Елизавета Шендрик
Кукушкин остров

Пролог

Илматар, дочь Матери Природы и Дева воздуха, одиноко жила в своей воздушной пустыне, кругом камень и песок, ни дерева, ни травинки, не было рыб в воде и птицы не летали в небе. Таким было начальное творение мира Верховным Богом Илисом.

Однажды, спустилась Илматар на прозрачный хребет моря, но едва коснулась дремлющих вод, всколыхнулось неподвижное море, и зачала она от Ветра и Воды. Так Илматар заключила священный брак и стала Матерью воды. Она поняла, что у нее будет сын и потратила много лет на поиски клочка земли, чтобы создать для него новый мир. Плыла Илматар вдоль берегов, где взмахнет рукой – выступали в море мысы, где наклонит голову – врезались в берега бухты, где проведет по камню ладонью – расстилались отмели. А там, где ногой задевала она дно, остались глубокие рыбьи ямы и лососьи тони. Илматар набросала пестрые горы, а в скалах прорезала ущелья, но не найдя желанного места, попросила Илиса, держателя мира, прийти на помощь и погрузилась в море. И появилась над морем чудо-утица, искала она, где свить гнездо. И выставила Илматар из воды колено свое для нее. Приняла птица колено за клочок земли и свила на нем гнездо. Отложила утка семь яиц: одно было золотым, а остальные железные. Она высиживала их три дня, а на четвертый Илматар попыталась разогнуть ногу и яйца упали в море. Они не утонули, а раскололись и превратились во Вселенную. Так появился наш мир: земля образовалась из нижней части яиц, небо из верхней, желтки превратились в Солнце, белки в Луну. Звезды образовались из пестрой части яиц, а тучи из темной. Мать воды родила первого человека и назвала его Вяйнемейнен. Он владел певческим искусством заклинателя, создавал магические песни…

Из дневника Хранителя

Порканниеми, 1964 год

Ранта Валттери ждал, когда в комнате, отведенной для собраний, повиснет тишина. Его жена София с восьмилетним сыном Вальтером встречали и провожали туда пришедшие к ним семьи. Взрослые усаживались на деревянные стулья, напоминающие из-за высоких спинок и подлокотников, форму тронов, их дети садились в полукруг на ковер из шерсти.

Комнатой для собраний служит кирпичная пристройка к дому Ранты. В ней отсутствуют окна, проведено тусклое освещение, внутри – старинное убранство, один вход и выход – металлическая арочная дверь, соединенная с кладовым помещением. После того, как все соберутся, Ранта Валттери закрывал ее на ключ.

Так и сегодня, закрыв за собой дверь, он поприветствовал семьи кивком, прошел к мраморному камину с колоннами и встал к нему спиной. Жена Ранты раздала взрослым свечи в железных подсвечниках и погасила свет. Дети затаили дыхание. В темноте Валттери поднял ладони над головой, и беззвучно двигая губами, заставил дрова в камине и фитиль свечей воспламениться. В глазах присутствующих заиграли желто-красные огоньки. Так и сегодня, закрыв за собой дверь, он поприветствовал семьи кивком, прошел к мраморному камину с колоннами и встал к нему спиной. Жена Ранты раздала взрослым свечи в железных подсвечниках и погасила свет. Дети затаили дыхание.

Он жестом велел Софии занять стул рядом с камином, и, подмигнув Вальтеру, сидящему на ковре рядом с белокурой девочкой, направился к стеклянному шкафу. Оттянув ворот рубашки, Валттери вытянул наверх обвивающий шею шнурок. На нем висел ключ полумесяц, вставив его в замочную скважину, он достал дневник в кожаном переплете и запер шкаф обратно.

Валттери передвинул свой стул с центра к камину, сел и, надев висящие на груди круглые очки с прозрачными линзами, аккуратно расстегнул на дневнике ремешки и раскрыл его.

– Как вы помните, я рассказывал вам и о светлых Богах, населяющих страну Калева, о злых людоедах, великанах и об опасных зверях, живущих в Похьеле, хозяйка там старуха – колдунья Лоухи, о подземной стране – Манала, в ней темный Бог Туони – владыка Царства мертвых, и населяют ту страну не только души, покинувшие мир, но и Божества страданий. Есть духи природные, умерших и живых, и демоны болезней. Страны, что существовали до сотворения нашего мира, идолы, которым поклонялись наши предки и поклоняемся мы, увековечены в народном эпосе, напечатаны в книгах, транслируются как мифы и легенды, но вы обязаны знать, что все это взаправду было и есть! – Валттери щелчком пальцев погасил весь огонь в комнате. Дрова в камине зашипели, кое-кто из детей, схватил за руку сидящего рядом, самый младший пискнул от испуга. – История наших предков и божественная сила, дарованная нам Илисом тому подтверждение! – Используя магическое заклинание, он вновь зажег огонь в камине и фитиль свечей. – Вы особенные дети, тяжелое бремя, что несем мы, ваши родители, со временем переляжет на ваши плечи. Чем раньше вы это поймете, тем лучше для вас. Есть мир, не упоминаемый мной прежде, и не описанный ни в одной книжке, но раскрытый нашими прародителями… Об этом и поговорим сегодня…

Он, прочистив горло, нашел в дневнике нужную страницу и негромко заговорил:

– Наши прародители не хотели менять языческое верование и становится католиками и православными. Желая верить в своих Богов, они бежали в лес, в поисках места, где смогли бы воздвигнуть свою крепость и укрыться от врагов. Неизвестно, как долго пришлось бы им бродить, не явись старейшине племени во сне Илис. Он велел изготовить лодку и плыть на ней вниз по Вуоле до тех пор, пока не услышат крика кукушки. Там, где она прокричит, и следовало поселиться. Исполнил шаман волю Бога, и пустилось племя в последний путь. Услышали они крик кукушки, проплывая рядом с островом, отделяемым проливом от других берегов. Высадились на нем и прозвали его «Кукушкин остров».

Возвели они для защиты от неприятелей деревянные крепостные стены и земляные валы. Мужчины ходили на охоту, занимались рыбной ловлей и земледелием, учили этому своих сыновей, а женщины вели домашнее хозяйство, обучали дочерей прядению и ткачеству. В рощах племя во главе со старейшиной (шаманом) совершали обряды: задабривали подношениями лесных Духов и Богов, чтоб был улов, плодовита земля, богат урожай, просили защиты от смертельных болезней и колдовских чар, молились деревьям, камням, звездам и луне. Кукушка, что была божьим знамением, оказалась Духом по имени Вира, проводницей между людским миром и Богов. Птица подсказывала шаману какую жертву принести, обучала его древним магическим заклинаниям, помогала варить целебные отвары. Они-то и придумали как защитить земли от недругов. Сшили женщины из шкур животных накидки, с голов оленей и лосей сняли кожу и очистили от внутренностей. Шаман нанес на них рунические магические знаки. Мужчины, облачаясь в маски животных и накидки, становились воплощением лесных Духов, доплывая на лодке до другого берега, наводили на заблудших там путников ужас, не вступая в бой. Но спокойная жизнь не могла длиться вечно…

Все изменилось, когда в ночь красной луны у ворот крепости появился чужак. И неясно было откуда прибыл и как. Чужак оказался женщиной, представившейся Туонетар. Она просила привести к ней старейшину, либо же сопроводить к нему. Шаман не спал, и слышал, как открылись ворота, как неспокойно стало вокруг: доносился плач младенцев и рев скота. И не было рядом Виры, по ночам она облетала окрестности, следя за тем, не затаились ли в лесах враги.

Шаман вышел на площадь, где в окружении, вырезанных из дерева идолов, дожидалась его Туонетар. Лицо необычайно высокой женщины скрывала вуаль, черное одеяние на ней закрывало полностью руки, шею и ноги. Чувствовал шаман, что от нее исходит темная сила. И те, кто проснулись и явились узнать, кто прибыл, держались осторожно в тени. Бархатным голосом она вновь представилась и сообщила шаману, что прибыла из Нижнего мира, что зовется – Мана. – Валттери прервался, перевел дыхание и махнул Софии, чтобы подала стакан с водой, смочив горло, он продолжил. – Дети, имя Туонетар вам о чем-нибудь говорит? – Лаура подняла руку. – Говори.

– Вы не рассказывали, но я вычитала сама, Туонетар супруга Туони в загробном мире Манала. Считается, что она выглядит как старуха с крючковатыми пальцами, а ее супруг как старик с тремя железными пальцами на каждой руке. Вместе они олицетворение тьмы. Туонетар – Дева Смерти, мать монстров и демонов, болезней и эпидемий, Богиня подземного мира.

– Богиня своего подземного мира Мана, – добавил Валттери, почесывая каштановую бороду. – Видите ли, дети, Туонетар и правда была супругой Туони, пока не принесла во чреве «чужое дитя», но обо всем по порядку. Лаура, твоя начитанность – это хорошо, но она не приближает тебя к истине. София, подкинь дров, вечер обещает быть долгим.

Туонетар утверждала, что норны – Богини Судьбы из ее Царства предвидели надвигающиеся войны, падение их крепости и захват острова вражескими войсками. Она предлагала им отречься от своих Богов и признать ее единственным Божеством в обмен на покровительство. Желала, чтобы они поклонялись ей и приносили в жертву живых людей. Тогда она защитит их остров от вражеских нападок… Шаман не принял ее предложения. Она пообещала, что он об этом сильно пожалеет, и как только скрылась в водах Вуолы, в крепости разгорелся пожар… пылала в огне и река… И это не было предупреждением, то было начало конца…

– Она прокляла племя? – шепотом спросил шестилетний мальчик.

Большинство детей смерило его неодобрительным взглядом, как и некоторые из взрослых.

– Верно, Димитрий. Впоследствии Туонетар использовала дочь Ловитар, рожденную от союза с Илисом против племени. Ловитар славится тем, что является матерью девяти болезней: чахотка, колики, подагра, рахит, язва, рак, чума, парша и зависть. Вижу ваши удивленные взгляды. Нет, вы не ослышались, Ловитар дочь Илиса и Туонетар. Я ведь уже говорил, что она принесла во чреве чужого… дитя. Илис дал ей укрытие под водами Вуолы, после того как Туони изгнал ее с позором из Подземного мира. Предполагается, что она хотела вернуть себе прежнюю власть, потому показалась на суше. – Валттери закрыл дневник и положил его на колено, сняв очки, потер переносицу и тяжело вздохнул. – Нетерпеливые вы мои, спать уже хотите? – мягко произнес он.

– Нет, – ответил за всех его сын, – мы хотим знать, чем все закончилось.

– Ничего не закончилось, Вальтер, – строго произнес отец. – Племя несло потери, сначала пожар, затем насылаемые Ловитар болезни. Строительство каменной крепости шло с трудом, сил шамана и Виры было недостаточно, чтобы победить смерть. Вскоре племя разделилось на два лагеря: на тех, кто был верен нашим Богам, и тех, кто от отчаяния решился признать Туонетар. И те потащили первыми в реку стариков, Вуола поглотила их, оставив на поверхности лишь водяные пузыри, словно не рекой была, а котлом. Туонетар приняла жертву, и вновь явилась на остров, дабы показать, что держит данное слово. Исцелив отступников, она заявила, что может вернуть к жизни родных, навести проклятье на недоброжелателя, приворожить безответную любовь…

– Она правда умеет воскрешать? – перебил его Димитрий.

Валттери кивнул отцу мальчика и тот залепил сыну подзатыльник. Димитрий, не издав ни звука, прижал ноги к себе, и спрятал голову в коленях.

– Без души тело человека всего лишь оболочка. Туонетар оживляла мертвецов, погружая в них нечисть. Постепенно остров превратился в обитель зла. Шаман, вместе с уцелевшими и не лишившимся здравого рассудка, покинул его. Высадились они на берегу, где сейчас песчаный пляж. Завела их Вира в густой лес, и проведя через заросли и болота, привела к одинокому дому. Хозяйкой же дома оказалась нойда по имени Улла. Здешние духи предупредили ее, что придут путники из другого племени, знала она и то, что творится на острове, и кто учинил такой хаос. Но что более важно, поселившись у нее, шаману вновь приснился дивный сон. Илис пришел в образе моей прародительницы и сказал, что спасение их лежит в мальчике, что у нее родится и… – Валттери недоговорил, и взяв дневник в руки, резко встал, приложив указательный палец к губам.

Все в комнате прислушались, от камина помимо звука трескающихся дров шел и скребущийся, словно через дымоход к ним что-то приближалось. Белая кукушка, сидевшая неподвижно на шкафу, открыла глаза и, встрепенувшись, перелетела на плечо к Валттери, коснулась клювом его уха. Он спрятал блокнот за пазуху и схватил кочергу.

– Расставьте свечи и загородитесь стульями! – приказал он, притянув к себе за руку жену. – Защищай Вальтера, – прошептал ей.

Дети сбились в кучу, мужчины с грохотом роняли стулья, выстраивая из них подобие защитной стены, женщины ставили возле них подсвечники.

Из дымохода сквозь огонь ринулись существа, наполнившие комнату сдавленными криками. Не имея носа и глаз, они улавливали шорохи и немедля бросались на свою жертву…

Глава 1
ИЗ ДНЕВНИКА МАЙИ ПАК

В девять лет я узнала, что моя биологическая мама умерла при родах, об отце ничего неизвестно, других родственников нет. Прежний мир рухнул, а я так и не смогла оправиться от этой правды.

Роберт – чудовище. Он заставил ее рассказать мне это. Сначала она плакала и просила не торопить события, а потом как все мне вывалила под напором его злого взгляда (я бы тоже не смогла противостоять)… Приемная… Сирота… Так все хорошо это помню, будто это случилось пару минут назад.

Лукреции было семь, и я очень хотела с ней подружиться. Считала сестрой. Родной. Она принесла детские ножницы и попросила подстричь челку. Я дура обрадовалась. Младенцем она часто болела. Мне не разрешали подходить к ее кроватке, а подержать ее на руках я могла, только когда папа задерживался на работе. Ха, я тогда думала, что «мама» куда добрее, чем «папа», но я ошиблась во всем. Роберт вбивает мне в голову кол знание (?), что Бог знает лучше нас о том, что нам действительно нужно и потому ставит нас в такие жизненные обстоятельства, которые наиболее полезны для нашей души. По-моему, Бог раздал мне паршивые карты, наверное, потому что тоже меня невзлюбил, как и Роберт, и весь мир.

Каждый раз, когда пишу о нем, меня переполняет злоба. В общем, блокнот, Лукреция сама пришла ко мне, и я на седьмом небе от счастья попыталась помочь ей с челкой, но Роберт увидел в этом проделки Дьявола. Одному Богу известно о чем он подумал в тот момент. Он не дал мне объяснится, потащил больно за руку в угол и отчитал так, как будто я нарушила какую-то заповедь. Например, не стриги тупыми ножницами ты челку лжесестры. Потом досталось «маме», а Лукреция была, как в песенке из КВН «Сережа молодец».

Я думала, что ей уделяют больше внимания потому что она родилась слабой, до зеленых соплей болезненной, могла заразить и потому меня просили держать от нее дистанцию… Но дело совсем было не в этом. Просто я чужая… И никто за мной не придет.

* * *

Сегодняшнюю запись полностью посвящаю его сиятельству Роберту («мама» проболталась, что его девичья родная фамилия Любич).

Она рассказывала, что познакомилась с ним в коммунальной квартире. Он не нравился проживающим по соседству людям своей отчужденностью и немногословностью (неудивительно), то ошибочно (со слов «мамы», я считаю никакой ошибки там не было) принималось ими за высокомерие и потому на общей кухне мужчины не раз пытались «поставить» его на место. На кухне стояла душевая кабина, одна на всех газовая плита, стиральная машина, умывальник и холодильник (не знаю зачем я решила у нее это уточнить). В дни перевоспитания Роберта (какое же классное словосочетание я придумала!) там становилось особенно тесно: рвались бельевые веревки, летали сковородки, проламывали душевую дверцу и на следующий день снова скидывались на новую. «Мама» так забавно рассказывала, что я еле сдержала смех.

Она защищала его от соседей (фатальная ошибка) до тех пор, пока сама не стала объектом обсуждения и сплетен. Мне странно, что она взахлеб рассказывает о Роберте и уклончиво о моем удочерении. Примерно я поминаю как все происходит пришел – увидел— выбрал – проверку прошел – документы собрал – забрал. И даже не обязательно состоять в браке.

Я типа была беспокойным дитя, рыдала и днем, и ночью, и почему-то спокойно себя вела лишь на руках Регины (обожаю ее). Соседи жаловались на меня, и как литературно сказала мама «вместо руки помощи протягивали горсть язвительных замечаний». Прямо-таки как в притче (жду с нетерпением дня, когда смогу их не читать) «О добром самаритянине», презираемый ими Роберт проявил к ней понимание и не прошел мимо того, кто нуждается в помощи.

Судьба или Амур, если кто-то из вас реально существует, чем вы думали, когда создали такую пару? Расписаться спустя пол года общения? Это не прикольно. «Маму», насколько я могу судить, нисколечко не смутило, что они так мало друг друга знают, и он пожелал взять себе ее фамилию (может, он скрывался в те времена от кого-нибудь?) А когда они вместе со мной въехали в новую квартиру, «мама» была на пятом месяце беременности. Почему-то у меня слишком хорошая память, я помню переезд, как бы это странно не звучало, а «мама» говорит, что я была так мала, что не смогла бы такое запомнить…

Любовь и забота, что предназначалась мне, Бог забрал и отдал долгожданной девочке семье Пак – Лукреции. Она унаследовала болотного цвета выпуклые глаза, придающие невинное выражение лица (обманчивое!), светлые волосы, маленький аккуратный носик – мамины черты лица и папин отвратный характер.

А я, как не от мира сего, мне с раннего детства снится загадочный сон: женщина в черном, лицо закрыто вуалью, высохшие руки с скрюченными пальцами, я смотрю на нее будто бы своими глазами, но тела своего не ощущаю, и выглядит оно каким-то другим. От нее исходит какая-то неприятная энергетика, она подносит к моему лицу кубок с черной жидкостью. Я не хочу его пить, но моя воля мне не принадлежит. Вливает содержимое кубка мне в рот, я опускаю глаза на свой живот (рифма, привет!): сначала на нем чернеют вены, потом он покрывается пленкой, и та женщина спешно ее снимает своими ужасными пальцами. После этой дикой процедуры она магическим образом перемещает нас, как я поняла по стрельчатым окнам, в готическую башню, где единственным источником света служит луна на небе. Там чаша гигантских размеров (посоревноваться с ней могла бы только царь-ванна из Баболовского парка), и она окунает меня туда (как окунают детей в крещение, но я не крещенная). Все. Мне всякое снится или как сказал бы Роберт – всякая бесовщина, но этот сон самый дикий. Из-за него я просыпаюсь в холодном поту с сильно бьющимся от страха сердцем. Я даже не понимаю что меня напугало, но мне страшно так, будто надо мной нависла сама Смерть.

Глава 2
«МУСОРНАЯ КРЫСА»

Санкт-Петербург, 2023 год

Последние два года Майя проучилась в гимназии, где программа обучения значительно отличается от школьной, а сверстники высокомернее и злее. Если бы только не семейная ссора, из-за которой ее и перевели, она так и продолжила учиться в старой школе рядом с единственной подругой.

Майя не спеша шла домой, гремя в портфеле коробкой новых туфлей, заколками и бижутерией. Лучшая подруга Яна пригласила вместе отметить выпуск из старшей школы. По случаю торжества ее парень забронировал столик в одном из популярных ресторанов на берегу Финского залива и также пригласил своих друзей. Девушкам ни за что платить не нужно, только получать удовольствие и веселиться.

Всю дорогу до дома Майя тщательно продумывала свою легенду, которую собиралась подсунуть маме с папой. Скажет, что родители Яны устраивают банкет на финском заливе, и ее тоже пригласили разделить радость прощания со школьной скамьей, развеяться и расслабить зубы после того, как грызли одиннадцать лет гранит науки. Яну они знают, как и ее успешных богатых родителей. Но отец Майи их недолюбливает, считая, что дочь должна дружить с ровней.

Майя зашла в квартиру в приподнятом настроении, лелея надежду, что ее непременно отпустят. «Ложь во благо никому же не навредит», – твердила она себе. Но тут сладкий вкус предвкушения превратился в горечь при одном взгляде на отца, который должен был быть в это время на работе. Он стоял в коридоре со сложенными руками на груди, нахмурив брови, над его седой головой возвышался нимб от настенного календаря на шкафу.

– Что-то случилось? – испуганно спросила Майя.

– Случилось, – подтвердил отец, – проходи в гостиную. – Он снял с плеча дочери рюкзак и понес с собой. Она внутренне напряглась, послушно следуя за ним в комнату.

– Проблемы на работе? – предположила Майя, потирая вспотевшими ладонями джинсы. Остановившись посреди комнаты, уставилась глазами на ковер под ногами.

– Сейчас не об этом. – Отец положил рюкзак на кресло, просунул руку за диван, достал белый пакет и вытащил из него красное платье. – Твое?

Майя кивнула в знак согласия.

– Что в рюкзаке? – продолжил он допрос, бросив платье ей в ноги. Майя растерянно смотрела на него, не понимая, где допустила ошибку. Выпускной наряд она купила пару дней назад и спрятала в своей комнате, пока дома никого не было.

Больше всего отец ненавидит в людях ложь, но дочь он невзлюбил еще до того, как первые лживые слова слетели с ее губ. Майя с детства врет. Врала, что в садике никто не обижает. Врала отцу, что не боится спать в темноте, потому что несовершенств он не терпит. Врала, откуда у нее синяки на теле, когда мама качала головой и ахала, пока Майя в примерочной мерила очередную школьную форму. Врала про свою зарплату с подработок, потому что не хотела вкладывать все заработанное в семейный бюджет. Врала, куда идет гулять. Врала.

– Ничего, – ответила Майя очередной ложью.

– Докажи, – командным голосом произнес он, взяв рюкзак в руки.

Майя нервно сглотнула слюну, переступила через платье и послушно подошла к нему. Дрожащими руками расстегнула рюкзак и широко раскрыла его, как бы приглашая заглянуть внутрь. Отец бросил взгляд на содержимое, прищурился и хмыкнул.

– Вытряхивай, – сказал он, отдав ей рюкзак.

Майя разложила содержимое на диване: коробка из-под обуви, невидимки со шпильками, крупные серьги и массивное ожерелье.

– И куда ты в этом собралась?

– Янины родители устраивают завтра банкет по случаю выпуска из школы. Я хотела вам сегодня рассказать, что меня тоже пригласили.

– Откуда деньги на прихорашивание?

– Я… – Майя запнулась, но быстро спохватилась, – нашла их в ветровке, когда перебирала летние вещи.

– Интересно получается. Как же они там оказались?

Майя, застигнутая врасплох и совсем не готовая к такому развитию событий, молчала. Мозг усиленно старался придумать, что можно выдать за правду, но лампочка над головой цокала и никак не загоралась. Идей нет.

– Майя, твоя очередная ложь задела меня не так сильно, как то, что ты хотела вырядиться как блудница! – выругался отец, показав то самое, истинное лицо, которое старшая дочь знает лучше всех.

– Это всего лишь платье! – запротестовала Майя, повысив тон голоса. – Вы ходили без меня на «Алые паруса»! А кто достал на них билеты? Я! Вы даже не стали разбираться куда пропал мой билет, а ведь это был мой праздник! Почему нельзя было отдать билет Лукреции мне? Пусть я даже не получила медаль за особые успехи, как ты того хотел, но и Лукреция не достигла заявленного тобой уровня, учась в обычной школе. Неудивительно, что ее не приняли в гимназию!

– Следи за своим поганым языком! – рявкнул отец, схватив дочь за шею, будто она бестолково лающая шавка, а его долг усмирить ее. – Ты выросла такой неблагодарной и эгоистичной! Мне следует наказать тебя, но это не исправит твоего скверного характера. Я запрещаю тебе идти на банкет!

– Как ты можешь решать за меня?! – возразила она, чувствуя удушение в горле, подступающие к глазам слезы и привычный, но ненавистный страх за свою жизнь.

– Сейчас я – глава семьи! После замужества будешь слушаться своего мужа, и то, в том случае, если я благословлю ваш брак! До тех пор, пока ты живешь в этом доме, твою судьбу решаю я!

– Это нечестно! Я не выбирала жить с вами! – выпалила Майя и, не сдержав впервые в жизни свой пыл, ударила отца ладонью по щеке. Он отшатнулся от нее, дотронулся пальцами до покрасневшей щеки и смерил взглядом.

Майя выбежала из комнаты с подрагивающими плечами и сразу же наткнулась на Лукрецию, которая все это время подслушивала, стоя в проходе между комнат. Выпрямившись, Майя протерла ладонями глаза и, сделав шаг, нависла над Лукрецией, как грозовая туча.

– Давно хотела тебе сказать, ты – маленькая дрянь, – прошептала она, глядя ей в глаза. – Довольна бесплатным представлением? – Майя наклонилась к ее уху и добавила, – Еще раз без спроса зайдешь в мою комнату – вырву все твои белокурые волосенки, сестренка.

– Тогда тебе стоит посмотреть, что осталось от твоей так называемой комнаты, – язвительно ответила Лукреция, тряхнув челкой.

Майя закатила покрасневшие глаза, не восприняв угрозу всерьез, и направилась в свою комнату. Младшей сестре с детства известно, что Майя приемная дочь ее мамы, Пак Амалии Робертовны. Та удочерила сироту, когда не состояла в браке и переживала трудные времена, борясь со страхом одиночества. Приемная мать дала девочке другое имя, свою фамилию и отчество. В новом свидетельстве записали – Пак Майя Робертовна.

Лукреция не соврала. Майя встала в ступор, увидев, что осталось от комнаты: дверь снята с петель, дверцы шкафа открыты, на компьютерном столе бардак, аккуратно заправленная утром кровать смята, коробки, что хранились под кроватью, выложены на ковер. Среди них не видно подарочной, обклеенной наклейками. Ее обыскали как какую-то преступницу, а она всего лишь посмела мечтать о том, как будет блистать на Финском заливе, вызывая шепот и восхищение. Ей так хотелось произвести фурор, сыграть свой финальный аккорд, быть громом среди ясного неба. Хотя бы на один день выйти из образа серой мыши и пожить другой, ослепительно яркой жизнью. Сердце Майи колотилось от обиды и злобы на отца с сестрой. Она не сомневалась, что все это провернула Лукреция, а Роберт как сообщник, поддержал. Сестра постоянно сует нос в ее дела, для нее подслушать, подглядеть, проследить – плевое дело.

«Мусорная крыса», – вертелось у Майи на языке. – «Ненавижу! Ненавижу всей душой!» Она попыталась прибраться, но быстро сдалась, не в силах сдержать боль, отдающуюся жжением в груди. Разрыдавшись, Майя уперлась лбом в пол и прикрыла рот рукой. Нельзя, чтобы ее услышали. Нельзя давать им повод позлорадствовать. Майе теперь плевать, как будет вести себя Роберт после того, как она рискнула его ударить. Она все для себя решила: с семейкой Пак пора разойтись по разные берега и вычеркнуть ту часть жизни, что они отравили фальшивой любовью.

Глава 3
ГАДЮКЕ НЕ МЕСТО В ДОМЕ

После происшествия с отцом Майя не выходила из комнаты. Не пришла ужинать на кухню, чему Лукреция была только рада. Но еще более счастливой ее сделало бы полное исчезновение Майи из их семьи. Почему приемыша до сих пор не сдали обратно в детдом, где неуравновешенной и безрассудной самое место? Неужели маме с папой мало ее одной? Больше всего Лукреция ненавидит Майю за то, что два года назад родители едва не развелись из-за нее.

Летом, тогда Майя закончила девятый класс, а Лукреция седьмой, у мамы произошел нервный срыв. Амалия стала часто ругаться с Робертом, угнетенная и уставшая от того, во что муж превратил ее жизнь. Постоянные скандалы между детьми, не обходящиеся без его участия, непрошенные нравоучения и советы, тотальный контроль над каждым шагом так осточертели, что она стала видеть в нем свою деспотичную и надменную мать, от которой по молодости сбежала. Ей захотелось сбежать и от него. Она собрала вещи, но смогла увести с собой только Майю – Лукреция осталась на стороне отца.

Амалия с дочерью ушли жить к тете Регине, ее младшей сестре, что на дух не переносила рассказы о Роберте. До свадьбы они сразу невзлюбили друг друга. Регине не понравилось, что он старше сестры на десять лет, мелочный зануда с большим самомнением. Ему, в свою очередь, что она незамужняя, своенравная и независимая женщина. Роберт время от времени запрещал Амалии с ней видеться. Она слушалась, потому что любовь умеет творить злодеяния под благими намерениями. Но несмотря на семейную вражду, женщины смогли сберечь сестринскую связь. Но Лукрецию с Майей объединить Амалия не смогла. Они словно одноименные магнитные полюса – всегда будут отталкиваться друг от друга.

Пак прожили в квартире Регины недолго, заняв самую уютную комнату с балконом. Раньше в ней были виниловые обои с цветочными узорами, громоздкая советская стенка, прячущая за своими дверцами старинные вещи, скрипучий диван с деревянными подлокотниками, кресло-качалка в стиле мистера Холмса и турецкий ковер с гипнотическим рисунком. При жизни мать Амалии и Регины любила эту комнату, называя ее своим храмом. Теперь в ней мебель из «ИКЕА», белые стены, диван-кровать, на полу паркет, лишь кресло-качалка выжила в битве за значимость, переехав на балкон.

Амалия сгоряча перевела Майю в гимназию рядом с домом сестры. Общение с Лукрецией ограничивалось телефонными звонками, в которых она пыталасьсклонить дочь на свою сторону, но та оставалась непреклонной. Вскоре Роберт вновь впал в милость жены, превратившись из властолюбивого мужчины в подъездного романтика. Она сдалась, полагая, что строить новый замок из песка поздно, когда можно починить старый. Амалия вернулась домой.

Старшей дочери разрешили пожить у тети, пока примирившиеся родители улетели на отдых в санаторий Евпатории. Майе в прошлом году вовсе не понравилось там «отдыхать». Роберт со своими занятиями по английскому и немецкому языкам, и дополнительными заданиями не давал девочкам расслабиться, как и все предыдущие летние каникулы. Учил, как учит книга Притчей Соломоновых: «Много работающий будет иметь много хлеба, но теряющий время на мечты будет всегда беден».

Лукреции везло в жизни больше, чем Майе. Роберт доставал младшей дочери путевки в лагеря на моря, а Майю всеми силами пытался направить на праведный путь дома, чтобы как в притче Христа о «Волках» и «Овцах» принадлежала она человеческому сообществу «овцы», а те люди трудолюбивые, совестливые, беззлобные, не навредят другому. Так что, помня опыт предыдущих летних каникул, Майя воспротивилась возвращаться домой после их приезда. Она упрашивала остаться пожить у тети еще на месяц, прикрываясь подработкой раскладчиком в продуктовом и до работы от нее ближе. Ей разрешили, и праздник жизни Майи продолжился: гуляла с Яной, всюду таскавшей за собой парня Дениса, с которым познакомилась на просторах интернета. Яну не смутила разница в возрасте и прельщало то, что он студент в престижной академии.

Денис приводил с собой друзей из института, и вместе они до позднего времени стаптывали летние кроссовки на Думской улице и Рубинштейна. Майя чувствовала себя с ними не уютно. В компании Яниного парня принято веселиться, а шумные вечеринки в незнакомых квартирах Майе не нравились, как и посещение мест, где алкогольные напитки подавали, не спрашивая возраст. Но она не могла оставить Яну одну и всегда шла за ней…

Амалия молча выслушала рассказ мужа о произошедшем сегодня днем непростительном поступке приемной дочери. Кусок в горло не лез, она, не сказав ни слова, вышла из-за стола и направилась в гостиную. Амалия нашла пустой рюкзак и, вернувшись с ним на кухню, спросила:

– Где платье, туфли и остальное?

Роберт отодвинул тарелку, Лукреция последовала его примеру.

– Спрашиваю еще раз, где вещи?

– Я попросил Лукрецию позаботиться о них, – произнес Роберт, посмотрев жене в глаза.

– Я выбросила их. Грешно присваивать себе чужие вещи. Разве я поступила неправильно, мама? – без тени раскаяния в голосе ответила на вопрос Лукреция.

– Тогда одевайся, пойдешь доставать обратно, – серьезно сказала Амалия, не выпуская из рук рюкзак.

– Я твоя родная дочь! Я ни в чем не виновата и не пойду копаться в грязи. Папа, скажи ей!

– Сбавь тон, Лукреция. Ты ведь знаешь, мы с мамой тебя очень любим. Ты поступила правильно, избавившись от непристойного наряда и прилегающих к нему аксессуаров.

– Я не позволю… – сквозь зубы процедила Амалия.

– Что, дорогая?

– Я не позволю издеваться над Майей. Она такая же мне родная дочь, как и Лукреция!

– Тише, тише, – спокойным голосом продолжил говорить муж. – Тебе нужно присесть, успокоиться, в конце концов поесть.

– Мне не нужно было возвращаться к тебе. Это ты во всем виноват!

Временами Амалия жалела, что вернулась к мужу, жалела и о том, что отдалялась от Майи и возвращалась только чтобы снова отдалиться. Она не была похожа в воспитании на свою мать, но это не делает ее хорошей матерью для собственных детей.

Амалия быстрым шагом вышла в коридор, оставив рюкзак на кухне. Лукреция вскочила с места, опрокинула за собой стул и пошла за ней. Отец поднял его, тяжело вздохнул и бросил тарелку Майи в раковину. Из коридора донеслись крики.

Лукреция с матерью сцепились руками, как в греко-римской борьбе, стоя друг против друга. Амалия уперлась голыми ногами в коврик прихожей, в то время как ноги Лукреции в носках заскользили по полу. Она потянула дочь на себя, та с грохотом упала на колени и зарыдала. Вбежавший в коридор Роберт поднял Лукрецию на ноги и грозно посмотрел на жену. За последние года их отношения превратились в повесть-притчу «Кролики и удавы». Кролик снова выходит из-под гипноза удава. Амалия съежилась под его взглядом, будто желая уменьшиться и спрятаться в скважину, куда обычному человеку не влезть. Выбросив обувь в парадную, она поспешно выбежала и громко захлопнула за собой дверь.

Майя проснулась от воплей Лукреции, но спросонья трудно было понять, что там происходит. Она услышала голос мамы, умоляющий отпустить и после хлопка входной двери наступила внезапная тишина. Лукреция нарушила молчание первой.

– Я задушу эту подброшенную змею!

– Лукреция, остановись сейчас же, – потребовал отец, идя за ней следом.

– Гадюке не место в нашем доме! – Она ворвалась в комнату Майи и бросилась на нее, вцепившись в волосы.

Майя не успела дать сдачи, Роберт оттащил Лукрецию, захватив руками ее талию в кольцо.

– Верни мать, – скомандовал он старшей дочери, забившейся на кровати в угол. – Верни домой.

Майя вскочила и оббежала их. В коридоре чуть не споткнулась об разбросанную обувь. Надев тапочки, она бегло спустилась по лестничной площадке и на выходе из парадной громко вздохнула. Она не знает, куда пошла мама, но осмотревшись вокруг, быстро замечает в конце дома знакомую фигуру. Амалия рылась в мусорных баках, но будь на ней потрепанная одежда, сошла бы и за бездомную. Майя подошла к ней, не представляя с чего начать разговор. Вслух проклиная этот день, мама что-то усиленно искала, не брезгуя по локоть опускать руки в контейнер для мусора. Дочь начала догадываться, что произошло, пока она спала.

– Мама, перестань, – обратилась к ней Майя, легонько дотронувшись до плеча. – Пойдем домой.

– Я это так не оставлю! – Амалия перешла к следующему баку. – Он говорит, что все должно быть по-честному, а сам этому не следует! Я отпускаю тебя на банкет к Яне. И пусть попробует мне слово против сказать!

– Мама, пожалуйста, остановись, – жалобно попросила Майя. Волосы спадают Амалии на глаза, и она грязными руками убирает их за уши.

– К черту! – Амалия пнула контейнер. – Сколько времени? – Она посмотрела на наручные часы. – Пол восьмого. Магазины работают. Мы прямо сейчас пойдем и купим все, что тебе понравится. Абсолютно все!

– Нам не нужно куда-то идти. – Майя осторожно притянула ее к себе, чтобы заключить в объятия. – Мне ничего не нужно. Давай просто вернемся домой.

– Я виновата перед тобой. Виновата. Я должна была лучше стараться и защитить тебя от него. Прости меня, милая, прости.

Амалия положила голову на плечо дочери, и, крепко обняв, расплакалась. Майя столько раз слышала от нее эти слова, что больше они ее не цепляют.

Вернувшись домой, Амалия перебрала свой гардероб, пока Роберт сидел в комнате Лукреции, читая ей длинные нотации. Она принесла Майе в комнату несколько старых платьев. Но дочь не проявила к ним интереса, четко понимая, в каком виде не может появиться в компании друзей Дениса. Опозориться подросток сумеет и без чужой помощи.

После ухода мамы, Майя повесила на дверной проем плед, чтобы хоть немного почувствовать себя защищенной от чужих глаз. Ночью она переписывалась с Яной и обдумывала план, как сбежать из дома, прихватив все самое нужное. Не давала покоя и мысль о пропавшей подарочной коробке, в которой она прятала памятные вещи, все то хорошее, что так редко, но случалось в ее жизни.

К утру мысли Майи выстроились в стройный ряд, даже снятый кем-то плед не испортил боевой настрой. «Пора твАрить», – приободрила она себя, поднимаясь с кровати.

Глава 4
«ПРИНЦЕССА БУБУЛЬГУМ»

Яна ждала Майю возле торгово-развлекательного центра «Галерея» на площади Восстания. Пак подлетела к ней, закрыв ладонями глаза, когда она рассматривала античную статую над входом, ностальгически вспоминая, как во время коронавируса на ней висела защитная маска.

– Угадай кто? – попыталась произнести не своим голосом Майя.

– Даже не знаю, – сдерживая смех, подыграла Яна, – может чертенок, восставший против приемной семьи?

– Угадала. – Майя опустила руки, и они обнялись.

– Как ты?

– Могло быть и хуже, но я держусь.

– Тогда приступим к делу. ТЦ уже открылся. Народу немного, что нам на руку. Пошли сначала в туалет, я кое-что тебе принесла.

– Это то, о чем я думаю? – настороженно спросила Майя.

– Смотря, о чем ты думаешь, – загадочным голосом ответила подруга.

Зайдя в уборную, Яна достала из сумки две небольшие коробочки с надписью «Bad girl» и «Neon shock». От удивления у Майи брови поползли вверх.

– Золушка, твое преображение начнется сегодня, – радостно произнесла Яна, захлопав в ладоши.

– Ты серьезно? Мы будем красить меня прямо здесь?

– Если бы мы могли пойти ко мне, думаешь, я бы привела тебя сюда?

– Твоя мама все еще считает меня низкосортной? – поинтересовалась Майя обиженным тоном.

– Она должна улететь ночью в командировку и вернуться дня через три, поэтому пару ночей сможешь перекантоваться у меня.

– Спасибо. Ты лучшая!

– И неважно что думает моя мама. С тобой дружу я, а не она.

Яна потрепала Майю за щечку, разложила возле раковины кисти, ванночку, расческу. Она знает, в семье Пак под запретом стричь коротко волосы и портить натуральный цвет волос. Яна думала, что подругу-тихоню придется уговаривать на перемены, но реакция превзошла все ожидания. Нацепив перчатки и включив на телефоне их любимую песню, она приступила к окрашиваю. Майя взвизгнула, почувствовав на голове жжение и покалывание.

– Все в порядке, – сказала Яна. – Так и должно быть. Это же твой первый раз, – двусмысленно пошутила она.

– Яна!

– Да, моя куколка.

– Давай все смоем. Щиплет!

– Уже поздно, малышка, терпи. Красота требует жертв!

Когда все пряди были окрашены, Майя попыталась почесать голову, за что получила от подруги шлепок по рукам.

– Держи 30 минут, потом тщательно смоешь. Полотенце я тебе тоже принесла, держи. – Яна протянула махровое полотенце размером с кухонное.

– Ты что Гермиона Грейнджер с заколдованной сумкой?

– Очень смешно. Ха-ха.

– А что делать с испачканной футболкой?

– Не думай пока об этом. Я собираюсь сбегать тебе за одеждой. Платье 46 размера смотреть?

– Да, но у меня с собой не очень много денег.

– Я не про деньги тебя спрашиваю, дуреха. Ну-ка напомни, нога 36 или 37 размера?

– Лучше 36,5, если такие будут.

– Ладно, возьму тогда с застежкой. Я на связи, как вернусь, по-человечески позавтракаем. – Яна вручила подруге батончик-мюсли и термос с кофе. – Перекуси, иначе весь торговый центр сбежится на урчание твоего живота или киты, подумают, что ты отбилась от стаи.

– Ян, ты не обязана все это делать, – серьезным тоном сказала Майя.

– Еще как обязана! Я твоя подруга и в беде не брошу. Никуда не уходи без меня, дорогуша.

Несмотря на неудобства и, как выяснилось, отсутствие горячей воды, покраска волос в одном из популярных торговых центров показалась Майе забавным событием. Если бы не дружба с Яной, она так и жила бы, не зная, какие радостные, большие и маленькие мелочи есть в жизни. Когда Майя училась в обычной школе, в седьмом классе к ним перешла новенькая девочка – большие изумрудные глаза, курносый нос, форма губ сердечком, длинные черные волосы, одетая с иголочки в модный сарафан, словно куколка, которую только что достали из упаковочной коробки. Если бы Майе тогда кто-нибудь сказал, что в будущем они станут лучшими подругами, она бы ни за что не поверила. Но порой несбыточное вопреки всему становится явью.

Перекусив, Майя еще раз промыла волосы под холодной водой, но кожа головы по-прежнему неприятно зудела и пятна, оставшиеся от краски на лице, совсем не смывались. После она отправила Амалии смс, что переночует у Яны. Входящие в туалет посетители бросали на нее косые взгляды, некоторые из них цокали языками и бурчали под нос. Пак всячески старалась не подавать вида, что замечает это. Только маленькая девочка, вошедшая с мамой, воскликнула радостным голосом при виде нее: «Мама, смотри! Это же Принцесса Бубульгум! Хочу волосы как у Бубульгум!!!» Майя смущенно улыбнулась. Привыкшая быть чьей-то тенью, но став центром внимания, не понимала, как должна себя вести и что чувствовать.

В зеркале на Майю смотрела незнакомка: девушка с серо-голубыми глазами, крошечными веснушками на носу и ярко-розовыми мокрыми волосами. Ей хотелось полюбоваться собой, но она заставила себя повернуться к отражению спиной. Иногда Майе мерещилось, что девушка в зеркале вовсе не она, а другой человек, та могла ухмыльнуться, когда у нее самой уголки губ были опущены… И хотя новый цвет хорошо подчеркнул раскрывшийся в ней дух бунтарства, бояться девушки в отражения меньше она не стала, но предчувствовала, что сегодня в ее жизни точно начнется новая глава.

Яна вернулась с пакетами в обеих руках и уронила их при виде Майи.

– Что за красотка! – Подруга присвистнула. – Вы только посмотрите!

– Ой, да ладно тебе. – Майя покраснела, довольно улыбаясь. – У меня кожа тоже немного покрасилась. Это же можно как-то смыть?

– Косметикой замажешь, кисунь. Давай сейчас попробуем высушить твои волосы через сушилку для рук.

– Ты с ума сошла?

– Конечно! Знаешь, почему тигра нельзя посадить в клетку? Потому что он в полоску!

Майя рассмеялась беззаботно и заразительно, как смеются дети. Яна, поддержав подругу смехом, посадила ее на корточки возле сушилки. Они, подшучивая друг на другом, не обращали внимания на посетительниц, но когда одна из них возмущенно потребовала освободить место, Яна учинила скандал. Майе, с не до конца высушенными волосами, пришлось увести подругу за руку. Но вернуться в уборную все-таки пришлось, они забыли пакеты из бутиков, термос и мокрое полотенце.

Девушки сытно позавтракали на фудкорте, и Яна, вынужденная отлучиться раньше, оставила Майю одну со всеми подарками. Пак не представляла, как протянет до вечера, а наряжаться в туалете не хотелось, решив испытать удачу, набрала номер тети. К ее счастью, Регина была дома, готовая принять с распростертыми объятиями.

Тетя сразу же обратила внимание на брендовые бумажные пакеты и волосы цвета жвачки, как только племянница переступила порог квартиры. На лице ее остались не оттертые следы краски, видимо красилась сама, либо же кто-то неумелый.

– Новый имидж?

– Типа того.

– Мне нравится. – Регина подмигнула ей. – А что насчет этого? – Она ткнула пальцем на пакеты. – Богатый ухажер?

– Девушка, если быть точнее.

– Майя, ты… – тетя постаралась тщательно подобрать слова, – ты можешь не бояться мне о ней рассказать.

– Это Яна купила! Я что, похожа на человека, у которого кто-то может быть?

– Не хмурь лоб, а то будешь как мама ходить с полоской негодования. – Она погладила племянницу по голове и вытерла пальцем уголки глаз. – Чего раскисла?

– Вроде день хорошо начался, но все равно так паршиво.

Регина усадила племянницу в гостиную, принесла на журнальный стол кружки с чаем, не озвучив, что добавила в них чайную ложечку ликера. Майя, вдоволь выговорившись и выругавшись на обидчиков, почувствовала небольшой жар в теле.

– Какой крепкий и горький чай, прям жарко стало. – Майя вытерла проступившие на лбу капли пота.

– Тебе нужно хорошенько поспать. Тебе нужны силы, родная.

Регина поцеловала ее в макушку и пообещала разбудить через час. Майя, расслабившись, задремала на диване. Тетя ушла к себе в спальню, раздираемая сомнениями и желанием помочь. Она смотрела на белый конверт, подписанный именем племянницы, осознавая, если правда раскроется, ей грозит не только уголовное наказание… Но Регина и раньше переступала черту закона и творила безумные вещи, не страшась последствий.

Глава 5
ЯВЛЕНИЕ РОБЕРТДЕМОРТА

– Какая девочка-конфетка! – восторженно произнесла Регина. – Теперь ты можешь посмотреть в зеркало. – Она встала ей за спину.

– Вау! – воскликнула Майя, не веря своим глазам. – Это правда я?

Черные стрелки с бронзовыми тенями придали взгляду хитрости и загадочности, сияющий блеск подчеркнул форму губ, от природы как у Анджелины Джоли, густые брови аккуратно уложены гелем. В одиночку Майя не осилила бы такую технику макияжа. Косметикой она начала пользоваться после 9-го класса, и то тушью и черным карандашом для глаз. А началось все с того, что Яна не могла оставаться равнодушной к бровям «Брежнева» на лице подруги и придала им форму, наиболее подходящую к овальному лицу.

– Покружись для меня, – ласково попросила Регина.

Восхищенная перевоплощением, Майя уверенно встала и покружилась: локоны на длинных волосах, кружевное платье из тюля с рукавами-фонариками, с блестящими звездами серебряного цвета, с круглым вырезом и длиной мини сделали ее похожей на девушку из глянцевого журнала, закрытые туфли на устойчивом каблуке жемчужного цвета и модной декоративной цепочкой дополнили образ и визуально вытянули рост.

– Малышка на миллион, ты будешь самой красивой на этом вечере! Видели бы тебя сейчас твои родители…

– Смотря о каких вы говорите, – перебила ее Майя с грустной улыбкой на лице.

– Ну, не будем о плохом. У меня для тебя тоже есть подарок. – Тетя убежала в спальню и вернулась с конвертом. – Открой его, когда посчитаешь нужным.

– Что вы, не стоило. – Майя смутилась, подумав, что там деньги, но конверт приняла. – Спасибо. Спасибо за все, что вы для меня сделали.

– Ты так говоришь, как будто прощаешься со мной.

– Я хочу, чтобы вы знали, как я признательна и благодарна за доброту!

– Ты моя любимая племянница, и я всегда буду на твоей стороне.

Слова тети сильно тронули Майю. Ей пришлось сдерживать слезы, чтобы не испортить макияж. Порой Пак думалось, лучше бы ее удочерила тетя, а не мечущаяся из стороны в сторону, Амалия. Регина протянула племяннице деньги на такси и запасные ключи от квартиры. Возражения не принимались, только поцелуйчик в щеку. Майя в знак благодарности поцеловала ее в обе щеки.

В глубине Крестовского острова, в ресторане «Panorama of my Silence Heart», создающего атмосферу загородного отдыха, Майя пила игристый напиток, громко смеялась и краснела от комплиментов, сыплющихся от друзей Дениса. Молодые люди расположились на террасе с панорамным видом на Финский залив, заняв самый дальний столик.

– Нам нужно выложить совместную фотку. Весь мир должен увидеть, какая ты шикарная! – Яна включила на телефоне камеру и сделала пару селфи с подругой. – Давайте общую. Майя, кошечка моя, иди в середину к парням.

Она ожидала, что Эдик уступит ей место, но он притянул ее к себе и усадил на колени. Прежняя Майя вскочила бы, сгорая от стыда, заторопилась и покинула бы вечеринку. Новая же Майя не растерялась, развернулась полубоком и обняла его за плечи, вслед за этим остальные три друга, будто мальчишки из хора, затянули протяжно гласную «о» и отодвинулись от них. Яна нащелкала парочку вдвоем и показала палец вверх.

Эдик пригласил Майю на медленный танец под песню «Careless Whisper». Она раньше не испытывала пьянящих романтических чувств, лишь читала об этом в книжках и видела в кино. Отодвинув реальность на задний план, Пак вообразила себя героиней любовного фильма, двигая в такт сексуальной медленной музыке, позволив партнеру опустить руки чуть ниже талии – между ними и насекомому не пролететь, настолько близко они друг к другу. Режиссер в голове командует: «Поцелуй!» Эдик не может его слышать, но целует, ненавязчиво и без языка. Насмотревшись романтических комедий, Майя всегда мечтала поднять ножку при первом поцелуе, но теперь, когда предоставился случай, постеснялась сделать это у всех на глазах.

– На нашем проекте образовалась новая пара! – объявил Денис, нарисовавшийся возле них с бутылкой. Откупорив ее под собственный свист, он облил Майю с Эдиком пенными брызгами. Сладко пахнущие и липкие они сели за стол рядом друг с другом.

В приятной и веселой обстановке, Майя быстро потеряла счет бокалов. Кто-то из парней постоянно кричал: «Закусывать надо!» К их столику подходили незнакомцы, тоже гости ресторана, спрашивали, что празднуют, некоторые доливали в их пустующие бокалы свои напитки. Желающих выпить с ними оказалось так много, что вскоре у молодежи стали заплетаться языки. Майя перестала понимать о чем они говорят, когда перестают подпевать песням. Рука Эдика с коленки поднималась к бедру, будто у него проложен свой маршрут, конечная точка которого может привести ее к разочарованию. Пак резко скинула с себя его руку, твердо давая понять, что он перегибает. Сегодня она раскрепостилась, но не настолько, чтобы отдать то самое, что принято беречь до замужества. Заглянув в сумочку за телефоном, Майя увидела 9 пропущенных звонков от Роберта. Ее обдало холодным потом, она отвела Яну в сторону, четко сформулировав предложение в голове, озвучила вслух:

– Ты что, выложила фотки?

– Ха-ха, ну да. А че такого, пупсик? – пошатываясь, наступая на подол своего золотистого платья, ответила Яна.

– Куда ты их выложила?

– На своей страничке. Это же не преступление. – Глупая улыбка не сходила с лица подруги. – Ну и по секрету, еще в запрещенной сети, но ты меня никому не сдавай. – Она подмигнула, высунув язык.

– Ты указала геолокацию? – Майя от волнения прокручивала кольцо на пальце.

– Да, а в чем проблема? Буп! – Яна ткнула ее в нос и рассмеялась. – Ну ты че такая серьезная?

– Яна! – Майя насупилась. – У меня плохое предчувствие.

– Тебя тошнит?

– Мне… мне звонил Роберт!

– Нельзя произносить вслух имя темного лорда – Робертдеморт! – крикнула Яна. – Смотри, он здесь! – Она развернула подругу в его сторону. Грозный Роберт спускался на террасу, внимательно оглядывая столики.

Майя застыла в полнейшем замешательстве. Ее знобит от холода или от его появления? Толком понять она не могла. Она сглупила, вообразив себя героиней любовного фильма, ведь наиболее подходящей жанр для ее жизни – ужасы. «Прикрой меня», – испуганно попросила Майя подругу, и пригнувшись, слегка покачавшись из стороны сторону, пошла обходить соседние столики. Ветер игрался с ее платьем, норовя поднять его выше, но жизнь не кинофильм, а она не Мерлин Монро.

«Позориться, так с песней», – утешала себя Майя,

Пока Роберт был занят разглядыванием гостей, Майя спряталась за высокие кусты возле лестницы. Не издавая ни звука, наблюдала, как отец, подойдя к их столику, разводит руками, словно он Винсент Вега из «Криминального чтива». А лица компании тем временем становились все мрачнее и мрачнее. Проходящий мимо официант захотел поинтересоваться, все ли у нее в порядке. Но она прогнала его, размахивая руками, будто он назойливая оса. Через некоторое время Роберт ушел с очень сердитым лицом.

– Ты офигела, подруга? – с претензией предъявила Яна, как только Майя вернулась к ним. – Почему мой парень с друзьями должны за тебя отдуваться и выслушивать от твоего батька какие мы все тут разгильдяи? Услугу резкого протрезвления никто из нас не заказывал!

– Прости, я испугалась, – промямлила Майя, пребывая в легком шоке от того, что сказала ее лучшая подруга.

– Ты после моего аттракциона щедрости решила на шею ко мне сесть?

– Остынь, – вмешался Денис.

– А ты не лезь! Не защищай ее! – прикрикнула на него Яна и обратилась вновь к Майе. – Я на тебя никаких средств не жалела. Из нищенки принцессу сделала. Вы думаете она сама подобрала такой смелый наряд? Это все я! Я постаралась и какую же благодарность получила в ответ? Может, твой батек прав, что ты держишься за меня только из-за моих денег?

– Ты не заработала их сама. – Майя дрожащей рукой потянулась за своей сумочкой, не собираясь дальше выслушивать унижения в свой адрес. – Верить моему отцу, все равно что верить сколько раз кукушка скажет «ку-ку», столько лет и жить осталось. Я думала, мы подруги, а ты такая же как Лукреция!

– Не сравнивай меня с этой малолеткой! Чтоб ты знала, это я подговорила Эдика пофлиртовать с тобой. Ни один нормальный парень в жизни не обратит на такую как ты внимание. Чучелом родилась, чучелом и останешься, – зло выплюнула Яна.

Сказанное ранило Майю до глубины души. Она почувствовала себя грязной фальшивкой. Вспомнив про конверт от тети, Майя полезла за ним, в надежде расплатиться за все выпитое и съеденное, хотя меню она даже в глаза не видела. Денег в конверте не оказалось, вместо них лежала копия свидетельства о рождении. Дата в нем совпадала с ее днем рождения. Тряся бумажку в руке, Майя начала задыхаться, как от приступа астмы. Платье сдавило ее, будто уменьшилось в размерах, перед глазами все поплыло. Пот ручьем потек по спине девушки, музыка смешалась с возгласами ребят, внезапно наступила тишина и непроглядная тьма.

Глава 6
СЕКРЕТ В ШКАФУ ЗЕЙДЛИЦ

Запах аммиака ударил Майе в нос, открыв потяжелевшие веки, она увидела над собой размытое светящееся лицо. Она не осознавала, где находится. Женский голос спросил ее: «В больницу едем?» Майя отрицательно покачала головой и, закрыв глаза, провалилась обратно во тьму.

В такси Майя очнулась от того, что ее укачало. Водитель остановился недалеко от остановки, предложил сделать «бе» в мусорку. «Санкт-Петербург – культурная столица, давайте не гадить там, где живем», – сказал он, мечтательно смотря вперед. Денис пулей вылетел из машины, чтобы придержать дверцу. Майя не успела и шагу ступить, как ее тут же вырвало между машиной и дверцей на асфальт. Денис пересел к своей девушке, Майя что-то бормотала до конца дороги, просила прощения у всех: у города, друзей, водителя и машины. К дому Яны ее несли под ручки.

Проснулась Майя на удобной мягкой кровати. Из-за белых ночей в комнате светло, но даже малый свет доставлял глазам боль. Поначалу ей было сложно сфокусировать взгляд на чем-либо, глаза слипались под слоем макияжа, но зрение понемногу возвращалось. Она стала узнавать интерьер комнаты: плакат во всю стену в стиле поп-арт, рабочий стол с неоновой подсветкой, над ним золотая решетка в полароидных фотокарточках, напольное зеркало и угловой туалетный столик с замысловатом стулом.

«Я у Яны», – определила Майя.

Каждое движение давалось ей с трудом: ноги ныли, во рту ощущалась сухость, голова шла кругом. Она все в том же платье заляпанным брызгами, но благоухала не тетиными духами, а помоями, будто провела ночь на свалке. Последнее, что Майя помнила, как убрала с себя руку Эдика, а остальное затянуто пеленой густого тумана, через который пока не пробиться. Она пощупала на себе платье.

«Вроде целое», – показалось ей.

Майя попыталась разглядеть, нет ли на теле синяков, но поводов написать заявление в полицию и записаться на прием к гинекологу не было. Пересилив боль во всем теле, она поднялась и поплелась за стаканом воды, но услышав голос Яниной мамы, не решилась войти на кухню.

– Почему эта девка сейчас у нас дома? – возмущалась Янина мама, Любовь Григорьевна.

– У нее проблемы, мам. Я не могла ее бросить, – мучаясь чувством вины, искренне призналась Яна. – А ты почему дома?

– Рейс перенесли на утро. Предупреждать не стала, потому что думала, что ты останешься у Дениса. – Любовь Григорьевна достала из выдвижного ящика второй бокал. – Присядь-ка, я хочу с тобой серьезно поговорить.

– Про Майю? – уныло спросила Яна, устало присев к столу.

– Я просила тебя держаться подальше от их семьи не просто так. – Любовь Григорьевна, разлив остатки элитного французского вина из семейного погреба, что распивала до прихода дочери, поставила бокал перед ней и села напротив, держа свой за ножку у основания. – Тебе не понравится, что я расскажу, но это нужно принять, – твердо объявила она.

– Брат возвращается? – Яна попыталась перевести тему, ей не хотелось слышать от мамы очередную порцию ругательств в сторону лучшей подруги.

– Нет. Он также за границей и после учебы, вероятно, останется там же. Конечно, он не такой брат, о котором ты могла мечтать. Много обижал тебя, не уделял внимания должным образом. Я понимаю, – договорив, Любовь Григорьевна отпила немного из бокала и поставила его на стол.

– Козел одним словом?

– Яна, не надо так. Он все-таки твой брат.

– К чему же ты ведешь?

– Как бы мягко тебе об этом сказать…

– Ну не тяни, скажи прямо. – Яна тоже отпила из своего бокала, но не так элегантно, как это делает мама, строго следующая основным правилам этикета по вину.

– Роберт, отец Майи – мой бывший муж. Я вышла за него замуж, потому что забеременела. Времена тогда были непростые. Неспокойные. Было лучше отсидеться в браке, чем пытаться самой поднять ребенка на ноги. Он хорошо зарабатывал. Ему выдали квартиру, и мы смогли съехать от моих родителей. Жили ни в чем себе не отказывая, но я знала, что он далеко не хороший человек. Просто чувствовала нутром. Его окружали мутные типы, и мне очень не нравилось, когда он собирал всю эту свору у нас дома. Коротко говоря, я его не любила, мне нравилось жить в роскоши, но цена за это была слишком высока.

– Господи, мама! Ты пытаешься мне сказать, что Артур его сын? – догадалась Яна, после того как залпом осушила весь бокал. То, чем мама поделилась, явилось для нее полным откровением. Майя не особо посвящала ее в жизнь приемных родителей, но и она не глупа, чтобы не заметить непохожесть Артура на отца семейства, а то, как Роберт смотрел на нее с нескрываемой неприязнью на лице о многом говорило.

В конце концов я его получила. Вышла замуж по любви за Марка и родила тебя. – Верно, но твоего отца я встретила, находясь еще в браке. Отношения на стороне я не скрывала. Роберт смирился с позором – гуляющей женой, но мне нужен был развод.

– Артуру было где-то пять лет, когда вы развелись?

– Плюс минус да. Немного погодя мы сменили ему фамилию и отчество на Зейдлица Артура Марковича. Кстати, возвращаясь к благородному Роберту. Он оставил сыну свою квартиру и ушел снимать комнату в коммуналке, где видимо и встретил Амалию. Но после развода, к моему огромному удивлению, Артура он не навещал, на алименты я не подавала, а свое согласие на смену ФИО сыну дал вовсе не колеблясь. Возможно, Роберт посчитал, раз я изменила ему, то и ребенка могла нагулять. Но это все уже не важно, кроме того, что тебе стоит держаться от их семьи подальше, – горячо закончила Любовь Григорьевна свою речь.

– А Амалия знает, что ты его бывшая?

– Понятия не имею, не так уж часто я с ней пересекалась, – безразлично ответила она.

– Мама, Майя приемная дочь Амалии. Роберт не удочерял ее. Почему же ты так плохо настроена именно к ней?

– Она все равно часть их семьи. Я всего лишь хочу уберечь тебя от них. – Любовь Григорьевна нежно взяла дочь за руку.

– Хватит говорить мне, что я должна и не должна делать! – Яна скинула с себя ее руку. – Мне нужно переварить услышанное. Я иду спать.

Вернувшись в комнату, Яна заметила, что Майя не спит: дышала как-то по-другому. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату от «букета запахов», достала пижаму и положила ее на голову подруги.

– Иди в душ, – посоветовала она уставшим голосом.

– А как же твоя мама? – вяло спросила Майя.

– Не знала, что она будет дома, прости. Я могу проводить тебя до душа, если тебе будет от этого спокойнее.

– Чтобы я без тебя делала.

Яна проводила ее до ванной комнаты и вернулась к себе. Оставив дверь приоткрытой, она села за туалетный столик. Ее тошнило от собственного отражения в зеркале. Она от злости брызнула мицеллярной водой на стекло. Слезы щипали ей глаза, по щекам текли черные капли. Яна закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Если Майя все же слышала, о чем она говорила с мамой, то почему не подает вида? Ведет себя так, словно не помнит ссоры. Подумав, что так и есть, Яна немного приободрилась. Даже если Майя что-нибудь вспомнит, она скажет была на эмоциях и все сказанное – неправда. Подруга точно ей поверит, ведь так было всегда. На душе у Яны отлегло.

Глава 7
СОЛОМОНОВ СУД

За домом семьи Зейдлиц из-за деревьев следил Роберт, намеревавшийся вернуться домой с непутевой приемной дочерью. Вначале он дожидался ее у выхода из ресторана. Отвлекся на звонок, в то время как Яна с молодым человеком и Майей на руках спешили к такси. Едва их не упустил, успел поймать попутную машину. В пути он был обеспокоен тем, что бестолковой дочери могли что-то подмешать или чем-то накачать. Роберт нервничал на каждом повороте, улицы сменялись на незнакомые. Судьба сыграла с ним еще одну злую шутку, приведя к дому бывшей жены.

В пять утра Любовь Григорьевна покинула дом. Роберт тут же подбежал к воротам и нажал на звонок. Ему ответил охранник, предупреждая, если он сейчас же не уйдет, у него будут серьезные проблемы. Взволнованный отец настаивал, чтобы его впустили и позволили забрать дочь. Он даже попытался пригрозить полицией, но тщетно.

Второму охраннику пришлось выйти и проследить лично за тем, как непрошенный гость покинет территорию. Роберт отважился отвесить громиле кулаком по лицу, тот заблокировал удар и ответил ему пинком в живот. Пак согнулся от пульсирующей боли и упал на колени. Тогда охранник толкнул его и смачно отхаркнулся рядом с лицом. Всасывая громко воздух, ощущая под собой холодную землю, Роберт проклинал семью Зейдлиц.

Дождавшись девяти утра, Роберт принялся обзванивать знакомых адвокатов, наводить справки о бывшей жене и ее нынешнем муже. Он заберет дочь силой, если того потребует ситуация. Согреваясь содержимым из фляги, Роберт не чувствовал усталости. Его разум был ясен, как наступающий день. Пусть дочь и отсиживается у противников, они не на Соломоновом суде, чтобы рубить ее. Он сохранит дочь здоровой и живой. «За таким родительским поведением стоит безусловная любовь», – убеждал себя Роберт, подкрепляя правильность своих поступков.

Глава 8
«НА ВСЕ ВОЛЯ БОЖЬЯ»

Майя ворочалась и стонала во сне. Ей снился ресторан, в котором они праздновали прощание со школой, и Яна в том же золотистом блестящем платье до пола. Но вела она себя враждебно, сидя во главе стола отпускала саркастические шутки и злобно подшучивала над ней.

– Чучело! – воскликнула Яна.

– Чучело! – вторил ей Денис в один голос с друзьями.

– Уродина!

– Уродина! – повторили они.

Денис подал Яне руку, она встала с места, и, вложив свою ладонь в его руку, поднялась на стол. Отбрасывая ногами тарелки с едой и бокалы, она устремилась к сидящей в углу Майе. С каждым шагом внешность подруги менялась, теряя человеческие признаки. Все в ней стало уродливо: вместо френча на ногтях появились длинные безобразные черные когти, кожа вокруг глаз почернела и обвисла, из головы выросли козлиные рога. Яна обнажила острые длинные зубы, как у хищника, показала змеиный язык и дьявольски улыбнулась. Майя, лишенная способности двигаться, не могла оторвать от нее взгляда. На лице застыла гримаса, выражающая отвращение.

Внушающая страх Яна села перед Майей на колени и вцепилась своими когтями в ее напряженные плечи. Лицо Пак застыло в немом крике от жуткой боли.

– Скажи кукушка, сколько Майе жить осталось? – прошипела Яна, впиваясь в ее кожу до самых костей.

– Ку-ку, – хором проговорили парни. – Ку-ку.

– Ку-ку, Майя, жить тебе осталось недолго. – Она схватила девушку за шею и сдавила всей силой. – Бай-бай, крошка.

Майя проснулась от собственного крика. Жадно хватая ртом воздух, она пыталась отдышаться от перенесенного кошмара. Ощущения от удушения не проходили. Она растирала шею ладонями, когда Яна вошла в комнату.

– Ты кричала? У меня там музыка играет, я не очень поняла.

– Просто дурацкий сон, – осипшим голосом ответила Майя.

– Завтрак будет готов с минуты на минуту. Ты же присоединишься?

– Не откажусь, а у тебя есть что-нибудь от горла и головы?

– У меня даже есть чем похмелиться, – задорно произнесла Яна. – Жду тебя на кухне.

«Кухня», – всплыло у Майи в голове, вспомнился подслушанный разговор о том, что Роберт бывший муж Любови Григорьевны. Она решила не сдавать себя, чтобы не выглядеть в глазах подруги той, кому следует оторвать нос. Подумала, хорошо бы сделать для Яны что-нибудь в знак благодарности, а услышанное придержать до следующего противостояния с Робертом. Но мысли об отце навели на смутное ощущение, будто она видела его прошлым вечером в ресторане. Майя нашла сумку на подоконнике и посмотрела всплывшие уведомления на экране.

«Пятнадцать пропущенных звонков. Че ему опять надо?» – Майя, размышляя о Роберте, зашла в ванную комнату умыться, но тут же взвизгнула при виде своего отражения в зеркале. – «Как я могла забыть, что покрасилась? Выгляжу как потрепанная кукла Братц. Ну и дела…» – Она похлопала себя по щекам, перестав смотреть на свое отражение. – «Что же я вчера учудила? Придется набрать Амалию». Вернувшись в комнату, Пак снова полезла в сумку и нашла вскрытый белый конверт. «Потом посмотрю», – решила она и набрала Амалию, но та не ответила на звонок.

– Как будто ходила на ФГДС, а потом каталась на адской карусели. – Майя вошла на кухню, прокашлявшись, села на стул и запила водой приготовленную таблетку. Вытерла тыльной стороной ладони оставшиеся капли воды на подбородке. – В груди тяжесть и горло дерет. Я ни с кем не дралась?

– Могла бы, но нет. Не буду скрывать, мы все вчера напились в зюзю. – Яна поставила на стол тарелки с яичницей-глазуньей и беконом. – Не ты одна бекала, но я знаю, как тебя вылечить. – Подруга достала из шкафа шоколадный ликер и налила в кофе.

– Ты смерти моей хочешь? Я же таблетку только что выпила.

– Нет же, крошка. – Майю передернуло. – Холодно? Я закрою окна, чтобы тебя не продуло окончательно. – Яна ушла в гостиную. По возвращению поставила чашки на стол и села. – Что ты помнишь?

– Свое имя, – отшутилась Пак. Яна нахмурилась, вилкой размазала желток по тарелке и разделила бекон на несколько частей.

– Расскажи мне, что помнишь, а я помогу тебе восполнить пробелы. Разве тебе не интересно узнать, как классно мы вчера потусили?

– Конечно интересно, но неужели это не может подождать? – негодовала Майя.

– Подождать? – раздраженно произнесла Яна. – Давай подождем, когда твой батек вызовет наряд полиции. – Она отбросила вилку в сторону, откинулась на спинку стула, скрестив руки на уровне груди. – Он ошивается здесь с раннего утра. Леха вдарил ему разочек, но Р-р-робертдеморт не уйдет, пока ему не отдадут Гарри Поттера!

Майя отодвинула тарелку, виновато опустив голову. Ей стыдно перед подругой, и она не в силах поднять на нее взгляд.

– Прости, я сейчас же уйду.

– Куда ты пойдешь?

– Домой, как того хотела бы твоя мама, и как хочет Роберт.

– Майя!

Майя вышла из-за стола, глаза ее блестели, горло сжал спазм, будто проглотила лезвия для канцелярских ножей, в груди появилось знакомое жжение. Яна продолжала что-то усиленно говорить, вероятно, уговаривала остаться, но Майя не слушала ее, увязая в своих чувствах как в трясине.

Калитка отворилась. Майя вышла за пределы территории в своем мятом платье, слегка покачиваясь на каблуках. Порывы холодного ветра подталкивали ее в сторону Роберта, который несся к ней сломя голову, как несется охотничья собака за добычей. Майя замерла, дыша через раз. Амбре, исходящее от нее, смешалось с запахом алкоголя от отца. Он обнюхал ее волосы, проверил вены через прозрачную ткань платья, внезапно присев, стал щупать ее колени. Майя еле сдержалась, чтоб не пнуть его ногой, но ударила по рукам сумкой и сделала шаг назад.

– Ты рехнулся? Что тебе здесь нужно? – Майя, боясь того, что он может сделать с ней дома, передумала возвращаться. Если она хочет порвать все связи с Пак, то должна перейти к решительным действиям прямо здесь и сейчас.

– Я пришел тебя спасти! Признайся, они нарядили тебя как распутную девку и силой привезли в ресторан? Вчера я был там и все видел. Но теперь ты в безопасности – папа рядом, – лепетал Роберт.

– У вас все в порядке? – Из-за калитки показался мужчина в солидном черном костюме без галстука и с наушником в одном ухе. Майя узнала в нем охранника Леху, подумала, что его наверняка послала Яна.

– Я не знаю этого мужчину, – уверено произнесла Пак.

– Ты что такое говоришь? – изумился Роберт. – Я ее отец! – Он ударил себя в грудь. – Единственный отец!

– Ты мне никто, – выплюнула она ему в лицо, почувствовав невероятное облегчение, потому что сказанное было правдой. Цепи, в которые он ее заковал, рушатся.

Роберт схватил приемную дочь за локти, безумно глядя на нее как одержимый.

– Отстань от меня! – закричала Майя, уперев руки ему в грудь.

Охранник оттащил Роберта, рывком загнул ему руки за спину и встал к нему боком. Леха крутил головой, как бы говоря ей, можешь вернуться в дом, но вместо этого Майя вызвала такси на адрес тети. Пока ждала, вдоволь наслушалась бреда Роберта. Видите ли дочь под властью Дьявола, потому ей срочно нужно креститься и молить Бога о прощении за грехи.

«За что он сиротой меня оставил?»

«На все воля Божья», – ответил голос Роберта в голове Майи.

– Ты пожалеешь, черта девка, пожалеешь! – выкрикивал он, пока она садилась в такси.

Майя ехала собирать не первый, но и не последний сложнейший пазл в своей жизни. Перебирая содержимое сумочки, наткнулась снова на конверт, повертела его в руке.

«Начну с тебя».

Глава 9
КУКУЕТ КУКУШКА

В прихожей Майя обнаружила записку от тети: «Уехала к подруге на море. Скоро вернусь». Под запиской лежали шоколадка и деньги. Она грустно улыбнулась, подумав: «Счастливая».

Переодевшись в домашнюю одежду, Майя попила на кухне чай в прикуску с шоколадкой, после чего уселась с конвертом в комнате, где раньше жила с Амалией. Она медлила открывать конверт. Тиканье настенных часов раздражало, как и визги детворы на улице. Было тяжело собраться с мыслями, особенно из-за провалов в памяти. Майя закрыла глаза и попыталась прислушаться к собственным чувствам. Образ безобразной подруги возник, как вспышка, и исчез. Майя открыла глаза, тяжело дыша. Поднимающиеся тревожность со страхом выползи из дальних уголков души и облепили ее как рой пчел.

Подуспокоившись, Майя развернула бумажку из конверта и ахнула. В полушепоте зачитав написанное, она выронила копию свидетельства на пол. В нем было сказано, что Майю зовут Реглин Мартта, родилась 24 декабря 2005 года, место рождения г. Порканниеми, Ленинградская область. В графе отец – прочерк, мать – Реглин Каролина. Нижняя часть копии оказалась обрезана – дата выдачи осталась неизвестной. Бумага лежала на полу обратной стороной, Майя заметила синие чернила, подняла и прочитала: «Адрес улица Лесная 13б». Мысли вихрем закружились у нее в голове. Может ли она на что-то надеется? Амалия говорила, что ее мать умерла при родах, а если это не правда? От размышлений ее отвлек звонок. «Помяни черта, и он тут как тут», – Майя поднесла телефон к уху.

– Хватит слоняться по чужим квартирам, немедленно возвращайся домой! – выпалила Амалия на одном дыхании.

– Я не вернусь, – спокойным голосом ответила Майя.

– Продолжишь так себя вести и возвращаться будет некуда. Ты это понимаешь?

– Сказала же, я к вам не вернусь!

– У отца из-за тебя подскочило давление, – обвинительным тоном произнесла Амалия. – Хочешь довести его до гроба и меня туда же?

– А ты в курсе, что он снова запил? Зачем вы так переживаете, я же не родная, переживайте лучше за Лукрецию, за свою любимую дочь. Бесит, что вы пытаетесь строить из себя моих родителей. Я все знаю, Амалия. Мой настоящий дом в Порканниеми.

– Как ты узнала? – растерянно спросила она.

– Так значит… это правда.

– Майя, откуда ты знаешь про Порканниеми? Кто тебе рассказал?

– Неважно.

Майя сбросила звонок, добавила контакты семьи Пак в черный список. Взволнованная открытием, позвонила Яне и попросила ее приехать как можно скорее с ноутбуком. Заказав доставку пиццы с роллами, решила скоротать время за поиском в интернете сведений о Порканниеми. Название города показалось ей столь же необычном, как и фамилия, указанная в копии. Но где Регина могла достать эти сведения? Майе было жаль, что тети сейчас нет рядом и придется самой во всем разбираться. Регина имеет привычку не отвечать на телефонные звонки, когда находится вне Санкт-Петербурга, поэтому звонить не имело смысла. Но в одном Майя уверена точно – Порканниеми как-то связан с ней и ей стоит его посетить.

Майя вычитала, что город располагается на Карельском перешейке между рекой Вуола и озером Лаола, похож на дачный поселок. Бегло пробежалась по истории основания: первые жители обнаружили на реке Вуола остров и построили крепость, дав название месту «Кукушкин остров». В ходе исторических событий деревянную крепость сменила каменная. Она подвергалась нападениям шведов, когда принадлежала Новгородцам. Была передана князю Московскому, но шведы по-прежнему упорно боролись за владение кукушкиного острова и прилегающих к нему земель. Им удалось захватить крепость благодаря превосходству в артиллерии. Шведы укрепили ее, на примыкающих землях отстроили город, назвав его Питео, привлекали туда поселенцев из финских земель.

г. Питео. При Александре I город с крепостью перешел в собственность Российской Империи. Крепость использовалась в качестве политической тюрьмы. После же падения Империи Питео перешел во владения Финляндии, был переименован в Порканниеми и в результате зимней войны отошел Советскому Союзу. По окончанию Великой Отечественной Войны по неизвестным до конца причинам остров, на котором находилась крепость, ушел под воду. Порканниеми, как и многие другие города России, нуждался в восстановлении. Разгорались многочисленные войны, параллельно русские войска вели борьбу за

На пике подъема город славился целлюлозно-бумажной фабрикой «Фельклинг» и деревообрабатывающим предприятием. Привлекал внимание сохранившейся кирхой, выполненной в стиле финского национального романтизма, отстроенной на новом месте, по сохранившимся планам, крепостью, Булонским лесом (тезка Парижского парка), неповторимой церковью Всех Святых, образец эклектики и лучшее из строительного наследия разных народов. Жизнь там процветала, пока не случились ужасающие события, впоследствии которых многие жители покинули свои дома. Майя начиталась, что задолго до того, как она родилась, в городе произошли вопиющие события. Якобы женщины и девушки рожали, не имеющих ничего общего с человеческим обличием, чудовищных выродков. Те умирали, не прожив и дня, а родильницы становились бесплодными. Администрация города обвинила директора фабрики «Фельклинг» в выбросе токсичного дыма, запретила использовать трубы для котельных. Число рабочих резко сократилось. Фабрика проработала меньше месяца и закрылась.

О былой жизни жители Порканниеми могли только мечтать. Когда стали рождаться здоровые малыши без видимых отклонений, город захватила волна таинственных похищений детей в возрасте до года. В одной из статей Пак вычитала, абсурдные детали, подобно Деве Марии, беременели и девственницы. Одна из таких дала интервью, утверждая, что ее дитя было благословением Божьим, а она сосудом и в ночь рождения сына, Бог приходил к ней, и она отдала ему в руки дитя, прося позаботиться о нем в Царстве Небесном.

Город покрылся дурной славой, едва не потерял свой статус и не превратился в сельское поселение. По последней переписи на территории города проживает 996 человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.