Анастасия Сидорчук
Тайны нашего подъезда, или Несколько дней на самоизоляции

Весна в этом году выдалась на удивление теплой, и уже в конце марта температура на улице к выходным обещала приблизиться градусам к пятнадцати тепла…

Впрочем, это был не единственный сюрприз 2020 года!

Итак, по случаю небывалого тепла на улице и невероятной жары в квартирах, все окна в первом подъезде дома номер четыре на улице Калинина этим вечером были открыты, и из них доносилось примерно следующее:

– Славочка, ешь кашу! Тебе ведь нужно расти большим и сильным…

– Как папа?

– Как папа. Только вырастешь ты великим музыкантом, а не снежным человеком, прости Господи…

– …мы начинаем КВН. Сегодня у нас в жюри…

– Горбатый! Я сказал – Горбатый!

– Непобедимая, неопалимая, матерь драконов…

– И всея Руси…

– Султан Сулейман хан…

– Аста ла виста, бейби!

А мы с вами начинаем историю о том, как жители одного подъезда провели несколько дней на самоизоляции.

БОРЯ.

Борис Чернов был чертовски обаятелен! По крайней мере, так считал он сам.

Этому имелись веские доказательства. А именно: в его сорок пять лет у Бори было аж три женщины.

Первая. ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Любушка – как он ее нежно называл. Любовь была старше Бори на пять лет, и этот факт ему не особо нравился. Зато у нее было столько достоинств, что они с лихвой перекрывали этот единственный недостаток.

Она вкусно готовила. Она любила порядок и всегда убиралась у него в квартире. Еще – она была умной. Но самое главное – у нее имелась уйма полезных знакомств абсолютно во всех областях, полезных для жизни. Начиная от сантехников и заканчивая гаишниками, прокурорами и даже одним из судей их города. Такие знакомства давали ей всевластие, почти как у султана Сулеймана, сериал про которого они сейчас смотрели.

Боря наблюдал за действиями, происходящими на экране, лишь вполглаза. Сейчас, в девятом часу вечера его, после сытного ужина, разморило, и он практически провалился в сон, и уже представлял себя в гареме на месте султана....

Любушка в это время делала сразу три важных дела: зашивала дыру на Бориной куртке, смотрела телевизор и одновременно обсуждала все происходящее на экране со своей подругой – прокуроршей по телефону.

– А я тебе говорю, – говорила Люба в телефон, – что правильно сделала Хюррем, что убила новую любовницу султана. Мужики на дороге не валяются. От конкуренток надо избавляться! Пусть даже самыми радикальными способами!!!

Сквозь сон Боря усмехнулся. Надо же – какие страсти бушуют в тихой Любиной душе! Она виделась ему ласковой, заботливой. Всю жизнь она работала бухгалтером, и убить кого – нибудь могла разве что неправильно посчитанной зарплатой.

Совсем другой характер был у второй его женщины, Инги. ИНГА работала с холодным оружием, и Боре иногда казалось, что она не расстается с ним даже по ночам.

Она была специалистом широкого профиля. Стригла (ножницами, бритвой и машинкой), красила, плела афрокосы, выщипывала и рисовала по новой брови, приносила своих клиенток в жертву злым богам, обожающим пытки и крики (а попросту – делала эпиляцию). И сама же себя активно рекламировала в интернете.

Деньги текли к Инге рекой, и отбоя от клиентов у нее не было. Но ей всегда всего было мало, и совсем недавно она расширила базу своих клиентов животными, начав стричь собак и кошек.

Трудолюбие и упорство Инги заслуживали уважения, и безденежная старость Боре с ней бы не грозила! Впрочем, у нее имелись куда более важные для женщины достоинства. Фигура, которой позавидовала бы любая фотомодель. Лицо – яркое и эффектное в любое время суток. Характер – хоть и напористый, как танк, но – веселый!

Был у Инги и недостаток. И он тоже исходил от возраста. Ей было тридцать девять, и она очень хотела родить ребенка. Родить для себя она (пока еще) была не готова, а делать предложение Боря не спешил. Пока еще Инга пыталась вести с противником (то есть с ним, Борей) мирные переговоры, но вот-вот в ход могло пойти холодное оружие в виде бритв и парикмахерских ножниц…

Эти отношения пора было заканчивать. Но при виде Инги Боря забывал все на свете, а после проклинал себя за бесхарактерность. И так продолжалось уже полгода.

Инга приходила по понедельникам. Люба – по субботам. А вот четверг…

В советских столовых четверг был рыбным днем. Именно четверг остроумный Боря выделил для свиданий с Ариночкой Рыбиной.

АРИНА РЫБИНА действительно была похожа на длинную плоскую рыбу с грустными бесцветными глазами. По крайней мере, такой она виделась Боре.

Особых плюсов, кроме молодости (27 лет) и удивительно покладистого характера, у нее не было. Работала она методистом в институте, полезных знакомств не имела. Арина видела, что Боре она абсолютно безразлична, но – то ли действительно любила его, то ли просто страдала от одиночества, и каждый четверг упорно шла к нему. А Боря ее великодушно не прогонял.

***

В 20 часов 45 минут раздался настойчивый звонок в дверь. И хотя у Бори не было женской интуиции, сердце его на мгновение остановилось, а затем застучало в десять раз чаще!

– Боря, ты гостей ждешь? – удивилась Люба, протягивая ему зашитую куртку.

– Нет, – ответил он, вставая с дивана. – Наверное, соседка за солью пришла, – слукавил он. У его соседок, в отличие от него самого, соль была всегда.

На пороге стояла Инга, с большой дорожной сумкой в руках.

– Боренька, извини, – сказала она, целуя его в щеку, – знаю, что ты устаешь, знаю, что только в понедельник у тебя более – менее свободный день. Но у меня ЧП! – последнюю фразу она произнесла таким тоном, будто на Землю прилетели инопланетяне.

Эту версию Боря тут же и озвучил.

– Хуже! В сто раз хуже инопланетян! – выкрикнула Инга. – Мама приехала! Ты мою маму себе представить можешь?

Боря мог. Если Инга ему сильно напоминала ураган, то мама должна была быть похожа хотя бы на цунами.

– Мы с ней поссорились, – продолжала рассказывать Инга, разуваясь. – Она уже собиралась уезжать, и тут объявили самоизоляцию…

– И что? – поинтересовался Боря, краем глаза поглядывая на закрытую дверь в комнату и моля Бога о том, чтобы сцена в сериале сейчас была интереснее для Любы, чем сцена в коридоре.

– Все! Сказала – никуда не уедет до конца карантина. У пожилых дополнительный риск и так далее! А у меня клиентки! А она их в дверь не пускает, боится, что они заразу принесут. А через дверь им втирает, как правильно укроп на даче растить, представляешь? Боренька, я поживу у тебя чуть-чуть, ладно? Я мешать тебе совсем не буду, обещаю! Ой…

От этого "ой" сердце у Бори вновь остановилось.

– Ой, а к тебе тоже мама приехала? – растеряно спросила Инга, глядя за Борину спину. И он тут же понял, что сцена в коридоре все же была интереснее…

– Почему сразу мама? – удивилась Люба, прислонившись к дверному косяку. – Я – жена.

– Бывшая?

– Нет. Будущая. Мы с Борей поженимся скоро. Я договорилась уже, у меня в ЗАГСе знакомые…

Боря об этом слышал впервые. Поэтому посмотрел на Любу с удивлением.

– Как?! – Инга была в шоке, и переводила взгляд с одного на другую. – Это мы с Борей скоро поженимся…

– Боря, это правда?

– Борь, кто это?

– Да ты сама кто такая?

Остановить эту перепалку могло только чудо. Но тому, что их крик оборвал звонок в дверь, Боря вовсе не обрадовался… Он обреченно вздохнул и открыл дверь Арине Рыбиной.

А затем сделал то, что сделал бы каждый мужчина на его месте. А именно – взял с полки пачку сигарет, надел сланцы и пулей вылетел из квартиры.

***

Граф был умным, и за это Боря его уважал! От бестолковых Бориных друзей Граф отличался тем, что умел выслушать, не перебивая, а затем просто сочувственно качал головой, не давая глупых советов.

Вот и сейчас Боря курил и жаловался Графу на свою непутевую жизнь, а Граф хоть и смотрел на него укоризненно, но все же ни в чем его, Борю, не упрекнул.

Дверь рядом с ними открылась, и на площадке, с двумя сигаретами в руках, возник Эндрю, студент – медик. Он кивнул Боре, одолжил у него зажигалку и поджег обе сигареты. Одну из них он закурил сам, другую – сунул в рот Графу, поскольку уже давно вычислил в руках Графа сильнейший артроз.

– Ну и дела, брат, – покачал он головой. – Я тут подслушал случайно. А с какой из женщин ты бы хотел остаться?

Боря задумался. Стряхнул с пиджака Графа пепел, почесал нос.... А затем выдал:

– С тремя. У Любы связи везде, и готовит она хорошо. Инга красивая, и зарабатывает прилично. А Арина молодая, пусть тоже будет.

Граф погрозил ему костлявым пальцем и от возмущения выронил сигарету. Он всю жизнь прожил с одной женщиной, которая в итоге и выставила его за дверь, и многоженства не приветствовал.

– А чего, – начал оправдываться Боря, выдав Графу новую сигарету, – вон у султана в гареме было больше ста женщин… А у меня всего три будет…

– Ну, ты же не султан! – не согласился с ним и Эндрю. Несмотря на черную кожу и треть жизни, проведенную в Африке, Эндрю не только отлично говорил по-русски, но и придерживался традиционных русских устоев. – И что они в тебе находят?

Боря, ничуть не обидевшись на соседа, похлопал его по плечу.

– Тебе не понять загадочную русскую душу…

ГРАФ.

Раньше Граф жил с Томой. Это было давно, еще когда она его любила. Тогда все было просто: увидела, влюбилась, и тут же привела его домой. Наплевав на его непрезентабельный вид, наплевав на мнение соседей, которые крутили у виска.

Тома была учительницей биологии. Она любила биологию самозабвенно, отдав ей лучшие годы своей жизни. Замуж она так и не вышла, но им с Графом было хорошо и так. Впрочем, иногда, чаще по воскресеньям, она заматывалась в тюлевую штору, которую снимала, чтобы постирать (или стирала так часто – чтобы почаще заматываться), на голову водружала шторку поменьше – с кухни, и минут по двадцать крутилась перед ним, представляя, как хорошо бы она смотрелась в свадебном платье.

Все закончилось, когда Тома, честно отработав в школе двадцать пять лет, досрочно вышла на пенсию. Времени стало больше. Еще – перестали мучить ночные кошмары (с некоторыми учениками в главной роли), и правый глаз совсем перестал дергаться.

Но пенсии на жизнь катастрофически не хватало. Вот тогда-то и закончилась счастливая жизнь для Графа. Тома решила переехать в общежитие, в комнату, которую она до этого сдавала. А квартиру, наоборот, сдать.

Квартирант нашелся быстро. По телефону уверял, что чистокровный славянин (Тома в объявлении указала, что сдает только славянам), а по факту пришел "просто так прохожий, парень чернокожий!"¹.

Впрочем, в душе этот чернокожий парень точно был русским. Чтобы доказать это Томе, он тут же перечислил героев всех известных русских народных сказок, его – Графа – за худощавую конституцию и отсутствие подкожного жира тут же окрестил кощеем (а затем перекрестил, показав тем самым причастность к православным), рассказал, что поступил в медуниверситет, и Тома сдалась. И сдала ему ИХ гнездышко. А Графу пришлось съехать. Тащить его в общежитие Тома категорически отказалась (чего людей смешить?).

Беда состояла еще и в том, что у Графа (а он был, мягко говоря, не приспособлен к самостоятельной жизни), своего жилья не имелось. Поэтому он не нашел ничего лучше, чем поселиться в подъезде, в коридорчике, отделяющем несколько квартир от лестничного пролета (благо, в коридорчик имелась дополнительная дверь), возле двери ИХ бывшей квартиры.

Эндрю, африканец по рождению, но с широкой русской душой, сочувствовал ему, и звал жить с ним. Абсолютно бескорыстно. Но Граф был гордым, и лишь изредка ночевал у него. Именно благодаря этому он и увидел однажды ночью нечто странное!!! Но об этом позже. А пока… Пока он доживал остатки своей жизни преимущественно в этом самом закутке. По утрам Эндрю обязательно выносил ему сладкий чай, а днем и вечером выходил с ним покурить. Часто к ним присоединялся и сосед Боря, окончательно запутавшийся в своей личной жизни и постоянно советовавшийся об этом с Графом. Граф слушал Борю и сочувствовал ему. Но советов давать он не любил…

МАРТА ЛЕОНИДОВНА.

Дурацкое ей досталось имя – Марта. Она ненавидела его с самого рождения! А еще Марта всей душой ненавидела альбиносов, поскольку сама была такой.

Что может быть хуже белых ресниц? Даже когда она в три слоя красила их тушью, где-нибудь да проглядывал белый волосок. Впрочем, остальная ее белёсость отлично гармонировала с белым халатом, который она, по роду своей службы, носила почти не снимая.

Марта работала в мединституте. Преподавала. И сейчас, когда все прочие институты перешли на работу из дома (а по факту получили второй отпуск из-за ковида), их мединститут продолжал работать очно. И ей все так же приходилось вставать в шесть утра (под жуткую музыку соседа снизу), краситься тушью в три слоя, надевать маску и ехать в битком набитом автобусе полтора часа по пробкам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строчка из песни Л. Агутина «Парень чернокожий».

Вернуться