Екатерина Русская
Разрушенные объятия

Я медленно брела по мрачной серой дороге, не видя ничего из того, что происходит вокруг. Ночная жизнь небольшого городка светилась многочисленными неоновыми вывесками и заполняла пространство привычными звуками. Совсем рядом с шумом проносились вечно куда-то спешащие иномарки. Но мне было все равно, где я и видит ли меня кто-нибудь. Как и все равно на внезапно начавшийся проливной дождь, тяжелыми каплями падающий мне на плечи и еще больше придавливающий к земле. И если вдруг асфальт подо мной разверзнется, обнажив свое огненное чрево, и будет адским пламенем обжигать мои забытые за спиной крылья, которые уже не помогали летать, я все равно не смогу обратить на это никакого внимания. А все потому, что меня уже тоже нет. Нет в этом суровом мире и в этой поганой жизни. Я вся там, рядом с ним, в счастливых воспоминаниях тех минут, когда мы были только вдвоем.

Раньше я могла часами слушать стук ночного дождя, тихо прижавшись к холодному окну, зная, что там, за моей спиной, небрежно смята наша теплая постель. Улыбаясь ночному небу и наблюдая за падающей звездой, я всегда молча благодарила Бога за то, что он у меня есть. Каждый день я ходила в храм, ставила свечу и, долго стоя перед горящей, умоляла небеса не отбирать самое ценное, последнее, что у меня осталось – его. И в новогоднюю ночь существовало лишь одно желание – чтобы он был счастлив. И не было ничего важнее этого. Я летала рядом с ним, я мечтала рядом с ним. Я жила! А сейчас… Где они, мои крылья? В своем адском отчаянии хотелось только одного. Разок, хотя бы один, увидеть его все еще живые глаза и улыбку, которую я так люблю. И больше в моей жизни ничего не имело значения.

Я шла к мосту, шла, чтобы шагнуть вниз. Я так хотела к нему, туда, где существовали наши страстные объятья, всеобъемлющее счастье и вечная любовь.

Капли холодного дождя смешивались с моими горячими слезами. Нет. Я не боялась умереть, я молила Бога, чтобы это случилось как можно скорее. Мечтала о том, как буду искать его на небесах, надеясь, что свет, который где-то там, в конце туннеля, осветит мне дорогу к нему.

Совсем рядом ударила молния, и страшный гром заставил вздрогнуть. Мокрые, спутанные от дождя волосы лезли в глаза, и я уже ничего не разбирала впереди за непроглядной стеной все более разыгрывающейся грозы.

«Значит, именно здесь я пройду этот путь к тебе, мой любимый». Я закрыла глаза и вздохнула с облегчением. Неужели правда, что осталось совсем чуть-чуть и раздирающая меня страшная боль уже скоро навсегда покинет бренное тело? Всего лишь шаг, и боли нет. Я засмеялась и, взявшись за перила, посмотрела вниз. Там, где-то далеко внизу, манила свободой пучина черной воды. Господи, как же я мечтала об этом.

Ветер бил в лицо, и длинные волосы от сумасшедших порывов белым покрывалом летали за напряженной спиной. Тонкое платье прилипло, будто вторая кожа, но я не замечала этого. Закусив в нетерпении губу, я быстро перелезла через ограждение, закрыла глаза и как воочию увидела глаза Славы. Он как-то грустно смотрел на меня.

– Ну что ты так смотришь? – крикнула я ему. – Я не могу без тебя! Я не буду жить без тебя! – заорала я в небеса и бросилась в черную манящую бездну…

Со Славой мы познакомились несколько лет назад. И с ним у меня были связаны самые счастливые и самые горькие воспоминания.

Квартира, в которой счастливо прошло мое детство и где всю жизнь прожили мои родители до рокового дня, когда страшная автомобильная авария унесла в одночасье их жизни, загорелась в три часа ночи. В то время я работала в больнице врачом неотложной помощи и, приходя с работы, частенько валилась с ног, забывая иногда даже раздеться. Тот вечер не был исключением. Придя с работы и едва успев проглотить наскоро приготовленный бутерброд, я мгновенно уснула. А проснулась от звука разбившегося в спальне окна. Я сразу почувствовала, как голова раскалывается от жуткой боли, а глаза щиплет от едкого дыма. Надрывно закашляв, я испугалась, что вместе с кашлем лишаюсь последних сил на следующий вздох. Смутно помню, как сильные руки подняли меня и куда-то понесли. А потом полный провал. Очнулась уже на улице, перед глазами суматошно бегали незнакомые люди, неподалеку слышался надрывный детский плач, пожарные тушили огонь, который страшным пламенем разрывал на два мира черную ночь.

– Не переживайте. – Рядом присел мужчина в форме пожарника. – Главное, вы живы. Остальное – неважно.

Он положил на мое плечо крепкую руку. А я смотрела на его красивое в саже лицо, не в силах отвести взгляд.

– Это вы меня спасли? – Ответ мне был и не нужен. Я и так уже это поняла. – Спасибо! Спасибо вам большое!

Глаза вновь защипало от дыма, превращая в расплывчатое облако видение передо мной. Слезы толстой линзой стояли в них, словно давно немытое стекло. И сквозь эту призму я смотрела на языки пламени, пожирающие все на своем пути.

Я так и не поняла потом, куда он пропал. Мой герой. Он растворился из моей жизни так же внезапно, как и появился в ней. Впереди замаячил долгий период восстановления документов, беготни по инстанциям и сбора документов для получения субсидий, судебные тяжбы с алкоголиком-соседом, оказавшимся виновником пожара. Только спустя полгода моя жизнь понемногу начала входить в то же русло, в котором была до пожара. Но мой герой все же не выходил из головы. А я, как настоящий романтик, перечитавший за свою жизнь энное количество романов, точно знала – это он. Герой моего романа. Девчонки с работы улыбались, а за спиной качали головами и называли чокнутой, а я продолжала высматривать его из кафе, где мы обедали, из окна своей кухни или спальни, сидя на подоконнике, встречая розовые рассветы и мечтая о нем. Только спустя полгода он вновь появился в моей скучной и однообразной жизни. Но совсем не так, как я себе это рисовала в воображении.

В ту ночь было мое очередное ночное дежурство, когда поступил вызов в неотложку. Сразу создалось впечатление, что звонивший был сильно пьян. Таких вызовов за мою карьерную жизнь в больнице была тьма тьмущая, и по большому счету все они были «пустышками». Покидать теплые стены больницы, где вкусно пахло только что сваренным кофе, совершенно не хотелось, об этом Наташка и Миша, мои лучшие друзья и по совместительству коллеги, не переставали переговариваться, пока мы ехали в парковую зону, где предварительно был обнаружен мужчина без сознания.

Прибыв на место в первом часу ночи и осмотрев весь парк, мы смогли, наконец, констатировать факт, что приехали зря – никого здесь нет. Спустя двадцать минут потраченного впустую времени мы возвращались к машине под трехэтажный мат Миши. В ту же минуту Наташка вдруг дернула меня за рукав куртки:

– Смотри, что это? Похоже, ботинок… О, черт! Маринка, сюда! Быстрей! Миша, тащи сумку! Быстро, быстро! Да шевелитесь же вы! – крикнула Наташка, уже протискивая свое крупное тело сквозь колючие кусты к обладателю ботинка.

Но Мишка и без слов уже открывал сумку с медикаментами, второй рукой он помогал Наташке раздвигать колючие ветки. А я суетливо бегала вокруг них, зажимая фонарик в руке.

Полностью скрывшись в кустарнике, Наташа наскоро осмотрела мужчину.

– Пульс есть, – послышался оттуда ее хриплый голос.

Я мялась с ноги на ногу, освещая мрачное пространство густых ветвей, не имея возможности быть более полезной.

– Миша, неси носилки. Марина, свети вот сюда. Левее. Да, сюда.

Парк в позднее время был безлюден. Слышно было только, как ветер играет с опадающими листьями деревьев, да шорох объемных Наташкиных форм в кустах. Вернулся Миша с носилками и положил их в непосредственной близости от пострадавшего. Наташа, вся исцарапавшись, задом вылезла из кустов и констатировала:

– Два пулевых: в плечо и грудь, в область правого подреберья. Давайте-ка, ребята, помогайте. Миша, затаскивай под него носилки, Марина, аккуратно голову. Давайте. Взяли.

Все происходило быстро и слаженно. За много лет совместной работы мы стали настоящей командой. Следующие десять минут адской езды до больницы мы с Наташей делали все что могли, чтобы спасти мужчине жизнь. Я суетилась у медицинских шкафов, помогая подруге, и звонила коллегам, отдавая распоряжения. Миша, включив мигалки, стремительно несся по ночному, светящемуся неоном городу.

У входа в больницу нас ждали санитары. Операционная уже была готова. Я бежала рядом с Наташкой по длинным светлым коридорам, толкая перед собой каталку, как вдруг замерла. Эти черты бледного лица мужчины столько раз мне снились, что я узнала бы их из тысячи. Странно, но до этого момента я даже не взглянула на него, сосредоточившись на том, чтобы поддержать едва теплившуюся жизнь до начала операции.

Каталку повезли дальше, а я так и осталась стоять посреди белых стен, не в силах сдвинуться с места. Видела, как Наташка машет мне рукой и что-то кричит, но шум в ушах не позволял услышать ничего из происходящего рядом. В досаде она устремилась с раненым дальше, а я, зайдя в нашу каморку, без сил опустилась на высокий стул и постаралась прийти в себя. Время замедлило свой бешеный бег, я не понимала, сколько прошло, когда зашла Наташка.

– Ну и что это было, мать?

– Это он.

– Кто он?

– Ну, он, – как в бреду произнесла я.

– Пожарник твой, что ли?

Я тупо кивнула.

– Вот уж не думала, – медленно произнесла она. – Пойдем-ка, подруга, выкурим по сигаретке да помолимся. – Она решительно взяла меня под руку и повела в курилку. Затянувшись, я посмотрела на синий дымок, который тут же растворился в прохладном ночном воздухе. Постояли в тишине, каждый думая о своем.

– Все будет хорошо, Марин. Ты мне веришь? Парень он молодой, организм сильный. Тем более ты знаешь нашего Степаныча, он его с того света вытащит. Так что выкарабкается твой герой.

Я была не в силах вымолвить ни слова, смотря в черные небеса, тихо молясь про себя.

Правда была на стороне Наташи. Операция прошла успешно, но оставшуюся части ночи я все равно дежурила в его палате, внимательно следя за показателями аппаратуры. Держала за безжизненную руку и тихо разговаривала с молчаливым собеседником, уверенная, что он меня слышит.

Полиция, пока наш пациент не пришел в себя, не беспокоила, и жизнь стала идти своим чередом. Домой я не уходила, оставаясь в больнице с ним, чтобы быть рядом в случае, если состояние пациента изменится.

Он очнулся через три дня. Я как раз сидела рядом и грустно смотрела на дождливую погоду из окна, держась за уже ставшую такой родной руку, когда она неожиданно дрогнула. Шевельнулись веки, и мужчина посмотрел на меня помутневшим взглядом.

– Все хорошо, вы живы, – ласково произнесла я. Сердце отчаянно забилось, готовое выскочить из груди от счастья, что я вижу его выразительные глаза. Мой герой слабо улыбнулся своей особенной улыбкой и снова уснул. Но теперь я точно знала, что пациент пойдет на поправку.

Уже утром, когда я вновь вошла в палату, он полулежал. При моем появлении мужчина повернул голову и стал внимательно рассматривать. Черные, как угольки, глаза были сосредоточенны. Переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти, я, наконец, разозлившись на себя, спросила:

– Как вас зовут?

– Вячеслав, – тихо ответил он.

– Как вы себя чувствуете?

Пациент слабо улыбнулся мне уголками бледных губ. Я стала привычно проверять показания аппаратуры, менять лекарство, запуская его через катетер, стараясь на него не смотреть.

– Скажите, вы помните, что с вами произошло? – все-таки решилась я.

– Присядь, – тихо сказал он вместо ответа.

Как загипнотизированная, я присела на краешек койки возле него. Мужчина взял меня за руку, заставив вздрогнуть.

– Сегодня меня убьют, – произнес он.

Я смотрела на его мужественное лицо, не в силах отвести испуганного взгляда.

– Ты мне не веришь? – грустно спросил он.

– Верю. Я верю, – уже тверже сказала я.

– Ты сможешь мне помочь?

– Если вы боитесь здесь находиться, то мы можем поставить охрану у палаты и, учитывая ваше состояние…

Тихий смех прервал меня.

– Помоги найти одного человека. Он сможет меня защитить.

– Но послушайте…

– Ты сможешь мне помочь? – уже жестче произнес мужчина.

– Я не знаю, – растерянно произнесла я. – У меня смена до десяти, потом…

– Ехать надо сейчас, или скоро меня не будет в живых, – перебил он. – Счет, скорее всего, идет на минуты.

– Вы пугаете меня. Давайте все-таки обратимся в полицию.

– Нет. Пожалуйста, – добавил он уже другим тоном. – Ты еще можешь меня спасти.– Я в нерешительности кивнула. – Найди на улице Северной охотничий магазин «Рыболов», от него свернешь налево и метров через триста увидишь зеленый забор. Он там один такой. В доме будет Любава. Скажи ей, что от Славы. Она найдет Василия, и ты расскажешь ему все, что знаешь сама. Далее уходи. Он все сделает как надо.

Я молча кивнула. Все это походило на дрянной боевик, а не на один из прочитанных мною романов. Но несмотря на это, чувствуя, как Слава вновь проваливается в небытие, я уже была твердо убеждена, что сделаю это.

Через несколько минут я быстрым шагом входила в наш небольшой кабинет, который мы называли каморкой, где можно было отдохнуть несколько минут в промежутках бешеного ритма больницы, на ходу стягивая больничный халат и хватая куртку.

– Наташ, прикрой меня. Мне надо ненадолго уехать, – скороговоркой проговорила я.

– А ну-ка постой. – Подруга привстала со стула, на котором мирно до моего импульсивного вторжения пила чай и, перехватив руку, заставила на мгновение остановиться и посмотреть в ее мудрые глаза. – Марина, что произошло?

Я понимала, что могу опоздать, и мелкая дрожь покрыла рябью чувствительное тело, но от Наташи уйти так просто было невозможно, и пришлось пояснить.

– Я должна ему помочь. Его убьют. Понимаешь? Убьют, – истерично всхлипнула я.

– Кого убьют? А-а-а, героя… Не дрожи ты так. Успокойся. В таком состоянии я тебя все равно никуда не отпущу. Расскажи толком, что произошло.

Я ей коротко пересказала разговор со Славой.

– Так, хорошо, – задумчиво произнесла она. – Теперь послушай меня. Никуда ты не поедешь. Сядь! – рявкнула она, видя, как я схватилась за дверную ручку. – Послушай, ехать сейчас куда-либо глупо, но вот помочь мы ему просто обязаны, в конце концов, однажды он спас тебе жизнь.

Наташка была на пятнадцать лет старше меня и, скорее всего, в этой жизни испытала все несчастья, выпадающие когда-либо на женскую долю. Трижды была замужем и все неудачно. Первый ее муж был вором в законе. И молодой девушке довелось участвовать в разборках и перестрелках. Но не прошло и нескольких лет, как супруга все-таки достали враги, сделав ее вдовой в двадцать два года с годовалыми близнецами на руках. Вторым был преподаватель физики в университете. Некоторое время семья жила спокойно, в любви и согласии, но спустя три года муж вместе с девчонками-близнецами внезапно разбился в авиакатастрофе. Едва найдя в себе силы жить дальше, она спустя пять лет вновь смогла выйти замуж. Детей Наташка уже не хотела, боясь, что не сможет больше пережить, если с ними что-то случится. Но и с третьим мужем ей не повезло. Женившись на моей подруге, он практически сразу начал серьезно прикладываться к бутылке, последствием стали периодические побои жены, пока однажды его не нашли на какой-то помойке с пробитой головой. Похоронив его и немного поскорбев, Наташа все же вздохнула с облегчением и решила, что с нее хватит. С тех пор она нашла себя в заботе обо мне, заменяя и мать, и подругу в одном лице.

– Во-первых, моя дорогая, – сказала она, – твой герой ясно дал понять, что времени у нас практически не осталось, а ведь ты еще не знаешь, застанешь ли ты неведомую Любаву за неким зеленым забором. И даже если она там, то сколько времени потратит на спасение нашего пациента Василий – неизвестно. Поверь моему опыту с первым мужем, царствие ему небесное, и слушай внимательно. Сейчас ты идешь к Ирине Александровне и отпрашиваешься, ссылаясь на плохое самочувствие, я подтвержу. – Она на мгновение замолчала. – То, что мы делаем, называется ятрогенным преступлением. Ты готова на это ради него?

– Да! – с готовностью кивнула я, толком еще не осознавая последствий.

– Тогда последний вопрос, который я обязана тебе задать, прежде чем мы начнем действовать. Наш пациент не бредил? Ведь ты абсолютно права, мы можем обратиться в полицию, элементарно решив вопрос с его безопасностью.

– Я совершенно убеждена в том, что ему грозит опасность. Слава сказал, что полицейский у дверей палаты не сможет остановить его врагов, и я ему верю. – Не в силах сдержать эмоции, я всхлипнула. – Я не могу его потерять сейчас, когда только что приобрела вновь!

– Ну что же, – порывшись в своей сумочке, небрежно висевшей в ее шкафчике, и протяжно вздохнув, Наташа наконец протянула мне связку. – Это ключи от моего дома. Состояние больного позволяет надеяться, что нам с тобой удастся поставить его на ноги в домашних условиях. Я договорюсь со Степанычем, он подготовит документы на выписку. Сейчас твоя забота – взять все необходимое для нашего больного. Машина будет стоять у запасного выхода, Миша вас отвезет. У меня дома ты сможешь найти все необходимое на первое время, если чего нет, позвонишь, я привезу вечером. Ну что? Возражений нет? Тогда вперед.

Я с благодарностью поцеловала подругу. Наташа была права во всем и в главном: если я побегу искать неведомого Василия, Славу за это время могут убить. И это было сейчас главным критерием для выбора тактики дальнейших действий. То, что мы собирались сделать, грозило мне и Наташе с Мишей минимум увольнением, но скорее всего сроком. И я была благодарна своим друзьям за то, что они собирались сделать для Славы. Отпросившись у начальства и взяв в ближайшей аптеке необходимые для больного препараты, я бегом отправилась в палату. Мужчина был в сознании. Отключив его от трубок, я попросила:

– Помоги мне.

– Что ты делаешь? – хрипло произнес он.

– Спасаю тебя, – едва взглянув на него, быстро ответила я. – Давай шевелись, мне одной не справиться.

Слава с трудом приподнялся и неловко, с моей помощью, перекинул свое крупное накачанное тело на каталку. Не теряя более ни секунды, я быстрым шагом направилась к лифтам, толкая впереди себя транспорт моего героя. Нам повезло, мы не встретили в коридорах никого, кто бы заинтересовался, куда я везу больного после операции.

На улице я немного выдохнула. Поплотнее укутавшись в куртку, я накрыла Славу пледом и аккуратно подкатила к одиноко стоявшей машине скорой помощи. Миша уже ждал нас и помог загрузить больного внутрь. Машина уже была заведена, и мы собирались выезжать…

Все произошло неожиданно. Я сидела на пассажирском месте, нервно ожидая, пока Миша закроет боковую дверь и сядет за руль, когда неожиданно услышала мужской голос.

– Куда вы его везете? – Вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба, ведь всего несколько минут назад парковка была совершенно безлюдна, в этом я была уверена. В боковое зеркало я увидела возле Миши высокого типа, одетого в черную кожаную куртку, темная кепка была надвинута на самые глаза. Весь вид и настрой мужчины тут же вызвал жуткий страх и панику.

– Марина, садись за руль, – громко произнес Миша, одновременно я услышала звук закрываемой боковой двери. Не медля, я перелезла на водительское сиденье, стараясь не упустить из вида неизвестного. Подсознание кричало «беги», но я не могла оставить Мишу.

– С какой целью вы интересуетесь? – услышала я вопрос, на секунду потеряв его из вида. Вдруг раздался громкий хлопок, и я увидела, как Миша начал медленно оседать на землю.

Крик тугим комом застрял в моем горле. В ужасе я смотрела через небольшое зеркало заднего вида на друга. Кровь алым пятном начала растекаться под его белым халатом. В эту же секунду совсем рядом просвистела пуля, попав в пассажирскую дверь машины скорой помощи. Кажется, я заорала. Тело едва слушалось, когда я врубила первую скорость. Машина резко рванула вперед. Не успев среагировать, я врезалась в небольшую кирпичную пристройку с инвентарем для уборки территории больницы, сильно ударившись головой о руль. Снова услышав выстрел, я нервно стала сдавать назад. Кинув быстрый взгляд в уцелевшее левое зеркало, я увидела, что убийца бежит к машине, на ходу покрывая пулями салон, в котором находился Слава. Стиснув зубы, я с силой вдавила в пол педаль газа. Не без сложностей вырулив с парковки, машина направилась к выезду. Петр, охранник, едва успел среагировать и поднять шлагбаум, когда я вырулила на широкую улицу. Сжав руль так, что побелели костяшки пальцев, я стала вилять по дороге, не в силах справиться с волнением. Проехав несколько красных светофоров и немного отдышавшись, я смогла ехать более уверенно. Мозг стал лихорадочно думать. Что делать? Жив ли Слава еще? Жив ли Мишка? Бедный Миша! Слезы потекли ручьем, и не в силах справиться с болью в груди, я с силой ударила о руль, он истошно отозвался гудком. От страха я опять заорала. И посмотрела на себя со стороны. Психопатка, угнавшая скорую с тяжелораненым больным, которая не знает, что делать дальше. Я громко засмеялась и с уверенностью поняла, вот теперь точно по мне психушка плачет. Именно эти мысли заставили меня думать.

В первую очередь я поняла, что надо действовать по первоначальному плану. Значит, ехать к Наташке домой, чтобы оказать Славе помощь, если она еще ему нужна… Я осмотрелась и поняла, что от места, где я сейчас находилась, до дома подруги было рукой подать. Жила она уединенно, в частном доме. Заезд к нему был спрятан между магазинчиками и имел индивидуальный заезд с пультом управления к железным воротам. Найти этот дом, если о нем не знать, было крайне сложно. Еще когда Наташа хотела на него посмотреть перед покупкой, мы с ней ноги сбили и языки счесали, пока расспрашивали редких прохожих, где находится дом на Некрасова под номером 5. Поэтому я считала, что некоторое время мы со Славой будем в относительной безопасности.

Припарковавшись прямо у входа в дом и резво выскочив из машины, я с чувством животного страха открыла боковую дверь. Слава не подавал признаков жизни. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, я подошла к неподвижному телу. Вглядываясь в бледное лицо мужчины, я заставила себя потрогать пульс. Он был. Вздох немыслимого облегчения вырвался из груди. Мужчина был в глубоком обмороке. Потратив, казалось, огромное количество времени, я втащила каталку в дом и первым делом ввела антибиотик через катетер. Подключив к мужчине имеющуюся аппаратуру, которой в изобилии были заставлены Наташины квадратные метры, я послушала ровное дыхание своего пациента и немного успокоилась. Выйдя из дома, я вновь села в пробитую пулями машину. Мысли стали работать четко и ясно. Доехав до поворота, где располагалась больница, я бросила машину на парковке супермаркета и тут же поймала такси, назвав свой адрес. Мой расчет был прост. Очень скоро враги Славы узнают, кто вывез больного, и им не составит труда узнать, где я живу. Надо было спешить. Сотовый я выкинула в ближайшую урну, разломив на несколько частей сим-карту. По звонкам можно было определить мое местоположение, а позволить этого я себе не могла.

Выйдя из такси возле моей родной многоэтажки, я в нерешительности остановилась. Ноги будто приросли к земле. Было страшно. Так страшно, что озноб в который раз за день покрыл все тело и я стала ощущать, как меня трясет. Медленным шагом заставила себя подойти к подъезду. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало. Мысленно подсчитав, сколько же прошло времени с тех пор, пока я возилась со Славой и машиной, чертыхнулась. Прошел минимум час. Целый час, а для меня сейчас каждая минута – вечность. Те, кто искал Славу, уже должны были узнать, кто я такая. И ждать меня здесь. Логично, что я повезу его к себе. А не найдя нас тут, будут штудировать мое ближайшее окружение, и тогда Наташа… Стоп. Я не хочу об этом думать. Все хорошо. Все будет хорошо. Главное, собраться с мыслями. Я решительно толкнула дверь в подъезд и поднялась на свой третий этаж. Руки дрожали, пока я открывала квартиру. Но ничего не произошло. Громко с надрывом выдохнув, я взяла в шкафу спортивную сумку и начала скидывать в нее необходимые вещи, документы, деньги. В ближайшее время я сюда не попаду. Мой взгляд упал на окно, сердце застучало с удвоенной силой. Не в силах справиться с волнением, я подошла к нему и аккуратно выглянула из-за шторы. Как раз вовремя. У подъезда остановилась машина. Одновременно открылись две двери и несколько мужчин вбежали в подъезд. Стиснув зубы, я тихонько заскулила, боясь, что опоздаю. Подбежав к входной двери, я закрыла ее на все замки, перехватила удобней большую наполовину собранную сумку и вышла на балкон. Мой расчет был прост. Прилегающий перилами балкон соседей выходил в следующий по счету подъезд. А самое главное, это то, что в нем был сквозной проход. Первый выход вел во двор дома, именно там сейчас стояла машина, которая меня очень пугала, второй же выходил сразу на трассу, и я рассчитывала на то, что, проскочив незамеченной, смогу быстро поймать такси.

Перебросив сумку на чужой балкон, я быстро перелезла через железное ограждение незастекленного балкона, очутившись в чужой квартире. Бегло оглянулась. В квартире было тихо. Вздохнув и перекрестившись, я открыла входную дверь и бегом стала спускаться вниз. Мне снова повезло, и я никого не встретила на своем пути. Выйдя с другой стороны дома, я остановила такси и уже через пятнадцать минут входила в дом Наташи.

Мой пациент лежал с открытыми глазами, в них читалась боль.

– Привет, – улыбнулась я.

– Привет.

Я подошла к прикроватной тумбочке рядом с пациентом и взяла ампулу.

– Лекарство перестало действовать, а тебе надо больше спать. Я вколю тебе обезболивающее, и ты уснешь.

Слава кивнул.

– Что произошло?

– За тобой пришли, – вздохнула я. – Моего друга скорее всего убили, но у нас с тобой получилось вырваться.

– Где мы? Ты связалась с Василием?

– Нет, мы бы не успели…

– Черт. – Слава попытался приподняться. Показания на аппаратуре стали скакать.

– А ну быстро лег, – рявкнула я. – Не за тем я тебя спасала, чтобы ты сейчас умер.

Слава послушно лег.

– А теперь послушай меня, – начала я. – Я не дура и жить хочу. Место надежное, но все усложняется тем, что ты привязан к трубкам, а потому лежи спокойно и не дергайся. Чем быстрее ты встанешь на ноги, тем быстрее сможешь мне помочь. Благодаря тебе я нахожусь в ужасном положении. А потому запасись доверием и как минимум уважением к человеку, который рискует своей жизнью и теряет своих друзей ради тебя.

Я замолчала. Слава смотрел в одну точку. Натянутый, будто струна.

– Извини, – тихо сказал он. Я кивнула.

– Спи. Мне еще многое надо сделать. – Слава послушно кивнул и устало закрыл глаза.

Выйдя из комнаты и тихо прикрыв за собой дверь, я набрала телефон больницы.

– Третья городская, слушаю вас.

– Добрый день. Не могли вы позвать к телефону Иванову Наталью Витальевну.

– Минутку.

– Алло. – Минута ожидания показалась мне вечностью, я так мечтала услышать ее голос, здоровый и невредимый.

– Привет.

– Привет, – ответила мне трубка.

– Как дела? – спросила я с дрожью в голосе.

– Работы много, да еще и ты ушла. Говорят, приболела?

– Наташ, машина возле супермаркета «Надежда». Отгонишь тихо в ремонт?

– Сделаю. Как себя чувствуешь?

– Пока все по плану. Петр меня видел за рулем?

– Не думаю. Тихо пока.

– Что с Мишей? – решилась я спросить, до последнего опасаясь ответа Наташи.

– Все кончено… – Я судорожно вздохнула. – Тебе что-нибудь надо вечером привезти? Лекарств, продукты?

– Ничего не надо, спасибо. – гулко отозвалась я и медленно положила трубку. Постояв минуту с закрытыми глазами и вытерев рукавом блузки горькие слезы, я вздрогнула. Надо шевелиться.

У дома Наташи был еще один плюс, на который мы обратили внимание при покупке – это большой подвал, высотой не менее двух метров. Сейчас это было лучшее жилье, которое только я могла бы придумать. Других безопасных мест в этом городе у меня на примете не было. Спустившись вниз, некоторое время я суетилась, пытаясь оборудовать нам со Славой более или менее пригодное убежище на ближайшее время. Данное жилье предназначалось минимум на неделю, и я постаралась сделать его максимально комфортным для ухода за больным. Подвесив под потолок мощный фонарик, я тщательно собрала многолетнюю пыль и организовала для Славы что-то вроде больничной палаты, расставив необходимые лекарства и подключив имеющуюся технику. В непосредственной близости от своего пациента я расположилась сама. Для этого пришлось несколько раз сбегать наверх и взять давно забытую Наташей в кладовке раскладушку, покосившийся столик и стул. Бросив спортивную сумку в расчищенный серый угол, я пересчитала оставшуюся наличку. Сходив в соседний супермаркет, потратила практически все деньги. Только когда начало смеркаться, я разбудила своего больного.

– Слава, вставай. Ты сейчас мне должен помочь.

Открыв глаза, он мутным взором посмотрел на меня.

– Помоги мне. Нам необходимо спуститься вниз. Я не справлюсь без тебя, хорошо?

Он кивнул. Это оказалось сложнее, чем я думала. Тело его не слушалось, он очень старался, но получалось мало. В комнате стало совсем темно, а я не хотела включать свет, привлекая внимание, и стала переживать, что мы не успеем спуститься вниз до прихода Наташи. Больше всего на свете я не хотела сейчас подвергать опасности подругу после потери Миши. У меня еще не было возможности задуматься о его смерти, но каждый раз, закрывая глаза, я видела, как оставила друга там, на холодной земле, в луже крови…

Казалось, прошла вечность, пока мы, наконец, смогли спуститься вниз. Уложив Славу, я в который раз за день поднялась наверх и уничтожила наши следы пребывания в Наташкином доме, стараясь ничего не упустить из виду. Наконец, оказавшись рядом со Славой, я закрылась на импровизированный засов – толстую дубину, найденную на улице, и в изнеможении села прямо на пол.

– Ты тут?

– Да, – ответила я.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Вот что. Давай есть, – вздохнула я и стала накрывать на стол. Покормив Славу, я вдруг спросила: – Ты забыл меня? – Он, казалось, был удивлен вопросу.

– Ты меня спас. Был пожар, а ты вынес меня на руках. Я ждала нашей встречи с тобой. Искала тебя. И вот нашла, – грустно усмехнулась я.

– Почему? – просто спросил он.

– Что почему? Почему искала? – улыбнулась я в темноту. – Потому что когда я впервые тебя увидела, сердце забилось так сильно, что я думала, оно выскочит. Потому что когда казалось, что у меня больше ничего нет – ты положил руку мне на плечо, и я поняла, что приобрела намного больше, чем пожар отнял у меня. Потому что мои глаза всегда искали твои среди прохожих… – Взглянув в сторону Славы, я поняла, что он уснул. Ну и зря. Ведь только что я ему призналась в любви. Грустно улыбнувшись, я убрала со стола, выключила фонарь и легла рядом с ним. Глупо, конечно, но я была счастлива. Мечтать больше не надо. Он просто есть сегодня у меня…

Неделя пронеслась очень быстро. Слава шел на поправку. Каждый день мы подолгу разговаривали и строили различные планы. Времени у нас было много. Единственная тема у нас оставалась под запретом: кто и за что хотел его убить. Я боялась не столько задать этот вопрос, сколько услышать на него ответ и поэтому молчала.

Каждый день я слышала, как Наташа приходила домой, разговаривала с кем-то по телефону, пару раз к ней кто-то приходил. Но я не решалась подняться к ней.

Мои чувства к Славе не поддавались описанию. Те импульсы, что проходили по чувствительному телу, когда Слава нечаянно дотрагивался до меня – были вечностью, в которой хотелось растворяться снова и снова. Я жадно ловила его взгляд. А когда его черные глаза смеялись, рассказывая истории из детства, или когда он брал меня за руку, по телу моему пробегала дрожь, и казалось, останавливалось время, а вместе с ним и мое сердце. Я замирала, когда ложилась спать. Он накрывал меня своей сильной рукой, а я прижималась к нему, ощущая себя маленькой девочкой, которую оберегает большой свирепый медведь. И в этот момент я знала точно – он никогда не даст меня в обиду, и в его руках я как за каменной стеной.

На восьмое утро в нашем подвале, едва открыв глаза, я увидела такой любимый и особенный взгляд Славы.

– Как ты себя чувствуешь? – улыбнувшись и сладко потянувшись, спросила я.

– Отлично, – хрипло произнес он и стал меня целовать. Сильные руки легким касанием нежно прикасались к внутренней части бедра, а губы ласкали набухшую грудь в момент, когда он вошел в меня. Тысячи звезд взорвались в моей вселенной. Я ощутила полет в космос, не поддающийся описанию. Я летала, кусала, орала, ревела. Было не важно, услышат ли нас, и что, возможно, делаю ему больно. Я не могла сдержаться, по-настоящему сходя с ума. В тот момент я готова была поклясться, что умираю, человек просто не может вынести такого наслаждения.

Спустя полчаса мы лежали голые, мое тело немного подрагивало, не желая смириться с тем, что человек может испытывать нечто подобное.

– Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю. Очень люблю. Марина, нам надо серьезно поговорить с тобой, – спустя минуту произнес Слава и тяжело сел на кровати. – У меня есть деньги, и нам надо уехать. Но при этом возникают две проблемы. Первая – деньги надо еще забрать, а вторая – нас знают, и уехать будет крайне тяжело. Ты готова рискнуть?

Я кивнула, готовая решительно на все ради него.

– Я постараюсь забрать деньги, а ты постарайся меня дождаться, – улыбнулся он.

– Я с тобой!

– Нет, – улыбнулся он. – Вот уж кем-кем, но тобой я точно не буду рисковать. Ты для меня дороже всех на свете. Поэтому запасись терпением и продуктами еще на какое-то время. Меня не будет несколько часов. Постарайся за это время сделать праздничный ужин и подумать о нашем счастливом будущем.

Спустя полчаса он ушел, отперев в первый раз за долгое время тяжелый засов. Я смотрела на его прямую сильную спину и мечтала остановить. Но знала, он не остановится, и я должна была ему доверять так же, как доверял мне он.

Вздохнув и выбравшись из подвала следом за ним, я потратила последние деньги на еду. Купила праздничную бутылку шампанского, а зайдя в кафе, взяла несколько готовых блюд и, спустившись вниз, стала ждать его возвращения.

Но Славы не было ни через несколько часов, ни на следующий день, ни через день. Я сжималась в комок на полу и скулила, моля Бога, чтоб он вернулся. То впадая в беспамятство, то метаясь по чертову огромному подвалу с тупой верой, что пока я была без сознания, он пришел и просто где-то спит, я стала истеричкой, бегущей на любой звук, мечтая, чтобы это был он. И он пришел. Спустя три дня послышался тихий стук в дверь, два коротких, один с паузой, и я с криком кинулась к двери. Упала, разбив коленки в кровь, но даже не заметила этого. Отодвинула импровизированный засов подвала и закусила до крови губу. Его такие родные и уставшие глаза смотрели на меня.

– Малышка, иди ко мне. – Зарыдав и бросившись к нему, я стала целовать каждый сантиметр его любимого тела. Я плакала, одновременно смеясь от счастья. Не было сил что-то говорить, когда он взял меня на руки и отнес на импровизированную кровать. Он любил меня смертельно, будто в последний раз. Будто мечтая касаться снова и снова, боясь отпустить даже на секунду. Всхлипывая, я молила его, чтобы это было вечно, и он это делал…

Когда мир перестал бешено вращаться и дыхание стало возвращаться, Слава сказал:

– У меня все получилось. Извини, что не смог вернуться быстрее. Возникли некоторые проблемы, но все решилось хорошо, – быстро добавил он, видя мое выражение лица. Повернувшись набок, он сказал: – А ты знаешь, какая ты красивая? Ты очень красивая, Марина.

Он стал перебирать сквозь пальцы длинные светлые волосы.

– Ты знаешь, какие красивые у тебя глаза? Я никогда не видел таких глаз. В них можно утонуть. Как же я их люблю. Как я люблю твое стройное тело, твои губы… Ты меня с ума сводишь, Марин.

Со стоном я остановила его.

– Скажи, мы уедем?

– Уедем, Марин, уедем.

– И больше нам ничего не будет угрожать?

– Да, мы просто будем жить счастливо.

Я зажмурилась и крепко-крепко сжала его в своих объятьях, отдаваясь навсегда его сильным рукам.

Он сдержал свое слово. На следующий день перед домом стояла поддержанная девятка серого цвета. Он открыл передо мною дверь и сказал с улыбкой:

– Карета подана, моя принцесса.

И он увез меня. Я была так счастлива, как никогда. И мне было стыдно, потому что я даже ни разу не вспомнила ни о Наташе, ни об убитом Мише.

Мы ехали пять дней, останавливаясь в придорожных гостиницах. Когда утром в очередной раз я открыла глаза, первое, что я увидела, было море. Наша машина стояла на гальке безлюдного пляжа, и казалось, будто прямо у колес плескались голубые волны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.