Анастасия Пикина
Веснушка, колдунья и волшебный амулет

© ООО Издательство «Питер», 2023

© Серия «Вы и ваш ребёнок», 2023

© Анастасия Пикина, текст, 2023

© Антонина Лопатина, иллюстрации, 2023

Глава 1

– Как она? – на крыльце старого деревянного дома суетилась старушка. Она пыталась выглянуть из-за спины сына.

– Не трогай её сейчас. Дай-ка занесу чемодан, – отозвался мужчина.

Старушка неохотно вошла в дом, а он поднял пузатый потёртый чемодан и перенёс его через порог.

– Всё, точно решили? – вздыхая, спросила старушка, поглядывая сквозь тюль на девочку в машине.

– Мам, только не начинай, пожалуйста. Ты же всё понимаешь, что тут обсуждать, – раздражённо ответил мужчина.

– Я-то понимаю, понимаю, – она закивала головой, – только вот Сашка никогда не поймёт и не простит. Что родной отец из семьи уходит. Так-то, Борис.

– Авдотья Петровна! – воскликнул Борис. – Никуда я не ухожу и не брошу её. А жить со Светланой мы вместе не можем – и точка.

– Война отцов силой забирала. А теперь времена настали, когда они по доброй воле уходят. Я своего так плохо помню. Помню, когда он на фронт уходил, поднял меня высоко так, прижал к себе, поцеловал и мамке отдал. Больше я его не видела.

– Мам, вечно ты драматизируешь, не война же, – устало отмахнулся мужчина.

– Думаешь, это ты её предал? Её весь мир предал, всё, что когда-то она считала своей силой. Какой ты ещё глупый, Борис, – старушка тяжело села на табурет и посмотрела в окно.

Из машины вышла худощавая высокая девочка, две тугие русые косы лежали на плечах. Лицо и руки в веснушках. Она медленно, как после болезни, подошла к дому и села на поленницу, сложенную Авдотьей Петровной под окнами на случай летних холодных ночей.

– Веснушка поймёт, – резко вставил Борис, – я уезжаю. Как развод закончится, приедет Света и заберёт Сашку.

Авдотье Петровне хотелось закричать, объяснить сыну его ошибки так, как будто он маленький и совершил проступок.

Борис, чувствуя её состояние, быстро обнял мать и вышел из маленького домика, в котором прошло его детство.

– До города всего пятьдесят километров, – начал он, подходя к дочери, – а как тут всё иначе. Дышится легче и свободнее. На озере уже и купаться можно. Ты купальник взяла?

Саша кивнула и отвернулась.

– Мама за тобой приедет. Отдохнёшь у бабушки, тут ребят много, из города приезжают. Будет тебе с кем погулять. Ты не обижайся, Веснушка, ну, улыбнись! Я же не умер, – попытался пошутить Борис.

– Лучше бы ты умер, – жёстко ответила Саша, и жгучая болезненная тошнота подкатила к её горлу.

Борис хотел обнять дочь, но она отстранилась.

– Когда-нибудь ты поймёшь, – сказал он и, сгорбившись, побрёл к машине.

– Почему я должна тебя понимать? Ты не хочешь понять меня? – крикнула ему вдогонку Саша.

Она, не дожидаясь ответа, забежала в дом. Авдотья Петровна слышала разговор, она молча встретилась взглядом с Сашей. Та тряхнула косами и ушла в комнату, в одежде легла на кровать и уснула тяжёлым беспокойным сном.

Глава 2

Проснулась Саша только на следующее утро. Села в кровати и не поняла, где она. Может быть, всё, что произошло, это лишь страшный сон?

Было слышно, как на улице кудахтали бабушкины куры. Саша подошла к окну. По разбитой просёлочной дороге шагал дядя Миша – местный пастух. Он гнал на поле деревенских коров. У бабушки раньше тоже была корова, но ей стало совсем невмоготу за ней ухаживать. На мясо пустить рука не поднялась, и корову отдали соседке. Теперь бабуля по утрам захаживала к ней за молоком да проведать свою любимицу.

На кухне пахло блинами и свежим хлебом.

– Садись поешь, – сказала Авдотья Петровна, хлопоча у плиты.

На столе дожидались стакан тёплого молока и горбушка ржаного хлеба. Саша молча съела.

– Перекусила? Молодец, я пока допеку блины, а ты иди-ка дай курам корм.

Девочка с недоумением посмотрела на бабушку, обычно та вставала рано утром и кормила хохлаток сама.

– Голова, как чугунная – болит, – выдавила из себя Саша.

– Ничего, ничего как раз развеешься, – бодро ответила бабушка.

Саша нехотя поднялась и пошла в курятник, перед этим в коридоре она взяла корм. В огороде Авдотья Петровна сделала ограждение, за ним находились курятник и кормушки. Калитка обычно была открыта, так как куры научились перепрыгивать через забор и каждое утро убегали.

Саша зашла за ограду и насыпала корм. Весело кудахча, куры рванули к ней кто откуда и принялись за еду. Только важный петух сначала осмотрел девочку, склонив набок голову, видно раздумывая, своя она или нет.

– Забыл меня, что ли? – усмехнулась Саша.

Бабушка подглядывала за внучкой из окна.

– Труд никому не вредил, любого с того света вернёт, – одобрительно сказала она себе под нос и вытерла руки о передник, – так-то лучше.

А Сашка и вправду была как с того света, как будто она пережила автокатастрофу и только начинала учиться жить. Есть, смеяться, разговаривать, спать – все эти обычные вещи давались ей с большим трудом.

– Ой, Веснушка приехала! Сашка, привет!

Саша оглянулась и, щурясь от солнца, пыталась разглядеть того, кто её окликнул.

На крыше соседнего сарая сидела Катька. Как бы она ни пыталась уложить непослушные кудрявые локоны, они рассыпались на голове в разные стороны.

Катя спрыгнула с крыши, подбежала и обняла удивлённую Сашу.

– Ты когда успела приехать? – спросила Катя.

– Вчера вечером, меня папа привёз, – ответила Саша.

– А вот и подружки встретились. Здравствуй, Катя, – бабушка выглянула в открытую форточку. – Давайте заходите в дом завтракать.

Девочки радостно переглянулись и пошли в дом.

– У вас, Авдотья Петровна, лучшие блины в деревне, – нахваливала Катя, обмакивая тонкий ажурный блинок в земляничное варенье.

– Секрет у меня один есть, мама научила, – усмехнулась бабушка.

– Саша, пошли гулять к Извилистой, там над рекой в песчаном обрыве ласточки вырыли гнёзда. А недавно у них птенцы вывелись.

– Иди, внучка, иди, – улыбнулась Авдотья Петровна.

Саша переоделась в шорты и футболку. К речке вела просёлочная дорога, вся в кочках и канавках. По ней водили коров.

– Веснушка приехала! – мимо на отцовском велосипеде пронёсся Володька Смирнов, чуть не сбив девочек с ног.

– Смирнов, ты балбес! – крикнула ему вдогонку Катя. – Вот ведь балда, правда? – шёпотом спросила она Сашу.

Саша кивнула.

– Ты чего такая молчаливая? Как жизнь в городе? – не унималась Катя.

– Папа с мамой разводятся. А мне ничего не сказали. Я случайно узнала. Закатила им скандал, а они меня сюда привезли. Чтобы я успокоилась, – грустно сказала Саша, – и не мешала им разводиться.

– Вот дела, – пробормотала Катя, – у Смирнова тоже родичи разошлись. Но Володькин отец пил, как конь. Мать его и не выдержала. А у тебя-то батя хороший, интеллигент. Как-никак в институте работает. Как же он тебя бросить решил?

– Он меня не бросил! Говорит, могу жить с ним и мамой по очереди. Но я его ненавижу. И видеть больше не хочу.

– Ну ладно тебе, ты ж его больше всех любишь.

– А теперь нет. Давай не будем об этом говорить. Я всё решила, – твёрдо сказала Саша.

Они подошли к речке Извилистой, там, бросив велосипед, купался Володька. На другом берегу в песчаной горке ласточки наделали нор, в которых свили гнёзда, они сновали туда-cюда над речкой и перекрикивались, ловя мух и жуков.

– А у нас с девчонками есть секретики. Делаете такие в городе? – хитро прищурилась Катька.

– Что за секретики? – заинтересовалась Саша.

– Ну, мать, неужели не знаешь? Пойдём покажу.

Они прошлись вдоль речушки, и Катя, присев на корточки, ладошкой смахнула землю.

– Что ты делаешь? – Саша присела рядом.

– А вот что! – загадочно улыбнулась Катя.

На месте, где она протёрла дорожную пыль, показалось прозрачное стёклышко от битой бутылки. А под ним ромашка, листочек клевера и ракушка от садовой улитки.

– Это мой секретик, а вот тут, – она опять начала счищать землю, – тут Светки Козловой, это мы вчера делали. Пока мальчишки на Зеркальное ходили раков ловить.

Саша склонилась, разглядывая Светин секретик: увядший полевой колокольчик и камешки, выложенные на серебристом потёртом фантике от конфеты.

– Чего это вы тут делаете? – спросил Володька.

– Не твоего ума дела, – Катя быстро замела землёй секретики и встала.

Володька стоял мокрый, с него стекала вода.

– Хотите костёр? – спросил он, пощёлкивая от холода зубами.

– Разводи уж, чего ждёшь-то, – махнула рукой Катя.

Место для костра было готово, деревенские часто их жгли у реки. И Володька развёл огонь.

– Сашка, ты пойдёшь в субботу на озеро? – спросил Володька.

– Не знаю, а что там будет? – спросила Саша.

– Ой, забыла тебе рассказать, – всполошилась Катя, – в субботу Ивана Купалы же. Мы идём венки пускать, костры жечь. Родичи обещали шашлык сделать. Идём с нами!

– У бабули надо отпроситься, – кивнула Саша.

– Авдотья Петровна мировая бабушка, она тебя точно отпустит, – радостно сказал Володька.

Он спустился к реке и ржавым ведром, которое валялось на берегу, зачерпнул воды.

– Отойдите, залью костёр, – и он со всего размаха выплеснул воду; угли зашипели.

– Пора мне, мать велела огород полить, – он быстро натянул футболку, шорты, вскочил на велик и уехал, поднимая за собой дорожную пыль.

Саша и Катя побрели следом, срывая цветы, растущие вдоль дороги. Катя без умолку рассказывала подруге последние деревенские новости, а Саша молча кивала.

Глава 3

Весь следующий день шёл дождь.

Бабушка сидела у окошка с прялкой. Она и её подруга Никитишна до сих пор пряли. Борис, отец Саши, привозил готовую пряжу, но Авдотья Петровна утверждала, что лучше, чем она, никто не сделает. Иван Иваныч содержал овчарню и приносил Авдотье Петровне шерсть. Она её стирала, сушила и широкими плоскими расчёсками, похожими на коврик для йоги, с торчащими гвоздями, вычёсывала шерсть, которая получалась мягкой и воздушной, как облако. Бабушка привязывала пряжу к прялке, скручивала нить и наматывала её на веретено. Прялку Авдотье Петровне муж сколотил ещё много лет назад. Она для неё дороже любой драгоценности.

Бабушка могла сидеть часами, прясть пряжу и смотреть телевизор.

В огороде было тихо, куры попрятались в курятник.

Саша почитала книгу, посмотрела с бабулей телевизор, подремала. А день длился и длился.

На улице похолодало, и бабушка затопила печь. В доме запахло дымом и потеплело.

Саша прислонилась спиной к горячей печи. Она любила слушать бабушкины истории о детстве и прошлой жизни. Бабушка каждый раз вспоминала что-то новое и интересное.

Небо осветила молния, раздался гром.

– Гроза подоспела, – пробормотала Авдотья Петровна, – сейчас-то я грозы не боюсь, а вот девчонкой всегда в шкафу пряталась, – рассмеялась бабуля. – У нас раз молния в дерево попала, разбила его на две части. А один раз планетник в окно залетел, – закачала головой бабушка.

– Планетник? Кто это? – удивилась Саша.

– Шаровая молния то была, я теперь знаю. Но мама моя говорила, что это духи грозовых облаков, они управляют ветрами и дождями, – объяснила бабушка. – Твоя прабабка много духов знавала. Раньше народ суеверный был. Сейчас всё позабыли.

– И что же случилось с планетником? – не унималась Саша.

– С шаровой молнией? Ничего не случилось. Мы замерли, она полетала и вылетела в окно. Страшно было, мы маленькие на полу сидели, боялись шелохнуться.

– А как она выглядит?

– Как мячик, круглая и светится серебристым светом. А внутри маленькие молнии сверкают. Мать сказала, что этот планетник беду возвещает. Потом и вправду война началась, голод. Может, мать и права была, – пожала плечами Авдотья Петровна, – странные тогда дела делались.

Саша достала со шкафа старые фотоальбомы. С пожелтевших чёрно-белых фотографий на девочку глядели незнакомые лица давно ушедших родственников. Саша любила разглядывать старинные снимки, погружаясь в прошлое. Она давно запомнила, как кого зовут, но каждый раз заново расспрашивала бабушку обо всех.

– А это – вот она, да? – Саша рассматривала размытый снимок старушки в платке, сидящей перед деревянным домом.

– Она, она, мать моя, – закивала Авдотья Петровна, – Аполлинария Семёновна. А вон там фотография, это она моложе. Красивая девка была. Женихов много было, вот как, – заулыбалась бабушка.

– Да, красивая, – кивнула Саша.

– Раньше народ суеверный был, мать домового задабривала. То молока ему нальёт, то хлеба на ночь оставит. Рассказывала, что знакома с духом деревни, его ещё кличут сердцем деревни. Он тут главный был и за всеми домовыми присматривал. Он и сказал матери моей, что война и на деревню напасть идёт. Тогда принялась она упрашивать его о помощи. Он же как-никак защитник деревни. Ну и пошёл он к главной лесной колдунье. Она чаще всего в образе медведицы появляется. Медведица дала ему оберег – лунницу. Этот оберег мог что захочешь сделать невидимым. Так во времена тяжкие дух деревни при помощи оберега и прятал деревню. Жители и не замечали, что беды их стороной обходили. Колдунья Медведица за оберегом не вернулась. И мать моя надумала оставить его у себя. Он у меня до сих пор сохранился. Мне мать на совершеннолетие подарила.

– Бабушка, а покажи? – взволнованно попросила Саша.

– Да, сейчас покажу, – бабушка отложила в сторону веретено, встала из-за прялки и пошла в спальню. – Вот, лежит, я и не носила его особо, – Авдотья Петровна принесла потёртую бархатную шкатулку, в которой она хранила старые блёклые серьги, обручальное кольцо и лунницу. – Вот, держи, хочешь – носи.