найти, они его видели, они бы обсмеяли того кто им это сказал и послали бы куда подальше и поглубже. Ведь, как город состоящий из одних полуразрушенных зданий может быть тем, что описано в слухах? Нет, это определенно лжец! Хотя они будут правы. От части, но всё же. Город по большей части состоит из одних полуразрушенных зданий, которые когда-то были небоскребами, а теперь это высотки с не работающими лифтами и обитающими там огромными крысами мутантами, способными загрызть человека в один укус. Да и сам особняк обветшал, но выглядел ухоженнее соседей. Фасад и колонны, в том числе, давно не крашены и в трещинах. Не в каждом окне есть стекло, они были забиты (окна слуг) или заменены на слюду (детская). Крышу давно стоит поменять, половина шифера либо разворована, либо унесло ветром во время одной из бурь. Так она ещё и протекает, хотя было бы странно, если бы было бы всё наоборот. Подъездная дорожка превратилась в давно забытое воспоминание. Что уж говорить о когда-то прекрасном саде! Он превратился в сад песка и камней, который с трудом поддерживали садовники, но всё равного добились малых успехов в этом, от чего стабильно получали нагоняй от хозяина. Ну и на по следок, не все этажи функционировали. Лишь два из трех наземных этажей обогревались и освещались. Поэтому последний был полностью выделен для прислуги, но те предпочитали спать у или в кухне и кладовых. Там было безопасно и не заносило песком во время бури.

Но всё же одна гордость была у данного особняка, это гараж с ретро автомобилями, которые были на ходу. Для этого хозяин держал штат механиков, которые, при поломке сразу же чинили авто и не допускали ещё большей поломки. Их ценили больше всего в доме.

Вернемся вновь в город. Сами трущобы не были просто трущобами (прошу прощения за повторение). Они как ни странно были поделены на определённые зоны. Севернее особняка находился плавильный район, где из металлического мусора плавили пули и оружие, иногда по особому заказу детали для машин. Ещё реже сами машины. От чего там днем можно было услышать как весь район гремит, стучит, шипит. Его называли Гремячий или Плавильнями.

Чуть западнее, находился район, где синтезировали селитру, бензин для автомобилей(какой-то умелец заново открыл секрет производства бензина, но из-за высокой себестоимости, доступен был не всем) и делали порох. Это район был образован на данном месте не просто так. Ещё дедушка нынешнего Центуриона, когда осваивал город, нашел рельсы, которые вели на север и дальше на запад. Он собрал неравнодушных и починил их, нашёл составы и вагоны, которые теперь привозили топливо для производства. Этот район называли Химическим.

На востоке расположился, самый обширный, спальный район с подземными водами. Так же дед Центуриона согласно слухам возобновил трубопровод и провел его к Плавильням, откуда они поступали в Хим. район.

На юге города располагались увеселительные заведения. Ранее они находились на западе, но из-за повышенных прогулов и частых семейных скандалов, было решено перенести в дальний, южный район. Семейных скандалов и прогулов на работе стало меньше, но теперь южный район стал местом частых разборок криминальных и не очень авторитетов и бандитов, а так же черных торговцев, так как эта часть города охранялась и контролировалась хуже всего. Но несмотря на повышенную опасность, район всё равно был часто посещаем. Выпить наливали только там, и девочки с которыми можно было провести время также находились там, подальше от ревнивых жен.

Но как ни странно это не звучало, самый незащищенный район приносил наибольшую прибыль Центуриону.

***

Где-то за кольцом трущоб, всадник на страубе, на полных парах мчался к городу. Он решил зайти через восточный район. На рассвете была пересменка, одни освобождали рабочие места и шли домой отдыхать, другие заступали и продолжали работу. А было её много. Всадник решил спешиться, во избежание ДПП (дорожно-птичьего происшествия). Сонные мужчины и женщины старались не обращать внимания на путника, каждый из них молился, чтобы всадник не спросил дороги и не пришлось говорить. Но, к счастью, мужчина шёл уверенно и не обращал внимания на работяг и даже не пытался с ними заговорить, прохожие мысленно выдохнули.

Когда солнце поднялось на две фаланги над горизонтом, путник добрался до трехэтажного особняка с полуразрушенными колоннами.

Парень отпустил страуба, всё равно птица рано или поздно вернется домой, если не окажется поймана и использована для перевозки или не будет застрелена голодающими путниками.

Он постоял за забором, колеблясь, войти или нет. Нет! Он решил попытать счастье, может ещё сделка не состоялась. Он сжал лямки рюкзака и побежал в южный район.

***

Где-то на юге трущоб. В каком-то темном подвале трое лысых мужчин и трое мужчин в пальто. Двое сидели.

– Принес? – спросил продавец, лысый мужчина, лет сорока на вид, в потрепанной куртке. Позади него стояло двое лысых, но одетых не так "стильно", как их главарь.

– Да, – ответил покупатель в кожаном пальто, за его спиной стояли двое громил в подобие пальто. Тот что справа протянул три сумки сидящему напротив лысому. – Как и договаривались, – сказал главный, – тридцать заряженных револьверов и к ним тысяча патронов, – он указал на коробки позади.

Продавец посмотрел на громилу, протягивающего сумки, напрягся. Пот стекал по лысине, хотелось вытереть.

– Теперь ваша очередь. Показывай.

Продавец достал тряпицу из внутреннего кармана куртки, развернул. Покупатель нахмурился, словно разозлился.

– Что это за хрень?!

– Эээ, – лысый растерялся, ведь он сам не знал что это и для чего нужно. Когда он крал эту вещь, он подумал, что она очень важна, так как тот у кого отнимали сильно сопротивлялся и до последнего её защищал, поэтому он подумал, что она очень ценная и можно будет за дорого обменять. А сейчас ему начинало казаться, что он сильно ошибся. Взгляд стал блуждать, куча мыслей крутилось в голове, но ни одна не была хоть сколько-то стоящей.

– Нууу, это древний механизм… – начал мямлить лысый, – он нужен для того, что бы…

– Сделка отменяется! – покупатель, показал жестом, чтобы забрали мешки с оружием и убрали коробки с пулями.

– Нет! – вскочил лысый, – Стойте, – он остановил жестом, – Это… это очень древний механизм для определения сторон света!– закричал продавец, гордясь собой, что смог хоть что-то придумать. Он когда-то видел рисунок подобного прибора: циферблат и стрелка. Он надеялся, что этого было достаточно, для того чтобы продать.

Покупатель задумался, но не спешил возвращать плату.

– Вы имеете в виду компас? – задумчиво спросил он.

– Да. Да! Компас! – закивал он быстро и активно.

– Хм, – продавец задумался.

– Они твои. – спустя время ответил покупатель с улыбкой и придвигая к себе "компас", – отдайте им то что они просили, – сказал спокойно мужчина. Трое лысых едва успели обрадоваться, как их изрешетили теми же самыми револьверами, которые они так хотели приобрести… Тела беспомощно упали на пол и стол. Покупатель поморщился, осторожно передал прибор помощнику позади, – отвечаешь головой, – тот послушно кивнул и убрал прибор во внутренний карман. Мужчины ушли забрав с собой и товар и плату, оставив только тела и пустые коробки без маркировки в которых не было пуль.

Трупы остались лежать. Это было нормой этого времени, места и района. Никто уже не удивлялся находя в подвале полуразложившиеся трупы. Их просто выносили и закапывали. Чаще оттаскивали на завод. Для чего, знали лишь одни заводчане.

Спустя час после "завершения" сделки, в помещение заглянул потрепанный человек. Почти заживший шрам выделялся на скальпе. Плечи его поникли, в подвале были лишь трупы предводителя банды "Лысых Черепов" и какие-то коробки.

"Следует быстро закончить" – он обернулся, осмотрелся, людей по близости не было, – "не хотелось бы быть наказанным за это…" – он обошёл трупы. Осмотрелся. Судя по следам на песке, сделка прошла и прошла успешно только для одной стороны, так как он не нашёл необходимого прибора.

– Опоздал…– тихо и зло произнес он.

Постояв с секунду, он хотел было уже развернуться и уйти, но его привлек слабый знакомый запах. Он принюхался сильнее. Обнаружил гильзы со стороны покупателя. Сел на корточки, проверил их, да они были ещё теплыми, свежими. Достал тряпицу и собрал несколько. Теперь он был точно уверен, что только Он сможет ему помочь в его деле.

Тяжело вздохнув, он обмазался в крови ненавистников, убрал тряпицу с гильзами в карман и пошёл туда откуда он только что пришёл и чьей помощью, надеялся не воспользоваться. Он направился в особняк Центуриона III.

Глава 11

Завтрак в поместье Центуриона по обыкновению длился настолько долго, что не всегда можно понять завтрак это ещё или уже обед? А может пора ужинать?

Трапеза проходит в столовой, где ест вся семья и близкие друзья хозяина. Также здесь принимают путников, которые приносят свежие истории (всё остальное они тысячу раз переговорили и обсудили), если такие приходят что случается кра-айне редко). Но самых важных гостей хозяин принимает в своем кабинете.

За столом, во главе всегда сидит хозяин дома. По его правую руку жена, в сером платье, закрывающем полностью тело (слуги делают ставки почему она никогда не показывает хоть немного кожу тела, а только лицо. Лидирует ставка на то, что она скрывает шрамы от любовных утех с мужем). Затем сыновья, старший похож на отца, полный, с отменным аппетитом и грязной одеждой, а помладше внешне на мать, но характером (аппетитом) в отца. Далее три сестры, которые по совместительству являлись и любовницами хозяина дома. И в самом конце стола, на галерке, сидели любовницы которые никак не были связаны узами с семьей жены. Обычно это были певицы или танцовщицы из разных частей континента, которых продали для заработка. Женщины были безумно рады быть любовницами даже номинально, ибо за своё искусство они получали крышу над головой (пусть и жили все в одной комнате, но зато не страшно и главное, что своя комната!) и тарелку еды, чего было достаточно для счастья (выбор то был не велик, либо так, либо продавать себя ещё более безобразным людям, в ещё более разрешенном месте). Правда иногда им приходилось помогать слугам с уборкой, но и это девушкам казалось мелочью, по сравнению с той жизнью, что их ждала или от которой они были проданы.

Левая сторона стола всегда свободна, для гостей. Стулья, даже если их не хватает (а такое было пару раз, когда хозяин и старший сын сломали свои запасные стулья, пришлось отбирать у любовниц, которые продолжили есть стоя), стоят на месте и ждут своего часа.

Думаю, у Вас, мой дорогой читатель возник вопрос: " Вот я рассказала про родственников жены, а где же родственники самого Центуриона? Где его семья?" А я отвечу: он убил отца, братьев, а так же мать не желая делить власть. Правда у такого решения был один большой минус, глава семейства не мог определиться на кого оставить город, ибо, как оказалось со временем, оба сына взяли самые худшие черты отца. Иногда, темными ночами, сидя у себя в кабинете мужчина подумывал о том, чтобы передать дела старшей дочери, ибо у неё имелись проблески интеллекта, но с дрожью в теле он немедленно отметал эти мысли. Девушка, так ещё и глава! "Да его дед и отец просто-напросто перевернуться в гробах!" – думал он и вновь размышлял кому из сыновей доверить город.

Сегодняшний день, можно было бы назвать обычным: певица -"любовница"– служанка пела заунывную арию о любви, которая отбивала аппетит, нежели склоняла к оному. Даже две танцовщицы не скрывали скуки на лице и в открытую подперли голову рукой, ещё немного и из приоткрытых ртов потечет слюна. Сыновья, не слушая и не желая давать хоть каплю уважения девушке, ели. Оставшиеся женщины за столом плакали, вытирая слёзы скатертью и серыми салфетками, которыми накрывали одежду от крошек. Хозяин держал руку жены, смотрел в её глаза и готовился признаться в любви (он это делал обычно под данную заунывную арию). Но признания не случилось, старик с непривычно прямой осанкой и орлиным взором, торопливо вошёл и подлетел к хозяину и о чём-то доложил. Женщина забеспокоилась, когда супруга перебивали в момент признания. Но ещё сильнее женщина начала беспокоиться, когда супруг оживился, подскочил и словно молодчик побежал из столовой. Семья с любопытством наблюдала за непривычным поведением патриарха, вытягивали шеи, желая увидеть или услышать, ради кого владыка дома встал и побежал.

Хозяин поместья выскочил в коридор, пузо тряслось при каждом шаге, появилась одышка, но он не останавливался. Он спешил к фигуре в военной одежде перепачканной кровью. В паре шагов от гостя, толстяк раскинул руки для объятий.

– Леонард! – толстяк заковал в объятья, товарища, – Как дела?! Что заставило тебя прийти в мой края?! – он расцепил руки, посмотрел на друга, – ты никогда ко мне просто так не заходишь.

Мужчина застенчиво улыбнулся и потупил взгляд, размял руки, после крепкого объятия.

– Прости, Ри, – голос был тихим, не уверенным, – дела…

– Дела, дела, всё время дела! – толстяк притворно рассердился, но вскоре радушно улыбнулся, – пойдём, – он пригласил жестом в столовую, – поешь с нами, расскажешь, как жил всё это время.

– Нет… – покачал головой Леонард.

– Не говори, что снова дела!

Леонард склонил голову ещё ниже.

– Да, – было очень тихо произнесено, словно вздох.

–Что в этот раз? – хозяин дома скрестил руки на груди, смотря сверху вниз на гостя. Леонард долго молчал, теребя край куртки.

– Я был недалеко, – робко начал он, – ну, и на меня напали… и … и ограбили, – выдавил он неохотно.

– Что?! – Центурион взревел, глаза налились кровью, – Кто посмел тебя ограбить?! Да ещё и на моей территории?!

– Я не знаю, – голос походил на шёпот.

– Они оставили что-нибудь после себя?!

– Да, – гость сунул руку в карман и достал платок, который развернул. Там были гильзы.

Центурион подошёл и взял платок, начал рассматривать его содержимое. Он понюхал, слегка лизнул.

– Он в тебя стреляли? – толстяк рассматривал пятна на одежде.

– Да, но в меня не попало.

– Кровь?

– Страуба.

Хозяин улыбнулся.

– Хорошо.

– Ты знаешь, чьих это рук дело?

– Догадываюсь. – гость приподнял брови, вопрошая, – Есть тут один ублюдок, Мэлом звать. С полгода появился в моем городе, – хозяин осмотрел слуг, придвинулся ближе к другу и зашептал, – ворует с заводов у меня, а люди ему помогают, пытался найти крысу, что ему помогает, да не смог, – мужчина подмигнул, Леонард задумался.

– Думаю, я приму твоё приглашение! – громко объявил гость. Хозяин довольно улыбнулся, вновь пригласил жестом в столовую.

Двое вошли, хозяин усадил гостя по левую руку и стал представлять семью.

– Леонард, помнишь мою жену, Элину? – женщина кивнула, приветствуя, Леонард вернул приветствие, далее он указал на двух юношей, не аккуратно евших, стол вокруг был грязным, – а эти две свиньи – мои сыновья, их, я надеюсь, ты помнишь.

– Да.

– Эй, – хозяин обратился к юношам, – поздоровайтесь с дядей Леонардом!

Парни оторвались от еды, промычали что-то нечленораздельное и продолжили есть. И хозяин, и гость поморщились, женщина отвела стыдливо взгляд.

– Дальше мои красавицы дочери, – три девушки пятнадцати, двенадцати и семи лет кивнули, мужчина почтительно склонил голову, – познакомься, это Софи самая младшая, ей в этом году исполнилось семь. Вы впервые друг друга видите.

– Папочка, – заговорила вторая, – но я тоже не знаю дядю Леонарда.

– Да, – мужчина улыбнулся, – ты была малышкой, когда я был последний раз, поэтому ты не можешь меня помнить. Но я помню тебя, Джордианна, – девочка стала пунцовой, наклонила голову, чтобы скрыть смущение.

– Дядя Леонард, как у Вас дела? – спросила самая старшая.

– Всё путём, Цинати, – вежливо улыбнулся мужчина. Девушка удовлетворенно улыбнулась.

– Все остальные: сестры моей жены и свекровь, – небрежно махнул он рукой. – А в конце стола сидят наложницы, они обычно развлекают семью песнями и танцами, но самое лучшее развлечение это рассказы! – мужчина обернулся на друга и стал со всем внимание слушать его. – Ты каждый раз, когда появляешься у нас, всегда что-то забавное рассказываешь! Кстати, как у тебя дела обстоят с червями? Меньше нападают или так же часто?

– Вы дрались с червями? – удивилась Джордианна.

– Да, доводилось пару раз.

В это время слуги принесли чистую тарелку и столовые приборы, положили на стол перед гостем. Тот благодарно кивнул.

– А расскажете?! – попросила нетерпеливо Цинати.

– Ну, раз меня просят… – мужчина застенчиво почесал лысый затылок. Он откашлялся и начал рассказывать, стол замер (кроме двух обжор), ловя каждое слово. – Поскольку здесь есть новые лица, то должен пояснить, когда-то давно я встретил дрессировщика червей и он мне рассказал один секрет о них: они плохо слышать звуки, но реагируют на колебания воздуха, даже самые слабые, и после долгих экспериментов, он нашёл приемлемый способ контроля – свист, – он засвистел показывая.

– Свист?! – удивились девушки.

– Как ни странно, но да. На свист черви реагируют спокойно, чего не скажешь про собачий свисток. Он их злит. Поэтому ни в коме случае не используйте его! А теперь сама история: был период в моей жизни, когда я часто на своем пути встречал червей, возможно им мой запах показался вкусным, а может их привлекал запах товара, который я в тот период перевозил…

В тот вечер было рассказано много старых историй на новый лад и много новых баек.

Когда на улице стемнело, хозяйка увела дочерей и сестер спать, сыновья остались, продолжили есть. Танцовщицы танцевали, а певицы пели песни, которыми научил Леонард, стало живее.

После полуночи столовая опустела, слуги стали убирать стол, хозяин предложил гостю подняться в кабинет. Там они просидели до утра, разговаривая и обсуждая товар гостя.

***

Следующее утро. На юге города, в баре "Сгнивший кактус", среди хаоса и криков, в самом дальнем и темном углу, словно негодяй, сидел мужчина в кожаном плаще, он потягивал что-то мутное из бокала и наблюдал за дракой одного из своих подчиненных и какого-то рыжего повесы, который подумал, что лучшая идея пристать к нему.

Парня наукатировали, когда тень вошла в бар. Она подошла к бармену и что-то спросила, тот указал на мужчину сидящего в углу. Последний напрягся, к нему редко подходят женщины. Он им противен.

Женщина подошла к столику.

– Я могу присесть?

Мужчина указал на стул напротив.

– Благодарю.

Мужчина кивнул.

– Мне бармен сказал, что Вы Мэл.

– Всё верно, и для чего Вы меня искали? Информация? Товар?

Женщина посмотрела на двух громил, стоявших вблизи столика, один из них поглаживал кулак.

– Скажу, но наедине.

Мужчина дал знак, чтобы бугаи отошли подальше от столика. Те отошли в туалет.

– Слушаю, – сказал мужчина, отхлебнув.

– Вчера прибыл давнишний друг моего мужа, думаю, Вы догадались кто мой муж, – мужчина утвердительно кивнул, – так вот это друг привёз чертежи.

Мужчина заинтересовался, но виду не подал.

– Что за чертежи?

– Я не знаю, – мужчина подал знак, чтобы она уходила, но она быстро затараторила, – его по дороге сюда ограбили, но он сумел сохранить чертежи, где-то спрятав их на теле. Это должно что-то значить. И я могу их достать, я знаю где они лежат.

Мужчина улыбнулся. Выглядел кровожадно, женщина вздрогнула.

– И что Вы хотите в замен, мадам?

– Автомобиль с полным баком, немного оружия и припасов на две недели…

– И всё?!

Мужчина удивился, обычно к нему приходили с просьбами побольше.

– Да. А Вы думали, что я попрошу убить моего мужа? -

– Как минимум.

Женщина громко и язвительно рассмеялась.

– Мне достаточно и этого.

– Ясно. Мне понадобятся сутки, чтобы достать всё, что Вы просите.

– Окей. Значит завтра?

– Да.

– Где?

Мэл задумался. Ему необходимо было достаточно безопасное место для него, но и близкое для женщины.

– Шестиэтажный дом на Грей стрит, в подвале. Вы сразу найдете вход, там всегда дверь настежь. Завтра, на закате. Но с Вас чертежи.

– Обязательно. До Свидания.

Женщина встала и выскользнула из бара.

– Угу, – задумчиво произнес мужчина, мысли его были где-то далеко.

"Если чертежи настолько важны, что их спрятали настолько хорошо, что не выкрали при краже, то насколько же они дороги? Что я могу на них выменять? Деньги? Ещё большее уважение? А возможно свой небольшой городок, где он будет царем и Богом…" О-о-о, как ему хотелось поскорее их заполучить!

Охранники подошли, увидев, что женщина ушла.

– Что она хотела? – спросил громила слева. Мужчина напустил серьезный вид.

– Мужа нашими руками убрать. Я её прогнал. Мы честные торговцы, а не бандиты.

Товарищи удовлетворительно закивали головами.

Глава 12

Этот же день. Дом Центуриона III. Хозяин дома в честь прибытия давнего друга решил устроить ужин только для мужчин. Помимо Леонарда были приглашены на ужин директора оружейной и пороховой фабрик, а также главный химик и парочка секретарей мужского пола. Мужчины травили байки и обсуждали жен и детей, Леонард был равнодушен к этому, в нужные моменты улыбался и когда надо смеялся, а в основном он ел, пил и периодически посматривал на одну танцовщицу с необычными серебряными волосами и грустным взглядом. Сам хозяин старался активно участвовать в разговоре и вовлекать в них сыновей, но тех интересовала больше еда, чем дела, в очередной раз в голове промелькнуло сожаление, что Цинати не родилась мальчиком. Мужчина отвернулся от сыновей, больно было на них смотреть, и обернулся к другу, заметил, что тот не отрываясь смотрит на одну из его "любовниц". Он толкнул друга локтем.

– Понравилась?

Леонард повернулся и сначала неуверенно, но затем кратко и резко кивнул.

– Вижу же, что понравилась, – довольно улыбнулся хозяин, – вот как глаза горят. Давно с женщиной был?

Мужчина покраснел.

– Спасибо, но нет. Она твоя.

– Мне для друга ничего не жаль! К тому же такого хорошего, как ты.

– Не вгоняй меня в краску ещё больше…

Центурион понял, что хватит говорить, надо действовать.

– Анна, подойди, – он позвал жестом, девушка вздрогнула, но подошла, медленно, неуверенно. Встав рядом со столом, девушка опустила голову, как её и учили. Леонард смог лучше рассмотреть её. Серебряные волосы, напуганный вид, на вскидку не более шестнадцати. "Совсем девчонка", подумал он.

– Анна, – вновь обратился Центурион, – ты понравилась моему другу! – девушка опустила голову. – Сегодня ты будешь спать с ним, – он обернулся и прошептал на ухо Леонарду, – ты молодец, что её заприметил, мне её недавно привезли, нашли где-то на востоке страны. Я её ещё не пробовал, если ты понимаешь о чём я, – он хихикнул.

– Да, – пытаясь скрыть отвращение, сказал друг, – понимаю.

– Так, что молодец ты. Ну, – он толкнул мужчину, – иди отдохни, порезвись, – последнее словно он особенно выделил. Обернулся к другим гостям и подмигнул, мужчины засмеялись поддерживая хозяина города.

Леонард встал, взял за руку, шепнул что-то девушке на ухо и увёл её наверх.

Мужчины завидовали. Женщины тоже. Им тоже хотелось, чтобы их первый раз был с кем-то вроде Леонарда, приятного, молодого мужчины. Но получилось так как случилось. Но и это им казалось не таким уж плохим обменом: секс на кров с едой.

После того как двое ушли, мужчины в столовой ещё долго пили и обсуждали личную жизнь свою, друзей и тех кто на вверху. Девушки попросились уйти, под предлогом усталости, им было противно слушать сальные разговоры.

Вся компания разошлась в полночь. Это было негласное правило дома: все праздники и гуляния заканчиваются в полночь, чтобы прислуга могла убрать дом и приготовить всё к следующему дню.

***

Когда Леонард и Анна поднялись на второй этаж, девушка открыто начала плакать. А когда вошли в комнату, то откровенно реветь. Леонард закрыл дверь изнутри и подстраховался, подпер её стулом, покрепче зашторил окна. Проверил стены на наличие дыр, через которые можно было бы подслушать или подсмотреть и только потом обратил внимание на девушку.

– Ты чего плачешь?

Девушка вытирала слезы ладонями и попыталась что-то сказать, но из-за захлебывания ничего внятного не получилось.

– Так, – он подошел ближе, взял за плечи и стал медленно и спокойно говорить, что напрягло девушку ещё сильнее, – успокойся, ничего я с тобой делать не собираюсь.

– Н-не в-в-верю-ю-ю…

– Я, по-твоему, похож на педофила?

– Н-не з-знаю-ю… Иа-я-я их никогда не видела-а-а-а…

Мужчина отпустил плечи, тяжело вздохнул, предложил жестом присесть на кровати. Девушка колебалась, но маленькими неуверенными шагами подошла и села на расстоянии чуть больше чем протянутой руки.

– У тебя не обычная внешность, – заговорил спокойно мужчина, стараясь не смотреть в её сторону, – серебряные волосы и карие глаза. Такое редко встретишь… Обычно серебряные волосы с голубыми или фиолетовыми глазами.

Он говорил долго о её внешности, потом плавно перевел разговор в русло внешности других женщин, потом мужчин. Девушка успокоилась, перестала плакать и наконец заговорила, слегка заикаясь.

– Кто Вы?

– В каком смысле?

– Ну, в прямом. Я заметила как на Вас со злостью, что ли смотрит семья, за исключением дочерей. Вы им понравились. А вот все остальные женщины Вас взглядом прожигают.

– Тебе интересно это?

– Да, – девушка задумалась, – я здесь не так долго, но заметила, что сестры хозяйки на всех мужчины смотрят с обожанием, в рот прям заглядывают, а эти Вас ненавидят.

Леонард откинула на руках и рассмеялся.

– Было одно дело…

– Какое?

Он задумался рассказывать или нет. Но решил рассказать.

– Когда Центурион только женился, он боялся за свою власть. Ему казалось, что отец и братья его супруги задумывают бунт устроить, как только у него родится наследник.

– И?

– И он не нашёл стопроцентных доказательств, но косвенные были, но всё же решил не рисковать, и убил всех мужчин из семьи жены, а её сестер родных и двоюродных с матерью переселил к себе и сделал своими любовницами, предварительно стерилизовав.

Девушка закрыла рот руками. – И я ему помог в этом.

– Это ужасно!

– Да, но зато у него за весь брак не было ни одного бастарда, ты видела его гарем.

Девушка усмехнулась.

– Да, точно гарем. А он Султан, который восседает на троне и выбирает кого сегодня будет иметь! – сказав это она быстро закрыла рот руками и посмотрела на мужчину рядом. -Я не это имела в виду! Я х-хотела сказать…

– Не бойся, я не скажу ему. Я может и друг его, но понимаю, что можно ему говорить, а что нельзя, – он отвернулся, – так говоришь, смотрела турецкие сериалы?

– Да, точнее нет, моя мама смотрела, ей они нравились. А что?

Мужчина обернулся.

– А то, что турецкие сериалы не показывают лет как пятьсот.

Глаза девушки расширились. Она поняла ошибку, начала паниковать, махать руками, лихорадочно думать как выбраться из этой ситуации. – Не бойся, – сказал он с серьезным лицом.

– Как тут не боятся! – девушка вскочила и начала ходить по комнате, параллельно ища тяжелый предмет, чтобы вырубить и сбежать. – Я не знаю кто Вы такой! Вы друг моего хозяина! И Вы, – она посмотрела на него, – странный.

– Как давно ты проснулась?

Девушка остановилась, глаза распахнулись лишь шире.

– Откуда Вы?..

– Год? Полтора?

– Полтора, но откуда Вы?..

– Догадался. Сколько тебе было лет?

– Что? О чём Вы?

– Что последнее ты помнишь? Сколько тебе было?

– Помню комнату, – девушка задумалась, – вроде всё. Ещё помню, что мне было семнадцать, – сказала она грустно, – или около того. Но я всё равно не понимаю…

– Пока и не надо, – всё так же спокойно ответил мужчина.

Девушка думала, а затем села рядом.

– Вы можете мне всё объяснить? Где я, кто я? Что я? Что сейчас происходит?

– Могу, но не сейчас.

– А когда?

– Когда сам посчитаю нужным?

– А когда это будет нужным?

– Ложись.

– Вы не ответили!

– Ложись спать, – начал говорить на распев, – завтра будет новый день, завтра ты всё и узнаешь.

– Обещаете?

– Обещаю.

– А ещё обещаете меня не трогать?

– Обещаю. Ложись на кровати, а я посплю в кресле.

– Хорошо, – девушка довольная, разулась и легла под простыню. Леонард сел в кресло, раскинул ноги и положил голову на спинку кресла, смотря на фреску на потолке. Там был изображен ангел, что спускается с небес и спасает людей. Он усмехнулся. Задумался.

– Ты бы хотела покинуть это место?

– Если это возможно, то да! Очень!

– Ясно. Спокойной ночи, Анна.

– Спокойной ночи, – ответила девушка из-под простыни.

Свечи медленно догорали в комнате. Послышалось мерное сопение со стороны кровати. Мужчина встал, задул последнюю свечу, что ещё горела, подошёл к двери, убрав стул, отпер её и вышел, предусмотрительно закрыв снаружи и ушёл. Коридоры были пусты и тихи. Даже слуги легли спать.

***

В ночной тишине, скрипнул замок в кабинет хозяина города и поместья. Некая тень проскользнула внутрь, осторожно оглядываясь и ступая как можно тише и мягче. Она знала, что кабинет пуст и не охраняется, его просто закрывают на ключ, который легко можно украсть у главной горничной, если немного подпоить, что в дни приема гостей намного легче дается. Тень усмехнулась, ведь в кабинет строго-настрого запретили заходить женщинам, утверждая, что они там ничего не поймут, и даже убирают его под присмотром хозяина, чтобы ничего важного не выбросили или не увидели. Сыновья сами не ходят, хотя могут.

Тень не спешила, после гулянок хозяин обычно спит с кем-то из любовниц, как он говорит, для разнообразия, и не спешит в кабинет, пока не утолит свою жажду.

Она подошла к столу, тихо и осторожно открыла верхний ящик стола, начала рыться, что-то искать, но в темноте кабинета было тяжело что-либо искать, а зажечь свечу – быть обнаруженной. Всё что она могла себе позволить, так это отойти в сторону, чтобы лунный свет падал и освещал комнату, ящики в частности.

В верхнем ящике она не нашла то что, искала, задвинув, перешла к нижнему и так далее пока не нашла их. Она достала бумаги, подошла к окну, прочла. Да, это действительно было то, что ей нужно. Тень обрадовалась, спрятала бумаги в одежде, задвинула ящик и покинула комнату, так же мягко и тихо, как и вошла. Закрыла за собой дверь и пошла возвращать ключ на место.

Глава 13

Солнце клонилось к закату. Мужчина в пальто спокойно шёл среди грязных улочек города. Он старался избегать людные улицы и шёл проулками. Сегодня он вышел один, без охраны, он не хотел ничего им объяснять и делиться наваром, но при этом боялся попасться врагам, коих было достаточно.

Он пришёл к условленному месту. Выглянул из-за угла проверив не стоит ли кто посторонний. Было чисто, он пробежал до входа в подвал, то же заглянул, проверил. Комната была пуста. Он вошёл, лучше обследовав комнату. Всё так же было чисто, он стал ждать.

Спустя минуту, а может и больше вбежала женщина в накидке.

– Хвоста не было? – спросил мужчина.

– Нет, – выдохнула женщина, тяжело дыша. Она старалась бежать всю дорогу, боясь, что муж обнаружит её пропажу. – Где ключи? – спросила она, приведя в порядок дыхание.

– Для начала чертежи, а потом уже ключи.

Женщина что-то недовольно проворчала, начала рыться в складках плаща.

– Вот, – протянула бумаги. Мужчина удивился, что их мало и они такие маленькие, но взял.

– А вот, – он довольно улыбнулся и залез рукой во внутренний карман плаща, – и ключи, – протянул женщине, слегка поклонившись. Та выдернула ключи из рук. – Машина красная, шевроле. Стоит на юге, на окраине, перед баром "Красная Карла". Полный бак бензина и ещё пару канистр. Едва, вода в салоне, хватит на две недели.

– Благодарю, сказала она и пошла к выходу, обернувшись в дверях. – Вы не пойдёте со мной?

– Зачем? Наш договор: Вы мне чертежи, я Вам машину для побега.

– Вы не проводите меня? – удивилась женщина.

– Я сказал где она стоит, разве этого недостаточно?

Женщина резко обернулась, и ушла, ворча под нос что-то об отсутствии джентльменов и о том, как нынешний мужчина обмельчал. Мужчина пожал плечами, его это не тронуло, он закрыл за ней дверь, чтобы проверить бумаги.

Он прошёл и сел в углу, развернул бумаги и то, что он увидел было далеко не чертежами. Это были какие-то детские рисунки. Он пролистал все, но везде было нарисовано одно и то же. Мужчина кинул листки в соседнюю стенку, они разлетелись.

– Черт! Чёрт! Чёрт! – он был зол, побежал к двери, рывком открыл её и тут же получил в лицо двумя ногами. Он отлетел метра на два и ещё проехался на спине по полу, ударившись головой о стенку, не сильно, голова осталась целой. Мэл почувствовал как что-то стекает по губе, лизнул. Это была кровь. Он приподнял голову, увидел мужчину, шедшего к нему. Привстал на руке, попытался отползти, но противник выглядел воинственно и бескомпромиссно.

–Кто ты, черт возьми?! – он схватился за нос, он болел. Отплюнул кровь, она натекла полный рот. Нападавший не ответил, сел рядом и посмотрел в глаза бандиту. Последний перепугался: часть лица была скрыта ярким платком и он видел только глаза. Чёрные глаза, словно сама бездна. Они поглощали, в них можно было потеряться и никогда больше не вернуться. Ему казалось, что на него смотрит сама смерть.

– К тебе приходили лысые? – грубо спросил нападавший.

– Да, – испуганно ответил мужчина, вновь коснувшись носа, боль была сильнее, когда он говорил, но он чувствовал, что если не ответит, то с ним случится что-то пострашнее, чем поломанный нос.

– И где та вещь, которую они хотели тебе продать?

Мэл вздрогнул, "Так это была его вещь?". Нападавший схватил Мэла за грудки и встряхнул одной рукой, замахнулся, чтобы вновь ударить, но мужчина выставил руки в защитной позиции.

– Стой! Не бей!

Кулак остановился.

– Слушаю.

– Я покажу, где спрятал, только не бей!

Нападавший опустил кулак, отошёл, позволяя подняться. Мэл поднялся, его всего трясло, он уже жалел о том, что ввязался в последнюю сделку. От неё он пока имел только убытки. Но пока он жив, мог всё вернуть.

– Снимай, – мужчина указал на плащ Мэла.

– Это раритет!

– Либо сам снимаешь, либо я, – Мэл решил не спорить, снял самостоятельно, аккуратно сложил и положил в углу, с намерением вернуться и забрать. Пока бандит раздевался, мужчина разглядел листки разбросанные на полу. Хлам.

– Иди, – мужчина держал Мэла за шею и шёл позади, словно палач жертву или жнец. Мэл перебирал в голове все молитвы какие только знал и давал обещания всем существующим ныне богам и богам прошлого.

Свернув пару раз за угол, пройдя две улицы и одну поперек, они добрались до здания, где в подвале ранее была то ли прачечная, то ли химчистка, было трудно поднять. Они вошли внутрь.

– Он там, – столь простой план и он надеялся, что он сработает. Надеялся, что двое его парней смогу разобраться с этим, что стоял позади и дышал в затылок, словно смерть.

– Там кто-то есть?

– Нет, обычно пусто, – но его шею тут же сжали, – а-а-а, стой, больно! Больно! Там мои парни!

– Зови.

– Эд, Джордж! – крикнул, но не достаточно громко.

–Громче.

– ЭД! ДЖОРДЖ! – кричал уже сильнее, чувствуя как на шее сжимается рука. Двое громил выбежали из прачечной/химчистки с удивленными лицами, их Босс никогда не звал по имени, только по кличкам.

– Босс, что случилось?! – спросил Джордж, поправляя штаны. Но увидел как их босс упал на землю потеряв сознание.

– Только двое? – удивился человек в платке.

– А ты ещё кто такой и что сделала с нашим боссом? – заговорил Эд, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Прошу, это гад, – он пнул тело, – не стоит Ваших слёз.

– Да как ты смеешь! – Эд, тяжело поднялся по ступенькам и замахнувшись побежал на человека в платке. Но тот отошёл в сторону и громила промахнулся, но на помощь товарищу пришёл второй, который так же с разбегу замахнулся и то же промахнулся. Двое не хотели так быстро сдаваться. Они предприняли ещё одну попытку напасть, но вновь промазали. Парень был ловок. Тогда поняв, что поодиночке на него не получится напасть, решили объединить силы и напасть одновременно. Они замахнулись, кто левой, кто правой рукой, но и тут парень смог вывернуться, он просто отступил на пару шагов назад. Громилы ударили друг друга по лицу и упали как черепахи. Парень подошёл сначала к Эду и одиним ударом вырубил, затем проделал то же и с Джорджем. Он осмотрел их. У этих дураков за поясом было по револьверу, но они решили воспользоваться кулаками. Мужчина задумался – это было благородство или глупость? Но долго не философствуя, вошёл внутрь прачечной/химчистки, дабы забрать то, зачем он пришёл.

В полуподвальном помещении было дымно, учитывая, что дверь была открыта. Он решил закрыть дверь, пусть и была вероятность задохнуться, но так было безопаснее на случай если кто-то из двоих оклемается и захочет начать новый раунд.

Парень удивился тому, что с внутренней стороны дверей был вставлен ключ. Он мысленно выразил соболезнования Мэлу и закрывшись, принялся за поиски.

Переднюю комнату он решил не обследовать, было бы бесполезно. Только идиот там будет что-то прятать. Он прошёл влево, в более широкую комнату, где возможно хранились вешалки с одеждой.

"Таки химчистка", – отметил про себя парень и стал оглядываться на наличие потенциальных тайников. "Это здание выглядит старым," – думал парень, изучая стену, – " кладка в них обычно толстая, учитывая, что это полуподвальное помещение". Он начал простукивать, ища полые кирпичи или рассыпавшийся цемент. Пройдя все стены от пола до высоты роста, он взял стул из-за стола рядом, где была не доиграна партия в карты (и возможно так и останется незаконченной) и поднявшись, стал изучать кладку наверху. Он изучил все стены, и пошёл искать по другим комнатам. Но из других комнат была подсобка, где были брошены два матраса и стены были заштукатурены. Штукатурка потрескалась и отвалилась от времени, но ничего что можно было бы назвать тайником не нашлось. Тогда он переместился в туалет. Ему от чего-то вспомнились старые времена, когда бандиты прятали награбленное либо в бачок унитаза или в воздуховод. В голове возникла идея. Он посмотрел в бачке, внутри была только накипь и неработающий механизм. Тогда он опустил крышку и встал на унитаз, решил проверить вытяжку. Он дернул решетку, шаталась. Он улыбнулся. Дело оставалось за малым, отвинтить винты и то, что он искал в кармане. Только он боялся одного: прибор был хрупким и его не стоило держать в слишком сухой или влажной среде, чтобы не испортился. Он молился всему чему только возможно, чтобы прибор был в рабочем состоянии.

Открыв решетку и просунул руку он нащупал знакомый брезент, в голове у него прозвучал ангельский хор, а тело ощутило бескрайнюю легкость. Достав сверток, раскрыл его и проверил прибор. Тот был визуально цел и работал! Он не верил своей удаче!

Спрыгнув он задрал куртку, открыв грудь, к которой тряпкой был примотаны часы и поменял их с барометром местами. Барометр привязал к груди вместо часов, поправил куртку, завернул брезент. Положил часы в бачок и подвинул крышку, чтобы бросалась в глаза. Решетку вытяжки поставил на место и завинтил.

Прежде чем выйти из старой химчистки, Леонард вновь скрыл лицо за платком. Проверил сквозь щелочку, между досок витрин, лежат ли ещё громилы, но ни их, ни Мэла не было на асфальте.

Выждав ещё пару минут и убедившись, что опасности нет, он побежал к особняку Центуриона.

По возвращении Леонарда встретил ливрей.

– Сообщи хозяину, что я его жду в кабинете, – слуга склонил голову и отправился в столовую, Леонард поднялся в кабинет и устроился в кресле напротив письменного стола. Центурион прибыл минут через десять и с секретарем, одногодкой самого Центуриона, но выглядел он моложе и подтянутее, чем его хозяин.

– Ну что? Какие новости? – спросил он проходя в кресло, секретарь закрыл дверь на ключ и встал позади хозяина.

– Беглянку обнаружишь в красной шеврале, рекомендую уже сейчас погоню отправить, пока она недалеко.

Мужчина кивнул секретарю, тот вышел в соседнюю комнату.

– А с Мэлом что?

– Его я хорошо помял. Ищи его у врачей, в городе.

– Понял. Мартин! – секретарь выглянул, – Отправь патруль по всем докторам! Немедленно! – мужчина кивнул и спрятал голову обратно. – Ох, как мне не терпится сомкнуть руки на его шее! Сколько он мне крови попортил!

– Пытать будешь?

Толстяк ухмыльнулся.

– Для начала.

– И да, – сказал Леонард, вытянув руку и стуча по столу, – проведи чистку среди слуг. Ей кто-то помог сбежать, задняя дверь была открыта на момент побега.

– Понял, – кивнул толстяк, размышляя.

– И ещё, на двенадцатой улице его подвал, бывшая химчистка. Тоже туда направь ребят, пусть всё обыщут, может ещё чего найдут интересного. Списки, документы какие…

– Мартин! – вновь закричал толстяк, и голова секретаря появилась в проёме, – ещё отправь отряд на двенадцатую улицу, в бывшую химчистку…

– … у неё ещё окно забито досками, она в полуподвале, – уточнил Леонард. Секретарь кивнул и исчез. – Какой молчаливый, – удивился Лео.

– Ха, – толстяк откинулся на спинку кресла, – так лет пять назад, он начал болтать то, что не надо и фабриканты стали бастовать. Я его, – он кивнул в сторону панели, за которой скрывался Мартин, – пощадил и оставил на должности с условием, что язык ему вырву. Как видишь.

– А забастовки?

– Пришлось зарплату поднять, – сказал печально и сложил руки на животе, – но потом я им налоги поднял, – он засмеялся. Гость вежливо улыбнулся.

– И служит хорошо? – кивнул в сторону тайной комнаты, желая сменить тему.

– Он-то? Ну, теперь не нужного не болтает, – улыбнулся толстяк и попытался посмотреть в окно, день клонился к концу, на улице был розовый закат. Была надежда на то, что завтра будет дождь или песчаная буря, что больше вероятнее.

***

Мартин отправил отряды по приказу Центуриона III. Беглянку быстро поймали, она успела только добраться до машины, но открыть её не удалось. Мужчины схватили её, но женщина вырывалась, била по рукам, ногах, кусалась. Ей накинули на голову старый мешок, придавили к земле и связали руки. Каждый был проклят до пятого колена, но это не помешало вернуть её обратно в поместье.

***

Другие отряды, отправленные на поиски Мэла, врывались к каждому доктору в дом или кабинет, будь у него лицензия, купленная у Центуриона, или нет. Обыскали всех. Один из докторов рассказал, о так называемое целительнице, которая оказывала помощь всем за символическую цену и гарантировала полную анонимность (это была профессиональная месть, она некогда училась у этого доктора, закончив обучение, обманула, сказав, что покинет город, перебравшись в другой район и сменив имя. Так же она "украла" часть состоятельных клиентов у этого доктора). У неё и обнаружили амбалов, пытавшихся препятствовать войти отряду, но пару выстрелов и пыл иссяк навсегда. Члены отряда вошли, перевернув кабинет вверх дном и напугав юных медсистричек, но таки нашли "тяжелобольного" Мэла, спрятавшегося в подсобке с перебинтованным носом и головой. Мужчина увидев отряд завизжал и попытался сначала откупиться, а затем отбиться. Но ни первое, ни второе не дало плодов, он сдался и решил подчиниться, надеясь на лучший для себя исход.

После того как её привезли к особняку Центуриона, на голову надели уже знакомый мешок и отвели на задний двор, где стоял домик для садовника, но лет как двадцать он был переоборудован под пыточную, после того как жена пожаловалась на крики от которых дети плохо спали.

Всю ночь из домика доносились мужские крики. Жители и слуги особняка в эту ночь плохо спали. Некоторые, кто был, совершил мелкие преступления или кражи, сами на следующий день пошли к старшим слугам. Кого-то выпороли, кого-то с позором и клеймом выгнали из дома, кого-то арестовали для дальнейшего расследования. Дом стоял на ушах.

Сам хозяин дома, после ночи пыток вернулся довольный и проспал сутки, пока его помощники зачищали персонал на заводах.

На следующий день была назначена казнь.

***

Утро выдалось на редкость пасмурным. Небо было всё укрыто серыми тучами, которые грозились оросить всех дождем. На заднем дворе, на лужайке, покрытой галькой, люди стояли и кутались в плащи, рассчитывая поскорее оказаться дома, а не отплевываться от песка и скрываться от пронизывающего ветра.

Наконец на площадку вышел сам хозяин дома в сопровождении беглянки. Элина увидела свою сестру. Она сначала была шокирована, так как слышала, что это сделал кто-то из близких, но не думала, что настолько близких людей.

– Как ты посмела! – она подбежала к сестре и со всего размаху дала пощёчину младшей сестре, которая выглядела не самым лучшим образом; волосы растрепаны и клоками выдернуты, лицо всё в синяках и губы опухли от побоев, пощёчина была щекоткой по сравнению с тем, что она испытала накануне. Она не могла самостоятельно идти, ноги сломаны, её держали за предплечья из-за чего создавалось ощущение, что она плывёт. – Он дал тебе кров и пищу! Как ты могла предать его!

– Пф, – женщина посмотрела исподлобья на сестру и расхохоталась смехом сумасшедшей. Десятка зубов не хватало. – Ты родила ему детей, – голос женщины был низким, простывшим, поломанным, – он любил тебя или даже любит сейчас, а мы шли как довесок к тебе!

– И разве это плохо?– не понимала женщина. – Пусть и такая жизнь, но не на улице же!

– Сестра, очнись! Если бы не он, то и не пришлось бы нас с улицы подбирать! Я слышала, и видела, как он прикончил нашего отца и братьев! Этими жирными руками, которыми он ест, а потом ночью обнимает тебя! – кричала женщина, слезы стекали по щекам и размывали кровь и грязь.

– Я знаю это, – сказала спокойно Элина. – Все мы это знаем, – она обернулась на свою семью. – Отец хотел предать нашего господина, и он получил по заслугам.

– Это не так! – вновь закричала женщина.

– Ведите её, – скомандовал Центурион и прижал к себе жену, пряча её от ветра и песка.

– Я слышала сама, что улики были подделаны! – кричала женщина. – Он заслуживает всего этого!

– Перестань! – крикнула мать сестер. – Перестань унижаться! Прими наказание с достоинством, как и твой отец. – Женщина заплакала в засаленный платок, средняя дочь и Цинати приобняли её и пытались успокоить.

Смутьянку вывели на середину двора, и приковали цепями к столбу. Её отпустили, но она продолжала вырываться и кричать. Пятеро мужчин вышли и встали напротив неё на расстоянии пятнадцати шагов, взвели курки, прицелились и на взмах командира опустошили магазин. Джорджианна и Софи зажмурились и закрыли ладонями глаза. Цинати отвернулась к дому. Безутешная мать сильнее начала рыдать и упала на колени. Средняя дочь и Цинати приобняли старушку и пытались её успокоить. Двое сыновей: Центурион IV и Уильям равнодушно смотрели на повисшую на цепях женщину, думая, о том, что будет на обед.

Когда первая казнь была окончена, перешли к казни прислуги, которая помогала в побеге и участвовала в сливе информации. Людей выводили по одному, так же приковывали к столбу и по команде командира стреляли. За этим наблюдали слуги, в обязательном порядке. Это должно было стать напоминанием им кому они служат, и какое наказание следует за предательство.

Когда казнь была окончена, ветер стал сильнее, порывами снося людей, начинал накрапывать дождь. Люди на перегонки друг с другом бежали в дом, желая быстрее скрыться от дождя.

Леонард наблюдал за всем из окна кабинета. Он вышел через смежную комнату на улицу, он так давно не видел дождь.

***

Тела сложили в коробки, погрузили на грузовик и увезли в направлении Химического района.

Остаток дня прошёл в полной тишине. Молчало семейство, любовницы не пели, слуги даже не шептались. Все находились под впечатлением от утра. Старушка-мать лежала в своей комнате под присмотром врача, которого вызвали ранее. Ей принесли немного еды, но аппетит у неё так и не появился.

Софи и Джорджианна так же не если, а лишь ковырялись в тарелке.

Цинати старалась вести себя обычно, она ела мало, стараясь как-то растормошить шокированных сестер.

Элина, замкнулась, Центурион держал её за руку и не открывал взгляда, боясь, что она распадется на части или испарится. Периодически он целовал её ладонь, как она любит, а она отвечала изнеможённой улыбкой и вновь отворачивалась от мужа, погружаясь в мысли. Одни только сыновья чувствовали себя прекрасно и уплетали тарелку за тарелкой, слуги только и успевали уносить тарелки и приносить новые блюда.

Главный гость поместья не присутствовал за столом. О нём особо никто и не думал и не вспоминал.

***

Ночью поднялся шторм. Если бы были деревья, то от сильных порывов ветра их клонило бы к земле. Но их не было, поэтому вместо деревьев клонились к земле старые дома. Кирпичи и куски стен сдувало ветром, и какой-нибудь случайный прохожий мог глупо и болезненно умереть. Но таковых не было. За годы бурь, люди научились искать укромные места, чтобы ни песчинка не попадала туда.

Заводы остановились ещё днем, рабочих распустили во избежание потерь и так дефицитных кадров, на рабочем месте остались единицы. Днём перешерстили низшие звенья рабочих на заводах. Глупцы, думали, что их пронесло, остались в ночь на заводах уничтожить улики. Особенно они радовались буре, они могли спокойно жечь документы и не быть замеченными. Так думали они.

Так думал ещё кое-кто.

В эту ночь за каждым, кто жег улики, пришла Тень. Пришла Кара Земная.

Каждый должен знать цену предательству.

***

Ночь была тихой в поместье, а вот утро нет. Всех разбудил крик личной служанки сыновей. Когда жильцы и слуги сбежались, обнаружили девушку, лежащую в дверях без сознания. А подняв головы и увидели два трупа. Элина упала на колени и навзрыд заплакала. Цинати постаралась поскорее увести младших сестер, им хватило и вчерашнего. Центурион, когда увидел тела сыновей, то присоединился к жене, пухлые ноги впервые за долгое время не выдержали нагрузки. Леонард последним прибыл к месту происшествия и был самым трезвомыслящим.

– Увидите Господина и госпожу, – скомандовал слугам, но те стояли как вкопанные, – быстро! – прикрикнув, слуги очнулись и принялись за дело. – Госпоже Аделаиде ни слова! – сказал он оставшимся людям, – и передайте остальным, кто её хоть слово скажет, тому отрежут язык. Все меня услышали?!

Присутствующие быстро закивали.

– Отлично. Четверо самых сильных мужчин позовите и трех самых стойких служанок, чтобы оттащили тела и прибрались.

Ещё двое убежали выполнять поручение.

– И оттащите её в комнату, – скомандовал оставшимся, – а то лежит тут как третья, – про труп он решил умолчать. Девушку оттащили две горничных в комнату и пообещали позаботиться.

Остальных Леонард прогнал и вошёл в комнату, предусмотрительно прикрыв дверь, чтобы скрыть "сцену".

Мужчина решил осмотреться в комнате. Двое. Младший лежал на полу на животе, лицом в пол, старший на спине на кровати с раскинутыми руками и перерезанным горлом. Мужчина удивился, что из-за всего лишнего веса оное имелось. Он поднял взгляд выше, над головой лежали ножны. Без кинжала. Отошёл от кровати и подошёл к столику, где стояла открытая бутылка старого вина, тарелка с закусками и три флюта стояли на столе.

"А где третий или третья?" – стал осматривать кровавые следы. И нашёл один. Он вёл под кровать. Подняв покрывало, обнаружил одну, уже знакомую особу. Она лежала на спине, видимо прячась, от чего-то или кого-то. В руке сжимала кинжал, "Всё-таки кого-то", – подумал Леонард. Он попытался дотянуться до неё, растолкать, но она лежала словно неживая. Вытащив за лодыжку из-под кровати он в этом убедился. На ней особых ран не было, только царапины и синяки, приподнял голову. Затылочные кости сильно продавились.

Мужчина всё понял.

"Глупышка. Зачем?" – подумал он, вздохнул, "типичная история мажорчиков. Но с самой печальной концовкой".

Он достал из её рук кинжал и убрал обратно в ножны, повесил на место. Саму девушку закатал в простыню и спрятал в гардеробной.

Он посмотрел на "лишний стакан". Он думал, что с ним делать. Решил разбить. "Случайно". К тому же никто подробно кроме него не видел место преступления. Специально потоптался на осколках, чтобы осталась только крошка. Ему простят. А ей нет. Даже если мертва.

Едва успел он привести место преступления в нужный ему беспорядок, как пришли четверо крепких мужчин и три самых стойких горничных для уборки. Сам он ушёл, так как пришёл Мартин, он рассказал детали и велел передать, как Центурион придёт немного в себя, чтобы пришёл в кабинет. Мартин кивнул.

***

Какими безутешными родителями могут быть в горе. Как убивался отец, когда узнал, что сыновья пошли друг на друга из-за власти! Он был одновременно и горд и опечален! Такие кадры! Такие кадры!

– И кого мне теперь поставить? Элина стара, да и я не молодею, сына уже не успеем родить. Что делать? – он положил голову на руки и смотрел в стол, продолжая сокрушатся.

– Мне кажется, тебе стоит посмотреть на старшую.

– Цинати? Не-е-ет! Ни в коем случае! Девчонка не может вести дела! Она должна вести хозяйство и служить мужу – вот её работа! – мужчина стукнул кулаком по столу.

– А я бы на твоём месте бы подумал о ней.

– Нет, – качал он головой и третий с четвертым подбородком качались тоже.

– Я видел её взгляд.

– Ты о чём? – мужчина внимательно посмотрел на друга, думая, что тот сошёл сума.

– Когда казнили Бэль, Цинати отвернулась.

– Да, я заметил это. Но разве, она не хотела видеть этого?

– Я стоял там, – он указал на место за креслом Ценутриона, – на том самом месте и наблюдал за всем. Я видел, как она отвернулась, скрыть улыбку.

Центурион обомлел.

– Ты хочешь сказать?

– Вполне возможно всё это её рук дело. Скажи она тебе на прямую, что твои вассалы тебе не совсем верны, ты бы послушал её.

– Конечно нет!

– Вот, – довольно улыбнулся Леонард. – А не будь всего этого, ты бы после Мэла вышел бы на тех, кто сливал ему информацию и продукцию?

– Нет, – задумчиво сказал Центурион.

– Думаю, если ты с ней поговоришь, то узнаешь много интересного о своей дочери, в том числе.

– Мне надо подумать, ты меня только что шокировал, – толстяк встал и шаткой походкой пошёл к двери. Он постарел лет на десять. – Ты же останешься до похорон крестников? – спросил мужчина обернувшись в дверях.

– Не могу не остаться, – сказал Леонард. Толстяк измученно улыбнулся.

– Спасибо, это очень важно для меня, – он отвернулся, но затем вновь вернулся, – а в верхнем ящике лежит твоя вещь. Отряд, когда исследовал логово Мэла, нашёл сверток. Думаю, это то, что ты ищешь.

Леонард встал и обошёл стол, открыл верхний ящик. Медленно достал вещь, положил нежно на ладонь и развернул.

– Да, – он поднял голову, – это она. Спасибо.

– Рад, что хоть чем-то смог тебе отплатить за помощь…

Толстяк ещё раз улыбнулся и исчез за дверью. Леонард задвинул ящик, достал вещицу и начал с ней играть, думая о том, как вынести незаметно труп.

"Возможно,"– он посмотрел на часы, – " мне придется пойти к кардиналу этого города и просить о помощи, а Вы пойдёте как оплата… Эх, а надеялся сохранить, Джули отдать. Видно не судьба…"

***

Исчезновение Анны все посчитали актом трусости. Несколько горничных уже успели сбежать после показательной казни, так что винить или в чём-то обвинять молодую танцовщицу никто из слуг не стал. Центурион побег прокомментировал равнодушным голосом: "Одной больше, одной меньше… да без разницы, всё равно я по ночам сплю с женой…"

Леонард покинул поместье спустя неделю после похорон. Уезжать сразу после, ему показалось неприличным, поэтому решил выждать день, потом ещё и ещё и так медленно и незаметно день превратился в неделю.

Прощалось с ним всё поместье. Цинати махала активнее всех, в её взгляде читалась легкая грусть. Софи и Джордианна плакали, им понравился это странный дядя Лео. Элина на минуту вышла попрощаться и тут же ушла, три смерти подряд подкосили её здоровье. Сам Центурион третий так же вышел проводить старого друга за ворота. За неделю он сильно похудел (первыми заметили слуги, подающие блюда, за один приём пищи приходилось менять не двадцать раз, а раз десять, так они поняли, что аппетит хозяина стал меньше, да и сам хозяин стал больше ходить, а не просиживать штаны за обеденным столом.) Старушка Аделаида пригласила в спальню попрощаться. Когда Леонард выходил, старушка о чём-то сильно задумалась и не заметила ухода гостя.

Слуги так же активно махали на прощанье, гость пусть и странным был, но он смог оживить поместье, сменить его застоялый дух.

Самому Леонарду не терпелось отправиться дальше, он и так прилично задержался здесь и сделал то, что не планировал и не хотел. Он сел в серый кадиллак (из личной коллекции Ценутриона III, как подарок своему самому дорогому и преданному другу), повернул ключ и на прощание выглянул в окно помахав ладонью на прощанье.

Он надеялся больше не возвращаться в этот город, даже проездом. Даже по самым важным делам в своей жизни или Вселенной.

Глава 14

На севере материка.

Облачно. Здесь редко бывает солнечно и ещё реже дожди, но несмотря на это климат более приятен и пригоден для жизни.

Почти на самом обрыве стоит двухэтажный домик с серыми стенами и крышей. Стены были белые, но от влаги посерели. Старик огорчился, но решил оставить как есть, так как краска долго не высыхала и оставляла разводы.

Главные окна дома выходят на море. Из-за частых штормов они постоянно закрыты ставнями снаружи, но в хорошую погоду вид открывается великолепный, а главное – дома всегда свежо.

За домом небольшой сад состоящий из кактусов разной величины, формы и видов. Парочка растений сплошь покрыта цветами, радуя глаза жильцов.

На всех парах к дому нёсся всадник на страубе. Бедная птица бежала из последних сил, остановившись она упала и начала тяжело дышать, всадник же подскочил и побежал в дом крича: "Хозяин! Хозяин, Вы, дома?!" Из дома вышла полная женщина и вытирала руки об фартук.

– Ты чего орёшь, как ошалелый?!

– Простите, тёть Света, но новости хорошие!

– Раз хорошие, – женщина улыбнулась, – то беги к берегу, он там гуляет.

– Спасибо! – парень побежал в припрыжку. Женщина покачала головой и вернулась в дом.

Парнишка спускаясь с утёса пару раз чуть не расшибся, когда заскользила на камнях, но он вставал и продолжал бежать дальше, крича.

–Хозяин! Босс! Босс! – махал руками, привлекая внимание фигуры вдалеке, но та его либо не слышала, либо намеренно игнорировала. – Босс!

В шагах десяти, фигура услышала и обернулась, парень радостно помахал рукой и подойдя, остановился, начал тяжело дышать. Старик дал ему перевести дух, предложил жестом присесть на ближайший валун, отдохнуть. Мужчина сел рядом.

– Спасибо, – сказал он тяжело хватая ртом воздух. – Ух! Я, наверное, страуба до смерти загнал, пока к Вам добирался! Уф!

– Ну, ну, – старик похлопал по ладони парня, а сам сгорал от нетерпения. Прислать ученика, а не телеграмму, значит новости действительно хорошие!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.