# Вам не перезвонят

Ян Левин

Парадокс правосудия в разных странах всегда был предметом бурных обсуждений – чем больше оно требует доказательной базы для вынесения вердикта, тем сложнее оправдать невиновного или покарать преступника. Разочаровавшись в правосудии как таковом, следователь Степан Казначеев решает собрать свою команду людей, чтобы действовать по старым добрым «понятиям». Сборник «Вам не перезвонят» рассказывает об истории семи людей, пытающихся устроить свою профессиональную жизнь, и чьи судьбы так или иначе переплетаются с интересами следователя.

## 1. Superbia

### I

Июнь, 2012

До конца смены инспекторам первого мотовзвода 2-го батальона ДПС оставалась какая-то пара часов. После обеда Таганская площадь, известная по всей Москве своими будничными заторами, превращалась в асфальтную пустошь. Не считая, конечно, трафика на Садовом кольце, где в любое время дня и ночи шел плотный поток машин. И все же собирать «урожай» из нетрезвых водителей, владельцев просроченных страховок, грязных номеров и опасливо перестраивавшихся подальше от представителей полиции было весьма проблематично. Один из инспекторов только что отпустил очередного «клиента» после тщательной проверки, обойдясь родительским «аккуратнее будьте». Что не совсем устраивало его напарника, старшего лейтенанта Путейко, который возглавлял их экипаж.

– Степка, Сергеич не оценит, если мы ему белую кипу бланков притащим. Вот чего ты пацана отпустил?

– Тот был чист, – невозмутимо ответил его сослуживец лейтенант Казначеев.

– Лобовуху видел? Черная, как квадрат Малевича!

– Светопропускаемость была 80%. Не прикопаешься.

– А козырек замерял?

– Десять сантиметров от крыши.

– Ну елы-палы, Степ, ну как будто первый день на службе! – Путейко не вкладывал в слова реальное негодование, а потому его напарник не придавал ему особого значения.

– Чем иголку в стоге сена искать, лучше других тормози. Ты следишь за Марксистской, я – за Таганкой.

– И откуда ты такой святой… – Путейко задумчиво посмотрел карими глазами на эмблему торгового центра «Звездочка», где на третьем этаже его ждал сочный говяжий бургер Рональда Макдональда. Сейчас ему ничего не мешало перейти дорогу и встать в очередь с простыми смертными за мясной булочкой и прохладным напитком, но за Степкой нужен был глаз да глаз… Так они Сергеича точно не обрадуют, а напарник был явно не из тех, кто мог прикрыть служебный зад товарища.

Степан и его товарищ Алексей были одними из первых, кому повезло попасть в первое мотоподразделение в их батальоне полиции. Их начальник, командир взвода майор Альберт Меркулов, рассматривал на тот момент кандидатуры молодых ребят, кто не боялся больших скоростей на двухколесных конях «BMW R1200RT». Само собой, руководство всячески посодействовало с обучением и выдачей парням соответствующих водительских прав. Практика использования мотоэкипажей в летний сезон применялась давно. Они отличались большей мобильностью при погонях, что было особенно важно в местах с частыми скоплениями пробок. Таганская площадь в Москве – яркий пример таких сходок водителей, несмотря на сезон отпусков.

Но даже у такой, казалось бы, привилегированной касты инспекторов были и свои трудности в несении службы. В теплое время года дежурство в служебной экипировке доставляло свои неудобства. Из соображений безопасности одежда изготавливалась из плотной ткани, из-за чего ребята обильно потели в светлое время суток, когда стояла ясная погода. Для головы – стандартная кепка, но только когда мотоцикл заглушен, а любое передвижение в «седле» происходило обязательно в шлеме. Сами же мотоциклы сильно нагревались от жары, и пересидеть на них в дневное время долго не получалось.

Больше всех на этот счет любил жаловаться Алексей, протиравший пот со своих русых бровей каждые десять минут. Степан тоже был не в восторге от таких условий, но стойко выдерживал все тяготы службы в жаркий период.

Но, помимо любви к мотоциклам, у ребят было еще одно увлечение в нерабочее время.

– Не звонил Тихону? – спросил Алексей.

– Звонил. Сегодня ночью все в силе.

– Отлично, я как раз в своей воздушный фильтр снял, пошустрей будет.

– Тебе не фильтр надо снимать. Я тебе давно говорил, что твоя «Тойота» уже год как плачет по чип-тюнингу.

– Я тебя умоляю, Степ! У меня друг так обороты повысил себе, и сцепление умерло через два месяца.

– Твой друг поплатился за жадность. Не удивлюсь, если ему угробили весь блок управления. На таких вещах экономить нельзя… – Степан бросил свой взор в сторону Таганской улицы, откуда с ревом летел «ВАЗ-2114». За шустрой машиной отчетливо протягивалось темное облако отработанных газов. – А вот тебе и протокол подъехал.

Степа достал свисток и дунул в него так, что щеки налились алым румянцем, а на серо-голубых глазах выступили капилляры. Взмахом жезла он потребовал от водителя неэкологичной машины остановиться на треугольном островке, очерченном на слиянии Таганской и Марксистской улиц.

«Кстати, как идея – снять глушак!», – вдохновился нарушителем лейтенант Путейко.

***

По возвращению на базу Степан и его напарник Алексей выслушивали с четверть часа нотации от своего начальника, узнав много нового о своей работе после двух лет выслуги на дорожных постах.

– Можете представить, сколько нарушителей могли проскочить за это время? А вдруг пьянгчуга какой проедет, пешехода зацепит, или, упаси Всевышний, ДТП спровоцирует? Потом проверку проведут и выяснится, что виновник происшествия проезжал через ваш пост.

Еще в первые месяцы службы в Госавтоинспекции Степан подметил одну вещь – когда начальство отчитывало подчиненных, оно любило прибегать к официальным фразам вроде «виновник происшествия», а при упоминании высших руководящих должностей полностью называло их звание и должность.

– Альберт Сергеевич, днем там некому нарушать. В обед Таганка – как чисто поле! Мы со Степкой кого только не…

– А ты, Леша, лучше помолчи, ты как старший смены тем более должен быть внимательней, – Альберт Сергеевич сделал глубокий выдох. – Может вам и повезло с таким спокойным участком, но прошу все-таки быть бдительней. Вы в курсе, что сейчас «тайники» по всему Центральному округу раскатывают?

От такой новости Степан лишь слегка приподнял светлые брови, в то время как у Алексея отвисла челюсть. «Тайниками» на местном жаргоне называли сотрудников службы безопасности ГИБДД, осуществлявших надзор за работой инспекторов ДПС. Обычно график проведения таких мероприятий был известен заранее, когда из главного управления по региону спускался соответствующий приказ. Тайники разъезжали по заданной территории в гражданской одежде, с нагрудным знаком и копией приказа на руках. В приказе указывались персональные данные проверявшего, полномочия и сроки проведения проверок. Безопасники могли оценить компетентность инспекторов как при общей «игре в нарушителя», так и устным тестированием. Такие проверки происходили ежегодно, ближе к осеннему периоду, когда сотрудники правоохранительных органов возвращались с летних отпусков. Подобные мероприятия для сотрудников ДПС были хуже, чем усиление в выходной день.

– Альберт Сергеевич… – начал было Алексей.

Командир взвода кивнул в знак внимания.

– А они только днем патрулируют?

– Этого я тебе сказать не могу, сынок… – начальник удрученно посмотрел в стол и махнул на ребят тыльной стороной ладони. – Все, ребят, идите сдаваться, вам еще отчет писать. А меня жена ждет…

Видимо, сегодня шеф был в хорошем настроении, раз не так сильно по ним проехался. Да и предвкушение от предстоящего ночного мероприятия компенсировало испорченное настроение. Заполнение отчета о прошедшей смене Алексей традиционно вверял своему напарнику, у которого был дар наполнять чиновничью документацию красивым юридическим слогом, отчего каждый раз на округлой физиономии Альберта Меркулова вырисовывалась довольная улыбка. Степан придерживался той золотой середины, когда у отчета была соблюдена ясность, логическая структура, стилистика и краткость. В этом он был мастак.

Со сдачей оружия и утомительной подготовкой отчета в вечно «провисающей» базе было покончено. Товарищи как обычно встретились у главного входа отделения ГИБДД, откуда на такси они направились в гаражный бокс на Измайловской эстакаде. Там их ждали любимые «Toyota Mark II» Алексея и… «ГАЗ-31105» Степана, она же «Волга». За все время, проведенного за рулем детища Горьковского автозавода, Степан вдоволь наслушался шуток в свой адрес относительно своего необычного выбора, в том числе и от своего напарника. Но они нисколько не задевали патриотические чувства инспектора ДПС. Скорее наоборот – такое проявление внимания ему даже льстило.

– Наши машины ничем не хуже ваших забугорных, – заступался он за отечественный автопром. И действительно – какая разница во внешнем виде, если капот можно начинить чем угодно. Но даже здесь Степан проявлял патриотический подход, установив себе последнюю модификацию Заволжского моторного завода. Тем не менее, нижегородская лошадка сильно уступала в мощности японскому жеребцу Алексея, что периодически становилось темой для бурных обсуждений двух собеседников.

Добравшись до своих гаражных боксов, Алексей и Степан снова завели свою шарманку:

– На твое двигло даже чип тюнинг нельзя провести. Она у тебя максимум 140 лошадей может выжать, а моя на заводских выдает под 250! – хвастался Алексей, открывая замок от своего гаража.

– Ты вроде опытный гонщик, но мыслишь как-то узко. Не думал, что можно получить ускорение и скорость за счет меньшего веса? К примеру, зачем мне задние сиденья, которые забирают более 70 кг? На кольцевых и прямых участках, с учетом езды в ночное время, мне поможет закись азота и впускной коллектор с принудительным охлаждением воздуха.

– Это все ерунда, сам же говорил, что для наших старушек подойдет только чип. Я звонил Гадюке, который на кислотном «Мерсе» ездит. Тот увеличил разгон до сотки с 7,3 до 5 секунд, и это еще щадящий тюнинг.

– С такой начинкой твой Гадюка через три месяца будет искать либо покупателя, либо новый комплект кривошипно-шатунного механизма. А моя при должном уходе проживет еще много лет.

– И что толку от «Волги», которая будет ползать в четвертых и пятых местах? Таким макаром она тебе вообще не отобьет вложений.

– А это мы еще поглядим, кто взойдет на пьедестал.

На этой фразе Алексей бросил попытки убедить своего напарника. Какой смысл, если где-то в голове у Степана возведена непробиваемая стена веры в свою безупречность? Путейко решил сменить тему.

– Думаю себе ксенон поставить, чтобы на таких скоростях и видно было лучше, и других можно слепить.

– Зачем опускаться до уровня лихачей-подростков? А если соперник потеряет контроль и разобьется? Или, чего хуже, врежется в гражданских! – Степан не скрывал явного возмущения от безумных идей своего компаньона.

Старший лейтенант предполагал, что у Степана будто развилось обостренное чувство справедливости, он пытался переделать мир вокруг себя, подстроить его под свою парадигму восприятия. В какой-то степени он был прав – если бы менталитет россиянина хотя бы немного ориентировался на гражданские ценности жителей Канады или Скандинавского полуострова, возможно, что сейчас бы и жизнь была устроена в лучшую сторону, не ограничиваясь при этом культурой вождения. Но реалии современной России сочетали в себе западный прогресс и азиатский кумовской подход к процветанию определенной социальной страты за счет «мохнатой лапы дяди». И участие действующих сотрудников ДПС в нерабочее время в ночном стритрейсинге под «эгидой» инспекций ГИБДД – тому явное доказательство. Но для Степана эти соревнования были азартом и делом принципа. Об этих гонках было известно лишь в узких кругах районных подразделений Госавтоинспекции, выводить их на региональный или даже окружной уровень было чревато скорейшим разоблачением мероприятия и, как следствие, проявлением интереса представителей Следственного комитета и Управления собственной безопасности МВБ. В схеме также были задействованы организаторы гонок, сами участники и «ночники» (так называли инспекторов ДПС, кто дежурил на дорогах после полуночи), через посты которых пролегал тот или иной маршрут. Уличных камер гонщики не боялись – без государственных номеров на бампере установить владельца авто и выписать соответствующее постановление было невозможно.

Для участников такой полулегальной дорожной вечеринки действовали определенные правила, самые главные из которых:

1. Гонщик не должен был иметь судимости или выступать фигурантом по какому-либо судебному делу;

2. Гонщик не был ранее причастен к дорожно-транспортным происшествиям;

3. Гонщик обязан не создавать угрозу другим участникам дорожного движения или вестись на их провокации – игра в «учителя», состязания с «шашечниками» и так далее;

4. Гонщик не должен был состоять в браке и иметь детей;

5. Любая утечка информации относительно деятельности клуба влечет незамедлительное расторжение договоренности районных ГИБДД с гоночными организаторами. Нарушение хотя бы одного пункта грозило в лучшем случае исключением из клуба, в худшем – участнику могли легко состряпать дело для прокурорского стола.

В целях конспирации все автомобили стритрейсеров не числились в базах страховщиков и ГИБДД. В отличие от сюжетов известной американской франшизы про уличные гонки[1], здесь полицейские не внедрялись в клубы и банды «под прикрытием», с целью раскрытия каких-либо связей с организованным преступным миром. В ночных заездах они скорее выступали регуляторами «серого рынка». А законы рынка, как известно, зиждились на принципе «когда есть спрос – найдется и предложение»…

А вместе с этими законами – и хозяева рынка.

Алексею стоило отдать должное за организацию жилья для их стальных лошадок. Степан не сильно вникал в юридическую часть аренды боксов. Ему только было известно, что они числились в собственности гаражного кооператива, а Алексею удалось выйти на одного из собственников и договориться об аренде. Единственное, что смущало Степана в выборе гаражного помещения – они располагались в тесном соседстве с боксами других действующих владельцев, тем самым навлекая на свои вычурные и стилизованные машины лишние взгляды посторонних. Да еще и возле открытой станции метро. На что Алексей оперировал относительной дешевизной и небольшим количеством обитателей в вечернее время.

– Они же к тебе в гараж не в гости ходят, ну? – отвечал он Степану.

И то правда. Алексей также договорился о временном демонтаже перегородной стены между их боксами, что обеспечивало ночным гонщикам полную конспирацию и взаимодействие друг с другом.

Интерьер бокса-мастерской был вполне себе приличным для бюджетного варианта. Стены и пол были отделаны самой дешевой стяжкой и штукатуркой, без какой-либо дальнейшей отделки. Внутреннее освещение исходило от обычных подвесных светодиодных ламп, что, конечно, для автомастерской было далеко недостаточно. Пассивная вентиляция, устроенная на крыше их гаражей, имела Г-образную форму, тем самым пресекая любопытство посторонних подсмотреть в интерьер мастерской. С улицы были протянуты два шланга для полива. Вдоль стен располагались открытые алюминиевые четырехрядные стеллажи с запчастями и инструментами, соседствующие с некоторыми крупными комплектующими от корпуса автомобилей, в том числе и запасные колеса. Примечательно, что у Степана рабочий инвентарь и детали располагались аккуратно и по категориям – верхний ряд предназначался для крупных канистр и прочих емкостей с расходниками, второй ярус сверху – для сменных запчастей топливной системы, третий – от электрооборудования, предпоследний – от системы охлаждения. Для ящиков с инструментами Степан избрал напольный уровень, поскольку большая часть рабочего оборудования была не из числа легких – домкрат, гайковерт, вороток с головкой, баллонный ключ, болгарка и прочие принадлежности. Для каждого бокса было оборудовано порядка четырех накладных розеток, одна из которых уже была занята под зарядку аккумулятора. Каждый вольт в батарее перед началом гонки играл значение.

У Алексея же все автомобильные примочки располагались в разнобой – на уровне глаз находились самые «ходовые» запчасти и инструменты. Порой такой хаос вызывал у Путейко поток бранных слов, когда тот не мог найти нужную ему деталь или инструмент, и иногда просил своего товарища одолжить тот или иной инвентарь. Степан время от времени ругал его, когда тот забывал вернуть инструмент на свое место.

– Как можно быть таким раздолбаем! – выказывал лейтенант свое негодование Алексею.

Ребята провели первичный осмотр своих стальных красавиц – уровень подкачки шин, наличие протечек, грязи в местах стыков подвижных деталей, трещин и царапин на кузове. Второй этап осмотра заключался в проверке показателей приборной панели при включенном двигателе – оптимальный уровень тормозной и охлаждающей жидкостей, масла в коробке передач, скорости движения стрелки на тахометре при включенной нейтрали, давления в азотном баллоне. И это была лишь малая часть техосмотра, которую можно было провести самостоятельно и без специального оборудования. У ребят также была обустроена смотровая яма.

– Тебе глушак надо подрезать, Степ, – советовал Алексей напарнику, когда тот проверял обороты на своей «Волге». – Она у тебя больно тихая, из-за этого в скорости теряешь.

– Не надо ничего резать, мы не уличные байкеры, – воспротивился Степ. – После гонки надо клапана посмотреть…

Из-за рева двигателя Алексей и Степан и не заметили, как в гараже появилась девушка в черном топике и серых спортивных штанах. Та игриво подошла к Алексею сзади и напугала его, от чего тот подпрыгнул и непристойно выругался.

– Ха-ха, испугался!? – засмеялась незнакомка.

– Кира, твою налево! Ты тут какими судьбами!? – возмущенно-радостно отреагировал Алексей на ее внезапное появление.

– Да вот решила проведать своего недотепу и его дружбана. Все нормально с машинами? Мне вот уже хватило с «Сильвой» сегодня повозиться.

– Мне тоже сейчас только воздушник посмотреть и…

– Алексей, может познакомишь нас? – Степан не стерпел такого моветона, проявленного его приятелем.

Путейко сначала удивленно посмотрел на своего компаньона, затем на девушку с длинными волосами, как гривой у арабского скакуна черной масти. От вопроса Степана на ее лице выскочило легкое недоумение.

– А, вы разве не знакомы…? Кира, это Степка, мой напарник на службе и на гонках. Степа, это моя сестренка Кира.

***

Степан был одновременно и приятно удивлен, и возмущен от внезапного появления Киры в их боксах, но своих эмоций по обычаю не показывал. С одной стороны, появление такой красивой и улыбчивой девушки вносило некий колорит в их скромное мужское общество. Тем более что это был человек не стороны, а родственница Алексея. С другой, Степана немного задело, что Леша не поставил его в известность о ее приходе. Если он, конечно, сам был в курсе.

Кира принесла с собой пару больших наполненных пакетов. Судя по тому, что Алексей с жадностью набросился на их содержимое, Степан сделал вывод, что в них были вода и всякая снедь. Пока Алексей уплетал австрийский сэндвич, девушка подошла к водительской двери «Волги» и протянула ему руку в салон:

– Будем знакомы!

Тот лишь чуть улыбнулся, ответив взаимными словами. Рукопожатие с девушками вызывало у Степана некий диссонанс, даже в деловой сфере. Приветственные обнимания и поцелуи были из той же серии – этого была достойна разве что родная мать. Нет, Степан не был каким-то там сексистом или женоненавистником, отнюдь. Просто для него это казалось странным явлением. Кира раздосадовано убрала руку, облокотилась на дверное окно и начала разглядывать салон отечественной ласточки.

– Сам такой интерьер замутил? – спросила она.

У Степана была одна слабость – он таял, словно сыр в печи, когда кто-то хвалил его или его материальную собственность, будь то именная перьевая ручка или автомобиль, нашпигованный тюнингом. От вопроса Киры на его лице непроизвольно выскочила улыбка.

– Конечно сам, – он развернулся в сторону задних сидений. – Убрал все лишнее, поставил азот…

– Тоже азот используешь? Сухой, мокрый? – Кира разглядывала магистраль голубоватого цвета, протягивавшуюся от багажника до капота.

– Прямой. У него самый высокий КПД, и больше ресурс.

– А ты серьезно подходишь к своему… Во́рону… – Кира отошла от двери и разглядела в правой части винил с изображением одной из самых умных птиц на Земле, выполнявшей маневр захвата добычи когтями в полете. Кира чуть усмехнулась под себя – еще со школьной парты на уроках биологии, которые девушка изредка удосуживалась посещать, она помнила, что когти ворона не являлись их основным оружием. В отличие от их острого, как копье, клюва. Крышку от багажника Степан решил облагородить спойлером. Именно спойлером, а не антикрылом, как на международных гоночных соревнованиях.

– Ты тоже в клубе «Всадников»? – поинтересовался Степан.

– Да, пришла неделю назад.

«Странно, в сегодняшних списках ее имя и машина не указаны», – отметил для себя Степан.

– А какое у тебя прозвище в клубе? – спросил он.

– А вот сегодня и узнаешь, – Кира по-прощальному хлопнула по дверному окну и направилась обратно к брату, бросив последний улыбчивый взгляд в сторону нового знакомого.

В обычной жизни Степан не простил бы такие надменные реплики в свой адрес, но решил не высказывать девушке свое недовольство в присутствии ее брата. Мужчины тем и нравились дамам, что оправдывали свой статус делом, а не словом. И в данный момент под «делом» подразумевалось доказать свое превосходство на ночном асфальте.

В гоночную схему Степан вступил в начале этой весны, когда Альберт Сергеевич предложил им с Алексеем «проявить себя и улучшить финансовое состояние их участка». Учитывая, что страсть молодых людей к быстрой езде ограничивалась редкой погоней за нарушителями. О своем решении Степан решил не рассказывать отцу, зная, что он, как полковник полиции, не оценит такого незаконного увлечения. Отсюда и трудности с вложениями на тюнинг «Волги», который влетел Степану в копеечку. Пришлось даже влезть в кредитную кабалу финансовых организаций. Как известно, «Волги» и другие детища российского автопрома страдали преждевременным появлением ржавчины на кузове, а потому по карману ударила одна только горячая оцинковка основной части кузова – двери, капот, пороги, крылья. Обвесы, задний и передний бамперы Степан планировал в скором времени заменить на перфорированные запчасти из углерода, дабы облегчить вес машины и уменьшить сопротивление воздуха. Двигатель тоже претерпел значительные изменения – полностью обновлен кривошипно-шатунный механизм, цилиндры, топливная и газораспределительная системы, чтобы закись азота не вывела эти узлы из строя раньше времени. В пересмотре также нуждалась и трансмиссия, но здесь уже финансовые возможности Степана показали красный свет. Оставалось рассчитывать лишь на квартальные и годовые премии на основной, законной службе.

Подготовка машин к соревнованиям была окончена. С приходом сумрака, Алексей вызвался подвезти сестру до ее «Сильвии», а Степан направился сразу к площадке некогда процветавшего Черкизовского рынка, откуда начинался сегодняшний старт ночного заезда.

***

Еще за несколько сотен метров до прибытия на место сбора Степан слышал, как стритрейсеры жгли покрышки и играли педалью газа на асфальтном пустыре бывшего Черкизовского рынка, который каких-то три года назад переживал свой недолгий полукриминальный расцвет. Закрытие некогда легендарной торговой площадки произошло по инициативе надзорных служб, уличивших хозяев рынка якобы в систематическом нарушении санитарных и противопожарных нарушениях. Что ж, заявлять о полном исчезновении бывшего рыночного городка было бы поспешно – новый мэр города объявил о планах создать здесь то ли жилой комплекс, то ли транспортно-пересадочный узел. Также в перспективе здесь собирались проложить участок внутригородской скоростной трассы. Но пока эти планы только прорабатывались, народный маркет временно приобрел новых хозяев, которые теперь диктовали там новый ассортимент услуг. Здесь тебе и механики-самоучки, и уличные маляры, и представители официальных дилеров автомобилей, и заправщики, и букмекеры. Одной из самых популярных услуг был разъездной бар. Водители, чьи автомобили были до отказа набиты сумками-холодильниками, предлагали гонщикам перед стартом популярные закуски и напитки по заоблачным ценам.

Почему бы и нет, учитывая, что большинство ночных гонщиков происходило из касты так называемой «золотой молодежи», кто давно приобрел дурную славу в высших слоях общества за свой праздный образ жизни. Деньги родителей уходили на самые свежие движки, внешний тюнинг, облагороженный интерьер и, конечно же, на выписанные правоохранительными органами штрафы, которые те получали на свой «белый автопарк». Им не были интересны высокие должности в федеральных органах власти и государственных корпорациях, им не хотелось посвящать свое бесценное время видеоблоггингу или киберспорту по компьютерным играм. Хотя среди стритрейсеров были и те, кто находил время как на гонки, так и на клепание своего контента в «Youtube». Даже оставшиеся после 2010 года закрытые игорные клубы в Третьем Риме не вызывали у них такого азарта, как рев движков и скрип жженых покрышек. Здесь было все просто – мухлеж в таких гонках был сведен практически к минимуму, тем более что подставные гонки кураторы из ГИБДД исключили еще в самом начале своей теневой схемы.

Потому Степан и принял тогда предложение Меркулова стать членом «Ночных всадников». Не ради денег, не ради известности, хотя это тоже было приятным бонусом. Ему хотелось утирать носы выскочкам, возомнившим себя королями московских дорог. И делать это он собирался на их же поле боя. При этом каких-либо преференций или форы у Степана и Алексея не было – те ездили с другими гонщиками на равных.

Свернув с Вернисажной улицы к точке сбора, Степан успел на небольшое представление двух машин. Среди клубόв пыли и испарений от жженых покрышек Степан разглядел кислотно–зеленый «Мерседес 190е» и бирюзовый «БМВ Е30», круживших друг перед другом в безумном вальсе (в своих кругах такой вид дрифта назывался «пончик» или «кольцо»). Вновь прибывшему участнику периодически приходилось прищуриваться от ослепляющего света ксеноновых фар, пробивавшихся сквозь дымную завесу танца.

Вскоре к Во́рону подошел Тихон, кто заправлял соревнованиями клуба «Ночных всадников». Степан заранее опустил стекло двери, чтобы тот просунул свой бородатый подбородок к нему в салон.

– Здорово, Степ! Как тебе…

– Забыл, что по именам не обращаемся? – сухо перебил его водитель «Волги». Имя «Тихон» также служило позывным – по документам полицейские знали его как Кирилл Попов.

– Да, точно… Как тебе шоу? – чуть язвительно переспросил организатор, рассматривая салон.

– Кого, этих двоих? А что такого в езде на тормозе с выкрученным рулем и выжатым газом? Разве что подростков впечатлять.

Тихон лишь выдохнул на такое старческое причитание. Затем перешел к более насущным вопросам.

– Мы только Ле… Бизона ждем, и еще одну новенькую. Не знаешь, скоро появятся?

– Без понятия, – также без намека на эмоции ответил Степан.

– Ясно. Через пятнадцать минут на стартовую, – Тихон высунул голову и отправился искать общения с другими участниками. Степан не любил, когда его спрашивали о третьих лицах при возможности связаться с ними напрямую. Неужели так трудно было достать телефон и сделать несколько манипуляций большим пальцем?

Водитель «Во́рона» снова поднял стекло, чтобы в салон не летела поднятая от вальсирующей парочки пыль, а эта мерзкая электронная музыка не доносилась до его ушей. От низких частот звуковых колонок на стеклах вырисовывались едва заметные волны. В России на тот момент набирал популярность такой жанр, как дабстеп, звуки которого были похожи на работу перфоратора под заданный бит и произвольную мелодию. У Степана с собой была флешка с любимыми записями Басты, Ленинграда, Смысловых галлюцинаций, Кипелова, Короля и Шута, а также других отечественных исполнителей. Перед каждой гонкой он обязательно заряжался текстами их песен.

Даже сквозь музыкальный фон в машине и закрытые окна Степан слышал аплодисменты выступившим «немцам». Пользуясь случаем, гонщики даже организовали себе небольшой «фонд материальной помощи» в виде черного целлофанового пакета в открытом багажнике – средства меценатов обычно уходили на сигареты и расходные материалы для машины. За небольшую плату они даже включали для зрителей песни на заказ, наряду уже с игравшими в других автомобилях. Для Степана это был акт некоторого самоунижения – ты был из богатенькой семьи, но готов подставлять пакет с рынка для сбора мелочи?

Ход собственных мыслей прервал легкий стук в окно. Степан кое-как узнал через стекло лицо своего соратника по гоночному клубу, по характерным татуировкам на правой руке и перевернутой козырьком назад черную бейсболку.

Это был Акула, водитель того самого бирюзового «BMW». Он указал на переднее пассажирское сидение «Во́рона», вопросительно вглядываясь в лицо Степана. Легким кивком головы хозяин черной «Волги» дал добро, и стритрейсер сел в машину. В левой руке у него было две упаковки треугольников с сэндвичами. Степан, будучи человеком тактичным, выкрутил громкость своего плейлиста до минимума.

– Здорово, Во́рон, как сам?

– Добрый вечер. Жду старта.

– Сэндвич хочешь?

– Нет, спасибо. Не вздумай есть в машине.

– Не, ты че, я ж не свинья какая-то. Сам в своей не ем, – Акула выдержал несколько секунд для смены темы. – Бизона ждем?

– Видимо, да.

– Как раз о нем хотел поговорить, – сказал Акула чуть ли не шепотом.

– Если успеешь за несколько минут до старта.

– Я быстро, – Акула зачем-то осмотрелся по сторонам, дабы убедиться в отсутствии лишних ушей и глаз. – В общем, Бизон меня на кассу поставил.

– В смысле шантажирует и вымогает деньги? – Степан перевел взгляд с происходящего на улице на лицо собеседника. В глазах даже появилась некая заинтересованность в теме разговора.

– Тип того. Я с его сеструхой мутил, мы потом повздорили и разошлись. А я ей до этого периодически подгонял… Ну, эту… – Акула показал жест сомкнутого указательного и большого пальцев, поднесенных ко рту.

– Наркотики? – с негодованием в голосе уточнил собеседник.

– Нет, что ты. Обычная трава… Короче, она с обиды брату все рассказала, и он ей схему предложил, как с меня можно рублики вытрясать. И теперь я ему забашляю, чтобы он на меня ментам не донес.

– Не ментам, а правоохранительным органам, – поправил его Степан. – Ты понимаешь, что сейчас признался мне в 228 статье Уголовного кодекса? Не говоря уже о правилах клуба.

Акула лишь горько выдохнул от такой очевидной информации. Его худое вытянутое лицо что-то хаотично высматривало в салонных ковриках.

– Да я знаю, что ты при погонах, и мы должны быть не при делах. Матери нет, моя бабушка, ее мать, в платном доме престарелых, а отец нашел другую бабу и перестал денег скидывать. На работе много не заколачиваю, вот и стал барыжить. Не знаю, к кому еще обратиться…

Откровение стритрейсера прервалось ревом двух моторов, доносившихся со стороны места старта. По звуку Степан узнал, как минимум, один из них.

– Ладно, еще обсудим, – Акула вышел из «Волги», оставив на пассажирском сиденье один из треугольников с сэндвичами.

Степан завел двигатель и направился к исходной. Внимание некоторых зрителей обратилось ко вновь прибывшим гонщикам – коричневой «Toйоте» и новенькой розовому «Ниссану». В покрове ночи и от обилия внешнего тюнинга Степан едва узнал «японку». Значит, его сестра все-таки будет на сегодняшней гонке.

Остановив «Волгу» рядом с машиной Киры, Степан вышел и начал разглядывать «Сильвию». На двери со стороны водителя был нанесен винил с изображением кроличьей головы с окровавленным ртом и взглядом маньяка. Ближе к заднему крылу была пропечатана надпись «mad bunny»[2], что в понимании организаторов «Ночных всадников» означало прозвище гонщика. Имена игроков на машинах могли наноситься как перевод с английского, так и транслитом русского слова на латинице. Например, у Акулы, Гадюки и Жеребца были пропечатаны на кузове «Shark», «Viper» и «Stallion» соответственно, а у Степана и Алексея – «Voron» и «Bizon». В задней части Степан обнаружил примечательную фишку владелицы машины. На антикрыле крышки багажника были монтированы полустоячие заячьи уши. Судя по всему, внутри необычного атрибута были спрятан пружинный каркас, чтобы при сильном разгоне они забавно выпрямлялись в горизонтальной плоскости, а с торможением вновь принимали сложенное положение. Пускай оно и пагубно скажется на аэродинамике, и будет в лишний раз привлекать внимание.

С учетом новенькой «Зайки», в сегодняшнем заезде всего было восемь участников. Помимо уже известной пятерки, в гонке участвовали также серая «Mazda RX-7», белый «Ford Mustang» пятого поколения, водитель которого был одним из сильнейших в клубе, и апельсиново–желтый «Smart City Coupe», которым управляла девушка. Перед началом состязания участники как обычно выстраивались в две колонны по четыре машины, чтобы не выходить на встречные полосы дорог. Из-за своего милого характера и далеко негоночной машины Квокка обычно получала фору в виде первых мест на старте. Что, правда, не сильно помогало ей на финишном круге.

Степана кто-то окликнул сзади. Обернувшись, он увидел Киру, улыбчиво выглядывавшей из салона своей машины.

– Ну что, Воронок, покажешь мне сегодня мастер-класс?

### II

На стартовой линии, размеченной на Щелковском путепроводе, стоял неимоверный гвалт двигателей, ревущих на нейтральной передаче. Для кого-то это был способ проверить работу мотора, для кого-то – способ устрашения соперников и успокоения нервов перед началом гонки. Звуки смешивались в безликий давящий шум, и лишь немногие сосредоточенно следили за разрешающим сигналом девушки-стартера (за бугром их называют еще «grid-girl»). Квокка была в первых рядах на правах джентельменской солидарности – все равно окажется в «хвосте» раньше, чем за минуту после старта. Остальные занимали свои места согласно установленным «тарифам» – где-то за полчаса до начала гонки Тихон объявлял аукцион на первые четыре стартовые позиции. Чем богаче, тем ближе.

Еще перед отправлением на точку старта Тихон разъяснил водителям предстоящий маршрут. Всего круг занимал около 19 км, и сочетал в себе как скоростные участки на шоссе Энтузиастов, так и угловатые улицы Измайловского района. С ориентированием было довольно просто – на месте сбора организатор выдавал водителям портативные спутниковые навигаторы, отслеживавших перемещение игроков по маршруту. Для гонщиков со скоростной специализацией, вроде Гадюки и Жеребца это было весомым минусом, поскольку один пропущенный поворот, срез или другой неверный маневр сулил участнику дисквалификацией. Из-за многочисленных жалоб и несвоевременность передачи данных о геолокации гонщика Тихон скорректировал работу навигаторов, заменив мгновенную дисквалификацию соответствующем предупреждением, в котором давалось десять секунд на возвращение к траектории следования. Маршрут согласовывался с представителями ДПС с тем расчетом, что там будет минимальное количество пешеходных переходов и перекрестков. Кроме того, при планировании маршрутов гонок должны отсутствовать социально-значимые учреждения (школы, больницы) и государственные конторы.

Степан все обдумывал недавний разговор с Акулой. За Лешей действительно прослеживались соблазны к легкой наживе денег. Но, как правило, они ограничивались скромными подачками от остановленных нарушителей во время утренних и вечерних час-пиков на улицах, примыкающих к Таганской площади, на что Степан откровенно закрывал глаза. Чего тут было удивляться, ведь тому способствовали скромные цифры на зарплатных квитках постовых служащих и периодическую работу в выходные дни. Но открыто ставить одного из членов клуба «на счетчик» было уже слишком. В лучшем случае, это вынудит Акулу перейти в другой клуб или вовсе завязать с уличными гонками, дабы найти более легальный способ дополнительного заработка. В худшем – клуб расторгнет договоренность с их подразделением, или вовсе навлечет беду на Госавтоинспекцию в виде внеплановых проверок. Если поднять с Лешей эту тему на очередном дежурстве, Акула окажется в еще более худшем положении из-за своего длинного языка. Сообщить Альберту Сергеевичу? Скорее всего, тот просто пожмет плечами и сошлется на отсутствие явных доказательств вымогательства со стороны его сотрудника.

Кира. Появление этой девушки на соревнованиях, где участвовал ее брат и бывший бойфренд, было явно неспроста, и вызывало не меньше вопросов, чем их с Лешей схема шантажа. После гонок Степан однозначно расспросит своего соратника о его сестричке.

Которая, кстати, стартовала рядом с ним в третьем ряду. С учетом «Квокки», первые четыре места были отданы «под заказ» Гадюке, Волку и Бизону. Акула и Жеребец замыкали колонну.

Девушка-стартер в белом топе и черной кожаной юбке подняла руки. От магического жеста гонщики начали жечь бензин еще активнее, от зашкаливающих децибел ревущих двигателей некоторые водители чувствовали даже вибрацию кузова в своем салоне. Оценив обстановку на Щелковском шоссе, девушка хореографически опустилась к асфальту, прижав к земле правое колено и ладони рук. Состязание началось.

От гвалта моторов девушка-стартер невольно зажала уши руками. Но гонщики, аккуратно объехав живое препятствие, быстро вылетели на магистраль. С первых минут заезда «Зайка» двигалась практически вровень с «Во́роном» и «Акулой». «Квокка» и «Волк» остались позади еще до пересечения с 9-й Парковой и Уральской улицами, где располагалась станция метро «Щелковская». «Гадюка» с «Жеребцом» заняли лидирующие позиции сразу после пересечения Щелковского проезда и Монтажной улиц, несмотря на все попытки «Во́рона» и «Бизона» блокировать им путь.

Степан был далеко не из тех, кто предпочитал бездумно вдавливать педаль газа в пол на скоростных участках – это подвергало опасности как других участников движения, так и его самого, не говоря уже о перебегающих через дорогу пешеходов в неположенных местах. Ночью, когда машин практически не было, соблазн пересечь восьмиполосную дорогу, сэкономив целых двадцать метров до ближайшего пешеходного перехода, был слишком велик. Особенно, когда это существенно влияло на стоимость заказа такси. Не мешали даже отбойники, разделявшие потоки машин. Несомненно, жажда победить была высокой, но риск чужих жизней и имущества в данном случае не оправдывал цели. Степан даже поймал себя на мысли, что болезненней всего он переживал финиш на вторых и четвертых местах. Когда от победы тебя разделяла пара секунд или один неверный маневр, и когда ты даже не вошел в тройку лидеров.

Кира оказалась далеко не новичкового уровня. Ее «Сильвия» умело играла «шашки» в потоке гражданских машин, а на регулируемых перекрестках она грамотно рассчитывала траекторию и скорость движения других участников движения. «Бизон» нагнал «Во́рона» и «Акулу», и три гонщика образовали небольшую шеренгу на Щелковском шоссе. В гонках коллеги по дорожно-патрульной службе не давали форы друг другу. Скорее наоборот – утереть нос своему напарнику хотелось больше, чем другим участникам заезда.

Перед пересечением 15-ой Парковой улицы от Щелковского шоссе ответвлялся дублер, на который перестроились «Акула» и «Бизон», а «Во́рон» с «Зайкой» продолжили двигаться по основной дороге. Навигатор позволял ездить в обоих потоках, но, если кто-то из участников пропустит поворот на 16-ую Парковую и направится дальше в сторону МКАД, устройство начнет обратный отчет, по окончанию которого гонщик будет дисквалифицирован.

«Во́рон» не стал менять траекторию, поскольку на дублере было всего две полосы, и где из-за пешеходного перехода и других машин вероятность потерять место была выше. Кира, по всей видимости, решила поступить также, держась правее от Степана. В случае, если тормоза не успеют среагировать при съезде на 16-ую Парковую, машину Степана можно было использовать как «подушку безопасности».

Когда «Во́рон» и «Зайка» повернули на съезд, Алексей и его соперник уже входили в поворот на 16-ую Парковую. Краем глаза Степан увидел, как «Бизон» перед пешеходным переходом слегка впечатал боком «Акулу» в ограду, после чего ускорился и поехал дальше. Из-за быстроты действий оценить урон бирюзовой «BMW» было сложно. Но, судя по незначительной силе удара, «Акула» должна была быть еще на ходу. К счастью, другие участники движения в ДТП не попали, а потому не было смысла останавливаться и сообщать о произошедшем Тихону. Видимо, Леша решил в лишний раз напомнить, где было место бывшего бойфренда его сестры, либо же напарник по службе просчитался с траекторией заноса и невольно выбил своего соперника. Поскольку Степан двигался ближе к левой части дороги, он вынужден был уступить «Зайке» четвертое место из-за возникшего препятствия. Если водитель «BMW» оклемается быстро, то еще успеет нагнать и проучить обидчика.

«Во́рон» удерживал пятое место всю первую половину заезда, то догоняя «Зайку», то отставая от нее. Зеркало заднего вида местами ослепляло от дальнего света фар других ездоков. Степан даже думал над тем, чтобы пропустить бирюзовое «BMW», если тот начнет дышать в задний бампер. Так «Акула» вырвется вперед и совершит акт возмездия над его коллегой. А что, проучить кого-то чужими руками, не прелесть ли?

Особенность навигатора состояла в том, что для лучшего качества сигнала гонщики не могли видеть позиции других участников – устройство обозначало только геолокацию самого водителя на выделенном маршруте и место в общем списке, подбирая масштаб карты в зависимости от скорости езды. Положение всех стритрейсеров в реальном времени на своем планшете мог отслеживать только организатор гонок, то есть Тихон. Он же мог вручную дисквалифицировать участников, если те совершали подозрительные маневры на трассе – подрезали соперников, срезали маршрут в пределах обратного отчета, создавали аварийную ситуацию «гражданским». На такие случаи у Тихона были помощники, у кого также на руках были таблет с камерами на наиболее опасных участках. Была и обратная ситуация, что Тихон мог восстановить гонщику право на участие, если сочтет решение навигатора о дисквалификации ошибочным. Интересно, заметил ли Тихон, что коричневая стрелка подрезала бирюзовую?

Степану предстояло завершить последний круг. На повороте с Шоссе Энтузиастов на Вернисажную улицу он все-таки уступил «Акуле» пятое место, возглавив список аутсайдеров вместе с «Волком» и «Квоккой». Задние габариты розовой «Сильвии» так и оставались далеким проблеском, постепенно выравниваясь с красными огнями бирюзового «Е 30». Бывший бойфренд Киры, видимо, решил не оставлять тот маневр безнаказанным – если уж он и не нагонит Алексея, то точно решит отыграться на его сестренке. Сам же Степан понимал, что сейчас с его далеко не ракетным двигателем вряд ли получится выйти хотя бы в тройку лидеров за счет собственных умений. В этот раз Тихон нарисовал маршрут с большим километражем скоростных участков, что оказалось неприятным сюрпризом для его «Волги». Использовать здесь до отказа закись азота не имело смысла.

На Щелковском шоссе позиция «Во́рона» изменилась с шестой на пятую. Неужто система начала отсеивать с трассы первых жуликов и дорожных грубиянов? Возможно, что Гадюка и Жеребец сцепились в борьбе за первое место, и у кого-то из них возник соблазн немножко отступить от правил.

Либо же кто-то попал в серьезную передрягу.

***

Гонщики завершали заезд в кармане возле поворота от Вернисажной улицы в сторону Щелковского шоссе и Сиреневого бульвара. На месте сбора свои двигатели охлаждали только водители «Акулы», «Гадюки», «Жеребца» и «Зайки». «Волк» с «Квоккой» все еще наверстывали последние метры перед финишной чертой.

Стритрейсеры ожидаемо делились друг с другом эмоциями от прошедшей гонки. Разве что они были далеко не от приятных впечатлений – «Гадюка» и «Жеребец» приехали примерно в одинаковое время (позже Тихон подтвердил, что «золотую медальку» вырвал все-таки водитель «Мерседеса»). Водитель белого «Мустанга» такое решение не одобрил, и предъявил Тихону о неисправности его навигатора. Якобы сигнал периодически пропадал при проезде ЛЭП на 1-ой улице Измайловского зверинца. Из-за чего белая стрелочка его машины сначала оказалась в цифровом небытие, а потом и вовсе на втором месте. Наблюдатели и болельщики этого подтвердить не могли – гонщики ехали впритирку друг к другу. Инцидент с «Акулой» при этом почти никого не интересовал.

Кира подбежала к Степану, когда тот остановился и заглушил мотор вдали от остальных зрителей., Вместо ожидаемой эйфории от заезда, у девушки на лице отчетливо вырисовалась тревога.

– Степа, да? – впопыхах спросила она водителя «Во́рона», когда тот опустил стекло. Тот молча смотрел на нее, мол, «разумеется, кто же еще перед тобой?». Не дожидаясь подтверждения, Кира продолжила. – Брата моего не видел?

– Он же впереди тебя ехал, – сказал Степан.

– Его нет с теми тремя. Я приехала за ними четвертой.

– У Тихона спрашивала? – с таким же металлическим лицом и голосом спрашивал Степан. Какое ему дело, кто там куда не доехал, когда девушка-новичок оказалась впереди него.

– Говорит, что не видел.

– Может, не туда свернул?

– На последнем круге? Когда он знает этот район, как родной?

– Значит, что-то стряслось. Бирюзовый «БМВ» сильно от тебя оторвался?

– Да, улетел вперед только так. Думала, что в отбойник въедет или поток разнесет.

– Не видела, успел ли он нагнать Алексея?

Кира закатила глаза вверх и начала двигать нижней челюстью влево-вправо, как бы перебирая ей мимолетные отрезки памяти.

– Вроде добрался до него где-то перед Энтузиастов, а затем я потеряла их из виду. А он, оказывается, уже тут. Хоть бы этот идиот не учудил какую-нибудь глупость… – фокус девушки сменился на машину своего бывшего бойфренда. – Если они так будут вместе ездить…

Перед тем, как покинуть финишную площадку, лейтенант включил личный телефон и проверил пропущенные звонки. Среди таковых оказался только вызов от контакта «Мама», а чуть позже от нее пришло сообщение:

«Как поедешь домой – возьми мне «Ношпы» в аптеке».

Обычно он проверял телефон только после того, как оставлял «Волгу» в гаражном боксе на Измайловской эстакаде, после чего уезжал с Алексеем на метро или такси. Но, с учетом сложившейся ситуации, Алексей мог попытаться выйти на Степана, дабы внести немного ясности о своем исчезновении. Оставалось надеяться, чтобы он не оказался без сознания где-нибудь посреди дороги… Степан попросил Киру как можно скорее уехать с площадки.

– К тебе у меня тоже будет несколько вопросов относительно твоих отношений с некоторыми членами клуба, – сказал Степан.

– Не поняла…?

Но водитель «Ворона» уже не слушал девушку и уехал в сторону Измайловской эстакады.

***

Оказалось, что у матери просто прихватил правый нижний бок. «Ношпа», которую Степану с трудом удалось найти среди немногих круглосуточных аптек, помогла ослабить спазм. Сын терпеливо сидел на родительской кровати в спальне, наблюдая за состоянием матери.

– Спасибо, родной. Хотела отца попросить, потом вспомнила, что он сегодня на дежурстве…

– Найти аптеку после девяти не так просто, – чуть осуждающим тоном ответил Степан.

– Да знаю, с каждым годом с лекарствами все сложнее, – она поднесла руку к правому боку. – Странно, чего это так… Ты тоже домой стал поздно возвращаться.

– Такая вот служба. Пока доложишься, пока бумаги заполнишь. Сходи завтра к врачу, сделай УЗИ.

– Да куда там, после работы еще в магазин зайти надо. Кто же богатырям моим готовить будет?

– Что мешает отпроситься? – Степан начинал вскипать от таких оправданий.

– Весь день в разъездах, я же с клиентами встречаюсь. А подменить некому. Ты не переживай, я запускать не буду. Послезавтра пойду.

Мама Степана работала специалистом в некой консалтинговой фирме «Smart Solutions». Степан не проявлял особого любопытства относительно ее обязанностей в этой конторе. Наверно, кого-то консультировала…

– Твое здоровье в твоих руках. Спокойной ночи, мама, – Степан поцеловал ее и направился в свою комнату.

Ему вспомнился позавчерашний разговор с отцом. Глава семейства, Алексей Иванович Казначеев, был начальником Управления внутренней безопасности по Центральному административному округу Москвы. Сочетая в себе качества примерного семьянина и руководителя, он был одинаково строг как к своим подчиненным, так и к домочадцам. Началом своей службы в органах внутренней безопасности Степан был обязан именно ему. При этом факт помощи в продвижении родственников по служебной лестнице периодически выступал камнем преткновения в их приватных разговорах о становлении Степана как полноценной ячейки общества.

– Степан, тебе уже 28 лет. В твои годы мы уже были обручены с Лизой, нам от министерства выдали льготную ссуду на приобретение этой квартиры. Ты еще не присмотрел себе невесту?

Когда заходила речь о материальных достижениях своего ближайшего предка и успехах на личном фронте, кисти Степана невольно сжимались в кулаки.

– Отец, не сравнивайте успехи своего времени с настоящим. Вы жили в другую эпоху, при других обстоятельствах. Я, безусловно, благодарен Вам за руку помощи в моей карьере, но дальше я хочу сам определять, что делать со своей жизнью.

– Степан, наша страна была более могущественной в прошлом веке как раз потому, что советский народ двигался, как ты говоришь, по этому самому сценарию. А когда к власти пришли не те люди, и начали дозволять молодежи все, что им вздумается, вот тогда и началась та драма, которая длится уже больше двадцати лет. Я бы не хотел, чтобы ты шел по такой дороге, наш род следовал по пути правопорядка еще со времен императора Александра Третьего. И наши с тобой родители были уважаемыми людьми как в лихие, так и благоприятные времена.

Прадедушка Степана даже придумал собственный фамильный герб Казначеевых. За идею он взял геральдику королей средневекового Запада – сидящий в анфас в середине щита лев с короной, в правых нижних углах – рыцари, смотрящие в разные стороны с поднятым у груди мечом, клинком вверх. И все это на белом фоне треугольного остроконечного щита. Степан очень гордился родовой символикой. Но при упоминании ее отцом в качестве аргумента в определении жизненного пути сына, Казначеев начинал испытывать к ней лишь отторжение.

– Здесь я не совсем согласен с Вами. Меняются правители, меняется и политический курс властей. А с ними – идеология и благосостояние граждан. И как бы мы не пытались идти против течения…

Здесь глава семейства не выдержал, его седеющие брови насупились:

– Хватит нести околесицу! – это слово в лексиконе отца раздражало Степана больше всего. – Как бы ты не переименовывал, не переодевал и не менял жалование стража порядка, он все еще слуга народа и государства. А слуге народа положено создать такую же семью, где и муж, и жена будут из благородных кровей.

«Нет, отец. Сейчас уже далеко не так», – думал про себя Степан.

– Если ты так увлечен жизнью профессиональной, я могу помочь тебе с жизнью личной. Как раз у одного моего подчиненного дочь не замужем, немногим младше тебя…

Степан не выдержал и от возмущения встал с кожаного кресла, в котором сидел на протяжении всего этого неприятного разговора. От негодования и своих крупных размеров вся спина и бедра Казначеева-младшего даже вспрели.

– Прекратите. Если Вас это успокоит – на следующей неделе Вы меня больше здесь не увидите, – и молча ушел из дома, игнорируя оклики отца вернуться и продолжить разговор.

***

После проведения очередной планерки и выдачи служебного оружия Степан не стал поднимать с Алексеем его исчезновения в прошедшей гонке. Вчера, по возвращению в их стойло, он не обнаружил «Тойоты» своего напарника. При попытке связаться с напарником мобильник Алексея выдавал лишь продолжительные гудки. Хорошо, что комплект ключей от гаража у них был в двух экземплярах, и Казначеев смог вернуть машину без помощи Путейко. Степану не оставалось ничего другого, как оставить машину и отправиться домой, навестив по пути аптечный пункт.

Алексей решил обсудить вчерашний заезд первым.

– Как откатал? – спросил он Степана, как ни в чем не бывало.

– Пятый, после «Гадюки», «Жеребца», «Акулы» и твоей сестренки, – нотки обиды отчетливо звучали в его словах.

– Вот гаденыш, смог третьим приехать… Молодцом, Степка, что могу сказать.

Казначееву так и резала ухо фальшь в его радости за успехи товарища.

– Что-то я не припомню, чтобы обгонял тебя.

– Да ты, наверно, не заметил меня, я один поворот пропустил и чуть не вылетел.

– Хочешь сказать, ты в последнем круге решил прогуляться в Измайловском парке? Ты чего-то недоговариваешь.

Старший смены на этой ничего не ответил. Осознав, что тема поднята необдуманно, он сию минуту переключился на дорожный трафик.

– Вон, смотри, «Опель» на желтый проскочил, сейчас оформим, – после чего скоропостижно взял свисток в рот и показал жезлом в сторону нарушителя.

Степан прекрасно понимал, что в своей службе Алексей действовал по принципу «наказать, нельзя предостеречь». Вопреки Правилам дорожного движения, водители могли проскакивать на «желтый» по трем причинам:

1. Им просто было плевать, и символическая тысяча рублей для них ничего не значила;

2. Пролетали на «желтый», так как в ином случае пришлось бы применить экстренное торможение, которое могло бы спровоцировать аварийную ситуацию и затор на регулируемом переходе;

3. У водителя поджимал тайминг, и каждая секунда, потерянная на стоп-сигнале, могла стоить ему как минимум телефонного разноса от начальника или клиента.

И Алексею было все равно, какая из этих трех причин обеспечит ему первый протокол на рабочей смене.

«Опель» припарковался на том же «островке», где находились служебные мотоциклы «R1200RT» Казначеева и Путейко. Степан обратил внимание, что на заднем стекле «немца» был прилеплен восклицательный знак на желтом фоне. Значит, права получил меньше двух лет назад. Как правило, сотрудники мотоподразделений уделяли большее внимание мотоциклистам, однако это не запрещало им проявлять интерес и к автомобилистам. Да и поводов водители мотоциклов давали меньше – Степан обычно останавливал их за отсутствие шлема, либо тех, у кого за спиной сидел пассажир. Но во время их дежурства таких попадалось немного. Порой выяснялось, что владелец мотоцикла или скутера оказывался на пассажирском сиденье, а его друг без прав – за рулем. Если пассажиры были школьного возраста, то дела у нарушителей обстояли еще хуже – транспортное средство задерживалось, а с помощью ближайших патрулей на машинах Путейко отправлял горе-ездоков в отделение.

Алексей еще не успел дойти до машины нарушителя, как тот начал высовывать из окна свои водительские права.

«Вот ты и попался, дружок», – подумал про себя Степан. Таким жестом водитель давал понять, что готов был оперативно «решить вопрос» с остановившим его инспектором. Алексей приступил к «маринованию» – пристально рассматривать водительское удостоверение, страховку, свидетельство регистрации транспортного средства, задавать уместные и неуместные вопросы: «Куда едете?», «Почему проскочили на желтый?», «А вы понимаете, что на дорогу могли вступить пешеходы?». К удивлению Степана, коллега даже начал подозревать водителя на предмет алкогольного опьянения.

«Предложи еще в баночку помочиться», – недоумевал от происходящего Степан.

Апогеем проверки стала просьба открыть багажник. По закону, если инспектор хотел просто полюбоваться содержимым багажника, в его действиях не было ничего противоправного, равно как и рассмотреть содержимое салона и пассажиров через окна автомобиля. Но если чутье говорило, что с перевозимым грузом что-то не так, и нужно заглянуть в пакет или коробку, то в таком случае служащий обязан привлечь двух понятых из числа гражданских. Причем, поисками обязаны были заниматься сотрудники патрульной службы, а не водитель. По водителю «Опеля» было видно, что игра Алексея приближалась к своей десертной части. Казалось бы, инспектор действовал в рамках своих полномочий. Но оба участника допроса понимали, что этот фарс велся только с одной целью.

Пока Алексей проверял водителя «Опеля», Степан обратил внимание на черный «Мерседес» бизнес-класса, прорывавшегося через переходящих на зеленый сигнал светофора пешеходов со стороны Таганской улицы. Ко всему прочему, свой маневр он совершал по встречной полосе, объезжая впередистоящие машины. Для пущего фурора выскочка на «мерине» вдавливал в клаксон, дабы людской трафик расступался пошустрее. На лицах пешеходов прослеживалось явное возмущение от такой наглости. При этом никто не решался стукнуть машину или бросить автохаму что-либо вдогонку.

Степан среагировал без промедления и вышел наглецу навстречу. Взмах, жезл, островок.

Проехав пешеходный переход и вернувшись в свой попутный поток, «Мерседес» резко разогнался в сторону инспектора. Где-то за пару метров он свернул перед Степаном, явно огорчившись, что тот не сдрейфил и не отскочил в сторону. После чего остановился слева от патрульных мотоциклов и начал опускать дверное стекло. Степану бросилась в глаза излишняя тонировка окон на передних дверях. Аналогично с лобовой частью – через нее были видны только руки водителя.

Казначеев встретился глазами с пренебрежительным взглядом нарушителя премиальной иномарки. Бритая голова и орлиный нос идеально вписывались в его образ сотрудника силовых структур. Из салона веяло мятным ароматом – то ли от подвешенного ароматизатора, то ли от ментоловой жвачки, которой он демонстративно разжевывал перед инспектором. Неужто похмелье с утра мучало? Алексей за это время успел подсесть к водителю «Опеля», дабы оформить первый протокол (а возможно – и постановление) своего «клиента».

– Добрый день, лейтенант Казначеев, Ваши документы, пожалуйста, – несмотря на такую дерзость со стороны водителя «Мерседеса», Степан не отступился от профессиональной вежливости, козырнув водителю во время представления.

Выждав пару секунд сверлящего взгляда, водитель «Мерседеса» выдал хриплым голосом:

– Друг, мне сейчас некогда играться с твоими проверками. Служба зовет.

Лейтенант, аки попугай, повторил свою просьбу. Водитель насупил брови.

– Ксиву покажи, – потребовал грубиян за рулем.

Степан неспешно достал из кармана брюк свое служебное удостоверение и показал его водителю. Тот взял свой телефон, сфотографировал документ и начал что-то молча печатать в смартфоне.

– Уважаемый, я жду документ.

– Больше тебе ничего не показать? Номера видел?

– Не припомню, чтобы мы переходили на «ты». И мне все равно, какие номера у Вас на саморезах.

– Дай номер твоего начальника.

– Сюда… Документы…

От какой-то неведомой силы, проявившейся в голосе лейтенанта, водитель иномарки некоторое время продолжал сверлить его глазами, но все-таки предоставил свое водительское удостоверение. Вместе с правами водитель (его имя было Станислав Кириленко) протянул еще какой-то документ, обернутый в черный кожаный переплет с надписью «ГУСБ». Служебное удостоверение Станислава Степан бросил обратно в салон на пассажирское сидение.

– Мне это не нужно, – брезгливо сказал он.

– Я тебя самого сейчас швырну, если будешь так бросать.

Инспектор всеми силами держал лицо, не поддаваясь на провокации.

– Работаете в органах, значит?

– Именно. А вот ты, видимо, работаешь гаишником сегодня последний день.

– Вы понимаете, почему я Вас остановил?

Невежливый служащий начинал понемногу остывать, понимая, что гнуть свою линию не выходило.

– Дружище, давай заканчивай, я реально на работу тороплюсь.

– Где тогда проблесковый маячок на крыше? Где пропуск на лобовом стекле?

– Я тачку с ТО[3] забирал, не оставлять же в машине, – Станислав начал невропатически потирать покрытие руля из белой кожи, оставляя на нем едва заметные следы пота ладоней.

– Хорошо, покажите акт осмотра транспортного средства, и я отпущу Вас.

– Слушай, ты совсем бессмертный что ли? Так, ладно, погоди. Я тебя понял, – потерев лицо и сделав глубокий выдох, он потянулся в карман своих джинс, достал оттуда рыжую банкноту с самым крупным рублевым номиналом и протянул Степану. – Купишь жене сапоги хорошие.

– Это что?

– Да бери, не выделывайся. Считай, что я уплатил штраф.

– Штраф уплачивается по реквизитам Банка России на основании постановления, которое я Вам сейчас выпишу.

– Слушай, заплати сам, а? Мне реально некогда.

Только Степан хотел возразить, как к ним с испугом на лице подбежал Алексей.

– Здравствуйте, извините моего товарища, он недавно на службу заступил, – Путейко забрал права из рук Степана и вручил водителю. – Вот, пожалуйста.

– Ты старший?

– Да, – Алексей с возбужденным взглядом даже подтвердил этот неоспоримый факт многократным кивком головы.

– Борзый у тебя напарник. Объясни ему, как общаться с УСБшниками, – после чего Станислав поднял стекло и с оглушительным ревом вылетел в сторону Садового кольца, вырисовывая после себя едва заметные клубы пыли.

Степан наблюдал за водителем «Мерседеса» еще несколько секунд. «Опель» к этому моменту тоже успел уехать. Алексей как-то быстро оформил его. Видимо, бюджет города сегодня недосчитается как минимум одного штрафа.

– Степ… Вот скажи: ты совсем идиот?

Напарник сжал губы, приблизился к Алексею и встретил его каменным взглядом.

– Следи за языком.

– У него номера «амерки» стояли! – Алексей любил так называть популярную комбинацию букв на правительственных номерах машин.

– И что?

– 97 регион!

– Я повторюсь – и что? Он выехал на…

– И ни хрена! Не хватало еще с федералами связываться… Мало тебе наших ночных покатушек?

– Во-первых, не забывай, что сейчас идут проверки сотрудников безопасности. Отпустишь кого-то с явным нарушением – узнаешь о себе на следующий день много чего приятного от Меркулова, если тебя еще не выпрут из органов. Во-вторых, в гонки ты пришел добровольно. Если не хочешь проблем – расскажи мне про свою сестру и ее отношения с Акулой.

### III

После долгих препираний и периодических пауз из-за остановленных водителей, Алексей все-таки приоткрыл завесу тайны отношений Киры и Акулы. В целом, история совпадала с версией водителя бирюзового «BMW», с той лишь разницей, что она была приправлена драматизмом. Якобы Акула сам предложил периодически «компенсировать» сотруднику полиции за моральный ущерб.

– Я предупреждал Киру, что этот Федя тот еще говнюк. До того, как она его встретила, даже сигареты не пробовала! А этот м**ак начал ей дурь предлагать. Мол, давай иногда расслабляться. И она тоже дура – понимала ведь, с кем связывается.

– Получается, вместо того чтобы возбудить против него уголовное дело, ты начал брать взятки?

«У своего хозяина научился», – для общего блага эта фраза не сошла с языка Степана.

– Степ, ну какое там дело, у него бабулька на иждивении осталась, кому за ней смотреть? Я ведь тоже могу проявить человечность.

И поэтому поставил парня на откровенный рэкет. Очень человечно.

– Откуда у него заработок?

– Он в какой-то конторе там работает. Вроде в доставке, – призадумавшись, Путейко на всякий случай уточнил. – Не продает. Как он говорит.

Сравнив рассказы Акулы и своего напарника, Степан не выявил каких-либо очевидных нестыковок. Но вопросов от этого не становилось меньше.

– Если верить твоей истории, как же Кира согласилась вступить в «Ночные всадники», зная, что в нем состоит ее бывший молодой человек?

– Она же вступила не ради новых знакомств. В бывшем клубе соперники были слабоваты, да и взносы на участие побольше. Здесь в этом плане получше.

– Как она познакомилась с Федором?

Путейко на секунду подвис, перебирая в памяти этот момент.

– Не помню уже… Сестренка то у меня в гонках давно, где-то с год. Видать познакомилась с ним, когда клубы между собой рогами мерялись. Федя у Тишки с самого начала, а она начинала в «Крыльях ночи».

– Понятно. Зачем ты подрезал Федора на том повороте с Щелковского шоссе на первом круге?

– Что сделал…? А, это. Честно, непреднамеренно, не успел затормозить.

Не было смысла надеяться, что Алексей поведает своему товарищу свои реальные помыслы. Оставалось наводить справки на стороне – в бывшем клубе Киры и в базе данных МВБ, доступ к которой был весьма ограничен для обычных патрульных. Со своего компьютера Степан мог посмотреть разве что сведения о ее водительском удостоверении и транспортном средстве гражданина, а также выписанных постановлениях об административных нарушениях. Штраф за нарушение требований дорожной разметки ему мало о чем сможет сказать. Можно было пообщаться с Тихоном на ее счет. Но учитывая, что Кира попала в клуб под патронажем своего братика, тот вряд ли что-то будет рассказывать. У Степана оставался только один вопрос.

– И все-таки скажи, куда ты исчез перед самым финишем? На самом деле? – лейтенант даже сделал акцент на последней фразе.

Путейко повернулся в сторону здания кольцевой станции метро Таганская, провожая прищурившимся глазами уходящий закат. Смена кончалась через несколько часов, после чего им опять возвращаться в отделение заполнять рутинный отчет. Как же Степка заколебал его со своими вопросами, хоть в бутылку лезь. В то же время, с ним еще работать и гонять вместе. Долго скрывать от него правду все равно не выйдет. Сделав глубокий вдох, он повернулся к Степану.

– Ты отстанешь от меня, если расскажу?

– Возможно.

– Вчера на третьем круге за мной увязался хвост. Я где-то с получаса удирал… Этот парниша, которого ты сейчас остановил… – Путейко показал в сторону Садового кольца, щелкая пальцем.

– Станислав.

– Стас, да. Этот черт как раз гнался вчера за мной.

***

Как потом выяснилось, Алексей на последнем круге пытался удрать от преследователя на черном «мерине». Путейко не мог подвергать остальных ребят опасности, и принял решение отвести хвост от финишной линии. Акула же все это время держался позади него, но не стал съезжать с маршрута, когда Алексею сел на хвост неизвестный водитель. «Мерседес» сигналил ему и пытался слепить дальним светом.

– С чего ты вообще взял, что это был именно он? – спросил Степан.

– Номера больно похожи.

– Он же говорил, что забирал машину с техосмотра.

– Да мало ли, что он сказал. Днем катается при параде, а вечером за лихачами гонится… Кое-как удалось от него свалить.

То-то же Степан удивлялся, почему Алексей не доставал его весь день «белыми кипами» и «Сергеич будет в печали». С трудом верилось, что старший лейтенант стал объектом интереса внутренней безопасности. Его реальный преследователь наверняка действовали по наводке. И уважаемый Станислав из УСБ не случайно появился со своей выходкой на их посту, дабы запомнить их личные данные и лица. Меркулов, кажется, что-то там говорил вчера про «тайников», которые проверяли работу сотрудников Госавтоинспекции. Здесь могли разворачиваться несколько вариантов. Первый – Степана и Алексея могли сдать их коллеги из Восточного округа, кто дежурил до этого на участках, задействованных на их гоночных состязаниях. Меркулов заверял ребят, что постовые инспекторы не в курсе личностей пилотируемых стрит-каров – им лишь даны указания со стороны руководства, таких же Альбертов Сергеевичей, не останавливать лихачей и не ввязываться в погоню. Допустим, эта версия отпадала. Второй вариант – утечка информации. Некто из второго батальона заподозрил патрульных сотрудников Меркулова в гоночных увлечениях, и слил информацию безопасникам. Но и здесь была загвоздка – откуда предполагаемые инсайдеры узнали марки машин Алексея или Степана, учитывая, что последним было строго-настрого запрещено публиковать фотографии и видео своих стальных лошадок? Степан и вовсе не был зарегистрирован ни в одной социальной сети, и всегда пользовался на гонках только кнопочным телефоном без камеры. Сослуживцы могли разве что устроить прямую слежку, но для этого нужно было знать адрес гаражного кооператива, который был известен только Путейко и Казначееву. Третий вариант – кто-то из самих членов «Ночных всадников» ввел УСБшников в курс дела. Безопасники могли выследить кого-нибудь из участников и «вежливо побеседовать» о таком интересном клубе, в котором могли участвовать сотрудники в погонах. Но опять же, гонщикам были известны лишь прозвища друг друга, имена знал только Тихон. Кто-то из посторонних или торговцев? Вряд ли – Тихон и несколько его крепких ребят проверяли каждого на наличие любых записывающих устройств, не важно, будь то бывалый знакомый автомеханик или зритель, кто случайно проходил мимо точки сбора и решил заглянуть на шумное сборище ездоков. Тихон обязательно оповестил бы ребят, попадись он безопасникам.

Степан вспомнил про Киру. Нет, ей ни к чему было копать под своего же брата. Но может быть вполне выгодно другому члену «Ночных всадников»… Кто жжет резину на бирюзовом «БМВ». У него-то как раз был явный мотив устроить Алексею сладкую жизнь. Но это не вязалось с тем фактом, что Акула обратился к Степану за товарищеским советом. И что так он мог подвергнуть опасности весь клуб, приходившимся ему вторым финансовым золотником.

А потому Казначеев пока склонялся к четвертой версии – тот «Мерседес» мог совершенно случайно оказаться в нужное время и в нужном месте, и никакого техосмотра действительно не было. Алексей и Степан договорились, что на следующей дневной смене обсудят этот инцидент с Меркуловым – сегодня они сдавались поздно, а начальник собирался уходить буквально за два часа до окончания их смены. А пока что – предвкушать старт завтрашней гонки.

***

К счастью, на следующий день руководство не побеспокоило Алексея и Степана внезапным звонком с требованием выйти в усиление и на другие мероприятия, которые так портили выходные постовым служащим. Отец снова убыл на суточное дежурство, мать заверила, что сегодня пораньше отпросится с работы на вечерний прием к терапевту. Говорила, что снова приняла «Ношпу», и вроде как бок весь день не болел. Из-за всех минувших событий Казначеев решил провести этот день в спортивном зале у своего дома, а после – заняться поиском съемного жилья. В течение полутора часов просмотра страничек с предложениями на личный ночлег он пришел к выводу – о каком поиске квартиры и невесты могла идти речь, когда больше половины зарплаты уходило на расходные материалы для его «Волги», погашение долга перед банком и на повседневные расходы вроде коммуналки и еды? Можно было поспрашивать у руководства насчет предоставления комнаты в общежитии на льготных условиях. Но для лейтенанта огромное значение играло личное пространство – он не готов был делить жилплощадь с кем-то еще, вести какую-либо дипломатию с соседом на предмет ведения общего быта. Для его потенциальной скромной комнаты, пускай без самой базовой отделки, ключевыми факторами являлись чистота и порядок вещей. Если сожитель где-то не помоет за собой кружку или уберет нож не в тот ящик…

Но Степана нагнетала даже не столько неприязнь к элементарному бытовому порядку своего потенциального соседа. Насколько ему известно, в общежитиях его ведомства санитарная зона обычно обустраивалась на этаже. А для него это было абсолютно неприемлемо. Что говорить о кипах бумаг с обоснованиями, заявлениями и выписками – с московской пропиской начальство лишь косо посмотрит на него, скривив рот от недоумения. Дескать, у тебя своя квартира в Москве, и ты ищешь пристанище для приезжих?

Интересно, Кира одна жила?

Со всеми этими обдумываниями Степан и не заметил, как приблизился вечер. Надо выезжать в гаражный бокс, накормить «Волгу» горючим, проверить покрышки, давление в камерах, уровень масла и закиси азота. Поскольку заправлять гоночную машину прямо на АЗС было не совсем разумно, Степану приходилось брать две стальные канистры из гаража и идти полтора километра до заправки «Лукойла». Еще машинку нужно было помыть от уличной пыли – не гоже являться на ночной праздник с неопрятным кузовом.

Вернувшись с заправки с полными канистрами бензина, он провел большую часть запланированных процедур. Вскоре в гараж приехал Алексей. Тот тоже добирался либо на метро, либо с помощью коммерческих извозчиков – у напарника хватало ума не светить своим «Рено Логан» возле их маленького убежища на Измайловской эстакаде.

От отчаяния Степан начал обдумывать и такой вариант ночевок, в котором он бы мог обустроить заднюю часть салона «Волги» каким-нибудь матрасом и жить в гараже. Но и здесь был нюанс – такое пристанище было пригодно лишь для «Тойоты» и «Волги», а постоянные запахи масел и бензина не лучшим образом сказались бы на его здоровье. Что говорить об элементарных коммуникациях и санитарных удобствах.

– О, хорошо, ты приехал. Я ключи от замка́ куда-то дел, не мог найти, – он подошел к своему «Бизону» и радостно воскликнул. – Это ты такой молодчинка, что по-братски подогнал мне бенза?

– С какой это радости мне тебя бензином одаривать? – шутливо-возмутительно ответил ему напарник. Две заполненные канистры с заправки сразу ушли в желудок «Волги».

– Вдруг тебе что перепало с пятого места, и ты решил проставиться.

Путейко взял подарочную канистру и начал ее взбалтывать. Судя по бульканью топлива, в таре было чуть больше пяти литров.

– Или это у меня с того раза осталось… Не, маловато будет. Степ, у нас же на месте бывают барыги, кто бенз толкает?

– Этих спекулянтов там, как грязи. Лучше до «Лукойла» пройдись, дешевле выйдет.

– Не, времени мало, лучше там долью…

Степану хотелось повидать сестру Алексея перед стартом. Но решил о ней не расспрашивать у своего коллеги, дабы не возбуждать у него фантазии непристойного характера. К тому же, у него пока не было желания продолжать свое маленькое расследование их непростых отношений с Акулой, пока ситуация не обретет очевидный характер.

Алексей будто прочел его мысли.

– Кира, кстати, спрашивала сегодня про тебя, мол, будешь ли снова гонять, – в голосе Путейко нельзя было не заметить нотки откровенного любопытства. – Видел бы ты ее лицо, когда я сказал, что…

– Достаточно, я понял.

В этот момент у Алексея зазвонил телефон. Степана всегда раздражал рингтон, который звучал при входящих вызовах на телефон напарника – мобильник начинал «крякать».

– Вот черт, – пробурчал Путейко и ответил на звонок, представившись своей фамилией. Диалог с той линией продолжался секунд пять, когда он сказал всего два слова – «хорошо» и «всего доброго».

– Степка, завтра Альберт нас ждет на полчаса раньше. Разговор будет.

– На предмет?

– Не сказал. Но я догадываюсь.

«Очевидно же, что про наши ночные гран туризмо, либо про того зазнайку с блатными номерами», – предположил Казначеев.

На сей раз Кира не пришла навестить ребят перед заездом, и инспекторы отправились на прежнее место сбора вдвоем. Несмотря на покров ночи и отсутствие номеров на их гоночных машинах, в целях осторожности решено было двигаться по разным дорогам. Позавчерашний преследователь, вероятно, уже знал, где проходят сходки «Ночных всадников». Но Степан все равно поглядывал в зеркало заднего вида, стараясь не выделяться в потоке гражданского трафика (ага, тюнингованной машиной). В случае чего Казначеев отведет хвост в ложном направлении и сообщит напарнику.

До места сбора какой-либо подозрительной активности и «попутных» «Мерседесов» и «БМВ» черного цвета Степан за собой не обнаружил. То же самое было и с площадкой – без каких-либо подозрительных машин со значками немецкого автопрома. Не исключено, что те могли пересесть на более экономный вариант, например, на свои личные авто. «Тойота» Алексея уже остывала на площадке, когда Степан приехал на место старта. Шустрый сукин сын. Видимо, даже не запаривался насчет осторожной езды в вечерние часы.

Примерно на том же самом месте, где позавчера вытанцовывали на своих машинах Гадюка и Акула, заваривалась какая-то буча с участием толпы людей. Гонщики и организаторы пытались кого-то разнять. Степан узнал среди них Тихона, оттаскивавшего кого-то назад. А учитывая, что освещение местности происходило исключительно за счет придорожных фонарных столбов Вернисажной улицы, дальних и ближних огней машин и света богини Цукиеми[4], разглядеть зачинщиков бойцовского клуба удалось лишь в пятнадцати-десяти метрах от толпы.

В обычной ситуации Степан бы даже не обратил внимание на такое мелочное событие. Мужики выясняли отношения, бились, обменивались любезностями, затем снова общались, как ни в чем не бывало. Ну или не общались вовсе. Но его внимание привлек знакомый голос, а точнее крики с проклятиями и другими не совсем дружескими пожеланиями в чей-то адрес. Выйдя из машины и подойдя поближе к толпе, он увидел Алексея и Федю, которых оттаскивали друг от друга Тихон и его ребята.

Ярость выступила на всех жилах Казначеева.

– А НУ ХВАТИТ!

От такого возгласа массовка на какое-то время перешла в ступор, после чего начала понемногу расходиться. Степан подошел к Алексею и буквально выдернул его из рук одного из крепышей.

– Пусти меня, я набью рыло этому гавнюку!

В упор можно было разглядеть красные глаза Алексея, уставленных в сторону водителя бирюзового «БМВ».

– Что ты творишь придурок!? – оскорбления обычно не присутствовали в ходовом лексиконе Степана, но его напарник окончательно вышел за рамки дозволенного. – Тебе мало, что ты его машину впечатал?

Прекратив попытки вырваться из рук Степана и продолжать борьбу, Алексей начал переводить дыхание.

– Я этому уроду руки оборву! Забыл, на кого баллон катит!

– Конкретней! Что?

Чуть отдышавшись, Путейко начал свою версию произошедшего:

– Я приехал, он увидел меня и начал за ту гонку предъявлять. Я начал мирно, хотел извиниться…

«Ага, ты больше всех тут раскаиваешься», – усмехнулся про себя Степан.

– … и он своими клешнями начал меня пихать, я и вспылил. По 318-ой[5] у меня пойдет, отправлю заборы красить и дворы мести….

– Еще успеешь! Езжай к старту!

Убедившись, что Алексей немного приостыл и направился к своей «Тойоте», Казначеев начал выискивать в толпе Федю. По мере рассасывания толпы, он нашел его за выяснениями отношений с Кирой. Напарник Степана успел разбить водителю «БМВ» нос и припудрить румянцем левую щеку.

– Ты понимаешь, что мой брат тебя упечет за это в решетку!? – затем продолжила более тихим голосом. – И свой каннабис ты будешь закручивать лет через пять…

– Не волнуйся, Кирочка, я в долгу не останусь.

– Уверен!? – девушка сократила с Федей дистанцию, показывая, что его угрозы лишь скулеж и провокация.

– Я уже уготовил ему сюрприз… – и ушел в сторону своего «Е 30», возле которого, на всякий случай, уже дежурили крепыши Тихона.

– А ну стоять! Что ты там удумал!? – Кира хотела было увязаться за ним, но Степан аккуратно прихватил ее за руку. – О, Степа. Видел, что эта мразь сделала?

– Тише, по именам здесь не обращаемся… Мы с тобой прекрасно видели, как твой братец выбил его из прошлой гонки.

– И что? Лучше бы его ведро вообще не заводилось, чтобы он здесь больше не появлялся!

– Ты про кого?

На секунду Кира замешкалась, но уточнила, что имела в виду водителя «Акулы».

– Зачем ты перешла в этот клуб? – Степан более не хотел скрывать интересующие его вопросы.

– Чего? – Кира опешила от такого вопроса, одернув руку.

– Ты перешла в этот клуб, зная, что здесь твой бывший. Для чего?

– О, я смотрю ты уже в курсе про наши отношения… Спроси сначала у Тихона, для чего ему в клубе такой выкидыш общества, как Федя.

В этот момент к ребятам подошла Квокка, та самая милая водительница апельсиново-желтого «Смарта». Девушка все это время будто витала в облаках, не проявляя ни капли интереса к произошедшей сцене с участием хипстера и полицейского.

– Киииииииир, покажи мне свои ушки на антикрыле! Хочу себе такие же!

«Еще одна дуреха…», – Степан прикрыл лицо рукой от всего этого представления. С такой болтуньей инсайдерам не потребуется много усилий, чтобы раскрыть их маленькое сообщество.

– Дорогая, так у тебя же не седан, как ты их крепить будешь? – спросила Кира.

– Все равно покажи! Хочу, хочу!

По всей видимости, умственное развитие Квокки остановилось на уровне двенадцати лет. Кира закатила глаза, но компания миленькой Квокки сейчас была куда приятней, чем занудная «воспиталка» ее брата. Девушка развернулась обратно к Степану и вместе со своей чудаковатой компаньонкой направилась в сторону «Смарта». С Тихоном однозначно нужно поднять вопрос об исключении Акулы из «Ночных всадников», а с Алексеем – о прекращении шантажной схемы.

Степан намеревался обсудить эти вопросы с напарником перед стартом гонки. Тот ошивался уже где-то в стороне от основного скопления машин, устраивая базар с продавцами топлива.

– Тридцать пять рублей за литр! Ты вздумал слугу народа обувать!? – спорил Алексей с одним из бензиновых «барыг».

– У меня еще самый дешевый. Видишь вон там «девятка» стоит зеленая? Он втюхивает за сорок.

– Он у меня пойдет по статье о мошенничестве, а у тебя есть шанс проявить гражданскую солидарность!

– Скажи спасибо вашему Тихону. Думаешь, он пускает сюда по доброте душевной? Занимаешь место – забашляй.

– Ты закончил торговаться? – вмешался Степан в выяснение рыночных отношений Алексея и продавца. Путейко ничего не оставалось, как раздосадовано выдохнуть.

– Какая же ты заноза в заднице, – выдохнул старший лейтенант и повернулся обратно к бензиновому спекулянту. – Ладно, сегодня можешь меня облапошивать. Давай пятнадцать литров.

– Тебе не мало будет? – уточнил у него Степан.

– На гонку хватит, потом долью с заправки, – Алексей развернулся опять к продавцу и отчетливо выдал. – У честных людей!

На что торговец бензином лишь усмехнулся и дал ему восемь двухлитровых пластиковых бутылок, заполненных прозрачной жидкостью.

– Литр за счет заведения.

– Поздно, не откупишься! – засмеялся Путейко и отнес тары к своей машине. Открыв крышку топливного бака, он вылил туда сначала содержимое пластиковых бутылок, а затем остатки из своей канистры из бокса.

– Странно пахнет. Ну ладно, – после заправки Путейко ринулся в салон и завел двигатель, чтобы проверить приборную панель. – Нормально, литров сорок есть. Степка, будь другом, закрой бак, а?

– Я тебе что, заправщик?

– Ну харош!

Степан сделал пассивно-агрессивный выдох, но все же намотал свою гордость на кулак и закрыл крышку бака.

– Участники, собираемся у кафе «Перекресток»! Готовность – пять минут! – объявил Тихон в рупор.

Степан хотел было отправиться к своей машине, но его внимание привлекли подтеки топлива на крыле «Тойоты» под топливным лючком – Алексей был так заведен, что не мог ровно держать канистру. Так и не удосужился приобрести комплект насадок для горловины канистры – при заправке в гаражном боксе он постоянно просил их у Степана, что не могло не раздражать напарника.

– Все? – спросил Алексей.

Степан стер одну из капель большим пальцем руки. Потерев ее, его смутил нехарактерный запах и маслянистая основа. Неужто этот болван додумался залить в бак…

В этот момент зазвонил его личный телефон. Экран показывал входящий от матери. Ну почему именно сейчас, почему не раньше. Прости, мама, если ты насчет ужина, когда я буду дома или просто поболтать – потом. Часик-полтора же могло потерпеть?

Ладно, если только недолго.

– Что такое? – ответил он на звонок.

– Степка, я наверно скорую вызову. Снова в боку болит.

– Ты не ходила сегодня к врачу?

– Да я хотела уже было уйти, как пришел директор и попросил сдать отчет сегодня, хотя с начальником мы договорились на утро.

– Почему ты опять меня не слушала? Надо было раньше идти!

– Ну все, не злись, не буду тебя тревожить. Я напишу, куда меня определят, – и положила трубку.

Ну что за беспечное отношение к своему здоровью. Где-то в интернете Степан находил статью, что около 18% всех пациентов российских больниц попадали в реанимации и общие палаты, рассчитывая на «авось» в случаях с незначительными болями, либо стыдились пойти к врачам. Последнее больше относилось к мужчинам, когда речь заходила о походах к таким специалистам, как уролог.

Инспектор хотел было окликнуть своего напарника насчет сомнительного бензина в его канистре. Но пока Степан общался с матерью, тот уже уехал в сторону кафе.

Что ж, да и черт с тобой.

***

На старте Тихон ввел гонщиков в курс дела. Сегодня участникам предстоял менее скоростной и более прогулочный маршрут – по Сиреневому бульвару, 15-ой Парковой, Первомайской и Никитинской улицам. Тихона, однако, одолевали сомнения, что из-за обилия светофоров и пешеходных переходов, а также слабого освещения выбранный маршрут будет нести бо́льшую опасность, нежели позавчерашний участок. В договоренностях батальонов полиции центрального и восточного округов с клубом Тихона всегда входило согласование участков, по которым будут проезжать машины стритрейсеров. И покровители в погонах настояли на этом маршруте, обосновывая свой выбор большей скрытостью от посторонних глаз за счет городской растительности и меньшим количеством дорожных камер. А более низкая средняя скорость участников позволит аутсайдерам вроде «Волка», «Квокки», «Акулы» и «Во́рона» сравнять позиции с лидерами предыдущих гонок, сделав уклон на более крутые повороты под 90°. Кроме того, любители срезать углы будут разочарованы, поскольку дворовые территории обставлены шлагбаумами, каменными грибками и прочими препятствиями, которые было не так просто снести на скорости. А их порча, как известно, была чревата исключением из клуба, ибо официальные жалобы тамошних жильцов в полицию обязательно насолят хозяевам клуба.

Само собой, такая логика устраивала далеко не всех спринтеров.

– Не много ли у тебя поворотов и перекрестков? Новые тормозные диски ты мне будешь покупать!? – возмущался Гадюка на Тихона.

– Педаль в пол не вдавливай – прослужат дольше, – отвечал ему организатор клуба.

Не меньше «Ночных всадников» удивил и тот факт, что Алексей и Степан остались непосвященными в этом вопросе.

– Слышь, Кар Карыч, наш звонил, а про маршрут ничего не сказал, – сказал Путейко Степану.

«Видимо, ты настолько недалек, что даже не предположил, что он сделал это из соображений безопасности своих сотрудников», – думал про себя Казначеев. Скорее всего, от болтливых начальников других подразделений Меркулов прознал, что местное УСБ было в курсе о ночных гонках, к которым могли быть причастны сотрудники дорожно-патрульных служб. Возможно, что за действиями Альберта Сергеевича тоже наблюдали. Не в контексте подозрения на незаконное поощрение стритрейсинга, но в рамках плановых проверок работы служб правоохранительных органов. Тогда разумнее было бы временно приостановить их проведение, чтобы в лишний раз не возбуждать интерес коллег из подразделений собственной безопасности. Отличная тема, чтобы обсудить это завтра перед планеркой.

Тихон озвучил еще одну особенность сегодняшней гонки.

– Надеюсь, что вы заправили себе полный бак, потому что сегодня будет гонка на выбывание. На пересечении Сиреневого бульвара и Никитинской улицы установлены специальные датчики, которые отмечают проехавшие машины. Тот, кто окажется на последнем месте, автоматически вылетает, после чего может сразу ехать домой.

– Как именно датчики определяют, что проехал именно такой-то стритрейсер? – спросил водитель «Жеребца».

– По навигатору. У каждого устройства свой уникальный номер, и он привязан к имени гонщика. Что-то вроде транспондера.

– Квокка может сразу в бокс ехать, – съехидничал Волк, отмалчивавшийся все это время.

– Я тебе гвоздей в шину воткну, с места не тронешься, очкарик! – пригрозила в ответ девушка.

– Прыгай ко мне в «Тойоту», потом поделим победу.

Ну как же Алексей без своих пяти копеек. Да, придется быть максимально осторожным на перекрестках, так как на одном только Сиреневом бульваре их было минимум девять, не считая выездов с прилегающих территорий. Но и в числе выбывших тоже не хотелось оказаться.

Тихон закончил свой брифинг короткой фразой:

– Кого не устраивает – можете ехать спать. Остальные – за руль. Взносы возврату не подлежат.

– Да ты грабитель! – опять возмутился Гадюка.

– Друг, тебе неясно сказали? Либо с нами, либо домой, – рявкнул на него Путейко.

Помимо аукциона на первые четыре места, где вырученные средства уходили целиком Тихону и его кураторам, организаторами «Ночных всадников» также осуществлялся общий сбор за участие в гонке, который потом разыгрывался среди участников заезда, в зависимости от места на финише. Размер сбора, или ставки, зависел от масштаба мероприятия – самым бюджетным и частым типом заезда были обычные гонки внутри клуба. Но когда дело доходило до турниров среди межрегиональных лиг, взносы могли исчисляться десятками тысяч рублей. В зависимости от мероприятия организаторы устанавливали тот или иной процент, который они забирали с выигрыша себе в карман.

У Степана с Алексеем был немного иной статус участников – те не вносили каких-либо взносов в казну Тихона, но и не получали какого-либо вознаграждения за призовые места. Другие игроки о таких условиях не знали, а потому Тихон был косвенно заинтересован в победе представителей своих покровителей, дабы не выплачивать другим членам клуба крупные выигрыши.

И все же, как бы не были опасны и затратны ночные гонки сами по себе, ничто не могло заменить эмоций от езды. Когда вся красота ночной Москвы проносится перед глазами на скорости от 120 км/ч.

Участники выкатились к той же стартовой точке, где Вернисажная улица поворачивала на Щелковское шоссе, после чего нужно было сделать резкий поворот направо на Сиреневый бульвар. По жеребьевке Степану выпала честь подвезти девушку-стартера к месту начала гонки. Сегодня она прихватила с собой два телескопических черно-белых клетчатых флага, скрученное полотно которых было выполнено из светоотражающей ткани. Судя по внешности, пассажирка Казначеева только-только сдала единый государственный экзамен, либо училась на втором курсе в колледже. При ее довольно светлом облике генетика определила цвет ее волос в оттенки ночи. Такой цвет в народе называли вороны́м, что было довольно символично в данной ситуации. Из-за уличного сумрака Степан не мог отчетливо разглядеть ее лица, но воображение подсказывало, что Тихон удостоил его очень красивой спутницей. Пусть и ненадолго.

– Классная у тебя «Волга»! Сам тюнинговал? – спросила она мелодичным голосом, подсев к инспектору.

– Да.

Сухой ответ инспектора охладил желание девушки продолжать беседу. Возможно, что это одна из причин, почему он до сих пор не встретил свою подругу жизни. Тем не менее, милая незнакомка пожелала Степану удачи перед тем, как выйти из машины и отправиться к линии старта. На сей раз гонщики уже не так охотно вжимали педаль газа в пол на нейтральной передаче, как в прошлый раз.

Да начнется гонка.

***

В течение первых нескольких минут «Бизон» выбился в тройку лидеров. Недавний конфликт с «Акулой», видимо, взбесил его настолько, что он решил не оставить ему и шанса на призовое место.

«Хотя бы на этот раз не совершай глупостей», – думал про себя Степан.

С прошлого заезда водитель «Гадюки» тоже точил зуб на своего главного оппонента, раскатывающем на белом «Мустанге». С первых секунд гонки кислотный «Мерседес» пытался прижимать его к правому краю Щелковского шоссе.

Не гонщики, а реваншисты какие-то. Но стоило признать, что месть в данном случае был одним из главных стимулов побеждать. Равно как и одна из главных причин всех поражений в других соревнованиях, необязательно гоночных. Степану хотелось быть лучшим среди ВСЕХ. А кому-то – просто получить удовольствие от езды.

Пока «Гадюка» и «Жеребец» выясняли между собой отношения, Алексей окончательно закрепил за собой первое место на Сиреневом бульваре. «Акула» и «Зайка» дышали ему в затылок, чуть ли не притираясь друг к другу. В свою очередь этих двоих поджимали сзади «Волк» и «Во́рон», отбрасывая пыль на лобовое стекло фаворитов клуба.

На Сиреневом бульваре соотношение дорожной обстановки, технических характеристик автомобиля и навыков водителя сводилось ближе к первому фактору. Учитывая, что этот участок проходил по дороге с односторонним движением, правый край бульвара был обставлен припаркованными автомобилями, оставляя пространство лишь для двух машин по ширине. Бизон пытался контролировать обе полосы, не подпуская своего лучшего друга на бирюзовом «БМВ».

По мере движения Степан заметил, что «Акула» постепенно сбавлял обороты и отставал от своего обидчика. Ворону не оставалось ничего другого, как последовать его примеру, пропуская вперед Волка и выравниваясь с Жеребцом. Что, неужто решил не связываться с гонщиками в погонах? Из-за тебя, однако, не хотелось снова оставаться в последних местах – пятое место с прошлой гонки все еще отдавало привкусом горечи. Тем более сейчас был тот самый шанс, когда можно было утереть носы (а точнее – передние бамперы), «Жеребцу» с «Гадюкой». Через несколько секунд Степан определил причину перехода «Акулы» на черепашью езду – свет фар улавливал уплотняющиеся клубы черной дымки, окутывавшей бирюзовый автомобиль. Система кондиционирования «Волги» начала наполнять салон запахом маслянистой гари, от которой Казначеев начал кашлять. Поток дыма шел узкой струйкой, соседний ряд с опережающими машинами почти не попадал под покрывало черных клубов.

Алексей точно залил в желудок «Тойоты» какую-то отраву. Даже от разбавленного бензина не могла валить такая завеса.

Гонщики подъезжали к пересечению с 3-й Парковой улицей. Здесь было куда просторнее, можно было впритирку, но выстроится в шеренгу уже из трех машин. Однако из-за присутствия гражданских этого делать не стоило, и гонщики продолжали ехать без резких маневров. «Акула» снова начал отдаляться от Степана. Должно быть, за счет расширенной проезжей части на этом участке Алексей смог набрать достаточную дистанцию и увеличить отрыв от соперников. Интересно, он уже заметил неисправность в газораспределительном механизме? Видимость усугублял ремонт в левой части дороги – из-за бетонных блоков и сеток не были видны водители гражданских машин, кто поворачивал в сторону попутного направления.

Словом, пойти на опережение на Сиреневом бульваре – значит гарантированно подписаться на аварийный исход. Оставалось уповать только на грядущий поворот на 15-ую Парковую улицу. Навигатор Тихона показывал, что до него оставалось меньше двух километров.

«Акула», однако, свой шанс не упустил. Рисковой игрой в «шашки» он сумел обогнать «Волка» и выровняться с «Кирой», минуя прямой поток плотной дымовой завесы, источаемой «Бизоном». Степан практически перестал видеть, что теперь творится в призовых местах, и начал сбавлять скорость.

Кто-то из участников начал вжимать в клаксон, издавая мерзкий отвлекающий гул. По громкости, то сигналили где-то сзади. Возможно, что эта кислотная змеюка на «Мерседесе» злилась на предпоследнее место (белый «Мустанг» в тандеме с «Волгой» и с поддержкой гражданской массовки полностью блокировали ему путь к прорыву), и теперь источала своим звуковым ядом с целью подействовать на нервы соперникам. К слову, Тихоном не возбранялись непрямые методы воздействия соперников друг на друга – слепить впереди едущего дальним светом, играть в «учителя» и подрезать. Организаторам было все равно, насколько пострадают участники, а гонщики хотели использовать все методы, что приблизить себя к победе. Лишь бы не попали в ДТП с участием гражданских. Ну и сами не отбросили колеса.

Степан был категорически не согласен с такими правилами – все эти трюки сводили к минимуму реальное мастерство стритрейсеров. Но принципиально не стал поднимать с Альбертом Сергеевичем вопрос о его запрете – он хотел уделать этих выскочек на иномарках аки настоящий рыцарь.

Но «Гадюка» не вел себя как человек, желающий разнести все на своем пути ради первого места. «Мерседес» ехал ровно, без метаний. Кто же тогда отбивал сзади баранку?

Свет в правом боковом зеркале Казначеева стал ярче – помимо слепящей пары фар лаймового цвета на сближение шел свет ксеноновых фонарей еще одного ездока, очевидно не похожего на «Квокку». Чутье Степана подсказывало – то был далеко не залетный искатель адреналина, искавшего приключений на ночных дорогах. Неужто старый приятель Алексея снова решил составить компанию «Ночным всадникам»?

Пока Казначеев пытался рассмотреть попутчика-незнакомца, он едва не отправился на тот свет – кто-то из впереди едущих гонщиков попал аварию.

### IV

У Степана в запасе были считанные доли секунд, чтобы не стать третьим участником аварии на пересечении с 13-ой Парковой улицей. Он успел вырулить «Волгу» на встречное движение Сиреневого бульвара, едва не присоединившись к пострадавшим. Оставаться на месте ДТП Степану было нельзя ни в коем случае – полицейские и скорая стянутся сюда с минуты на минуту. Неизвестный преследователь при этом отцепился от «Гадюки» – либо остался на месте аварии, либо передумал преследовать гонщиков.

Экран навигатора выдал поверх карты сообщение: «Все в разброс!». После чего выключился через несколько секунд. Умница, Тихон – как минимум правоохранителям будет сложнее установить связь инспектора ДПС с ездовыми увлечениями. Правда, он забыл уточнить в своем экстренном послании, чтобы ребята вытащили батарейки из навигаторов – если полиция узнает о волшебном девайсе организаторов клуба, через какое-то время они пробьют местонахождение приемников по GPS сигналу.

Степан проехал мимо поворота на 15-ую Парковую улицу, направляясь сразу к круговому перекрестку на 16-ой Парковой, где располагался памятник Соловецким юнгам. Оттуда он повернул на юг и свернул на Первомайский проезд, где укрылся на автостоянке среди других машин под покровом крон ночных деревьев. Выключив свет и заглушив двигатель, инспектор глубоко выдохнул и начал прокручивать кадры минувшей сцены с аварией. Ему показалось или вторая машина была каретой скорой помощи…?

Второй кнопочный телефон, который Степан использовал для связи с членами гоночного клуба, завибрировал от входящего вызова. Устройство не смогло распознать владельца номера. Почему-то в голову пришла мысль, что на Степана пытался выйти тот самый Стас из УСБ.

– Алле….

Казначеев представлял, как тот начнет угрожать ему раскрытием их маленького кружка по интересам. Как мать и отец в один прекрасный день находят в своем почтовом ящике фотографии Степана в окружении гонщиков…

– Алло, слышишь меня?!

Кстати, насчет матери. Она же вроде на скорой ехала. Обещала написать, как узнает адрес больницы…

– Степа, блин, ответь уже!

Последняя фраза наконец-то вывела Степана из ступора. Должно быть он неосознанно нажал на кнопку приема звонка, после чего неизвестный женский голос пытался достучаться до его ушей.

– Мам, ты в порядке? – ответил он.

– Не знаю, Степ, как там твой мамик, но меня вот точно коробит. Далеко уехал?

– Кто это?

– Это Кира, блин!

Казначеев почувствовал приступ неловкости от путаницы собеседника. В других случаях, если бы так спутали его, он бы ни за что не оставил этот акт невежества без внимания. Но сейчас неуклюже выглядел только он.

– Ты хоть представляйся заранее, когда звонишь. Одна?

– Да.

– Тогда слушай….

Степан объяснил, как проехать к месту парковки его «Волги». Сестра Алексея примчалась меньше, чем за десять минут с момента окончания звонка. Эхо рычания «Сильвии», рассекавшего тишину ночи, слышалось аж с кругового перекрестка на 16-ой Парковой улице. Через несколько минут в боковых зеркалах показалось отражение розоватого света, сияние которого становилось все ярче по мере приближения к парковке. Кира припарковалась слева от Степана, после чего двигатель «Сильвии» затих. Судя по правому расположению руля, ушастая машина была чисто японской сборки (Степан не обратил на это внимание в предыдущей гонке). Кира вышла из «Ниссана» и пересела в «Волгу» на переднее сидение. Ее лицо подсвечивалось оранжевым светом фонарных столбов, отчего шоковое состояние девушки было еще заметнее. Теперь Степан был уверен, чью машину видел водитель автомобиля экстренных служб в последний миг. Если успел разглядеть вообще.

– Это был брат? – начал он чуть тихо.

Кира, всхлипывая и быстро хватая вдохи, покивала в ответ. Казначеев не хотел, чтобы из уст девушки прозвучали его наихудшие опасения.

– Ты уверена!?

– Не знаю… У тебя есть курить?

– Нет. Зато в бардачке есть сэндвич.

***

Вопреки своим принципам не быть мальчиком на побегушках, Степан отправился искать по темным улицам Восточного Измайлово круглосуточные ларьки, где могли продавать табачные папиросы. Речь зашла и за бутылку водки, но Казначеев такой вариант исключил. По словам Киры, сама она начала курить недавно, угощалась обычно у друзей, когда пары спиртного давали по мозгам. Сейчас ситуация практически не отличалась – организм так или иначе находился в стрессовом состоянии, и с каждой затяжкой сигарета давала мнимое успокоение. Пускай хоть какое-нибудь, лишь бы стало легче.

На обратном пути его второй «рабочий» сотовый снова начало трясти от входящего вызова. На сей раз пожаловал сам… Альберт Сергеевич. Степан даже остановился, задумчиво поглядывая на экран кнопочного телефона. Спустя около трех секунд он ответил на вызов.

– Степа, сейчас Тихон звонил, – сказал он удрученным голосом, в котором прослеживалась еще и сонливость. – Говорит, что с Лешей что-то стряслось. Это правда?

– Не могу сказать наверняка, но… Возможно он столкнулся с другой машиной.

– С гражданской?

– Не успел разглядеть, – Степан возобновил шаг.

Меркулов выругался по телефону.

– Сколько раз ему говорил – не надо гнать, тебе еще за сестренкой присматривать. Ладно, мы как-нибудь обыграем этот вопрос. Знаешь, почему твой Альберт Сергеевич молодец? Потому что я выбрал такой маршрут, чтобы, в случае чего, на постах наши измайловские инспекторы были. Они все нормально оформят, так что про ваш клуб информация не всплывет. Вы же без номеров ездили, да?

Ты поразительно прагматичный человек, Альберт Сергеевич! Твой сотрудник попал в аварию, и неизвестно, в каком он сейчас был состоянии. А ты за номера переживаешь.

– Все участники заезда были без номеров, – Степан замедлил ходьбу, дабы по возвращению на стоянку уши Киры не уловили его разговор.

– Отлично. Хорошо, если ваши тачки не видели вместе с другими. Лешка впереди тебя ехал?

– Да.

– Что-то подозрительное замечал за ним? Вилял, может, подрезал кого-нибудь?

– Ехал ровно, в последние несколько минут у него из выхлопа будто черный дым пошел. Сам момент аварии я не видел.

– Черный дым!? Этот идиот залил в бак соляру что ли? – перед Степаном мгновенно нарисовалась картинка выпученных глаз и раздувшихся щек начальника в последнем вопросе.

– Подозреваю, что да.

– Как он вообще умудрился проехать пять метров, там же… Ладно, об этом завтра. Выясни, в какую больницу он попал. Увидимся в кафе «Штольц» завтра в одиннадцать.

Щелчок брошенной трубки – разговор был окончен. От такого количества событий и диалогов мозг Степана впал в некую гибернацию, вроде той, в которую переходили компьютеры, чтобы потом операционная система мгновенно прогрузилась. В таком состоянии он продолжил идти до парковки, пока одна из реплик разговора с Меркуловым не прошлась по нему током.

«Если ваши тачки не видели вместе с другими». Что он этим имел в виду? А если их вместе с другими «всадниками» видел Станислав из УСБ или кто-то из его коллег, предварительно запомнив их лица вчера на посту? Либо же опасения были излишни, и на хвост Алексею сел обычный отпрыск золотой молодежи, чей интерес возбудили разноцветные тюнингованные…

– Куда ты там пропал, блин!?

Степан не заметил, как ему навстречу выбежала Кира. Через несколько секунд она была уже в его объятиях.

– Не бросай меня тут одну!

***

Лейтенант Казначеев оказался весьма разборчив в табачной продукции – среди самых приемлемых сигарет продавец предложил ему красный «Мальборо». Заодно прихватил пару бутылок простой воды. По опыту общения с курильщиками Степан знал, после перекуров их всегда мучила жажда.

– Хорошо, что такие взял. Меня тонкие бесят. Не понимаю, как другие бабы их курят, – оценила Кира, поджигая папиросу в своей «Сильвии». Степан, понятное дело, запретил курить в «Волге». Из окна своей машины он наблюдал оранжевый огонек от затяжки и сизые узоры дыма от тлеющей сигареты. Носу было неприятно, но глаз радовал. – Погоди минутку, приду в себя…

Степану очень хотелось прояснить один момент, но нужно сперва было выслушать версию сестры Алексея. Не меньше его мучало желание прочитать нотацию о вреде табака, но это он тоже оставил в последнюю очередь. После трех-четырех сильных тяжек и почти осушенной пол-литровой бутылки воды, Кира вернулась в «Волгу». Сделав глубокий вдох-выдох, девушка озвучила любопытную версию случившегося.

– Это все чертов Федя.

– Как это? – изумился Степан. Откровение Киры шло вразрез с его собственными догадками.

– Ты же видел, я была ближе к правому краю. Лешка ехал по центру, а Федя зажимал его сзади слева. Затем брат будто… Начал притормаживать… Я чуть не отправилась за ним следом, когда эта скорая прямо передо мной пролетела, – Кира сделала рубящий жест правой рукой в левую сторону.

– Это все-таки была машина скорой помощи?

– Да, я по красной полоске определила. Но от страха не стала разворачиваться, уехала черт знает куда, остановилась и набрала тебе.

– Откуда у тебя мой второй номер?

– Как откуда… Лешка дал.

– Ясно. Хочешь сказать, что Федор все так удачно подстроил, чтобы Алексей попал в ДТП?

– Он же понимал, что на перекрестках надо притормаживать, тем более бульвар, где ни хрена не видно и полторы полосы. И этот урод, если ты заметил, начал как будто поджимать его. Так что виновного долго искать не придется. И вспомни его слова перед гонкой, что он уготовил какой-то там сюрприз.

Быстро же сестра Алексея пыталась поднести к алтарю козла отпущения. Или, правильней сказать, акулу отпущения. С позиции Степана было видно, что перед перекрестком Федя как раз-таки начал притормаживать, иначе из-за дымовой завесы он бы точно вмазался в столб. Подозрения Степана начали усиливаться.

– Тебя не смутила неисправность в выхлопной системе?

– А, ты про дым… – Кира взяла бутылку и допила остатки воды. – Ты же знаешь моего брата, тот любит поиграть с газом…

– Здесь дело не в газе, – перебил ее Степан.

– А в чем? Ну, может, расходники какие-то не успел поменять, или масло попало в камеру.

– И дело не в расходниках. От масла чаще синеватый дым, а не как от горящего нефтеперерабатывающего завода.

Здесь Кира переключила внутренний тумблер на режим «ежика».

– Степ, у меня в школе по химии была натянутая «тройка», что ты ко мне пристал?

– Дым из выхлопа пошел из-за того, что Алексей заправил «Тойоту» не тем, чем нужно. Кто-то подложил ему канистру с дизелем.

– А вот пусть чаще заправляется у ваших торгашей. Откуда ты знаешь, что они тебе в эти бутылки льют?

– Торговцы в норме, они берут бензин с проверенных заправок и работают так уже не первый вечер. В бутылках его действительно хранить нежелательно, но реакция с таким пластиком наступает спустя долгое время. Если у них после гонки остается бензин, они переливают его потом в канистры.

– Не пойму, а я-то здесь причем? – от затянувшейся прелюдии Кира начала разводить руками.

«Твоя игра в дурочку слишком затянулась», – злился про себя Степан.

– Хорошо, спрошу конкретней. Зачем ты подвергла Алексея опасности?

Девушка была в недоумении. Ее взгляд был тупо уставлен на Степана, так, что фонарные огни проливали свет на ее правую скулу.

– Я сейчас не поняла, ты обвиняешь меня в произошедшим с братом…?

– Я объясняю, а ты молча слушаешь. Накануне сегодняшней гонки Алексей по приезду упомянул, что не смог найти в своей связке ключи от гаража, и очень обрадовался, когда встретил меня на месте. После чего он обнаружил у себя канистру с неизвестным содержимым, и почему-то решил, что это был мой подарок. Канистру Алексей взял с собой, и когда он открыл ее на точке сбора, то обратил внимание, что у содержимого нехарактерный запах. Однако не стал разбираться в ситуации и вылил содержимое в бак вместе с бензином, который он приобрел у торговцев. Под топливным люком остались небольшие подтеки после заправки. Я прошелся по ним пальцем, и обнаружил, что у них маслянистая основа. Мои подозрения подкрепились, когда ты замешкалась в подборе слова, и сказала «начал притормаживать», хотя мы оба понимаем, что в тот момент двигатель, скорее всего, вышел из строя, – выждав паузу, он завершил свой ход мыслей. – Все говорит о том, что ты тайком вытащила из его связки ключ от гаража и подложила эту канистру с дизельным топливом. У меня только один вопрос – зачем?

Кира, выслушивая свое разоблачение, продолжала молча расправляться с папиросой.

– Ты ничего не докажешь.

Здесь удар по самолюбию Степана пришелся как ни кстати больно.

– Не беспокойся, делом займутся отделы нашего округа. Я уж точно найду способ представить им фамилии со списком подозреваемых.

– Тогда я и тебя под эшафот подведу. Ты тоже в эту игру ввязался.

Степан развернулся к ней полностью в анфас.

– Интересно, на каком основании? Ты видишь меня в этой игре второй раз.

Кира выдохнула носом, затем уперла локти в колени и положила голову на руки.

– Лешка правильно говорил, что полицейские, как овчарки. Вынюхают все, – Кира потерла лицо. – Не думала, что так может закончится…

– На что ты рассчитывала?

– Что он бросит ездить! Раз уж Федечка (как же язвительно она произнесла его имя) тебе на него нажаловался, я не хотела, чтобы дело дошло до разборок в ментовке. Еще до вступления в ваш клуб я пыталась говорить с братом, чтобы тот перестал брать деньги, но тот ни в какую. Рассчитывала, что он зальет соляру еще в вашем боксе и не доедет до старта, зная, как он любит высокие обороты.

– Неужто ты и правда думала, что двумя каплями дизеля ты отобьешь у него желание участвовать в гонках и собирать по́дать с твоих бывших ухажеров? Теперь он доедет разве что до больничной койки. А от тебя я услышал признание, которое можно подшить к делу.

– Что ж, надевай наручники и вези меня в отделение. Повторю там слово в слово! – Кира снова начала всхлипывать и закрыла лицо руками. Степан сделал глубокий выдох, и, пользуясь моментом, положил руку Кире на плечо.

– Я могу представить, как Алексей тебя любит, и как ты ему дорога. Вряд ли он захочет навещать тебя в колонии общего режима. Посмотри на меня, – девушка повернулась к Степану. Несмотря на темноту, часть света попадала ей на лицо и от слез в глазах мелькал оранжевый блеск. – Если пообещаешь, что расскажешь ему все, когда он придет в себя, я не дам тебя в обиду. С гонками будет покончено. Равно как и с Федором.

– Он же убьет меня за это!

– Не убьет. Говорю, ты слишком дорога ему.

Внутренняя благодарность набрала такой порыв, что Кира снова бросилась к Степану в объятия.

***

Кира долго уговаривала Степана поехать к ней, чтобы легче перенести события неприятного вечера, но инспектор категорически отказывался от визита к малознакомому человеку. Сейчас нужно было замести следы и решить другие вопросы – избавиться от навигаторов, вернуть «Волгу» в свою берлогу и связаться с матерью. Степан сделал разумное предостережение, что ближайшие пару дней их не должны где-либо видеть вместе.

– Лучше выясни, в какой больнице окажется Алексей. Сейчас его отвезут в реанимационное отделение, там обычно не бывает связи. Затем его либо оставят долечиваться на месте, либо переведут в наш госпиталь, где проводят лечение представителей силовых структур. Сейчас я уеду, ты выждешь пятнадцать минут и поедешь в свой бокс. Дубликат ключей Алексея отдаешь мне. Выйди на Тихона, скажи, чтобы он забрал у всех гонщиков навигаторы и прекратил на время гонки. Будет возникать – скажешь, что это поручение от меня. Затем сотри все исходящие и входящие звонки членам клуба, мой номер можешь оставить. И продумай…

– Степ, хватит, дай переварить…

– …и продумай свое алиби на этот…

Кира не дала зануде-инспектору закончить чтение его нотаций – та страстно вцепилась в его губы. Жалко, что душевное потрясение Киры не обошлось без сигарет. Тогда этот момент был бы для него более приятным. Как-нибудь надо сравнить без привкуса смол…

Гаражный сектор на Измайловской эстакаде был хорош тем, что в ночное время здесь не обитало ни души. В отличие от вечернего времени, о личной конспирации в такие часы можно было не беспокоиться. Ключи от ворот Алексея он спрятал в одном из ящиков с инструментами, после чего закрыл бокс. Отлично, одну улику пока упрятали. Какого-либо подозрительного преследования за собой он тоже не заметил.

Мать так и не отписалась о прибытии в больницу. Возможно, что приступы усилились, а когда сильно болит – переписки и звонки последнее, что интересует пациента. Неудивительно, если мать довела это дело до операционного стола, и личные вещи с телефоном остались где-нибудь у санитарки. Казначеев решил оставить этот вопрос до утра.

Наступил второй выходной день инспектора ДПС Степана Казначеева. Завтра снова ни свет, ни заря приезжать на планерку, выдачу необходимой экипировки и любимого мотоцикла. По регламенту, со Степаном должен быть приставлен еще один напарник. Но лейтенанта вполне устраивало и одиночное несение службы – отсутствие болтливого напарника будет как нельзя кстати, пускай и не при самых приятных обстоятельствах. К тому же, это шанс проявить себя как старшего смены.

Сегодня четверг, а значит в кафе «Штольц», куда позвал его Меркулов, будет свободно где-то с половины первого, и их смогут быстро обслужить. Надо будет заказать порцию капучино – кофе, сваренный дома в турке, не давал тонизирующего эффекта – ночь выдалась очень тяжелой. Что говорить об эмоциональном состоянии – после такого точно не уснешь быстро.

Альберт Сергеевич пришел позже где-то на двадцать минут, его взгляд был мрачнее тучи. Шеф молча сел за стол напротив своего подчиненного, и начал говорить спустя несколько секунд.

– Хреновые, я тебе скажу, новости, Степа. Не успел я по утру затянуть галстук на воротнике и морду выбрить, как мне звонит комбат[6]. Сказал, что дает мне сорок минут, чтобы прискакать к нему на ковер. Знаешь, что он мне прислал?

Альберт Сергеевич достал свой новомодный пятый «яблофон», сделал несколько волшебных манипуляций указательным пальцем и развернул телефон к Степану.

– На, глянь-ка.

Перед глазами лейтенанта предстала переписка с абонентом, записанным как «КБ». В левой нижней части экрана вырисовывалось какое-то крошечное изображение, на которое и нажал Степан. Картинка увеличилась, развернулась во весь экран и начала воспроизводиться. В нижней левой части отображались дата и время. Судя по капоту и отдаленному урчанию заведенного двигателя, автор либо отдыхал после тяжелого рабочего дня, либо ожидал кого-то на парковке вдоль дороги. Ясно, запись была сделана на видеорегистратор. Из-за темного времени суток и обильного количества деревьев определить место было сложно. Так продолжалось секунд десять, после чего из динамика телефона начал слышаться приближающийся рев то ли гоночного болида, то ли спортивного мотоцикла.

Нет, это оказалась «Тойота» Алексея, несущаяся на 70-80 км/ч, за которым тут же проехали остальные члены гоночной шайки.

После чего оператор, если определять по характерным звукам, перевел коробку передач машины в режим «Ddrive» и выехал с парковки, взяв курс на сближение с отстающим «Гадюкой». После нескольких секунд продолжавшейся погони вдалеке перед машиной раздался грохот, объектив камеры смог запечатлеть свет от уличных фонарей, подсвечивавших осколки выбитых стекол. Степан несколько раз отматывал бегунок проигрывателя обратно к секундам, предшествующим столкновению машины Алексея со скорой помощью.

«Твое лидерство продлилось недолго…», – горестно думал он, посматривая то на крутой поворот «Во́рона» влево, то на момент аварии. Когда участники уехали вперед, водитель подъехал ближе к месту ДТП, после чего…

Степан на рефлексах нажал кнопку блокировки экрана, когда к их столику подошла официантка с бейджиком «Елена» и уточнила пожелания гостей по блюдам и напиткам. Меркулов заказал большой капучино с собой, Казначеев все же воздержался от заказа. Затем, когда официантка покинула их, вернул телефон начальнику.

– Комбат говорит, видео прислали с неизвестного номера. Ответные звонки и сообщения на него не доходят.

Неужто этот Станислав из УСБ снова начал проводить свое собственное расследование? Или он здесь совсем не причем, а интерес к ночным гонщикам питают другие служивые люди?

– Поднял на уши весь батальон. Будет выяснять, кто дежурил в ту ночь, почему не останавливали и не преследовали лихачей. Но это еще ладно, он их пожурит и оставит в покое. Мы не знаем, сколько таких мультиков наснимала наша крыса. И не ясно, сколько они успели нарыть на Леху…

Степан не особо переживал на этот счет – если стукач прислал его комбату только последнее видео с гонки, значит с позапрошлого заезда он либо не успел записать, либо не сообразил этого сделать.

– Проблема в том, что ваши поездульки придется закончить. Под «придется закончить» я имею в виду не просто перестать навещать ваши гаражи. Сегодня-завтра на машины разошлют ориентировку буквально во все окружные управления, люди в гражданском будут высматривать подозрительные места, и чуть что – сразу от суда ордер на обыск. Понимаешь, что это значит, Степ?

– Что они каким-то образом смогут выйти на фактических владельцев машин и объявив их в розыск.

– Так точно! – Меркулов чуть наклонился в сторону Степана, так, что ощущалось несвежее дыхание начальника. То ли от проблем с желудком, то ли в спешке не успел почистить зубы. – А мы с тобой прекрасно помним, кто гоняет вместе с «Всадниками», и чьи они протеже́.

Степан сделал глубокий выдох и откинулся назад, размышляя над ситуацией. Очевидно, к какой дилемме вел его Меркулов – либо обезопасить себя и навсегда распрощаться с гонками, либо начать отсчитывать часы, когда к нему явятся сотрудники внутренней безопасности и окольцуют их запястья. Прямо на глазах у отца и матери.

Не отрывая взгляда от стола, он озвучил Альберту Сергеевичу свое решение:

– Хорошо. Мое авто пойдет под пресс.

– Умница, Степка. Умеешь принимать тяжелые, но мудрые решения. Прямо как твой отец. Это касается и остальных, если те еще хотят вольной жизни. Этот пес Тихон поди еще спит, позже наберу ему и дам задание, чтобы нашел исполнителя. Ну которые автосвалками заправляют. За ночь успеете перегнать, тебя назначаю ответственным за сбор участников. Будут упираться, мол, давай хоть на запчасти распродадим – сажаешь за руль и прессуешь вместе с их ездовыми лошадками. Лешину машину эвакуировали на стоянку, я договорюсь, чтобы ее тоже уволокли в ночи. Правда, его сестренке придется маленько раскошелиться за эвакуатор. Выяснил, кстати, где наш оболтус лежит?

– Кира позвонит мне до обеда и сообщит.

– Признаться, я сомневаюсь, что после такой аварии он сможет выкарабкаться… Скорость была приличная, а ваши машинки, насколько я знаю, ездят без подушек безопасности.

– Все так. Но не стоит пока делать преждевременных выводов.

Меркулов отлучился в уборную, дескать, съел по дороге какую-то дрянь. Забавно, что в этот момент ему навстречу шла официантка Елена со свежезаваренным капучино.

Томительное ожидание начальника длилось недолго – в телефон Степана постучался входящий вызов от Киры. Поглядывая в сторону уборной, он ответил на звонок.

– Степка, привет! Ты как там?

– Все нормально. Узнала что-то про Алексея?

– Ты его всегда так официально называешь?

– Не люблю искаженные и неполные имена.

– Понятно. Лешку определили в Плетневскую больницу, она как раз недалеко от того места была. Кое-как удалось к нему попасть. Попросили сначала оформить, хорошо, что я его страховку и паспорт нашла. Пока без сознания, много крови потерял, благо у них от доноров что-то в загашнике было. Врач говорит, что состояние стабильно тяжелое, черепно-мозговая, но без последствий. Оставила ему номер, обещал набрать, как тот придет в себя.

– Его сотовый телефон был при нем?

– Нет.

– Отлично. Тогда… – дверь мужского туалета открылась, и показался Меркулов, затягивавший свой поясной ремень. – Позже наберу.

Степан рассказал начальнику о местоположении и состоянии его коллеги. Но почему-то Меркулов не сильно обрадовался добрым вестям о своем сотруднике.

– Значит, она принесла в больницу его документы?

– Да.

– Понятно… – На какой-то момент он призадумался, кивая головой в пустоту. – Ты прав, без подушек не всегда смертельный исход. Попробую определить его в наш госпиталь, там получше лечат. Все, Степка, побежал работать. Задачу понял?

– Точно так, товарищ майор.

– И, это, как с машинами закончите, выброси второй телефон. А лучше уничтожь вместе с автохламом.

Альберт Сергеевич попрощался с своим сотрудником и пошел на кассу рассчитываться за кофе. Степан остался на месте, размышляя о расставании с «Волгой», в которую он вложил столько сил и энергии. Да, не будет больше тех эмоций от ночной езды, не будет больше соревнований с Алексеем за призовые места. Если бы не чертова крыса с видеорегистратором… И угораздило же именно Путейко врезаться в карету скорой помощи.

Телефон Степана снова загудел от звонка с неизвестного городского номера. На приветственное и холодное «алло» он услышал встречный вопрос:

– Это Казначеев Степан Алексеевич?

– Все верно.

– Больница имени Плетнева беспокоит. Скажите, Вы знаете Казначееву Елизавету Павловну?

– Конечно.

– Кем она Вам приходится?

– Матерью, – Степан заметил дрожь в своих словах, и попытался всеми силами скрыть ее. – Как она себя чувствует?

На том проводе послышался глубокий и протяжный выдох.

– Боюсь, что не самым лучшим образом. Она не успела доехать до нас.

– Что значит не успела!? – на сей раз в горле будто встал ком.

– Машина скорой помощи, на которой ее везли до нашей больницы, попала в ДТП.

### V

Страх перед грядущим правосудием – одна из тех немногих, но могущественных сил, которые двигали действиями и мыслями человека. До тех пор, пока угроза правосудия не будет полностью устранена, жертва делала все, что скажет спаситель, пускай и не по доброте душевной. Словно овца, отбившаяся от стада и навлекшая на себя стаю голодных волков, и которая искала защиты у чужого пастуха. Пастух поможет, а ты слушайся, и тогда спасение не заставит себя ждать.

Но очевидно же, для чего пастухи выхаживали блеющее стадо?

После утреннего звонка от медработников Плетневской больницы, Казначеев весь день не отвечал на входящие Киры и Тихона. Единственный контакт, который ему удалось набрать в шоковом состоянии, был номер отца, чтобы передать печальные известия. Отец что-то пробурчал, но взял себя в руки и пообещал сыну решить вопрос.

Лишь ближе к вечеру, когда шок от услышанного немного спал, Степан нашел в себе силы ответить на все пропущенные вызовы. Сначала Тихону, затем Кире. С последней он обговорил время и место встречи, а перед сбором гонщиков просил ее навестить спецстоянку (не на «Сильвии», разумеется), чтобы подписать заявление на утилизацию «Тойоты» и рассчитаться за «чрезвычайные услуги эвакуатора».

С приближением ночи лейтенант крепко и уверенно держал свой посох, направляя стадо на Красноярскую улицу, где автомобили без пяти минут бывших гонщиков поджидало место казни. Здесь же располагалось и кладбище вполне рабочих автомобилей, которые гипотетически можно было вернуть к жизни. Как правило, сюда завозили машины, брошенных и скучавших по несколько лет на одном месте, чаще с прилегающей территории домов, где инфраструктура уже была введена в эксплуатацию, но не поставлена на учет в местный муниципалитет. Из-за чего возникали правовые трудности с созывом соответствующей комиссии, которая выносила заключение о пригодности автомобиля и пыталась выйти на владельца брошенной машины. А потому оставалось только самоуправство – частные эвакуаторщики, которые в ночи полулегально вывозили брошенный автохлам, если судьба или согласие владельца гарантированно не создаст неприятностей. И сотрудничество частных похитителей машин с утильплощадками очень плодотворно сказывалось на кошельках как заказчиков, так и исполнителей. Вообще, бизнес, связанный с утилизацией чего-либо, будет кормовым делом еще долгое время.

Владельцем этого кладбища машин на Красноярской улице оказался старый знакомый Тихона по имени Миша, с которым организатор гонок незамедлительно связался после звонка от Меркулова. Удалось выйти на всех, кроме Волка и Гадюки. Просьба (читай – требование) о встрече на площадке была воспринята неоднозначно – кто-то поддержал безоговорочно, как Жеребец или Акула, а кто-то капризничал и упирался, а ля Квокка. Однако последствия своему упрямству осознавали все, и договорились встретиться на «прощальной сходке» в час ночи. За час до этого на площадку приехал эвакуатор с погибшей «Тойотой» – Меркулов отлично подгадал время, чтобы оператор эвакуатора не заметил сомнительной сходки ребят на навороченных машинах.

После печальных вестей с матерью Степан принял твердое решение покончить с таким азартным, но очень опасным развлечением, способным в один миг принять ставку в виде жизни близкого родственника. Кого в итоге винить в гибели матери…? Киру, которая убила соляркой движок «Тойоты»? Самого Алексея, кто собственноручно залил дизель себе в машину? Меркулова, который выбрал такой маршрут? Или Федю, жаждавшего возмездия за прошлую гонку? Аж четыре козы отпущения, кому можно было предъявить за смерть матери. Но сколько бы коз пастух не обрек на казнь, близкого человека это уже не вернет. Трагический исход здесь был лишь вопросом времени.

С другой стороны, не поспешил ли врач с таким громким вердиктом? Даже Степан, обычно с холодным умом и крепкой выдержкой, был настолько ошарашен этой новостью, что даже не удосужился погрузиться в детали произошедшего. Точно ли скорая попала именно в то ДТП? Может, эта умершая и вовсе оказалась полной однофамилицей и тезкой его матери. Одно Степан понимал точно – чем больше он не знал, тем больше домыслов лезло к нему в голову. Надо дождаться звонка отца, либо уточнить у него детали по возвращению домой.

Степан прибыл на площадку на полчаса раньше. Проход на территорию возможен был разве что через широкие ворота, проем под калитку отсутствовал. И как войти? В левой части ворот Степан увидел вырез под раздвижную защелку с внутренней стороны. Под ночь стучать не хотелось – как-никак, закон о тишине никто не отменял. Да и в лишний раз только внимание привлекать. Номера этого знакомого не было, так что оставалось выходить только на Тихона.

Казначеев ценил в людях качество, когда те говорили только коротко и по делу – разговор с организатором «Ночных всадников» продлился 7-10 секунд, после чего через минуту лейтенант услышал быстрые приближающиеся шаги. Защелка открылась, и на инспектора взглянула пара светлых глаз.

– Как охота? – спросил голос через прорезь для глаз.

– Бизон подстрелен, – ответил Степан. Пароль придумал Тихон в последнем телефонном разговоре.

Глаза на это ничего не ответили, лишь бегло осмотрелись по сторонам. После чего защелка закрылась, послышались лязг и дребезжание, и ворота начали открываться во внутрь. Степан сел в «Волгу» и заехал в периметр. Стоило отметить хорошую изоляцию площадки – она огораживалась трехметровым забором из профильного настила. Вид на двор был возможен разве что с верхних этажей рядом стоящих домов, но летом деревья за территорией отлично выполняли функцию маскировки. Проникновение внутрь двора инкогнито через закрытые железные двери было практически исключено.

Парень, открывший Степану железный сезам, оказался тем самым Мишей, владельцем площадки. Он подсел к Казначееву и показал место, где нужно было оставить машину. Подъехав к заданной точке, Степан между делом спросил:

– Сюда случаем не приезжала девушка на розовой «Сильвии»?

– Приезжала. Где-то здесь ходит…

Степан осматривал окрестности двора до тех пор, пока не услышал рев приближающихся движков машин – видимо, Тихон с бандой подъехал к воротам. Миша побежал снова открывать ворота, после чего на площадку заехало еще три машины – бирюзовый «БМВ», кислотный «Мерседес» (явился, не запылился!) и белый «Мустанг». Глава «Ночных всадников» вышел из «Жеребца» и тут же побежал к Мише. После короткого разговора с владельцем Тихон дал команду оставить машины рядом с «Волгой». Степан не досчитался еще двух машин, о чем сообщил главарю.

– Скоро будут, не переживай, – успокаивал его организатор гонок.

Через какое-то время к воротам снова кто-то подъехал. Быстрым шагом Тихон подошел и открыл их, и на площадку заехала Квокка. Тихон объявил, что все в сборе.

– Не вижу Волка. Где он? – спросил Степан у Тихона, недосчитавшись седьмой машины.

– Его не будет, он из города уехал.

– Что значит «из города уехал»!? Сказано – всем собраться в час ночи на утилизационной площадке!

– Он просил передать, что найдет другую площадку и сдаст тачку туда.

Степан был вне себя от ярости. Что непонятного было в словах, чтобы ВСЕ приехали в КОНКРЕТНОЕ место в КОНКРЕТНОЕ время? Не говоря уже о том, что такие самодеятели не ставили в известность других.

– Как ты ему позволил уехать! Ты осознаешь, что если его остановят, а у полиции есть ориентировка, то мы только зря убьем машины! – Степан показал рукой на оставленные машины. – И под статью пойдут все!

– Я понимаю, но что я теперь сделаю?

Степан не стал отвечать на это оправдание подростка, вместо чего спросил:

– Ты сказал, чтобы прислал видеоотчет?

– Э… да, вроде попросил.

– Так вроде или попросил?

– А грустную песенку тебе на видео не спеть? – влез в диалог Гадюка. – С какого х** мы вообще должны гробить наши тачки? Знаешь, сколько я в нее вбухал?

– Я представляю, сколько ты потратишь времени за решеткой, если тебя… Еще раз повторяю для особо одаренных в танке! – Степан оглядел присутствующих, дабы убедиться в полном фокусе их внимания. – Вчера ночью вы все попали в кадр видео, которое утекло на окружной уровень ГИБДД. Теперь ваши машины в розыске, к делу подключат районные отделения внутренней безопасности, чтобы навести справки на владельцев. И ваши богатые и знатные родители здесь не помогут, так как в ДТП есть погибшие!

– Сам то ты, поди, уже договорился за себя?

– Я не в меньшей опасности, и заинтересован равно, как и все здесь присутствующие.

– Слышь, Колян, тебе говорят – либо машину в утиль, либо сам на ленту прыгай. Он же свою тоже сдает, – поддержал Степана водитель «Жеребца».

– Вот и пусть прыгает под гидрач со своим дружком!

Кира возмутилась от такой реплики в адрес ее брата. Степан молча подошел вплотную к водителю «Гадюки». Тот встретил его чуть устрашенным, но все же твердым взглядом.

– Я смотрю, дружище, смелости тебе не занимать. Больше ни слова про Бизона. Ты понял меня? – прогудел он басом.

– Ты мне что-то сделаешь?

Выдержав несколько секунд. Степан произнес тихим басом:

– Пади…ниц…

Поначалу Коля не понял, что за этакую фразу выдал Степан. Недоумение сменилось ступором, затем перешло в легкое головокружение, сопровождаясь онемением в ногах и похолоданием в пальцах рук. Через несколько секунд Коля практически не чувствовал ног, мог едва поддерживать вертикальное равновесие. Степан продолжал молча сверлить его взглядом.

– Так, разошлись! – прервал выяснение отношений Тихон. – Во́рон, пойдем, мой крановщик искал тебя.

Крановщик Иван (вернее сказать – манипуляторщик), товарищ Миши, попросил Степана с Тихоном собрать всю гоночную банду, дабы прояснить нюансы при подготовке машин к утилизации. Оказалось, что это довольно трудоемкое мероприятие – нужно слить бензин, отцепить баллоны, кому-то и уши заячьи желательно снять. Здесь Степан ощутил прилив гордости, что заранее предусмотрел демонтаж баллона с закисью азота, и теперь оставалось только «подышать» через шланг в топливном баке. Тихон согласился выступить в роли бензонасоса, при условии, что слитое горючее пойдет ему. Он выпросил у Миши пару замызганных канистр, куда можно было слить остатки топлива.

Спустя около часа подготовительных процедур Миша подготовил похоронный конвейер, а Иван с помощью Тихона и других ребят начал укладывать на него машины. Кто-то переносил утрату молча, кто-то не сдерживался и высказывал все, что думал о ситуации. И в том и другом случае находились те, кто сопровождал это слезами.

– Не плачь, Квокка, найдем тебе другую машинку, куда ты сможешь поставить заячьи ушки, – съехидничал водитель «Жеребца».

– Никаких ушей. Уши были в кадре, – Степан не мог не бросить свою ложку дегтя.

После расправы над стальными лошадками Тихон подсчитывал свои «неустойки», пока к нему снова не подошел Степан.

– Что с машиной Волка?

– Пока не знаю, был в сети, но…

Степан был сыт по горло «завтраками» с «лапшой» своего товарища, поэтому взялся докладывать прямиком Меркулову со своего тайного телефона. Если хотя бы один додумается уныкать машину…

– Степка, ну имей совесть, жену разбудил – как и вчера, Альберт Сергеевич ответил на звонок сонным голосом. – Как у вас…?

– Волк решил проявить самодеятельность. Где-то скрывает свою машину.

– Какую самодеятельность? Он же мне видео прислал…

Теперь Степан переживал тот же самый ступор, через который проходило оцепенение Коли Гадюки.

– Не понял. Он прислал видео напрямую Вам…?

– Да…. Чтобы поменьше людей в цепочке рассылки было. Серая «Мазда» укатана в железного Колобка.

– Он же теперь знает Ваш номер.

– Да не парься ты, этот же наш тайный телефон. Это, Кира там далеко? Дай ей трубочку, раз уж ты набрал меня…

Лейтенант окликнул сестру Алексея и махнул ей рукой, чтобы та подошла к нему. Из их диалога Степан мог только уловить «да, все получилось», «могу ли передать через Степку?», «говорят, что стабилизируется». После этого она отошла чуть подальше и проговорила так еще пару минут, затем вернулась к лейтенанту и вернула телефон.

– Говорит, что Лешку можно в ваш госпиталь перевезти, который где-то на Октябрьском Поле находится. Нужно мое согласие, как родственника. Якобы там врачи хорошие.

– Это правда. Он просил тебя, не родителей?

– Они же в Перми остались. Это мы, молодые, в большой город вырвались.

Степан ничего не ответил на последнюю фразу, и продолжил смотреть с Кирой, как «Волга» превращалась в груду металла. Задние стоп-фары будто олицетворяли агонию, переживаемую машиной. Спасибо тебе за эти славные деньки, и за подаренные эмоции. Но жизнь на воле, какой бы непростой она не была, все же дороже.

Степан непроизвольно взял Киру за руку. Та удивленно повернулась к своему спутнику, но кисть не одернула.

– Завтра похороны моей матери. Приходи.

***

У начальника трансфузиологической службы главного клинического госпиталя МВБ России Аркадия Васильевича дела шли совсем не в гору – после совещания недельной давности с финансовыми подразделениями министерства стало очевидно, что денежное обеспечение медучреждения на будущий год придется «незначительно оптимизировать». Переводя с русско-канцелярского – «прилично так урезать». Секвестирование бюджета не обойдет стороной и его подразделение – до конца второго квартала этого года необходимо разработать и представить начальнику госпиталя обновленную штатную структуру медперсонала отделения, скорректированный план закупок необходимых реактивов и оборудования, отдавая предпочтение отечественной продукции. Также финансисты посоветовали расширить сотрудничество с высшими и средними медицинскими учреждениями, привлекать больше интернов и практикантов, дабы те могли проводить простейшие манипуляции с пациентами вроде перевязок и установки капельниц. Благо это больше относилось к специалистам из других отделений, вроде хирургии и общей терапии. В случае же Аркадия Васильевича дело касалось больше замены холодильного оборудования, где хранились биоматериалы для оперативного переливания пациентам. В некоторых камерах, например, начинал сбоить датчик температуры, и главному трансфузиологу предстояло дать уважаемым господам весомое обоснование для рекламации гарантийного обслуживания импортной техники.

По словам экономистов, перераспределение финансирования было обусловлено повышением плановых затрат на медицинское оборудование и проведением капитального ремонта загородного филиала в городе Домодедово, в котором пациенты из силовых структур проходили долечивание. И если закупка оборудования носила объективно необходимый характер, учитывая цены на зарубежные томографы и оборудование лучевой терапии, то капитальный ремонт загородного филиала был явно чей-то продуманной схемой – на его «переделку» деньги планировалось выделять второй год подряд. Якобы устранение недочетов предыдущих строителей. Ага, конечно. Зато обсуждать повышение зарплат медперсоналу те не особо торопились.

Аркадий Васильевич заканчивал свой скромный домашний обед, которым, по всей видимости, ему придется обходится весь следующий год. Затем, когда он закончил мыть пищевые контейнеры, его сотовый зазвонил. Имя абонента вызвало неоднозначные эмоции – то ли трепет, то ли приятное удивление, но он все же ответил на вызов.

– Альберт! Какими судьбами, старый ты шакал?

– Васильич, здорово! Есть время встретиться вечерком?

***

Судя по картам, добраться до Таганского парка оказалось проще простого – троллейбусные маршруты здесь следовали по одной единственной Таганской улице, а сесть на общественный транспорт можно было сразу при выходе из метро Марксистская. Несмотря на жару в этот день, лоб и ладони Волка потели совсем от другого.

От неизвестности. Кто-то позвонил ему вчера вечером, представился неким Иннокентием, упомянул их знакомство с Тихоном. Рассказал, что из-за инцидента на гонках в среду в Измайлово Волк попал на мушку, и собеседник мог помочь решить вопрос. Детали обещал озвучить при встрече. И уточнил, что Тихон будет звонить с требованием приехать на площадку, чтобы распрощаться с машинами, и что Егору не стоило этого делать – якобы полиция уже была в курсе планов клуба. И что ему не следовало контактировать с кем-либо из «всадников», если тот еще хочет побыть на воле. Если Тихон сам позвонит ему с требованием приехать и сдать машину в утиль, то Волк скажет ему, что уедет загород и уничтожит свою машину там.

Выходя на остановке «Марксистский переулок – Детский театр», сердце Волка застучало сильнее. Исходя из разговора, встреча не должна была быть подставной, учитывая, что она проходила в обед, а на дворе стояла солнечная пятница. Вроде как рабочий день, а отдыхавших собралось, как на праздник. Неудивительно, ведь большая часть гулявших были мамочки с детьми. У кого был отпуск, у кого – декрет.

Напротив огороженной футбольной площадки пролегали небольшие прогулочные аллеи, обустроенные потрепанными скамьями. Большая их часть была оккупирована как семьями, облизывавших со своими детьми фруктовый лед, так и просто ребятней, переводивших дух после езды на самокатах и велосипедах. Среди этой массовки одна скамья была занята одиноким мужчиной в солнцезащитных очках и черной кепке. Справа от него лежал чуть потрепанный черный портфель, а сам мужчина читал в бесплатную ежедневную газету «Metro».

Точнее, делал вид, что читал. К нему и направился Волк. В телефонном разговоре Иннокентий даже подстраховался кодовой фразой.

– У вас не будет прикурить, а то жарко? – задал Волк не совсем логичный вопрос, подсев к нему рядом на скамейку.

Мужчина в очках чуть опустил газету, сканируя взглядом парня. Чуть оглядевшись по сторонам, он ответил:

– Сам не курю, и молодым не советую.

Обмен кодовыми фразами прошел успешно. Волк выложил на скамью выключенный телефон – то было одно из требований Иннокентия.

– Здравствуй, Егор. Один пришел? – спросил мужчина.

– Да.

Иннокентий отложил газету в сторону и достал из кармана черных брюк такой же черный телефон очень знакомой фактуры. Проведя несколько манипуляций, он запустил какое-то видео и подвинулся ближе к Егору.

– Смотри.

Ролик был снят на видеорегистратор, изображение было практически не видно из-за бликов на экране от солнечного света и ночного времени суток. Приглядевшись в задний фон, Егор начал догадываться, что будет дальше. Через какое-то время послышался рев приближавшихся двигателей, и через пару секунд в кадре пролетела сначала коричневая «Тойота», а затем серая «Мазда» с розовым «Ниссаном». Мужчина подгадал момент и поставил видео на паузу.

– Твоя? – чуть тихо спросил он, показывая пальцем на «Мазду».

– Там не понятно…

– Не отнекивайся, знаю, что твоя. Снято позавчера ночью на Сиреневом бульваре.

– Откуда оно….

– Неважно, – продолжал информатор в полголоса. – Вашими увлечениями заинтересовались уже на верхах. Особенно лихачом, который врезался в скорую. Когда он поправится, к нему придет следователь, и тот милостиво расскажет, кто состоит в вашем клубе.

Иннокентий потянулся к черному портфелю, отстегнул его и достал сложенную в файл кипу бумаг.

– И к ним в руки попадет это досье.

Нижняя челюсть Егора чуть провисла, когда он увидел в самом верху бумажного комплекта вложенную копию его действующего паспорта.

– Это еще не все, – продолжил информатор. – Тут и дарственная от… Агафьи Петровны, – Иннокентий усмехнулся про себя, вспомнив названия некоторых шампуней от выпадения волос. – Диплом об окончании РГГУ, копия твоих прав и договор купли-продажи твоей «японки». Прямо целый набор.

– Хотите облегчить следователям работу…?

– Я? Что я, на стукача похож? Только если следаки сами ко мне придут. Я так понял, что ребята вчера со своими машинами распрощались. Ты со своей разобрался?

– Все-таки они от них избавились? Кому-то сбагрили?

– Сбагрили на металл, друг мой. Теперь это просто кубики, обреченные в лучшем случае на переплавку. Осталась только твоя «Мазда».

– Я не собираюсь сплавлять свою….

Инсайдер поднес указательный палец к губам и зашипел, призывая собеседника сбавить тон. Егор перешел на полушепот.

– Свою машину ради чьей-то прихоти. Жить-то мне тогда на что будет?

– Это уже будут не наши трудности. Вчера покровители Тихона из органов заверили ребят, что ты разобрался с машиной. И если ты с ней где-то засветишься…

– Не засвечусь, я ее надежно спрятал.

Иннокентий будто не слушал его.

– … если уж ты говоришь про средства на жизнь, одно скажу точно – в местах не столь отдаленных ты точно будешь обеспечен всем необходимым от государства. И окажешься там, не успев доехать до границы к своим родителям.

– Вы из органов…? – спросил Егор шепотом, наклонившись к нему.

На этот вопрос Иннокентий отреагировал лишь секундным молчанием.

– Скажу так – есть контакты. И тебя позвал точно не для того, чтобы читать мораль. Я предлагаю тебе решение, при котором ты сможешь жить спокойно. И даже будешь ездить на своей «Мазде». Не сразу, конечно, но все же…

– Я все же хочу сначала понять. Раз Вы смогли так раскопать под меня, то наверняка знаете, кто автор этого видео.

В этот раз Иннокентий вновь усмехнулся, но уже не про себя.

– А ты включи логику. Кто недавно вступил в ваш клуб, после чего у вас начались проблемы?

***

Меркулов без каких-либо вопросов дал Степану добро на пятничный отгул, чтобы проводить свою мать в последний путь. Предупредил, что не сможет присутствовать лично, и попросил передать Алексею Ивановичу свои самые глубокие соболезнования. Договорились на том, что Степан выйдет в свой выходной в понедельник.

После окончания представления с казнью машин Кира все же согласилась поехать на церемонию прощания с Елизаветой Павловной, матерью Степана. Лейтенант заехал за Кирой в районе девяти часов утра. Несмотря на позднее пробуждение, если его можно было так назвать после нескольких часов сна, девушка успела даже помыть голову и заварить себе растворимый кофе. Вопреки своей приверженности к контролю фигуры, в этот раз она решила использовать вместо подсластителя обычный сахар. Из траурной одежды нашлись только старые черные джинсы и мятая футболка со спортивным логотипом.

Степан оценил такой вид лишь молчаливым вздохом. Но сейчас ее поддержка была куда важнее, чем презентабельность среди других присутствующих, хотя это был тоже немаловажный фактор. Он набрал службу такси, и они направились в морг больницы имени Плетнева.

По прибытию в морг отец Степана не проявлял каких-либо эмоций при виде неизвестной спутницы, сухо поприветствовав девушку. Утром он предлагал Степану подвезти его до морга, но сын отказался, и теперь понятно, почему. В ответ Кира высказала лишь соболезнования об утрате матери и жены.

– Я бы вас обоих довез, – сказал Алексей Иванович.

– Не хотел Вас обременять, – ответил Степан. Кира удивилась, когда он обратился к отцу на «Вы».

Церемония отпевания и прощания прошла без бурных обсуждений. Пока подруги и коллеги Елизаветы тихо проливали слезы, Казначеевы лишь молча смотрели в лицо покойной. На лицах отца и сына отчетливо вырисовывалась немая скорбь. Одна из маминых коллег подошла к главе семейства и злобно прошептала.

– Леша, пообещай, что ты найдешь тех лихачей-подонков …

– Уже работаем над этим.

– У нас в городе раскатывают эти банды прямо под носом полиции, а те их не ловят! Как так!?

Кира почувствовала мандраж в ногах. Это они сейчас про «Ночных всадников»? Она вопросительно повернулась к Степану, но тот встретил ее взгляд без капли эмоций. Все ясно, помалкивай, женщина. Еще в такси он просил не упоминать про ситуацию с ее братом в присутствии отца.

«Увы, отец, чтобы поймать нас тебе придется заехать на Красноярскую улицу и покопаться в стальных обломках», – думал про себя Степан.

Однако оставалась еще одна проблема. Что делать с Алексеем Путейко, когда тот придет в себя и начнет давать показания? Единственный оптимистичный сценарий в этой ситуации – чтобы Меркулов договорился о перевозке в их госпиталь для полицейских, поговорил с врачом, и ему поставили диагноз амнезия, лишить прав на три года, дать условный срок, без права занимать должности в государственных органах. Меркулов выведет его ставку за штат, и он продолжит работу клерком в окошке, принимая на себя гнев и заявления от граждан. Параллельно с этим ему придется искать пути, где взять средств на выплаты родственникам пострадавших фельдшеров скорой помощи. Но ситуация обрела слишком большой резонанс, и приемлемый расклад для напарника был маловероятен.

Когда гроб с телом Елизаветы накрыли крышкой, закрутили и понесли в ритуальный микроавтобус, отец подошел к Степану.

– Сынок, не представишь меня своей спутнице?

Степан гордился и одновременно презирал своего отца за его полицейские замашки. Очевидно, что он хотел познакомиться с Кирой не для разделения семейной утраты.

– Отец, это Кира. Кира, мой отец Алексей Иванович.

– Очень…приятно… – неловко ответила девушка.

– Чем занимаешься, Кира?

– Пока ничем, ищу работу.

– А кем хочешь работать?

Кира впала в секундный ступор, как бы подбирая ответ и периодически посматривая на Степана.

– Не знаю даже… Смотря, что предложат.

– Понятно. Руки у тебя красивые, можно посмотреть? – Алексей Иванович аккуратно осмотрел внешнюю и внутреннюю сторону кистей. Из маникюрных процедур Кира обходилась лишь стрижкой щипцами. Где-то под ногтями попадались остатки грязи, где-то они были обкусаны, но в целом ухожены. – Пальцы чем-то похожи на ее… Спортом занимаешься?

Смущенная Кира выпустила руки из хватки главы семейства и ответила «нет».

– А фигура вроде есть… Вы как, до кладбища своим ходом или подвезти?

– Своим, – Степан взял Киру за руку и направился к выходу из морга.

***

Если не считать урожая из утренних протоколов, то будничная служба Степана на посту проходила без происшествий до самого обеда. Казначеев договорился с Меркуловым за смену в понедельник не просто так – воскресение хотелось посвятить себе и посещению Алексея вместе с Кирой (без человека с удостоверением к нему не хотели пускать). Девушка так ничего и не рассказала родителям – у тех хватало и своих забот. Лучше это было сделать лично. У лечащего врача, по обыкновению, в этот день был выходной, но и без его присутствия можно было наблюдать за положительной динамикой выздоровления старшего лейтенанта – Алексей уже мог открывать глаза и даже сосредотачивать взгляд на посетителях. Со слов дежурного врача Степан и Кира выяснили, что их напарник все это время находился в коме, и только вчера он начал приходить в себя. Состояние стабильное, завтра планируется перевозка в госпиталь для силовиков. Напарник Степана мог уже воспринимать слова своих посетителей. Сам же при разговоре ограничивался пока несколькими звуками. По всей видимости, самочувствием Алексея интересовались не только родственники и коллеги. Кира говорила, что Федя пару раз пытался набрать ей. На что девушка уверенно нажимала красную кнопку сброса звонка (номер Акулы запомнила по последним цифрам). На третий раз, без доли сожаления, она отправила его контакт в черный список. После всего случившегося говорить с этим человеком не было никакого желания. Несмотря на то, что его прямой вины здесь не было.

Каким бы все-таки Меркулов не был засранцем и любителем наживы, он все-таки добивался лучшего для своих сотрудников. Возможно, что он будет периодически припоминать об этом Алексею, когда тот не будет тянуть элементарную офисную работу в его подразделении. Но это уже будет другая история.

Работа в понедельник была еще и отличным поводом не собираться с друзьями и коллегами отца на поминках. Тот трюк с демонстрацией рук Киры проводился не просто так – вероятно, еще на отпевании отец обратил внимание на мелкие зажившие раны на предплечьях, которые могут оставаться во время обслуживания машины. Не говоря уже про внешний вид, как у шпаны. Степан не был фанатом художественной литературы, но среди прочих он вспомнил один из нашумевших романов Виктора Пелевина, в котором главный герой обращал внимание на руки покупателей. Так и здесь – по мозолям у оснований пальцев ладоней Киры отец мог предположить, что та либо часто сидела за рулем, либо любила подтягиваться на турнике. По самим же ногтям и пальцам можно было предположить достаток и склонность к нервным проявлениям. Поэтому Казначеев-старший и задавал странные, но логичные вопросы, на которые уже знал ответ. Отец продолжил свой небольшой допрос дома вечером, когда спросил Степана, на чем ездила Кира. На что сын ответил, что не знал. После этих миниатюрных допросов желание общаться с отцом, пускай и в такие непростые дни, отпадало все сильнее.

Самое «лакомое» место на его посту был выезд с Марксистской улицы, с которой можно было проехать либо прямо на Таганскую площадь, либо повернуть на Таганскую улицу с крайней правой полосы. В утренние часы пик здесь собиралась такая пробка, в которой легко было выдернуть любителей выехать на встречную полосу, подрезающих троллейбусы, а также проезжающих на красный свет. Мотоцикл Степана находился на парковочном островке среди других машин, и заметить патрульный транспорт в таких пробках было практически невозможно. А яркую форму Степана издалека можно было спутать с обычным мотоциклистом или сотрудником коммунальных служб. Маскировка на уровне, что называется. Но такие хитрости не обходились без сопутствующих тягот. Все-таки мотоцикл – не машина, и здесь не отдохнешь в салоне с работающим кондиционером.

После очередного разрешающего сигнала светофора Степан увидел, как на парковочном островке остановился доколе знакомый черный «Мерседес», с доколе знакомыми номерами «амерками». Для большего внимания к своей персоне водитель премиальной марки автомобиля даже посигналил в клаксон. Подойдя к нему, Степан узнал своего старого приятеля Станислава Кириленко, все также что-то пережевывавшего во рту.

– Как служба, командир? – спросил УСБшник, чавкая своей жвачкой.

– Так парковаться нельзя – выходите за линию.

– А я не паркуюсь, у меня остановка. До пяти минут, как в ПДД, – Станислав даже поднял указательный палец, демонстрируя свои обширные познания в правилах дорожного движения. – А где напарник?

– Напарник в отпуске.

– Ты один что-ль?

– Да.

– Не скучно?

– Уважаемый, если Вы не против, я продолжу нести службу.

Как бы его так потянуть за язык, чтобы он рассказал про видеозапись с ночных гонок? Если, конечно, автором видео был он.

– Да брось, я, может, по тебе соскучился, неделю почти не виделись. У нас в главке про каких-то измайловских стритрейсеров говорят. Слышал что-нибудь об этом?

Степан сделал такое лицо, будто эта новость вызвала у него исключительно удивление.

– Нет, это же другой округ. Откуда мне знать?

– Мало ли… Говорят, их крышуют ГИБДДшники, вместе с ними ездят.

– Что ж, долго они так ездить не смогут.

– Именно. Уже имена инспекторов пробили…

От этой новости обильное потоотделение на лбу Степана троекратно усилилось. Неужто Тихон все же попал в лапы УСБ и всех сдал?

Станислав выжидающе посмотрел на него, после чего выдал:

– И среди имен есть и твое.

### VI

Раздраженный Меркулов подходил к месту встречи с Тихоном, недалеко от стартовой площадки, где начинались заезды «Ночных всадников», а уличные продавцы торговали всяким автомобильным добром. Изначально Альберт Сергеевич планировал провести этот вечер с семьей в ресторане «Стара Юга» на улице Кржижановского и наконец-то отметить затянувшееся празднование одиннадцати классов дочери Нины, оконченных со знаком «отлично». Отца хоть и опечалило присутствие в аттестате нескольких «троек» по точным и естественным наукам, но все же не приуменьшило повод поддержать дочку в пройденных испытаниях. Меркулов придавал немаловажное значение в выборе дальнейшего образовательного учреждения. Как правило, в таком возрасте у подростков еще не складывалась ясная картина своего профессионального пути, либо понимание вырисовывалось только в общих чертах. Но прибегать к методу кнута и пряника ему совсем не хотелось. Он считал такой подход пережитком советской эпохи, когда родители могли диктовать детям, как дальше выстраивать свою жизнь. Престижные профессии старались передавать по наследству, дабы родители могли быть уверены в стабильном будущем своего преемника. Но Меркулов хотел, чтобы жизненный путь Нина выбирала сама, а не из-под палки – отношения с единственной дочерью были дороже карьерных перспектив. И свои доводы он планировал преподнести ей за сегодняшним ужином грамотно и последовательно.

Эти доводы также будут касаться выбора будущего супруга. Альберт Сергеевич планировал собрать некий свод анкет потенциальных женихов, приходившихся его коллегам по службе прямыми или дальними родственниками. И после тщательного отбора хотел представить Нине получившуюся выборку на рассмотрение. Можно, конечно, было присмотреться и к тому, что предлагал Интернет. Вдруг мировая паутина предложит добротные варианты из других госструктур. Ну или вовсе менеджера среднего звена из крупных коммерческих или государственных корпораций.

Главное, чтобы дочь не связалась с категорией граждан, с которыми ему приходилось работать из-за своей жадности, и с которыми он вынужден был проводить рандеву на пыльной стройплощадке для решения непонятных вопросов. Супруге же сообщил, что он задерживался по работе, но просил не отменять бронь столика. Ибо надеялся, что он обойдется небольшим опозданием.

На одной из площадок, где среди переносных ограждений нашлась небольшая лазейка, строители вели мусороуборочные работы снесенных торговых сооружений. В некоторых жилых гаражных блоках еще горел свет, но бурных обсуждений строителей о минувшем дне уже не было слышно – рабочие вставали обычно с рассветом, пока жара еще не так напекала, а каждый час сна был на вес золота. Местами были разбросаны заготовленные на утро щебень, мешки с цементом и шланги с водой, для засыпки и заливки ям, образованных от демонтажа коммуникаций и иных элементов бывших построек. По соседству с ними были разбросаны скрепляющие материалы вроде арматуры. Будь Меркулов прорабом, дал бы нагоняй непутевым рабочим за такую безалаберность к организации рабочего места.

Вот ведь засранец Тихон – позвал в такое грязное и отвратительное место! Как потом появляться на ужине перед семьей в грязных брюках? У Меркулова при себе осталось еще несколько сигарилл «Captain Black» с вишневым «напылением» на фильтре, так что ожидание этого гоночного гангстера не будет таким томительным.

Через какое-то время со стороны прохода, через который прошел полицейский, послышались шаги. Альберт Сергеевич инстинктивно укрылся за щебеночной насыпью.

– Это я, Альберт, – окликнул Меркулова чуть слышный голос, принадлежавший хозяину шагов. Майор облегченно выдул табачный дым, вышел из-за укрытия и подошел к окликнувшему его Тихону.

– Один? – спросил его Альберт Сергеевич, озираясь по сторонам.

– Да, да, один, хвоста нет.

– Полагаю, у тебя весомая причина, чтобы отрывать меня от вечера с семьей, – майор чуть сблизил дистанцию со своим собеседником, дабы не привлекать уши посторонних громким голосом.

– Хотел узнать, есть ли какие-то новости по расследованию нашего инцидента.

– Ты не мог для этого выбрать любой другой день? Нет никаких новостей. Вы разобрались с машинами, теперь сидите тихо. Любой чих-пых только через меня.

– Моих ребят уже объявили в розыск?

– А кого разыскивать, Кирюха? Я своим ребятам для виду приказал смотреть в оба, следователи опрашивают автосервисы, мойки и заправки. Ты же позаботился, чтобы те были тише воды, ниже травы?

– Конечно.

– Тогда начинай думать либо над курсами домашнего вязания, либо над переездом в другой город, страну, континент. Мне все равно. Пока не поймают кого-нибудь из других клубов.

– Это я и хотел с тобой обсудить. Про другие клубы.

Альберт закрыл глаза и закатил их на лоб, одновременно затягиваясь папиросой. Какие к черту клубы?

– На выходных я с Камилем созванивался, который главный у «Крыльев ночи», где еще Лешина сестра раньше ездила. У него несколько помощников ушли из дела, и он может взять меня к себе.

– Если будешь отсыпать ему с гонок? – спросил Меркулов, выдувая очередной клуб дыма.

– Ну, да. Я сказал, что «Ночные всадники» пока не будут катать. Про трагедию с Лешей, разумеется, ни слова. И я могу представлять его клуб в других районах.

– Кирик, о чем я сейчас только что говорил? Вы заметаете следы и залегаете на дно.

Тихон начал бесцельно бродить туда-сюда, хватаясь руками за затылок, как бы пытаясь подобрать убедительные доводы в своем намерении. Альберт сделал последнюю затяжку и бросил окурок, устроив на нем «твист» левой туфлей.

– Альберт, я все понимаю. Но у меня есть ребята, которые на меня рассчитывают. Заправщики, шиномонтажники, мойщики, кейтеры, кто поесть привозит, вышибалы, рекламщики. Нам с ними нужно как-то на жизнь дальше добывать, согласен?

– А им от простой жизни совсем голодно что ли? Пусть они к Камилю сами и идут, раз так рассчитывают.

– На простой жизни заработаешь разве что на хлеб и воду в кране. Камиль не возьмет их к себе без моего поручительства. Если даже я его заверю, что ребята надежные, с кого он потом будет спрашивать, если они вдруг исчезнут или решат его кинуть? А со мной он знаком давно. И я знаю, какую управу найти на тех, кто вздумает облапошить наших, – Тихон непроизвольно положил руку ему на плечо. – И ты в обиде тоже не останешься.

– Так, Кирик, без рук, – Меркулов одернул плечо, скинув массивную руку собеседника. – У меня сотрудник в больнице под капельницей, а ты мне сейчас нагло предлагаешь… Поимел бы стыда немножко! – последнюю фразу майор подчеркнул озверевшим взглядом, направленным прямо на Тихона. – Тем более, что это за ребята такие, которые могут кинуть твоего дружка? У него своей обслуги что ли нет?

Организатор «Ночных всадников» будто и не слышал последний вопрос.

– Могу не предлагать, если так будет легче твоей совести, – собеседник майора перешел на полуехидный тон.

– Я не пойму, ты мне дерзишь сейчас? Окружные менты спустят на тебя таких собак, что ты пропоешь им все, когда твоего Камиля схлопнут. И он сдаст всех, кто приносил ему подачки от выигрышей!

– Подожди, не кипишуй. Смотри, сейчас ориентировка гуляет по региону, по Москве, так?

– Ну?

– Значит, в область она пока не зашла. И если не найдут – объявят на федеральный уровень только через полгода. За это время успею хоть немного поднять с гонок, пока будет сухой асфальт. И тогда с этим точно будет все. Навсегда забудем друг о друге.

На это Альберт Сергеевич лишь молча выдохнул и снова закрыл глаза. От подскочившего давления начинало отстукивать в висках, лоб будто наливался свинцом. Неужели этот Кирилл a la Тихон действительно был таким идиотом? Вместо того, чтобы предупредить Камиля о возможных усилениях на постах и рейдах по всей Москве, он решил предложить ему свои организаторские услуги?

– Ты совсем болван? Или только прикидываешься? Не путай розыск с межведомственным взаимодействием, данные на твоих гонщиков могут направить в область в любой момент!

– Так это…

– Кирилл, разговор окончен, – Меркулов показал ему останавливающий жест ладонью. – Меня ждет семья на важный ужин, я не хочу, как попугай, повторять здесь одно и то же. Никаких…

Нотации Меркулова относительно дальнейших перспектив его нелегальной деятельности прервались входящим вызовом на телефон гоночного букмекера. Отойдя подальше от майора, тот оживленно ответил на звонок. Альберт Сергеевич взвелся еще больше – мало того, что каждая минута нахождения в этом отвратительном месте повышала риск обнаружения. Ночные сторожи могли запросто услышать подозрительные разговоры возле горки с щебнем, а Тихон еще и показывал явное неуважение к собеседнику, прерывая его предостережения ответом на звонок от непонятного абонента. Пока семья будет сидеть в ресторане и переживать, успеет ли отец к основной части. От этих мыслей зубы майора начали сжиматься и стачиваться друг об друга, кисти рук непроизвольно сжимались в кулаки, пока Кирилл что-то бодро обсуждал с абонентом на той линии. По коротким, но отчетливым репликам стало понятно, что букмекер с кем-то оговаривал очередную аферу с проведением гонок. Меркулов навострил уши, чтобы уловить нить разговора – по всей видимости, Тихон принимал какие-то самовольные решения, обсуждая по телефону продолжение своей организаторской работы с кем-то из своих дружков. Значит, так ты проявляешь уважение к своим партнерам.

С этим человеком стало опасно дальше продолжать дела. Он выходил из-под контроля. Меркулов бегло осмотрелся вокруг себя. В нескольких метрах от него лежала куча сложенных мешков с пескобетоном, накрытых пленкой. А рядом с ней были разбросаны несколько демонтированных металлических уголков и арматур. Пока Тихон был занят разговором, нужно было действовать быстро и решительно. Как завещал дедушка Сталин: нет человека – нет проблемы.

***

Для Степана наступило ранее утро вторника. После вчерашней утомительной смены он поздно вернулся домой, оставив Киру без своего внимания – та пыталась несколько раз достучаться до него вечером через телефон. Как-нибудь в другой раз, хватало пока своих проблем.

По пути на работу вспомнился вчерашний диалог со Станиславом. Напугал же до чертиков, сукин сын! Информация про поимку гонщиков и имена инспекторов оказалась не более, чем идиотской шуткой водителя «Мерседеса». Розыгрыш сотрудника внутренней безопасности, словно воздушный шарик, лопнул в тот момент, когда Степан попросил назвать его имя, которое якобы фигурировало в списке подозреваемых. На что безопасник лишь неестественно рассмеялся и признался, что фамилия Казначеева выветрилась из головы еще как с неделю назад, когда лейтенант выставил ему стоп-жезл за проезд через пешеходный переход.

А может, в своей шутке он и правда пытался выведать что-то про инспектора? В своем неудачном каламбуре он ничего не упомянул про фото- и видеофиксацию, которая ходила по отделам оперативно-розыскной работы. И все же упоминание про измайловских лихачей было взято явно не с потолка. Выходит, об этом клубе и правда стало известно в столичном УСБ. Но пока не будет доказан факт причастности к этому сотрудников правоохранительных органов, в Управлении палец о палец не ударят. Для ловли уличных гонщиков были другие структуры, не так ли?

Вообще, трудовым законодательством предусматривалось предоставление отпуска на случай похорон близкого родственника аж до пяти календарных дней. Но кто будет их оплачивать? О них упоминал Меркулов еще в телефонном разговоре, но ненавязчиво намекнул на необходимость присутствия личного состава на местах. Можно, конечно, было выцепить и поставить на Таганку кого-нибудь из других экипажей, но это было чревато лишними вопросами высшего руководства – один хоронил мать, попавшую в ДТП, другой сам лежал в больнице после аварии.

После выдачи служебного оружия и экипировки, Степан отправился на очередную планерку, проводимой перед каждым выходом «в поля». По старой традиции, ее проводил сам командир взвода – преподобнейший Альберт Сергеевич. В целом, майор дежурно рассказывал про обстановку на дорогах, планы по протоколам, задержанные транспортные средства подозреваемых и результаты работы его экипажей дня минувшего. Казначеев обратил внимание, что сегодня он был не совсем бодр, местами запинался в словах, часто выдыхал, если мысль не могла ровно лечь на язык, хотя перед глазами был напечатанный конспект. Руководство подразделений Госавтоинспекции в принципе редко бывало выспавшимся, но сегодня Альберт Сергеевич совсем раскис, будто спал часа три, а то и меньше. Коллеги не спрашивали про Алексея – из-за сменного графика в порядке вещей отсутствие кого-либо из соратников по жезлу. Судя по всему, про пребывание Путейко в больничных хоромах они пока не были в курсе. После озвучивания дежурных наставлений Меркулов перешел к лакомой части своей планерки, на которой Степан и заострил свое внимание.

– Также напоминаю об усилении, – Альберт Сергеевич громко отчеканил последнее слово. – Надзора за машинами без регистрационных государственных знаков, либо иных транспортных средств, имеющих ненадлежащий и подозрительный вид номеров. Сюда же относится необычный вид кузова – окраска, бамперы, обвесы и другие внешние конструктивные изменения. Тюнинг, по-простому. Обращать особое внимание на следующие марки, запишите себе: белый «Мустанг»… Который «Форд»… Розовый «Ниссан Сильвия», бирюзовый «БМВ Е30», ярко-зеленый «Мерседес е190», оранжевый двухместный «Смарт» и… – здесь он не мог не усмехнуться, произнося эту модель. – Черный «ГАЗ-31105», которая «Волга».

– Это что, прям гоночная «Волга»? С тюнингом и турбированным двиглом? – спросил кто-то из инспекторов.

– Да, Сень, представь себе, «Волга» наваливает на поворотах и выдает от двухсот лошадок.

Степан не мог не возгордиться тем, что его «Во́рону» коллеги уделили чуть больше внимания, чем другим иномаркам.

– Да двести мало, я понимаю двести шестьдесят, как у «Сильвии»…

– Арсений, давай дослушаем начальника, – вмешался в беседу Степан. Меркулов выдержал паузу, прочистил горло и выдал сонным голосом:

– Ну… – после короткой паузы он подвел черту в планерке. – В принципе, на этом все. Степка, раздашь ребятам фотографии лихачей?

Всего было напечатано двенадцать комплектов фотографий на каждый экипаж, кто заступал сегодня в свой пост. В каждом комплекте Степан насчитал по шесть фото, выведенных из кадров того самого видео. Где-то гонщиков было видно отчетливо (особенно машину Киры), где-то едва можно было разобрать задние стоп-фары от света уличных фонарей.

Погодите, почему только шесть фото? Ведь официально для публики выбыла только «Тойота» Алексея…

– Ты даешь или как? – спросил Сеня, протягивая руку за порцией фотобумаги. Степан вышел из своих мыслей и, не успев осознать выпад одного из коллег, «на автомате» вручил ориентировку.

После окончания планерки Меркулов попросил Степана зайти к нему минут через десять. Казначеев как штык был у командира взвода через заданное время. Он заметил, что лицо у того было чернее тучи, он даже не сразу отреагировал на стук открытой двери. Степан по обычаю сел по правую руку от начальника. Сегодня обстановка ощутимо отличалась – вместо привычных ярких прожекторов потолочных ламп Меркулов сидел в полутьме. Со стороны кресла главного по кабинету отдавало нотками гипотензивных капель типа корвалола.

– Вы сегодня хорошо спали, Альберт Сергеевич?

Тот с полминуты то потирал лоб, то закрывал лицо руками. После чего ответил:

– Степка, мне позвонили сегодня в пять с чем-то утра. Решил тебе первому сообщить, – Меркулов снова растер лицо руками, как бы приводя себя в чувство. – Лешка уснул и… больше не проснется.

– Алексей… умер? – Степан не мог поверить своим ушам.

– Да. Сейчас врачи устанавливают причину смерти. По телефону сказали, что ночью подскочило давление, дежурный врач не сразу услышал, и потому не успел купировать.

– А кто сообщил о смерти?

– Заведующий по переливанию крови нашего госпиталя. Говорит, что началось отторжение донорской крови. Может, в Плетневке ему плазму с какой-то заразой влили, я уже не вникал…

– Это мы будем выяснять потом. Если еще обнаружится состав преступления… Кире не звонили?

– Чтобы она мне мозг перетерла? – Меркулов выдал из себя подобие шутки, пытаясь сопроводить это смешком. – Не, братец, мне бы самому прийти в себя. Набери ей сам после смены, а? Как раз к этому времени медсвидетельство должны оформить. Давай, Степ, дуй на пост, а то эти собаки-тайники еще и отфоткают, что тебя нет. В следующую смену найду тебе напарника.

Перед тем, как выйти из кабинета, Степан задал последний вопрос, чуть приглушив голос.

– Альберт Сергеевич, на сегодняшней планерке Вы перечислили все автомобили «всадников», кроме машин Волка и Алексея.

– Ты о чем? – комвзвода прищурился, смотря на Степана как на ослепляющий прожектор.

– Почему не дали ориентировку на серую «Мазду»?

– В смысле, не дал? Забыл, значит, в листке указать… Все, Степ, не грузи, иди уже.

– Отпроситесь сегодня пораньше, Альберт Сергеевич. Вам надо передохну́ть.

***

Второй день подряд Кира проводила время дома в томном одиночестве. Однокомнатная квартира располагалась в одной из ветхих пятиэтажек на Зеленом проспекте, недалеко от метро Перово. Из развлечений – периодические походы в магазин за очередной дозой «Изабеллы» в картонной упаковке, порциями вермишели быстрого приготовления и полуфабрикатами в бумажных пачках. После физического перенасыщения в дело вступали красные «Мальборо» и растворимый кофе по акционной цене. Хорошо, что в этой стране еще было разрешено предаваться сиюминутному угнетению от табачно-алкогольного тандема. Психологическая деградация происходила путем просмотра телепередач на бесплатных каналах. Зомбоящик был не первой свежести, а потому посмотреть на нем фильмы с флешки было довольно проблемно. Что ж, интернет хотя бы мог подсказать, что интересного шло по другим каналам, помимо ток-шоу и сериалов про деревенскую романтику.

Второй день подряд Степа не отвечал на звонки, давая понять, что он не горел желанием поддерживать с ней связь в такой трудный час. Неудивительно, ведь меньше, чем за неделю, с ним произошло столько неприятных событий. Кира вспомнила про книгу одного американского автора Джона Грэя «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», которую читал кто-то из ее подруг. Те рассказывали, что где-то в начале книги автор описывал поведение одной супружеской пары в момент тяжелых переживаний – муж обдумывал проблему в одиночестве, а жена пыталась вызволить его на диалог, дабы разобраться в причинах его плохого настроения. Так и здесь – обоим было одиноко, но внимание исходило только от одного человека. Сколько ему нужно было времени, чтобы вот так откиснуть? Его замкнутость она заметила еще на похоронах, когда он не шел на контакт с кем-либо из присутствующих. И это после их неожиданного, но такого волнующего поцелуя в тот вечер. После такого мужчины еще что-то пытаются шутить про женскую логику. Ну да, конечно, сами были как божьи одуванчики.

Впрочем, черт бы с этим Степой. Свет на нем клином не сошелся.

Второй день подряд от брата не было вестей о самочувствии. Вчера его должны были перевезти в какой-то профильный госпиталь для служащих в погонах. Если верить словам Степки, то было полностью заслугой их начальника Меркулова, которому она подписывала заявление на утилизацию «Тойоты». Ради такого поступка выложить несколько тысяч за эвакуатор было совсем не жалко, лишь бы это помогло прикрыть тылы и пошло брату на скорейшее выздоровление. Конечно, «Сильвия» была шустрой, красивой, оригинальной. Кира чувствовала управление машиной каждым мизинцем рук и ног. Но девушка была солидарна со Степаном в расстановке приоритетов – вольная жизнь была дороже, а жизнь ее любимого оболдуя Лешки была и вовсе бесценной. В общем то, переживать на его счет, наверно, не стоило – воскресный визит показал, что здоровье брата медленно, но верно шло на поправку. Номер его начальника Степа не дал. Дескать, из соображений безопасности.

Часы показывали только без двадцати полдень, а Кира уже почти расправилась с вареными пельменями и пивом лежа на диване. К удивлению девушки, среди остатков майонеза она умудрилась обнаружить в тарелке свой черный прямой волос. Неужто те от нервов начали выпадать?

Еще в Плетневской больнице девушка хотела оставить брату запасной мобильный телефон, на случай, если тот внезапно вернет себе дар речи и сможет совершать элементарную работу руками. Но врач и Степан отговорили девушку от этой затеи – несмотря на небольшие улучшения, состояние пациента было еще далеко от какой-либо дееспособности. К тому же, при транспортировке телефон могли украсть или потерять. Овощи ведь не выдавали чужих секретов.

Но более бездействовать Кира уже не могла. Отложив с живота на стол тарелку с волосом, девушка собралась выйти на брата через приемную его нового госпиталя – интернет без труда нашел парочку номеров для связи с регистратурой госпиталя. Но и здесь не вышло ничего хорошего – первый номер выдавал огорчающие гудки занятой линии, второй вывел ее в отделение платных услуг, где на том проводе, в не самой вежливой форме, надиктовали первый номер и со стуком бросили трубку. Девушка выругалась и бросила телефон об кровать, от чего тот отрикошетил, ударился об стену и приземлился на пол. Может, съездить прямо так? Нет, не выйдет – без Степки в ведомственную больницу ее не пустят, а набирать ему не было никакого желания.

Сердцу сестры стало неспокойно. Первые звоночки панической атаки? Немного рановато для такого, но вполне себе логично, учитывая проведенный вчерашний день в квартире на разбавленном водкой вине и сигаретах. Одно она понимала точно – она не успокоится, пока не услышит голос брата. Девушка вернулась за свой старенький ноутбук и начала уточнять информацию по графику работы и точному адресу медучреждения.

Через какое-то время, проведенное в прострации, телефон на полу загудел. Девушка на радостях подобрала слегка пострадавшее устройство, но немного огорчилась, увидев незнакомый номер вместо имени брата. Опять реклама что ли…

– Алло, это Кира? – услышала она, ответив на звонок.

– Да, кто это?

– Это я, Волк, который на серой «Мазде». Тебе Тихон на днях не звонил?

– Нет, а что?

– Слушай, Кир, надо встретиться. Есть разговор по нашему делу.

– Какому делу?

– Ну то, что в среду произошло… Не телефонный разговор. Ты одна?

– Да, – подвиснув на несколько секунд, та дала добро на его приезд. И попросила по пути забежать за двумя бутылками красного полусладкого. Неужто нашелся кто-то из марсиан, готовых скрасить одинокий день венерианки?

***

Через час Кира попробовала еще раз набрать в приемную госпиталя. На третьем или четвертом гудке раздался трезвон со стороны входной двери. Не сбрасывая трубки, Кира на цыпочках подошла к ней, посмотрела в глазок и открыла дверь Егору. Тот молча зашел, положил пакет с гостинцами и начал разуваться, пока Кира держала телефон у левого уха.

– Алло, здравствуйте, это госпиталь МВБ? – глаза девушки чуть оживились, а сама она начала хаотично бродить по квартире. Егор молча ждал на пороге. – Скажите, вам вчера пациента из Плетневской больницы перевезли. Путейко Алексей Игоревич. Можете с врачом соединить или с кем-нибудь… Я его сестра родная, меня Кира зовут, как у него состояние? В смысле… Только с лечащим? А… – Кира перестала бродить, ее взгляд непроизвольно остановился на Егоре. – То есть как, только личная беседа? По телефону вообще никак? Так, а до скольки… Сегодня до двух!? – Кира перешла на полукрик, правая рука начала вырисовывать хаотичные жесты. – Вы издеваетесь? Мне же просто узнать, как он и в какой палате лежит! Два слова! Я не ору, мне просто… Все! – девушка нелицеприятно выразилась и снова бросила телефон на кровать, не завершив даже гудок. На сей раз тот отпружинил в стену, что снова не лучшим образом сказалось на внешнем виде устройства.

Егор продолжал исступлено стоять и смотреть на хозяйку квартиры. Он решил дождаться момента, когда она первая прервет неловкую тишину.

– Что стоишь, проходи, – не смотря на гостя, Кира пошла подбирать телефон с прорисовывающимися трещинами на экране.

– Кир, что происходит? – Егор неспешно прошел в ванную.

– Полдня пытаюсь вызвонить два номера, чтобы просто узнать, как устроился мой брат.

– А куда его определили?

– Вчера в госпиталь МВБ перевезли. Я решила не вызванивать – пока перевезут, пока оформят, пока понаблюдают. А сегодня, – Кира перешла на кривляющийся тон, передразнивая администратора из приемной. – Уважаемый господин лечащий врач принимает родственников до двух часов, но до часу у него трапеза с видом на Кремль. А это все на метро Октябрьское Поле, а до него только час отсюда ехать.

– Не ближний свет. А его в критическом состоянии перевозили, не знаешь? – спросил Егор, выходя из ванной в комнату.

– Какое критическое, в воскресение уже глаза мог открывать. Я психую не столько из-за здоровья, сколько из-за отношения этих уродов за стекляшкой.

На Киру будто нашло некое озарение.

– Слушай, а я разве говорила тебе мой адрес…?

– А мне Во́рон дал. Как и номер.

– Ты со С.… Во́роном виделся? Давно?

– Да на той неделе еще… Погоди, не вешай нос, сейчас попробуем разрулить. Как ты назвала фамилию?

– Путейко… – задумчиво ответила девушка. – А как ты…

Егор сделал останавливающий жест указательным пальцем вверх, и Кира в молчаливом ступоре отправилась на кухню открывать содержимое гостинцев. На ее счастье, две бутылки принесенной «Фанагории» оказались с винтовой крышкой. С пробкой пришлось бы повозиться – штопор куда-то пропал. Найдя два стакана с небольшим налетом на стенках, она вернулась в комнату. Судя по расхаживающей позе Егора и громким гудкам из трубки, тот уже набрал номер и ожидал на громкой связи ответа с той стороны. Через какое-то время мужской голос в годах ответил уставшее «алле», и парень перешел сразу к делу.

– Как, Путейко? – спросил собеседник «на проводе».

– Да.

На той линии послышалось ленивое клацанье клавиатурой и мышкой, сопровождаемой рассудительным «так, так…».

– Алексей Игоревич?

Егор вопросительно глянул на Киру, и та оживленно подтвердила многократными кивками головы.

– Все так.

– С какой целью интересуетесь?

Егор протянул трубку Кире, и та вступила в разговор. Представилась, озвучила последнюю известную информацию о брате. Пожаловалась на работу регистратуры, из-за чего пришлось побеспокоить уважаемого врача.

– Это да, на них еще попасть надо… Что ж, Кира Игоревна, новости для Вас не самые приятные…

***

После окончания телефонного разговора Кира сидела в полном безмолвии около пяти минут – сотрудник госпиталя (из-за шока Кира даже не уточнила, как его звали и чем он занимался в медучреждении) сообщил о каком-то гемолизе, случившимся во время переливания крови пациенту. И которую пациент не смог пережить. Стадия отрицания, гнева и торга быстро перетекли в четвертый этап – депрессию. Пустота. Сестра навсегда утратила своего единственного защитника, свою поддержку. Не считая, конечно, родителей. На глазах начали медленно наворачиваться слезы, плечи дергались время от времени, но девушка контролировала дыхание – делала глубокие вдохи и выдохи.

С момента окончания разговора Егор терпеливо наблюдал за Кирой. Обычно мужчины инстинктивно обнимают девушек в такие моменты, чтобы последним хоть как-то стало легче, но чувство такта не позволяло это сделать.

– Сейчас… – выжала из себя Кира. – Отойду и поеду…. Как я вообще допустила такое…

Парень подобрал лежащую на кровати первую бутылку вина и открыл ее. Затем подошел к столу, где осталась еще неубранная тарелка после пельменей, и наполнил два приготовленных стакана. Пускай повод далеко не праздничный, но сейчас глоток красного полусладкого мог хоть как-то облегчить утрату. Кира машинально потянулась к наполненному стакану и залпом выпила его, после чего взяла со стола открытую пачку «Мальборо».

Леша не выступал когда-либо донором для других, и уж тем более не доводил до таких ситуаций, когда ему самому приходилось принимать помощь от других неравнодушных. Врач сказал, что это редкий случай, когда организм реципиента, или получателя донорской крови, отторгал подходящий по резусу биоматериал. Он также предположил, что в предыдущей больнице ему могли ввести непроверенный материал, который и вызвал такую реакцию. Одним словом – не повезло.

Егор подсел к девушке и помог зажечь сигарету. Из-за тремора ее пальцы правой руки едва смогли вытащить папиросу.

– Кира, прими мои соболезнования…

– А ты мне точно набрал врача…? – неожиданно выдала она.

– Конечно, я же только сейчас от тебя узнал, как зовут Бизона.

– Его зовут Леша!

Егора удивляло, как девушка, будучи в таком состоянии, может сохранять способность сомневаться в констатации факта.

– Может, ты уже знал, пока ехал сюда…

– Откуда я мог знать, если я даже не знал его настоящего имени? Да и какой мне смысл было скрывать?

– Чтобы тот не пришел в себя и не рассказал следакам про остальных ездоков.

– В числе которых ты и Во́рон.

– Я оставляла врачам свой номер, на случай чего, и они бы связались со мной! – Кира резко встала и вызывающе посмотрела на собеседника. – Поехали со мной в госпиталь.

– Кира, нельзя…

– С чего бы!? Я его родственница!

Парень на это лишь тяжело выдохнул.

– Я тебе говорю нельзя. Полицейские нас уже должны ждать.

– Ну и пусть! Стоп, а откуда ты знаешь!?

– Скорее всего тот врач, которого приставили к Леше, уже сообщил о случившимся его начальству, и те будут ждать, когда родственники приедут подписывать документы и получать медсвидетельство на руки. Здесь-то они тебя и будут ждать.

– Зачем им меня ждать?

– Чтобы проехать с ними, потом вопросы начнут задавать. Я так понял, что ты здесь не прописана, поэтому они еще к тебе сами не наведались. Оно тебе надо?

– Мы же все уничтожили, у них на нас ничего нет, – не успокаивалась Кира. – Подержат, опросят, я ничего не знала про его гонки. Баста.

– Это ты так думаешь. Где Алексей жил в последнее время?

Кира наполнила еще один стакан и выпила его.

– Со мной, здесь.

– После разговора в госпитале они попросят тебя отвезти их сюда, и они перевернут эту квартиру с ног на голову. Потом они заинтересуются твоим официальным заработком. Запросят у банка выписку с твоего счета, начнут выходить на родителей…

– Я…

– Только не говори мне, что ты собрала такую «Сильвию» обычными подработками, если только не родители помогли, – последняя фраза прозвучала с заметным ехидством, если не насмехательством. – Затем им попадется кто-нибудь из клуба, может даже из «Крыльев». Покажут твою фотографию, спросят, видел ли он тебя на заездах. И он кивнет, потому что его заверят условным сроком, если будет говорить правду. Запросят у твоего мобильного оператора разговоры за последний месяц.

От представленного ноги Киры не выдержали, и она плюхнулась на кровать.

– Зачем ты приехал сюда?

На это Егор повернулся к ней, и его лицо было целиком и полностью пропитано холодом.

– Чтобы ты больше не создавала проблем…

### VII

Смена перед обедом вышла весьма плодотворной – Степан остановил для проверки документов несколько мотоциклистов, из них двое оказались без шлема, один так и вовсе оказался без категории «А». Последний пытался заверить инспектора, что это не мотоцикл, а мопед, и для него якобы подходила имевшаяся у мотоциклиста категория «М». Несколько раз во время проверки водителей звонил телефон, но Степан тут же переводил его в беззвучный режим.

Попались и два автомобилиста. Первый попытался обхитрить инспектора, и перед остановкой успевал пристегивать ремень безопасности, якобы так и было. Но Степана было не так легко провести – камера все записала, и водитель счел благоразумным не спорить с ним из-за пятиста рублей. Второго водителя черного «БМВ» лейтенант остановил, когда тот с сильным газом перестроился на соседнюю полосу без указателя поворота.

– Командир, так и скажи, что тебе план надо выполнять, – возмущался остановленный водитель иномарки, который, по всей видимости получил одновременно машину с правами на свой 18-ый день рождения.

– Я не из отдела продаж, чтобы выполнять планы. Я зафиксировал нарушение правил маневрирования. Создали аварийную ситуацию другим участникам дорожного движения.

– И на сколько попал?

– С учетом неподобающего обращения к представителю власти – сто рублей.

Основная трудность одиночного дежурства во время внутренних проверок заключалась том, что каждое отлучение от стоянки дежурного транспорта могло стоить инспектору выговора. Но за все время отлучения по естественным нуждам Степан пока не обнаруживал подозрительных машин, выжидающих его возле служебного мотоцикла. Положение спасало то, что рядом находился торговый центр «Звездочка», где добросовестные граждане были не против посещения лейтенантом санитарных зон для сотрудников здания. Вторую смену подряд обед превращался в быстрый перекус из сэндвичей-роллов и простой воды на посту. Отдохнуть в кафе было довольно рискованно.

И только после обеда Степан обнаружил несколько пропущенных от Киры, но, как и в случае с туалетом и перекусом, перезвонить ей в рабочее время не представлялось возможным. Только после сдачи смены и очередного отчета, он попытался набрать ей. Абонент не абонент. Возможно, что та всего-навсего включила «обиженку», как это обычно бывало у девушек, когда люди, необязательно мужчины, не отвечают на их знаки внимания. Так или иначе, она все равно узнает о судьбе об Алексея. Степан нисколько не сомневался, что узнать это лично от напарника брата было куда лучше, нежели от лечащих врачей или ритуальных агентов.

Последние поражали своей налаженной схемой. Из разговоров со своим отцом Степан узнал, что похоронные агенты платят немалые деньги за сведения об умершем и его родственниках, чтобы в нужный момент закинуть удочку. При этом нужно было обозначить охваченных горем родственникам, что ты вышел на них не с целью вытрясти побольше червонцев, но показать, что знаешь наименее болезненный путь к достойным проводам близкого человека. Мы подберем твоему близкому самый комфортный гроб, перевезем, договоримся с кладбищем, с батюшкой, с косметологом, соберем все необходимые документы. Договорись только о встрече. Это единственное, что у ритуальных агентов может быть бесплатно. А уже по убранству твоей квартиры, где вы будете составлять договор с агентом, тебе определят соответствующий ценник.

Не меньше на руку агентам играла юридическая безграмотность родственников. Например, многие москвичи даже не догадывались, что неработающие пенсионеры с постоянной московской пропиской имели право на бесплатное погребение или кремацию от государства. Это же надо ходить, спрашивать… А тело лежит, ждет… Хоронить строго на третий день! Иначе душа не упокоится.

Но в случае Леши дело могло обстоять чуть иначе. Вероятно, сотрудничество с моргами ведомственных медучреждений обходится агентам дороже, чем с обычными больницами, либо те были вовсе не приставлены к ним, чтобы не связываться с юридически подкованными сослуживцами умершего. Потому оставалось лишь гадать, от кого и когда Кира прознает правду о своем брате. Но раз она не считала нужным ответить Степану, то так тому и быть.

По окончанию своей смены Степан вернулся домой. Вместо заслуженного отдыха наедине с горячим травяным чаем к нему в комнату зашел отец, изъявивший желание поговорить с сыном. Чего Степану хотелось меньше всего после позднего возвращения домой.

– Сынок, – начал Алексей, усевшись на кровать Степана, когда тот проводил время с повторением федерального закона «О безопасности дорожного движения». – Нам нужно закрыть вопросы с нашей мамой.

Степан на это лишь недовольно вздохнул и ответил: «Какие?».

– Нужно уведомить банк, место работы и другие организации по факту ее смерти. Перед этим надо получить свидетельство и справку о смерти.

– Как же Вы тогда хоронили ее? – спросил в ответ Степан.

– Свои лазейки есть… Договорился, что основные документы завезу потом. Завтра я на сутках. Напишу тебе, что и куда отвезти в первую очередь.

После недолгих споров о необходимости столь срочного оформления смерти Елизаветы Казначеевой у Степана не нашлось весомых доводов в пользу того, чтобы не тратить свои выходные на бюрократические походы. В конце их разговора отец спросил:

– Как у вас продвигается с поимкой этих гонщиков?

– Патрули дежурят в усиленном режиме, вызваны дополнительные экипажи. Следим, – ответил сын, не отрываясь от вечернего чтива. Также Степан отметил, что здесь должны быть больше задействованы следователи и сотрудники оперативно-розыскной работы, поскольку «надо искать организаторов, а не машины».

Отец дал наказ перво-наперво посетить органы записи актов гражданского состояния, дабы получить гербовое свидетельство о смерти и справку. Перед отправкой сына в бумажное турне он вручил ему медицинское свидетельство о смерти из госпиталя и копию заключения полиции. Комплект документов завершал оригинал паспорта матери, свидетельства о браке Алексея Ивановича и Елизаветы Павловны и о рождении Степана, дабы подтвердить родство заявителя. Сын не стал вдаваться в подробности содержимого документов и продолжил свое времяпрепровождение с юридическим чтивом, намекнув перед этим, что предлогов для коммуникации с отцом больше не было.

На следующий день, в свой первый выходной, он отправился в этот самый орган ЗАГС. На тот момент Степан помнил лишь то, что в этих местах выдают бумажки, свидетельствующие о рождении детей и заключении браков. Для него стало открытием, что они отвечали еще и за регистрацию умерших. Стать покойником тоже считалось актом гражданского состояния.

Кое-как ему удалось найти здание этого самого ЗАГСа своего района. Степан не любил пользоваться картографическими сервисами в телефоне, поскольку «там все мелко и непонятно», и отдавал предпочтение описательным ориентирам. Несмотря на рабочий день, очередь из желающих получить бардовые и зеленые бланки оказалась больше, чем он ожидал. Кроме того, при всем удобстве отрывных талончиков на так называемую электронную очередь, оказалось, что заявители в его категории вопроса специально пришли в это учреждение, чтобы поругаться или весело поболтать с людьми в окошке. Будто по закону подлости – у кого-то на руках не хватало документов, у кого-то отсутствовала квитанция об оплате фирменного бланка, третьи вообще обратились не по адресу, но пытались всячески доказать обратное людям в окошке.

Не меньше раздражали и посетители, которые пытались разговориться со Степаном, пока тот ожидал свой номер в окошке. Казначеев тут же давал понять непрошенным собеседникам, что сегодня они выбрали для своей болтовни не лучший день.

Наконец, мучительные двадцать минут в очереди закончились, и его вызвали в окно.

– Какой у Вас вопрос? – без каких-либо актов вежливости спросила сотрудница ведомства.

– Получение свидетельства о смерти, – холодно ответил он.

– Кого? – ответила женщина средних лет, даже не поднимая взгляда на заявителя.

– Моей матери, – пояснил он, протянув файлик с документами в окошко. Женщина жадно схватила их, чуть помяв бумаги и принялась их изучать. После минутного изучения она поинтересовалась у Степана, кем он приходился умершей. Он же ей только что сказал!

– Сын, – с холодным тоном ответил ей Казначеев. Вероятно, свидетельство о рождении Степана попало в файлик по ошибке.

– Здесь в свидетельстве написано «Казначёва Елизавета Павловна», – ответила женщина, посмотрев на Степана таким взглядом, которым смотрят на непоседливых детей, уличенных в обмане. – А в паспорте она Казначеева. Так как правильно?

– С двумя «е», как в паспорте.

– Нужно переделать свидетельство.

– Чего?

– Вы хоть проверяли, когда получали ее на руки?

– Мне в таком виде дали.

– Кто дал?

От таких вопросов Степан начинал вскипать.

– Отец.

– А чего отец не проверил?

«Вот и спроси у него сама», – негодовал про себя Казначеев.

– Скажите, что Вам надо.

– Я уже все сказала. Езжайте в морг, кто Вам выдавал документ, и пусть они исправляют. Я такую справку не могу принять.

– Там же всего одной буквы не хватает! Давайте допишу.

– Еще чего, чтобы меня потом в подделке документов обвинили? Мало ли Вы собрались похоронить другого человека. А он как ни в чем не бывало потом обнаружит у нотариуса дело о его наследстве…

Степан начинал вскипать от одного только взгляда сотрудницы ЗАГСа. Но еще не мог определить, что его раздражало больше – ее наглое и чуть округлое от сидячей работы лицо, излишняя дотошность или мысли о корыстных помыслах заявителя. Работаешь здесь за копейки и разговариваешь с клиентами с такой дерзостью?

– Женщина, я долго буду терпеть Ваше невежество!?

– Молодой человек, не задерживайте очередь, – женщина демонстративно громко что-то нажала на компьютере, после чего послышался звонок с приглашением следующего заявителя.

Казначеев невольно вспомнил своего напарника Алексея. Точнее, его методы решать такие спорные ситуации, в которых в выигрыше оставались обе стороны. Он бы неспешно осмотрелся по сторонам, медленно залез рукой в карман и протянул бы несколько «путевок до града Ярослава Мудрого» ей под бумажным прикрытием. И на душе у женщины сразу бы стало тепло. Кто тебя там будет проверять? Выдала документ, и все забыли. Однако Степан пришел к осознанию, что таких рычагов решения вопроса у него сейчас нет. А если бы и были, он бы точно не стал ей делать каких-либо предложений – не за такие дерзкие домыслы про наследство и мнимые похороны. Можно, конечно, было прибегнуть к силе его голоса и заставить специалиста принять документы. Но где-то в глубине души он понимал, что она всего лишь ответственно подходила к своей работе.

Парень выругался про себя и бросил дальнейшие попытки и неспешно вернулся к лавкам для ожидания. Посмотрел бы он на нее, когда она будет вызывать наряд ДПС, увидев по утру помятое крыло на своей машине… Фокус обиды, тем временем, плавно переключился на его отца. Неужели тот так невнимательно подошел к проверке документов и принял на руки эту «липу»?

– Да, – кратко выдал Алексей Иванович, когда Степан нашел ближайшее свободное место на скамье и набрал ему.

– Отец, Вы хоть документы смотрели, когда получали справку?

– Что такое?

– Фамилию матери записали неверно, – он взглянул на листок и продиктовал, произнеся Казначева с ударением на предпоследний слог. – Вместо двух «е» записали одну букву «ё».

Алексей Иванович ответил на это лишь глубоким вздохом.

– Когда сам побегаешь, я посмотрю, как ты у нас внимательно буквы вычитываешь. Пропустил, значит…

– Это мне сейчас обратно в морг ехать?

– Придется, – затем быстро продиктовал адрес и схему проезда.

Степан прошептал адрес больницы про себя и начал рыскать в сумке в поисках ручки и клочка листа.

– Можете еще ра…

– Все, давай я на совещании у главного, – и резко бросил трубку.

Лучшего пожелания и скажешь.

***

Из всей этой печальной истории с потерей полутора часов и нервных клеток в свадебном бюро радовало лишь то, что далеко идти не пришлось – адрес на справке гласил, что тело матери оформляли в ГКБ имени Плетнева, на 11-ой Парковой улице. Идти до него было около пятнадцати минут.

Заведующий патологоанатомическим отделением подошел к своему кабинету лишь через двадцать минут, когда Казначееву кое-как удалось преодолеть лабиринт из стен и уличных пролетов медучреждения, не говоря уже о бестолковых сидельцах в окошке «Справочная». Заходя в свой кабинет, Пересветов (Степан подглядел именную табличку на двери кабинета) не отреагировал на присутствие Казначеева и еще троих людей, ожидавших заведующего до прихода Степана.

Внутри себя Степан уже окрестил его врагом народа, из-за которого ему пришлось явиться в это мрачное место. Не дожидаясь какого-либо приглашения с той стороны кабинета, он без стука заглянул в дверь, игнорируя возмущения других присутствующих в очереди.

– Ждите, я приглашу, – сухо сказал Пересветов, не отрываясь от перелистывания каких-то журналов за своим столом.

– Добрый день, в медицинском свидетельстве о смерти Казначеевой Елизаветы Павловны допущена опечатка. Замените, пожалуйста, – пассивно-агрессивно протрубил Казначеев, впившись взглядом в заведующего.

– В каком свидетельстве? Вы кто?

– Ее сын, Казначеев Степан Алексеевич, – ответил он и положил медсвидетельство с паспортом матери ему на стол. Пересветов быстро осмотрел бланк и взглянул на Степана:

– Ясно, Вы можете подождать за дверью?

– Я могу подождать здесь.

Словно услышав боевой клич, в кабинет зашла женщина лет пятидесяти, чьи планы навестить заведующего первее всех рухнули после появления Казначеева. Та начала причитать о несправедливости во всем мире и пытаться выдворить Степана из кабинета. Но поучения женщины немного стихли, когда инспектор ДПС предъявил служебное удостоверение и представился сотрудником полиции. В этот момент Степан осознал, что служебная «корочка» благоприятно действовала не только на водителей. И Пересветов взглянул на ситуацию немного иначе – через пятнадцать минут новое исправленное свидетельство было на руках у Степана.

В отделении ЗАГС удача вновь улыбнулась Степану – талон на очередь вновь попал на то же окошко. К той же сварливой и вредной женщине, чье имя, как выяснилось, звучало как «Комаркина Дарья Игоревна» (с ее стороны окошка появилась треугольная табличка с инициалами).

– Быстро же Вы разобрались…. Степан Алексеевич.

Прозвучало, как претензия. И для чего она так отчетливо произнесла его имя и отчество? Так обычно разговаривали в группе дознания в его батальоне, когда разбирались с водителями-нарушителями. Тем не менее, через какое-то время у Степана на руках были отправные документы – справка о смерти и гербовое свидетельство о смерти. Оригиналы медицинского свидетельства и паспорта матери остались в ЗАГСе.

С этими документами можно смело отправляться на бывшую работу матери. Для этого случая Степан взял даже ее пропуск и свое свидетельство о рождении. Мать работала в какой-то консалтинговой фирме, в районе Красной Пресни. Офис компании на седьмом этаже был на редкость приятным, выполненным в созвучии с названием самого бизнес-центра «Тропикано». В отделе кадров выразили соболезнования об утрате родственника, и оперативно помогли решить вопрос с «увольнением» бывшей сотрудницы. Казначеев обычно не давал оценку каким-либо явлениям, но мысленно про себя сравнил отношение к людям в коммерческих и государственных конторах. Причем как к мертвым, так и живым – для сотрудников отделов ЗАГС мертвые люди были только на бумаге, они не проявляли каких-либо эмоций к заявителям умершего. Вообще ничего не проявляли, кроме правильности в написании фамилий.

Здесь же люди были меньше похожи на роботов, и хотя бы попытались проявить сострадание к родственникам. Из озвученных воспоминаний кадровиков Казначеев понял, что они не так часто взаимодействовали с Елизаветой. Тем не менее, мнение о ней, как о сотруднике, осталось хорошее. От Степана требовалось лишь формальное заявление на выдачу трудовой книжки, чтобы в Пенсионном фонде могли свериться с данными по налоговым отчислениям.

Пока Степан заполнял и подписывал все нужные бумаги, в кабинет заглянул молодой человек в красной рубашке и зализанными назад русыми волосами. Судя по всему, он заглянул к кадровикам для общения на отвлеченные темы. Когда Степан собрался было уходить, парень окликнул его.

– Молодой человек, постойте! – пока Степан вопросительно разворачивался к нему, тот обратился уже к своей коллеге. – Катрин-чан, почему не дала ему заявление на выплату зарплаты матери?

Катрин (или все-таки наша Катя?) сделала искренне удивленное лицо, сославшись на хлипкие реплики «совсем вылетело из головы» и «на моей практике такое впервые». К счастью, отец предусмотрел и этот момент, подложив в портфель с документами сына выписку реквизитов его банковской карты.

– Ни к чему создавать головную боль бухгалтерам и ждать четырех месяцев. Лучше выплатим ему сейчас. Я правильно понял, что Вы ее сын? – спросил молодой парень в красной рубашке и очках с такой же красной оправой.

– Поняли правильно.

– Ваша мама была отличным работником! Пускай и не в моем подразделении.

– Благодарю, – Степан вспомнил еще кое-что. – Скажите, а директор не на месте?

– Который? У нас их много.

– Давай я посмотрю, – Катрин начала что-то оживленно набирать у себя на компьютере и клацать мышкой. – Она у Ершова работала.

– Климент Иванович что ли? – парень в красной рубашке снова повернулся к Степану. – Наш директор по маркетингу. Он сейчас в отъезде. Что-то передать ему?

Степан не стал просить парня передавать директору пламенный привет. И что он был косвенно виноват в ее смерти, не отпустив в тот день Елизавету к врачу.

Начисления обещали перевести в течение этой и следующей недели. Степан отправился в ближайший банк, на карту которого мать получала зарплату. Там сообщили, что Степану или отцу был смысл обратиться к ним по происшествии шести месяцев со дня смерти держателя счета, чтобы востребовать остатки личных накоплений, если таковые окажутся на балансе матери. При Степане кассир-операционист разве что сделал у себя в компьютере отметку о смерти владельца и заверил лейтенанта, что ему можно было не беспокоиться о каких-либо мошеннических операциях на ее имени.

Отлично, осталась всего одна инстанция – дирекция единого заказчика по району Измайлово Восточное, отвечавшая за жилищно-коммунальные услуги в его доме. Дорога предстояла не близкая, а желудок Степана начал напоминать о таком важном ритуале, как обед. По сему, он заметил знакомое сетевое кафе на противоположной стороне Красной Пресни, рядом с метро Баррикадная.

И не прогадал со временем – оно как раз близилось к окончанию предложений бизнес-ланчей. Заказывать отдельные блюда вышло бы дороже. Когда Степан сделал заказ, официант забрал меню с барной картой и умчался в сторону кухни.

Спустя какое-то время Казначееву позвонил никто иной, как Альберт Сергеевич.

– Степка, ты там как? – поинтересовался начальник.

Казначеев ответил, что решал бумажные дела покойной матери.

– Да, здесь только набираться терпения. Хорошо, что у тебя график такой, можешь хоть в будни днем выбраться во все эти конторы. Слушай, ты сейчас один?

– Я один в кафе. А что?

Меркулов чуть сбавил громкость тона.

– Вообще, он просил не говорить тебе. Но я не могу таить секретов от своих сотрудников.

– Кто просил?

– Твой отец. Он звонил мне, спрашивал насчет Лешиной сестры. Просил в базе ее посмотреть.

Кровь будто свернувшимся сгустком скопилась в горле у Степана. На какое-то время он не мог вымолвить и слова.

– Степка, ты здесь?

– Д-да… И что Вы ему сказали?

– А что я ему скажу? Права выданы три года назад, ТС за гражданкой не числится, к административной или иной ответственности не привлекалась. Все. Про смерть брата говорить не стал.

Степан на это ничего не ответил. Отец начал копать под его знакомых, особенно в такие часы, когда сестре предстояло узнать (если уже не узнала) об утрате близкого человека. Очень некрасиво!

– Одного не могу понять, почему твой отец ей заинтересовался. Может, он вас где-то вместе видел?

«Например, на похоронах своей жены», – Степан представил реакцию Меркулова на эти слова. Но обошелся лишь фразой:

– Полагаю, что ее брат был моим напарником.

– Ну, да… Это, не лезь на рожон. Сразу на батю не наезжай, что он за спиной что-то зондирует. Просто имей в виду. А с сестрой ни в коем случае нельзя видеться. Даже звонить.

– Принял. Я Вас не выдам.

– Вот и умница. Ладно, не отвлекаю от трапезы. Бывай.

Похоже, что подозрения Казначеева-младшего относительно маленького расследования его отца были не настолько и параноидальны. Как тут не лезть на рожон, когда за твоей спиной выходили на твоего руководителя и пытались что-то тайно выведать о твоем окружении. Вот только отец не учел, что Меркулов не станет поощрять такие действия, пускай и ради человека, который куда выше по званию и должности. А если отцу высказать свое «фи» в лицо – тот скорее всего включит дурака, и начнет отрицать какой-либо контакт с его начальником.

Пока Степан мысленно хаял своего отца, официант принес изумительный грибной суп с сухариками и сладкий лимонад. Что ж, отца еще успеем поругать, а сейчас – кушать суп, покуда горячий.

По аналогии с отделом ЗАГС, будний день в дирекции был довольно загруженным. Отделка интерьера конторы оставляла желать лучшего – обшарпанная штукатурка на стенах, скрученный в краях потемневший линолеум, подтрепанные скамейки в зале ожидания. Контингент заявителей – преимущественно женщины пенсионного и предпенсионного возраста. Чем еще заниматься на старости, как не ходить по жилищным конторам для перерасчета счетчиков воды?

Судя по отсутствию какого-либо изображения на терминале выдаче талонов на электронную очередь, тот был либо сломан, либо же его только поставили и не успели подключить. Очередность определялась традиционным кличем «кто последний?». Окна со стороны сотрудников выходили на солнечную сторону, и в помещении, несмотря на открытые окна, было довольно душно. О наличии кондиционера в помещении не могло быть и речи.

Пережив томное ожидание, Степан подошел к окну и озвучил свой вопрос. Но встречное уточнение обрубило под корень смысл похода Степана в этот бюрократический притон.

– А Вы заявление в УФМС подавали?

Оказалось, чтобы вычеркнуть проживавшего из платежной квитанции, нужно было сначала подать заявление в территориальный орган Федеральной миграционной службы, и дождаться, когда те внесут у себя соответствующие правки, уведомив об этом в том числе и коммунальные службы. Ситуация осложнялась тем, что заявление о выписке умершего из квартиры мог написать только собственник жилья. Умершая при этом была в 1/3 долевой собственности – другие две трети принадлежали, соответственно, мужу и сыну. Чтобы зарегистрировать собственность пополам, нужно сначала открыть соответствующее дело у нотариуса, и получить фирменный бланк свидетельства о праве по наследству. Затем отвезти эти бумаги в Управление федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по городу Москве. И начать бюрократический круг ада по новой. Без актуальных документов жилищного учета не получится пересчитать и стоимость услуг и на электроэнергию.

В один миг Степан просто сел на покарябанную скамью и впал в ступор. Мозг категорически отказывался думать, выдавать какие-то умозаключения, логику. Единственное осознание, которое пришло к Степану за десять минут – как страшна бюрократия в России.

Не такая комичная, как во времена Гоголя, Некрасова и Салтыкова-Щедрина. Степану казалось, что хуже ежедневных отчетов в его мотовзводе ничего уже быть не могло, что висящая база – это единственный выкидыш российской цифровизации. Но нет, не единственный. С одной стороны, власти трубили об активной трансформации бумажного документооборота в электронный, что скоро все запросы можно направить, не выходя из дома, только приди в нужный час за нужным документом, где тебе подадут его на блюдечке с голубой каемочкой, принесут кофе, поцелуют в щечку и пожелают хорошего дня. С другой – никто не отменял технические сбои, повышенную нагрузку на серверы и аппаратное обеспечение, с которым он постоянно сталкивался на работе. Если бы все этим и ограничилось… А ведь еще оставалась проблема утечки и удаления персональных данных.

Казначеев понимал, что такая система будет жить еще долго. Может, она и успеет кардинально преобразоваться на его веку, и россияне, будь то горожане или сельские жители, перестанут переживать за не отнесенные в нужные инстанции бумаги, что они затеряются среди стопок других обращений. Что тебя не развернут в каком-нибудь отделении или управлении, потому что ты не принес нужный корешок или ошибся в одной букве, как это произошло с ним сегодня. Несомненно, грамотный человек в этом случае либо тщательно изучит необходимую информацию, либо узнает обо всем в ходе своих бумажных походов.

Но сколько на это уйдет драгоценного времени, которого с каждым годом становилось все меньше?

Срубить эту систему по корень одному было не под силу, да и не имело смысла – сейчас на ней было завязано слишком много ресурсов, чтобы можно было в одночасье создать нечто новое, абсолютно с нуля и без каких-либо рисков. До тех пор ты либо считаешься с правилами игры в бюрократию и как-то влияешь на происходящее, либо продолжаешь отстраняться от нее, плывя по течению и наблюдая, как за тебя принимались решения.

Но правила для того и созданы, чтобы их нарушать.

### VIII

Май, 2015

На экзаменационной площадке автошколы «Юность», что в районе Измайлово, кандидаты в водители второй час подряд выжидали среди пасмурного дня приезда достопочтенного инспектора ГИБДД. В мусорном баке возле курилки образовался террикон из потушенных окурков, брошенных кандидатами и инструкторами. Кто-то таким образом пытался перебивать волнение, кто-то – скуку, а кто-то неосознанно закуривал вслед за своими собеседниками, с которыми обсуждались истории сдачи экзаменов своих друзей и знакомых. Один лишь Игорь Бирюков невозмутимо стоял в стороне от других и наблюдал, как ученики откатывали последние минуты на площадке в белых «Поло» и серебристых «Рапидах». Сегодня «механики» должны были сдавать на автомобилях чешского автопроизводителя. Упаси боже сесть за «немца» инструктора Алика с его капризным сцеплением, который едва тянул трогание на эстакаде.

Ходили слухи, что через год регламент сдачи экзаменов ужесточат. Якобы сделают прохождение на площадке всех упражнений за десять минут (вместо трех испытаний на выбор, как сейчас), а в городе появятся новые штрафные пункты вроде «неуверенного» и «опасного» вождения. С учетом сезонных факторов, влиявших на сдачу практической части экзамена, Игорю нужно было закрыть вопрос с получением прав в течение оставшихся шести месяцев.

К слову, это была уже третья попытка парня сдать площадку и город, после которой между пересдачами пойдет интервал в месяц. Родители сделали необычный подарок на его день рождения – как-то на одном из семейных ужинов мама намекнула, что если сын сдаст на права, то, возможно, ему будет на чем ездить. Это серьезно простимулировало парня, и Игорь с нетерпением ждал того дня, когда он сможет законно завести мотор своей будущей стальной незнакомки и обкатать улицы Москвы.

Из-за жары и частых перекуров у Игоря пересохло во рту, а последние две сигареты в его пачке четко давали понять, что лучше обновить упаковку папиросок сейчас, пока не приехал майор Литвинов. Предупредив старших о своем отлучении, он отправился в ближайший магазин. Рустам, инструктор Игоря, уверял своего ученика, что вопрос с принимающей стороной урегулирован за три «путевки в Хабаровск». А потому на этот раз парень не переживал насчет сдачи экзаменов, несмотря на введенное пару лет назад требование фиксировать сдачу экзаменов на видеокамеры. Это было даже к лучшему – инспектору в этом случае значительно подрезали крылья, если тот хотел умышленно помешать кандидату откатать испытание. Хотя были и свои нюансы…

По возвращению из магазина с противоположной стороны 11-й Парковой улицы Игорь заметил, что помимо машин его автошколы на площадке появился черный «УАЗ Патриот». Как только внедорожник пересек периметр ограждения автошколы, Бирюков сразу прочухал, кто был хозяином флагмана отечественного автопрома – экзаменатор, наконец, соизволил притащить в автошколу свой служебный зад. Подойдя ближе, парень смутился, увидев на погонах инспектора три маленькие звезды вместо ожидаемой одной большой. Майора Литвинова успели понизить на два звания? Обычно, когда раскрывались подобные договоренности с «успешной сдачей экзаменов», старшие офицеры не отделывались сменой погон.

Игорь подошел впритык к сборищу с инструкторами и заметил отчетливое недоумение на их лицах – те о чем-то расспрашивали старшего лейтенанта. Когда офицер с ухоженными светлыми усами направился обратно в свой автомобиль, Игорь подошел к окруженному негодующими учениками Рустаму. Убедившись, что старлей был очень занят копанием в своих служебных вещах, инструктор начал прояснять ситуацию.

– Ребят, расклад такой, – начал инструктор, оглядываясь в сторону черного «Патриота». – Наш майор заболел, этот приехал подменить его.

– Как он вообще попал сюда? – спросила одна из учениц.

– Без понятия, первый раз его вижу. Мутный какой-то мужик…

– А то, что мы скидывали…? – уточнил Игорь в полголоса.

– Не знаю, в делах должны стоять отметки, а там уже как он решит. Если будет валить – будем общаться с его командиром.

Апофеозом всего этого стал выбор «Поло» в качестве экзаменационного автомобиля для сдававших на механической коробке передач. Якобы от салона «Рапида» смердело сигаретным табаком. Это правда, что Рустам был еще тем заядлым курильщиком, как и остальные 80% инструкторов «Юности». Кроме того, у машины отсутствовала опись необходимого комплекта водителя – знак аварийной остановки, аптечка, огнетушитель, буксировочный трос и светоотражающий жилет. Черная «Киа Рио» так и осталась экзаменационной лошадкой для тех, кто не планировал часто дергать рычаг переключения скоростей. На ее счет инспектор лишь пробурчал что-то про ароматизатор салона и мелкий мусор на задних сидениях. Несмотря на протесты инструкторов и призывы к пониманию, офицер полиции был непреклонен в своем выборе. Прошло еще около десяти минут, пока старший лейтенант устанавливал записывающее оборудование в салон «Киа Рио». После томительных подготовительных процедур он взял с собой кипу экзаменационных карточек кандидатов и озвучил первую фамилию.

Экзамен на сдачу площадки начался.

***

На «корейце» площадку сдало большинство кандидаток и кандидатов. Зачет в личные карточки остальные ученики не получили по очевидным и нелепым причинам – кто-то умудрился откатиться на эстакаде и сбить переносной столб, кто-то протащил конусы на параллельной парковке. Были и такие, кто и вовсе не смог начать упражнение в течение тридцати секунд. Чего только нервы не делали с экзаменуемыми в звездный час… А ведь это всего один миг, всего одно неверное движение.

Спустя полтора часа очередь добралась и до тех, кто хотел владеть двумя типами трансмиссий. Между тем, дело приближалось к полудню, и желудки оставшихся кандидатов начинали напоминать об обеденном приеме пищи. Курящим частично удавалось подавлять аппетит сигаретным дымом, хотя в таком состоянии к сигарете тянуло не так сильно. С механикой процесс отсеивания кандидатов шел куда быстрее – на экзамене отметку «не сдал» получал уже каждый второй кандидат, в том числе и из числа «подмасленных». Алик и Рустам все чаще выслушивали упреки в свой адрес, например «для чего я с вами договаривался? Чтобы меня валили!?». Но еще до начала экзамена инструктора неоднократно предупреждали, что грубые нарушения покрываться не будут.

– Я не раз повторял вам, что будут ка-ме-ры! И все ваши фразочки с «ой, а что это она не едет» будут записываться! – парировал Алик.

– Надо было больше занятий брать, – поддерживал его Рустам. – Как вы потом без нас ездить будете?

Сколько бы кандидаты не возмущались, про себя они понимали, что инструкторы правы.

Вскоре прозвучала фамилия Игоря, от произношения которой у него чуть не заложило уши, учитывая громкость и низкие частоты, на которых говорил этот старлей. Перекрестившись, он отправился в так нелюбимый им «Поло» Алика, припаркованного перед эстакадой, с ожидавшим его светлоусым оборотнем в погонах. Усевшись в автомобиль, Игорь обратил внимание на положение сиденья старшего лейтенанта – оно почти упиралось к задним рядам, а спинка сидения наклонена минимум на 45°. Неужто даже относительно просторный «немец» был для него тесноват?

– Здравствуйте, – поприветствовал его Игорь.

– Паспорт, – громко басом выдал офицер, не повернув в сторону парня даже головы.

Игорь вручил ему свое удостоверение личности в развернутом виде. Фу, какой грубиян этот инспектор!

– Бирюков Игорь Николаевич, 1990 года рождения, – продиктовал на запись экзаменатор, поводя документом перед камерой на лобовом стекле, затем положил паспорт перед собой. От его голосового рупора Игорь даже немного морщился, пока настраивал под себя сиденье и зеркала. Удобно, что здесь был такой же джойстик настройки боковых зеркал, как в «Шкоде». Закончив настройку салона, он доложил о своей готовности.

– Начинайте упражнение «эстакада», – повелевал инспектор.

Припарковав автомобиль на подъеме, Игорь начал набирать обороты на первой скорости, когда инструктор поставил ограничительный столбик. Затем подвел сцепление и… Случилось то, из-за чего Игорь не хотел сдавать именно на этой машине – кандидат слишком сильно ослабил нажатие на педаль сцепления, «Поло» не справился с оборотами и заглох. Инспектор продолжал сидеть с невозмутимым взглядом. Хорошо, что машина была на стояночном тормозе, и Игорю удалось избежать отката. Оставался последний шанс, и парень им воспользовался – повторив манипуляции с педалью газа, он отпустил стояночный тормоз чуть раньше и прибавил ускорения. «Поло» смог подняться и выйти на ровный участок эстакады, после чего покатился вниз и элегантно вписался передним бампером в метровую зону остановки. Задание было выполнено.

– Следующее упражнение – разворот в ограниченном пространстве, – прогремел старший лейтенант.

С этим заданием Игорь справился без проблем. Несмотря на так нелюбимое им сцепление, зеркала у машины давали хороший обзор на разметку. Хотя бы в этом он был благодарен Алику.

– Следующее упражнение – параллельная парковка.

«Вот черт!», – выругался про себя Игорь. Это было одним из самых раздражающих упражнений среди всех пяти существующих в их автошколе. Почему не заезд в бокс? Почему не змейка? Длина корпуса «Поло» была короче «Рапида» примерно на десять сантиметров, а значит привычные ориентиры могли сыграть уже не на пользу ученику. Игорь попробовал не придавать этому значения, и провел все тот же алгоритм, что и на чешском собрате – руль до упора вправо, заезд, выравнивание колес и затем выкручивание руля влево до отказа. Дернув стояночный тормоз и выставив «нейтраль» на коробке передач, Игорь выдохнул и выжидающе посмотрел на экзаменатора.

– Вы закончили упражнение? – прогремел инспектор.

Это знак! Рустам говорил об этом – если инспектор задавал такой вопрос, значит кандидат на грани провала. Ответив «да», он смело может расписываться в своей карточке рядом с пометкой «не сдал». Но сведущие ученики в курсе, что экзаменаторы таким образом протягивали руку помощи, несмотря на наличие камер. Значит, этот старлей все таки знал про договоренность Литвинова с его автошколой.

– Еще нет, – ответил Бирюков.

Игорь еще раз посмотрел в боковые зеркала, а затем в окно левой двери. Вот же засада! Левое зеркало немного вылезало на пунктирную разметку. Он выкрутил руль вправо, вернул коробку передач на задний ход, опустил ручник, сдал еще немного назад и выровнял машину. После повторил завершающие действия и доложил, что закончил.

– Бирюков Игорь Николаевич прошел экзамен на площадке, оценка «сдал». Расписывайтесь, – как робот произнес белоусый инспектор, протянув Игорю экзаменационный листок с ручкой. Кандидат, не скрывая своей ехидной улыбки, с довольным видом оставил на листке свой автограф.

– Скоро увидимся, товарищ старший лейтенант, – с язвой в голосе сказал Игорь и бодром расположении духа вышел из машины.

***

Поскольку около половины кандидатов слетело еще на площадке автошколы «Юность», экзаменатор решил провести испытание в городе в тот же день. Такое решение неоднозначно оценили как инструкторы, так и ученики. С одной стороны – это огромная экономия личного времени и шанс «откатать» последнее испытание, пока тело помнило все нюансы экзаменационного автомобиля. Да и лишние полчаса на обед были. С другой – не очень приятный исход для инструкторов, у кого в личном графике намечались ученики для отработки вождения в реальных условиях, а для будущих водителей – звонки работодателей с назойливыми вопросами вроде «ты там скоро?», «мне нужен отчет через три часа!», «ты же говорил, что только до обеда отпросишься!». Как бы то ни было, слово инспектора для автошколы было догматом. Абсолютом. Константой.

Но не для безработного Игоря. Родители предложили сыну краткосрочную материальную помощь, пока он пытался получить водительский документ и просматривал отклики своего резюме на рекрут-сайте «Jobhunter». К слову о последнем, он уже и не помнил, когда в последний раз заходил на этот портал – всегда находились дела куда более насущные, вроде встреч с друзьями или компьютерных шутеров.

Сейчас его волновало лишь одно – в курсе ли этот «литеха», по какому маршруту нужно было вести «отборных» кандидатов? Ни Алик, ни Рустам не смогли ответить ему на этот вопрос. Ситуацию осложнял и тот факт, что принимающий инспектор запретил Рустаму на «Рапиде» сопровождать экзаменационный транспорт.

– Вы понимаете, что мы так будем до самого вечера сдавать? – возмущался Алик, когда экзаменационный и сопровождающий автомобили прибыли на место старта.

– А вы в курсе, что камера записывает обстановку сзади? Странно будет наблюдать на записи, что экзаменуемый транспорт на протяжении нескольких часов преследует один и тот же автомобиль. Как предложите потом объяснять это проверяющим органам?

Отчасти, логика в его словах была – время от времени УСБ и другие заинтересованные инстанции просматривали записи видеокамер с экзаменов. С другой стороны, этой практике был уже не первый год, и тут у благородной проверки должно вдруг измениться к ней отношение. К тому же, инструкторы это делали для удобства всех, не получая никаких компенсаций за сожженный бензин. А этот ресурс сейчас был далеко не дешевый.

До Игоря очередь дошла лишь через два часа. Странно, старшие говорили, что «избранные» начнут первыми после ездоков на «автомате». Может, это была такая тактика инспектора, чтобы не наводить подозрения на отборных участников? Да и плевать, раньше это будет или позже, покуда договор инструкторов со стражами автопорядка в силе. В любом случае, важно было здесь и сейчас – запись камеры велась и на траекторию маршрута, и никакой «уговор» не оправдывал выезд на встречку или наезд на пешехода, перебегавшего дорогу в неположенных местах.

Игорь уселся в тот же экзаменационный «Поло» Алика, который с сегодняшнего дня стал для него символом удачи. Машина располагалась прямо возле их автошколы на 11-й Парковой улице. Пройдя рутинную процедуру идентификации кандидата и настройку салона, Игорь начал движение в сторону Сиреневого бульвара.

– На регулируемом перекрестке едем прямо, – повелевал полицейский, все с той же каменной гримасой на лице.

«Изумительно», – подумал Игорь, перестроившись в левый ряд, подальше от сигнала светофора с зеленой стрелкой. По регламенту, инспектору нужно было продемонстрировать минимум два поворота в разные стороны и один разворот. Перекресток был пройден без проблем, и «Поло» продолжил ехать к пересечению с Верхней Первомайской улицей. Примерно за сто пятьдесят метров до указанной улицы светофор вдалеке переключился с красного на зеленый. Инспектор молчал.

– Здесь поворачивать? – до светофора Игорю оставалось меньше ста метров. Обычно здесь ученики совершали разворот. Инспектор продолжал выдерживать тишину.

«Язык в заднице застрял, что ли!?», – возмущался про себя Игорь. В таких случаях кандидатам не оставалось ничего другого, кроме как продолжать ехать прямо. А запись с камеры можно было приложить к апелляции, если экзаменатор вдруг потом заявит о невыполнении требований.

А может, и не стоило переживать вовсе? В этом квартале все дороги были практически двухполосные, и совершить ошибку на повороте – значит показать пик невнимательности будущего водителя.

– Нет, – выдал наконец экзаменатор.

Надо же, проснулся! После перекрестка 11-я Парковая продолжалась в одностороннем движении. Скорее всего, он потребует свернуть налево, а потому лучше перестроиться в крайний левый ряд.

Так и вышло – инспектор попросил Игоря повернуть налево, на Измайловский бульвар, где потоки машин были разделены прогулочной аллеей.

«Неужели думаешь, что я поеду под «кирпич» по встречке? Не тут-то было!», – самодовольно подумал Игорь, остановившись на первом светофоре. Поворотник включать не стал, иначе бы заработал штрафной балл за ввод других участников движения в заблуждение. Лишь проехав первое пересечение, он включил левый указатель и совершил заданный ему маневр.

Улицы Северного и Восточного Измайлово были прекрасны тем, что имели долгий пролет между пересечениями. По регламенту, инспектор не мог тестировать кандидата дольше пятнадцати минут, а потому Игорь нарочно придерживался рекомендуемой скорости в 40 км/ч.

– На следующем регулируемом перекрестке поверните налево, а затем – поверните направо, – вновь прогремел экзаменатор, отчего у Игоря выветрилась вся эйфория от спокойной езды.

Как скажешь, босс! Игорь исполнил маневр – выехал на 13-ю Парковую, и попал на красный свет перед очередным перекрестком. Расслабившись, он включил правый поворотник и стал ждать разрешающего сигнала.

Интуиция подсказывала, что Игорь вот-вот наступит в капкан. Подъехавшая сзади незнакомая красная «Хонда» моргнула Игорю дальним светом фар. Что он хотел этим сказать? Парень спохватился, когда загорелся зеленый свет. Над светофором он увидел знаки «Уступи дорогу» и «Выезд на дорогу с односторонним движением», указывавшего… налево! Игорь выключил поворотник и продолжил ехать прямо.

– Поворот направо запрещен, так как здесь одностороннее движение, – с невозмутимым тоном прокомментировал кандидат в водители.

Старший лейтенант ничего на это не ответил, лишь сделал себе пометку в экзаменационном листе. Все правильно, Игорь ввел других участников в заблуждение, включив правый поворотник. Офицер должен был нарисовать ему один балл.

Так, хорошо, у Бирюкова в запасе была еще одна ошибка средней степени и три мелких прокола. Требование инспектора относительно поворота направо оставалось в силе. Сейчас надо было быть особенно внимательным и не спутать перекресток с прилегающей территорией.

«Поло» постепенно нагонял бело-зеленый городской автобус, следовавший по маршруту № 34. С этими товарищами надо быть поаккуратнее – из-за их габаритов сложно было оценить обстановку на встречном движении, на случай, если инспектор попросит совершить обгон. После T-образного перекрестка с Верхней Первомайской «скотовозка», как называл автобусы Рустам, включила правый поворотник. Значит, впереди остановка – нужно немного сбавить скорость и увеличить дистанцию.

Игорь едва не наехал на пешеходный переход, когда автобус прижался к остановке «Детская больница». Обгонять его было запрещено – потоки разделяла сплошная линия разметки. И уж тем более нельзя было рисковать на пешеходном переходе. Парень терпеливо дождался, когда общественный транспорт выполнит свой социальный долг.

Как только Игорь продолжил движение за автобусом, инспектор издал следующий наказ:

– На регулируемом перекрестке поверните налево.

На всякий случай Игорь уточнил, что делать с поворотом направо.

– На регулируемом… перекрестке… поверните… налево, – в голосе старшего лейтенанта прослеживалось явное презрение к дотошности кандидата, и вынудить его повторять команды было верхом неуважения к инспектору. Ну очевидно же, что здесь было, как в армии – последний приказ нивелировал предыдущий, если первый противоречил его требованиям.

«Да как скажешь! Хочешь налево, хочешь разворот, хочешь хоть в магазин тебе за сигаретами заеду – любой каприз, лишь бы не скулил!», – возмущался про себя Игорь.

Едва заметный из-за обилия зелени светофор на перекрестке велел автобусу и экзаменационному «Поло» дождаться разрешающего сигнала. Самого сигнала светофора Игорь не видел – он мог ориентироваться лишь по стоп-сигналу автобуса, планировавшего продолжать движение прямо. Игорь молча включил левый поворотник и начал ждать.

Радовал лишь тот факт, что на этом участке трафика практически не было – лишь парочка машин выехала с пересекаемой дороге в прямом направлении. На встречной стороне 13-ой Парковой своей очереди также ждали несколько машин. Надо обязательно их пропустить перед поворотом, иначе прощай экзамен. Игорь мельком взглянул на своего соседа в погонах. У того на лице будто проскользнула едкая усмешка. Конечно, ты здесь был царь и бог, решал судьбы молодых водителей, кто хотел сидеть за баранкой своего автомобиля и ездить, куда вздумается. Ничего, осталось лишь пара маневров – после поворота налево офицер скорее всего попросит развернуться и припарковаться там, где это не запрещено знаками. С момента начала экзамена прошло уже минимум одиннадцать минут.

Автобус тронулся с места. Сзади Игоря никто не подгонял, а значит можно было спокойно пропустить встречное движение и повернуть. И лишь в конце Игорь осознал, что наступил в тот самый капкан, когда повернул после проезда встречного потока. Инспектор ударил по педалям сцепления и тормоза, после чего объявил кандидату о несдаче экзамена.

***

От резкой остановки автомобиля Игорь не сразу осознал произошедшее. В чувство его привели сигналящие в правый бок водители, которые меньше десяти секунд назад находились на встречном потоке. Для пешеходов на Сиреневом бульваре горел разрешающий сигнал. Игорь замечал на их лицах как недоумевающие, так и насмехательские взгляды в его сторону.

– Возвращайтесь в полосу и найдите место для остановки, – повелевал экзаменатор, высматривая поочередно задние и боковые зеркала.

Включив аварийную сигнализацию, Игорь начал перебирать в голове наиболее короткую и безопасную траекторию. Сейчас поток машин на 13-й Парковой и пешеходы на Сиреневом бульваре создали для него патовую ситуацию. Нужно было дождаться запрещающего сигнала для того потока и сдать назад в правую сторону. После смены сигналов светофора Игорь включил заднюю передачу и начал выводить автомобиль на 13-ю Парковую.

Поворот на прилегающую территорию справа находился примерно в ста пятидесяти метрах от злополучного перекрестка. От злости Игорь даже заглушил мотор, вместе с подъемом рычага стояночного тормоза.

– Заведите двигатель, – металлическим голосом попросил его принимающий инспектор.

Кандидат в водители попытался разглядеть его служебную бирку с фамилией и именем. На прикрепленной к нагрудному карману карточке он смог разглядеть только родовое имя.

– Товарищ… Казначеев… – начал было он.

– Обращайтесь ко мне «товарищ старший лейтенант», – поспешил поправить его офицер.

– Товарищ старший лейтенант, Вы понимаете, что создали невыполнимые условия для последнего маневра?

– С какой это стати? Вы не убедились в организации движения на пересекаемой дороге, а потому создали аварийную ситуацию встречному потоку. Не тратьте мое время, распишитесь в экзаменационном листе и ступайте домой. Если не согласны с результатом, можете оспорить сдачу экзамена в судебном порядке.

– А за что я должен расписываться, если Вы на ходу меняете свои указания! Сначала поверни направо, потом поверни налево…

Казначеев наконец обратил на него свой стальной инспекторский взор. Его глаза так и горели от наворачивающегося негодования.

– Игорь Николаевич, если Вы еще думаете о том дне, чтобы сесть за руль на законных основаниях, распишитесь в экзаменационном листе. Без него Вы не будете допущены на пересдачу, – от голоса Казначеева в ушах у кандидата в водители стоял нестерпимый гул.

Игорь подготовился к такому повороту событий. Перед сдачей экзамена он вывел с карты немного наличности. «Сувенир» для должностного лица был уложен в обычный белый конверт, который Игорь достал из широкого кармана своих болотно-зеленых брюк. Примятый бумажный прямоугольник он просунул в нишу под магнитолой, так, что камеры не должны были зафиксировать подозрительных действий.

– Смотрите, тут кто-то из кандидатов документы свои забыл.

– Не знаю, кто забыл. Чужого брать не стану.

«Ну какой же ты засранец! Неужели ты столько настриг с учеников, что решил сейчас в правильного поиграть!?», – злился про себя Игорь.

– Подписывайте лист и заберите «забытую» вещь, – Казначеев произнес прилагательное с едва прослеживаемом ехидством.

Что ж, Игорек, кажется, с твоей комбинацией на руках больше не было смысла блефовать? Несостоявшийся водитель наконец сдал оборону и подписал злополучный документ.

– Я тебя еще найду… – прошипел он напоследок, захлопывая за собой дверь.

Казначеев не стал уподобляться обиженному кандидату, и пересел за руль без каких-либо ответных реплик, после чего отрегулировал зеркала и сиденье под свой громоздкий рост.

– Документы забыл, – Казначеев вышвырнул оставленный конверт в окно и направился обратно в автошколу.

***

Лишь к вечеру Казначеев закончил прием последних экзаменов кандидатов автошколы «Юность». Небольшую стопку карточек будущих водителей, прошедших последние испытания, он увез в первое отделение экзаменационной работы на Вернисажной улице, где в своем кабинете его ждал Альберт Меркулов, начальник первого отделения технического надзора и регистрационно-экзаменационной работы № 3. Да, тот самый, что был его командиром первого мотовзвода во втором батальоне полиции в Центральном административном округе.

– Эх, Степка, Степка, я уж уезжать думал, а тут ты вваливаешься со своими кандидатами. Ну что, много сдали?

– Я могу зайти в другой раз, если Вам неудобно, – с нотками обиды ответил Казначеев.

– Ты у меня первый день что ль на службе? Шуток не понимаешь? Заходи, говорю, мне цифра нужна.

Казначеев неторопливо обошел Т-образный стол слева и сел по правую руку от своего руководителя. Старший лейтенант аккуратно выровнял экзаменационные карточки кандидатов об массивную поверхность стола и вручил их Меркулову.

– Да что ты все копошишься, дал бы уже так… – поворчал Альберт, принимая кипу.

– Альберт Сергеевич, это ценные документы. С ними надо бережно, – угрюмо промычал подчиненный.

– За это я тебя и перевел к себе, что ты еще тот зануда, – после этой фразы Меркулов издал психопатический смешок. Он начал высматривать карточки и раскладывать их на четыре стопки. Улыбка, натянутая на его все таком же округлом лице с обвисшими от хорошей жизни щеками, постепенно опускалась, переходя в неприятное удивление. Окончив сортировку, начальник отделения отодвинул две стопки по левую руку и вопросительно посмотрел на своего сотрудника.

– Двенадцать карт. А сколько всего сдавало?

– Одиннадцать на автоматической коробке, двадцать три на механической. Всего тридцать четыре кандидата, Альберт Сергеевич, – с серьезным видом доложился Казначеев.

– Так, дай мне список, кто сегодня сдавал, – Альберт помрачнел во взгляде и протянул просящую руку к Степану, не отрывая глаз от двух стопок по правую руку. Степан неторопливо залез в свой рабочий кожаный портфель, и среди снятых средств видеофиксации достал чуть примятый список сегодняшних кандидатов, уложенного в отдельный файлик. Меркулов грубовато выхватил его и начал бегать глазами от списка к стопкам.

– Ты же в «Юность» ездил, да? – уточнил он, открывая свой выдвижной ящик в столе.

– Так точно.

Меркулов достал свою версию листка А4 с фамилиями, написанных от руки. Напротив выписанных инициалов стояли «плюсики», и, сверяясь с карточками из стопок, Меркулов сделал пометки в виде знаков вопроса и других «плюсиков» в распечатанном списке Казначеева. Затем вручил листок со сделанными пометками обратно своему подчиненному.

– Мне сегодня инструктора звонили оттуда, жаловались, что ты «инвесторов» валил.

Глаза Казначеева слегка выпучились от такой претензии.

– Простите, кого?

– Скажи, ты какой раз экзамены принимаешь? – в голосе Меркулова начало прослеживаться накипающее недовольство.

– В этом отделении – первый.

– В этом отделении понятно, а вообще? За всю службу? – Меркулов начинал понемногу багроветь.

– В Центральном округе пару раз принимал теоретические экзамены, когда Вы ушли.

– Степка, помнишь ту гоночную движуху во втором бате[7]? – выдохнув, спросил Меркулов. Само собой, Степан помнил те славные времена как вчерашний день, а также печальные последствия за их с Алексеем азарт. Начальник начал пояснять, что здесь «благотворительная схема» работала в похожем ключе, с той лишь разницей, что она не имела таких рисков и была отработана еще со времен ельцинских извинений в новогоднюю ночь. Не говоря уже о размерах этой самой «благотворительности»…

– Я кое-как объяснил инструкторам, мол, человек новый, не сразу понял, что к чему. Литвинов, собака, меня тоже подставил…

– Альберт Сергеевич, разрешите возразить. Это ведь неправильно. Если Ваше отделение выдаст удостоверения таким растяпам, как Бирюков и Праведников, которые не отличают встречное и попутное движение, Вы подвергнете жизни как новых водителей, так и уже опытных. Я уже не говорю о пешеходах. А это плохая статистика для нашего ведомства. Оно нам нужно?

Глаза Меркулова закатились чуть ли не вовнутрь.

– Степка, ты меня не понял. То, как он будет ездить после получения прав, нас не будет касается. Ты вообще видел, в каких условиях мы работаем? Какое у нас оборудование, какая у нас штатка? Гражданские почти каждый день перерабатывают по два, а то и по три часа, и им за это никто не доплачивает. Кроме того, они еще и каждый день выслушивают недовольство граждан, потому что эти, извини меня, идиоты документы не могут нормально собрать и принести. А благодаря вознаграждениям у меня есть хоть какая-то возможность стимулировать сотрудников. Ты же не думаешь, что я забираю все себе…?

– Ни в коем случае, Альберт Сергеевич, – успокаивающе обнадежил его Казначеев. – И все-таки это неправильно. С каждым годом финансирование органов внутренних дел остается одной из самых больших статей…

– Какое к черту финансирование!? – выпалил Альберт и непроизвольно встал со стула. – Разуй глаза, дружок! До начальников отделений, таких, как я, твое финансирование не доходит. Ты можешь себе представить, что даже опытный водитель может рано или поздно позволить себе вольность и создать аварию на МКАДе или на «трешке»[8]? А некоторые, особенно девушки, получают права и оставляют их в прикроватной тумбочке, потому что боятся за руль сесть, их мужья везде катают, им по кайфу. Желающие получить права всегда будут, и они будут жертвовать столько, сколько им скажут.

– Альберт Сергеевич, в таком случае я не хочу участвовать в этой схеме. У меня есть Регламент, я ему и следую, – на этой ноте Казначеев встал из-за стола и вышел из кабинета, игнорируя причитания своего начальника.

***

На следующий день Казначеев направлялся в первое отделение экзаменационной работы на Вернисажной улице без доли обиды на своего начальника. В тот же вечер он решил навестить спортивный зал в соседнем корпусе – вечерние тренировки отлично снимали стресс на сон грядущий, а с учетом грамотной программы и питания после упражнений следующий день не начинался с крипатуры мышц. Здешний тренер указывал Степану на необходимость балансировки кардио- и силовых упражнений, чтобы поддерживать атлетический облик. Телосложение Казначеева относилось к так называемым эндоморфам – склонных к набору веса и мышечной массы. Старший лейтенант при этом нисколько не стеснялся своих больших габаритов. Напротив, он считал крупное (не упитанное!) телосложение хорошим задатком крепкого здоровья, и гордился им.

Степан обдумывал слова своего начальника. Меркулов так и остался алчным чиновником со времен работы во втором батальоне, прикрываясь «тяжелым трудом» своих подчиненных. Если человека не устраивали его условия труда, и он намеревался больше зарабатывать и двигаться по карьерной лестнице – он будет искать свое место, а не протирать штаны перед окном приема и выдачи документов, жалуясь на свою нелегкую долю.

Вспомнишь солнце – вот и лучик. Альберт Сергеевич стоял в небольшой крытой курилке в пятнадцати метрах от входа и что-то весело обсуждал в телефонном разговоре. При виде приближавшегося Казначеева начальник отделения в спехе потушил и выбросил бычок в переполненную урну, скоропостижно закончил разговор и окликнул своего подчиненного.

– Доброе утро, Альберт Сергеевич, – поприветствовал Казначеев своего руководителя, когда подошел к курилке. Мерзкий запах потушенных бычков мгновенно вызвал искривленное выражение лица старшего лейтенанта и тошнотворный рефлекс, не говоря уже о неприятной эстетике самой курилки, где из-за окурков негде было встать полицейской туфле. Видимо, средств в фонде имени Альберта Меркулова хватало не на весь обслуживающий персонал, раз этот бардак некому было прибрать.

– Степка, ты уж не обессудь, думал, что с тех пор ты пересмотрел свои взгляды на нашу работу…

– Все нормально, Альберт Сергеевич, – сухо ответил ему Казначеев.

– Вот и отлично. У меня к тебе просьба будет – через пару часов ко мне парнишка должен приехать на собеседование, а мне полковник Томилин набрал минут десять назад, ждет на совещании по округу. Прими кандидата, а?

– Приму, Альберт Сергеевич. Разрешите поподробнее узнать?

Меркулов рассказал, что сейчас они искали специалиста «широкого профиля», который смог бы взять на себя участок делопроизводства, в том числе и кадровое, на время отсутствия или болезни других сотрудников. На текущий момент Казначеев был единственным сотрудником, кто вел канцелярию их отделения.

– Из-за новых правил сдачи экзаменов все табуном попрут сдавать на права, а мы хотим еще автошколу «Мотодрайв» на себя взять, – Меркулов махнул рукой в неизвестном направлении. – Здесь, на Нижней Первомайской. Думаю тебя к ним приставить, чтобы ты экзамены у них принимал.

– Новый Регламент вступит в силу только следующим летом, – прокомментировал Казначеев. – Есть смысл ожидать поток только весной.

– В автошколе тоже не дураки сидят, в следующем году у них ценник взлетит будь здоров. И это я еще молчу про тех, кто взвинтил стоимость после новых правил и обвала рубля. У нас уже практически график до конца года расписан, так что принимающих инспекторов может не хватить, если какая-нибудь сволочь типа Литвинова вздумает слечь на больничный. В общем, Степка, послушай паренька, как он, чего.

Казначеев догадывался, для чего Меркулов мог присматривать себе нового сотрудника. Свою лапшу, Альберт Сергеевич, с новым Регламентом и автошколами оставь где-нибудь в отделе пропаганды БДД[9]. Начальник отделения наверняка хотел застраховаться на тот случай, если старший лейтенант снова удумает быть ложкой дегтя в медовой бочке его отделения, и чтобы неугодного служащего можно было скинуть в удобный момент. Или, чего хуже, выставить причастным к злоупотреблению служебными полномочиями.

– Сделаю, Альберт Сергеевич.

***

Перед своим отъездом на окружное совещание Меркулов дал Казначееву ценные указания относительно вопросов, которые предстояло задать кандидату. А после собеседования Степану предстояло составить заключение на предмет профпригодности соискателя и предоставить Меркулову на рассмотрение. Степан думал начать с основ – что такое документ, что являлось реквизитами документа, какие нормативно-правовые акты регулируют делопроизводство, чем приказ отличался от распоряжения и тому подобное. Про себя Казначеев понимал, что проверять кандидата одной теорией было не слишком эффективно. Такой подход мог бы сработать разве что на зачете у его университетского преподавателя при сдаче предмета «Правовые основы государственного управления и государственной службы».

Но в отличие от работника образовательного учреждения, кандидат не прощался с принимающим экзаменатором после успешной сдачи, а внедрялся прямо в бюрократическую машину их подразделения. А значит должен будет понимать и ориентироваться в реальных документах, проекты которых он будет готовить и относить на подпись первому лицу отделения. И все возможные косяки, которые будет выявлять Меркулов у нового сотрудника, будут оборачиваться в сторону Казначеева косыми и вопросительными взглядами. А потому старший лейтенант планировал дополнить собеседование практической частью.

Через полтора часа в кабинет к Казначееву зашел консультант преклонных лет в ярко-оранжевой жилетке. Основной труд такого работника заключался в нажимании экрана терминала выдачи талончиков на очередь. В этот момент старший лейтенант готовил очередную служебную записку с направлением информации, и не очень обрадовался внезапному появлению пожилого привратника.

– Почему не стучитесь, Валерий Юрьевич? – сухо, но без злости спросил Казначеев.

– Степ, там на собеседование парнишка какой-то пришел, спрашивает Альберта Сергеевича…

– Валерий Юрьевич, Вы не ответили на мой вопрос, – уже более строго, но все также без ноток злости, переспросил старший лейтенант. Его глаза сверлили взглядом переносицу консультанта.

– Да я думал ты не сильно занят, да и…

– Закройте, пожалуйста, дверь и попробуйте снова, – Степан отчетливо отстучал каждое слово. На лице привратника одновременно выразилось как негодование, что какой-то молодой зазнайка в погонах командует им, так и трепет от его громогласного тона. Борьба двух чувств в итоге закончилась закрытием двери с той стороны с последующим отстукиванием дверного полотна из дубового массива.

– Да-да, – оживленно ответил Казначеев.

Валерий Юрьевич, на сей раз с чуть озлобленным выражением лица, повторил предыдущее сообщение.

– Альберт Сергеевич ждал его в 11:00. Сейчас 10:44. Пусть ждет, – ответил старший лейтенант, поглядывая на свои наручные часы с черным кожаным ремешком.

– Х-хорошо… – запинаясь, ответил консультант и закрыл (почти захлопнул) дверь.

Казначеев всегда считал ритуал стук в дверь не столько психологической подготовкой для встречающего, сколько актом вежливости по отношению к человеку, к которому собирались обратиться. Стук в дверь означал, что посетитель уважал личное пространство принимавшей стороны. Привратник не проявил такового в отношении Казначеева, сославшись якобы на относительную незанятость единственного делопроизводителя отделения. А потому таких, как Валерий Юрьевич, несмотря на их зрелый возраст, приходилось перевоспитывать. А если он так к Меркулову додумается зайти…?

К назначенному времени Казначеев успел подготовить три проекта служебных записок, которые оставалось лишь подписать начальнику отделения. По ту сторону двери из дубового массива раздался стук. Степан посмотрел на свои часы – 11:01. Он что там, совсем за временем не следит?

– Входите, – отчетливо ответил старший лейтенант.

Дверь открылась, и в кабинет вошел молодой человек лет двадцати девяти, в очках и темными волосами. Казначеев, оценивая внешний вид кандидата, сделал соответствующую пометку в своей личной записной книжке. Выбор в пользу черного поло и темно-синих облегавших брюк был не самым лучшим для появления на собеседовании в государственных структур, пускай даже и в летнее время. Возможно, что черным поло он пытался маскировать потливые места на теле и примятые участки одежды. Но отсутствие на ней каких-либо посторонних следов убедило сделать «галочку» об опрятности.

– Доброе утро.

Поздоровался не совсем уверенно, но без запинки. Сойдет, учитывая, что он ожидал увидеть по эту сторону стола далеко не погоны старшего лейтенанта.

– Здравствуйте, – громогласно ответил Казначеев и посмотрел в лицо вошедшему.

– Во́рон, это ты что ли?

Удивлению Казначеева не было предела, когда тот узнал в кандидате одного из бывших членов клуба «Ночные всадники».

***

– Как тебя занесло сюда, Волк? – с ноткой удивления спросил Казначеев, пожимая руку бывшему соратнику по клубу.

– Да ладно, Степ, можно же по именам.

Старший лейтенант на это ничего не ответил. В резюме было указано, что настоящее имя Волка было Егор Клыков. Из личного дела бывшего гонщика Степан узнал, что в свое время, этак лет пять назад, по договору дарения ему перешла квартира от бабушки по линии отца, которую он досматривал с восемнадцати лет. Сами родители при этом переехали за границу по работе, предоставив сыну условную свободу действий. После смерти Агафьи Петровны, матери его отца, Егор какое-то время уживался в одинокой трехкомнатной «хрущевке», периодически приводя новых знакомых с ночных вечеринок, от которых он и узнал про гоночные клубы стритрейсеров. По словам самого Егора, он едва не завалил защиту дипломной работы по специальности маркетолога, когда начал увлекаться гоночными соревнованиями. Видимо, звонок родителей «из-за бугра» привел парня в чувство, когда тот собирался пойти по пути Билла Гейтса. Тем не менее, свои новые увлечения он не забросил – как единственный собственник жилой площади он организовал обмен бабушкиного наследства на скромную студию с евроремонтом, а на оставшийся капитал приобрел себе первую и единственную «RX-7», с которой и начал свой путь стритрейсера. Заодно позаботился и о приобретении военного билета.

И теперь, спустя три года, он решил здесь клерком работать!? В отделение экзаменационной работы? Видать, бабушкин родник был на грани истощения. Послушав рассказ Егора, Степан перешел к деловой части.

– Егор, ты хоть понимаешь, что пересесть с руля за бумажки – это не колеса на «Мазде» поменять?

– Да я вроде грамотно печатаю….

– Одной грамотной печати в редакторе недостаточно, программа и так за тебя поправляет совсем грубые ошибки. У тебя есть какой-либо документ, в котором отражена твоя квалификация как юриста или делопроизводителя?

– Нет. У меня только диплом по маркетингу.

Казначеев начал что-то активно выскребать на клочке бумаги, параллельно беседуя с Клыковым.

– Очень хорошо, что ты окончил это направление, иначе бы я попрощался с тобой сию же минуту. Без высшего образования и военного билета в государственные органы попасть точно не выйдет.

– Если понадобится, я поступлю на магистратуру по этому направлению.

– Во-первых, ты еще не устроен в отделение, чтобы так рассуждать. Во-вторых, сейчас по этому направлению учат не так эффективно в государственных вузах, лучше поступить на специальные курсы по деловой переписке, где обучат быстрее и лучше, – Казначеев откинулся в своем большом кожаном кресле. – Итак, Егор, что такое документ?

### IX

Клыков едва выдерживал шквал вопросов, которыми Казначеев засыпал его в ходе собеседования – помимо раскрытия основных терминов, касавшихся делопроизводства и архивоведения, Казначеев уделял большое внимание пониманию кандидатом нормативно-правовых актов, регулирующих документооборот как на федеральном, так и на местном уровне. Ты же не думал, Егорка, что, увидев знакомое лицо на собеседовании, перед тобой расстелют ковровую дорожку и скажут: «Ты ошибся дверью, тебе сразу в кадры»?

После проведения устной части, Степан решил расспросить Егора на предмет его намерений об устройстве на работу, связанную с таким нудным и рутинным занятием, как перебирание бумажек и составление однотипных документов. После гоночного прошлого, когда «Ночные всадники» залегли на ту или иную глубину, Егор уехал к родителям за границу, объясняя свои мотивы «пережиданием бури» и «формированием материального плацдарма» путем сдачи своей свежеприобретенной студии. Часть дохода он переводил с российского счета на иностранный, принадлежавшего отцу, в качестве компенсации за оккупированную территорию. Глава семейства, в свою очередь, договорился со своей компанией (она занималась логистикой) о внештатном трудоустройстве сына. Благо в свое время сынок позаботился о знании английского и навыках работы в программах «MS Office», и помогал отцу в подготовке презентационных материалов и их переводе на русский и английский языки. О времени, проведенном в клубе «Ночных всадников», он не стал рассказывать родителям.

– К слову о клубе, ты и правда расстался со своей «Маздой»? – Казначеев решил капнуть в этом моменте.

– Конечно, не мог же я подвергать других опасности.

– А расскажи, как ты избавился от машины?

– Ну в смысле как… Также сбагрил на металлолом.

– А где именно?

– Думаешь, я помню? Где-то за Реутовым…

Казначеев на это лишь загадочно промычал и пробурчал «ясно». Казалось бы, идеальный расклад вещей – подрабатывай себе клепанием слайдов и переводами, счет хранился в безопасном месте. Но из-за геополитических событий 2014 года компания ограничила поставки товаров в Россию. Как следствие – прибыли стало меньше, в предприятии начали пересматривать штатную структуру и оклады сотрудников. Перед отцом Егора встал непростой выбор – либо сохранить зарплату главе семейства за счет приостановки выплаты вознаграждения Егору, либо оставить все как есть, но тогда труд отца будет оплачиваться меньше. Перевод в другие подразделения руководство предложить не могло – в них ситуация была не лучше. Взвесив все «за» и «против», семья пришла к компромиссу – Егор вернется в Москву со всем нажитым, и начнет свою профессиональную жизнь с нуля.

– Устройся бы ты в российские госструктуры, такого бы не произошло – здесь всегда есть, куда подниматься. Чтобы там в стране не происходило, – резюмировал его историю Казначеев. – Перейдем к практической части.

Старший лейтенант достал из своего выдвижного ящика файлик с какими-то бумагами. Он аккуратно и бережно достал оттуда три листа формата А4, быстро пробежал их глазами и выложил перед Егором.

– Перед тобой три проекта одного письма в другие ведомства. Твоя задача проста как дважды два – определить, есть ли среди этих документов корректный вариант, который можно отдать на подпись, и объяснить почему.

Егора озадачило такое испытание – он надеялся, что затяжное интервью завершится на относительно нейтральной беседе. Подтянув бумаги к себе, он начал пробегаться по основным признакам документа – фирменный бланк, адресат, подписант, исходящий номер письма и дата. Ему показалось, что среди представленных вариантов один документ имел чрезмерно желтый оттенок, хотя Егор допускал, что бумага могла выцветать. Но смутило его больше то, что темная поверхность массивного стола просматривалась сквозь лист, создавая эффект намокшей бумаги.

«Газетная. Нет смысла даже читать», – подумал про себя Клыков. Для наглядности Егор взял лист в руки, чтобы по характерному хрусту определить самый бюджетный тип бумаги. Отодвинув его в сторону, он подтянул к себе оставшиеся два документа из обычной офисной бумаги, и начал вычитывать содержание:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ (МВБ России)

1 ОЭР МО ТНРЭР № 3

ГУ МВБ России по г. Москве

ул. Несуществующая, 0, Москва,

тел. +7 (495) 000-00-00


Начальнику МО ТНРЭР № 3

ГУ МВБ России по г. Москве

подполковнику А.С. Томилину


05.06.2015 № 01–35/33548

на № от

О направлении информации

Уважаемый Андрей Семенович!

В соответствии с письмом Управления государственной инспекции безопасности дорожного движения по г. Москве в ВАО №05/0005–54 от 16.01.2020 г. направляем запрашиваемую информацию о количестве водительских удостоверений, выданных в первом экзаменационном отделении Межрайонного отдела государственной инспекции безопасности дорожного движения технического надзора и регистрационно-экзаменационной работы № 9 по состоянию на «01» апреля 2015 года.

Заместитель начальника отдела – начальник 1 отделения – А.С. Меркулов

Исп. Казначеев С.А.

Тел.: +7 (495) 000-00-00

Пометки в документах Казначеев делать не разрешил. Егор выпросил у него листок и карандаш, чтобы обозначить недочеты в проектах писем. На все про все у кандидата ушло около десяти минут. В первом варианте текста письма Клыков выделил:

1. Отсутствовал пробел между знаком «№» и номером письма на второй строчке;

2. После даты в формате «ДД.ММ.ГГ» сокращение «г.» не ставилось;

3. Предлоги и союзы переносятся на следующую строку, если они завершают строку в тексте. Строка может оканчиваться только на слово;

4. В письме не указано приложение, с количеством листов и экземпляров;

5. Нестыковка дат в исходящем номере и письма, на которое ссылается Адресант.

Егора смутил еще и слишком большой отступ подписанта от основной части текста. Обычно в госорганах делали три отступа при шрифте Times New Roman и с 14-м кеглем, с интервалом 1,15. Разметка полей в госорганах чаще встречалась в формате 2х2х2х1 см (высота-левый край-нижний край-правый край).

Еще раз пробежавшись по письму, он выдохнул и протянул Казначееву листок с замечаниями и оригинал проекта.

– Я же сказал – определить наличие корректной или корректных… – старший лейтенант сделал акцент на окончаниях последних двух слов. – …Версий письма среди ТРЕХ вариантов. Хочешь сказать, ты посмотрел все три?

Клыков молча дописал в листке недочет с «газетным письмом» и начал изучать последнюю версию. На удивление, в этой версии практически все упущения из второго документа были устранены. Тема, преамбула и содержание письма были те же, с той лишь разницей, что первая фраза начиналась со слов «Во исполнение письма Управления…». Разве такая формулировка может относится к письмам? Здесь мог сработать разве что метод исключения.

Клыков решил перестраховаться, и снова взял первый вариант письма на газетной бумаге. По тексту он полностью совпадал с содержанием третьего письма, которое было со словами «Во исполнение…».

Значит, ответ очевиден. Он дописал в листике цифру «3», поставил напротив нее «+» и протянул Казначееву, сделав завершающий «тык» указательного пальца об документ.

– Что это значит? – спросил у него старший лейтенант.

– Этот вариант письма можно отдавать на подпись, – Егор протянул ему третий вариант письма.

Пробежавшись по листку Егора и третьим вариантом проекта письма, Казначеев вынес вердикт.

***

– Я же почти все верно отметил! – Егор негодовал от оценки Казначеевым его кропотливой канцелярской работы.

– В этом мире не существует дел, завершенных с грифом «почти». Только «справился» или «провалился». Тебе был задан конкретный вопрос – есть ли среди этих проектов писем корректный вариант. Ты избрал тот, что был ближе всех к правильному. Но он все равно оказался неверным.

– Почему?

– Ты не можешь начинать текст преамбулы с фразы «во исполнение…», если ссылаешься на письма, служебные записки и подобного рода запросы из других ведомств и подразделений. Это работает только в отношении организационно-распорядительных документов – протоколов, приказов, указов и так далее. Правильное начало было во втором варианте письма, но в нем ты верно отметил ошибки. По сему ответ – нет, корректный вариант письма из этих трех отсутствует.

Парень ничего не мог на это ответить. Бывший товарищ по клубу аргументировал свою позицию более, чем исчерпывающе.

– Егор, честно, я не взял бы тебя на такую должность с текущим багажом знаний и опыта. Ты владеешь азами делопроизводства, но нам нужен человек, который уже знаком с бумажной кухней государственных органов. Тем не менее, Альберт Сергеевич что-то увидел в тебе, чего пока не увидел я. Интересно, что именно…?

– Он набрал мне на той неделе, спросил насчет работы, предложил ставку бумагомарателя. Дескать, в канцелярию нужен помощник.

– Понятно, он подгадал момент и решил тебе позвонить… У тебя остался последний тест.

– Снова сверять бумаги? – Егор снова захлопал глазами. Во рту жутко пересыхало и хотелось пить, несмотря на включенный в кабинете кондиционер. А кулера у в кабинете старшего лейтенанта не было.

Приближалось обеденное время. Степан, как человек пунктуальный, не хотел отходить от установленного графика отдыха, который начинался строго в 12:15 и длился ровно 45 минут. За что он любил такой график – он всегда предсказуемый. Кто-то уходил чуть раньше, кто-то чуть позже, но в целом все сотрудники отделения придерживались одинакового промежутка времени на дневную трапезу. Для Казначеева отчет времени начинался в момент опускания дверной ручки на выходе из его кабинета.

– Я ухожу на обед через пять минут. Уйду – узнаешь.

От некогда бывшего клубного побратимства не осталось и намека. Во́рон, точнее человек, которого раньше так называли, вел себя с Егором надменно, насмешливо, категорично. Как настоящий госслужащий. Пытался даже играть в «хорошего и плохого полицейского», предлагая последние шансы в виде каких-то тестов. И все же, Казначеев озвучивал свои недочеты без лицедейства и по делу.

Распечатав со своего компьютера небольшую кипу бумаг (порядка 7 листов), Степан вложил тепленький принт в файлик. Егору даже показалось, что Казначеев сделал чуть заметный протяжный вдох от аромата свежевыведенных чернил.

– Сорок пять минут тебе должно хватить. Вернусь к 13:00, чтобы к этому времени тест был заполнен.

«Ты хоть поешь, а я с утра даже бутерброд в рот не положил», – жаловался про себя Клыков. Завтраки сразу после пробуждения не входили в его график приема пищи – вчерашние роллы с колой оставили в желудке небольшой запас калорий, и подъем по будильнику выдался как нельзя тяжелым. Единственное, чем он успел побаловать себя перед выходом на собеседование – кружкой быстрорастворимого кофе.

Казначеев закрыл за собой дверь. Егор подтянул к себе бумаги и взял карандаш, которым он делал пометки в предыдущей абракадабре с письмами. Грифель карандаша практически сточился, и хорошо бы вновь привести его в игольчатую форму. Кандидату вспомнилась старая школьная легенда, в которой съедание карандашного грифеля якобы вызывало температуру, и можно было скосить с написания контрольных работ и диктантов. Увы, кроме мерзкого соленого привкуса во рту, желаемого эффекта этот трюк не давал. Осмотрев канцелярию стола старшего лейтенанта, Егор увидел настольную точилку, закрепленную на тисках, с помощью которой он и заострил грифель на карандаше. Даже обычная точилка не могла обойтись без символики Министерства внутренней безопасности на верхней части корпуса.

«Интересно, что у него там за бумаги?», – подумал он про себя, обратив внимание на небольшую кипу посередине стола рядом с клавиатурой. Рабочий экран компьютера стоял на блокировке. Но, во избежание лишних вопросов и проблем, он отказался от этой идеи. Завершив подготовительные процедуры, он вернулся на свое место и приступил к изучению вопросов теста. На сей раз вопросы касались не компетенции потенциального работника органов Госавтоинспекции, и даже не полиции в целом. Тестирование относилось больше к определению психологического портрета соискателя, и разбивалось на несколько блоков. Хотя бы прочитать первый вопрос первого раздела «Общее вопросы»:

1) Что в работе для Вас является самым главным? Определите приоритеты в клетках порядковыми номерами по убыванию, где цифра «1» – самое главное.

4. Карьерный рост и должность в организации;

2. Заработная плата;

1. Возможность приносить реальную пользу обществу;

5. Профессиональные льготы (социальный пакет, страхование, количество дней отпуска, льготное питание и т.д.);

6. Корпоративная культура (отношения с коллегами, участие в командообразующих мероприятиях, миссия организации и т.д.);

3. Технологический уровень организации процессов (наличие современной офисной техникой и программным обеспечением, логистикой, использование электронного документооборота и цифровой подписи и т.д.).

У Егора складывалось ощущение, что он пришел устраиваться в корпорацию уровня «Яндекса» или «Промгаза». Все перечисленные факторы играли большую роль, и приуменьшать значимость того или иного критерия было бы неправильно. Но вопрос есть вопрос, и на него нужно было отвечать соответствующе, учитывая дотошный подход своего экс-одноклубника.

Перед тем, как Егор поднес карандаш к клетке, чтобы расставить приоритеты, он задумался – отвечать на вопросы надо искренне, или так, чтобы это было угодно Казначееву с Меркуловым?

***

Бегло пролистав листы с вопросами, Егор насчитал порядка пяти страниц. Казначеев не стал заморачиваться на экономии офисного расходника, и распечатал вопросы на чистых листах. Вопросы были укомплектованы в четыре раздела – «Общие вопросы», «Портрет кандидата», «Отношение к работе» и «Ситуационный кейс». Клыков приступил ко второму вопросу:

2) Как давно Вы ищете работу?

1. Меньше месяца;

2. От месяца до квартала;

3. От трех месяцев до полугода;

4. От шести месяцев до одного года;

5. Свыше одного года.

Егор выбрал второй вариант – поиск работы он начал этой весной.

3) Почему ушли с прошлой работы? Отметьте наиболее вескую причину.

1. Должность попала под сокращение;

2. Не нашел общий язык с руководителем;

3. Отсутствие перспектив в карьерном росте и/или саморазвитии;

4. Трудности во взаимодействии с коллективом;

5. Низкая заработная плата.

Если говорить в разрезе той финской логистической компании, то первый вариант был честным.

4) Почему рассматриваете работу в органах внутренних дел? Дайте краткое описание.

О, первый вопрос, где нужно было писать ответ самому. В целом, это правильно – у работодателя возникало понимание, насколько у кандидата обоснован выбор профессии в этой сфере. К тому же, этот вопрос перекликался с первым, что позволяло увидеть определенность в намерениях кандидата. Что ж, давайте сочинять:

Диплом маркетолога, интерес к автомобилям и опыт с предыдущей работы определили мой путь, как автоэксперта. Выбор в пользу экзаменационной работы обусловлен интересом к вопросу подготовки будущих водителей, а также автомобильной грамотности. Бюрократический участок отделения рассматриваю как первоначальную ступень к будущим руководящим должностям технического надзора транспортных средств.

5) Какая цель Вам приходится ближе всего в службе в Госавтоинспекции?

1. Это карьерный рост, который позволяет занимать все более высокие должности, открывает сотруднику больше полномочий и привилегий в рамках своей компетенции. Статус – самое важное;

2. Служба в государственных органах – один из надежных способов высокого заработка, как первопричины возникновения трудовых отношений;

3. Надежное будущее. Работа в силовых структурах в той или иной степени гарантирует социальную поддержку семей служащих и обеспечивает достойный выход на пенсию;

4. Это возможность внести свой вклад в повышении культуры участников дорожного движения, ужесточении требований по подготовке будущих водителей и обороту автотранспорта.

«Близко все!» – усмехался про себя Егор. С карьерным ростом здесь были весьма призрачные перспективы, учитывая, что те самые «сливки» от руководящих должностей относились лишь к людям в погонах. А потому здесь все ограничивалось связями с теми самыми государственными служащими. Семья? Такую семью предстояло еще создать, и отдать ни один десяток лет, чтобы ощутить всю прелесть господдержки сотрудников ведомств, если социальные гарантии будут в принципе. Заработок – тоже понятие растяжимое. Значит, оставался только альтруистический четвертый вариант.

6) Какого рода работу Вы предпочли бы скорее всего? Определите приоритеты в клетках порядковыми номерами по убыванию, где цифра «1» – наиболее предпочитаемая работа.

4. Предпочитаю больше вербальное общение с людьми – выезды на встречи, выступления, участие в совещаниях, внутреннее и межведомственное взаимодействие с коллегами и гражданами;

3. Больше нравится аналитическая работа – сбор и обработка данных, выявление тех или иных тенденций, подготовка соответствующих заключений;

2. Ближе всего текстовая работа – подготовка писем, изучение и использование нормативно-правовых актов, иная работа с документами;

1. При необходимости могу выполнять все вышеперечисленные задачи.

У Егора не мог не вызвать явной усмешки третий пункт, учитывая его недавнее «почти-все-верно-отметил» с проектами писем. Что ожидал от него Казначеев? Специалиста широкого профиля? Вряд ли будущему делопроизводителю понадобятся ораторские навыки в работе со служебной документацией. Такая работа больше подходила «бывалым» сотрудникам организации, располагавшим широким багажом знаний на всех участках подразделения. Аналитика была не совсем его коньком в части работы с документами. Если бы речь шла о его «Мазде» – он разобрал бы ее на запчасти в голове за считанные секунды, объяснил бы работу каждой детали, каждого узла и агрегата.

7) Расставьте личностные качества сотрудника. Определите важность качества в клетках порядковыми номерами по убыванию, где цифра «1» – наиболее важные.

2. Дисциплина – вовремя приходить на работу и на важные встречи, обедать в строго указанный график, выполнять поручения в срок, всегда опрятный внешний вид и т.д.);

4. Творческий и нестандартный подход к решению вопросов;

1. Компетентность сотрудника, стремление к углубленному изучению своего участка, в том числе вне рамок основных обязанностей;

3. Навыки дипломатии – умение находить компромиссы с руководством и коллегами, разрешать спорные моменты, находить и получать информацию в рабочем порядке.

Творческое начало в госструктурах, тем более в полиции, приветствовалась меньше всего. Остальные качества важны примерно на одном уровне.

8) Сколько вы готовы работать на одной должности до дальнейшего повышения?

1. До трех лет;

2. От трех до пяти лет;

3. Зависит от того, насколько усердно и качественно ты работаешь;

4. Это вопрос случая – никогда не знаешь, когда руководство представит такую возможность.

Что значит «усерднее работаешь»? Готовность работать сверхурочно за бесплатно, в выходные, за плошку супа, в ущерб личной жизни? Или просто компетентно выполнять свои обязанности? Ну нет, это однозначно вопрос случая. Егор поставил галочку в четвертом квадрате.

9) Какое из нижеперечисленных условий для Вас наиболее неприемлемо при повышении на должности? Иными словами, чем Вы не готовы жертвовать?

1. Если руководство предложит условие интимного характера при условии, что об этом никогда не узнают третьи лица;

2. Если для повышения на должности понадобится переезд из ПМЖ;

3. Если мои рабочие обязанности будут значительно превышать возможную прибавку к зарплате;

4. Если для этого мне потребуется пройти переобучение за свой счет.

«Довольно провокационно», – подумал про себя Клыков. Кто ты, Егор? Человек морали? Человек стабильности? Человек рассудительности? Или человек-инвестор? Кандидат поставил галочку в третьем квадрате.

10) Ваш руководитель нанял на работу нового сотрудника в ваш отдел, чтобы вы делегировали ему часть своих полномочий. Спустя какое-то время вы замечаете, что новый сотрудник не сильно устремлен к выполнению своих обязанностей (не расспрашивает о рабочих моментах, поручения выполняет некачественно), занимается больше личными делами, из-за чего Вам приходится чаще контролировать его. Ваши действия?

1. Проще самому выполнять свою работу, чем давать поручения вновь устроенному сотруднику. Особенно, если участок с высокой ответственностью и требует повышенной внимательности. Ничего не буду говорить руководству, а если спросит – отвечу, как есть;

2. Зачем растрачивать время на сотрудника, от которого нет никакой отдачи? Если работник приходит без «запала» – он будет бесполезен. Порекомендую руководству распрощаться с новеньким до окончания испытательного срока;

3. Если сотрудник малоэффективен, значит он испытывает трудности. Для этого нужно в спокойной обстановке и наедине обсудить с ним причины его низкой заинтересованности;

4. Порекомендовать руководителю поручать сотруднику более простую работу.

Один вопрос каверзнее другого, с такими же каверзными вариантами ответов. Среди конструктивных подходов явно вырисовывался только третий. Идем дальше.

11) У Вашего коллеги очень объемное и важное поручение, которое нужно представить завтра утром. Чтобы успеть его выполнить, коллеге понадобится задержаться на работе до 23:00 часов, а то и дольше. Перед уходом он попросил Вас помочь ему, хотя у Вас были большие планы на вечер. При этом, если поручение не будет сделано в срок и качественно – руководителя отчитают, а отдел может лишиться премии. Как Вы поступите?

1. Разумеется, помогу коллеге. Планы на вечер можно перенести, если речь заходит о командной работе и лишении премии всему отделу;

2. Ничего не буду делать – если коллега изначально согласился на это без возражений, значит он учел все вытекающие последствия. Почему я должен отменять свои планы?

3. Просишь о помощи – обсуди выгоду. Мое согласие помочь будет зависеть от того, что коллега мне предложит в ответ. Ведь я жертвую личным временем.

Надо было отдать должное тому, кто составлял эти вопросы – они были далеко не шаблонными. Тем не менее, они не отражали уникальность той или иной ситуации, в которых всегда будет своя предыстория. В целом, они помогут составить представление о потенциальном работнике. Егор выбрал самый альтруистичный вариант – первый.

Клыков собирался ответить еще на четыре вопроса из ситуативного блока, как в кабинет снова наведался привратник Валерий Юрьевич. Тот пару секунду осматривал помещение, после чего обратился к кандидату:

– А Казначеев на обеде?

– Да.

Привратник подошел к столу старшего лейтенанта и начал высматривать аккуратно разложенные по файлам документы. Егор наблюдал за его действиями, но не стал расспрашивать о цели его визита – молодой человек не замечал в его действиях чего-либо подозрительного. Привратник взял несколько стопок и молча вышел из кабинета.

Пока Егор изучал оставшиеся вопросы теста, время практически подошло к 13:00. Он и не заметил, как Казначеев вернулся в свою рабочую обитель и объявил, что время на выполнение теста вышло.

На просьбы Егора Клыкова об отсрочке сдачи теста Казначеев ответил твердым отказом.

– Здесь же не просто варианты ответа, которые можно округлить за секунду! Пока вчитаешься в каждую ситуацию…

– Если ты будешь вчитываться в документы столько же, сколько в эти вопросы – долго здесь не протянешь.

– Ты сам-то пробовал решать его за сорок пять минут?

– Я разработал эту анкету. Другие кандидаты укладывались в среднем за тридцать пять минут. Сдавай бумаги, – Казначеев протянул свою глыбообразную руку в сторону Егора. Тот сделал, как было велено. – Можешь идти. Решение о приеме на работу получишь в ближайшее время.

– Альберт Сергеевич сказал, чтобы я принес документы в отдел кадров уже послезавтра.

– То, что ты принесешь документы, еще не значит, что тебя с руками и ногами возьмут в отдел. Так ты просто экономишь наше время, – Степан облокотился на стол. – Тебе еще проверку службы безопасности проходить. Ладно, более не задерживаю тебя. Жди звонка от меня или Меркулова…

Егор понимал, что упомянутая процедура была для него весьма чреватой лишними вопросами – в частности, делами трехлетней давности. И потому без помощи Меркулова тут было никак не обойтись. Но спорить сейчас с бывшим коллегой по клубу – только рубить сук, на котором сидишь.

Клыков попрощался со Степаном и направился к двери, но Казначеев окликнул его:

– Подожди, Егор, а где мои документы?

– Какие? – Егор развернулся в полном недоумении.

– Технические карточки, лежали четко здесь, – Степан чуть хлопнул рукой на место возле клавиатуры.

– А, – сцена с зашедшим Валерием Юрьевичем почти улетучилась из его памяти. – Заходил, кажется, привратник, который у входа сидит. Он забрал их.

– Почему ты мне сразу не сообщил? – старший лейтенант вышел из-за стола, и со взглядом, скрывающим ярость, подошел ближе к Егору. – И почему позволяешь чужим расхаживать в моем кабинете в мое отсутствие?

– Я думал, ты в курсе…

– Откуда я должен быть в курсе в обеденный перерыв?

– Мне почем знать!? – Егор начал вскипать от дознания своего потенциального куратора. – Если он взял их, значит, так нужно было!

– Запомни раз и навсегда – с моего стола никто. Слышишь? НИКТО не берет что-либо в мое отсутствие и без моего ведома. Кроме достопочтенного Альберта Сергеевича. Все, на выход.

Закрыв дверь, Егор решил понаблюдать за ситуацией – выбежит ли психопат Казначеев в зал ожидания, чтобы разнести в пух и прах бессмертного привратника за его бесстыжее отношение к людям в погонах.

Парень нашел свободное место, после чего начал периодически следить за обстановкой в зале. Часть сотрудников в окнах приема и выдачи документов тоже ушли на заслуженный перерыв – четыре очереди плавно трансформировались в две. В первом окне посетительница отвечала на вопросы посетителей, во втором какой-то мужик за что-то оправдывался. Какая выдержка должна была быть у людей в таком месте, на передовой? Очень хотелось верить, что Меркулов не определит его в эти ряды мучеников.

Возможно, что служба меняет у людей отношение к работе. Необязательно делала их злыми, но после нескольких лет такой работы начинаешь проще относиться к тем или иным вопросам. А потому не стоило удивляться, что Во́рон стал таким дотошным и привередливым. Он и три года назад был не особо общительным и дружелюбным с ребятами по клубу, а сейчас и вовсе будто был настроен враждебно. Здесь могло было рассмотреть три причины такого строптивого характера.

1. У Во́рона просто не складывалась личная и профессиональная жизнь. И он, как овчарка побитая, срывался на всех подряд;

2. Он беспокоила, что Егор в будущем составит ему конкуренцию, и таким образом он потеряет милость Меркулова как некогда единственный любимчик;

3. Ворон переживал, что их незаконное увлечение в прошлом может как-то вылиться в наружу и дать новый виток в инциденте Алексея со скорой.

При любом раскладе с Во́роном нужно было поговорить. Ему было что-то известно об исчезновении Тихона, гибели брата Киры, и к чему они пришли в том расследовании.

Егор сидел так порядка десяти минут. Казначеев так и не вышел из кабинета. Это тоже был очередной этап теста?

### X

Игорь выждал момент, когда этот засранец Казначеев уедет в сторону автошколы, после чего подбежал к своему конверту и подобрал его. Машина, подъезжающая со стороны злополучного перекрестка, посигналила Игорю, дабы тот не ошивался по проезжей части. Парень неспешно вернулся на тротуар, а потом инстинктивно направился в сторону автошколы. Для чего – непонятно, но как минимум доложить старшим, что договоренность была нарушена. Теперь только через месяц… Видимо, через знакомых придется спрашивать за подработку, чтобы было на что брать дополнительные занятия.

По возвращению в автошколу Игорь заметил, что своей участи ждали еще восемь человек. Рустам, инструктор на «Шкоде», уже уехал заниматься с другими учениками, Алик вынужден был дожидаться, когда господин инспектор вернется на базу. Бирюков прикинул – насколько резонно инструкторам было давать свою машину под экзамены. За каждую пересдачу кандидаты собирали по пятьсот рублей – топливо, иные расходники, плановый износ комплектующих и так далее. И только около 10% от всей собранной выручки шло в карман инструктору. Кандидаты это все понимали, а потому никто не возмущался относительно дополнительных поборов.

Бирюков спросил у Алика о следующей пересдаче, наличию «окон» для дополнительных занятий. И как вообще быть со всей этой ситуацией.

– Дружище, у тебя так-то сегодня третья попытка уже была. Теперь они только через месяц примут. А насчет занятий… – Алик открыл свою маленькую записную книжечку и начал шелестеть исписанными страницами. – Эта и следующая неделя у меня занята целиком, могу разве что на ранее утро 25 июня записать.

Почти две недели простоя! В любом случае, у Игоря не оставалось выбора. Сейчас было важно как можно дольше поддерживать навык.

– А с их шефом наш директор сегодня поговорит… Если такое будет в следующий раз – будем другое ГИБДД искать… Но и вы не расслабляйтесь, мы не знаем, будет ли опять этот Кинг Конг, или нормального дадут. Присмотри инструкторов у себя на районе, по-любому есть такие, кто катает.

Игорь отправился домой. Друзья и родители обещали не доставать Бирюкова, пока тот сам не сообщит о результатах. Для поддержания навыков вождения необходимо было брать хотя бы пару занятий в неделю, иначе оставшаяся уверенность просто-напросто выветрится, и уже через неделю будто заново садишься в автомобиль. Инструктора верно подмечали – это нужно просто обкатать. Больше ездишь – больше шансов сдать. Но такая логика больно била по кошельку кандидатов, особенно у безработных учеников.

Игоря осенило – почему бы отцу не внести свою лепту в приближении сына к заветной цели? Пускай он и ездил на другой машине, но зато это какая-никакая помощь. Игорь нашел скамейку на Измайловском бульваре и набрал отцу. До конца этой недели глава семейства находился в отпуске на рыбалке с друзьями. Увы, на рыбалку он уехал как раз на своей машине, но сегодня можно было поискать инструкторов на районе. Вдруг кто свободный найдется.

– Да, сынок, – ответил отец.

– Пап, привет, тебе удобно сейчас?

Видимо, отец находился в какой-то глуши, потому что сигнал периодически пропадал.

– Да-да, сейчас нормально, Серега пока на шашлыках, Марат рыбу чистит, скоро уху будем варить. Как с…

– Алло? – Игорь не расслышал последние слова отца. Связь снова начала сбоить.

– Я говорю, как сдал экзамен?

Игорь рассказал, как бессовестный инспектор Казначеев завалил его на перекрестке с односторонними участками движения. И что теперь ему предстояло как-то заниматься целый месяц.

– Я вот хотел спросить – ты можешь меня на своем «Та́ксоне»[10] покатать, как вернешься?

– В смысле, чтобы ты за рулем, а я рядом сидел? – обеспокоенно уточнил отец.

– Именно.

– А ты где хочешь ездить…?

– Там же, по Сиреневому бульвару, где у меня экзамены проходят.

Отец неуверенно выдохнул, затем выдержал паузу.

– Не знаю, Игорек… У меня Марат в Гольяново живет, это соседний район. Говорит, там каждое лето теперь рейды проходят. Какие-то гонщики все ездили…

– Так, а мы тут причем? У тебя же не спорткар.

– А это не важно, они выставили… и.. – связь снова пропадала. – Алло, Игорь. Говорю, понаставили своих экипажей, теперь там фиг проедешь незамеченным. Если остановят – штраф приличный будет.

– Сколько?

– Приличный, поверь. Я могу тебя прокатить загородом, там у меня инспектора знакомые, жизнь портить не будут.

– А это где?

– Это в районе Томилино, по Рязанке минут двадцать ехать от МКАДа.

Серьезно, Томилино!? Насколько помнил Игорь, отец работал в районе метро Профсоюзная. Он же не собирался два-три раза в неделю ездить в такую глушь и нервничать из-за учебной езды незаконного характера?

Игорь завершил разговор, сойдясь с отцом на повторной беседе по возвращению главы семейства. Разумеется, никакого разговора не будет, потому что говорить тут было не о чем – у парня оставался только вариант с районным инструктором. Который вряд ли захочет ездить из Марьиной Рощи на восток Москвы.

Вечером, когда Игорь собирался посмотреть под пиво и закуску заокеанский боевик, мать вернулась с работы и заглянула к нему в комнату. Она приглашающе помахала Игорю бутылкой грузинского «Киндзмараули». Сын оценил поддержку, и отправился с ней на кухню.

За первой бутылкой вина шла вторая, затем – третья. Мама, несмотря на свой возраст, выглядела довольно молодо, а организм активно боролся с поступающим внутрь. И так где-то с полтора часа они говорили о всяком – мама вспоминала, как она сдавала на права, как сдавал отец, какие интересные случаи происходили в поездках на машине. Мать не была в курсе финансовых договоренностей между Игорем, автошколой «Юность» и инспекторами из ТНРЭР № 3 – она бы начала читать ему мораль относительно законности такого поступка, а также его последствий. Якобы один из ее знакомых, получив в свое время заветный розовый пластик за «чаевые инспекторам», решил прокатить друзей под шумную музыку в поздний вечер. И на одном из поворотов не увидел запрещающих знаков и выехал на встречное движение. Как итог – выжил только пассажир на заднем сиденье.

Примерно в такой же обстановке Игорь узнал о возможном подарке по случаю успешной сдачи. В последнее время с сыном ей удавалось общаться чаще, чем с мужем – у того рабочий день начинался на два часа позже, и потому режимы дня супругов совпадали редко. Игорь подгадал момент и решил вернуть разговор в нужное русло.

– Представляешь, занятия у инструкторов забиты на две недели вперед, отец может покатать только в Томилино…

– Томилино от нас далековато будет… – пробурчала мама.

– Вот и я о чем! Представляешь, что он каждый второй вечер будет ездить туда, чтобы покатать меня, а потом еще возвращаться обратно…

– Я тогда вообще перестану твоего отца дома видеть. А ты на сайтах не смотрел? Там же много объявлений от инструкторов висит…

– По Восточному Измайлово предложений мало, но я себе присмотрел несколько ребят.

– Отлично, завтра тогда созванивайся с ними.

Игорь какое-то время молчал, после чего чуть сдвинул вектор диалога.

– Я когда домой шел, то понял, мне не хватает стимула для этого несчастного экзамена. Ты не знаешь, случаем, где папа подарок прячет…?

– А зачем тебе…? – с подозрением в голосе уточнила мать.

– Говорю же, стимул. Хочу сесть и представить, как я буду вас с отцом катать по ночной Москве! Или отправимся в какое-нибудь дальнее путешествие под музыку вашей молодости! Чтобы я просыпался каждое утро, и она такая перед глазами….

– Ну, нас двоих вряд ли получится туда посадить…

– Трехдверная?

– Угу.

Несмотря на сильный удар от винных паров, маме хватило ума не рассказывать истории, как ее отец, дедушка Игоря, учил ездить на «шестерке»[11] у него в деревне. Обучение сводилось к тому, что дедушка веселился с друзьями, а когда хмельное топливо кончалось – звал дочь, сажал ее за руль и заказывал «такси» до круглосуточного алкомаркета в соседнем поселке. Ведь пьяным за рулем нельзя было ехать ни в коем случае. Однако она не могла не усмехнуться, когда вспомнила его, и сын это заметил.

– Ты чего? – спросил ее Игорь.

– Да так…. Это где-то у него в гараже на Измайловском зверинце. Машина красивая, мы с папой долго выбирали, ему кто-то из друзей предложил. Самое интересное, что собственника мы вживую не видели – он действовал через какого-то посредника, отец с владельцем только переписку вел. Игорек, я от вина что-то подустала. Давай завтра съездим.

– Мам, сегодня – лучше всего. Завтра у меня несколько заказов, надо все развести до обеда, а потом я буду искать инструкторов, чтобы день-в-день могли принять.

– Ты на работу устроился что ли? – мама удивилась настолько, что чуть не захлебнулась от очередного глотка.

– Не совсем, отец попросил подсобить… Мам, пожалуйста. Мне только посмотреть!

С глубоким выдохом, мать Игоря понимала, что идет на риск. С другой стороны, сын не просил совершить чего-нибудь противоправного – может, облик своего будущего стального коня действительно поднимет дух будущего извозчика.

– Я понимаю, что вы с отцом хотели мне сюрприз устроить. Но если он об этом не узнает, а ты сделаешь вид, что ничего не было – все будет хорошо! Тем более, что я все равно не знаю, где от нее ключи, так что дальше гаража уехать не получится.

И то верно. Сделав усталый выдох, мама отправилась за дубликатом ключей к себе в комнату, попросив Игоря остаться на кухне. После продолжительных обысков, из комнаты донеслись неутешительные вести.

– Пропали! Может Коля с собой забрал…

Игорь прибежал в родительскую спальню. Мама с трубкой уже набирала мужу.

– Да, дорогая? – по голосу было понятно, что муж тоже изрядно «зарядился» под вечер.

– Коль, а ты ключи от гаража не брал с собой? – после этого вопроса лицо матери приняло испуганный облик. – Что!?

***

«Егор Вячеславович Клыков (далее – Кандидат), 1986-го года рождения, 13 мая 2015 года сдал вступительные испытания в теоретической, практической и опросной части. В первом этапе Кандидат справился на оценку «удовлетворительно», что говорит о наличии минимального набора знаний и необходимости в дополнительном ознакомлении с федеральными и региональными нормативно-правовыми актами. В практической части Кандидат не справился с заданием, и получил оценку «не сдал». По итогам анализа ответов в анкете можно предположить, что должность Кандидата на предыдущей работе оказалась не востребована, а альтернативные варианты перехода в той же компании не устроили Кандидата. В целом, Кандидат заинтересован в качественной работе и высокой степени отдачи, имеет относительно объективную самооценку, однако построение ответов в тесте говорит об «удобной» сдаче, то есть выборе таких ответов, которые бы устраивали будущее руководство (см. ответы в вопросах № 1, 6, 7, 10, 11).

Кроме того, в некоторых моментах Кандидат показывает себя ненадежным – об этом свидетельствует ответ в 8 вопросе, где Кандидат предпочитает отдаваться воле случая, нежели прикладывать собственные усилия для повышения в должности.

В его присутствии посторонние могут легко забрать понравившуюся вещь под видом «рабочего взаимодействия».

Аналогичная ситуация и с заработной платой – в самом первом вопросе, помимо желания нести пользу обществу, кандидат проявляет завышенные зарплатные ожидания. Это может привести к тому, что при первой возможности Кандидат вновь начнет рассматривать другие должности и ведомства.

Имеющаяся специальность высшего образования Кандидата звучит как «маркетолог», что не совсем соответствует требованиям к вакансии делопроизводителя, не говоря уже об отсутствия релевантного опыта работы. К данной профессии дополнительно необходимо наличие специальности либо в области юриспруденции, либо делопроизводства и архивоведения.

Учитывая вышеизложенное, кандидатура Клыкова Егора Вячеславовича не рекомендуется к рассмотрению на должность помощника руководителя отделения. При этом предлагается рассмотреть возможность зачисления Кандидата в кадровый резерв Госавтоинспекции для рассмотрения на смежные должности. Докладывается для сведения и учета в работе».

Ниже указывалась должность, фамилия Казначеева и его подпись. С чуть опущенной челюстью Альберт Сергеевич таращился на отчет несколько секунд, затем перевел глаза с листка на Степана, и разразился смехом. Да так, что лицо Степана невольно сморщилось от мерзкого звука. То есть, характеристика, которую он составил исключительно в служебных целях, показалась ему каким-то анекдотичным очерком?

– Степка, ну ты умора! Я потому и люблю твои бумажечки читать…

«Бумажечки, значит…?», – негодовал про себя Казначеев.

– …что ни документ, то веселуха! – чуть упокоившись, он продолжил. – Слушай, ну правда, отсекать пацана только из-за какого-то теста? Ты же кандидатам по приколу все эти листики раздаешь, разве нет?

– Почему по приколу, Альберт Сергеевич? Мой метод оценки компетентности весьма популярен среди других ведомств и других коммерческих фирм….

– Степка, я сейчас не про другие ведомства и компании. Для меня это больше дозволенная самодеятельность, нежели документ установленной формы. А форма, как ты знаешь, утверждается федеральными органами исполнительной власти, в частности – Минтрудом. Я к тому, что мы не можем ссылаться на правоустанавливающие документы, которые бы разрешили нам официально тестировать народ по этой методике…

– Альберт Сергеевич, Вы сами попросили меня провести собеседование с Егором, – Казначеев впервые за долгое время тыкнул указательным пальцем на Меркулова. – А экзаменатор, то есть я, может действовать по своему усмотрению.

– Степ, твоя анкета – не абсолют! Ее можно либо принять к сведению, либо нет. Я принимаю отчет к сведению, но решение о приеме оставляю за собой. И решение это положительное.

– Скажите мне прямо – молодого человека нужно пристроить в теплое гнездышко, а я просто должен был формально провести с ним собеседование. Или я чего-то не пониманию?

Майор полиции на это лишь горестно выдыхал, потирая сальный от духоты лоб.

– Казначеев, мне не нужен истукан или статуя с острова Пасхи. Я дал тебе четкое задание – оцени компетентность кандидата. Вот взять твою же фразу из твоего же отчета: «В целом, Кандидат заинтересован в качественной работе и высокой степени социальной отдачи, имеет относительно объективную самооценку». Ты написал? Ты написал. Ублажить руководство? Покажи мне такую организацию, где не пытаются этого сделать. Дальше… – Меркулов приблизил листок с отчетом чуть ли на расстояние в три сантиметра. – Позволил Юрьичу забрать твои карточки? Не обратил внимания, значит…

– Альберт Сергеевич, пусть будет все так, как Вы хотите, но я не собираюсь в таком случае с ним нянчиться.

– Что значит «не собираюсь?», – Меркулов в порыве ярости порвал бумагу. – Ты где так говорить научился? Шакал ты недостреленный…!

– Попрошу без оскорблений… Альберт Сергеевич… – Степан сократил расстояние с начальником на такой уровень, при котором собеседники могут уже определить, что другой съел на обед.

– Что, к папочке своему побежишь плакаться…? Что злой дядя Альберт прикрывал тебя все эти три года, чтобы молодость тебе не покалечить? Или, может, премию отбирает…?

– Прекратите!

От злости Меркулов расхаживал туда-сюда, плотный подбородок и чуть провисшие щеки, округленные за эти года, покачивались влево-вправо. Тот прошипел сквозь зубы:

– Я жду Егора послезавтра в отделе кадров с документами, до обеда… Номер в резюме есть. Будь добр, свяжись с ним сейчас…

Казначеев направился на выход из кабинета Меркулова. Почему шеф так хотел протащить Егора? Почему он присмотрел именно бывшего члена «Ночных всадников», от которых Альберт так сильно открещивался последние три года? Возможно, что Егор – единственный, кто остался при машине во время избавления от вещдоков. Степан не стал упоминать при начальнике о конфликте про гоночное членство Егора в прошлом в целях предосторожности.

Ближе к вечеру Степан набрал Егору и перечислил необходимый пакет документов для трудоустройства. В конце он добавил:

– Волк, я категорически настаиваю на завтрашней встрече после работы.

***

Несомненно, плюсы работы в экзаменационном отделении – это стабильная пятидневная рабочая неделя, иногда с переработками. В отличие от дорожно-патрульной службы во втором батальоне, здесь тебя не поднимают утренним звонком с требованием выйти в усиление в выходной день, не нужно было готовить отчет о пройденном дежурстве и выполнять план по поимке неугодных элементов общества. Это давало возможность некоего планирования вечерних мероприятий личного характера.

Например, навестить пункты приема металлолома за Реутовым, и проверить, действительно ли Егор позаботился о своей конспирации ради общего блага.

После представления характеристики на нового сотрудника Степан больше не общался с Меркуловым на нерабочие темы – критика начальника его трудов как HR-рекрутера напрочь отбила желание поддерживать с ним дальнейший диалог. Во всяком случае, до конца этого дня. О своих планах относительно вечерней поездки Альберту, разумеется, знать не стоило.

В отличие от воинских частей, в экзаменационных отделениях был интернет. Разница была лишь в том, что он подключался через удаленный компьютер, так называемый интернет-киоск. Он не отслеживал поисковые запросы или сайты, на которые переходили с того или иного компьютера (такие технологии полиция пока не могла себе позволить), но видел трафик обмена данными. То есть, если кто-то отправит по почте файл размером больше 25 мегабайт, или будет смотреть фильм – это могут отследить. Также у сотрудников был заблокирован доступ в социальные сети и на скачивание файлов с интернет-страниц, за исключением форматов, поддерживаемых программами «Microsoft Office».

А потому Казначеев мог без проблем обратиться в картографические сервисы, чтобы найти те самые предполагаемые пункты приема металлолома. Реутов считался городом, но его масштабы позволяли судить о нем как об отдельном районе Москвы. Границы города можно было условно расчертить транспортными путями, среди которых – МКАД с запада, шоссе Энтузиастов с севера, Транспортная улица с востока и Носовихинское шоссе с юга. Егор говорил, что избавился от машины именно «за» Реутовым. Значит, мониторить следовало где-то за железной дорогой между станциями «Реутово» и «Стройка». Картографический сервис показал две точки «Сагамет» и одну «БТС Металл». Степан переписал адреса пунктов приема на листочек и спрятал в карман.

Рабочий день кончился практически без задержек. Степан оперативно отправился к отцовскому «Патриоту» и поехал в сторону «БТС Металл». Поскольку Алексей Иванович был в командировке, Степан не отказал себе в удовольствии поездить второй день на внедорожном флагмане российского автопрома. А учитывая сегодняшнюю внеплановую вылазку, машинка отца очень сильно пригодится.

Примерное время поездки от отделения до первой «мусорки» составляло около сорока минут. Самый быстрый вариант был через Щелковское шоссе на север, затем по МКАДУ до Шоссе Энтузиастов. По иронии судьбы, навигатор в телефоне проложил путь от работы до Щелковского шоссе через доколе знакомый маршрут – через Сиреневый бульвар. Шоссе Энтузиастов было красным от пробок.

На повороте с Никитинской улицы Степан узнал знакомые переулки – с тех самых времен он больше не ездил и не гулял здесь, дабы не навевать дурные воспоминания трехлетней давности. И теперь навигатор снова завел его сюда… Здесь наконец-то закончили ремонт дороги в сторону области, озеленили сам бульвар, избавились от лужковской моды красить бордюры в черно-белые цвета. В остальном же, это место практически не претерпело значительных перемен.

По пути Степану попались и другие пункты приема, например, «К-2». Степан заехал туда, там подняли архив габаритного утиля, среди них «Мазды» в июне 2012 года не оказалось. После «К-2» он заехал в пункты приема лома, но там отсутствовали мощности для автопресса.

Из самого же списка первым попался «Сагамет», располагавшийся ближе к 7-ой Верхней Линии. Ожидания Степана оправдались – в его представлении работники металлоприемников представлялись этакими человекообразными крысами, мусорщиками, рыскающих в отходах. Проезд на территорию ограничивался заградительным тросом. Сигналом своего клаксона Казначеев позвал одного из работников, и тот неспешно направился в сторону «Патриота». Увидев служебное удостоверение Казначеева, трос моментально убрали и махнули приветливым «проезжайте, сэр».

Степана проводили в вахтовый вагон старшего смены – то был мужик где-то за пятьдесят, с одышкой и шириной, как два сидения в эконом классе самолета «Boeing-747», в потемневшей то ли от жира, то ли от пота рубашке. Презрительная физиономия сменилась на трепетный взгляд, когда тот увидел «корочку» с печатью МВБ. Старший представился Артемом.

– Артем, кто из сотрудников работает здесь уже три года?

От такого вопроса Артем задышал еще громче, видимо пытаясь вспомнить, кто из ребят в принципе работает у него в приемке. Степан разъяснил суть вопроса – показал смазанное фото «Мазды» из видео с последнего заезда, дал пояснения, почему она стала поводом для его внезапного приезда. И чтобы полиция не наведывалась сюда с официальным визитом, Степан предлагал урегулировать вопросы «в рабочем порядке».

– Я-то сам здесь год работаю… Айрат, – обратился Артем к одному из сопровождающих хриплым от эмфиземы голосом. – Ты знаешь кого-нибудь?

Айрат покачал головой. Видимо, здесь была приличная текучка.

– Господин офицер, говорите, это было летом? Сюда ребята летом на подработку приезжают, в Реутове работы особо нет…

– Артем Сергеич, у нас же журнал учета автоутиля есть, – сказал Айрат.

Казначеев недвусмысленно посмотрел на помощника Артема. Тот прочитал требование в его взгляде. Айрат подключил своего напарника к поискам, и через пять минут потрепанный синий журнал, на обложке которого была приклеена бумажка с надписью «Авто».

– Машин сдают немного, так что журнала хватит еще надолго, – сказал Айрат.

Это хорошо, что немного. Господин офицер быстрее закончит поиски. Вот он, июнь 2012 года. Для Степана бумажные журналы учета были пережитком прошлого десятилетия – все такие документы можно легко вести в программах вроде Excel, тем более что здесь нет никаких граф с подписями ответственных сотрудников. На каждой странице было всего четыре колонки – «Кто сдал», «Авто», «Общий вес», «Дата приемки», в которых записи велись корявым почерком.

Среди прочих, Степан не увидел в нем «Мазды». Ближайшие даты были 8 и 15 июня, 8 числа сдавали «Газель Соболь», 15 июня – «ВАЗ 2106». Казначеев сделал фотографию страницы на свой телефон.

– Здесь есть еще пункты приема авто в сторону Носовихинского шоссе?

– Да, у нас через 300 метров второй пункт «Сагамета». Дальше только балашихинские…

Степан попросил Артема набрать своего коллегу, чтобы господин офицер не тратил свое драгоценное время на личный приезд. Артем набрал чей-то номер, включил громкую связь и объяснил просьбу Степана. Абонент «на проводе» заверил, что никакой гоночной машины в тот день к ним не наведывалось – он бы такое непременно запомнил. По просьбе Степана собеседник озвучил ближайшие к 7 июня даты и марки машин, а Казначеев сделал соответствующие записи в свой блокнот.

Степан решил, что его маленькая разведывательная операция не удалась, и отправился в сторону дома. Более не было смысла продолжать поиски по металлопомойкам, пока Егор сам не сделает соответствующее признание. Здесь вырисовывалось три варианта – либо он утилизировал в других пунктах, где-нибудь в Балашихе, либо пункт не отмечен на карте, либо Егор и вовсе обманывал его. В третьем случае у него были хоть какие-то доказательства.

И если Егор был в серьезном сговоре с Меркуловым, то вывести их на чистую воду в одиночку будет непросто. В лучшем случае – Степан просто уволится по собственному желанию, и каждый будет идти своей дорогой. В худшем – в погоне за очередной звездочкой Меркулов может подставить Егора, чтобы направить фокус потенциального правонарушения на Степана и вовлечь в это дело его отца. И коррупция под его началом будет расцветать и дальше, пуская корни все глубже.

Настал ли тот час, когда следовало прибегнуть к помощи птиц более высокого полета?

Старший лейтенант ехал в сторону дома по МКАДу против часовой стрелки, планируя съехать на Щелковское шоссе в сторону центра. В вечернее время на этом участке посвободнее, и впереди на дублере шоссе было всего 5-7 машин.

Казначеев попал на красный сигнал на пересечении Щелковского шоссе, 16-й Парковой и Хабаровской улиц. Причем, меньше, чем через сто метров, стоял еще один светофор. Странность тайминга переключения сигналов заключалась в том, что на этом участке они не были синхронизированы, из-за чего между регуляторами движения порой образовывалась непроходимая пробка в часы пик. Так произошло т сейчас – пока Степану горел красный на первом светофоре, на втором светил зеленый.

Со стороны 16-й Парковой послышался сильный рев мотора со срезанным глушителем и орущими песнями группы «Ленинград». Ох уж эта молодежь, все никак не наиграется в гонки. Ничего, дружок, с тех самых пор здесь выставили еще несколько ночных нарядов. Посмотрим, какой ты будешь крутой, когда тебя прижмут жезлом к обочине.

Лихач, по всей видимости, успел проскочить на желтый на 16-й Парковой, и попал аккурат на красный свет на втором сигнале перекрестка. Машина алого цвета чем-то заинтересовала Казначеева, и не только потому, что на ней отсутствовал госномер. Подъехав к ней поближе, он разглядел на багажнике пару следов от каких-то срезов.

Будто бы от срезов антикрыла.

Выровнявшись с ней, он увидел, что дальний свет фар источал какой-то серебристый свет. Но больше всего Степана удивил водитель этой красавицы, пребывавшего на гребне музыкальной волны.

Он узнал в водителе одного из кандидатов, кто сдавал вчера экзамен в городе.

### XI

Заставила же мать понервничать Игоря! Как выяснилось, отец все-таки захватил ключи – логично, что перед дальней поездкой по бездорожью ему надо было провести минимальный осмотр машины и загрузиться всем необходимым, включая ящик крепкой горючей смеси из алкомаркета. Одним словом – провести все необходимые обряды перед неделей мужского отдыха.

Однако Николай, отец Игоря, поступил предусмотрительно и изготовил дубликат ключей на случай непредвиденных обстоятельств. Только они оказались не в спальне, а в кармане одной из весенних курток, висевших в шкафу в коридоре. На вопрос, зачем жене понадобились ключи, она ответила, что хотела забрать старую соковыжималку. Дескать, решила отвезти ее своей матери. Парень на радостях обнял мать, после чего оперативно собрался на разведку. Она вручила дубликат ключей сыну на тех условиях, что по возвращению Игорь лично вернет его матери.

Само собой, разумеется. Этот набор ключей он безусловно вернет.

Пары вина, тем временем, уже изрядно ударили по голове парня. Сознание было еще под контролем, язык практически не заплетался, но мозжечок давал понять, что на сегодня нектара Дионисия было достаточно. Прогулка по вечерней Москве как раз немного проветрит мозги.

Гаражный кооператив, где отец хранил для сына четырехколесный подарок, находился на 4-м переулке Измайловского зверинца, недалеко от конного двора Измайлово. Место было не самым безлюдным, но в такие часы лишних глаз можно было не опасаться. Проход через калитку для пешеходов был свободным, шлагбаум открывался либо пультом владельца, либо по вызову человека в будке, в который отмечал въезд и выезд, модель, госномер машины, а также номер самого гаража, к которому тот хотел подъехать. Плохо. Это в корне могло испортить второй этап его маленького замысла.

Но хотя бы сейчас он мог открыть и заглянуть внутрь папиной берлоги. Его гараж был под номером 14, далеко ходить не пришлось. Несмотря на свежую покраску гаражей в темно-зеленый цвет, вид у них был довольно ветхий. Ворота в боксы других арендаторов и владельцев были распашного типа, в то время как у гараж его отца открывался автоматической «шторкой». Правда, на электронный замок, судя по вколоченной железяке в землю и навесному замку, денег не хватило. Дубликат Игоря как раз и открывал этот навесной замок. На вид он выглядел надежно, обычным дешевым болторезом его не раскусишь. А срезать этот замок болгаркой было весьма рискованно, учитывая присутствие других владельцев и арендаторов.

Щелк – замочек, в который Игорь попал не с первого раза, открылся. Гаражная площадка освещалась фонарными столбами, но этого не хватало, чтобы рассмотреть все убранство бокса. На входе слева Игорь нащупал выключатель и нажал на него.

В этот момент жизнь Бирюкова разделилась на «до» и «после», где вторая половина заиграла неимоверными красками – перед ним предстала машина ярко-красного цвета с выдвижными фарами, тремя дверями и литыми дисками R 24[12]. На крышке багажника выступали два отшлифованных штыря, будто на нем раньше стояло антикрыло.

Это же вылитая «RX-7» в третьем поколении! Таких не выпускали аж с 2002 года.

Даже не имея широких познаний в автомеханике, по внешнему виду «Мазды» Игорь мог с уверенностью заявить, что на машине кто-то накатал приличное количество часов и километров. Тем не менее, предыдущий хозяин бережно относился к этой крошке. От потрясения у Игоря даже подкосились ноги – как же она была прекрасна! Припав к левому переднему крылу, он сделал глубокий вдох. Отдавало еще свежей краской. Значит, и цвет здесь был не родной. Парень встал и подошел к водительской двери – праворульная, прямиком из Японии. Минутку, а где ручки!? На какое-то время его охватила паника, отпустившей его через несколько секунд – ручки были спрятаны в задней части дверей. Игорь попробовал дернуть – закрыто… Без ключей никак.

По счастливой случайности (или нелепости?) ключ оказался на одной из тумбочек прямо у входа. А что, от кого его было прятать? Ключ представлял собой связку из пульта блокировки с тремя кнопками и ротор-ключа.

Нажав на кнопку со значком открытого замка, Игорь услышал блаженный щелчок и запрыгнул в салон. Запах нового автомобиля, образуемого от слияния канцерогенных паров бензола и формальдегида, уже выветрился. Вместо него присутствовал какой-то шоколадный аромат. Парень завел двигатель, чтобы проверить уровень топлива – супер, батарейка не успела сесть, а бак был заполнен на 3/4. Он настроил заднее и боковые зеркала, отрегулировал сидение по высоте. Отец вряд ли заметит такие изменения. Коробка передач была механическая. То, что так сейчас нужно было парню.

Игорь изучал салон около двадцати минут, после чего озадачился – поехать ли на ней сейчас, договорившись человеком в будке, или завтра? Нет, сейчас было нельзя ни в коем случае – в его крови все еще течет душа Грузии. Значит, отложим это дело до завтра. Словно возлюбленный, которого разлучили с будущей женой в момент встречи, он вышел из бокса и закрыл гараж, предварительно захватив с собой соковыжималку.

«Я вернусь, детка. Только дождись», – воздыхал Игорь.

По пути из гаражного кооператива, он решил заглянуть в будку вахтера. Подойдя к шлагбауму, он попробовал зайти внутрь, но дверь была закрыта. Постучал – ответа не последовало. Возможно, что его нет, или уже лег спать.

Перед возвращением домой Бирюков зашел в круглосуточную мастерскую по изготовлению ключей – пусть мама будет спокойна, что дубликат на месте, а сынуля еще навестит 4-й переулок Измайловского зверинца. Сон с мыслью о НЕЙ наступил для Игоря быстро.

На следующий день, в среду, Игорь за скромное вознаграждение совершает развозы по просьбе отца. По возвращению домой вечером мать Игоря поинтересовалась у сына о будущем подарке.

– Это просто улет! Я и представить не мог, что у вас получится найти такую…

– Сначала права! А пока пускай слюни!

Перед следующим отъездом в гараж мать спросила сына:

– Нашел себе инструктора?

За почти минувший день Игорь даже не озадачивался этим вопросом. Но ответ пришел сам собой:

– Как раз еду на занятие.

***

Игорь не мог не заметить остановившийся слева от него черный внедорожник. В салоне его «Мазды» тарабанил последний альбом Сергея Шнурова, настроение было под раскачку. Очень повезло с будочником – сегодня им оказался знакомый отца Игоря, которого Николай в свое время с чем-то там выручил. Поначалу дядя Толя не хотел выпускать Игоря на колесах в тайне от отца, но добрая бутылка односолодового виски, успешная сдача алкотеста (а ну дыхни!) и благие намерения решили вопрос. Толик знал некоторые технические тонкости, позволявшие камерам на КПП заморозить кадр в съемке, и водитель мог проехать незамеченным.

– Ты сильно не гони – сейчас на дорогах поспокойнее, но ментов все равно много.

Оказалось, что один из этих самых ментов, пускай и не при параде, сейчас ждет зеленый сигнал светофора в соседнем ряду. Да, Игорь узнал Казначеева за рулем черного «Патриота». Виду не подал, но перестал пританцовывать и сделал музыку потише, после чего с более усердным видом начал высматривать светофор. Все это время перед стоп-линией перекрестка были только они.

Зеленый. Оба автомобиля медленно тронулись, водители будто играли в джентльменов, пытаясь пропустить другого вперед, хотя двигались они в разных полосах. Вскоре Игорю надоел такой расклад дел, и он принял уступчивость своего попутчика – чуть ускорился перестроился в полосу перед «Патриотом». Затем начал увеличивать расстояние, но черный внедорожник и не думал отставать. По мере увеличения скорости Игорь даже отключил музыку, дабы убрать отвлекающие факторы.

Так они и двигались вплоть до метро «Щелковская», где Игорь наконец-то решился на первый поворот – «Мазда» могла легко оторваться от «Патриота» по прямой, но парень еще боялся высоких скоростей, что уж говорить про риск столкновения еще не принадлежавшей ему машины.

Светофор показывал моргающий зеленый, но останавливаться было нельзя – перед «учебным занятием» Игорь нашел несколько минут, чтобы ознакомиться со статьей Административного кодекса РФ, в которой определена ответственность за вождение автомобиля без надлежащего на это права – 15 000 рублей и арест машины с возможной конфискацией, если у нее обнаружат проблемы с документами о покупке. Хоть «Патриот» и преследовал его не в бело-синем окрасе, Казначеев запросто мог вызвать подкрепление, который с удовольствием нагонит и оформит Бирюкова, а литехе еще и звезду на погоны добавят за проявление гражданской ответственности.

«Как же от тебя оторваться?», – негодовал Игорь, машинально включившего левый указатель поворота и сбавивший скорость до первой передачи, чтобы повернуть на 9-ю Парковую. Надо отметить, у этой малышки довольно просторный диапазон скоростей. «Патриот» поступил также, немного отставая от преследуемого – внедорожнику было чуть тяжелее входить в поворот на такой скорости.

Судя по знакомым дорогам, Степан предположил, что Игорь пытался «обкатать» экзаменационный маршрут к следующей сдаче. Но шансов у паренька практически не было – узкие дороги, трафик машин и обилие поворотов нивелировали преимущество «Мазды» в скорости.

Как ему вообще хватило наглости сесть за руль без прав? Машину нужно было заполучить любой ценой. И сделать это нужно было так, чтобы об этом не узнали Меркулов с Егором.

Участники погони проехали мимо Сиреневого бульвара, двигаясь в сторону Первомайской улицы. Казначеев прибегнул к нечестным приемам – начал слепить Игоря дальним светом и протяжно сигналить. Бирюков немного притормозил. Но после нескольких десятков метров снова начал набирать обороты – видимо, отодвинул зеркало заднего вида.

Степан вспомнил эту улицу – в этом направлении 9-я Парковая упиралась в сквер Молодоженов, откуда не было выезда на проезжую часть. А поскольку в автошколах не учили профессиональной езде на прилегающей территории, бесправный ездок, скорее всего, просто остановится. Максимум, что он мог сделать – оставить машину и сбежать. Затем Казначеев вызовет к месту оставления машины Егора и задаст ему несколько вопросов – например, как же он так сдавал машину на металлолом, что она попала в перекрашенном виде в руки ездока без прав?

От предвкушения наклевывающегося улова Казначеев чуть не упустил свою цель – Игорь все-таки свернул с Первомайской в сторону 16-й Парковой. Он так и будет до утра наворачивать круги по району? Казначеев повторил маневр, чуть не угодив под проезжающий трамвай. Помимо трамвайных путей, проезжая часть включала в себя две полосы для безрельсовых транспортных средств, правая из которых была целиком обставлена припаркованными машинами. Если Бирюков не решится на опережение впереди едущего «Логана», Степан запросто обгонит и подрежет его слева – сейчас Игорь не мог выглядывать поток в левом зеркале, так как «Патриот» продолжал слепить его. Бирюков снова начал сбавлять скорость и сокращать дистанцию с внедорожником. Каких-то десяти секунд должно было хватить, чтобы перекрыть ему дорогу и остудить пыл бесправного лихача.

Но случилось то, чего так не хотел Степан. Сзади послышалась полицейская сирена, а в зеркале заднего вида показалась включенная моргающая «люстра» на бело-синем «Форд Фокусе». Как поступить? Остановиться? Продолжать преследовать? Как бы то ни было, паренек не должен попасть в руки правоохранителям – машину арестуют, а там Меркулов через свои повязки оперативно о ней позаботится. И тогда от Степана окончательно ускользнет последняя зацепка по делу измайловских ездоков.

– Водитель «Патриота», к обочине! – прозвучало в рупоре.

Казначеев принял решение прижаться к обочине, на парковку у торгового центра с большой вывеской «Мираторг». Игорь уехал вперед, затем свернул направо, в сторону Измайловского парка. Хоть бы ты и там не напортачил, Бирюков…

– Лейтенант Карамазов, Ваши документы, – инспектор будто вышел из-под земли, оказавшись слева от Степана. Казначеев решил выиграть немного времени и обдумать версию произошедшего. После чего вышел из машины, медленно обыскивая карманы на предмет нужных удостоверений.

– Старший лейтенант Казначеев, первое отделение экзаменационной работы, – Степан протянул инспектору служебное удостоверение, затем показал Карамазову водительские права. В этот момент подошел второй инспектор, также с погонами лейтенанта.

– Третий межрайонный?

Степан утвердительно кивнул.

– Иди сообщи, что отбой, – сказал Карамазов напарнику.

– А причина?

– Не знаю… Скажи, что ложная ориентировка! – инспектор вернулся к изучению документов. – Казначеев Степан Алексеевич… Расскажите, Степан Алексеевич, а Вы сейчас при исполнении находитесь? – Карамазов вернул ему водительское и служебное удостоверения.

– Нет.

– И за кем же Вы так гнались в поздний вечер, что создали помехи другим водителям?

– Ни за кем я не гнался…

– Не надо мне тут рассказывать. Мы этого гонщика тоже видели.

Степан находился в пограничном состоянии, между чувством стыда и задетого самолюбия от каверзных вопросов коллеги в форме. Словно поймали котенка на проказе перед закрытой дверью, и теперь тычут мордой в свои же…

– Преследовал водителя неопознанного транспортного средства без госномера.

– Как понять «преследовал»? Вы инспектор дорожно-патрульной службы?

– Раньше был, – терпение Степана начинало переполнять чашу.

– Андрюх, он может из этих… Кто в штатском патрулирует, – предположил напарник Карамазова, сообщивший о ложной тревоге.

– Да какой штатский, он экзамены на права принимает, – Андрюха окинул взглядом салон машины Степана. – У патруля в штатском в салоне должна быть рация, по которой он передает экипажам ориентировку. За кем гнался-то, коллега?

Что за привычка у полицейских переходить на «ты», когда им вздумается?

– Это я и собирался выяснить, если бы вы не вмешались.

– А, так мы помешали? Слышал, Фил? – Карамазов выжал из своего лица подобие улыбки, посмотрев на напарника, затем повернулся обратно к Степану. Но уже не с таким дружелюбным взглядом. – Степан, давай нормальной отвечай. Что за марка у того лихача?

Хорошо, что мире было много моделей машин с выдвижными фарами.

– Не удалось разглядеть точно. Очень похож был на черный «Форд».

Филипп начал делать какие-то пометки в своей записной книжке. Затем с удивлением посмотрел на присутствующих.

– Подожди, какой «Форд»? Как этот что ли? – он показал на их патрульный «Фокус».

– Нет, в 90-х была такая серия… – Казначеев сделал вдумчивое лицо, и после нескольких секунд озвучил. – «Форд Проб».

– А с каких пор «Форды» начали выпускать праворульки? – спросил Андрюха, прищурив глаза.

Неужто заметил!? Возможно, они стояли среди вереницы припаркованных машин возле автобусной остановки, и высмотрели Игоря в левое зеркало. Но вместо лихача на красной «Мазде» в их лапы угодил его преследователь. Как иронично.

– Я смотрел на дорогу, а не разглядывал положение руля.

– Пиши – красная японка, – диктовал Андрей Филиппу. – Выдвижные фары, госномер отсутствует, трехдверная. Думаю, что этого хватит, с утра дадим нашим ориентировку. Ну а с тобой что будем делать?

– Не понял? – возмутился Степан.

– В смысле «не понял»? Ты трамвай подрезал, дальники не по назначению использовал. Уже на две статьи попал. Машина на тебя оформлена?

– На отца, я в страховку вписан.

– Ладно, верю. Не хочется, конечно, коллегу оформлять… – затем в открытую намекнул коллеге. – Фил, «Город»[13] же круглосуточно работает?

Напарник подтвердил. Андрей начал задумчиво разглядывать Казначеева.

– Погоди-ка… У тебя же отец вроде главный по центру, да? – спросил Карамазов.

– Да.

– Ну и зачем штрафы на его машину вешать? А мне еще «люстру» скручивать, знакомого просить надо, сам поди помнишь, что за каждое включение начальство спрашивает…

– Прекращай, пойдем, – Степан устал слушать, как полицейский выпрашивал себе «магарыч», и они с Карамазовым отправились в магазин.

***

– Казначеев, зайди ко мне.

Так началось утро Степана на следующий день, когда хмурый, как туча, Меркулов, наведался в его кабинет. По опыту старший лейтенант знал, что, если руководство или коллеги обращались к кому-либо по фамилии, это означало предтечу к диалогу с негативным подтекстом.

И даже было представление, какого именно.

– Садись, – сухо сказал Меркулов, когда Казначеев зашел в его кабинет. После вчерашнего дня погода немного поубавила в градусах, и теплолюбивый Альберт закрыл окна, согреваясь отработанным воздухом вечно работающего компьютера. От этого его и без того звучное дыхание слышалось еще громче.

– Расскажи-ка, дорогой Степан, что ты делал вчера после работы, – Альберт сдержанно начал допрос.

– Поехал домой.

– Домой, значит? Уверен?

– У меня не было в планах заезжать в другие места, если Вы об этом.

– А устраивать догонялки по Первомайской в одиннадцать вечера тоже не было в планах?

– Ясно, Вам уже донесли… Какой-то сопляк на японской машине бросил мне вызов на перекрестке, и я не собирался это терпеть. А вашим доносителям сказал, что осуществлял преследование автомобиля без госномера.

– Степ, может тебе внеплановый отпуск дать, чтобы ты куда-то определил свою дурь? Ты, наверно, забыл, что все Измайлово кишит сейчас патрулями, и по какой причине они там появились. Или ты по Лешке так соскучился, что решил поскорее с ним увидеться?

Степан стойко переносил гром и молнию, извергаемого Зевсом Сергеевичем. Промолчать и дать выругаться начальству была одной из старейших тактик перевести разговор в конструктивное русло.

– На что была похожа машина?

– Не разглядел…. Может, «Селика» или даже «Митсубиши 300GT» …

– Ну японка, да?

– Так точно. По звуку будто со спортивным движком.

– Что это за спортивка такая, что не могла от «УАЗика» оторваться… Не в обиду сказано.

– Разве на наших улицах разгонишься быстро, Альберт Сергеевич?

– И то верно. Степ, ты что-то часто стал навлекать интерес на наше отделение – валишь ребят на экзаменах, препираешься со мной по кадровым вопросам. А потом я еще и узнаю, что мой сотрудник опять взялся за… чуть не сказал «за бутылку»… взялся за баранкой лихачить. Что происходит, объясни мне? Ты в мотовзводе таким не был. Я понимаю, определенные события повлияли на твое душевное… состояние. Но система работает также, мы с тобой работаем также.

– Также неверно, да? Не пора ли освежить эту Вашу систему?

– А что ты собрался вносить? Что ты собрался менять для нескольких тысяч сотрудников правоохранительных структур?

«Начать хотя бы с того, чтобы предать тебя суду», – думал про себя Степан.

– Если тебя что-то не устраивает в твоей работе – уходи. Просто уходи, по-хорошему. Я тебе и твоему отцу желаю только самого лучшего, и не хочу, чтобы мы разошлись, как враги. Рекомендацию в другие отделения хорошую дам. Вот правда. Подумай хорошенько, нужно ли оно тебе. Потом скажешь. Все, иди.

Казначеев не стал более поддерживать диалог. Было ясно, как день, что Меркулов планировал сбросить неугодного сотрудника с бумажного кораблика, из-за которого двое близких и коллег уже утонули в океане беспечности. После чего у капитана судна останется один единственный старпом[14] по имени Егор.

И с которым сегодня определенно нужно было встретиться.

Степан думал увидеться с Клыковым в кафе «Штольц», в котором каких-то три года назад он поставил крест на своем гоночном хобби. Но учитывая, что в нем любили обедать и другие коллеги по цеху, он решил выбрать место немногим дальше – кафе «Гурман» на Щербаковской улице.

Степан созвонился с Егором и договорился о времени и месте встрече, чтобы озвучить решение о приеме на работу. Егор опоздал на двадцать минут – якобы не просчитал время прибытия из-за «незнакомой территории».

– Это тебе не машиной на поворотах в дрифт входить. Егор, перейду сразу к делу, и попрошу быть со мной предельно честным. Перед тем, как озвучить решение о твоем приеме на помощника руководителя, хотел бы уточнить несколько моментов.

– Снова про утиль гоночных машин?

– И это тоже. Но сперва давай сделаем заказ.

Клыков махнул одной из официанток с черными, как ночь, волосами. Когда она подошла к их столику, Степан невольно уставился на нее, будто пытаясь вспомнить, где же он мог ее видеть. Та ответила Казначееву долгим любопытным взглядом – видимо, он тоже показался ей знакомым. Но момент опознавания прервался, когда Егор начал озвучивать свой заказ. Степан тоже отвлекся и начал нелепо перебирать меню, чтобы наконец-то определиться с выбором. Когда черноволосая официантка оставила их, Степан начал диалог.

– Расскажи-ка, как Меркулов вышел на тебя спустя три года?

Егор признался, что еще весной начальник первого экзаменационного отделения позвонил ему и поинтересовался на предмет наличия работы. На тот момент Клыков искал нового хозяина для его машины с новым обликом, а средства к существованию подходили к концу. Работу на «Jobhunter» он тоже искал, но тогда еще был низкий сезон на соискателей. К тому времени эта сфера уже не так интересовала парня, хотелось найти себя в такой профессии, чтобы работать руками. И чтобы эти руки создавали шедевры на колесах.

– А что не так с работой автомеханика? – поинтересовался Степан.

А то, чтобы работать в добротных сервисах или быть штатным механиком в крупных компаниях на хорошем окладе, нужно было иметь хотя бы соответствующее среднее профессиональное образование. Переучиваться Егору не хотелось – на эту специальность была только очная форма, для этого нужно было готовиться, собирать деньги, сдавать вступительные испытания… Без образования можно было попасть и в мелкие автосервисы, но такой вариант работал только через знакомых. Коих у Егора, конечно, не было. В ином случае была велика вероятность того, что попадешь не на того хозяина, который в случае чего мог «опрокинуть» с зарплатой.

По сему, Клыков не побрезговал опробовать себя в первом экзаменационном отделении, учитывая, что здесь можно было завязать знакомства с ребятами из технадзора или отделов по обслуживанию парка машин. Пускай сейчас должность предлагалась далеко не техническая.

– Это ты сам додумал, или Меркулов тебе золотых гор наобещал?

– Степ, это же логично. Работа же связана с контролем автотранспорта.

– Значит, про решение некоторых кадровых вопросов он тебе не говорил, так?

– А какие кадровые вопросы? Он только упомянул, что хочет разгрузить действующего канцеляра. Я так понял, что речь шла про тебя, – Егор показал рукой на своего собеседника. – Чтобы тебя можно было чаще отправлять принимать экзамены.

«Значит, официальная версия шефа работает на оба фронта», – отметил про себя старший лейтенант.

– Я все хотел спросить, – продолжал Егор. – Зачем ты устроил этот спектакль с собеседованием? Все эти тесты…

– Это был не спектакль, Егор. Это был комплекс испытаний для проверки твоего уровня компетенции. Бумажной работы много, и наше отделение считается одним из самых лучших по этому показателю среди других межрайонных подразделений. Эту марку надо поддерживать.

Степан хотел озвучить про свои опасения относительно устранения его, как неугодного Меркулову, но не стал. Во всяком случае, на данный момент.

Черноволосая официантка вернулась и подала ребятам первый заказ. Егору – куриный шашлык с картофельным пюре и бокал темного пива, Степану – салат цезарь и пшеничного пенного.

– Картофель по-деревенски готовится, скоро принесу! – ласково уточнила официантка и собралась было уйти.

– Девушка, а мы раньше с Вами не встречались…?

Девушка какое-то время разглядывала Казначеева.

– Может быть… Вы, наверно, уже были у нас!

– В этом заведении – первый раз.

Официантка ничего на это не ответила, лишь молча улыбнулась и ушла. Молодые люди продолжили разговор.

– Егор, а ты не мог видеться с Меркуловым три года назад? Когда случился инцидент с Бизоном?

– После инцидента с Лешей я не встречался с Альбертом Сергеевичем. Но у меня такое ощущение, что мы где-то уже виделись. Очень знакомая манера разговора…

– Где ты мог его слышать?

Егор сделал задумчивое лицо и прихлебнул пива, пытаясь выцепить что-нибудь из кладовой своих воспоминаний. Но затем с досадой посмотрел на Степана.

– Не могу вспомнить…

– Егор, лучше постараться это сделать, потому что Меркулов может быть причастен к исчезновению Киры и Тихона. Ты виделся с ними после аварии?

– Н-нет…

– Я же просил говорить на чистоту. Ты виделся как минимум с Кирой, после чего она исчезла.

– С чего ты взял?

– Ты только что назвал настоящее имя Алексея. О нем знали только я и его сестра, а Альберт Сергеевич вряд ли упоминал его при вашей встрече в этом году.

– Ладно, прости. Да, я с ней виделся.

– Для чего? – продолжал напирать Степан.

– Ваш картофель по-деревенски! – официантка будто из-под земли вылезла и подала ароматные дольки картофеля. Егор задумчиво смотрел на едва заметные пары, исходивших от блюда.

– Я вспомнил… Про голос и Киру.

Степан что-то посмотрел в своем телефоне и положил обратно на стол. Клыков начал рассказ со звонка Тихона, требовавшего приехать вечером на какую-то площадку и пустить «Мазду» под пресс, дабы скрыть улики. После чего с ним связался некий информатор, представившегося Иннокентием. Тот рассказывал про способ спрятать улики и сберечь машину. Информатор назначил встречу Клыкову в Таганском парке, где продемонстрировал своему визави практически всю подноготную Клыкова. Перед этим показал видео с последней гонки на Сиреневом бульваре, и дал понять, что дело пахло жареным, и что предстояло разобраться с «крысами на корабле». И намекнул, из-за кого началась вся эта заваруха.

Егор сделал перерыв, глотнув еще пива. Степан все это время медленно расправлялся с салатом.

– Хочешь сказать, этот Иннокентий попросил тебя разобраться с Кирой? – удивился Казначеев.

– Да, а сам информатор наверняка работал где-то в органах, если у него такие документы была.

– Не нужно ходить к гадалке, чтобы понять, где сейчас работает твой информатор. Иннокентий, информатор, без разницы. Я более, чем уверен, что это все один человек.

– Что ты имеешь в виду?

– Твой инсайдер, скорее всего, и позвонил тебе этой весной.

Егор чуть не подавился куском шашлыка от такой сенсации.

– Хочешь сказать… – Егор чуть снизил громкость в своей речи. – Что это Меркулов…?

Степан утвердительно кивнул головой.

– Он же тебе показывал тебе видео с телефона? – спросил он.

– Ага.

– Какая была марка и цвет?

– Вроде… черный «айфон», кажется. Не самая старая модель.

– Как-нибудь посмотри, с каким телефоном ходить Альберт Сергеевич. Увидишь много общего.

Егор кое-как переварил эту информацию и продолжил рассказ. После встречи с этим Иннокентием Меркуловым он приехал к Кире на квартиру с очевидной целью. Но, пойдя в сердцах на сделку с инсайдером, он не учел одной маленькой детали.

У него совсем нет опыта наемного убийцы. Информатор лишь подсказал, что из-за стресса Кира должна была быть податливой, брат лежал в больнице, контакты которой мистер Иннокентий тоже любезно предоставил. Чтобы потом отвезти девушку куда подальше за Москву, якобы Бизона определили в одном из загородных филиалов, на заранее заготовленное место. На выполнение задания инсайдер предоставил ему три дня.

– Ты представляешь, чтобы я просто прихлопнул ее лопатой и оставил в лесу? – речь Клыкова звучала в полуироничном тоне.

– Я бы ни за что тебе этого не простил. Он требовал какой-либо отчет по заказу?

– Мы с Кирой сделали правдоподобную инсталляцию в лесу, я отправил ему фото.

– Понятно. Где она сейчас?

После разговора с тем врачом Егор дал команду Кире срочно собирать вещи – якобы следователи уже начали работу, и их приход по этому адресу был лишь вопрос времени. Клыков спросил у девушки, есть ли у нее где-нибудь в Москве место, где она могла переждать бурю, на что Кира ответила «нет, только к родителям в Пермь». Что ж, значит впереди предстояло полтора суток увлекательного путешествия в Предуралье!

– А на чем ты отвозил ее?

– Как на чем – на своей, конечно. В выходные заехал к знакомому, сменил окраску, антикрыло снял. У того даже номера какие-то остались от автохлама, липовый СТС, а страховку я сам себе сделал. Проблем с ДПС не было, один раз останавливали для проверки документов, и все. Условились, что она не будет выходить на связь с кем-либо из наших по телефону, пока вся эта история не утрясется. Жаловалась, кстати, что не могла связаться с тобой.

«Потому что она звонила на тайный телефон, который я отключаю и прячу во время работы», – мысленно ответил ему Степан. Егору лучше не знать про такие тонкости коммуникации среди сотрудников.

– По какой дороге?

– Через Нижний и Набережные Челны.

Вернувшись Москву через Киров, Кострому и Ярославль Егор определил машину на хранение и улетел к родителям в Финляндию. Возможно, оно было и к лучшему, что Егор не выполнил тогда просьбы Тихона и Меркулова – и машина цела, и Кира в безопасности. Егор не мог понять только одного.

– Почему я?

– Думаю, здесь вопрос в обеспеченности. Не забывай, что в таких гонках участвует богатенькие дети, которые могут позволить себе несколько таких машин, вроде Жеребца и Гадюки. Последний отличился своей надменностью. Квокка живет в своем радужном мире, с Акулой вышла своя история… Так что методом исключения оставался только ты, – Старший лейтенант будто вспомнил про свое пиво и сделал первый глоток. – Давай еще раз, Егор – у тебя есть понимание, где сейчас твоя бывшая машина?

– Я выставил машину в даркнете еще в конце зимы, а нормальные покупатели вышли на меня только в апреле.

– Как происходила встреча и расчет?

– Кира рассказала про Мишу, который ваши машины под пресс прогонял. Я вышел на него, договорился о комиссии посредника, и чтобы он принял покупателей. Говорили, что хотели кому-то подарок сделать… Расчет со мной – в крипте, Мише они наличкой платили.

«А ты, Егор, не из дураков, я смотрю. Потому Альберт и сделал ставку на тебя», – восхищался Степан его мерами предосторожности.

– Что б ты знал – сейчас на этом подарке раскатывает один бестолковый парень, у которого даже прав нет.

– Серьезно!? А ты как узнал!? – через очки выпученные глаза Егора смотрелись жутковато.

– Не суть важно. Беда в том, что, если он попадется полицейским, те, как минимум, смогут выйти на покупателей, затем найдут твоего Мишу, поскольку он участник сделки, а потом уже и на тебя. Кто указан продавцом в договоре купли-продажи и акте осмотра?

– Миша.

– Ясно. Как бы то ни было, нужно выйти на нашего лихача, пока он не попался патрулям. Я этим займусь. Если хочешь подольше побывать на свободе – все, о чем мы говорили на этой встрече – ни слова. Никому, тем более Меркулову. Он открестится от тебя при первой же возможности.

– Я не понимаю, Степ. Почему ты так копаешь под него?

– Ему не нужны правильные работники, которые руководствуются принципами, отличными от его взглядов. Он царек в маленьком королевстве, и жители этого королевства должны терпеть его жадность и самодурство. Лично я не собираюсь. Потому и хочу тебя предостеречь, раз уж ты решился на него работать.

– Может, мне тогда вообще не нести завтра документы? И потом игнорировать его?

– Как раз наоборот. Сейчас Меркулов будет проявлять к тебе всяческое благоволение. Заработай его доверие к тебе. Возможно, так мы узнаем больше подробностей. Если вы с ним сработаетесь, он решит, что сможет посвящать тебя и в другие дела. Потому веди себя, как обычно. Но много не болтай – все-таки он полицейский, и любую мелочь мотает на ус.

В конечном итоге Казначеев и Клыков договорились сотрудничать, и разошлись на доброй ноте. По пути домой старший лейтенант снова вспомнил про Тихона. Возможно, что тот действительно осел на дно, либо вовсе уехал из города. Может, другие организаторы что-то знали о его делах? Кира говорила, что пришла из «Крыльев ночи», где всем заправлял некий Камиль. Но Степан не имел ни малейшего представления, где его искать и через кого на него можно было выйти.

Во всей этой заварушке Казначеев осознавал, что даже с поддержкой Егора им не заманить в капкан правосудия такого опасного зверя, как Альберт Меркулов. Грехи его прошлого осели где-то в архивных делах судей, следователей и других силовых структур. Если бы только в окружении Степана был какой-нибудь знакомый профессионал, кто умел решать вопросы в устранении асоциальных элементов общества… Такой же коварный и аккуратный, как сам Альберт, но с неким багажом принципов справедливого возмездия.

Оставался единственный вариант – признаться во всем ЕМУ. Этот вариант был тоже не самый безопасный, признание могло уничтожить те хрупкие отношения, которые удалось выстроить за двадцать с лишним лет. Но если получится обуздать ситуацию и объяснить все, как было, Казначеев мог заручиться поддержкой очень влиятельного человека. Это был тот самый гризли в погонах, который мог противостоять бурому медведю Меркулову. Главное – самому не попасть под его лапу.

Во всех этих мыслях на Степана внезапно нашло озарение. Он вспомнил, где видел официантку. Это же та девушка-стартер, что сопровождала его перед началом гонки в тот вечер…

### XII

Из материалов уголовного дела № 5673456093/21 от 13.06.2012:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о возбуждении уголовного дела и принятия его к производству

Следователь специализированного отдела по расследованию ДТП СУ при УВБ по ВАО г. Москвы капитан юстиции Селиверстов И.А., рассмотрев материалы проверки сообщения о дорожно-транспортном происшествии, имевшем место на участке 13-й Парковой улицы и Сиреневого бульвара района Измайлово Восточное, поступившего 7 июня 2012 года

УСТАНОВИЛ:

6 июня 2012 года, около 23 часов 49 минут, на пересечении 13-й Парковой ул. и Сиреневого б-ра, в районе Восточного Измайлово Восточного административного округа г. Москвы, водитель Toyota Mark II (госномер автомобиля отсутствовал), инспектор дорожно-патрульной службы первого мотовзвода 2-ого батальона полиции ДПС ГИБДД УВБ по ЦАО старший лейтенант Путейко Алексей Игоревич, 1982 г.р., совершил столкновение с автомобилем ГАЗ-32214 (госномер Р185ОП 797 RUS) бригады скорой медицинский помощи подстанции СП № 32 по г. Москве (далее – Бригада). Бригада осуществляла госпитализацию пациентки Казначеевой Елизаветы Павловны, 1965 г.р., в ГКБ им Д.Д. Плетнева Департамента здравоохранения г. Москвы (далее – Больница), расположенной по адресу: г. Москва, 11-я Парковая ул., 32. Пациентка, водитель и один фельдшер скончались на месте, второй фельдшер и старший лейтенант Путейко доставлены в Больницу в тяжелом состоянии для оказания экстренной помощи.

Командиром первого мотовзвода 2-ого батальона полиции ДПС ГИБДД УВБ по ЦАО майором полиции Меркуловым Альбертом Сергеевичем, с согласия сестры пациента Путейко Киры Игоревны, направлено ходатайство о переводе старшего лейтенанта Путейко А.И. в Главный клинический госпиталь МВБ РФ (г. Москва, ул. Народного ополчения, 35, далее – Госпиталь).

7 июня 2012 года, около 3 часов утра, второй фельдшер Быков Владивслав Витальевич, 1973 г.р., скончался в Больнице от потери крови.

11 июня 2012 года, в 16 часов 15 минут осуществлена перевозка старшего лейтенанта Путейко А.И. в Госпиталь. При поступлении состояние пациента оценивалось как стабильно-тяжелое, осложнений и противопоказаний в лечении во время пребывания в Больнице не выявлено, требовалось дополнительное переливание крови (гемотрансфузия). Начальником службы трансфузиологии Железняком А.В. назначено переливание донорской крови второй положительной группы.

12 июня 2012 года в 3 часа 16 минут дежурным врачом Ефимцевым А.Г. проведены подготовительные мероприятия для гемотрансфузии донорской крови второй положительной группы старшему лейтенанту Путейко А.И. В 5 часов 3 минуты Ефимцевым А.Г. констатирована внезапная смерть старшего лейтенанта Путейко А.И. В соответствии с медицинским свидетельством о смерти от 12 июня 2012 года серия 8492 № 432 смерть наступила в результате гемолиза биологического типа крови реципиента. Протоколом осмотра места смерти Путейко А.И. от 12 июня 2012, а также журнала регистрации переливания трансфузионных средств состава преступления не выявлено. Биологическая проба и проба на совместимость резус-факторов дежурным врачом Ефимцевым А.Г. не проводилась.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст. 140, 145 и 146 и ч. 1 ст. 156 УПК РФ

ПОСТАНОВИЛ:

1. Возбудить уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293[15] УК РФ, в отношении Ефимцева Александра Георгиевича, 1982 г.р.;

2. Уголовное дело принять к своему производству и приступить к его расследованию;

3. Копию настоящего постановления направить окружному прокурору г. Москвы по ВАО советнику юстиции Князеву Н.А.

Следователь – И.А. Селиверстов

Копия настоящего постановления направлена окружному прокурору г. Москвы по ВАО советнику юстиции Князеву Н.А. 14 июня 2012 в «9» час. «30» мин. посредством электронной почты.

Следователь – И.А. Селиверстов

«И ни слова про организацию гонок или видеоматериалов с той ночи… Какое удобное постановление!» – думал про себя Степан, прочтя судьбоносный документ. К постановлению были подкреплены копии многочисленных показаний очевидцев и свидетелей, медсвидетельства о смерти, а также других документов, которые разберут только врачи.

– Ты знал? – спросил Степана Казначеев-старший, когда сын завершил ознакомление с документами. От прочитанного старший лейтенант опустил лицо на руки и начал тяжело дышать, отчего отцу даже показалось, что тот всхлипывал.

– Что знал? – сквозь руки уточнил он.

– Что твой напарник участвовал в этих гонках? – Алексей Иванович придерживался спокойного тона. Перед тем, как отец вручил ему материалы дела, они договорились выкладывать все «на чистоту».

– Знал.

– А ты?

Сделав глубокий вдох-выдох, Степан ответил утвердительно.

– Теперь понятно, где мы тебя с матерью теряли по вечерам… Вот и погляди, Степан, до чего ты докатился – потерял и напарника, и Лизу… – Алексей Иванович встал с дивана и подошел к окну, выглядывающему во двор. Степан продолжал молчать. – Ты мог себе представить мое состояние, если бы за одну ночь я потерял жену и единственного сына?

– Хватит, отец. Я больше не ездил с тех пор.

Для Степана это был самый унизительный момент. В глазах главы семейства он опустился ниже плинтуса. Признаться, что эти три месяца он тратил на какие-то развлечения, оставивших ему только долги, смерти близких и вхождение в список фигурантов уголовного дела. Меркулов. Это он сыграл на страсти Степана к быстрой езде, показал легкую и доступную дорогу, в конце которой будет печальный финиш – либо для него, либо для его окружения.

Для таких случаев в Москве еще в 2010 году построили Тушинский автодром. Однако в то время езда по этому треку была непозволительным удовольствием для любителей гонок – автодром служил тренировочной площадкой для профессиональной спортивной команды «Active Pro Racing», а прилегающая инфраструктура, в том числе отвечающая за безопасность гонщиков, зрителей и обслуживающего персонала, на тот момент все еще достраивалась. Кроме того, у владельцев автодрома отсутствовал свободный штат сотрудников и парк машин для оказания услуг проката. Словом, если ты был не в команде – прости, присмотри себе лучше МКАД.

Степан рассказал отцу все, как было – к принуждению его к противоправным действиям, к судьбам гоночных машин, передал основные тезисы истории Егора во время вечера в «Гурмане». Отца особенно заинтересовала часть с бесправником, раскатывающем на машине бывшего стритрейсера.

Суть официальной версии следователей для Алексея Ивановича звучала так – нам очень жаль, что у вас утрата, возможно, что Путейко был в групповом сговоре с коллегами на постах по Восточному округу, но, чтобы установить их причастность и привлечь к ответственности, сначала нужно было определить маршруты следования стритрейсеров, и отсюда выяснить, кто был на посту в тот день и чем занимался. Соучастие ближайшего руководства и коллег не установлено, поздние возвращения Степана домой в свою смену объяснялись сверхурочными работами по поручению руководства. Запись с видеокамер наблюдения с места входа и выхода в управлении второго батальона полиции по ЦАО получить не удалось, поскольку запись обновлялась каждые пять дней. Следствие продолжало вести дело.

Отец семейства тоже был в думах. В какой момент он свернул не туда? Где он допустил ошибку в воспитании своего отпрыска, раз у того развилась страсть к незаконным увлечениям? Какие ценности Степан привьет своим наследникам? Которых, к слову, отец ждал уже шестой год…

– Полистай еще, там и другие интересные материалы есть…

Перебирая документы, Степан остановился на пятом и шестом листах – его привлек слишком аккуратный и красивый почерк, с владельцем которого он уже был знаком. Это были копии показаний и протокола дознания Меркулова. Змий в погонах предоставил следствию ожидаемую утку, суть которой заключалась в следующем – я сожалею, что мой сотрудник А.И. Путейко стал соучастником ДТП со смертельным исходом, с семьей моего другого сотрудника С.А. Казначеева буду прорабатывать вопрос материальной поддержки (которую Степан так и не дождался), об участии А.И. Путейко в подпольных гонках не знал, готов оказать полное содействие следствию в рамках своей компетенции, в том числе в проведении служебных проверок среди сотрудников. Тогда Степан под диктовку Меркулова составил аналогичные показания относительно своего местонахождения в тот вечер. Мол, задерживался на работе для подготовки отчета. Все-таки Альберт Сергеевич был хорош в чистке хвостов – машины уничтожены, неугодные сотрудники мертвы, гонщики засели на дно, Кира скрывалась непонятно где, дежурный врач приговорен к принудительным работам, а его медицинская лицензия была приостановлена на три года. Лучше, конечно, чем сидеть в местах не столь отдаленных.

В этой истории были и положительные моменты – обеспечивая свою непричастность, Меркулов подстраховывал и Степана. Казначеев от машины избавился, все разговоры вел только по второму телефону, к организации противоправных действий не привлекался, экзамены по вождению принимал честно.

К слову, об экзаменах.

– Отец, а почему бы не привлечь его за получение взяток в обмен на прохождение экзаменов?

Алексей Иванович сделал обдуманное лицо, но в конце лишь раздосадовано цыкнул.

– Мысль хорошая, но не думай, что на этом его так просто будет поймать. Задержание подозреваемых в этом случае производится с поличным. Сомневаюсь, что он тебе по доброте душевной возьмет и расскажет, где и во сколько в следующий раз будет встречаться с инструкторами автошкол. Я мог бы поднять этот вопрос, появись у него роскошный особняк или итальянский спорткар.

Еще со времен командира мотовзвода Меркулов ездил на работу на обычной корейской «Хендэ Элантре». В своей доходной декларации вместе с машиной также числилась собственная квартира в московской многоэтажке.

– Степан, а давно ты общался со своей подругой-гонщицей?

– Вы про Киру?

– Про нее самую.

– С момента смерти матери больше не общался.

– Она может нам помочь. Вот что я думаю…

***

Пока новоиспеченный помощник делопроизводителя Егор Клыков осваивал факультативы коммуникаций с госструктурами, Меркулов не терял времени с заявками от автошкол на проведение экзаменов. Также Альберт не терял и веру в Казначеева – Степану был дарован последний шанс на реабилитацию, в виде приема экзаменов в новой школе вождения «Мотодрайв». Экзамен назначили на субботу 23 мая. В будни Меркулов ставил других инспекторов, но Степана заверял, что за субботние выходы он обязательно будет доплачивать ему. Экзамены в выходные дни были золотым прииском, поскольку хорошо разгружали будничные потоки, допуская тем самым к сдаче дополнительных кандидатов, суливших Меркулову большим размером «премии». С учетом выработанного плана, выбор у Степана был небольшой – зная Альберта, тот обязательно устроит какую-нибудь пакость, чтобы выпереть Казначеева за порог первого отделения экзаменационной работы. Но даже во время приема экзаменов он находил светлую сторону – рев мотоциклов навевал воспоминания о славных временах, когда они с Алексеем стали одними из первых экипажей на двухколесных конях во втором батальоне полиции. От ностальгии Степан попросил одного из учеников одолжить мотоцикл. Так сказать, для оценки технического состояния экзаменуемых ТС.

В какой-то степени, сдача экзамена на категорию «А» проходила проще – кандидатам не нужно было демонстрировать езду в городе, среди испытаний были только теория и площадка. В практической части ученики показывали стандартный набор упражнений – скоростное маневрирование, парковка, колейка, восьмерка, змейка и заезд в бокс задним ходом. Кроме упражнений, отличие от легковых машин заключалось еще и в отсутствии выбора коробки передач – все кандидаты сдавали на механической трансмиссии. Примечательно, что девушкам для сдачи предоставлялись модели японской «Yamaha TW-225», а мужчинам – индийский «Bajaj Pulsar NS 200». Разумеется, Степан одолжил «индуса», поскольку тот был намного маневреннее. После прохождения большей части испытаний, Степан опробовал также легкий «KTM-200 Duke», впечатливший инспектора лучшим сцеплением и поворотливостью.

От езды Казначеев немного повеселел, и уже не так придирался к кандидатам. За что потом получил заслуженную похвалу от любезнейшего Альберта Сергеевича, намекнувшего на «приятные перспективы дальнейшего сотрудничества».

– Степка, я рад, что ты заложил хороший фундамент с мотоциклерами, ребята о тебе хорошо отзывались. И приехал вовремя, и быстро прогнал их. Ты только скажи – зачем на их байках раскатывал?

– Как в старые добрые времена, Альберт Сергеевич…

– Что, по нашим «бумерам» соскучился? Могу перевод на Щелковское шоссе организовать…

Казначеев на это ничего не ответил. Снова намеки из той же оперы.

– Братец мой, я сегодня директору в «Юность» звонил, сказал, чтобы в следующую субботу звал народ, – Альберт сделал слегка зловещее лицо, впившись взглядом в Степана. – И сказал, что на сей раз все пройдет хорошо. Ведь правда же все хорошо пройдет?

– Разумеется, – бодро ответил Степан.

– Я рад, что мы нашли понимание, – Меркулов похлопал старшего лейтенанта по плечу. – В обиде не оставлю.

Наступило 30 мая. Инструкторы Алик и Рустам были не в восторге от очередного приезда черного «Патриота», но прилюдно показывать свое недовольство после предыдущей сдачи они не стали. Алик попросил Казначеева отметить самых тяжелых кандидатов, чтобы Рустам успел «раскатать» их перед сдачей города, пока «Поло» Алика будет кружить с кандидатами по площадке. Степан отметил наугад три фамилии, сделав ремарки карандашом на представленном инструкторами планшете. Четвертым отметил Праведникова, того самого, про которого говорил Альберт полмесяца назад.

На сей раз сдача площадки прошла куда продуктивнее. Степан по-прежнему отсекал грубейшие ошибки, но был уже не так придирчив к разметке во время сдачи площадки. Своей фразой «вы точно хотите завершить упражнение?» он помог уже нескольким людям.

Настало время города. Самым первым на сдачу городского вождения Казначеев попросил позвать Игоря Бирюкова. Алик вопросительно посмотрел на своего коллегу.

– Руська, а он отмечался? Бирюков-то.

– Я не помню, списки у Женьки в школе…

– Просто наберите ему, – сказал Степан.

Рустам попытался позвонить Игорю, но телефон того не отвечал.

Это как!? Он не будет сегодня пересдавать!? Он же для этого и подначивал Меркулова организовать день пересдачи, чтобы встретиться именно с ним. Требовать от инструкторов срочно привести его вызовет лишь вопросы. Что ж, инспектору не оставалось ничего другого, кроме как дальше играть свою роль…

После шестого «успешного» кандидата Степан отправился в уборную автошколы-долгое нахождение на пассажирском сидении и обильное питье воды давали о себе знать. На удивление, желание по «маленькой нужде» было настолько сильным, что Казначеев не сразу узнал соседа справа от себя.

– Кажется, ты хотел найти меня? – обратился он к соседу, припомнив его слова на последнем неудавшемся экзамене.

Парень посмотрел на Степана, и от удивления не смог сразу подобрать слова ответного приветствия.

– Товарищ старший лейтенант, Вы и сегодня у нас принимаете, да?

– Огорчен? А я вот очень рад нашей встрече. За мной в машину, как закончишь.

Между тем на улице начали сгущаться тучи, листья деревьев зашелестели в унисон от поднявшегося ветра. Как же все-таки не хватало этого холодка до обеда, когда солнце чуть ли не испепеляло все живое. Пока сосед по уборной тащился к машине, Казначеев успел перекусить заранее приобретенной шаурмой и бутылкой холодного чая.

Дверь со стороны водителя открылась, и Алик заглянул в салон.

– Мы зовем кого-нибудь?

Степан высмотрел за ним подбегающего паренька, и молча указал на него Алику. Инструктор обернулся и крикнул ему:

– Ты где бегал, пропавшая душа!? Давай за руль!

– Телефон сел!

Алик пропустил кандидата в водители и вернулся в здание школы. Игорь Бирюков неторопливо сел за руль и начал настраивать органы обзора.

– Ну что, Игорь? Как покатался?

– На чем? – без капли удивления уточнил кандидат.

– На своей новой «Мазде».

Парень на это лишь глубоко выдохнул, и выдержал несколько секунд паузы.

– Значит, это Вы на «Патриоте» тогда были… А, блин – Игорь молча начал показывать на камеру.

– Не пишет. Зачем камере записывать, как я обедаю?

– Понятно. Удалось от тех ДПСников оторваться?

– Я не какой-нибудь бесправный гонщик, чтобы играть в погони с полицейскими. Расскажи-ка мне, как у тебя оказалась эта машина.

Игорь признался, что это был подарок, который он тайком выкрал из родительского гаража, чтобы опробовать его на городских дорогах и потренироваться к экзамену.

– Проблемы с ДПС были?

Парень заверил, что к нему никто больше не цеплялся, и вообще он больше на ней не ездил – отец вернулся раньше, чем предполагалось. О ночных прогулках сына он не прознал.

– Очень здорово, учитывая, что твоя машина фигурирует в уголовном деле трехлетней давности. И бывшего владельца машины сейчас разыскивают.

– Вы сейчас серьезно!?

– Я похож на шута? Смотри сам… – Степан достал из переднего кармана рубашки сложенное вчетверо письмо с заголовком «ОРИЕНТИРОВКА» и протянул Игорю. В правом верхнем углу надпись: «Управлениям внутренней безопасности по административным округам г. Москвы (по списку рассылки)», отправитель – УГИБДД ГУ МВБ по г. Москве. Пробежавшись по тексту, Бирюков действительно нашел описание, похожее на его будущую машину: «праворульный автомобиль без государственного номера, красного цвета, двухместный, предположительно японского производства». Замечен такого-то числа во столько-то часов. И в конце: «при выявлении владельца провести меры по задержанию и доставке в ближайшее ОВБ для выяснения обстоятельств». Подписано заместителем руководителя управления.

– Получается – я преступник…? – Игорь от остолбенения выронил письмо, уставившись вперед на дорогу.

– Ты нарушитель, но пока еще не преступник. Все зависит от того, насколько ты будешь содействовать внутреннему расследованию. Сейчас у тебя есть два варианта. Первый – я принимаю у тебя экзамен по всей строгости закона, ты либо сдаешь, либо не сдаешь экзамен. Затем через какое-то время к твоим родителям наведаются следователи и начнут задавать вопросы относительно обстоятельств приобретения автомобиля, покажут эту ориентировку, после чего конфискуют транспортное средство до дальнейших указаний сверху.

– А откуда следователи узнают…

– Дослушай меня, я не закончил, – Казначеев показал ему правой ладонью «стоп». – Есть и второй вариант, который устроит нас обоих. Сейчас ты сдаешь экзамен без грубых ошибок, по тому же самому маршруту, как в тот раз. Затем дожидаешься меня, и мы едем к твоим родителям. Я объясню им ситуацию, оставлю свой номер, после чего я одалживаю твою машину на срок до трех недель. Как раз к этому времени ты получишь права, а я верну твоим родителям уже поставленную на учет машину…

– Это с номерами и СТС?

– Так точно. За сохранность машины не переживай, я позабочусь, чтобы ориентировку отозвали. Ну и номера можем тебе красивые сделать… Что скажешь? – Степан откусил еще немного куриного донера.

От такого предложения Игорь воспрял духом, и ожидаемо принял предложение инспектора. Экзамен был сдан без каких-либо проблем.

Игорю пришлось дождаться, когда Степан примет последнего испытуемого. Когда все мероприятие закончилось, он высмотрел «Патриот» Казначеева в неприметном месте, сел в него, и они направились к дому Бирюкова, чтобы взять его отца с собой и отвезти к гаражам на Измайловском зверинце.

Если выражаться мягко, отец был слегка удивлен появлением сына в компании полицейского, заявившего о розыске «вещественного доказательства» на четырех колесах. Все вопросы Степан обещал разъяснить по пути. Перед приездом на 4-й переулок Измайловского зверинца Степан заехал на заправку, чтобы пополнить запасы бензина.

– Рассказывай, Игорек, что ты там натворил? – спросил отец, когда Казначеев вышел из машины и отправился на кассу.

– Оказываю содействие правоохранительным органам.

– Странно как-то это все выглядит… Что это еще за содействие, в котором надо одалживать машины гражданских. Уверен, что он не ряженый?

– Какой же он ряженый? Он же экзамены у меня принимал.

– Сегодня он принимает экзамены, а завтра он перегоняет машины через эстонскую границу. И где ты его потом искать будешь? Мы ведь ее даже на учет не поставили, чтобы в случае чего объявить в розыск.

Бирюков младший понимал, что он находится между молотом и наковальней. С одной стороны, вдруг за машиной действительно придут «плохие» полицейские и заберут его мечту на колесах, как вещественное доказательство в каком-то там преступлении, и сейчас они в самом деле отводят от себя беду. С другой, в словах отца тоже был смысл – неужто автопарк полицейских так оскудел, что они привлекают к своим расследованиям машины без учета? Возможно, что некто слил им базу машин по VIN-номеру, и те проворачивали какие-то махинации.

И как объяснить отцу, что это могло стоить ему прав? Здесь Казначеев подстраховался – он пока не дал Бирюкову расписаться в экзаменационном листке. Без подписи кандидата, что он ознакомлен с результатами экзамена, водительское удостоверение не выдадут.

– Игорек, сделаем проще – пусть на громкой наберет своего начальника, как подъедем.

Когда Степан подъехал к гаражу с «Маздой», отец озвучил ему свои сомнения относительно замысла одолжить «японку».

– Вы решили спросить об этом только сейчас? – возмутился на это Казначеев.

– Степан, да? Напомните, Вы в каком отделении ГАИ работаете?

С невозмутимым выражением, старший лейтенант озвучил свое реальное место работы.

– Не подскажете, как Вы определили, что у нас есть такая машина, которая попадает под ориентировку?

«Потому, что твой бестолковый сынок раскатывал на ней в тот вечер», – подумал про себя полицейский. Но для отца была приготовлена безопасная версия.

– По нашим источникам, вы приобрели «Мазду» в апреле у продавца, который проходит фигурантом по уголовному делу. Автомобиль может числится в угоне. Для этого необходимо доставить его на техническую экспертизу.

Отец обдумал его слова, после чего чуть слышно выругался:

– Надо было жену слушать и не брать с рук…

– Пап, хочешь сказать, ты у какого-то барыги взял краденую машину? – удивился Игорь.

– Да нет, все ведь вроде как законно… Хорошо, допустим, эта машина в угоне, в розыске, да без разницы. У Вас есть на руках постановление суда?

– Нет, но Вы можете дождаться следователей с ним, и навсегда попрощаться с подарком сыну.

– Возвращаемся тогда к началу – на каком основании Вы пытаетесь изъять у меня мою собственность?

Степан подошел к нему в упор и сквозь зубы прорычал:

– На таком, что…

– Все, харош! – Игорь более не мог терпеть этот балаган. – Пап, я на ней ездил, пока ты на рыбалке со своим Маратом был. Я должен был готовиться! Я засветился, инспектор об этом узнал, и мы договорились, что я дам ему покататься на пару недель, пока…

– Ты…ЧТО!? – отца вот-вот хватит удар от такого откровения сына. – Ездил!?

– Да, потому что я не мог подготовиться иначе! Нет никакой истории с угоном.

– И что Вы ему пообещали взамен, Степан?

Степан не был хорош в импровизации, но сейчас ситуация того требовала.

– Что он сдаст экзамен, и машина без проблем встанет на учет.

Николай не верил своим ушам – то машина в розыске, то сын втихую раскатывал без номеров и прав. От переполнившей ярости он даже ударил Игоря в живот, отчего сын согнулся в три погибели, но выстоял.

– В конце концов, запишите меня на, мать его, видео! Что я, старший лейтенант Казначеев одалживаю на три недели «Мазду RX-7» для служебных нужд!

– А если и исчезнет… – Игорь постепенно отходил от боли. – Я c тобой рассчитаюсь.

В конечном итоге отец сдался, возложил ответственность на сына за сохранность иномарки и вручил ключи полицейскому. Требовать видеофиксацию и звонок начальству он тоже не стал – мысль о гнусном поступке сына все еще не отпускала его, и они молча отравились домой.

«Тяжелый случай», – думал про себя Степан, передвигаясь по дворам на стальной преступнице. Оставался только риск того, что папаша-параноик обратится в их отделение и обо всем пожалуется Меркулову. И чем больше пройдет времени с момента разлучения семьи Бирюковых с машиной, тем более великим у Николая будет соблазн навестить первый дом на Вернисажной улице. Куда, к слову, Степану еще предстоит вернуться с «зачетками» кандидатов – в понедельник Меркулов, потирая свои жирные потные ладошки, будет спрашивать с него за успехи молодых водителей. А экзаменационные листки остались в «Патриоте»…

Егор так и не отзвонился на предмет поисков Киры. Степан набрал ему сам.

– Егор, твоя блудливая японка у меня. На какой адрес ехать?

Гараж отца Егора располагался где-то в районе Черемушек, на улице Архитектора Власова. Вячеслав Клыков, к счастью, не стал продавать свое маленькое пристанище перед переездом за границу – на чужбине всякое могло произойти, а Родина, случись чего, всегда примет в свои объятия. Улица Архитектора Власова была не ближним светом – предстояло ехать не менее часа, а без номеров ездить на такой роскошной малышке было еще и опасно. Но, как говорится, кто не рискует… Нет, пить за рулем шампанское Степан точно не станет.

Поздним вечером на этом участке Третьего транспортного кольца обычно мало дежурных экипажей – Степану повезло проехать мимо одного, благо те проверяли какого-то таксиста. У инспекторов ДПС это была одна из «любимых» категорий клиентов. Словом, он добрался без казусов.

Интересно, не будет ли в гараже его ждать господин Меркулов?

Егор сориентировал Степана по телефону к своему боксу и встретил напротив открытых ворот. Характерным махом руки он дал понять, чтобы Казначеев сразу заезжал в гараж. Когда старший лейтенант загнал машину внутрь, Егор закрыл ворота и включил свет.

Внутри бокса все было куда цивильней, чем когда-то в их с Алексеем пристанище – стены разукрашены в профессиональные уличные граффити, вместо стеллажей были устроены алюминиевые пеналы, а пол был укрыт резиновыми матами. И ходить приятно, и разлитой краски можно было не бояться.

Кроме «Мазды», в гараже стоял еще какой-то «Митсубиши Лансер» оливкового цвета.

– Егор, не говори мне, что ты в такое время решил опять взяться за старое.

– Сплюнь, наездился.

– Тогда чья…? – от удивления Степан даже не успел закончить свой вопрос. Он снова вспомнил про Меркулова. Нет, он же ездит на «Элантре». Или это его тайная игрушка в ночи? Или…

В левой части гаража, со стороны входа, послышались приближающиеся шаги. Потолочный светильник не полностью окутывал бокс фотонами, и потому Казначеев не сразу разглядел силуэт мужчины, показавшегося из тени.

– Моя. Нравится?

– Я бы немного опустил подвеску сзади, и взял бы колеса большего диаметра ярко-белого цвета.

Силуэт на это лишь усмехнулся.

– Ты был прав, Егор, он шарит. Вы же Степан, я правильно понял?

Казначеев на это утвердительно кивнул.

– Я Камиль, из «Крыльев ночи».

***

Казначееву не верилось, что Егор смог организовать встречу с первым лицом одного из крупнейших стритрейсерских клубов в Москве, некогда главного конкурента «Ночных всадников» по охвату районов и количеству членов. Тихон как-то рассказывал Степану о раскладе присутствия клубов на той или иной территории – он держал Восточный округ в периметре Вернисажной улицы, Щелковского шоссе, участка 105 и 0 км МКАД и Шоссе Энтузиастов. Камиль же вел дела преимущественно в западной части города, в пределах Рублевского и Можайского шоссе, а также участка 55-60 км МКАД. Север и юг города выступали буферной зоной для выяснения отношений между клубами, и не были заняты кем-либо из клубов.

После инцидента с Алексеем Путейко и скорой помощью Тихон предупредил Камиля о возможном усилении присутствия ДПС по всей Москве, и лидер «Крыльев ночи» на какое-то время приостановил заезды в Москве и ушел в подполье.

– Интересно, что он поинтересовался у меня насчет «вакантных» должностей, когда я пережидал всю эту бурю. Тогда мне нужен был помощник, чтобы вести дела с заправщиками. Я сказал, что подумаю, договорились через пару дней созвониться…

– Ты поддерживаешь сейчас контакт с Тихоном? – перебил его Степан.

Камиль чуть усмехнулся от такого вопроса.

– А вот дослушай. Вскоре я перезвонил Тихону, и мы договорились встретиться для обсуждения условий. В принципе, я был не против его взять, знаем друг друга давно. И разговор потом как-то странно оборвался…

Егор и Степан вопросительно переглянулись друг с другом.

– Его будто чем-то огрели, я услышал стон. Чей-то голос вдалеке еще говорил, что-то вроде: «Все, Кирюша, больше не будешь чудить». Учитывая, что с тех пор он больше не связи…

– Ты думаешь он… все? – Егор провел указательным пальцем себе поперек шеи.

– Возможно, – Камиль вытащил из карманов своих темно-синих джинс какой-то предмет, внешне напоминающим обычную флешку, и тут же вручил ее Степану. – Среди моих ребят есть и хорошие компьютерщики – смогли вытащить запись разговора. Егор, ты спрашивал у меня второй номер Киры? Предлагаю уговор. Узнаете второй голос на записи – дам ее второй номер.

– Кира не говорила мне, что у нее есть второй телефон, – удивился Степан, прокручивая в пальцах переданный USB-носитель голубоватого цвета с металлическим корпусом.

– Не знаю насчет второго телефона, но с этого номера она как-то звонила мне. Я и сохранил его. Так что, джентльмены, дайте знать, когда прослушаете запись.

Степан почти забыл, что с собой у него была рабочая сумка с экзаменационными карточками будущих кандидатов (в том числе с подписью недотепы Игоря). Вместительность же сумки позволяла переносить с собой еще и рабочий ноутбук, который Степан брал с собой для удобства учета списка и соответствующих «отметок». На нем и можно было проверить запись.

Казначеев достал из сумки не самый свежий ноутбук «Тошиба», переживший, как минимум, два президентских срока – кнопки клавиатуры покрыты слоем высохшего жира, динамики и вентиляционные отверстия обросли въевшейся пылью, а сам корпус был местами с потертостями. «Тошибе» потребовалось чуть меньше минуты, чтобы пробудиться ото сна и позволить воткнуть в себя USB-носитель. Формат записи оказался не .mp3, и пришлось опробовать пару-тройку аудио программ, чтобы открыть файл «110612.aac».

– А-ак? – вопросительно сказал Егор, всматриваясь в имя файла.

– Парнишка говорит, у этого формата звук лучше при сжатии сохраняется.

– Посмотрите на имя файла – будто это дата, – заметил Степан. Кажется, в этот день он как раз был на смене.

Запись разговора длилась около полутора минут. В ней Тихон и Камиль обсуждали время и место встречи, причем главарь «Ночных всадников» максимально давал понять, что заинтересован в сотрудничестве со своим коллегой. На 62-й секунде раздался какой-то глухой удар с металлическим эхом, после которого последовал набор неразборчивых звуков – шарканье, приглушенные стоны, учащенное дыхание. Через какое-то время борьба прекратилась, после чего прозвучали слова, вызвавшие такой интерес у Камиля.

И от которых у Степана прошлись мурашки по коже.

### XIII

В знак признательности Степан и Егор вкратце посвятили Камиля в курс происходящего, но без подробностей – что убийца Тихона некто Альберт Меркулов, и что он был их начальником в эпоху гонок. Казначеев не планировал подключать Камиля в свой замысел, а потому умолчал о той части, в которой Альберт скоропостижно перевелся на должность главного грабителя в первом отделении экзаменационной работы. Версия для Камиля звучала так – командир второго батальона, начальник Альберта, решил перестраховаться, и предложил Меркулову расстаться по-хорошему. Договорились о переводе на более низкую должность в подразделение пропаганды безопасности дорожного движения.

С тех пор Степан с Альбертом якобы не общался.

Камиль свое слово тоже сдержал, и надиктовал второй номер Киры. Перед тем, как вернуться в отделение, Степан попросил его воздержаться от каких-либо попыток выйти на Меркулова и, тем более, организовывать заезды в Восточном округе – там по-прежнему было плотное присутствие патрульных экипажей. Перед этим ему еще нужно было забрать свой «Патриот» с 4-ого переулка Измайловского зверинца и отвезти экзаменационные документы на базу. У Казначеева практически не осталось сил, чтобы ехать еще и на работу – все равно Альберт будет смотреть их только в понедельник. Но отец мог востребовать свой автомобиль, и тогда придется везти эту кипу в руках, чего ему не хотелось делать еще больше. Потому, переборов чувство усталости, он решил отвезти их сейчас – в конторе всегда был дежурный, который мог открыть ему дверь.

Что же насчет Киры, Егор пообещал связаться с ней, чтобы обсудить возвращение в стольный град. Интересно, как она там? Вспоминала ли Степана?

На следующий день Казначеев проснулся в районе обеда. Алексей Иванович был жаворонком – для него проснуться после восьми утра было все равно, что подростку проснуться после днем. Со стороны кухни шел запах чего-то мясного, сопровождаемого звуками телевизионных новостей и кипящего масла со сковородки. Но это был уже не тот запах – отец обычно не заморачивался с приготовлением собственного фарша для лепки котлет, и покупал полуфабрикаты. Тем не менее, запах почти мгновенно пробудил аппетит у Степана – он так и не успел отужинать из-за всей этой секретной операции с «Маздой». Степан не любил бездельничать в кровати после пробуждения, а потому сразу направился на водные процедуры в ванную, а затем на кухню.

Отец поприветствовал сына, не отвлекаясь от переворачивания купатов.

– Сегодня так-то ты готовишь обед.

– Я приехал вчера около трех часов…

– Поправка – сегодня. Сутки начинаются после полуночи. Я уже понял, что быстрее будет самому сделать, – Алексей Иванович присыпал котлеты какими-то специями, затем переключился помешивать макароны. – Как экзамены вчера принял?

Меньше всего сыну хотелось обсуждать с отцом рабочие моменты. Тем более под новости о готовящейся военной операции России в Аль-Махаре, стране на Ближнем Востоке, где террористы пытались свергнуть законно избранного правителя. А потому откупился шаблонным «нормально все».

– Приводи пока себя в порядок, скоро позову.

Обед прошел практически в полном молчании, родственники ограничивались репликами передать какую-либо специю, соус или напиток. После того, как Степан убрал со стола, отец сообщил, что достал показания.

– Вы про того врача?

– Так точно. Хотел вручить еще вчера, но тебя не было весь вечер, – Алексей Иванович вышел из-за стола и направился в свою комнату, Степан – вслед за ним. Казначеев-старший достал из своего портфеля один единственный лист А4 с какой-то рукописью. Это был почерк его отца – ровный и читабельный, как и полагалось сотрудникам правоохранительных органов. Степан сел на стул между бюро и гардеробом (отец разрешал садиться на кровать только матери) и начал рассматривать документ.

– Если коротко – Ефимцев уверял меня, что был уверен в группе крови твоего напарника. В то время выдачу пакетов с донорской кровью производили без специальной врачебной комиссии, их начальник службы трансфузиологии вел только учетный список емкостей с кровью, за который он отчитывался только перед главврачом больницы. Хранилище с пакетами оборудовано видеонаблюдением, и, если дежурный врач не внесет запись при востребовании мешка – это гарантированное увольнение, а то и статья. У каждого мешка свой уникальный номер, который дежурный врач вносил в некий журнал регистрации переливания, где указывал фамилию пациента и время востребования.

– В хранилище кто-то наблюдает за этим? – спросил Степан.

– Степ, я же тебе говорю – есть камеры. У больниц нет таких средств, чтобы круглосуточно держать вахтера за мешками. Суть не в этом – холодильник с мешками разделен на несколько отсеков. То есть, на каждую группу крови приходится свой отсек, так? И мешок, который тогда Ефимцев брал из холодильника, был единственным.

– А сколько должно было быть по описи?

– Не знаю. Возможно, что у них есть нечто вроде станции переливания крови, либо они обмениваются биоматериалом внутри госпиталя по мере необходимости.

– А как маркируются данные донорской крови на емкостях?

От интриги Алексей Иванович чуть наклонился вперед к Степану.

– Грамотный вопрос, сынок. Вся маркировка материала производится наклейками. Улавливаешь суть?

От такого нюанса Степан на какое-то время впал в раздумья, затем выдал умозаключение.

– Тот мешок был предназначен как раз для Алексея.

– В точку. А маркировку пакетов осуществляет тот же человек, что ведет учет материала.

– То есть, врач-трансфузиолог.

– Вот и думай теперь, что бы это могло значить, – Казначеев-старший встал с кровати и направился в сторону коридора. – Пойду прогуляюсь до рынка.

После ухода отца Степан попытался вызвонить Киру по второму номеру, с которым так милостиво вчера поделился Камиль. В ответ на вызов он услышал лишь: «Аппарат вызываемого абонента выключен…». Возможно, что девушка просто перестала использовать номер, либо не отвечала на незнакомые звонки из соображений осторожности.

Даже вечерняя тренировка в спортзале не дала Степану наводки на связь Меркулова с возможной подменой биоматериала, определившего исход его реабилитации в госпитале. Чутье нашептывало, что в этом происшествии была закономерность, поскольку Альберт был вполне заинтересован в сокрытии его причастности к заездам «Ночных всадников». Но чтобы нынешний начальник первого экзаменационного отделения имел какие-либо повязки с руководящим составом медицинского учреждения… Как там его звали? Некто Железняк? В архиве руководства главного госпиталя МВБ наверняка был реестр кадровых приказов по штатной структуре, с постоянным сроком хранения по месту утверждения. Но учредителем госпиталя являлось ведомство, министерство внутренней безопасности, в отношении которого Госавтоинспекция имела такое же подчиненное положение. А значит, на любой официальный запрос с места работы Степана будет гарантированная отписка с формулировкой «обратиться в курирующее ведомство». Не говоря уже о том, что Альберт Сергеевич будет далеко не в восторге от такой инициативы. Телефонный звонок был более опасной затеей – может повториться ситуация с вечерней погоней за «Маздой».

Но такие полномочия вполне могли быть у проверяющих органов. Здесь Казначееву невольно вспомнился случай с остановкой служебного «Мерседеса» и предложением приобрести добротную пару сапог…

Степан остановился посреди пешеходной части, по которой он возвращался домой с тренировки, и сделал себе напоминание на завтра с одним словом: «Справочник».

Только он собрался нажать кнопку блокировки экрана телефона, как ему позвонил некто с именем «Неизвестный абонент». Левая рука, которой Казначеев держал устройство, будто онемела – большой палец отказывался прикасаться к экрану, чтобы сделать выбор между «Принять» и «Отклонить» вызов. Откуда был такой мандраж? Услуга антиопределителя номера в такое время не была чем-то в диковинку – операторы сотовой связи предоставляли ее на законных основаниях. Тогда откуда было это предчувствие?

Правая рука бросила спортивную сумку на землю, и все же решилась ответить на звонок. Из-за волнения приветственное «алло» прозвучало тихо и неуверенно.

– Привет, Во́рон. Давно не слышались.

Даже спустя три года Степан не забыл, как звучал ее голос.

***

С момента того самого звонка прошла еще неделя – практически все было готово к реализации замысла Степана. Оставалось только зажечь фитиль. И это несмотря на то, что минувшая неделя в первом экзаменационном отделении выдалась довольно трудоемкой – слухи о новом регламенте сдачи экзаменов и резком удорожании автомобилей после нового года приводили людей в перманентное возбуждение. Отчего те, как по команде, начали осаждать отделения ГИБДД по всей Москве. Отчасти это объяснялась еще и тем, что рабочая часть народа хотела решить дела до основного сезона отпусков.

В том числе и коллеги из московского управления Госавтоинспекции и профильных департаментов министерства внутренней безопасности. А если те выходили из своих отпусков – количество расписанных на межрайонный отдел поручений многократно возрастало. Суббота снова выпала на прием экзаменов в «Мотодрайве». Единственное, что радовало в этой части – оплата за выходной день осуществлялась в двойном размере, по всем канонам Трудового кодекса.

Где-то незадолго перед обедом Меркулов заглянул в кабинет Степана и вызвал к себе. Поначалу Степан решил, что очередное приглашение начальника было связано с утечкой информации о готовящемся плане. Но, когда он сел за стол в кабинете начальника, понял, что предмет беседы будет идти в относительно мирном ключе – уголки бровей и рта Альберта Сергеевича, как основные индикаторы его настроения, были в «зеленой зоне».

– Скажи мне, Степка, какие у тебя планы по работе на ближайшие… полтора года?

– Не совсем понял вопрос, Альберт Сергеевич, – Степан тянул время, чтобы понять суть этих игр разума.

– Ну что значит не понял – планируешь ли работать здесь дальше, что-то присматриваешь или уже присмотрел?

– А что, пора готовиться? – это была одна из немногих подобий шуток с авторством великого комика Степана Казначеева. – Не задумывался об этом.

Меркулов начал перебирать большие пальцы рук, а губы примачивать языком.

– Это хорошо. Слышал, что начальника отделения регистрации сняли?

– Майора Чкалова?

– Его самого, орла этого общипанного. Статистику нам портит – показатели самые низкие по сравнению с другими отделами.

– Не успевали номера с СТС раздавать?

– Да нет, раздавать то успевали, но много жалоб от граждан на ошибки в документах. В техпаспорте одно, в СТС другое, ребята в окошке медленно с очередями работают, компьютеры слабые и все такое. А он не особо в эти проблемы хотел вникать. Вот ему и предложили уйти по-хорошему, когда проверка нагрянула, – Меркулов наклонился к Степану и чуть приглушил голос. – Так вот, пока ты за гонщиками носился и вредничал на экзаменах, я сразу к Томилину пошел, как узнал об этом. Ну, короче – вместо Чкалова пойдешь?

От такого вопроса Казначеев непроизвольно встал из-за стула.

– Вы не шутите сейчас!?

– Ты сядь, дружок-пирожок. В ногах правды нет. Да, серьезен, как никогда.

– Но ведь это должно быть звание не ниже майора, – заметил Степан важную деталь в этой истории.

– Можно и капитаном. Пойдешь как исполняющий обязанности, потом как Колокольчиков приказ в конце года подпишет, Томилин нормальную должность даст. Это уже в 2016 скорее всего будет.

У Степана не было слов. Новая должность и звание меньше, чем за три года! Многие сотрудники трудились по нескольку лет, чтобы высидеть звездочки на своих погонах, прекрасно готовили рапорты, служебные записки, протоколы и прочую белоснежную работу, но кроме повышения цен на продукты и коммунальные услуги в их жизни мало что менялось. Такой индексации зарплат, как у сотрудников бюджетных организаций, у них не было.

– Ты подумай, но сначала скажи – Егорка-то наш тянет лямку? Почти месяц работает.

Степан понимал, для чего Меркулов спрашивал про Егора. Но ответил, как есть:

– У Клыкова хорошо получается осваивать программное обеспечение. Вынужден признать, в чем-то он разбирается даже лучше меня. Но формулировки и другие детали в подготовке документов пока требуют доработки.

– Сам переделываешь за него?

– Так сотрудника не вырастешь, а избалуешь. Исправляет под мою диктовку.

– Видишь, а ты месяц назад мне тут рычал, что он твой тест не сдал. Тебе закон дает три месяца, чтобы посмотреть на человека, а там хочешь увольняй, хочешь – оставляй, – Альберт Сергеевич встал из-за стола. – Ладно, еще раз обмозгуй, завтра скажешь.

Оставшуюся часть дня после разговоров старший лейтенант пробыл в раздумьях . Почему Меркулов решил предложить ему новую должность? Может, он каким-то образом прознал о намерениях заговорщиков и решил выставить амбразуру? Словно загнанный в угол человек, размахивающим свежим куском мяса перед собакой, которую только что ударил.

Или может стоило перестать видеть во всем подвох, и хватать шанс, пока госпожа Удача протягивала тебе руку? Почему нельзя было просто предположить, что ТЫ ДОСТОИН этой позиции? Тем более, что здесь не прослеживалось подводных камней, разве что у Меркулова будет «свой человек» в отделении регистрации машин, и когда-нибудь он сможет законно сделать тюнинг на свою «Элантру».

Может, к черту весь этот план с поимкой Меркулова?

Где-то за пару часов до конца рабочего дня Степан снова наведался в кабинет к Альберту Сергеевичу. Начальник отделения заканчивал с кем-то говорить по телефону, и после завершения звонка вопросительно посмотрел на Степана.

– Что, Степка, надумал?

– Альберт Сергеевич, а где Егор?

– Он отпросился у меня пораньше, я его отпустил. Он не говорил тебе?

– Никак нет.

– Если нужен, только скажи – вызову очкарика обратно.

– Я не о том, – Степан закрыл кабинет изнутри и сел на ближайший к Меркулову стул. – Может, мне показалось, но за час до ухода он обсуждал по телефону встречу с какой-то Кирой по поводу «Мазды».

***

После озвученного доноса Альберт Сергеевич погрузился в шоковый транс, высматривая в стене условную точку. Степан пытался вывести его из ступора.

– Погоди, – не отводя взгляда, пролепетал Меркулов. – Хочешь сказать, что Егор разговаривал с сестренкой Леши о машине одного из ваших гонщиков?

– Очень похоже, что голос девушки из телефона принадлежал именно ей.

– Больно хорошо ты расслышал для телефонного динамика… Может, он говорил с другой Кирой? Мало ли сколько у нас Кир живут в России.

– Это да, вот только российские Киры не так часто обсуждают серые «Мазды». На Вашем месте я бы полюбопытствовал, о чем они хотели поговорить на утилизационной площадке сегодня вечером.

– Предлагаешь наведаться?

– Это как минимум. Помнится, Вы говорили, что Егор Вам показывал прощальное видео с «Маздой»…

– Какое видео? А, это. Да, было дело. Я его потом удалил – мало ли кто будет потом телефон прочесывать.

Альберт Сергеевич расспросил Степана о времени встречи. Казначеев сообщил, что они хотели увидеться на той же площадке, где в свое время команда «Ночных всадников» избавилась от своих машин. Но вот загвоздка – начальник отделения не мог вспомнить, где именно находился пункт приема металла.

– Степ, а скажи адрес этой вашей свалки.

– Адреса у меня нет, Тихон присылал мне координаты на второй телефон.

– Ну так включи второй телефон.

– Вы забыли? Я избавился от него по Вашей просьбе, когда шло расследование.

– Улицу помнишь?

– Красноярская. Но там не так просто найти въезд.

– Хорошо, есть контакты ребят, кто на месте работает?

– Все договоренности были через Тихона, – Степан чуть прищурил брови. – Может, лучше позвонить ему?

Альберт Сергеевич сделал глубокий выдох.

– Этот засранец еще тогда перестал на связь выходить. Может, за ум взялся… Попробуй, вдруг дозвонишься.

«Вряд ли покойник сможет уже за что-то взяться», – усмехнулся про себя Степан.

– Я поеду с Вами, покажу дорогу.

– У тебя время, я смотрю, есть по вечерам кататься? Мне завтра отчет по сдавшим с утра нужно в управление отправить.

– Не переживайте – приеду пораньше и все закончу. К тому же, если Вы застанете Егора одного, он начнет все отрицать. Якобы Казначеев не так понял, и никакой встречи с Кирой у него не намечалось. А я смогу заставить его все признать.

Меркулов снова сделал выдох, бегая глазами по столу под аккомпанемент отстукивающих пальцев.

– Ладно… Подходи в 19:00 к «Штольцу», а оттуда уже вместе двинем.

Степан подошел к любимому кафе правоохранителей в назначенное время и место, откуда они направились к «Элантре» Меркулова. Шеф еще раз уточнил у него название улицы, и впал в печаль, когда увидел в навигаторе полчаса езды.

– Не могли что ли поближе площадку найти? – негодовал он.

На протяжении всей поездки по Щелковскому шоссе Меркулов и Казначеев практически не разговаривали. По лобовому стеклу начали отстукивать капли дождя, и автомобильные дворники тут же отреагировали на присутствие влаги. При подъезде к светофору на пересечении с 9-й Парковой улицей, Альберт неожиданно спросил своего сотрудника.

– Степ, ты считаешь меня плохим человеком?

Вопрос застал Степана врасплох – его мысли были заняты совсем другим. Он немного потянул время, после чего ответил:

– Я думаю, что такая семья, как у Вас, не может быть с плохим человеком. Хотя Вы и не брезгуете возможностями обеспечить себе лучшую жизнь, Вы все-таки учитываете интересы своих близких и сотрудников.

– Спасибо за честность, Степка. Надеюсь, что за мою жадность не придется платить моему окружению…

– И сколько Вы еще планируете пользоваться… возможностями начальника отделения?

– Дочка сейчас третий курс оканчивает в Сеченовке, на глазного врача учится. Я тебе говорил, что ей три или четыре балла на бюджет не хватило? Вот и считай – два года учебы, и потом еще ординатура. Жена работает, но с ее достатком особо не разгуляешься. Тут еще и автошкола прибавилась… Сначала думал – зачем ей туда ходить, могу и сам научить, и права сделать можно… Потом решил, что нет, пусть ходит, обкатывает, как и все остальные. Я лучше инструкторам доплачу.

– То есть, все эти… пожертвования идут на оплату учебы и автошколы Вашей дочери?

– Практически – да. Сам видишь, мы с тобой на «Элантре» едем, а не на «Крузаке».

Что это сейчас было? Сеанс покаяния? Попытка вызвать к себе жалость? В чем-то Меркулов был прав – он не купался в роскоши, покупал одежду и продукты в обычных магазинах. Из курортного отдыха мог позволить себе разве что два края – Краснодарский и Ставропольский.

Степан не стал дальше поддерживать разговор, поскольку до входа в кладбище для машин оставалось несколько сотен метров по прямой. За три года здесь практически ничего не поменялось, разве что исчез рекламный плакат «Автомойка. Шиномонтаж».

– Тебе не кажется, что здесь как-то на виду у всех? Два дома жилых, столбы фонарные. Да еще и на перекрестке.

– С кем Тихон договорился, с тем и работали. Не каждый день здесь гонщики пригоняют машины на утиль…

«Элантра» подъехала впритык к зеленым воротам. Миша не оставлял без внимания технологические новшества в своем маленьком царстве. Если раньше в эти ворота приходилось стучать, то теперь здесь был установлен входной звонок. Степан вышел из машины и нажал на него.

Из-за моросящего дождя Степан не услышал приближающиеся шаги Миши, когда он подошел к воротам. Тот отодвинул заслонку для глаз и вопросительно глянул на старшего лейтенанта.

– С тобой? – спросил смотритель.

– Да.

Миша задвинул заслонку обратно, поднял опорные штыри для ворот и отворил сезам. Ничего, раз появился звонок, то когда-нибудь появится и система автоматического открытия ворот. Казначеев махнул Альберту, и шеф медленно заехал в периметр площадки. Смотритель автоутиля оперативно закрыл за ним ворота.

С момента последней встречи Степана и Миши внутри площадки установили дополнительные прожекторные лампы для уличного освещения. Слева от места остановки машины все также стоял крытый тент с какими-то ящиками и накрытыми машинами, чуть дальше – вереница из боксов с автомойками, шиномонтажом, гаражами, складами из запчастей прочими обслуживающими помещениями. Вдалеке располагался тот самый крытый могильник для машин, где наверняка еще покоились останки стальных детищ «Ночных всадников». Справа же от входа располагался жилой оборудованный вагончик, где Миша коротал свободное от клиентов время.

Смотритель площадки хотел было укрыться в нем от продолжающейся мороси, но Меркулов окликнул его:

– Парниш! Постой! Подь сюда! – смотритель подошел к «Элантре» со стороны водителя. – Дружище, скажи, а где водитель этой машины?

Альберт показал в сторону припаркованной у гаражных боксов красную «Мазду RX-7».

– Не знаю, ушел в ту сторону, – Миша показал рукой в сторону гаражных рядов.

– А как выглядел?

– Молодой парень, в очках, в сером поло с логотипом.

«Егор как раз пришел сегодня на работу в таком виде», – вспомнил Меркулов.

– С девушкой был?

– Да.

Начальник отделения поблагодарил парня и отпустил его. Пока Меркулов осматривал из «Элантры» периметр в поисках своего сотрудника, к машине вернулся Казначеев.

– Пойдемте со мной, – сказал Степан.

– Зачем?

– Кое-что покажу.

Меркулов нехотя покинул сухое и теплое кресло водителя. Про себя он думал – если причина выхода из зоны комфорта не устроит его, Степану снова выпадет честь принимать экзамены в субботу.

– Звони ему, где он? – спросил Альберт насчет Егора.

– Абонент не доступен, – не поворачиваясь, ответил Степан.

Казначеев с Меркуловым подошли к «Мазде» и начали осматривать машину. Альберт Сергеевич зачем-то попытался открыть ее, но машина оказалась ожидаемо заперта. Степан включил фонарь на телефоне и начал подсвечивать кузов машины. Дверные стекла были затонированы, и разглядеть что-то внутри не представлялось возможным.

– Хочешь сказать, это она? На видео у него другая была – серая, с татуировками этими, со спойлером…

– Антикрылом, – поправил его Казначеев.

– Да хоть хвост ослиный! Степ, это другая машина, – Меркулов непроизвольно показал рукой на «японку».

Старший лейтенант справедливо парировал тем, что винил можно было легко перекрасить, показал на место спила, где раньше стояло антикрыло. В том месте не падал свет уличных фонарей, и он подсвечивал фонариком своего телефона.

– А как я определю, что он спилил тюнингованное антикрыло, а не заводское?

– Заводское монтируется по краям багажника, а не по середине.

– Ну, это ты в курсе, а не я, – Меркулов отнекивался, как ребенок.

– Хорошо, идем сюда, – Степан возбужденно подошел к правому заднему колесу «Мазды», присел на корточки и постучал пальцем по диску. – Родные диски у таких моделей в большинстве случаев идут звездообразные, тускло белого цвета. Здесь они идут ярко-белой «паутинкой».

– И что?

Степан не сдавался – у него был припрятан еще один козырь.

– Альберт Сергеевич, у Вас какие тормоза на передних колесах?

– В смысле?

– Барабаны, диски…

– А, конечно, диски! – при этой фразе Меркулов чуть приободрился, будто дисковые тормоза были предметом экзотики в его кругах общения.

– А сзади?

– Ну…барабан. На кой мне диски сзади?

– Глядите, – Степан подсветил ярко серые колодки и керамический тормозной диск за колесом. – Зачем на обычную «Мазду» ставить тормоза, как на «Феррари»…?

Альберт не выдержал прессинга от допросов его же сотрудника и прикрикнул:

– Ты к чему это все сейчас? Намекаешь, что я тебе нап***ел!?

– Я намекаю, что машина, которую Волк должен был отправить три года назад под пресс, стоит прямо перед нами! Как так получилось, скажите мне!? Ради чего другие «всадники» пожертвовали свои тачки?

– Да насрать мне на твоих «всадников»! – осознав, что он немного переборщил с децибелами, Меркулов непроизвольно посмотрел в подсвеченные окна и балконы соседних жилых домов. Их конспирацию частично обеспечивала листва деревьев, растущих за периметром. – Насколько нужно быть валенком, чтобы не осознавать опасность во время езды по таким улочкам? Твой Тихон…

«Почему он приписывает всех членов клуба к МОИМ?», – негодовал про себя Степан.

– …сам болван, что не послушал меня тогда…

– О чем Вы говорите?

Меркулов был еще тем ужом – выпрыгнет из любой сковородки.

– Я говорю про… маршрут. Я пытался тогда отговорить его, чтобы по Сиреневому не гонял, но он настоял. И теперь с нами нет Лешки. И твоей мамы. А это… – Меркулов показал на машину и поводил ладонью так, будто взбалтывал коньяк в снифтере[16]… – гаденыш меня облапошил, скачал видео из интернета и прислал мне…

При упоминании матери ярость начинала окутывать Казначеева, но тот пока не давал ей волю.

– К слову о гаденыше, – Степан начал разгуливать вдоль машины, поддерживая с ней контакт кончиками пальцев. – Мы с ним как-то посидели после работы, решили выпить. И под действием хмеля он мне в кое-чем признался, – старший лейтенант наклонился чуть ли не к уху Меркулова, и прошептал. – Что это он расправился с Кирой.

Альберт сделал искренне удивленное лицо.

– Ты что несешь такое, дебил? – усмехнулся Альберт. – Да он же трутень, он и первоклассника завалить-то не сможет.

Степан ехидно улыбнулся.

– И он мне даже поведал, по чьей просьбе…

Пока Меркулов выжидательно смотрел на Степана, дверные замки машин разблокировались. Пассажирская дверь открылась, и оттуда выскочила Кира.

– По твоей, ублюдок ты плешивый. Пришла с приветом с того света!

***

Меркулов более не мог держаться на ногах – появление сестры Алексея на площадке автосервиса повергло испуганного начальника отделения в перманентный ужас. Он облокотился об машину, и с одышкой пытался поверить своим глазам. Кира! Жива и невредима!

– Что вылупился? Думал, зомби не могут так прекрасно выглядеть?

– Кирочка! Дорогая! Я так рад тебя видеть, – с видом безумца Альберт направился в сторону девушки с распростертыми объятиями. Та инстинктивно спряталась за спиной Степана.

– Отойди от меня, убийца! – зашипела девушка, как кошка, загнанная в угол.

– Почему это я убийца?

– Альберт Сергеевич, расскажите-ка, зачем Вы ходатайствовали главврачу нашего госпиталя о переводе Алексея?

– Как зачем – там лечат наших сотрудников! Там для этого есть все!

– И как же так получилось, что нашим сотрудникам умышленно поставили переливание неверной группы крови?

– Откуда я знаю? Люди каждый день умирают в больницах!

– Особенно, если эти люди хранят такие секреты, о которых не следует рассказывать Следственному комитету.

– Ты слышишь себя, идиот? По-твоему, я влез к нему в палату, через охрану и камеры, и подменил мешок с кровью? – Меркулов уподоблялся рявкающему тойтерьеру, которого дразнила дворовая ребятня.

– У тебя есть или был какой-то знакомый врач, который специально подменил мешки, чтобы Лешка невзначай не проснулся и не сболтнул лишнего, – сказала Кира.

– Степка, ты веришь этой дуре? Она придумает что угодно, лишь бы найти крайнего в этой трагедии!

– Зная Вас, Вы не станете делать грязную работу своими руками… Хотя, – Степан сделал какие-то манипуляции на своем телефоне. – Порой обстоятельства могут и вынудить.

Старший лейтенант взял свой телефон и включил запись разговора с Тихоном, любезно предоставленного Камилем.

– Откуда это у тебя…? – прорычал Меркулов.

– Нашел в своем почтовом ящике.

– Степка, это что? – спросила Кира.

– Это последний разговор Тихона с… лидером «Крыльев ночи». Благодаря Альберту Сергеевичу Тихон больше не будет делать глупостей. Товарищ майор, ради Вашей семьи, ради будущего Нины – приезжайте завтра в отдел собственной безопасности с повинной.

– После всего, что я для тебя сделал!? Ты был никем, когда пришел в ГИБДД! Твой папочка умолял меня пристроить к себе, я дал тебе звание, давал гонять на мотоцикле, подарил ночную жизнь с этими гонками, уберег от следователей, предложил должность! Так ты решил отплатить мне за все это? Тогда я заберу у тебя все – сейчас ты пойдешь к этому пареньку, – Меркулов показал на жилой вагончик. – Родишь мне ручку и листок бумаги, и накатаешь прямо здесь заявление по собственной! Предлагаю один раз, пока мы здесь…

– Тебе неясно сказали, плешивый? Завтра – в коль…

Кира не успела договорить слово «кольца»[17], когда Меркулов набросился на нее и начал душить. Степан среагировал немедленно, и оторвал майора от девушки. Теперь майор вел себя не как тойтерьер. Он боролся, как доберман.

– Заткни ей рот, иначе я…

Со стороны тента с непонятными ящиками послышалась хлопанье в ладоши. Из тени показалось два мужских силуэта, направившихся в сторону «артистов».

– Все, ребята, finita la commedia! – произнес один из силуэтов. – Ты заснял?

– Ага, и даже звук будет слышен.

– Отлично! – свет все более прорисовывал очертания приближающихся мужчин, пока Меркулов не разглядел в них…

Станислава Кириленко и Егора Клыкова.

– Ты еще кто такой? – спросил Меркулов у соседа Егора.

Станислав приблизился к Меркулову вплотную и показал служебный корешок.

– Начальник восьмого отдела, собственная безопасность. Давай лапы тяни.

Альберт выставил кисти рук вперед и, пока Станислав нащупывал у себя наручники, толкнул его и побежал к «Элантре». Степан, Егор и Кира полетели за ним, но какая-то доля секунды отделила их от того, чтобы помешать Меркулову заблокировать двери изнутри. Степан успел мельком заметить, как беглец перевел коробку с положения «P» на «D».

– В сторону! – крикнул он Кире, загородившей путь машине слева у переднего бампера.

Но реакция подвела девушку – машина ринулась так быстро, что левое зеркало ударило в левый бок Киры и приняло свернутое положение. Девушка вскрикнула и упала на землю, пока «Элантра» неслась вглубь гаражных боксов.

– Степ, за мной! – крикнул Станислав.

– Присмотри за Кирой! – крикнул Казначеев Егору перед тем, как побежать за УСБшником. Безопасник ринулся в сторону навеса с ящиками, где стояла одна из накрытых полотном машин. Из-под тента появился свет и послышался звук запуска двигателя (видать у Стаса на ключах было что-то вроде кнопки удаленного старта). Сорвав тент, Степан обнаружил под ним уже знакомый черный «Мерседес». Двери разблокировались, и преследователи быстро сели в машину.

– Далеко не уедет, – сказал Стас, разворачиваясь в сторону вереницы гаражей. Степан обратил внимание, что в фиксаторы ремней безопасности водителя и пассажира спереди воткнуты заглушки. Не гоже царям было кататься с лямкой на груди.

– Там тупик? – спросил Казначеев.

– И это тоже.

Черный воронок начал нагонять «корейца» где-то через сто метров – Меркулова кренило на правую сторону, от чего ему приходилось все время подруливать. С дальним светом «Мерседеса» Степан увидел, что заднее правое колесо на машине постепенно сдувалось.

– Когда успели? – спросил он Станислава.

– Тот паренек, Миша вроде, зря времени не терял. Подложил гвоздик.

Через считанные минуты «Элантра» уперлась в один из гаражей, с единственной возможностью повернуть направо. Но вот незадача – этот поворот вел ко второму выходу, закрытому воротами для въезда и выезда. «Элантра» подъехала к воротам и оставила попытки к бегству.

Мышеловка захлопнулась. Крыса угодила в ловушку.

### XIV

Вечером в среду, после окончания рабочего времени, Степан направлялся к дому № 37 на 15-ю Парковкой улице. Дом представлял собой небольшое двухэтажное кирпичное здание, ничем не примечательное для обычных прохожих. Но для стражей порядка, оступившихся от чести мундира, закона и гражданских принципов, это было чем-то вроде чистилища. Здесь определялась дальнейшая судьба полицейских.

Путь Степана проходил по уже знакомому Сиреневому бульвару. Но память о здешних местах не ограничивалась простым знанием расположенных здесь организаций, скамеек, светофоров и прочих объектов, по которым люди обычно узнавали знакомые улицы. Для Степана Сиреневый бульвар стал этаким пунктом, где счастливое детство граничило с печалью взрослой жизни. Месяц назад он принимал здесь экзамены у надменного Игоря Бирюкова, решившего, что в этом мире хрустящие купюры решали все. А потом гнался за ним же, когда тот решил попробовать свои навыки бесправного вождения.

Тут Степан подошел к пересечению с 13-й Парковой улицей, и его словно ударило током. Несмотря на то, что большую часть улицы привели в благородный вид, это место не могло сейчас радовать старшего лейтенанта – около трех лет назад здесь случилось то, что навсегда изменило его отношение к работе, к руководству, к друзьям и близким. Не говоря уже про пересмотр понятия «увлечения». Были хобби, которые не запрещались законом, а были такие, которые им преследовались. К сожалению, пересмотр увлечений с уличными гонками произошел слишком поздно.

Необходимо было пересмотреть и понятие «система». Не как термин сам по себе, а как принцип функционирования и самообеспечения власти. Речь была не о совокупности привилегий и связей, которые открывала тебе твоя работа и должность. При таких возможностях, как правило, не должны были ущемляться права других граждан. Но когда системой дирижировали люди, преследовавшие личные и корыстные цели, нужно было сделать одну простую вещь.

Убрать этих людей. Неважно как, но чтобы у них больше никогда не оказалась игрушка под названием «власть».

Проблема была еще в том, что это мешала сделать сама же Система. Предстояло доказать на бумажках и прочих носителях информации, что человек был не прав в своих действиях. Здесь мешали два фактора – время и связи. Взять того же Меркулова. Прав ли был он, что собирал подать с граждан и тех гонщиков? Однозначно нет. Посадят ли его на следующий же день при всех имевшихся доказательствах? Точно нет. Была ли гарантия, что его вообще посадят? Снова нет. Потому что такие демоны, как Альберт Меркулов, за такой срок службы не могли не обрасти выгодными знакомствами.

По такой логике Степан тоже должен был понести наказание, поскольку погибший сослуживец был в составе той же организованной группы, что и Казначеев, и из-за которой наступила смерть других людей. Хотя Степан и не был напрямую причастен к смерти своей матери и Алексея, и вовремя сошел с порочного пути, когда судьба представила такой шанс. А плохой и алчный Меркулов снова ввергал его в это болото на новой должности помощника начальника отделения.

Степану нужны были люди, которые могли бы в дальнейшем бороться с такими «червями» в Системе. Но не по ее правилам. Если, конечно, у него в принципе будет возможность бороться с чем-либо ближайшие 5-7 лет…

С этими мыслями Степан прибыл в отдел собственной безопасности по Восточному административному округу. Перед ним предстали фиолетовые врата в виде покрашенного кирпича и парадной входной двери. За ней и начинался судный час.

Поднявшись на второй этаж в кабинет № 205, перед Степаном предстала комиссия из трех человек – Станислава в гражданской одежде и двух подполковников. Лицо подполковника посередине казалось ему каким-то знакомым, но Казначеев не мог вспомнить, где он мог его видеть. Подполковник же справа будто рассматривал и вымерял глазами трещинки и отслаивавшуюся краску со стен, выкрашенных в нежно-розовые цвета. Видно, присутствовать здесь ему было не особо интересно. Станислав же был более расположен к беседе со Степаном – он сделал едва заметный кивок головой и моргнул глазами, давая знать, что «держимся плана». Разумеется, перед приходом на это собрание они обговорили друг с другом легенду произошедшего и толкования тех или иных версий.

Говорить первым начал подполковник по центру.

– Вы – старший лейтенант Казначеев Степан Алексеевич, 1984 года рождения, так?

– Все верно, – ответил Степан.

Он представил своих коллег – начальника восьмого отдела УСБ Станислава и подполковника Владислава Чернявина. Себя же он обозначил, как Андрей Томилин.

Томилин! Ну, точно, это же был руководитель Меркулова – начальник третьего межрайонного отдела по техническому надзору и регистрационно-экзаменационной работе. Степан вспомнил его по фотографиям, которые периодически всплывали на очень важных встречах московского руководства Госавтоинспекции.

Томилин предупредил, что Степану предстоит давать показания под запись, и что дача ложных сведений преследовалась Уголовным кодексом. Старший лейтенант подтвердил, что осознавал этот момент. Подполковник начал расспрашивать его о поступлении на службу в ГИБДД 2011 году, об отношениях с коллегами и руководством. От удивления Томилин поджал губы, когда выяснил, что отец Степана занимал должность начальника главного управления УВБ по Центральному административному округу города Москвы. Очень странно, что такой высокопоставленный офицер не был в курсе таких деталей.

– Расскажите, пожалуйста, Степан Алексеевич, что Вам известно о возможных связях второго батальона полиции с ночными гонками?

Вот и началась первая часть его покаяния. Степан поведал, что Меркулов познакомился с неким Тихоном, и они проработали схему проведения ночных заездов в восточной части Москвы. А в рамках надзорной деятельности Меркулов принуждал их с Путейко содействовать в преступной схеме.

Подполковник Томилин почему-то насупил брови, когда услышал про такой метод воздействия.

– Вы хотите сказать, что участие сотрудников полиции в ночных заездах носило принудительный характер?

– Так точно. Я ни коим образом не хотел быть причастным к этой деятельности, поэтому договорился с начальником о функции наблюдателя. Отвечал за порядок и противодействовал жульничеству в проведении мероприятий.

– А расскажите об инциденте… – Томилин посмотрел на рукописный листок перед собой… – 6 июня 2012 года.

Степан рассказал, как было – Алексей не справился с управлением и столкнулся с машиной скорой помощи, в которой перевозили его мать. Узнав на следующее утро, что его родитель не смог выжить в аварии, он поднял с Меркуловым тему о прекращении покровительства клубу, и что участники должны были попрощаться с машинами. Руководство первого мотовзвода к такому раскладу дел прислушалось.

Невероятное явление, но подполковник-раззява Чернявин наконец то соизволил подключиться к беседе.

– Я правильно понимаю, что в 2012 году Альберт Меркулов был командиром взвода во втором батальоне по Центральному округу?

– Да.

– А как Вы с погибшим Путейко тогда проводили заезды в Восточном округе? Если я правильно помню, это зона ответственности особого батальона, – продолжал Чернявин.

– Возможно, у Меркулова присутствовали связи с командирами батальонов в тех краях. Либо он договаривался с отдельными экипажами, через которые проходили маршруты заездов.

– Владислав Кузьмич, я думаю, что согласовывать такие мероприятия с командирами других батальонов, да еще и в других округах, довольно сложно, и сопряжено с большим риском, – встрял в разговор Томилин. – Я больше склоняюсь к версии об отдельных договоренностях.

Казначеев пристально наблюдал за Андреем Семеновичем. Его высказывания звучали как-то странно, не говоря уже о каком-то предвзятом недоверии к показаниям Казначеева.

– Коллеги, позвольте добавить, что в течение нескольких месяцев после трагедии Меркулов перевелся в первое экзаменационное отделение третьего межрайонного отдела, – вступил в разговор Станислав. – Степан, Альберт предлагал Вам перейти к нему?

– Да, Меркулов предложил мне более привлекательные условия труда, чем было в ДПС.

– Как думаете, почему он был так заинтересован в Вас? – спросил Томилин.

– Полагаю, что когда человеку известны какие-либо секреты своего руководства, то от него закономерно пытаются избавиться или перетянуть на новое место.

Чернявин спросил, угрожал ли когда-либо Меркулов Степану.

– Нет, но, когда я поднимал разговоры относительно его коррупционных схем во время приема экзаменов в автошколах, Альберт Сергеевич недвусмысленно намекал на уход по собственному желанию.

– Почему в таком случае Вы своевременно не вышли на сотрудников собственной безопасности?

– По двум причинам. Первая – отсутствие сильной доказательной базы, вторая – страх потерять доверие руководства и работу в органах внутренней безопасности в целом.

– Станислав поведал нам, что операция по задержанию майора Меркулова была целиком спланирована Вами. Это правда? – спросил Томилин.

Про содействие со стороны отца лучше было промолчать. Степан утвердительно ответил на вопрос полковника.

– Что подтолкнуло Вас на его исполнение?

Степан слегка подтасовал факты, и выдал следующее – возвращаясь домой, он заметил доколе знакомую «Мазду RX-7», от которой, по словам Меркулова, тогдашний командир первого мотовзвода успел избавился. Казначеев не смог догнать машину, и на следующий день Меркулов пригрозил ему «не лезть не в свое дело».

– Сейчас дочь Альберта Сергеевича учится в автошколе на получение прав категории «В». И похоже на то, что он о чем-то договорился с тем гонщиком, завладел этой машиной пару лет назад и держал в качестве будущего подарка, пока дело о ночных гонках не осядет в архивах. А учитывая, где работает Меркулов, с документами на эту машину было бы все в порядке.

– В принципе, да, – покивал утвердительно Чернявин.

– Тогда невольно возникает вопрос о хранении машины. В декларации об имуществе Альберта Меркулова не числится гараж или другого недвижимого имущества, где бы он мог хранить такой дорогой и заметный автомобиль.

– Для хранения машины необязательно приобретать гараж в собственность. Достаточно устной договоренности с гаражным кооперативом.

– Даже так, такие устные договоренности, о которых Вы говорите, сопряжены для госслужащего большим риском. Зачем, простите за сленг, отжимать у лихача машину, которая в розыске по всей Москве? Она хоть и редкая, но не запрещена для ввоза и продажи на территории нашей страны.

– Начать хотя бы с того, что эта модель не выпускается уже как десять лет, и в своих кругах считается раритетом. Во-вторых, этот экземпляр претерпел последний тюнинг в ходовой части, который сейчас практически невозможно повторить. К тому же, Вы, насколько мне известно, просмотрели недавний видеоматериал, в котором Меркулов изменил внешний вид и выжидал время, пока завершатся сплошные проверки.

– Я не понимаю тогда, зачем майор Меркулов решил в вечер 13 мая 2015 года эксплуатировать транспортное средство без номерных знаков, понимая, что его остановит первый патрульный экипаж, если он знал про сплошные проверки. Вы опознали майора Меркулова в тот вечер?

У Степана пересыхало во рту – сейчас ему предстоит либо лжесвидетельствовать, либо дать повод Томилину усомниться в правдивости всей истории.

– Вы же сами только что сказали, что у майора Меркулова могли быть договоренности с экипажами в этом округе. А за руль он мог сесть, чтобы провести тест-драйв, – ответил Казначеев.

– Вы переворачиваете мои слова, Степан. Во-первых, я этого не говорил. Я лишь озвучил мнение, что эта версия звучит более правдоподобно. Во-вторых, Вы не ответили на мой вопрос. Вы опознали майора Меркулова за рулем «Мазды RX-7» в вечер 13 мая 2015 года на Щелковском шоссе?

Казначеев выдержал несколько секунд.

– Нет, не опознал. Стекла передних дверей были затонированы.

Томилин сделал какие-то пометки на своем исписанном листе и продолжил беседу.

Старший лейтенант продолжил – после неудачной погони он решил прояснить обстоятельства, которые бы пролили свет на возможную причастность Меркулова к исчезновению Тихона и покушение на сестру его сослуживца Киру.

– Коллеги, отмечу, что сейчас проводится фоноскопическая экспертиза[18] записи телефонного разговора Кирилла Попова с неустановленным лицом, во время которой, как утверждает старший лейтенант Казначеев, майор Меркулов мог совершить убийство организатора этих… как их там… «Ночных рыцарей», – добавил Станислав.

– Откуда у Вас эта запись, Степан Алексеевич? – спросил Томилин с приподнятой бровью.

– Носитель с записью нашел в конверте в своем почтовом ящике от анонимного отправителя.

Такое обстоятельство показалось полковнику неубедительным, учитывая, что тело Кирилла Попова так и не было найдено, и уж тем более опознано. Между тем, беседа продолжалась – Чернявин попросил рассказать о Кире. С этой историей было проще – познакомились на гонках, в заездах не участвовала, ухаживала за Лешей, когда тот попал в больницу. Дала согласие Меркулову на перевод Алексея в госпиталь для полицейских, после чего брат скончался. Казначеев сделал акцент на странных обстоятельствах смерти сослуживца, умышленной подмене биоматериала, сделав козлом отпущения одного из дежурных врачей.

– Подменили биоматериал? Степан Алексеевич, Вы осознаете, что это подсудное дело, и во время следственных проверок вся работа персонала больницы может быть парализована. Это за какие услуги врач должен так рисковать, чтобы загубить жизнь…

– Товарищ подполковник, я не знаю цену вопроса. У меня нет неоспоримых фактов, но мотив очевиден! Как только Алексей пришел бы в себя, он бы не смог отнекиваться от Следственного комитета в своей палатной койке. И он бы выложил им все про организаторов гонок и их покровителей.

– В том числе и Вас… Господа, времени у нас немного, предлагаю подвести предварительные итоги. Степан Алексеевич, я правильно пониманию, что в отношении майора Меркулова мы имеем дело с систематическим получением взяток в значительном или крупном размере, организацией противоправной деятельности в виде заездов уличных гонщиков с использованием служебного положения, покушением на жизнь человека, подозрением на убийство, а также сокрытием важным улик?

– А также нанесению среднего вреда здоровью человека и принуждением к получению взятки. Он заставлял меня принимать экзамены на платной основе.

– Прямо целый букет… – усмехнулся Чернявин.

– Подождите, что еще за нанесение вреда? Он бил кого-то?

– Набросился на Киру Путейко, а после – сбил боковым зеркалом автомобиля.

– Пострадавшая обращалась к врачу? Фиксировала побои?

– Не могу знать, – с глубоким выдохом ответил Казначеев, которого уже начало раздражать присутствие всех этих людей.

Артиллерия Томилина наконец прекратила обстрел – подполковник поблагодарил Степана за уделенное время и отключил диктофон.

– А пока наши коллеги из отделов дознания будут опрашивать свидетелей из Вашего рассказа, а Альберт Сергеевич находится под стражей, я назначаю Вас исполняющим обязанности вместо Меркулова. Я Вам наберу, когда сделаем приказ,. Ваш послужной список не настолько испорчен, как у бывшего начальника, правда же?

Последняя издевательская реплика отбила желание сказать «спасибо» за доверие и такой шанс. С этим Томилиным было явно что-то не то. Нужно через Стаса капнуть под него чуть глубже – возможно, что они с Альбертом знали друг друга давно, и полковник был явно заинтересован в его освобождении или хотя бы условном сроке.

Станислав словно услышал его – он постучал указательным пальцем правой руки по левому запястью, подав таким образом сигнал «подожди меня». Степан чуть кивнул в знак принятия. Начальника восьмого отдела пришлось ждать аж двадцать минут. Времени было не так много, но, судя по отсутствию звонков, Егор и девочки в окошке пока справлялись с наплывом граждан и поручений. А потому беседе с УСБшником еще можно было уделить время.

Станислав сел рядом и достал из кармана джинс пачку сигарилл неизвестной марки. Предложил Степану, тот ожидаемо отказался.

– Ты, конечно, крупную рыбу поймал. Но с таким покровителем будет непросто ему срок дать, – говорил Станислав про Меркулова и Томилина.

– Что для этого нужно?

– Как минимум, чтобы показания свидетелей сходились. Ты четко рассказал, не мямлил, почти не путался. Ждем протокол записи и беседы с тобой, показания твоей подруги, того паренька-оператора, как его…

– Егор.

– Да, Гоша, и тот, который с площадки. Миша, вроде… Обговори с ними, что и как… Когда их будут вызывать – не могу сказать.

– Понятно. Как думаешь, они поверили в нашу легенду, что «Мазда» принадлежала Меркулову?

– Кто знает… Да и какая разница, если Егор на тот момент уже продал ее? На реальных покупателей они не должны выйти. К слову о твоей легенде с надзирателем, – Станислав выдохнул дым и повернулся к Степану, выдавив из себя искривленную улыбку. – По чесноку скажи – сам гонял, а?

Степан чуть улыбнулся, посмотрел в асфальт и кивнул. Чего уж тут было скрывать от своего подельника.

– Как понял? – спросил он.

– Ты ему про колодки и диски что-то там затирал так профессионально. Прямо как автомеханик.

– Машины я люблю, это правда… Раз уж мы заговорили на чистоту, скажи мне честно, Стас.

Кириленко вопросительно поднял правую бровь, затягиваясь сигариллой.

– Это ты снял и разослал то видео с последней гонки? Где Алексей столкнулся со скорой?

– Мне нравится, что ты такой сообразительный. Мы с ребятами только-только закончили одну служебную проверку в отделении, на Измайловском бульваре дело было. Только я хотел машину отогнать в наш главк, как тут ваши проносятся, – Станислав показал ладонью прямо и изобразил свистящий звук. – Я еще узнал одну коричневую «Тойоту» без номеров. Видел, как она гоняла до этого. И потом эта авария… Я и разослал потом вашим командирам. Ибо нечего беспредел у нас в городе устраивать.

Станислав посмотрел на свои наручные часы.

– Ладно, Степ, погнал я, руководство ждет. На связи!

Казначеев попрощался с ним и поблагодарил за помощь.

***

К сожалению, повод для встречи Степана и Станислава так и не наступил – спустя месяц возобновленное дело о гонщиках изрядно обогатилось новыми обстоятельствами и показаниями свидетелей. Однако их обоснованность не убедила суд в назначении Меркулову реально срока наказания. И вот почему:

1. Факт поборов с кандидатов в водители ожидаемо не доказали – другие сотрудники экзаменационного отделения этого не подтвердили. Аналогично и с предыдущим местом работы, где Альберт был командиром мотовзвода – обыски в кабинете начальника первого отделения экзаменационной работы и дома, а также свежие выписки из налоговой и банковских операций не выявили дорогого имущества, приобретенных сомнительным путем;

2. Фоноскопическая экспертиза не подтвердила факт принадлежности голоса Меркулову. На фоне было слишком много помех, а сам голос издалека было едва слышно;

3. Самого Кирилла Попова, равно как и его бездыханное тело, найти так и не удалось;

4. Связь Меркулова с руководством больницы также не установили. Дело о халатности Ефимцева осталось без изменений;

5. Факт покушения на Киру Путейко не подтвердился – свидетель не явилась в суд по причине вынужденного возвращения в Пермь. Из-за утраты сына мать стала нехорошо себя чувствовать, и девушка экстренно вернулась домой, чтобы присматривать за ней, несмотря на уговоры Степана остаться и дать показания. Пообещала время от времени созваниваться со ним и давать знать о своих приездах в Москву. Егор Клыков, из-за страха быть привлеченным к ответственности, не смог договориться со Степаном, чтобы дать признательные показания относительно его сделки с Меркуловым двухлетней давности. Следствию преподносилась история исключительно с момента прихода на должность помощника делопроизводителя отделения, пока его, бедного и нечастного, не втянули в этот заговор против преподобного Альберта Сергеевича;

6. Факт принадлежности «Мазды» Меркулову также не подтвердился. Следователи не смогли определить, откуда она вообще взялась в России – ни по VIN-коду, ни по другим реквизитам. Что не помешало им конфисковать автомобиль как вещдок, относящегося к делу. Николай Бирюков, отец Игоря, начал выходить на Степана с неудобными вопросами на предмет возвращения машины. Степан пообещал решить вопрос в течение лета, в противном случае Николай напишет заявление в полицию на предмет незаконного изъятия имущества в так называемых «служебных целях»;

7. В завершение, у Меркулова был просто хороший адвокат и связи. Меркулов добился от суда условно-досрочного освобождения из-под домашнего ареста.

Таким образом, Система снова дала сбой – плохой человек вновь оказался на свободе.

И все же, нет худа без добра. Если Казначееву и не удалось нанести Меркулову бюрократический нокаут, то с нокдауном получилось однозначно – на видео, снятого Егором на утильплощадке, Меркулов чуть ли не в открытую признавался в покровительстве и сотрудничестве с «Ночными всадниками», а также бросился на человека.

Степан и его подельники однозначно бы одержали победу, если бы Альберт признался тогда на камеру в убийстве Тихона. Всего одна фраза могла определить исход майора как виновного в преступлении. И на которую так рассчитывал Степан.

Однако даже в этом случае для Меркулова наступила темная полоса в жизни – несмотря на максимально мягкий приговор, Альберту Сергеевичу предписали пожизненный запрет занимать должности в силовых структурах. Все чины, звания и должности Альберта были аннулированы. Жаль, что сейчас правоохранители не портили паспорта штампами о наличии судимости. Теперь его социальная значимость была практически сведена к нулю – он не владел никаким программным обеспечением, за спиной остался лишь узкий багаж юридических знаний, навыков деловой переписки, профессиональный и дипломатический опыт аксакала Госавтоинспекции. Он был стар, труднообучаем, не крепок здоровьем. С проверкой службой безопасности работодателя перспективные должности для него были закрыты навсегда.

Стоило ли бояться возмездия Меркулова? Кроме семьи, отношения с которой у Альберта дали трещину еще месяц назад, терять ему было нечего. Практически ничто не мешало встретить Степана поздно вечером в темном переулке, и охладить его селезенку с печенью стальным клинком. Мстительности и смекалки ему не занимать, но хватит ли у него духу?

Исход суда для Станислава Кириленко тоже обернулся неприятностями – за свое самоуправство в задержании Меркулова без какого-либо официального предписания ему пришлось написать заявление об увольнении по собственному желанию. Тайна его дальнейшей судьбы, как полицейского «особиста», осталась за семью печатями – с тех пор он больше не общался со Степаном.

Самому же Казначееву суд не инкриминировал какого-либо противоправного деяния за причастность к гонкам или незаконное проведение операции по захвату Меркулова. Когда Томилин вызвал Степана на Большую Косинскую улицу для ознакомления с приказом о назначении старшего лейтенанта исполняющим обязанности, он намекнул, чтобы старший лейтенант начал подыскивать себе новое место, пока подполковник будет решать кадровый вопрос. После всего, что для него сделал отец для составления компромата на Альберта, обращаться к нему за помощью было непомерно стыдно. Среди вакантных должностей Степан смог найти лишь позицию следователя в отделе внутренней безопасности района Восточного Измайлово. Несмотря на ощутимое понижение полномочий, это было куда лучше, чем лицезреть мерзкую физиономию Томилина на еженедельных планерках.

В конце июня Степан вышел по новому рабочему адресу – Нижняя Первомайская, 63А. Здесь было уже не так… просторно что ли, периметр находился в жилой застройке. Но зато было тише, и воздух немного чище. Любят же полицейские Восточного округа устраивать свои рабочие места поближе к зеленым зонам. Интерьер помещения здесь был, как бы сказал его отец, «уставший»: ремонт здесь не проводили с ельцинских времен. Стены были отделаны дешевыми пластиковыми панелями, на которых с помощью саморезов висели фотографии почетных служащих и памятки при различных внештатных ситуациях. Радовало лишь то, что руководство отдела удовлетворило основное требование Степана – свой отдельный кабинет. Не самой лучшей отделки, но и ненамного хуже, чем было в экзаменационном отделении. Предстояло также решить вопрос профпригодности новоиспеченного следователя, учитывая, что его работа теперь будет связана с совершенно другими обязанностями. Но для Степана это было ничем иным, как необходимой отметкой в личном деле.

Пока Степан рисовал в голове, как он будет обустраивать свое новое рабочее гнездышко, ему позвонил Алексей Иванович.

– Уже освоился на новом месте? – спросил отец.

– Только зашел в кабинет.

– Ясно. У меня к тебе просьба будет – пока твой новый начальник не запряг тебя заполнять бумаги, ты мне будешь нужен в субботу. По форме.

– Зачем?

– На Болотке[19] какой-то блоггер или певец собирает митинг в поддержку то ли лесбиянок, то ли феминисток, я так и не понял. Мэр к нашему Грибенникову обратился, который главный по региону. Попросил, чтобы присмотрели за ними.

– А митинг санкционирован?

– Полагаю, что да. Еще разузнаю детали, и дома расскажу. Давай, надо идти.

Казначеев усмехнулся про себя – представил ситуацию, где люди с дубинками колошматят мальчикоподобных женщин в разноцветной и другой вызывающей одежде. Интересно, это Меркулов шепнул Казначееву-старшему, что Степан обожает принимать участие в выездных мероприятиях выходного дня?

## 2. Luxuria

### I

Май, 2014

Такого утра у Макса не было уже давно – он проснулся под ароматы мелиссы и лимона, в жаккардовом постельном белье графитового цвета, под звуки джаза, играющего где-то с кухни. Стены, обклеенные фотообоями с горными пейзажами, были обставлены дизайнерской мебелью. Из просторной кровати он мог наблюдать шикарный вид на Васильевский остров, вырисовывавшегося через панорамную лоджию.

И нет, Макс проснулся не в люксовых апартаментах отелей «Панорамика» или «Parklane Resort». Судя по окружающему убранству и присутствию чужих вещей, это была обычная студия в свежеиспеченном многоэтажном доме. Обрывки прошлой ночи не могли сложиться в картину того, как он вообще здесь оказался.

Парень услышал, как легкие босые шажки направлялись в его сторону. Через несколько секунд перед ним предстала ОНА – Афродита с каштановыми волосами, в бежевом нижнем белье и фартуке с рисунком Дейзи Дак[20].

– Доброе утро, – нежно пролепетала она, после чего подошла к нему и поцеловала в губы. – Выспался?

Парень разглядел в ее правой руке кухонную лопатку, от которой веяло ароматом чего-то жареного и вкусного. Сонливое состояние не позволяло мыслям преобразовываться во внятную речь, а потому ответ ограничился лишь односложным «угу».

– Ничего не имеешь против яичницы?

– Не-а,

Девушка парящей походкой вернулась за кухарный станок. Парень пытался параллельно вспомнить четыре вещи – где он, как здесь оказался, что было минувшей ночью и… что это вообще была за барышня? Не говоря уже о том, почему она так задорно себя вела и за какие заслуги готовила ему вкусный завтрак.

Присев на кровать, в голове у него все же начались прояснения вчерашних событий. После основного выступления, когда все зрители уже разошлись, они с другими артистами решили устроить небольшое afterparty в своем творческом кругу. Помнится, что один певец, выступавший как Кюрасао, не смог спеть после него, когда… он перестал быть интерес зрителям. И дело здесь было даже не в его непопулярности. Кюрасао был такой же «фабрикант», как и Макс, и исполнял такие же поп-композиции. Но, в отличии от Кюрасао, Макс смог раскрыть чувства публики и показать, что любовь жила в каждом из нас, и ничто не было силах остановить этот фонтан чувств в случае прорыва. Любовь, словно певчая птица, только и ждала, когда клетку откроют, чтобы она вспорхнула вверх. И Макс смог распахнуть эту дверцу в сердцах своих вчерашних зрителей.

– Кофе будешь? – спросила каштановая Афродита.

– Ага, не помешал бы.

– Сахар, сливки?

Как же она любила конкретику! Макс заявил оба ингредиента.

– Как скажешь, милый!

Что это еще за «милый»? На секунду Макс занервничал, и на всякий случай проверил безымянный палец на правой руке. После чего облегченно выдохнул – с ним не произошло одной из тех историй, когда кто-то из игроков казино и просто любителей оторваться обнаруживал себя на утро в статусе мужа в одном из отелей Лас-Вегаса.

Во рту царила полнейшая Саха́ра, но без похмельного синдрома. Макс адекватно оценивал возможности своего организма, а потому не совершал опрометчивых ошибок на вечеринках, где присутствовало большое разнообразие алкоголя. Даже несмотря на его обмен веществ, пары спирта быстро выбили пилота самолета. Осталось только разузнать, что за красавица такая приютила его в своей скромной студии, и почему она готовила ему яичницу в таком радостном расположении духа.

Макс направился на кухню – его мучила сильная жажда.

– А фильтра с водой нет? – спросил он.

– Тебе водички!? Сейчас налью, – Афродита бросила намазывание ломтиков белого хлеба и бросилась на верхний шкаф с посудой. Оттуда она достала граненый хайбол[21] и налила в него воду из крана. – У меня тут фильтр, который осмос обратный. Пей, сколько хочешь! Головка не болит!?

– В поряде, спасибо.

Макс опрокинул в себя три стакана, после чего направился в уборную. Нужно было придумать план, как выведать имя девушки и определить, где он находился. А еще вспомнить, во сколько у него вечерний «Сапсан» обратно в Москву.

Решение первого вопроса не вызвало у Макса особых трудностей.

– Как думаешь, как бы фанаты выкрикивали твое имя на вчерашнем концерте?

– Думаешь, из меня бы вышла хорошая певица ? – девушка развернулась к Максу и вопросительно-игриво улыбнулась. В каждом ее движении он прослеживал что-то грациозное.

Как она вообще была связана со вчерашним концертом? Разве она была одной из исполнительниц? Среди других участников концерта, с кем Макс потом весело проводил время после выступления, были танцевальная группа, звукорежиссеры, продюсеры, декораторы и гримеры.

– Ну просто представь, что бы твое имя также выкрикивали вчера, как у… Земляники!

Земляника была одной из выступавших на вчерашнем концерте.

– Ой, ну она мне вообще не понравилась…

Макс и не думал сдавать позиции.

– Да и черт бы с ней! Давай вместе… – парень поднял руки вверх и начал подначивать. Девушка подхватила волну.

– А-ли-на! А-ли-на! Вот так? Ты как-то не бодро выкрикиваешь, – буркнула девушка.

– Подожди, я еще не проснулся, – оправдался Макс.

Итак, первый вопрос был закрыт – девушку звали Алина. Осталось только разобраться, где они сейчас находились. Макс зашел в лоджию с панорамными окнами и начал разглядывать окружающий пейзаж. Судя по высоте, этаж был однозначно выше десятого. Спереди снизу был вырисовывался довольно депрессивный вид на полугрунтовую дорогу, от которой налево и в сторону моря тянулась травянистая пустошь, что не могло не вызвать диссонанса у Макса. Ведь только вчера он находился в одном из самых популярных мест всей Северной Венеции, где время от времени собирался бомонд российской эстрады. Хотя если смотреть вперед, то вид был обворожительным – где-то на горизонте располагался остров, связанный с большой землей двумя эстакадами. Весь этот очаровывавший пейзаж дополняли стройплощадки и морские суда, проходившие вдоль берега. А игра солнечного света лишь придавала этой картине больше красок.

Парень решил проверить свой телефон. На экране блокировки высвечивались какие-то пропущенные звонки с неизвестных номеров, сообщения которых звучали в стиле: «Ну и куда ты пропал? Ау!», «Чего меня бросил? Мне одной здесь теперь оставаться?», «А какие планы после концерта?». Примечательно, что большая их часть была написана в то время, когда концерт уже давно завершился – примерно с часа до трех утра.

«Да кто вы вообще такие!?», – негодовал про себя Макс.

Удалив чаты с сомнительными корреспондентками, он вернулся на кухню, где Алина что-то напевала себе под нос. Прислушавшись, Макс узнал мотив одной из своих песен.

– У тебя такой классный вид из окна! – похвалил Максим девушку.

– Я знаю, ты мне вчера об этом говорил. Рада, что тебе нравится, – умилительным голосом ответила Алина.

У Макса были весьма скромные познания в градостроительном плане Санкт-Петербурга, однако он не побоялся предположить, что остров вдалеке был Кронштадтом.

– Ну конечно это он! Забыл уже?

– В темноте, знаешь ли, так не разглядишь…

Девушка выключила индукционную электроплиту, взяла огромную сковороду и начала раскладывать яичницу. Тарелки с нарезанным хлебом, сыром и огурцами были уже организованы, оставалось только подать на стол.

– Можешь в лоджию вынести? – Алина показала на стеклянный стол, стоявшего напротив кровати. Макс оперативно справился с задачей – балконный блок, обычно состоявший из пластикового окна и двери, представлял собой здесь небольшие раздвижные трехкамерные двери.

Алина и ее новый компаньон наконец-то приступили к трапезе – основную часть дополнял свежезаваренный капучино из кофе машины. Даже сироп со вкусом соленой карамели нашелся.

– Во сколько у тебя сегодня «Сапсан»?

«Откуда она знает, что я возвращаюсь на «Сапсане?», – удивлялся про себя Макс.

– В двадцать с чем-то часов, – Макс глянул на часы. Они показывали без пяти одиннадцать утра.

– Что думаешь делать?

– Ну, думал в один музей наведаться…

– А ты любишь аттракционы!? – девушка загорелась от мысли, что Макс мог быть свободен для нее практически весь день.

– Конечно люблю! Кроме американских горок…

– Прекрасно, там есть намного лучше этих горок. Здесь рядышком, на Кресте…

Где-то с год назад в Питере открылся один из крупнейших музеев для взрослых «Розовый кролик». Северная столица не переставала удивлять гостей и местных жителей своей аутентичностью и странностями, коих не хватало в более консервативной Белокаменной. Хотя на тот момент в столице уже работал аналогичный музей на Новом Арбате. Учитывая, что это были первые гастроли Макса в северную столицу, пропустить поход в «Розовый кролик» было весомым упущением. Расстраивать Алину тоже не хотелось – когда бы она еще выбралась в свой «Диво остров», как не сегодня? В компании восходящей звездочки Макса Хорошина.

– У меня подруги все трусливые, а одной скучно…

Девушка ни коим образом не должна скучать! К тому же, в благодарность за проведенную с ней ночь, она была готова взять на себя финансовую составляющую. Жаль, что парень это почти не запомнил…

Аттракционы «Диво острова» располагались в Приморском парке Крестовского острова. Уже в обеденное время толпы гуляющих семей и молодых парочек осаждали это место – очередь за суточным абонементом здесь выстроилась минимум на десять метров. Алина заверяла, что томительное ожидание в кассу себя оправдывало – чего стоили одни лишь «Ракета» и «Пятый элемент». Девушка долго уговаривала Макса посетить «Великолукский комбинат», но Хорошин был непреклонен. С горками у него не сложилось еще со времен детства, когда страховочный фиксатор на его теле сорвался, и вся нагрузка пришлась на обычные ремни. В тот день Макс долго пребывал в состоянии шока, несмотря на успокаивающие объятия матери.

И вот они выстроились в получасовую очередь на первый аттракцион – «Катапульту». После демонстрации запуска центрифуги, взлетавшей на высоту до 80 метров за 4 секунды, Макс осознал, что вся его храбрость ушла в пятки. Не из-за боязни, что страховочное оборудование опять подведет. Это же была высота, как у 27-этажного дома! От одного лишь представления оказаться на таком расстоянии у него сдавливало в груди. А если вдруг они не рассчитают силу натяжения, и тросы сорвутся с центрифуги…

– У тебя так ладони вспрели… Сейчас вроде не жарко.

– Я же воды много выпил, вот она и выпаривается.

– Переживаешь что ли? – Алина заподозрила неладное.

– Нет, что ты. Завораживающе!

– Знаю, я затем и привела тебя сюда. Это единственный, на который я не ходила, а с кем попало не хочу визжать… – Алина говорила с Максом, не отрывая взгляд от центрифуги, парившей то вверх, то вниз.

– Она еще и внутри вращается!? – спросил Хорошин.

– Ага, на первом залпе можно практически весь город разглядеть! Будет, как на ладони!

Лететь лицом вниз с 27 этажа! Вселенная просто обязана была услышать его молитвы, чтобы отгородить от этого безумного аттракциона! Да он же седым выйдет из этой кабины, если вообще благополучно приземлится. Может, все-таки уговорить Алину на другой аттракцион? Например, «Пятый элемент». Хотя он тоже был страшный, но там хотя бы не на такой высоте. Попроситься в туалет перед следующими космонавтами? Нет, будет выглядеть слишком очевидно и нелепо… Потом будет рассказывать в своих кругах, что восходящая звезда концертных площадок Максим Хорошин испугался детского аттракциона, а слухи среди эстрадной общины расходились быстрее, чем свет преодолевал все галактические скопления во Вселенной. Которая все никак не услышит его молитвы.

– Подожди пока, скоро вернусь, – девушка убежала в сторону главного входа.

Макс предположил, что его спутница отправилась искать дамскую комнату. Вернее, дамскую кабину. Надо принимать решение, что делать дальше. Убежать? А если она его увидит и окликнет, что ей сказать? Оправдание скорого поезда не прокатит – «Сапсан» отъезжает только вечером. Срочно захотелось в туалет? Тогда он наслушается порицаний вроде «не мог меня подождать сначала?». Учитывая, что они выстояли уже большую часть очереди, негодование Алины будет более, чем уместным. В такое время очереди в туалетные кабины в парке были ненамного короче тех, что выстраивались на аттракционы, а потому на принятие решения у Макса было порядка 10-15 минут.

Пока Макс обдумывал варианты бегства, его телефон завибрировал. Воскресному отдыху хотел помешать входящий звонок от его музыкального менеджера Виталия Климкина.

– Максик, привет, напомни, во сколько у тебя сегодня поезд?

– Здравствуйте, Виталий. Вечером, около восьми вечера.

– Только в двадцать? Это поздно, ты только в ночи будешь. Сегодня вечером нужно увидеться. Есть разговор, – в голосе менеджера прослеживалось какое-то скрытое раздражение.

– Какой плана?

– Не по телефону. Обменяй билет либо на самолет, либо на дневной поезд.

– А до завтра не терпит?

– Не терпит. Завтра мне надо с журналюгами встретиться.

– Зачем?

Виталий лишь резко выдохнул на это в трубку.

– Вот и расскажу. Давай, чтобы не позднее восьми был в Москве, – после чего оборвал разговор.

Кажется, Вселенная все-таки услышала мольбы Макса Хорошина.

***

Ближайший поезд отправлялся в Москву менее, чем через два часа. Перед этим ему нужно еще заехать в свой отель, где находились его личные вещи.

И среди которых были препарат Уденафил[22] и устройство Acudisiac 500, поставившего крест на вчерашнем выступлении Кюрасао. Хорошо, что перед ночевкой в студии Алины он успел заехать в свой номер в отеле «Амбассадор» на проспекте Римского-Корсакова и заблаговременно оставить устройство, чтобы оно не попало «по синьке» в нехорошие руки. Макс прибыл на Московский вокзал за полчаса до отправления поезда. Кассирша вошла в положение парня, когда он объяснил ситуацию с таким экстренным обменом, и не стала высказывать свое «фи».

Макс принял меры в конспирации своего облика, надев кепку и солнцезащитные очки. Однако поездка в Москву не обошлась без лишнего внимания со стороны других пассажиров – напротив парня села какая-то молодая прелестница с русыми прямыми волосами (для певца волосы были основным индикатором в запоминании образа). До станции Чудово, что в Новгородской области, контакт с Максом ограничивался бегающими глазками и едва заметной улыбкой. Затем, когда поезд добрался до своей первой остановки, девушка перевела игру в гляделки в вербальную фазу.

– Вы так мечтательно смотрите в окно. Могу полюбопытствовать, о чем Вы думаете?

Разговор завязался непринужденный, но длиться ему суждено было недолго – девушка по имени Ира выходила на станции Окуловка. За это время Макс выяснил, что юная леди собиралась проходить практику экскурсоводом в Валдайском национальном парке.

– Раньше я помогала проводить экскурсии по центру Питера, но поняла, что это не мое. Быстро устаешь от такой толпы людей, особенно в летний период. Решила попробовать для себя что-то новое, более спокойное.

– Но ты же понимаешь, что это совсем другие условия труда? Деньги, и все такое… – рассуждал Макс.

– Конечно понимаю, но я стала больше прислушиваться к желаниям души, а не своего кошелька.

От Иры Макс также узнал, что в России существует система особо охраняемых природных территорий – заповедники, национальные парки и заказники. Тот же московский «Лосиный край» имел к этому непосредственное отношение. Девушка расстроилась, что ее компаньону предстояло ехать дальше, и потому оставила свой номер.

– Надумаешь сюда приехать – звони, покажу интересные места, – Ира встала с сидения и поцеловала его в щеку, от чего у парня стало чуть легче на душе. Как минимум, мысли о предстоящем разговоре с Климкиным отступили на какое-то время.

После посадки новых пассажиров проводница подошла к мужчине, севшего напротив Макса, проверила его билет и затем попросила еще раз документы у Хорошина. До прибытия на станцию Окуловка он неоднократно ловил ее взгляд на себе. Вместе с презрительным взором на Иру.

– Так Вы у меня уже проверяли, – сказал Макс проводнице.

– Нет, нет, у Вас другое место, давайте я Вас проведу, – проводница загадочно поморгала левым глазом, мол, не ломай разговор.

Проводница отвела его в тамбур вагона и предложила пересесть в вагон первого класса. Чуть слышным голосом она пояснила, что до Москвы там было одно свободное отдельное место, где он мог спокойно доехать и даже вздремнуть. Лишние час-два сна ему бы действительно не помешали после вчерашнего. Макс не стал интересоваться, почему среди всех пассажиров эконом класса выбор пал именно на него. Как говорилось, дают – бери.

– Вам сильно докучала эта девица?

– Да не сказать, что прямо докучала… – удивился Макс от такого неожиданного вопроса.

Макс очень обрадовался, когда увидел то самое место первого класса – помимо шикарных кресел с кожаной обивкой и выдвижной подставкой для ног, в вагоне премиальной категории предлагались также бесплатные услуги интернета, горячее питание и напитки без ограничений.

– Если хотите, могу еще вина достать… – предложила проводница, испытывая какое-то странное волнение. Ее темно карие глаза все бегали вверх-вниз, переключаясь то на его лицо, то на чуть приоткрытую грудь от расстегнутых первых пуговиц на него черной рубашке.

Макс отказался от такого лестного предложения – сейчас алкоголем лучше было не увлекаться, учитывая предстоящую встречу с менеджером. А вот свежий рис с зеленым горошком и колбасками был бы очень кстати! Выйдя в сеть, он включил музыку в своих записях в социальных сетях и продолжил наслаждаться видами средней полосы России. После чего задремал.

Макс благополучно доехал до Ленинградского вокзала, периодически получая внимание от проводницы с биркой «Полина». Для восточных славян было в порядке вещей называть подруг «Катя», «Юля», «Света» и так далее, но Макс находил в их звучании нечто большее, чем просто обозначение конкретных представительниц прекрасного пола. Если бы красота имела звук, она бы звучала именно в женских именах россиянок, белорусок, украинок, а также других народов нашей страны. При этом Макс отдавал большее предпочтение именам, в составе которых два слога не повторялись друг за другом, а также не имевших советского происхождения – Зинаида, Даздраперма, Искра, Октябрина и так далее. Красота звучания не должна была разбавляться политическим и идеологическим подтекстом.

Но среди всех женских имен Хорошин все-таки выделял для себя самое сокровенное – Наталья. Так звали его маму, с которой он жил с младенческих пеленок, и которая рассчитывала на поддержку своего сына последние три года. Отец переехал в Соединенные Штаты по приглашению от некоего Калифорнийского университета, занимавшегося изучением нейрофизиологии и клеточной нейробиологии. Перевезти всю семью на тот момент не представлялось возможным, поскольку университет не мог покрыть расходы на перелет, проживание и визовую поддержку всех членов семьи, несмотря на помощь американцев в подготовке всех разрешительных документов. Плюс ко всему, глава семейства не давал руководству университета гарантий, что он останется в Штатах навсегда. По последней информации, отец проживал в отдельной комнате в преподавательском корпусе студенческого городка образовательного учреждения. Тем не менее, он пообещал Максу с Натальей, что как только он приобретет собственный дом, то обязательно позаботится о переезде семьи. Но пока его планы немного затянулись, и семья по сей день находилась в ожидании благих вестей.

Потому Макс осознавал всю важность поддержки матери своим вниманием. До встречи с менеджером оставалось еще полтора часа, и Хорошин успевал наведаться в цветочный магазин. Наталья очень любила ирисы – не самый ходовой, но вполне доступный вариант для москвичей. Как раз на пути домой Макс знал один цветочный магазин, где он был завсегдатаем, и за что получал хорошие скидки.

Мама не ждала возвращения сына в такой час, а потому входная дверь квартиры была закрыта на внутренний замок. Спрятав ирисы за спину, Макс нажал на кнопку звонка. Когда Наталья открыла дверь и увидела сына, на ее лице мгновенно нарисовался восторг.

– Максуля! – женщина чуть ли не набросилась на него с объятиями, от радости даже одарила его легким поцелуем в губы, чем сын категорически не брезгал.

– Та-дам! – Хорошин прокрутился на месте, сделав красочный жест вручения цветов. – Тебе, дорогая.

На какой-то момент ему даже показалось, что мать вот-вот всхлипнет или упадет в обморок. Со стороны кухни чувствовался запах чего-то очень вкусного.

– Мои любимые… – вдохнув аромат бутонов, она вручила их обратно сыну. – Найди вазу, у меня соус кипит.

Выполнив поручение родителя, Макс поинтересовался, что же такое аппетитное готовила мама. То была паста болоньезе, одно из его любимых блюд. Но до подачи на стол оставалось еще как минимум полчаса – говяжий фарш должен был хорошо пропитаться томатной пастой, а сам соус требовал частого перемешивания, чтобы мясо не пригорело к сковороде. Хорошин не мог уехать из дома, не попробовав этот шедевр, и созвонился с Климкиным, чтобы обсудить отсрочку встречи на полчаса. Тот, несмотря на показное недовольство, все же согласился.

– И без опозданий! – визгнул менеджер и бросил трубку. Хорошину было плевать – уйти, не дождавшись ужина, было равносильно неуважению к маминым стараниям. Не говоря уже о том, что в кафе «Стара Юга», где у Макса планировалась встреча с Климкиным, он бы заплатил приличные деньги за вечернюю трапезу.

И все же из дома парень выехал с некой долей обиды на своего творческого партнера – мама хотела расспросить сына о прошедшем концерте, про погоду в Санкт-Петербурге, и что вынудило его вернуться раньше времени. Макс ответил, что расскажет потом.

В ресторан «Стара Юга» Макс приехал раньше на десять минут. Климкин уже сидел за столом, что-то просматривая в своем телефоне. Рядом с мужчиной стояли два бокала пива. Увидев подошедшего Макса, он резко убрал смартфон в сторону.

– Я заказал тебе два бокала пшеничного, чтобы не терять время, – сказал Виталий, не поднимая глаз на Макса.

– Не планировал сегодня баловаться хмельным, – сухо ответил Макс, подходя к столу.

– Присаживайся давай. Ну рассказывай, как вчера все прошло.

– Все прошло отлично! Вся площадка была битком набита зрителями.

– Отлично, говоришь? А вот организаторы «Юбилейного» так не думают, – Климкин сделал акцент на последних словах.

– В смысле? Они Вам жаловались?

– Сегодня мне позвонили их админы и сообщили, что менеджер какого-то там артиста, как его… Который после тебя был…

– Кюрасао.

– Наверно, не помню уже. Так вот, менеджер этого балбеса устроил скандал с «Юбилейным», мол, из-за вашего Хорошина сорвалось выступление артистов, которые должны были выступать после тебя. Съемки концерта не состоялись, а менеджеры артистов, которые не вышли на сцену, начали требовать обратно деньги у организаторов площадки. Ты в конце что-то там сделал, и зрители начали… целоваться друг с другом! Говорили, что люди чуть ли не этим начали заниматься…

– Потому что мои песни раскрывают сердца людей. А остальные поют только ради денег.

Официантка в национальной балканской одежде принесла два бокала светлого пива, сопроводив подачу фразой «пожалуйста». Девушка бросила улыбчивый взгляд на Макса, и взаимность с его стороны не заставила себя ждать.

– Ау, ты здесь? – Климкин многократно защелкал пальцами, пытаясь вернуть Макса к диалогу.

– Так в чем вопрос, я не пойму? Что их Кюрасао не вызвал такого восторга? – Макса раздражало, что в претензиях Климкина не было конкретики.

– Что про тебя теперь хотят статью в «желтухе» написать. Мне сегодня уже двое звонили. Спрашивали: «А чем это он завел так толпу?», «А как Вы будете решать вопрос с другими артистами?».

– Да пусть пишут, что хотят! Вам то какая разница?

Виталий начинал переходить на более повышенные тона.

– Такая, дорогой мой, что «Юбилейный» может расторгнуть с мной контракт. А другие начнут задавать неприятные вопросы. Я сейчас от тебя хочу услышать все, как есть – как ты вызвал у зрителей такое странное… поведение.

– Я всего лишь крикнул: «Любите друг друга!».

– Нет, организаторы говорят, ты достал из пиджака какую-то фиговину и поднес ее к микрофону.

Макс прекрасно понимал, что речь шла про устройство Acudisiac 500. Климкин ни в коем случае не должен был узнать о его существовании.

– Я… достал диктофон! Хотел записать восторги зрителей.

– Так, хорошо. Давай почитаем твой райдер[23], – Климкин достал из-под стола свой поношенный черный рюкзак, из которого достал какие-то листы бумаги. Среди них Макс узнал два листа, которые лично готовил перед выступлением на «Юбилейном». – Где это… А, вот. Кардиоидный конденсаторный микрофон с диапазоном частот до 25 кГц. А теперь давай вспомним уроки музыки – ты в каком голосе поешь?

– Лирический тенор.

– В каких частотах звучит тенор?

– До пятиста герц.

– Тогда на кой черт тебе такой дорогущий микрофон, если там было полно динамических? – Климкин задергал бумагами чуть ли не перед лицом Макса.

Хорошин на секунду призадумался от такого вопроса, но вскоре выдал:

– Концертные площадки закупают самые дешевые микрофоны, которые не могут передать всю чистоту и качество голоса певца, – парень сделал первый глоток пива.

– Особенно, если подносить к ним диктофон, да?

Макс начинал выходить из себя.

– Знаете что? У всех есть свой секрет, свое амплуа. Свои карты я раскрывать не собираюсь. Я понимаю, что Вы смотрите на артистов как на источник своих доходов и выгодных контрактов с концертными площадками. Для этого Вы, в конце концов, и работаете…

– Ты собрался со мной обсуждать мои доходы…?

– Нет, Ваши деньги мне неинтересны. Раз так такой подход Вас не устраивает, то либо договаривайтесь, чтобы я выступал в конце программы, либо рассматривайте только сольные концерты. Чем не решение? – Макс завершил свой ультиматум вторым, завершающим глотком пива.

Виталий пребывал в неком состоянии булькающего котла терпения, из которого вот-вот польется кипяток. Его багровые щеки налились краской, того гляди лопнут. Но на выхлопе он выдал лишь чуть слышный истерический смешок.

– Ты что, Киркоровым себя возомнил? Или Колей Басковым? В конце программы? Братец, тебе до такого уровня еще горланить и горланить, чтобы выступать от самого себя… А до тех пор будь добр – спустись…

– Вам напомнить, как мы стали сотрудничать? Нас было трое, кто прошел отбор без каких-либо знакомств и родственными связями с эстрадой. И Вам предложили, как Вы однажды выразились, «объедки со стола», потому что никто не мог за меня тогда поручиться…

– Я тебя понял. Завтра пришлю на твою электронку[24] копию соглашения о расторжении контракта. Разговор окончен.

### II

Дорога до дома заняла чуть более сорока минут. На душе у Хорошина скребли кошки – не слишком ли резко он закончил разговор с Климкиным? Можно было бы пообещать, что такого казуса больше не повториться, а потом применить Acudisiac 500 в самый подходящий момент. Вероятно, это и стало его ошибкой – вместо того, чтобы поступить разумно и воздержаться от перформанса в середине концерта, он мог бы устроить любовный флешмоб, когда все эти артисты-выскочки отправились бы на свою тусовку. С другой стороны, выступление певца так бы и осталось на уровне разогрева перед другими, более обеспеченными начинающими поп-звездами. Сейчас с деньгами и хорошими связями на эстраде мог выступать любой – хоть хриплый, хоть без слуха. И даже необязательно было самому сочинять текст песни и музыку – за тебя это делал гострайтер[25] и саунд-продюсер соответственно. Макс был против всего этого и хотел, чтобы его музыка вызывала только искренние эмоции, а потому тексты песен всегда сочинял сам, и трепетно следил за работой создателя музыкального сопровождения.

Виталий Климкин был обычным музыкальным менеджером, выполнявшим организационные и посреднические функции как от себя, так и от имени своих подопечных артистов. Он также решал вопросы о предоставлении Хорошину звукозаписывающей студии, где последний рождал свои будущие шедевры поп-индустрии. В случае разрыва сотрудничества контракт обязывал менеджера прекратить использование песен исполнителя, но от этого Максу было не легче – у Климкина были и другие начинающие артисты, а у Хорошина не был даже записан полноценный альбом, чтобы продвигать его на различных площадках. За плечами было записано пока только три песни, студийные копии которых записаны на флешке. Песни записывались в двух вариациях – «минусовка» и полноценная композиция. Возможно, его творчество и рассмотрели бы где-нибудь в караоке-барах…

Сейчас Макса удручало даже не то, что его деловые отношения с менеджером катились в пропасть. Что ему теперь говорить матери? Наталья старалась в лишний раз не лезть и не давать советов по рабочим моментам, хотя в музыке она разбиралась не хуже своего сына. В конце концов, она работала преподавателем класса вокала в детской музыкальной школе имени Сергея Мамонтова[26]. Не самая благодарная профессия с точки зрения оплаты труда, но зато была для души – если не брать в расчет единичные разборки с истеричными родителями детей, у которых была трудная успеваемость, то учебный процесс в целом проходил не в тягость, а в радость. Именно матери Макс был обязан раскрывшемуся таланту вокалиста, путь которого он продолжал прокладывать по сей день.

Но выбор матери в пользу такой профессии был обусловлен не только из-за любви к музыке и пению – Наталье противопоказано было находиться в стрессовом состоянии длительное время, что обычно было характерно для офисной работы. От длительных переживаний у нее возникало непреодолимое желание съесть что-нибудь сладкое. Эти моменты особенно участились после переезда отца в Штаты в 2011 году. Дошло до того, что в один из июньских вечеров 2012 года Макс застал ее на полу без сознания. Вызвали скорую, фельдшеры госпитализировали девушку с подозрением на диабет – в последние недели у нее наблюдалась сильная жажда, слабость и головокружение. Хорошин одел ее, собрал ее вещи и поехал с ней в больницу. В памяти отложился момент, когда водитель «Газели» успел вовремя вырулить со встречного движения – в лоб летели какие-то лихачи с разукрашенными машинами и яркими, как на стадионах, фарами. Макс в тот момент следил за дорогой, и здорово перепугался. Тогда казалось, что ему тоже нужно было готовить койку где-нибудь в кардиологическом отделении. Благо на состоянии больной этот роковой момент не сказался, и ее успешно определили в медучреждение.

Но от пережитого испуга у Макса со временем начались другие проблемы. Которые точно не встретят поддержки у девушек.

При выписке врач назначил получать в поликлиниках препарат тресибин, инсулин зарубежного производства, разрешил умеренное употребление сладкого после ввода препарата. Весной 2014 года, из-за геополитических потрясений, компания-поставщик ограничила ввоз тресибина, и поликлиники стали выписывать рецепты на отечественный аналог ринсулин. Однако здесь были и свои нюансы – ринсулин не обладал такой продолжительностью действия, как его зарубежный аналог, и со сладкими лакомствами стоило быть еще осторожнее, а то и вовсе исключить.

При всем при этом сына восхищала одна вещь – при таком увлечении сладостями мама умудрялась сохранять облик стройной девушки, которой на вид дашь не больше тридцати пяти лет. Не последнюю роль в этом сыграло минимальное использование косметики (кроме туши для ресниц она ничем не пользовалась), отсутствие вредных привычек и интерес к ношению платьев дома, вместо привычных шорт и футболок. По законам генетики, большая часть этих качеств перешла и к сыну. Кроме неистового желания съесть эклер-другой.

В конечном счете, Макс принял решение не пересказывать сегодняшний диалог с Климкиным, когда начал открывать дверь квартиры. К удивлению сына, Наталья не вышла встретить Макса по возвращению домой. В ее комнате и ванной не горел свет. Странно, обычно она не ложилась раньше двенадцати часов, проводя время за чтением современной романтической литературы – рабочий график позволял немного поспать по утрам. Парень зашел к ней в комнату и включил свет.

Увиденное повергло его в тихий шок – мама сидела на полу на коленях, опершись в полуобмороке о диван. Шоковое состояние сына, однако, быстро перешло в действие, и он уложил ее неподвижное тело на диван. Дальше он поискал в прикроватной тумбе глюкометр[27] с упаковкой измерительных полосок. Макс вставил в прибор измерительную полоску, подождал сигнала, затем сделал укол ланцетом[28] в безымянный палец (почему-то он считался предпочтительным для таких целей) и начал выдавливать кровь. Капля попала в нужный отсек полоски, и прибор начал обратный отчет. Судя по характерному дыханию и движению головы, у нее был сопор[29]. Это хорошо, можно было обойтись без скорой помощи. На том же журнальном столике Макс увидел возможную причину инцидента – половину съеденной коробки турецкой пахлавы.

Пик-пик. Прибор показал 12,3 ммоль/л. Терпимо – необходимо ввести 1 мл ринсулина и дать побольше воды, дополнив это дело чашкой зеленого чая. Перво-наперво он включил чайник, приготовил кружку с чаем, затем налил стакан воды и отнес ей. Чуть приподняв голову, он начал понемногу давать ей пить. Максу нравилось, что мама тщательно следила за чистотой своих длинных русых волос, чтобы те были всегда вычесаны. Глотательный рефлекс сработал, часть попала в легкие, и Наталья начала кашлять. Откашлявшись, она полежала какое-то время, отдышалась и на секунду приоткрыла глаза.

– Максуля… Это ты…? – после чего начала тяжело, но ровно дышать.

– Я здесь, мам, – ответил Макс и принялся искать шприц-ручку с инсулином. Из разговоров с эндокринологом он помнил, что для более быстрого действия инсулин вводили в брюшную полость, для более длительного – в бедра. Он задрал подол белого цветастого платья и отмерил три пальца от пупка, после чего сделал инъекцию, сбросил иглу с картриджем и дал еще воды.

Такая беспомощная… Но даже в таком виде она была красивее всех женщин, что он когда-либо встречал.

Чайник вскипел, и он заварил чай с жасмином. Через пять минут Наталья начала приходить в себя. Макс молча и осуждающе-жалостливо смотрел на нее.

– Ты меня снова откачивал, да? Какая же я дура…

– Давно прикупила? – Макс кивнул на упаковку пахлавы.

– Коллега-флейтистка из Турции вернулась недавно… На рынке взяла… И подумать не могла, что там столько сахара. А они такие вкусные…

– Мам, я тебе упаковок десять тресибина купил. Почему не пользуешься?

– Не поверишь – совсем про них забыла. Прости, пожалуйста, что заставила переживать…

К своему удивлению, Макс даже чуть повысил голос:

– А если бы меня рядом не было? А если бы ты съела еще столько же!? Я бы тебя так не смог водичкой отпоить…

– Да знаю, я дура! – Наталья начинала всхлипывать. – Это как ломка у курильщиков и алкоголиков. Если попробовал – то все… Я еще думала, брать или нет. Вроде как такой здесь нет…

– Ты в Москве живешь, уж с пахлавой здесь дефицита нет. Я выкину ее, – Хорошин резко встал с кровати и потянулся за начатой коробкой сладостей. Мама хотела было запротестовать, но молча передумала, когда сын грубо взял картонку и пошел на кухню. Затем вернулся, поцеловал ее в щеку и пожелал спокойной ночи.

– Ты только не сердись на меня…

– Все хорошо. Давай баиньки, – после чего выключил основной свет и ушел к себе.

***

Макс не любил оставлять личные вещи на виду, когда готовился ко сну – их обязательно надо пристроить либо в шкаф, либо в выдвижной ящик, чтобы в лишний раз не попадались на глаза другим. Во второе место он обычно укладывал наручные часы и пузырек с Уденафилом. У ящика была одна хитрость – в свое время Макс приделал к нему второе дно с перепадом в один сантиметр, о котором знал только он. Неприятный случай десятиминутной давности навеял на него воспоминания о прошлом – в «закромах» этого самого ящика хранился один конверт с письмом годовалой давности.

Письмо от его отца из США. Макс лег в кровать и достал письмо. Из-за диковинных штампиков, печатей и марок конверт представлял собой ценность, превосходящую значимость дорогих заграничных сувениров. В качестве адресата был указан «Khoroshin Maksim», адрес отправления звучал как «California Institute of Neuroscience, 2100 Lynn Rd 120, Thousand Oaks, CA 91360». Отправитель – «Vladimir Khoroshin, Dr». Примечательно, что адреса в англоязычных странах писались по индуктивному методу – от конкретного места проживания до уровня штата. В России все было с точностью наоборот.

Отец писал следующее:

«Hi, son! How are you? Привет тебе из солнечного города «Тысяча дубов»! Забавно, что, несмотря на лесное название, город очень напоминает окраины моего родного Оренбурга – такие же просторные улицы, степи, деревьев практически нет. Инфраструктура здесь выглядит поцивильнее и посвежее. Погода такая же, как у нас в приуральских степях – летом можно оставить сковороду в полдень под солнцем, и через час у тебя будет fried eggs. Только до моря здесь ехать на машине не 10 часов, а 40 минут. И ты на берегу океана! Я уже не стал печатать фотографии с закатами – в интернете и сам можешь посмотреть. Хотелось бы, чтобы ты это увидел своими глазами. В общем, для отдыха и работы самое то. А еще меньше, чем за час, ты можешь доехать до Лос-Анджелеса! Там много наших, кстати.

Менталитет здесь, конечно, отличается. Здесь не любят говорить о политике, разве что в самом близком кругу коллег после пятой пинты пива. Договориться с кем-то на месте, как с нашими гаишниками, практически невозможно. Местные довольно общительные, но за разговорами надо следить – чуть чего, сразу 911 набирают. В целом, народ здесь дружелюбный, легко идут на контакт. Выходцев с Восточной Европы практически нет, зато много латиносов. По улице могут ходить и в сапогах, и в банных халатах– кто во что горазд. Ценники здесь не как в нашей «Пятерочке» – молоко от 2-3 баксов, сэндвичи – от 3. В кафе мы с коллегами всегда оставляем на чай наличными, даже если платят картой. Те, кто живет без семей, почти не готовят, берут кулинарию в магазинах. Благо на работе есть своя столовая для сотрудников, так что в этом плане мне легче.

Как бы тут не было хорошо и тепло, все-таки я по скучаю родным краям. Я здесь уже третий год, но никак не могу забыть вас с мамой, друзей, коллег. С Олегом тоже держу связь. Да, научным сотрудникам здесь намного больше платят, чем в РФ. Но нет этой русской души.

Как я уже писал тебе, перевезти вас – задача непростая. Район Лос-Анджелеса – один из самых дорогих в Штатах. Я хоть и живу в пригороде, мне до центра LA ехать около часа. И жить здесь – удовольствие недешевое, много расходов уходит на проживание на территории, на бензин, в магазин сходить и все такое. Машина служебная, но кататься на ней тоже дело не бесплатное. Цены на дома здесь начинаются от 200 000 зеленых, и это только в пригороде Таузенд-Оукс, где нет ничего, кроме степей и двух деревьев. Кроме дома, нужно еще собрать денег на свою машину и на лечение матери, плюс проценты, налоги, коммуналка, страховка. На фоне всего этого понимаешь, что жить у нас в России очень дешево, особенно на московскую зарплату. Если бы не ее диабет, я бы уже в январе сделал первый взнос и взялся бы за документы на визу.

Макс, здесь лечат диабет всех типов! Я уже навел справки по поводу лечащих центров, но «по блату» пристроить здесь иностранного гражданина без страховки не выйдет. С аптеками здесь в Дубах непросто, я уже не говорю про покупку инсулина. Это все только в Лос-Анджелесе… Поэтому не могу сейчас сказать, когда тебе начинать все эти переездные мероприятия. Может, в следующем году…

Макс призадумался. Прошло два года с момента написания письма, но от отца так и не было каких-либо дополнений. А еще матери заграничный паспорт нужно было сделать. Надо этот вопрос взять на контроль уже сейчас. Парень продолжил читать письмо.

У меня для тебя сюрприз, сынок. Наша рабочая группа занимается изучением нейрофизиологией женщин. Шеф в свое время перечитал какую-то книгу Чака Паланика, и вроде как он ей вдохновился. Технари проводят эксперименты с подопытными девушками разных возрастов, чтобы понять их… сексуальную природу. Если вкратце, то идея в том, чтобы понять насколько звук играет роль в половом влечение девушек. Слышал про афродизиаки и феромоны? Вот и здесь такая же суть, только через звук. Оказывается, многих девушек возбуждает, когда с ними говоришь в низких тонах, вроде баса и баритона, а также их заводит мужской шепот. Так вот, мы разработали несколько прототипов Acudisiac 500, вырабатывающих ультразвук в районе 22 000 Герц. Мужской слух уже такую частоту не воспринимает, а вот женский еще улавливает. Сигнал передается на переднюю часть гипоталамуса, запускающего этот самый «зов природы». Мне удалось выкрасть один из прототипов, чтобы ты не остался без подарка на свои грядущие 25 лет.

В свою очередь, у меня к тебе будет просьба – никому, слышишь? НИКОМУ не рассказывай, и уж тем более не показывай Acudisiac 500. Если узнают, что это и откуда он у тебя – я могу не просто потерять работу. Здесь за такое могут и посадить. Не говоря уже, что тобой заинтересуются компетентные органы. Планируется, что разработка пойдет в медицинское и коммерческое использование, но до этого еще далеко.

На этом пока все, сынок! Обнимаю вас с мамой! Wish you were here…

К рукописному письму в конверте отдельно прилагалась распечатанная инструкция. На вид Acudisiac 500 выглядел как обычный ручной фонарик, работавший на обычных АА батарейках с одной единственной кнопкой. При включении прибор издавал ультразвук, калибровался первые 2-3 секунды, при котором слышался характерный писк. В момент активации устройство желательно было направлять на «желаемый объект», и через короткий промежуток времени у девушки возникало непреодолимое желание заняться этим. Вне зависимости от того, располагала ли к этому обстановка. Если девушек было несколько, то эффект аналогичный. Соответственно, чтобы влечение прекратилось, достаточно было выключить устройство. Но здесь был не до конца изучен инерциальный эффект воздействия в момент, когда прибор прекращал работу, а у нее уже был «заведен моторчик».

Макс уже ранее тестировал устройство в ночных клубах и других укромных местах. Но не ожидал, что звуковое оборудование в «Юбилейном» сможет транслировать работу Acudisiac 500 в полной мере. Учитывались и другие факторы – если у девушки наступал период овуляции, или она находилась «под шафе», то влечение будет более выраженным. А вот если в момент активации у нее было не совсем подходящее состояние, которое наступало раз в месяц, то устройство могло и не сработать. Кроме того, с возрастом слух человека воспринимал все меньший диапазон частот. И чем старше была девушка, тем ближе и дольше нужно было подносить Acudisiac 500 к интересующей персоне.

Но даже в этом случае у Макса не возникало серьезных проблем. Со времен школы Хорошин не страдал от нехватки внимания со стороны одноклассниц и учительниц. С одной стороны, это положительно сказывалось на его успеваемости – ученицы не брезгали помочь Максу на контрольных работах, охотно давали списывать на уроках, а учительницы находили время помочь ему с разжевыванием предмета. С другой, зависть и конкуренцию никто не отменял. Многие девочки хотели стать для Макса «той самой», что вылилось в более острую фазу в средней школе – одноклассницы объединялись в группы, выявляли наиболее слабых конкуренток и начинали их травлю. К сожалению, такая неприязнь друг к другу в средней школе была (и оставалась по сей день) обыденным явлением. Это был традиционный способ утвердиться среди сверстников за счет угнетения тех, кто не мог по каким-то причинам ответить словом или оплеухой. В данном случае Хорошин выступал этаким призовым фондом, и потому той или иной группировке хотелось привлечь к себе как можно больше внимания. Одна из одноклассниц даже свела счеты с жизнью, оставив предсмертную записку на подоконнике 12 этажа, в которой говорилось о ее «безответной любви к самому красивому и умному мальчику в классе». По такому поводу полиция даже проводила проверку, в ходе которой родителям Хорошина заявили о попустительстве их сына, и что он не принял должных мер, чтобы избежать смерти девочки с разбитым сердцем. В конечном счете, дело закрыли за неимением очевидных улик.

Для Макса такое коллективное обожание тоже имело последствия. Одноклассники мужского пола образовывали группировки, чтобы отыграться на нем как в учебное, так и в свободное время – бросали в него бумажки на уроке, дразнили на переменах, несколько раз ловили и задирали после школы. Хорошин начал прогуливать школу, и вскоре родители узнали от учителей о негативной тенденции своего сына. В один вечер даже состоялся разговор, в котором подросток выложил все, как было. Отец занялся поисками секций единоборств, мать – составлением кляуз на имя директора школы. В итоге родители добились исключения двух наиболее задиристых одноклассников, что послужило примером для остальных мальчиков в классе. В секцию единоборств Макс так и не записался – рукопашные бои с кем-либо были против его принципов. С горем пополам Хорошину удалось окончить школу. Друзьями Макс так и не обзавелся, а воздыхательницы вскоре забыли о его существовании.

Парень сложил письмо и убрал в конверт, который затем вернул в надежное хранилище. Пока отец готовил фундамент на чужбине, он будет рядом со своей матерью.

К неожиданности молодого человека, телефон сообщил о новых письмах. Может, Климкин вернулся домой и решил перед сном составить уведомление о расторжении контракта? Ничего, подождет до утра. И все-таки было любопытно, кому вздумалось слать телеграммы в такой поздний час. Макс взял и телефон и увидел сообщение:

«Здорово, не спишь?».

Это был родной брат ее матери – Олег Гришаев.

***

Для кого-то утро понедельника начиналось в 7 утра, для кого-то – в 6. Но Макс не был обременен офисной работой, и мог позволить себе встать хоть в полдень. Проснулся он в итоге от того, что в комнату заглянула мама.

– Максуль, привет, ты спишь еще? – чуть слышно спросила она.

– Привет, мам, а который час?

– Почти одиннадцать. Я тебе уже завтрак сделала. Приходи, – и аккуратно закрыла за собой дверь. Наталья начинала свой рабочий день в музыкальной школе с 13 часов. Ей не было смысла приезжать раньше, когда все ученики были еще в основной школе. Благо музыкальной бюрократии перед занятиями у нее было немного.

Елки-палки, уже так поздно! Хотя не мудрено, учитывая, сколько вчера он проговорил с Олегом по телефону. Дядя расспрашивал его о делах в семье, поведал о своей работе в частном театре, где он работал художественным руководителем творческой труппы. Ребята Олега играли в постановках и опереттах известных драматургов-классиков на современный лад. Как если бы Ромео и Джульетта познакомились в интернете, и вели бы романтическую переписку за спинами своих родителей в сервисе iMessage.

Гришаев также расспросил Макса о его прошедшем концерте в спорткомплексе «Юбилейный», на что племянник ответил неоднозначным «было круто, но оценили не все». Также сообщил, что его менеджер Климкин остался недоволен его выступлением, и он ждал его на расторжении контракта.

– А что его не устроило? – искренне удивлялся Олег. – Я тебя уже на Ютюбе успел посмотреть, ты там зажег будь здоров!

– Видимо, у нас с ним разные взгляды на мою манеру исполнения.

– Ну, понятно. Максон, раз ты сейчас свободен, предлагаю завтра встретиться. Хотел с тобой одну тему обсудить.

Олег не стал раскрывать всех карт по телефону и пообещал изложить все детали при встрече. По сему, в 15:00 они договорились встретиться в одном из кафе, расположенного возле ДК «На Красной Пресне».

Дом культуры относился к деловому кварталу «Рассвет», созданному на базе бывшего машиностроительного завода, изготавливавшего в свое время запчасти для военной и гражданской авиации. Сейчас здесь, между Расторгуевском и Столярном переулками, проектировалось общественное пространство – в корпусах бывшего завода будут открыты рестораны, спортивные залы, салоны красоты, парикмахерские и офисные помещения. Место было не самым приглядным. По мере проектирования кластера во многих участках уже шли строительные работы. Из-за этого пройти в сторону кафе, минуя гогочущих друг на друга строителей из Средней Азии, горы стройматериалов и мусора и работающего оборудования наводили на мысль, что в дальнейшем собираться в этом месте не стоило.

Само же кафе представляло собой пространство, выполненное в стиле восточной Азии – помещение освещали китайские красные фонари, на каждом столике представлены такие же красные салфетки и чайные свечи. Меню здесь было соответствующее – заведение предлагало гостям вьетнамский суп фо бо, вок в картонных коробочках, широкий ассортимент блюд из свинины и курицы, а на запивку – китайскую водку или пиво.

Макс разыскал Гришаева за одним из столиков и подошел к нему. Приход гостя заметила официантка в красном ципао[30], подошла к ним и начала принимать заказ. Макс обошелся удоном со свининой и двумя бутылками темного «Чиндао». Олег же попросил острый фо бо и вок с креветками.

– Часто со своими сюда хожу после постановки, – сказал он, когда официантка записала пожелания гостей и удалилась к стойке выдачи заказов. – Ну рассказывай, что у вас там с Виталиком не срослось?

Макс пересказал основную часть их телефонного разговора, дополнив тем, что исполнитель Кюрасао не смог даже привлечь на себя внимание толпы, и якобы это целиком сорвало программу. За что организаторам спорткомплекса потом высказали менеджеры других артистов.

– Я такого даже не знаю, – сказал Олег про молодого артиста.

– Его не приветствовали, ему не хлопали. После моих песен они поняли, что находиться дальше на концерте не имело смысла.

– Ага, я смотрел, что девчонки начали потом к парням приставать. Как ты это так сделал?

Макс довольно ухмыльнулся.

– Ты же смотрел! Я просто крикнул: «Любите друг друга!».

– Мне показалось, что ты какую-то штуку достал и к микрофону поднес.

Об этой штуке Олегу не следовало знать, и он придерживался той же легенды, что и с Виталием – он хотел записать возглас толпы.

– А зачем? Можно же было потом пересмотреть концерт.

– Не бери в голову – мои заморочки.

– И ты теперь с этим Климкиным совсем разругался?

В этот момент телефон Макса зазвонил. На экране светилась надпись «Климкин менеджер».

– Легок на помине, – Макс даже показал входящий вызов Олегу, после чего извинился и ответил. После непродолжительного разговора, Макс хмуро закончил фразой: «Хорошо, наберу за полчаса». После чего сбросил гудок.

– Ждет тебя? – спросил Олег.

– Да, он сегодня у себя весь день, поэтому можно не торопиться.

Дядя Макса начал расспрашивать о дальнейших планах своего племянника. Вопрос, конечно, интересный. Найти такого же менеджера можно, но потребует большого времени и определенных знакомств. Как правило, потенциальный представитель певца мог навести справки и выйти на предыдущего менеджера, и при нынешних обстоятельствах Климкин вряд ли заручится за Макса как «перспективного и подающего надежды исполнителя».

– А ты не рассматривал вариант играть в театре? – спросил Гришаев. Официантка в ципао принесла гостям обещанные две бутылки светлого пива и китайского зеленого чая. Директор дома культуры не приветствовал охмелевшее состояние сотрудников на рабочем месте, потому дядя Макса решил воздержаться от хмельного.

– Мне нравится театр, но я люблю исполнять творчество, которое создал сам.

– Ты можешь предложить свой сценарий, расписать образы персонажей, и мы отрепетируем, как следует.

Макс обдумал эту мысль, потягивая налитое в бокал пиво.

– Мысль интересная, но тут несколько моментов. Во-первых, для меня важно, чтобы характер актера и персонажа были идентичны, чтобы его повседневное поведение гармонично ложилось на роль. Во-вторых, я не знаю твоих ребят, насколько они будут прислушиваться к моим пожеланиям.

– Поверь, ко мне они точно будут прислушиваться. Я их прямой руководитель.

– А это уже третий момент! Наши с тобой взгляды могут не совпадать – у тебя есть понимание, чего ожидают зрители, у меня есть понимание, что хочу увидеть я. И если здесь мы не найдем точек соприкосновения, боюсь, что мы не сможем работать дальше. А то и вовсе поссоримся на этой почве.

– А что, по-твоему, ожидает публика? – в тоне Олега прослеживалось негодование.

– Ты же понимаешь, что публика в России разношерстная. Одни приветствуют свободу самовыражения в чувствах, другие эти чувства будут решительно осуждать. В моей концепции лежит любовь без границ. А наш зритель в большей степени консервативен, для него такие ценности неприемлемы.

– Если ты про элементы эротики, то это не вопрос – в афише можно легко указать ценз «18+», – Олег налил себе чаю.

– А много у тебя в труппе артисток, кто согласится на такой жанр? Если даже ты их уговоришь на нечто подобное, вряд ли в конце спектакля у тебя останется полный зал.

– Максон, это уже не твоя забота, сколько людей зашло и сколько вышло. Ты выступаешь, у тебя оклад и премиальная часть по количеству спектаклей и проданных билетов.

Парень понимал, что у какого-то частного театра с сомнительным трафиком зрителей большого заработка не будет. На фоне его гонораров на концертных площадках – это капля в море. Но обидеть Гришаева тоже не хотелось, и потому он начал подводить разговор к финальной черте. Сказал дяде, что это все-таки не его.

– Я тебя услышал. А ты не думал сниматься в каких-нибудь… – Олег чуть наклонился к нему и прошептал. – Пикантных фильмах или роликах с обнаженкой?

– Категорически нет. Технически, на съемках ты с ней этим не занимаешься. А в порно чувства наиграны. Да и репутация сомнительная. Я все-таки хочу продолжить путь вокалиста.

Дядя Макса отпил остывший чай из чашки и на какое-то время призадумался – то ли пытался определить сорт напитка, то ли дать стоящий совет племяннику. Олег одобрительно промычал и подыграл бровями, после чего он поставил чашку, достал телефон и набрал кому-то. Макс вопросительно взглянул на него, на что Олег ответил:

– Сейчас все будет, подожди, – и, выждав около десяти секунд ожидания, начал говорить. – Привет, занята? Подскажи, пожалуйста, а жюри у вас уже полным составом? А напомни, кто… А, понятно… Слушай, а вы ребят еще набираете? Да, которые выступают. А можешь мне одну услугу оказать? Есть человек с голосом, выпускник «Фабрики»… Да, уже выступал, недавно вот в Петербурге на концерте спел. Пока не скажу кто, еще не обсуждал. Минут через двадцать наберу, давай? Спасибо тебе. На связи.

Глаза Макса округлились до размера блюдец.

– Это ты на мой счет звонил?

– Так точно. Знаешь шоу «Голос»?

– Конечно! Конкурс музыкальных талантов. Из той же серии, что и «Фабрика».

– Есть одна знакомая, она подбирает участников. За ней в свое время должок оставался, так что она вряд ли откажет. Думал тебя в жюри определить, но там либо народные, либо заслуженные артисты сидят… Поэтому могу помочь только, как участ…

– Я согласен. Куда и во сколько ехать? – от преисполнился решимостью Макс перебил Олега.

Гришаев попросил Макса его внимательно выслушать. До конца июня планировалось проведение последнего слепого прослушивания, но можно было запрыгнуть в последний вагон, если прислать им в студию запись своей песни до конца этой недели. Поскольку у Хорошина теперь нет своей студии, можно приехать к ним и пройти очный кастинг. Затем организаторы сообщат о дне основного выступления.

– У тебя же свой репертуар, да? – уточнил Олег.

– Конечно. Я растоплю их сердца песней «Я расцелую небо».

– Сойдет, но ты и другие варианты рассмотри. Адрес студии и контакты девочки тебе напишу.

– Олег, спасибо тебе огромное! – Макс не сдержал благодарственного порыва, вышел из-за стола и обнял Гришаева. Тот улыбчиво ответил взаимностью.

– Для тебя не жалко. Но я хотел бы попросить об ответной услуге. Как раз по твоей части.

– Проси, о чем хочешь, если это не будет в ущерб моей семье.

Олег перешел к сути своей просьбы.

***

По пути домой Хорошин обдумывал авантюру, на которую хотел подвязать его дядя. Предыстория была следующая – в труппе Олега до недавнего времени играла некая актриса по имени Анастасия Меньшикова. Последние полгода она выступала в ролях второго плана (дочь городничего Марья Антоновна из «Ревизора», любовница Кассио Бианка из «Отелло», сестра Тихона Варвара из «Грозы»). Такой расклад начал не устраивать юную актрису, и где-то в конце марта Меньшикова подняла с Олегом тему о пересмотре ее «актерского потенциала». На что он ответил, что подумает над этим вопросом. Через неделю директор дома культуры дал поручение Гришаеву подготовить спектакль «Мастер и Маргарита», приуроченный ко дню рождения Михаила Булгакова[31], и тогда дядя предложил Меньшиковой проявить себя. Репетиции шли полным ходом, Анастасия всецело выкладывалась на сцене. Где-то за недели две, когда дело дошло до костюмов, реквизитов и декораций, Олег обнаружил дефицит некоторых позиций, и подготовил для директора смету. Руководитель ДК сказал, что на хотелки Олега денег не было, и вообще он пытался отмыть и без того скромный бюджет учреждения. На что Гришаев встречно обвинил его в жадности, и они разругались. Что-то он докупил из своего кармана, где-то обошлось современной одеждой. Так они и оставались в ссоре друг с другом до самого выступления.

На котором Олег узнал, что в его спину вонзили фигуральный предательский нож – Меньшикова не явилась на спектакль. Представление было отменено, дублера не готовили, возмущенным зрителям пришлось возвращать стоимость билетов. Через своих коллег Гришаев выяснил, что 14 мая у Анастасии был последний рабочий день, и пошел разбираться к директору. Руководитель дома культуры пребывал в не меньшей ярости – Олег устроил саботаж в такой знаменательный день! В качестве упреков звучали фразы, что на концерт приглашались худруки и руководители других театров, планировал прийти даже кто-то из потенциальных меценатов. Конкретные фамилии жертвователей и деятелей искусства Олег не услышал, но узнал, что директор единолично согласовал увольнение Меньшиковой.

– Как Вы отпустили ее без моего согласования!? – возмущался дядя Макса.

– Твоя Меньшикова сказала, что ты уже работаешь с Кипрухиной, дублершей, и все порешал.

И потому сейчас Олег присматривался к управленцам других творческих объединений. Ибо работать дальше с теми, кто поступил с тобой, как Лонгин и Брут поступили с Цезарем, было себе дороже. Это же был чистой воды заговор!

Оставались и другие вопросы – знал ли кто-то еще о намерениях Меньшиковой? И если да, то почему не предупредил? Может, кто-то еще планировал совершить похожий выпад? Дядя начал наводить справки по этому случаю. От одной из актрис он узнал, что Настя собиралась во внеплановый отпуск в Турцию, где будет жить в неком отеле «Justiano». Олег поискал о нем информацию в открытых источниках (правильно писалось «Justiniano»). Выяснилось, что отель был довольно популярным средством размещения у туроператоров. И весьма недешевым, несмотря на то, что находился в районе Окурджалар, в 30 км к западу от Аланьи. Гришаев решил проучить ветреную красавицу Джильду[32] и попросил Макса сделать на нее компромат. Не важно, какого содержания. Главное, чтобы это унизило ее достоинство в публичном пространстве.

– Мне кажется, что она с кем-то легла в койку… Иначе как еще ее могли переманить? – рассуждал он.

В отношении женщин Макс руководствовался «презумпцией невиновности», а потому отвергал стереотипы, что девушкам достаются хорошие должности и 300-сильные «паркетники» исключительно натурой. Всю эту авантюру с очернением репутации восходящей актрисы он сразу воспринял в штыки. С другой стороны, это был ответ на подлость – Меньшикова действительно некрасиво поступила с дядей, и теперь его работа, как художественного руководителя, была под ударом.

Макс уточнил у Олега еще один момент – как отзовется скандал с Анастасией на его конкурсе в третьем сезоне «Голос».

– Не переживай даже. Я тебя подставлять не буду – сделаю такой компромат, что о тебе и намека не будет, это раз. Во-вторых, все живые конкурсы они проводят максимум до конца лета, до тех пор я не буду с что-либо делать с полученным материалом.

– А что с перелетом и проживанием?

– По умолчанию – с меня. А там отдашь, как сможешь.

Хорошин затронул тему с его матерью, а именно вопрос, кто будет присматривать за ней в его отсутствие. На случай новых передозировок медовиками и безе.

– Почему у вас такие напряги в отношениях? Все из-за квартиры? – удивлялся Макс.

Квартира, в которой сейчас Макс жил с матерью, была отписана Наталье родителями еще при их жизни. Олегу предназначалась папина машина, но в свое время пришлось продать ее, чтобы семья дяди не оказалась в трудной ситуации.

– Черт бы с этой квартирой, на свой уголок я смогу заработать себе сам. Здесь вопрос тянется еще с детства – твоя бабушка, Нина Игоревна, всегда потакала желаниям Наташи, как младшенькой. Та захочет мороженого, попросит бабушку, если та не делает – Наташенька начинает плакать. И так всю жизнь – когда ей хочется внимания, чего-нибудь вкусненького и вообще какую-то вещь – она не брезгует ухищрениями. Также и с квартирой вышло – «Наташенька с ребенком, ей тяжело…».

– Не припомню, чтобы она выпрашивала у меня денег на свои хотелки.

– И не будет, потому что ты остался у нее один. Максон, только между нами, как мужиками – я месяца три или четыре назад с Володей общался, спрашивал его про жизнь в Штатах. И с разговора я так понял, что он не будет торопиться с переездом твоей матери.

– Это еще почему!? – Макс был шокирован.

– Потому что он устал от манипуляций твоей матери. Ему работодатель предлагал помощь в вашем переезде, но твой отец почему-то не согласился. Тебя не смутило, что он письмо написал тебе, а не ей?

«Потому что вместе с письмом был еще один приятный сюрприз», – подумал про себя парень.

– Он мог написать письмо на кого угодно – живем-то мы вместе.

– Хорошо, допустим. Вчера вот ты мне рассказал про кому, или что там с ней случилось… Сколько у нее был сахар?

– Двенадцать с чем-то единиц.

– Диабетики не впадают в кому и сопор от таких цифр – нужно хотя бы от шестнадцати.

– К чему ты клонишь? Что она симулировала?

– Я к тому, что все это выглядит очень странно. И потому спросил тебя, предупреждал ли ты ее о своем возвращении, когда ехал из Питера, и когда уходил со встречи с Климкиным.

Действительно, Макс хотел устроить маме сюрприз по приезду из Северной столицы, а в случае с поздним возвращением из «Старой Юги» он давал ей знать о своем приблизительном времени возвращения. Одного он не понимал – зачем ей это было делать? Неужто сын имел дело с синдромом Мюнхгаузена? Олег, тем не менее, пообещал время от времени приезжать к ним и созваниваться с Натальей на период внепланового отпуска Макса. На том и договорились.

### III

Перед уходом из кафе Олег попросил Макса предоставить ему данные своего заграничного паспорта, чтобы тот начал оформлять на племянника авиабилет и ваучер для заселения в отель. Но перед поездкой домой нужно было еще наведаться в офис к Климкину, чтобы расставание с его деловым партнером обрело логический конец.

Офис Климкина располагался где-то в районе метро Семеновская, на пересечении Семеновской улицы и Измайловского вала, в красном кирпичном доме, агонизирующем по реновации. Лестничный пролет до третьего этажа, где сидел менеджер, создавал ощущение заброшенного жилого здания – сколотые каменные ступени с приваренными железными уголками, обшарпанные перила и стены. В воздухе при этом ощущался запах сырости. Единственное, что указывало на жизнь в здании – прибитые гвоздями доски с планом пожарной эвакуации и рекламными объявлениями.

Климкин сидел в кабинете № 318. Примечательно, что пластиковая цифра «3» была в горизонтальном положении, и вот-вот слетит с двери. Рабочее место менеджера располагалось прямо у окна, так, что он смотрел в сторону двери. Еще не закрыв дверь, Максу в нос ударил сгусток пыли и духоты. Видать Климкин совсем не проветривал свою офисную конуру, что говорить о влажной уборке.

– А, это ты… – задумчиво пробурчал он, не отрываясь от компьютера. Макс сел на стульчик возле его стола с потертой кромкой.

– И где? – спросил Хорошин.

– Что?

– Соглашение. О нашем разводе.

– А, ну точно. Слушай, вчера как-то нехорошо поговорили, хотел обсудить…

– Вчера уже все обсудили. Если мы когда-то вновь соберемся на деловой встрече, то будем обсуждать уже другой размер гонорара, – Макс включил альфа-переговорщика, чтобы показать, какая звездочка выпала из рук его без пяти минут бывшего музыкального менеджера. Здесь не обошлось без подначивания его дяди.

– Не понял?

– Потом поймете. Не хочу отпугивать свою музу удачи.

– Макс, я признаю, что погорячился. Давай перетрем… – Хорошин едва разбирал бормотание Климкина.

– Вчера Вы четко дали понять, что отношения с организаторами Вам дороже, чем талант Ваших исполнителей.

– Ясно, – Климкин начал что-то набирать на компьютере, после чего из принтера неохотно вылезло несколько распечаток. Менеджер разделил их на две кучки, одну вручил Максу. То было соглашение о расторжении контракта. Пробежавшись по тексту, Макс хотел было подписать документ. Но понял, что чего-то не хватало.

– А где окончательный расчет? – спросил он Климкина.

– Ты о чем?

– За мое последнее выступление.

– Своей выходкой с любовным флешмобом ты нарушил условия договора с организаторами – создал условия, препятствующие выступлению других артистов.

– Чего!?

– По-хорошему, я должен был им возместить затраты на твой райдер. Но договорился, чтобы твой гонорар пошел Кюрасао и другим певунам в качестве компенсации.

– Почему Вы принимаете такие решения за моей спиной!? Я эту хрень подписывать не буду! – Макс яростно тыкнул по бланку соглашения указательным пальцем.

– Ну и не надо. Только не удивляйся потом, если услышишь свои песни на всяких фестивалях. Хотя какое до меня дело оперившейся птичке…?

– Значит, встретимся в суде, – Хорошин не стал устраивать дебаты и вышел из душного кабинета. Этот подонок просто обязан был выплатить его честно заработанный гонорар, без разницы, в какой карман он для этого полезет. Для начала нужно еще раз пробежаться по тексту договора и найти пункт, в котором приведены основания для отказа в выплате вознаграждения. Жаль, что он не захватил его с собой сразу… Здесь хорошо было бы встретиться с Олегом для профессиональной консультации. Такое однозначно нельзя было спускать на тормоза.

Приехав домой, парень перво-наперво отправил дяде данные своего заграничного паспорта и включил свой ноутбук, чтобы почитать об особенностях турецкого турне – валюта, визовый режим, местные обычаи и тому подобное. Не мудрено, что среди россиян это было одно из популярнейших направлений – у местных русский считался чуть ли не третьим по использованию языком, проблем с обменом валюты тоже не было (правда, сначала нужно было найти доллары в Москве), от себя был нужен только паспорт, остальное все оформлял туроператор. Среди популярных гостинцев – сладкая вата пушманье, настойка ракы (она же греческая узо́, она же сербская ра́кия), рахат лукум и сногсшибательная во всех смыслах пахлава. От которой его мать впала в гипергликемический сопор.

Или все-таки не впала, и ей захотелось толику сыновьего внимания? Слова Олега о манипулятивных трюках еще предстояло еще проверить. Но это как-нибудь потом, а пока можно было пробить досье на госпожу Меньшиковой. Макс начал с известного портала анкет творческих личностей «Acmodasi», своего рода базы данных актеров, певцов, моделей и других деятелей искусства – как начинающих, так и профи. Анкеты Анастасии там не оказалось. Поиск по социальным сетям тоже был затруднителен – инициалы не самые редкие, а критерии поиска (место и дата рождения) Олег дать не смог – бывшие коллеги по труппе не были в курсе таких деталей, а директор отказывался даже показывать ему копию паспорта блудливой девушки.

Но он смог передать Хорошину не менее важную улику – распечатанную фотографию актрисы. Макс достал ее из своей сумки и начал изучать. Это была роскошная блондинка с серыми глазами, на вид – 23-24 года, с правильными чертами лица, без лишнего макияжа. Идеальный объект для его Acudisiac 500… В голове начали прокручиваться характерные у парней сцены, в которых девушки представали во всей своей красе. В паховой области началось характерное напряжение, дыхание слегка усилилось. Выпить что ли Уденафил…?

«Фу, Макс, что за мысли такие похабные!», – поругал он себя и продолжил подготовку досье по актрисе-плутовке. В поисковой строке Макс вбил набор фраз «анастасия меньшикова актриса театр на красной пресне». Первые ссылки не дали нужных результатов – либо предлагали профили однофамилиц в социальных сетях, либо вообще на несвязанные с Меньшиковой ресурсы. На четвертой или пятой строке была ссылка на одну из колонок желтушного журнала для домохозяек «Жизнь звезд». Перейдя по ней, он обнаружил интересную статью с фото Анастасии:

Больше не хочу быть в тени второго плана!

Актриса Анастасия Меньшикова покинула коллектив театра «На Красной Пресне».

В минувшую неделю актриса театра «На Красной Пресне» Анастасия Меньшикова объявила о своем уходе из коллектива по личным и профессиональным причинам. По словам восходящей актрисы, она давно переросла роли Розалины Шекспира и горничной Дуняши из «Вишневого сада», а неоднократные разговоры с художественным руководителем Олегом Гришаевым ни к чему не приводили.

«В конце апреля мы начали репетировать «Мастера и Маргариту», чтобы дать спектакль в честь дня рождения писателя. Поначалу Гришаев согласился дать мне главную роль, но за две недели до выступления он вдруг сообщил мне, что я не готова, и снял меня с роли Маргариты. Так обидно мне еще никогда не было», – сетовала актриса на своего бывшего худрука. – «Зачем тогда вообще было давать мне надежду?».

Сам же Гришаев отказался комментировать уход своей бывшей подопечной.

В ближайшее время Меньшикова планирует отдохнуть на солнечных берегах Турции, чтобы с новыми силами дальше выступать на сцене. По некоторым слухам известно о ее переходе в театр «Сатирикон», куда ей предложили перейти еще в середине весны».

Арефьев Н.

19.05.2014

Интересно получалось, однако. Меньшикова заявляет газете, что Олег снял ее с роли, но сегодня он услышал от дяди, что она подло поступила с ним. И почему газета не попросила комментарий директора? Такое ощущение, что правды, как абстрактного понятия, не существовало. Была только интерпретация явления. И задача как человека, так и государства в целом – подвести как можно больше других людей под общий знаменатель того или иного явления. В выгоду конкретному человеку или кругу людей.

Так кому в итоге верить?

***

Макс собрал все необходимые вещи и готовился к отбытию – через 3,5 часа из аэропорта Домодедово его ждал рейс «Москва-Анталья». Мама ни на метр не отходила от сына, давая сверхважные консультации и предостережения на предмет дебютной поездки за границу.

# Примечания

1

Речь о серии фильмов «Форсаж»

2

Mad Bunny (англ.) – бешеный кролик

3

Технический осмотр (транспортного средства)

4

В японской мифологии синтоизма – богиня Луны

5

Статья уголовного кодекса РФ – «Применение насилия в отношении представителя власти»

6

Комбат (сокр.) – командир батальона (полиции)

7

Бат (сокр.) – батальон (полиции)

8

Просторечное обозначение Третьего транспортного кольца в Москве

9

БДД (сокр.) – безопасность дорожного движения

10

Автомобиль Hyundai Tucson

11

Народное название модели автомобиля ВАЗ-2106

12

R 24 – диаметр диска колеса составляет 24 дюйма, или около 61 см

13

«Город Изобилия» – бывший круглосуточный универсам на Первомайской ул. 110 в Москве

14

Старший помощник капитана корабля

15

За неоказание экстренной помощи Путейко (халатность)

16

Название коньячного бокала

17

Наручники (разг.)

18

Экспертиза, направленная на установление обстоятельств (фактов) путем исследования голоса и звучащей речи, звуковой среды, условий, средств, материалов и следов звукозаписей

19

Болотной площади (разг.)

20

Персонаж из вселенной мультфильмов Уолта Диснея; подружка Дональда Дака

21

Высокий стакан вытянутой формы

22

Препарат для эрекции

23

Перечень требований (личных и технических), предъявляемых артистом организаторам выступления

24

Электронная почта (разг.)

25

Гострайтер (англ. ghostwriter) – автор, сочиняющий тексты и стихотворения для артистов

26

Российско-эстонский дирижер и педагог начала XX века

27

Электронное устройство для измерения уровня сахара в крови

28

Игла на пружине, используемая для подготовки забора капиллярной крови из пальца

29

Предкоматозное состояние, состояние полуобморока

30

Традиционное женское китайское платье

31

Писатель родился 15 мая 1891 года

32

Дочь Риголетто из одноименной оперы Дж. Верди