Анна Отчик
Блог возрастной модели

– Почему мне никто не подсказал!?

– Что надо было подсказать?

– Рядом стоящие не подсказали, что надо подтянуть живот.

– Но ты сама всегда говоришь, что надо держать спину, – сказала я.

– Да, но почему никто не подсказал, что надо пуговку застегнуть…

Мы стояли совсем близко, общались набегу перед очередной сьемкой. Ирина засмеялась, это был смех просто для того, чтобы показать, что она не плачет. Я её очень понимала, мне так казалось.

Я понимала и сочувствовала, но что можно сделать теперь, когда фото уже попало в интернет. И мне самой фотокадр нравился не красотой лиц или фигур. Мне нравилась драматургия композиции кадра и взглядов, которые мы, три модели, направили в объектив камеры. Фотограф, как настоящий режиссер-постановщик, каждой модели задал позировку, подсказал, какой взгляд должен быть на лице.

– Сделайте такой взгляд, как будто хотите меня испепелить взглядом, смотрите прямо в объектив, – такая задача поставлена для модели, которая смотрит в зеркало.

Эта модель – я, мне повезло: я в этом кадре в двух ипостасях: отражением в зеркале и спиной к зрителю. Играю всем, чем могу: фигурой, взглядом, позой.

Ирина не хотела меня упрекать в том, что я выставила это фото в ленту и подписала, что довольна процессом и результатом. Ведь она не довольна тем, что пуговка предательски расстегнулась. И в то же время я почувствовала упрек в ее словах.

Можно, конечно, предположить, что фотограф заметил расстегнувшуюся пуговку, и это было частью его постановки. Размышляя об этом случае, я решила написать свои маленькие истории о моделинге по-русски.

Дело случая

На кастинг для съёмок рекламы пришли девушки-модели.

Каждая хотела занять лучшее место, стать главной фигурой в съёмке, поэтому конкуренция накаляла отношения между ними.

Алина не взяла туфли на каблуке, потому что утром, собираясь на работу, забыла их положить в сумку. Студия, где проводили кастинг, была недалеко от места работы Алины, она собиралась пойти туда пешком сразу после окончания работы. Тем более, что начало кастинга было назначено на вечер.

Про туфли, вернее, про их отсутствие, Алина вспомнила, когда увидела остальных девушек. Казалось, они были в своих лучших одеждах, летящие яркие платья, шелковые юбки с модными складками, переливающиеся лоснящимся блеском топы и комбинезоны. И все были в туфельках на тонких шпильках. Черных, бежевых, алых, лаковых, велюровых и кожаных. Алина была в черных стильных ботинках на толстой спортивной подошве. Они были удобными, как и её темные узкие джинсы и белая рубашка навыпуск. Однако, для кастинга нужны были туфли на каблуках. Алина злилась на себя и свою вечную торопливость и суетливость, из-за которой забыла туфли, но от злости не становилось легче. Оставалась только надежда на помощь случая.

Девушки по очереди выходили на середину сцены, показывали свое умение демонстрировать одежду, их тела двигались невесомо, а тонкие руки то и дело мелькали, меняя положение: на талию, свесив вниз, слегка коснуться плеча, оттянуть карманы, держать одной рукой другую…Этих позировок было множество, Алина старалась их выучить, повторяла сама их перед зеркалом дома. Труднее было перед камерой, почему-то все позировки будто вылетали из головы, или появлялся какой-то сумбур в движениях. Алина знала эту свою слабость, но все-таки старалась, повторяла-повторяла…

А сейчас она опять стояла перед зеркалом и пробовала сама себя отвлечь от грустных мыслей о своей невезучести, она повторяла позировки, пока было свободное время.

Рядом, буквально в паре метров от Алины готовились к сьемке Ирина и Венера, у обеих с обувью все было в порядке. Девушки выполняли указания фотографа: Венера присела на низкий стульчик без спинки, красиво отставив ноги на шпильках, взгляд ее выразительных глаз был немного томным и вызывающим одновременно. Ирина, наоборот, встала за спиной Венеры, широко расставив ноги, смотрела в камеру с полуулыбкой и свысока. Фотограф увлеченно щелкал затвором, несколько раз бросал какие-то замечания моделям.

Алина была занята своими позировками, но иногда бросала взгляды в сторону фотографа и снимаемой сцены. Ей так хотелось тоже попасть в объектив камеры и оказаться в лучшем кадре журнала! Но не в этот раз, понимала она.

Прошло две недели. Как-то Алина открыла почту и увидела рассылку фотостудии для моделей, в которой проходили обычно кастинги. В рассылке был опубликованы кадры с того злосчастного кастинга, на который Алина забыла взять туфли. Один из кадров заставил её замереть с открытым ртом. Не только потому, что кадр был подписан как образец лучших кадров, снятых в этой фотостудии для моделей. Алина увидела себя в этом кадре. Причем, она была в двух ракурсах: спиной и спереди – отражением в зеркале. И еще привлекал внимание ее собственный пронзительный взгляд, прямо в объектив камеры. Это был случайный кадр, как и мечтала втайне Алина, случай ей помог.

Алина несколько дней словно на крыльях летала по дороге домой, на работу, на класс актерского мастерства, на новый кастинг, ей казалось, что все также радуются, как она. Но оказалось, что Ирина увидела, что в этом кадре у нее расстегнулась пуговка на блузке, прямо в центре живота. Ирина не могла смотреть спокойно на эту фотографию, готова была плакать. Алина как могла, успокаивала Ирину, у нее даже появилась версия, что фотограф намеренно не попросил застегнуть пуговку, оставил, как есть, с каким-то художественным замыслом.

Ситуация осталась в подвешенном виде, никто ее не обсуждал, только если Алина сама не начинала. Какой-то голос внутри словно говорил Алине: "Будь готова. На своём пути ты встретишь разных людей и будут происходить разные вещи." И Алина продолжала идти по пути и готовиться.

Дружить с фотографом

В этот раз съёмки проходили в той же самой студии и с тем же самым фотографом. Снимались в разных интерьерах для рекламы разных заказчиков. У Оксаны мягкие черты лица, при этом глаза и губы, словно договорились, и вместе улыбаются. Фотографу нравится такое лицо, оно транслирует умиротворенность и нежность, с таким лицом можно рекламировать для широкой публики любые предметы, от бытовых до личных. В известной типологии такое лицо называют "коммерческим".

На этот раз Оксане надо было сняться для рекламы оправы очков. Оксана встала у стены, оформленной под панно из цветов, кокетливо взялась за дужку очков и направила взгляд в объектив камеры. Затвор, щелчок, кадр!

И все-таки фотограф хотел еще поэкспериментировать. Он пригласил встать рядом с Оксаной Женю, у которой глаза всегда улыбались, и лицо казалось моложе. Фотограф считал, что чего-то не хватает в кадре, чтобы усилить композицию, он позвал Галину. Галина резко отказалась.

– Я вообще себя не вижу в кадре рядом с этим панно.

– Ну вы только встаньте рядом, сейчас посмотрим, как лучше вам стоять, – ответил фотограф.

– Да у меня и платье не подходит по стилю, – Галина показала рукой на своё черное с лампасами платье.

Платье и впрямь сильно выделяло Галину рядом с мягкими образами Оксаны и Жени. Но фотограф, будто не слыша, продолжал направлять моделей:

– Так, плечо слегка вперед и держите пальчики здесь вот так. Да, вот так.

– А вы слегка наклоните голову к ней. Лицо не поворачивайте. Просто глазами смотрите друг на друга, как будто вы разговариваете. Как подружки.

– Но я совершенно не вписываюсь в эту композицию, – Галя настаивала и сопротивлялась решению фотографа включить ее в композицию рядом с цветочным панно.

В этот момент фотограф словно переключил тумблер. Это было заметно всем.

Спокойным и отчужденным голосом он начал говорить о том, как «модель может сама себе стать врагом». Рассказал историю из своей практики, как когда-то давным-давно он «снимал одну модель, которая всю сьёмку пыталась ему указывать, как работать, спорила, доказывала.

В следующий раз эта же модель так увлеченно болтала с подружкой, пришедшей на площадку, что мешала работать уже не только мэтру, но и гримеру.

Третьего эпизода работы с той моделью не было просто потому, что фотограф, узнав, что ему в очередной раз предстоит съёмка с моделью мисс Болтушка-Указатель, поставил условие заказчику, что согласен работать только при условии, что не будет этой модели». Просьба фотографа была учтена.

– Хочу сразу отметить, что заказчик может предпочесть как фотографа модели, так и наоборот. В моем случае вышло, что выбрали меня.

– Я рассказал эту историю, чтобы вы понимали, что на сьемке важно создавать добрые взаимоотношения, а не выставлять себя как главную и не требовать выполнения ваших капризов.

Галя молчала и держала осанку, руки, пальцы так, как говорил ей фотограф. Мы все, кто находился в студии в эти минуты, тоже молчали. Будто бы замерли. Наконец, фотограф нажал на затвор объектива, снял кадр. Модели разошлись в разные стороны.

Галина присела на краешек дивана, и внезапно слезы закапали из ее глаз. Это было так тихо и незаметно со стороны. Не все наши модели видели это, хотя, наверное, понимали, как нелегко Гале сейчас. Куратор моделей Александрин, она редко присутствовала на сьемках, но в тот день она как раз была рядом, коснулась плеча Гали и что-то тихо ей говорила.

Алине не удалось расслышать ее слова, но вечером в паблике Клуба возрастных моделей появилась публикация видео 3х летней давности, на котором Галина выступала в Дефиле Зрелой красоты. Алина догадалась, что Александрин это опубликовала, чтобы поддержать Галину, пережившую стресс на съёмках.

Опыт или интуиция. История про один кастинг. Начало

На самом деле этой истории могло бы не быть, если бы, как считает Алина, она заранее всё продумала бы, взвесила "за" и "против" и приняла бы решение не идти. Лучше по порядку рассказать.

Показы Недели Свадебной одежды были объявлены еще летом, но не были назначены конкретные даты. Алина как-то не всерьёз воспринимала эту информацию, наверное, потому что подспудно не примеряла образ невесты на себя: "Я же замужем, какое платье невесты!" И вот, когда у них в Клубе объявили, что через две недели будет проводиться кастинг на Неделю Свадебной одежды, из рекламного релиза Алина узнала, что в дефиле будут не только платья для невест, но и для гостей свадьбы. "Ну, в самом деле, чего я так упорно думала только про платья невесты? На свадьбы ходят женщины-гостьи, они тоже хотят быть нарядными и модно одетыми. Вот платья для них я могу демонстрировать, – размышляла Алина, пока ехала в метро, а время уже поджимало, нужно было оставить заявку об участии в кастинге.

"А что значит, участвовать в кастинге? Что там делать надо?" – эти вопросы Алина хотела задать и не знала, кого спросить.

На очередной съёмке-отработке позировок с фотографом в студии моя героиня, наконец, спросила куратора их клуба, Александрин, не поздно ли еще записаться на кастинг. Александрин как-то странно посмотрела искоса на Алину и ответила, что можно. Алину немного смутил этот взгляд, но спросить в чём дело, она не решилась. «Возможно, Александрин не ожидала, что я захочу попасть на кастинг, вот и удивилась, когда я все-таки записалась,» – подумала Алина.

Александрин, даже спустя два месяца общения, оставалась большой загадкой для Алины. О кураторше клуба она узнавала понемногу из ее собственных крохотных крупиц откровений, которые случайно, словно бусины-горошины выкатывались, появлялись перед занятиями или сьемками, которые происходили раз или два в неделю. Алине казалось, что Александрин с другими моделями общается чаще и более близка в отношениях, чем с нею, просто потому что Алина уже привыкла, что у нее всегда нетривиально складываются взаимоотношения в любых группах и контактах, куда бы она ни включалась по своему желанию или по необходимости.

А между тем, Александрин как-то немного рассказала о сыне, о бывшем муже, о том, как появились клоны ее детища, другие клубы моделей, после того как она первая создала свой клуб и не захотела делить управление с теми, кто покушался на это.

"Александрин – интересная личность, она придумывает разные активности для развития моделей, организует их и проводит, а другие потом копируют её мероприятия и масштабируют. А ведь начинала она свой клуб с нуля тоже после участия в Дефиле зрелой красоты всего 4 года назад," – восхищенно рассказывала Алина подруге.

Сейчас Александрин по субботам проводит двухчасовые мастер-классы по модельному шагу для всех желающих. Алина не ходила на эти занятия, хотела бы, но не записалась. По субботам она в клубе моделей два часа занималась в классе по актерскому мастерству с приглашённым актером театра. Александрин нашла актеров, договорилась о проведении занятий для моделей, о новогоднем дефиле как итоге занятий. Занятия на "актерке", как она говорила, очень воодушевляли Алину, она раскрепощалась на них, это было заметно ей самой и другим участницам.

Когда-то Алина мечтала быть актрисой, это так и осталось мечтой, но в 51 год ей вдруг захотелось прожить этот опыт, попробовать то, что не случилось в ее жизни в 17 лет. Странно, но ей это нравилось, хотя не все легко получалось. Например, она могла представить, что комната вся одного цвета, все предметы, пол и потолок. И она могла почувствовать, как цвет на нее влияет, могла это передать движением тела. А вот почувствовать энергию в руках после долгого растирания ладоней у Алины не получалось.

На одном занятии было упражнение, в котором Алина "открывала" себе себя. Алина рассказывала:

– Нас было семеро. Четыре участницы сели на стулья у стены, оставшиеся три сели напротив. Четыре получили задание быть активными всячески привлекать к себе внимание, не вставая со стульев. Три, как флюгеры, вытянутой вперед рукой показывают, к кому привлечено их внимание. Сначала неуверенно, неловко, жестами, взглядами, потом внезапными вскриками, всхлипами, хохотом "активные" по очереди и наперебой сражались за наше внимание. Что они вытворяли! Читали стихи, обменивались репликами, обращались к нам, требовали аплодисментов, сочувствия. Мне уже хотелось не только руку поворачивать, я смеялась, хотела отвечать, вступить в диалог!

Но вот ведущий говорит нам меняться местами, а это значит, что и ролями. И этот вызов ко мне, привыкшей быть Зрителем, вводит меня в ступор поначалу. Сажусь на стул, "стараюсь быть активной". Понимаю, что надо быть искренней. У меня болит плечо, я недавно обожгла руку, тянет мышца на ноге…и вот я начинаю показывать свою боль. Мои зрители напротив ждут зрелища, возможно, им скучно смотреть на чьи-то боли, не знаю. Я не смотрю на них, я смотрю внутрь себя. И вдруг я принимаю решение быть честной до конца. Поворачиваюсь к зрителям спиной, сижу, склонив голову и свесив руки на спинку стула. Так и сижу почти минуту. Наверное, боль внутри проходит, или я вдруг решаю повернуться лицом к зрителям. Но что я могу им сказать, если всё уже сказано. Мои подруги по испытанию активностью что-то говорят наперебой, выкрикивают стихи, фразы, их руки и ноги постоянно в движении…

Я пою:

"И вот мне приснилось, что сердце моё не болит.

Оно – колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае

На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит,

В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

А тихая девушка в платье из красных шелков,

Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,

С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,

Внимательно слушая лёгкие, лёгкие звоны…"

Это романс Вертинского на стихи Гумилева.

Опыт или интуиция. История про один кастинг. Итог

Модельный шаг – это почти танец, фитнес, работа с мышцами тела, а не души. Но это мешало Алине записаться на уроки и учиться грациозно дефилировать, она хотела больше фотопозирования, а быть подиумной моделью ей не хотелось. С детства Алина любила "кривляться" перед зеркалом, изображать голосом и позами настроение, эмоции. А танцевальный ритм ей с трудом удавалось почувствовать. Она понимала музыку по-своему: могла кинуться в бешенную пляску под буйные ритмы, словно сбрасывая с себя неведомый стресс и страх. При этом легко и ритмично двигались руки, ноги, плечи, кисти, талия и бедра выписывали восьмерку, шея легко сворачивала голову набок влево и вправо.

Однажды после нескольких таких танцев за вечер на свадьбе брата у Алины заболело левое плечо. Болело полгода, видимо, она сильно потянула мышцы, не заметив в разгоряченном от танца теле неловкое движение рукой. После этого ей еще полгода понадобилось, чтобы с помощью специальных упражнений избавиться от боли.

В день кастинга Алина после занятия на "актерке" пошла прогуляться на Невский проспект и купила себе кожаный картуз, о котором мечтала несколько лет уже, а он никак не попадался. Прежний картуз она носила несколько лет подряд в своей "прошлой жизни", когда жила в другом городе.

Пока Алина ходила за картузом, ее подруги-модели "шагали" на уроке по модельному шагу. С утра Алина еще подумала, что из этой затеи с Неделей свадебной одежды, может, ничего не выйдет, судя по происходящему в мире "ковидному карнавалу". Тут и там вводились и отменялись ограничения для людей, страны открывали границы или запрещали въезд. Запреты на проведение массовых мероприятий приводили в уныние людей и вели к падению бизнесов.

Короче говоря, Алина не уверена была, что "выгорит" это мероприятие. Но на кастинг решила пойти: "Судьба дает шанс, – хотя бы узнаю, что такое кастинг", думала она.

Перед закрытой дверью в зеркальный зал, в котором перед этим два часа топали каблуками модели, стояло больше двадцати красивых женщин в черных и облегающих одеждах, как требовали правила кастинга. Женщины были оживлены и были на каблуках.

Блондинки, пара брюнеток, одна-две рыжие, среднего роста и сложения, одна высокая, парочка маленьких, женщины с выразительными искрящимися глазами, обведёнными стрелками и без стрелок, несмотря на уставшие веки, с морщинками на лбу и у рта, с крашенными корнями и естественной сединой, они были разные, взрослые женщины, решившие взять еще один шанс в этой жизни.

Только что они говорили о своих детях:

– У меня взрослая дочь. Ей скоро двадцать девять.

– Моей дочери тридцать.

– Моей – тридцать два.

– Кто больше, девочки!

У некоторых были внуки и внучки.

И все-таки они, подобно трепетным юным ланям, стояли перед дверью с очередным конкурсом судьбы.

– Кто знает, что там надо делать, на кастинге?

– Пройти от входа к экзаменаторам, встать в позировке, назвать имя, возраст.

Наконец, начали запускать по одной. Женщины заходили в зал дрожа, а спустя минуту-две выходили обратно в холл со стёртым выражением лица. Некоторые говорили, что их просили несколько раз пройти. Алина не понимала, что происходит, что это значит.

Пару раз Александрин, которая вместе с экзаменаторами находилась в зале кастинга, куда, как к дракону в пасть, уходили модели, выходила и "громким" шёпотом грозно вещала, что "в зале слышны все разговоры", требовала тишины. Возможно, она хотела так приободрить моделей, было непонятно.

И вот, почти под конец кастинга, пришла очередь Алины. Она зашла в зал, поздоровалась, с улыбкой подошла к экзаменаторам, представилась. Отдала композитку и собралась уже уходить, как вдруг ей говорят:

– Пройдите еще раз до двери и обратно, только помедленнее.

Ну что ж, Алина прошла туда-сюда, улыбнулась, повернулась. Ещё раз прошла, всё равно получилось быстро, торопливо.

– Что-то не получается медленно пройти, словно себе сказала и усмехнулась.

– Спасибо.

Алина вышла в замешательстве. "Кажется, я все завалила!" – подумала и постаралась отогнать мысль. Не получалось. Когда все модели вышли из зала, пришлось подождать еще пару минут в тесном холле.

Наконец, вышла Александрин, она что-то держала за спиной и прятала глаза. Алине показалось, что от нее.

– Тихо! Послушайте меня. Сейчас я верну композитки тем, кто не прошел кастинг. Кто прошёл, должны вернуться в зал для получения указаний о дальнейшей подготовке, – громко произнесла Александрин, обвела взглядом всех, вскользь взглянув на Алину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.