Алексей Калинин
Зверь. Том первый

Глава 1

Когда я пришел в себя, то услышал рядом легкое дыхание. На предплечье ощутил тяжесть чужой головы и шелк пушистых волос. Судя по аромату женских духов, я снова кого-то притащил домой.

Опять пикси Чопля будет злиться и возмущенно ворчать три дня. Ладно, притараню ей свежих червяков, пусть полакомится. Странно только, что до сих пор не слышно матерный писк. Обычно она начинает верещать с первыми лучами солнца.

Ммм, духи пахли великолепно. Мой чуткий нос распознал иланг-иланг, бергамот, лимон, вкрапления розы и редкого цветка цауриса. Неужели я подцепил какую-то богачку? И кто же та безбашенная особа, что осмелилась пойти с ведьмаком? Может получится продолжить ночное веселье?

А что? Дернуть на посошок – кинуть палочку в дорогу… А после вызвать такси, сказать какую-нибудь банальщину и открыть банку пива. Да так и надо сделать.

Нюхать воздух можно было долго, но зрительный контакт скажет гораздо больше. Я открыл глаза…

– Жеванный крот! – вырвалось у меня.

Глаза вылезли наружу так сильно, как будто я старался, но никак не мог просраться… Постарался запихнуть обратно и зажмуриться…

Вроде бы получилось! Но образ пропечатался в башке так, что не вышибешь даже копытом гвардейского коня!

Вот же потный выпердыш! Надо такому случиться!

На блатном жаргоне слово «зажмуриться» означало умереть. Судя по увиденному, подобное мне предстояло проделать в скором времени. Причем очень медленно и очень мучительно. Эх, а ведь мне нет и сорока лет…

Я слишком молод, чтобы умирать так бесславно!

Хотя нет, если пройдет слух, что я трахнул дочку императора России, то слава обо мне разлетится очень далеко. Возможно, сложат балладу, потом рэп зачитают, а напоследок анекдотов насочиняют…

В том, что рядом со мной на кровати лежала обнаженная Елена Романова по прозвищу «Прекрасная», можно было не сомневаться. Первая красавица России, девушка на выданье, собрание императорского генофонда и лежит-посапывает на постели потного ведьмака в его засраной берлоге…

Это же надо было так упиться самогоном. А ведь говорила мне бабушка Ковыль, а в простонародье Мария Кирилловна Ковалёва: «Не гоняйся за бабами, не пей хмельного вина, не люби золото и будет тебе счастье!»

И почему я опять не вспомнил её мудрость?

Так, надо быстренько напрячь отшибленный мозг и постараться вспомнить вчерашний день. Что же за херня вчера произошла, что я очутился в одной постели с лучшей девушкой нашего мира?

Так-так-так… Мысли мельканием киношных кадров начали проявлять прошлое.

Вчера отправился в обычную забегаловку «Второе дыхание», где все знакомы и всё знакомо. Угостил завзятых постояльцев, послушал пару историй. Всё тихо-мирно. Все замирали в ожидании мордобоя, который вскоре должен был произойти. Там всегда был мордобой – это уже традиция. Иногда просто копошение двух перепивших, а иногда знатная потасовка стенка на стенку.

Однако, какая-то нелегкая вытянула меня оттуда и потащила в модный ресторан «Айкон». Деньги за поимку сумасшедшего волколака жгли ляжку и хотелось срочно избавиться от жжения…

Волколак убивал напропалую и стар и млад, так что я обезглавил его без сожаления. Не дело это детей да стариков калечить и зубищами их рвать. Не дело! Вот за мои убеждения меня и вознаградили в подмосковном Волоколамске. От души вознаградили. Так, что сразу захотелось избавиться от лишних денег.

Идиот! Избавился от излишка бабла, а вскоре меня избавят от излишка тела в виде дурной головушки…

Нет, надо срочно линять! Не только из Москвы, но и вообще из России. В наилучшем варианте – сорваться с планеты Земля в бескрайние просторы космоса, но кто же меня туда отпустит-то?

Я аккуратно вытащил руку из-под головы, стараясь лишний раз не смотреть на шикарное тело прелестницы. Ох, какие же у неё холмы белоснежных грудей с малиновыми навершиями… Гладкий впалый живот и…

Отставить! Не время накачивать стояк! Ведьмак должен выжить, а уже воскресить в памяти все чудеса и прелести можно будет и потом!

Елена пару раз причмокнула во сне и подложила ладошку под щеку. Ох, даже боюсь представить, что ей сейчас снится… И чем именно она чмокала чуть раньше…

Когда же тихонько повернулся, чтобы спуститься с кровати и на цыпочках рвануть прочь, то уперся носом в нос равнодушного берендея. Контраст между прелестным лицом Елены и мерзкой волосатой харей горного берендея из личной охраны императора был настолько разителен, что я едва не заорал.

Да нет, я бы заорал, но невозмутимый берендей брызнул мне в морду распылителем Безмолвия. Поганая штука – сразу же замораживает голосовые связки и не выпускает наружу ни единого звука. Хоть обосрись от натуги – даже шепота не услышишь. Берендей в дорогом костюме прислонил палец к губам и показал глазами на императорскую дочь, мол, не буди. После этого он выразительно опустил глаза на боевую палицу, которой поигрывал в ладони.

Я не дурак… просто морда глупая и совершаю иногда дурацкие поступки. Чтобы понять то, на что намекала гора мышц, не надо быть пяти пядей во лбу. Я кивнул в ответ. Молчу, дышу через раз и мечтаю о побеге.

Огляделся. Пикси Чопля валялась на щербатом столе, среди пустых бутылок и недоеденных кусков пиццы. То, что она была жива, красноречиво выдавали бешено вращающиеся глаза. Малютка была связана грубой леской. Ротик заткнут жевательной резинкой. Надеюсь, что громила не помял мою маленькую служанку…

Ладно хоть жива, обычно подобные типы не оставляют свидетелей. Уже маленький плюсик…

Берендей поманил меня на выход. Я показал на своё голое тело. Пусть оно поджарое и мускулистое, но появляться в коридоре голяком было верхом неприличия. По любому возле глазков дверей дежурят местные сплетницы, старые сирены, а их хлебом не корми, дай только пожаловаться на молодого и жизнерадостного ведьмака. Я уже задолжал колдуну-арендодателю за последние два месяца, так что лишние жалобы мне были не нужны.

Берендей швырнул мне штаны. И сделал это без уважения! Вообще без каких-либо эмоций, как будто делал это на автомате. Я неторопливо одевался, прикидывая варианты – как же мне выпутаться из этой ситуации?

Прыгнуть на заляпанный подоконник, толкнуть плечом давно некрашеные рамы и вырваться на свободу летнего утра? Вряд ли, заряд из боевой дубинки поразит на лету – в охрану императора не берут слепых калек.

Подхватить заштопанное одеяло, набросить на голову берендея и метнуться прочь? Ага-ага. Я уже упоминал про калек…

Накинуться на супостата, двинуть ногой по паху и потом коленом в челюсть? Только ногу отобью…

Я украдкой оглянулся по сторонам. А если…

Ноги напружинились, я чуть согнул и тут же выпрямил колени, взлетая в воздух. Всего одно мгновение оставалось до того момента, как я рухну всей массой на Елену. А уж та проснется, начнет визжать, поднимется неразбериха и я смогу…

Не смогу!

Каменная ладонь обвила мою лодыжку и дернула обратно. Я слетел как осенний кленовый лист, даже не коснулся девушки. Вторая ладонь подхватила меня за шею и придала вертикальное положение. Надавила.

Этого надавливания хватило, чтобы я моментально осознал, как был неправ. Тут же сделал умоляющие глаза, сложив ладони перед грудью. Хватка чуть ослабла. На лохматой роже снова не отразилось никаких эмоций. Только злобные глазки чуть сощурились и покраснели.

Фиолетовую рубашку с засохшими пятнами горчицы я надевал уже без мыслей о побеге. Коричневый галстук удавкой захлестнул горло и показал мне, что вчера его активно макали в кетчуп… Или в кровь. Скорее всего в первое, так как на рубашке не было никаких следов, а если была драка, то пара капель по любому бы осталась.

Пиджак на плечи, ботинки на ноги. Твердая ладонь толкнула меня в спину. Я взглянул на лежащую пикси. Она продолжила вращать глазами. Её ротик гневно кривился. Если бы не жвачка, то берендей узнал бы от неё немало новых ругательств и откровений по поводу его предков.

Мы вышли в коридор. Возле дверей застыли ещё двое громил в дорогих костюмах. Ну да, попытался бы сбежать и нарвался на них. Судя по мордасам, эти тоже не отличались человеколюбием.

На моей площадке было шесть квартир и за тремя из них я услышал шевеление. Ага, бабки-сирены на постах. Эти сволочные натуры весь день дежурят то у дверных глазков, то у окон, чтобы собрать как можно больше информации, а вечерком, сидя на скамеечке у подъезда, со смаком поведать о той или иной проститутке, или же о дрянном наркомане, который живет по соседству.

– Не бзди, на всех будет наложено заклинание Беспамятства, – негромко прогудел берендей, когда мы застыли в ожидании лифта.

Он словно читал мои мысли. Я недоуменно посмотрел на него. Неужели телепат?

– Не телепат, просто ты сразу же зыркнул на двери, а твои длинные уши шевельнулись в направлении звука, – всё тем же голосом сказал лохматый.

Лифт медленно поднимался с первого этажа. Я пытался задать вопрос, который рвался наружу, но распылитель Безмолвия не давал этого сделать. Тогда я показал на горло.

– Орать не будешь?

Я с таким усердием замотал башкой, что если бы приложил чуть больше усилий, она оторвалась бы напрочь. Берендей прыснул распылителем Голоса. Я прокашлялся. В горле саднило, как будто глотал ложками бетонную пыль.

– Неужели у меня всё на роже написано? – спросил я, когда дверцы лифта распахнулись.

– Нет, это практика. Все существа, выходящие под надзором органов, всегда косятся на двери соседей. За пикси не беспокойся, она тоже получит долю заклинания и забудет о произошедшем.

– Меня пустят в расход? – спросил я уже внутри лифта. – Или вам нужна консультация по соблазнению дорогих красоток? А чо… я могу… сам же видел.

– Тебя хочет видеть император.

– Ёптиль… А у меня много шансов вернуться обратно?

Берендей пожал плечами.

Ну да. Он ничего не решает. Всего лишь исполнитель. Вот получит сейчас приказ в наушник, который пружинкой уходит за отворот пиджака, и свернет мне шею, как куренку. Ну, или попытается. Уж с одним-то берендеем я справлюсь, но вот с тремя, да ещё из личной охраны…

А жить так хочется-а-а, ребя-а-а-ата, и вылезать уж мочи нет…

Да уж, жить хотелось не по-детски. Да что там говорить – я был бы счастлив, если бы изрисованный матерными заклинаниями лифт никогда не останавливался. Спускался бы и спускался…

Пусть лифт проткнет Землю насквозь и выйдет в Америке – тогда у меня появится призрачный шанс избежать гибели. Увы, на волшебство подобного порядка способны только маги Высшей инстанции, но никак не обычный ведьмак. Ведьмак… трахарь-рецидивист, которому не повезло затащить в постель самую влиятельную девушку одной пятой части Земли.

Черт побери! И как же мне удалось это сделать?

Лифт сухо крякнул, как будто пожалел мою дурную голову. Дверцы разъехались в стороны. Я почувствовал непреодолимое желание схватиться за стены, за дверцы, за всё, что угодно, только бы не выходить из маленькой кабины.

– Иди! – после толчка в плечо меня вынесло наружу. – И давай без глупостей!

Я быстро огляделся. На пустынной улице никого. Рядом возвышается черный фургон с тонированными стеклами, но пока из него вылезут…

– Да я всегда без глупостей. Я по жизни ваще ангел, – буркнул я в ответ, потирая плечо. – А ещё раз толкнешь, я тебе зубы пересчитаю.

– Чо?

– Хрен в очо… на огороде тебе засунут, дружок, – повернулся я к нему. – Думаешь, раз такой бугай, то я испугаюсь? Мне на хате девчонку будить не хотелось, а если ты хочешь раз на раз, то…

– Веди его сюда! – послышался за спиной голос, который я не раз до сегодняшней ночи слышал по ящику.

Я повернулся и едва не матюкнулся.

Глава 2

В Императорской Царскосельской гимназии начался урок «Всеобщей Истории». Преподаватель этого предмета, сухой и элегантный эльф Эрнст Рузвельтович Фандорин, как обычно был не в духе. Он вообще редко бывал в хорошем настроении. Поговаривали, что никогда на его губах не танцевала веселая улыбка. Говорили, что он уже родился со скрещенными на груди руками и суровой складкой между бровями.

– Добрый день, господа и дамы, – хорошо поставленным голосом обратился он к аудитории. – Рад видеть, что сегодня все в сборе и нет ни одного опоздавшего. Это весьма и весьма похвально. За это даю вам не пять минут, как обычно, а пять с половинной на быстрое повторение пройденного материала. После этого я начну вызывать к доске. Итак, пятьдесят вторая страница. Время пошло!

Воспитанники гимназии со вздохом открыли учебники на заданной странице и чуть пригнулись. Сгорбились. Казалось, что когда пригибаешься, то не так видно, и преподаватель может выбрать другого.

Вроде бы пронесет и можно выдохнуть спокойно. Вплоть до следующего урока, когда придет время вновь пригибаться. Преподаватель же обводил аудиторию голубыми глазами, выбирая жертву. Он походил на коршуна, парящего над птенцами. В его тонких пальцах чуть подрагивала ручка, выбирая из столбика фамилий. «Птенцы» старательно пригибались и пытались запихнуть в головы крупицы знаний. Отпущенное время подходило к концу.

Кто же? Кто? Кто будет тем агнцем, кого вызовут на заклание? Кого насмешница-Фортуна сегодня не помилует?

Фортуна сегодня явно не благоволила к Григорию Яковлевичу Карамышеву, для отца и друзей просто Гришке. Камер-юнкер почти полностью скрылся под партой, но осмелился кинуть взгляд поверх книги. И в этот момент Григорий Яковлевич понял – он именно тот птенец, которого вскоре цапнет коршун. Понял по ледяным глазам, смотревшим прямо ему в душу.

Именно в этот момент Григорий Яковлевич пожалел, что недавно сочинил анекдот про эльфов. Про то, как попали на необитаемый остров человек, орк и эльф… А ведь над этим анекдотом смеялась вся гимназия!

Выходит, что не вся.

Гребаный преподаватель! Гребаный анекдот! Гребаная пирушка, на которой вчера Гришка Карамышев так здорово отплясывал!

И гребаный Комовский! Да-да, гребаный Васька Комовский, предложивший спор на девственницу. А он, Григорий Яковлевич, взял, да и согласился. Теперь, если получит двойку, то должен будет соблазнить ту девственницу, на которую Комовский покажет.

Но если вдруг вызовут Комовского…

– Время вышло. К доске пойдет… – Эрнст Рузвельтович неторопливо обвел взглядом воспитанников.

Вот любят преподаватели делать трагическую паузу, нагнетая обстановку. Черт побери, и так страшно, что можно обделаться, а тут ещё эта пауза…

Коршун выбрал свою добычу и начал медленный спуск, чтобы подобраться на уверенное расстояние для броска. Ручка поднялась, чтобы сделать точку напротив фамилии агнца. Сердца учащихся замерли и пропустили один удар.

– К доске пойдет Карамышев, – резко рубанул Эрнст Рузвельтович.

Коршун бросился вниз и выхватил птенца! Ручка поставила точку! Сердца учащихся получили свой выплеск адреналина и забились чаще – их не вызвали! Не вызвали, а это значит, что до следующего урока могут быть спокойны. Вот только Карамышеву не повезло…

Григорий с видом идущего на казнь проследовал к доске. Он встал и развернулся к аудитории. В глазах его сокурсников светилось сочувствие. Ну да, сочувствие, ведь на его месте могли быть они!

– Что же, господин Карамышев, – проговорил с легкой ехидцей преподаватель. – Расскажите нам о битве при Суджилике.

И ведь только что пытался втиснуть в голову знания из книги. Только что смотрел на текст, стараясь запомнить и… И в голове пустота! Как будто все мысли выпердел медведь со вчерашней пирушки. А ведь как чертяка лихо отплясывал, а как здорово показывал пьяного таксиста, бредущего домой…

– Мы ждем, господин Карамышев! – напомнил о себе преподаватель.

– В битве при Суджилике бились… – промямлил Григорий.

На этом моменте он остановился. Кто там бился? Зачем бились? Ведь что-то там было важное, но вот что?

В голове гулял ветер. Вот вообще никаких наметок на ответ. Только танцующий медведь в цыганской рубахе…

Васька Комовский прятал глаза. То ли чтобы не улыбаться от радости победы, то ли чтобы не показывать скорбь. И ведь даже не пытался помочь. А впрочем, как поможешь? Эльфы тонко чувствуют воздействие живицы. А при любой попытке подсказать сразу же включаются острые уши.

– Кто же бился при Суджилике? И когда это произошло? – продолжал допытываться преподаватель.

Эх, как же этот эльф сейчас радовался молчанию Карамышева. Если месть, это блюдо, которое подают холодным, то сейчас преподаватель лизал мороженое. Причем наслаждался каждым мгновением.

– Я не помню, – вымолвил наконец Григорий.

– То есть как, вы не помните грандиозную битву при Суджилике, когда был заключен Великий Мир? Ну, что же вы молчите? Неужели не помните, что именно после этой битвы было решено, что сила живицы не должна принадлежать какой-то одной расе, а право распоряжаться ею даровано всем?

Григорий молчал. Преподаватель чуть дернул губами. Неужели улыбнулся? Да нет, скорее это тик. Нервный.

– И не помните, что именно эта битва положила начало возникновения аристократии? Аристократии в том виде, в котором она является сейчас? И что аристократы являлись теми, кого живица выбрала в качестве своих любимцев? Да что же вы молчите? Ведь вы обычно бойкий на язык.

– А что говорить? Я уже сказал, что не помню, – буркнул Григорий.

– Не помните? А ведь это должен знать каждый аристократ. И то, как война всех против всех положила началу мира во всем мире. И то, что во время этой войны появились не только аристократы, но и ведьмаки!

– Ведьмаки? Эти грязные ублюдки? – вырвалось у Григория.

– Они вовсе не грязные ублюдки, – покачал головой эльф. – Они являются очистителями нашего общества от грязных ублюдков. Им заказывают существ, которые угрожают жизни других живых организмов. А уж с кем поведешься, от того и наберешься. Фурри-полицейские тоже не мягкие и пушистые.

– Но то фурри, а это… Наемники, готовые за рубль мать родную продать, – возразил Григорий.

– Всё равно я с вами не соглашусь. Наемников может любой нанять, а ведьмаки сражаются исключительно против тех, кто уничтожает народ по злобе своей. И ведьмака не наймешь убить соседа, который навещает твою жену, пока ты отъехал по делам. Вот если сосед убивает женщин почем зря, тогда да…

– А что мне мешает сказать, что этот сосед убивает женщин? Что мне мешает оболгать?

– Ведьмачье чутьё, – пожал плечами эльф. – Ведьмаки же не просто так обучаются… Мда, вы совсем ничего не помните. Ни про Мирный договор всех рас и народов, ни про Залог дружбы и работы сообща. В ведьмаки забирают детей отъявленных убийц и негодяев, чтобы передались гены. И чтобы эти гены не вредили грядущим потомкам, их злая сущность переведена на уничтожение не мирного населения, а преступников и негодяев. И всё это тоже было в договоре при Суджилике. Прописано, что ведьмаки не служат одному императору. Но служат целому миру. Радеют на благо и процветание обычных людей. Они тот самый орган, который может карать и миловать на месте. Как же такое можно забыть? Неужели у вас ничего в голове не осталось, кроме дара к сочинительству глупых анекдотов?

Всё-таки это из-за анекдота… Похоже, что даже на тройку вытянуть не получится.

Григорий поймал ехидный взгляд Васьки. Неужели друг разыграл такую комбинацию? Пригласил, напоил, предложил пари, а потом рассказал эльфу? Или подослал кого, чтобы тот рассказал и указал на сочинителя?

Ну что же, вполне в стиле Комовских – эти на многое пойдут ради достижения своих целей. Но они же с ним вместе вчера…

Гришка, Васька и ещё Александр Валерьевич Черноглазов, Сашка из Императорской Архитектурной гимназии вчера здорово набрались. Трое из бывшей шальной шестерки, которая наводила страх на Императорский Кадетский корпус. Теперь же жизнь раскидала их так, что только на редких званых балах и доводилось встретиться.

И на ежегодной пирушке в привычной харчевне «Три пескаря» были только трое… А ведь как все клялись и божились на выпуске из корпуса, что ежегодно в один и тот же день будут встречаться в двенадцать часов. Но нет – оставшихся троих не было. А родители говорили, что их дети заграницей… Даже телефонные номера сменили.

– Я чувствую, что вы пытаетесь вспомнить о том, как распределялась живица по народам?

– Так она же равномерно распределялась? – неожиданно вырвалось изо рта Григория.

– О-о-о? – деланно удивился Эрнст Рузвельтович. – Надо же, вы это знаете! Чудо чудное, диво дивное. Заодно это вам нужно увеличить балл!

Григорий подмигнул Ваське, мол, обломайся – трояк рисуется.

– Да-да, я бы так и поступил. Однако, вы слишком долго тянули с ответом, поэтому я вряд ли чем смогу вам помочь. Если вы ничего больше не скажете по поводу битвы при Суджилике, то двойка вам гарантирована.

Теперь пришла очередь Васьки подмигивать в ответ. Григорий напряг мозговые извилины, попытался вспомнить что-нибудь ещё, но увы…

– Там очень много народа полегло, – только и сказал он.

– Ну, голубчик, это не ответ. При любой битве умирает много человек. Даже при использовании живицы. Нет, господин Карамышев, этот ответ не принимается. Садитесь. Два! Вам должно быть стыдно!

Эльф с поджатыми губами вывел в клеточке журнала жирного «гуся». Карамышев проследил за появлением на бумаге ненавистной цифры и тяжело вздохнул. Чтобы исправить, придется немало попотеть. Придется учить и сдавать после уроков, а этого ох как не хочется делать. Мстительный эльф вряд ли так просто сдастся.

Карамышев прошел на своё место и уселся, уставившись перед собой. Он не хотел смотреть на торжествующего Ваську. Лучше разглядывать картинку битвы при Суджилике. Там, где орки, эльфы, гномы, тролли и прочие существа сражались друг с другом. Сражались за то, чтобы магическая сущность мира – живица, принадлежала только им одним.

На листок с учебником упал сложенный вчетверо листок бумаги. Григорий поднял голову и уставился на Ваську. Комовский щерился во все тридцать четыре зуба. Он показывал бровями влево. Упорно так показывал, настойчиво.

Григорий развернул листок и прочитал:

Я выиграл пари! Нашим призом станет…

Григорий понял, на кого намекает Комовский и мысленно простонал.

Глава 3

– Ну и что ты скажешь в своё оправдание, Эдгарт Пахомов? – спросил император России Николай Сергеевич Романов, когда берендей весьма грубо затолкал меня в черный фургон.

Мужчина пожилого возраста. Костюм с иголочки, ботинки пускают зайчики. На брюках такие стрелки, что ими можно запросто побрить мохнатое рыло охранника. Черный галстук завязан идеально и также идеально лежит на белой шелковой рубашке. На безымянном пальце правой руки фамильный перстень с затейливой гравировкой и черным камнем. Рядом поблескивает небольшая шкатулка, за стоимость которой можно купить весь мой девятиэтажный дом, вместе с обитателями и тараканами впридачу.

Сидел император в расслабленной позе. Как будто выехал на природу и вот-вот начнет кормить уточек, отщипывая по кусочку от батона. Но я видел, что это всё напускное – его выдавали глаза. Ему очень хотелось заехать мне по харе с ноги, а потом ещё на яйцах выбить чечетку.

– А чего говорить? И так всё ясно, как божий день. Здорово, император. «Первый раз тебя так близко вижу», —протянул я руку. – До этого всё больше по ящику, да по ящику. И ты в гости ни разу не заехал…

Шлеп! Я едва успел подхватить глаза, чтобы не вылетели.

– Не «ты», а «вы», – заехал мне пятерней по затылку сидевший рядом берендей. – Соблюдай субординацию!

– Слышь, у тебя рука запасная есть, что ли? – огрызнулся я. – Хрена ли ты размахался, урод лохматый?

– Могу добавить, чтобы мозги на место встали.

– А давай, рискни здоровьем, – хмыкнул я в ответ.

– Михаил, отставить, – спокойно одернул его император и покачал головой. – А ты груб, ведьмак…

– Правда? Чего-то не заметил. Я же обычно сама любезность, когда ко мне в квартиру вламываются, а потом вытаскивают на улицу и наяривают по башке, – пробурчал я в ответ. – Наверно, это метеобури так влияют.

Император покачал головой. Он вздохнул, кивнул охраннику, а тот достал из боковой двери папочку в синей обложке. Ещё и гриф «Совершенно секретно» сверху присобачен. Эта папочка плюхнулась мне на колени.

– Прочти, – сказал император и уставился в окно, как будто наша грязная улочка гораздо сильнее его интересовала, чем небритый ведьмак.

Ну да, у нас есть на что посмотреть – на заваленный мусором контейнер, который напоминал пирамиду Тутанхамона или на чахлую березку, которая героически выживала среди битого асфальта. Нищий квартал озлобленных существ, которым оставили право только попердывать, переваривая дерьмовую еду, да поругивать власть.

Я открыл папочку, пробежал глазами текст, запоминая каждую букву и цифру. Дело было заведено на Маргариту Ильиничну Кваркову, прирожденную зазовку. Зазовкой называлась лесная красотка, с длинными, прямо до задницы черными волосами. Такая краля обожала зазывать молодых людей в лес, в кустики, чтобы там затрахать до потери пульса, денег, телефонов и прочего. Оставляла подобная феечка только высушенный шкелетик.

В папке были указаны приводы, аресты, годы заключения. На счету подобной красотки было около тридцати молодых людей. Хм, неплохой послужной список. Давно бы пора её головке найти местечко среди экспонатов Кунсткамеры.

Впрочем… У этой зазовки была отличительная черта – она умела менять внешность. Уж не знаю, какой доппельгангер трахнул её маманю, но вот такое вот наследство досталось доченьке. И доченька теперь пользуется этим наследством вовсю.

Последний раз её видели в Москве. Полгода назад. После этого Маргарита Ильинична скрылась с горизонта. Вот только за эти полгода нашли троих сынков-аристократов. И эти сынки больше походили на высушенные стручки перца, чем на мужчин в начале расцвета лет.

– И что? Не можешь её отыскать? – спросил я. – Вроде вон какой крутой, и охрана у тебя есть, пусть и тупорылая.

Взмах руки охранника я остановил в самом начале, локтем ударив по месту вращательной манжеты. Вывих гарантирован! Берендей тихо пискнул, обхватив ладонью ушибленное место.

– Я же не зря говорил про лишнюю руку, – с угрозой прорычал я. – Будешь дергаться – ещё и ногу сломаю.

– Михаил, – немного с укоризной произнес император Николай Сергеевич.

– Он снова «тыкнул», – в оправдание пробурчал берендей. – Совсем никакого уважения…

– Я сам разберусь. Подожди пока снаружи, – Николай Сергеевич сделал знак кистью, как будто отгонял комаров. – Покажи плечо Семену.

Берендей зло зыркнул на меня, но не посмел противиться воле императора. Дверь машины отъехала в сторону. У меня возник соблазн добавить ещё пенделя в откляченный зад выходящего, но я сдержался.

Охранник вышел наружу и подошел к одному из двух берендеев, которые чуть раньше тусовались на моём этаже. Показал на плечо и что-то проурчал. Второй охранник кивнул, потер ладони, отчего между ними возник синеватый свет, и приложил светящиеся ладони к больному месту.

Целительная энергия живицы обволокла поврежденное плечо синим шаром. После этого берендей по имени Семен дернул руку Михаила вниз. Тот даже не вздрогнул, когда плечо встало на место. Синий свет впитался в дорогую ткань костюма. Берендей повернулся к машине.

– Неплохо, – заметил я. – Лекарские навыки на высоте. Ещё бы мозгов немного добавить… Семен, можешь живицу на темечко Мишки направить? И побольше, побольше!

– Ты всё прочитал? – игнорируя мой вопрос, спросил император.

– Зазовка Рита, – хмыкнул я в ответ. – А я тут причем? На хрена мне было подкладывать свою дочку в кровать? Ведь я мог и залезть на неё по ошибке. Или ты рассчитывал таким тупым приемом манипулировать мной?

Император посмотрел на меня внимательным взглядом. Чуть улыбнулся:

– Как давно догадался?

– А как тебя тут увидел, так и догадался. Напустили тут всякого пафоса, а по сути, захотели чужими руками вытащить каштаны из огня. Неужели просто не мог вызвать к себе?

– Ты бы пошел?

– Вряд ли, – пожал я плечами. – Но ведь можно же было попытаться. Неужели из-за какой-то зазовки надо было устраивать подобный спектакль?

Губы императора чуть скривились в улыбке:

– А ты умный, недаром же тебя выбрала Гамаюн…

– Что? Эта старая курица ещё жива? – моему удивлению не было предела.

– Да. Она сказала, что только тебе под силу найти зазовку и обезвредить её. Поэтому я… – император помедлил, как будто подбирая нужное слово. – Прошу тебя взяться за это дело.

Явно проглотил слово "приказываю".

– Да ну, оно неинтересное и бесперспективное, – отмахнулся я, набивая себе цену.

– Что ты хочешь?

А вот это уже нормальный разговор, надо было сразу с этого начинать. Но надо показать, что баблом меня не заинтересуешь. Бабло-то, конечно, хорошо, но как бы много его у тебя не было – уважение в обществе всё равно не купишь. Тут надо кое-что другое.

– Я хочу титул и десять деревень во владение, – ответил я.

– А у тебя губа не дура.

– Да и сам я не дурак. Инфа по поводу Елены Прекрасной в постели ведьмака вряд ли хорошо повлияет на престиж государства.

– Я же могу казнить тебя прямо сейчас, а потом вырезать весь твой дом, вплоть до последнего таракана, – спокойно ответил Николай Сергеевич.

– И что? Чего ты этим добьешься? Грохнешь папаню, который и так скоро сдохнет в «Матросской тишине»? Вот удивил, так удивил… Мне-то насрать, моя жизнь и так не стоит ломаного рубля, а вот тебе… Мы все и так помрем, а вот зазовка продолжит своё дело! Продолжит и немало ещё аристократических ублюдков загнутся под её влажной…

– Хорошо, я согласен. Будешь помещиком в… Тамбовской области, в Рассказовском районе, – поморщился император. – Это всё?

– Ну-у-у, – протянул я, понимая, что сглупил с просьбой о награде. Надо было просить больше, поэтому сказал: – Ещё бы добавить…

– Прокурор добавит, – отрезал император.

В его голосе послышался металл, из которого изготавливались волшебные мечи. Понятно, перегибать палочку не стоит.

– Тогда ладно, – притворно вздохнул я. – Что от меня требуется?

– Все трое умерших детей аристократов были учениками Императорского Кадетского корпуса. Дружили они между собой – водой не разлить. Было их шестеро в компании. Сейчас двое из компании учатся в Императорской Царскосельской гимназии. Один в Императорской Архитектурной гимназии, но возле него денно и нощно дежурит охрана. А вот тех двоих надо сберечь, да и зазовку найти.

– Среди школоты? И кем я там буду? Учителем труда? Я же не так молод, чтобы сойти за молокососа с пушком над губой. Да и поставили бы возле других охрану, чтобы зазовке даже пернуть в их сторону было нельзя…

Император неторопливо протянул руку, и открыл лежащую рядом шкатулку, инструктированную золотом и бриллиантами. На красной парче лежало румяное яблоко. Прямо как польское, обмазанное воском.

– Это чего? Оно самое? – поднял я бровь.

Николай Сергеевич кивнул. Он достал и небрежно швырнул его в меня. Показно-небрежно, но я-то видел, с каким трудом ему удалось разжать пальцы.

– Съешь и как раз достигнешь молодости восемнадцати лет. Представим тебя сыном рода Южских, который долго был в опале и находился, ну… допустим, в Сибири. А сейчас я простил твой род, и отец на радостях устроил сына в гимназию. Захудалый род, чтобы не возникло ненужных вопросов, мол, почему не знаешь этикета и прочего. История так себе, но там учатся в основном высокомерные детишки, поэтому чуточку помурыжат и отпустят. Они все сосредоточены на себе и на развитии своей живицы. Так что, должно пройти всё как по маслу.

– Эдгарт Южский, а что? Звучит! А где сам род?

– Это тебя волновать не должно, – буркнул император.

Понятно. Концы можно поискать в сибирской тайге, в непролазных болотах… Крут порой бывает наш император!

– Гимназия же смешанная? – спросил я. – Зазовка может быть любой из девок?

– Из боярских и дворянских дочерей, – поправил император. – Но в целом ты прав. Поэтому будь осторожен, чтобы не задеть кого словом или взглядом.

– Да ладно, прорвемся.

В этот момент дверь отъехала в сторону, а в машину забралась чуточку растрепанная Елена Прекрасная. Красное платье выгодно подчеркивало стройную фигурку, алые губки словно созданы для поцелуев. На пальце посверкивал такой же перстень, как у отца. Она закинула ногу на ногу, а мой взгляд невольно скользнул в приятную темноту.

Нет, трусики натянуть не забыла.

– Ой, здра-а-асте, – протянул я чуть разочарованно.

– Купола покрасьте, – буркнула она в ответ и плюхнулась на сиденье рядом с отцом. – Папа, этот ведьмак очаровал меня и воспользовался моим…

– Оставь, мы всё уже решили, – поднял руку Николай Сергеевич.

– Да? Ну и хорошо. Поехали домой. Мне срочно нужно принять ванну, а то кажется, что по мне что-то ползает, – Елена брезгливо передернула плечами.

– Только мой взгляд, – улыбнулся я как можно шире. – И он проникает куда глубже, чем мои мысли или кое-что другое…

– От этого ещё противнее, – фыркнула Елена.

– А вот ночью ты была иного мнения… Даже умоляла, чтобы я…

Пока я болтал, придвинулся чуть ближе и что было силы влепил кулаком в лоб красотки!

Она даже не моргнула, а мой кулак остановился в считанных миллиметрах от её алебастровой кожи.

– Ага, зелье Неприкосновения. Не могу коснуться и глушит всю живицу в отношении тебя. Ну что же, это я и предполагал. Опоила меня, одурманила, а потом сделала вид, что у нас был секес. Вот вы, блин, даете… Совсем меня за дурака держите, – покачал я головой.

– Это всё ради моей безопасности, – пожала Елена плечами. – Вдруг бы ты кинулся за лаской?

– Не, я утром хотел, в принципе присунуть разок…

– У нас всё, – вмешался в нашу перепалку император. – Эдгарт, послезавтра в восемь у тебя первый урок. До встречи.

Он поджал губы, давая понять, что наш разговор окончен. Я спрятал яблоко в карман, кивнул императору, подмигнул Елене и открыл дверь. Безоблачно улыбнулся стоящим возле входа берендеям:

– Ребята, у нас всё. Вы можете сейчас проводить дядю императора домой, налить ему теплого молочка и уложить в кроватку.

Машина за моей спиной резко рванула с места. Я же остался один против троих берендеев. Я улыбнулся ещё шире:

– Ну, или вы можете завтра очнуться в больничке. Выбор за вами.

Берендеи переглянулись и молча двинулись ко мне, вытаскивая боевые дубинки.

Глава 4

Когда я дополз до дверей своей халупы, то вслед раздался ехидный мерзкий голос:

– Надо было вообще в асфальт закатать! Не ведьмак, а коровья лепешка! Опять нажрался, кусок вонючего дерьма!

– Я тоже тебя люблю, старая ты стерлядь! – с трудом повернул я голову.

Сирена на пенсии Марфа Никифоровна Гуляева высунула всклокоченную голову из дверей. Она была самой вредной из троих. Похожая на общипанную курицу, которую очень любит петух. Никогда не упустит случая ввернуть своё мудрое словечко.

Но раз она сказала, что я нажрался, то точно забыла про берендеев и мой вывод на улицу. Заклинание Беспамятства сработало на отлично.

Так бы отлично сработали мои руки и ноги, но… Да, отмудохали меня знатно, однако и я не остался в долгу. Этим утыркам придется долго восстанавливаться. Хотя, императорские лекари знают своё дело, они быстро поставят покалеченных на ноги.

– Да какой из тебя любовник? Тебя самого трахать сейчас можно. Кстати, а не позвать ли мне Ёкарного бабая?

– Совсем с ума сбрендила, – пробормотал я и подтянулся к двери. – Хрычей своих в гости созывать для разврата лютого…

Ручка опустилась вниз. Я ввалился в квартиру.

– Смотри у меня! Ещё раз пьяным приползешь – точно позову. Он-то не побрезгует! Ты…

Дальше у меня не было никакого желания слушать. Послать на три буквы? Так всё равно не пойдет, а мне ругаться не хотелось. У меня ещё Чопля впереди намечалась…

Я толкнул дверь, отрезав себя от нравоучений снаружи. Мне и так было хреново, так что не надо толкать вишенку в жопу… Или нет? Вишенку на торт? Вроде бы так.

Путь до стола занял ещё минуты две. Раньше это всего пара прыжков, но у меня сейчас всё тело состояло из полученных звездюлей, поэтому пришлось ползти.

А уже там… Я с трудом подтянулся и бухнулся в пошарпанное кресло. Нечаянно сел на пульт телевизора. Прямоугольник тут же вспыхнул новостями. Прилизанный диктор вещал с экрана так, словно соблазнял всех самочек по ту сторону:

– В Новосибирске сегодня замечено стадо единорогов. Они проскакали по главной улице города и тем самым создали десятибалльную пробку. Так что, если у вас неотложные дела в центре, то лучше перенесите их на другой день или же выбирайте маршруты объезда.

Ну да, прилизанный не сообщил, что единороги там оставили свои кучки. А этот единорожий навоз опасен тем, что из куч вылетали радуги и ослепляли на время водителей. Как-то подобный коллапс произошел и в Москве. Водителям пришлось выбирать пути объезда, а некоторые бросали автомобили и пользовались воздушными услугами Ягандекс-такси. Ведьмы в тот день просто озолотились.

– Видишь, в Новосибе единороги носятся, – проговорил я, обращаясь к Чопле.

Та в ответ засучила ногами и что-то тоненько замычала. Мне показалось, что сквозь жевачку пробивается указание на дорогу, куда мне следует пойти. То самое эротическое путешествие.

– Да сейчас отвяжу, – буркнул я в ответ. – Дай хоть дух перевести.

Чопля задергалась активнее. Она хотела на свободу. Я же засунул руку в потайной карман кресла и выгреб наружу пузырьки с элексирами. А что? Никогда не знаешь, где они тебе понадобятся, а так всегда под рукой.

Вот и заветный эликсир Гаффара Белого. Желтый пузырек с маслянистой жидкостью внутри. Пробку пришлось вытаскивать зубами. В ноздри шибанул кислый запах древних портянок. На вкус ещё гаже, как будто гусеницу капустницы облизал.

Зато по телу разлилось тепло. Боль отступила, затаившись в отдаленном уголке сознания. Я не то, чтобы смог вскочить и станцевать краковяк, но вот двигаться мог. Как будто с шибко хорошего похмелья.

Чопля задергалась активнее. Похоже, что ей надоело изображать куколку шелкопряда. Пришло время освободить её, пока не поломала себе крылышки. Однако, предупредить всё-таки не помешает:

– Я сейчас тебя развяжу, только ты не вздумай орать. Башка и так раскалывается.

Пикси в ответ что-то промычала. Потянувшись, я зацепил ногтем край лески на ножках Чопли. На распутывание ушло меньше минуты, а потом она взвилась в воздух. Вцепилась ручками в жвачку и потянула её наружу. Импровизированный кляп вырвался со звуком вылетевшей пробки от шампанского.

– Где эти гребаные уроды? Да я им сейчас все волосенки на мордасах повыдергаю! Да я закошмарю их так, что они сраться будут дальше, чем видят! – завизжала тоненько Чопля.

– Я же просил, чтобы ты не орала, – выдохнул я, сжимая голову, чтобы не разлетелась спелой тыквой.

– Чо пля? Чо пля? – продемонстрировала пикси любимый возглас, за который и получила своё имя. – Чо ты меня просил? Чтобы я не орала? А когда я тебя просила баб не притаскивать – ты мне что говорил?

– Отвали.

– И вот так каждый раз. Так что сам отвали, хомяк пересушенный!

– Истеричка, – вздохнул я. – Ты бы не так орала, если бы знала, что у нас есть новое дело.

– Какое новое дело? Твою пипирку "Мирамистином" мазать? Так тебе после твоих шлюх надо месяц в бассейне с марганцовкой плавать! Где эту лахудру подцепил?

– Это не лахудра, а Елена Прекрасная. И это она меня подцепила для важного дела. И догадайся, кто заказчик?

Мелкая заноза так и ахнула, закрыв ротик ладошками. Её глаза чуть не вылезли наружу. Она замотала головой, пытаясь выгнать из-под волосяного покрова страшную мысль.

– Не мотай башкой, а то отвалится. Именно он заказчик. САМ! А ещё у меня есть вот что…

Я извлек из внутреннего кармана молодильное яблоко. Краснобокое, аппетитное, прямо слюнки текут. Чопля икнула. Она перевернулась в воздухе и застыла, мелко трепеща крылышками.

– Не икай, оно самое. В общем, это задаток. Прикинь – что будет, когда мы сделаем дело?

– А что за делюга? Вдруг прогоны пустые?

– Не, таким раритетом не балуются. Если сам импер такую хрень предложил, то значит, что дело стоящее. Зазовка завелась в гимназии для богатеньких. Вот нам её и надо на чистую воду вывести.

Пикси снова кувырнулась в воздухе и подлетела к яблоку. Из недр своего зеленого спортивного костюмчика с тремя полосками она извлекла маленький ножик. Этот ножик я сам ей делал. Из мефриловой чешуйки с разорванной кольчуги, которую по пьяни купил на магическом рынке.

Эту самую кольчугу потом с трудом втюхал гномам с разборки. Они ещё и принимать не хотели, недоростки хреновы. Пытались хапнуть только как чермет, а не цветной металл. Ну да со мной не забалуешь…

Вот только если Чопля сейчас возьмет не по размеру, то это может не очень хорошо закончиться. Надо бы предупредить торопыгу.

– Подожди, подруга, а ты знаешь – на сколько лет хочешь помолодеть? Вдруг в памперсах окажешься? Что мне тогда с такой поссыкухой делать?

От возмущения пикси перевернулась в воздухе и гневно махнула ножом:

– Сам ты ссыкун! Было всего единожды, так чего каждый раз тыкать будешь?

– Да я не о том… Я же о тебе забочусь, – хмыкнул я в ответ. – Давай я первый попробую, а тебе оставлю. Думаю, что хватит с головой. Будешь молодка-красотка – все цветочные эльфы будут твоими.

– На хрен мне не нужна эта гомосятина, – фыркнула Чопля в ответ. – Мне с брауни гораздо прикольнее зависать. Они как напьются, так сразу же такими озаботами становятся-а-а. Вот как явлюсь к ним козырной чихсой, так сразу челюсти на полу потеряют.

– Тогда давай, только немного, не перестарайся…

Пикси тут же подлетела к яблоку и отмахнула краешек. Нож из мифрила резанул яблоко словно масло. Пикси попробовала упереть свою добычу, но я был начеку.

– Эй, подруга, да ты половину чикнула. Совсем из ума выжила? Ты же до уровня спермы омолодишься. Станешь белесым головастиком.

– Не ссы, кабанчик, все будет шоколадно! – хихикнула Чопля и схрямкала свою добычу.

Я только вздохнул в ответ и впился зубами в бок яблока. Спорить можно до бесконечности, но время шло. А мне ещё надо было затариться хотя бы немного теми шмотками, что носят в Императорской Царскосельской гимназии. По мелочи, но всё же придется потратиться.

Яблоко оказалось весьма сочным, вкусным и сладким. Сок брызгал в разные стороны, а хруст раздавался за ушами. Я слопал его в несколько приемов.

Ох ты и ёж волосатый! Как же меня закрутило-то… Как будто какой-то огромный тролль смял в кулаке, а потом начал выжимать. И ведь выжимал тщательно, со знанием дела.

– Чо пля за дела? – пропищала пикси, пикируя на замызганный ковер.

– А-ух и ё-о-о-о, – только и смог выдать я в ответ.

Крутить не перестало. Наоборот, теперь все внутренности полезли наружу, как будто неведомый гребаный тролль вздумал использовать меня вместо тюбика зубной пасты. А потом ещё и начал тереть по гнилым клыкам, вдавливая в вонючие десны.

– Я щас сдохну! – пропищала Чопля.

– Я тоже-е-е, – выдохнул я.

– Знала бы… ни за что…

В этот момент меня скрутило так, что выгнуло дугой, а потом изо всех сил шарахнуло об пол. Пикси каталась рядом. У меня в голове билась только одна мысль – не навалиться бы на подругу дней моих суровых. А то ведь раздавлю ко всем чертям – обидно будет.

Понемногу непонятная злая боль начала отпускать. Это походило на действие лекарства при дикой зубной боли. То есть сокращения ещё шли, но вот сильных толчков уже не было. Попускало…

Причем отпускало не только меня. Пикси тоже перестала вертеться ужаленным котенком. Она тяжело дышала и вытирала пот. Маленькое личико было перемазано какой-то грязью. Думаю, что моя морда вряд ли отличалась большей красотой.

– Ты как? – выдохнул я между слабеющими сокращениями.

– Каком вверх, – пискнула Чопля. – Как будто ежика родила против шерсти…

– Ты знаешь, а ведь ты совсем не изменилась.

– Да и ты, как был уродом, так им и остался.

– Ну спасибо, грымза мелкая. Ладно, похоже, что надул нас император, – у меня с трудом получилось подняться на руках. – Пойду попробую умыться.

– Ага, вали… Меня захвати по дороге!

Я подставил ладонь. Пикси с писклявыми стонами завалилась на неё. Короткими поползновениями я добрался до ванной комнаты. Посадил Чоплю на край раковины, а сам открыл воду. Тугая струя ударила в ладони. Небольшой колпачок от флакона бритвенной пены был вместо умывальника для Чопли.

Холодная вода принесла облегчение. Разгоряченная кожа только не зашипела под прикосновениями воды. Чопля тоже плескалась с упоением резвящегося щенка.

В дверь раздался стук. Я побрел открывать. Сил прибавилось, так что ноги переставлялись. Пусть и как колонны, но переставлялись. Открыв дверь, я обнаружил на пороге ту самую "стерлядь" соседку, Марфу Никифоровну.

В дверь раздался стук. Я побрел открывать, утираясь полотенцем. Сил прибавилось, так что ноги переставлялись. Пусть и как колонны, но переставлялись. Открыв дверь, я обнаружил на пороге ту самую "стерлядь" соседку, Марфу Никифоровну.

– Чего грохочешь, вошь подзалупная? Опять танцы ни свет ни заря устраиваешь? – проорала она, а потом осеклась. – Ты чой-то, сын этого придурошного ведьмака? Где отец-то?

Глава 5

– Отец, зачем вам этот ведьмак? – спросила Елена, когда машина выехала на широкий Кутузовский проспект. – Неужели своих мало?

– Своих вполне хватает, но Гамаюн выбрала его. А сама знаешь, что она никогда не ошибается.

Елена поморщилась, потерла плечо. Процесс подливания ведьмаку зачарованного зелья растянулся во времени на час. Сначала его подловили в замызганной разливайке, а потом внушили ехать в крутой клуб. Там уже понемногу притупили ведьмачий нюх различными вливаниями настоев. Медленно, тщательно, чтобы он ничего не заподозрил. И уже в конце ему добавили в самогон зелье Неприкосновения. Оно позволяло владельцу зелья оставаться уверенным в том, что выпивший не причинит вреда.

– Но чем он так уж хорош? Обычный ведьмак, каких сотни.

– Необычный, – покачал головой император. – Очень необычный. И сдается мне, что именно за эту необычность выбрала его вещая птица.

Елена уставилась в окно. Мимо проносились огни столицы. В отражении витрины большой черный автомобиль проплыл диковинной глубинной рыбой. Опасной рыбой, от которой легковые мальки предпочитали держаться подальше, уступая дорогу.

– И всё равно я не понимаю… Неужели эту зазовку никто не может обнаружить?

– Никто не может, – вздохнул Николай Сергеевич. – Заняла она личину одной из боярских дочерей. И так хорошо заняла, что вместе с личиной захватила и воспоминания со знаниями. Просвечивали дочерей под видом гинекологического осмотра, но никого не смогли выявить. А поднимать шумиху – значит признаться в своей несостоятельности. Тут надо тихо действовать. Скрытно.

– А я тогда зачем была нужна? Знаешь, как противно было ложиться в эту кровать? – Елену передернуло от отвращения.

– Иначе ты бы не смогла установить с ним ментальную связь. А так… Мы сможем найти его, когда он разыщет зазовку. Недаром его называют Зверем – если он берется за дело, то доводит его до уверенного финала. Берет след и идет по нему до горла жертвы. И этому стервецу всегда неимоверно везет… Он выбирался из таких передряг, где другие просто растекались в жижу. Знаешь, ведь он настоящий зверь. В детстве, при облаве отец сбросил его в яму с волками. Чтобы не взяли полицейские, чтобы не создали ведьмака…

– И что?

– А то, что семеро волков осталось внизу. Разорванные глотки, вспоротые животы, переломанные лапы… Наружу выбрался только пятилетний мальчишка…

– Но зачем я легла?

– Ради твоей безопасности. Теперь он не сможет тебя даже пальцем тронуть. Слишком много вопросов, Елена, – покачал головой император. – Но я отвечу. Как только Эдгарт убедился в том, что ему подмешали зелье, он чуточку расслабился. И это позволило мне наложить знак повиновения. Думаешь, иначе бы этот засранец дал согласие?

– Ради такого титула? Конечно.

– Вот что значит ты плохо знаешь ведьмаков. Эти хитрые черти могут последнюю рубаху отдать, лишь бы ни под кем не ходить. Свободолюбивые они, сволочи. Только так и вышло взять его на службу. А уж что-то подсказывает мне, что он докопается до правды. Как только поймает зазовку, так и посмотрим – надо ли давать ему титул и земли?

Елена пригладила волосы:

– То есть как?

– А вот так. Мои люди выяснили, что характер у этого ведьмака очень взрывной. Попортит он там личико одному из боярских детей, а отец потребует возмещения ущерба. Вот тут-то и закончится помещичество Пахомова. Чтобы загладить неприятность я милостиво разрешу ему передать земли в пользу пострадавших. Так и боярин будет мне благодарен и ведьмак. То есть одной сетью двух рыб поймаю.

– А с боярина ещё и мзду возьмёшь? – с улыбкой спросила Елена. – А опального тамбовского князя Владимира Алексеевича Старицкого ещё больше ущемишь? Отберешь его угодья и заставишь проглотить обиду? Прямо-таки три рыбехи в одной сети, а не две…

– Ты очень хорошо меня знаешь, дочка, – хмыкнул император и замолчал, не желая рассказывать про четвертую «рыбеху». Четвертую, ради которой не жаль даже молодильного яблока…

Елена хмыкнула в ответ. Если бы она не знала, то не пошла бы на эту авантюру. Какой-то нищий ведьмак, который к тому же ещё и чересчур дерзкий. Что он может?

Взять берендеев, пропустить всех боярских дочек через пыточную камеру и выбить признание. Чем не вариант?

И в то же время понимала, что это далеко не вариант. Если умерли двое боярских детей, то это повод, чтобы насторожиться. А уж трое – повод для сильного беспокойства. Беспокойства такого, чтобы можно усомниться в охране царской гимназии. А с этих пересудов пойдет и дальше – возникнет сомнение в дееспособности императора.

Неужели император не сможет разобраться со своими недругами? Неужели не может защитить цвет нации?

И тогда возникнет сомнение в крепости императорского престола. И возникнет вопрос – а та ли задница занимает место на атласной подушечке с золотой вышивкой?

Плохо только то, что вот это вот шаткое положение зависит от нищего ведьмака. И то потому, что его выбрала вещая птица Гамаюн…

***

Обнаженная девушка потянулась на шикарной кровати. Она слышала, как звякнуло стекло от ударившего камешка. А это непросто звук! Звяканье – это знак, что её жертва доведена до предела и готова пойти на любые безумства.

Девушка подошла к окну, накинув легкую накидку и включив свет настольной лампы. Свет лампы эротично пронизывал ткань, делая её воздушной и почти невидимой. Гладкие формы тела напоминали изгибы гитары. Пушистая волна волос падала на полуобнаженные плечи, спускаясь на тяжелую грудь.

Сквозь стекло девушка увидела скрывающегося в черной тени акации камер-юнкера Григория Яковлевича Карамышева. Молодой человек девятнадцати лет с небольшими усиками над верхней губой. Не лишен привлекательности, холен и взлелеян мамочками и нянечками. И в то же время, этот молодой человек был её жертвой. Одной из шести жертв, которые учились в Императорском Кадетском корпусе.

И эта жертва сама жаждет, чтобы её пустили в расход. Да, этот молодец перебрался через стену, не убоялся собак. А может, он их усыпил с помощью живицы? И он хотел прикоснуться к телу девушки, обладать ею, наслаждаться ею.

Что же, стоило вознаградить молодца за его храбрость. Девушка открыла створку и прошептала:

– Кто здесь?

Конечно, надо сыграть роль испуганной особы. Нежную трепетную лань. Ведь мужчина всегда охотник, всегда добытчик. Даже в те моменты, когда сам является жертвой.

– Милая, ласковая, это я Гриша Карамышев, – раздался тихий шепот в ночи.

– Господин Карамышев? Что вы здесь делаете? – теперь по роли требовалось приложить пальцы к губам.

– Я пришел к вам. Я больше не могу скрывать своих чувств. Моё сердце разрывается от любви к вам. Мои чувства сродни жаркому пламени. Меня сжигает изнутри, и я уже не сплю неделю…

Ну да, только вчера дрых без задних ног в своей спальне, обожравшись дорогого виски. Но ведь главное – залить в уши елей и заставить девушку поверить всякой любовной лабуде. Главное – добиться раздвигания ножек под напором страсти.

– Вы безумец! Нас же могут застать…

– Никто нас не застанет. Ваши псы крепко спят, а охрана режется в нарды. Я всё предусмотрел. И способен на любые безумства ради вас… Спуститесь, и мы погуляем под луной. Мне нужно так много вам сказать… Или я поднимусь к вам! Вот прямо сейчас, по камням…

Девушка еле сдержала улыбку. Она уже знала, что может сказать молодой человек, пока будет дышать ей в ухо жарким дыханием. Знала и то, как он будет себя вести. Это своеобразный ритуал взламывания невинности.

– Что вы, что вы… молодой человек не должен входить в спальню невинной девушки…

– Тогда спуститесь вы ко мне. Тут невысоко. Я вас поймаю…

– Но как?

– Свяжите простыни, спуститесь по ним, а утром отдадите их стирать прислуге. Я так делал сотни раз…

– Но вы мужчина, а я девушка, я не смогу подняться по простыням.

А это уже кокетство. Оно тоже необходимо, чтобы игра в соблазнение проходила по подготовленному сценарию. Девушка слышала, как дыхание молодого человека стало быстрее. Свет лампы разогревал фантазию. Добыча была рядом, и чтобы поймать её надо было приложить чуточку усилий.

– Прошу прощения, но я не поверю вам. Ведь я видела, как ловко вы взбираетесь по канату. Как дикая пантера…

– Но я не знаю…

Последние барьеры были сломаны. Карамышев почувствовал, что бастион пал и скоро добыча окажется в его объятиях.

– Я люблю вас… – выложил он один из главных козырей. – И если вы не спуститесь, то я буду кричать об этом всю ночь. Пусть меня схватит ваша охрана – я готов разбудить всё ваше подворье. Я буду просить вашего папеньку отдать мне вас в жены. Я…

– Тише-тише, не надо так кричать, господин Карамышев. Я… Я не знаю… Я сейчас спущусь к вам, безумец…

Силуэт девушки пропал из окна. Она не видела, как молодой человек улыбнулся и поправил область паха. Птичка уже была в его руках. Дальше будет всё по привычному сценарию – она немного посопротивляется, а потом сдастся.

Карамышев почесал затылок. Все они сдаются. Ни одна не могла устоять перед обаянием камер-юнкера.

И вот это вот сопротивление – то, ради чего молодой человек стоял перед окнами поместья. Ощущение горячего тела в твердых руках, легкие отталкивания и потом бессильное обвисание. Момент сдачи перед раздвиганием ножек – это ни с чем не сравнимое ощущение. Оно сродни победы на поле боя. Той самой жгучей и желанной.

А потом утром можно будет в кругу друзей похвастаться очередным трофеем. Передать распечатанную эстафетную палочку другому человеку.

В окно вылетели связанные между собой простыни. Легкая фигура в небрежно наброшенном плаще скользнула вниз. Карамышев внизу подхватил горячее тело. Его щеку обожгло дыхание девушки. Он почувствовал, как его желание ещё сильнее усилилось. Даже возникло небольшое головокружение.

– Родная, милая, хорошая… Я не могу сдержать своих чувств…

– Давайте уйдем от окон, – шепнула девушка. – Нас могут заметить, тогда я не оберусь позора.

Добыча сама хочет быть увлеченной в кусты? Это ли не удача?

Молодой человек сдержал улыбку. Он уже представлял, как будет прыгать на податливом теле, вдавливая его в сочную траву. Как она будет зажимать рот ладонью, пытаясь сдержать стон. И это будет совсем скоро. Совсем скоро обнаженное тело на плаще будет его. Целиком и полностью.

– Идемте, не бойтесь, душа моя, – прошептал Карамышев. – Со мной вам нечего бояться.

«Кроме меня» – чуть было не добавил молодой человек.

Он взял теплую ладошку в руки и поцеловал нежные пальцы. Его ноздрей коснулись цветочные ароматы.

– С вами я ничего не боюсь, – также тихо сказала девушка. – Ведь вы будете вести себя достойно?

– Конечно, не сомневайтесь, душа моя, – проговорил Карамышев. – Идемте же.

– Я доверяю вам, Григорий Яковлевич.

– Можно просто Гриша, – ласково промурлыкал камер-юнкер.

Густые заросли сирени качнулись, скрывая две фигуры, которые растворились в темноте. Молодой человек и девушка растаяли в глубине сада. Добыча и жертва отправились в ночь, чтобы каждый смог утолить своё желание.

Холодная луна стыдливо скрылась между туч. Она не хотела видеть того, что происходит на небольшой полянке. Того, что начинает своё действие на разложенном плаще…

Глава 6

Через два часа после того, как я выставил соседку, мы с Чоплей встретили курьера. Молодой пацан бурятской наружности передал объёмный бумажный пакет. В такую бумагу ещё чебуреки заворачивают, чтобы не испачкать руки маслом. На завязках бечевки красовалась сургучная печать.

Что за понты? Живём в просвещенный век, а все ещё красной хренью замазываем веревочные концы. Для пущей важности и придания солидности…

Да любой шпион в первую очередь учится пользоваться живицей ради вскрытия таких вот сургучей! Как бы её ни зачаровывали, но на любую хитрую гайку найдется свой болт с обратной резьбой.

– Это специальная доставка, – доверительно сообщил мне курьер. – У нас всех на уши поставили, чтобы эту посылку доставил самый ответственный человек компании.

Ясное дело – пацан цену набивает. Рассчитывает на чаевые. Вот только лишнего бабла у меня нет, так что придётся врубить быдлофана.

– Самый ответственный? И где он? – заглянул я за спину курьера.

– Стоит перед вами, – чуть обиженно протянул курьер.

– Скажи начальству, что они лоханулись в своей оценке. Давай, до свидания! – махнул я рукой и закрыл дверь перед носом мальчишки.

Впрочем, этот мальчишка на вид был даже старше меня. Да-да, старше. Молодильное яблоко сработало как надо, и я из сорокапятилетнего здоровяка превратился в молодого юношу восемнадцати лет. Даже пушок над верхней губой был так мягок, словно не знал горячего лезвия бритвы.

– Мир ещё не видел такого мудака, – раздалось за дверью.

– Чего? – я тут же дернул за ручку. – По хлебалу давно не получал?

– Мир желает вам мудрого денька, – тут же ответил курьер. – А вам что послышалось?

Я посмотрел на него, на ехидно-невинную морду, после не выдержал и расхохотался. Он расплылся в улыбке в ответ.

– А ты реально хорош, – кивнул я и подкинул пятирублевую монету. – Лови, братец, заслужил.

Монета исчезла в воздухе так быстро, что не будь я ведьмаком, то могло бы показаться чудом. На самом же деле змеиный бросок ладони курьера был изумителен. Быстр, резок, точен. Я с одобрением кивнул.

– Спасибо, господин, и приятных вам дней жизни, – с поклоном отступил курьер.

– Давай, удачи тебе, – махнул я и закрыл дверь.

На этот раз за перегородкой ничего грубого не звучало. Только легкие удаляющиеся шаги.

– Опять баблом швыряешься направо и налево? – пропищала недовольная Чопля. – А потом будешь последний хер без соли доедать!

Она сидела на подлокотнике кресла и никак не могла налюбоваться на себя помолодевшую. Я как-то специально купил для неё игрушечное зеркальце, чтобы она могла прихорашиваться. С этим зеркальцем она почти не расставалась. Как и все женщины, она тщательно следила за новыми морщинами. Даже называла их по кличкам. Обычно ругательным. Теперь же расплывалась в улыбке, когда старые знакомые морщины сошли на нет.

– Не ссы в колодец, кроха, а то вылетит воробей и трахнет, – хмыкнул я в ответ. – Если всё выгорит, то будем как сыр в масле кататься.

– Пока что как улитки по стекловате шаримся. В кармане ни шиша и за душой ни гроша.

– Да ладно тебе, бабки за волколака ещё есть. И я тебе не сказал, что наш государь бухнул на счет десять тысяч?

Чопля едва не выронила зеркальце. Её глазенки расширились до размера слив:

– Чо пля?

– А что слышала, то и пля. Так что можно и шикануть, подруга. Погулять не погуляем, но на нормальную жизнь хватит.

Я взломал сургучную печать. Тут же прозвучали колокольчики. Их звон подчеркивал идентичность печати и копировал песню "Боже, храни императора". Я бы такую печать мог сотворить за час. Но я же законопослушный ведьмак, поэтому не буду заниматься подделкой документов. Пока…

В пакете оказалась гимназическая форма. Вот прямо отрада для глаз – черная гимнастерка, черный ремень с золоченой пряжкой. На пряжке выбита императорская корона, как знак принадлежности гимназиста к высшему сословию. Брюки тоже моего любимого цвета. Лакированный козырек фуражки пустил пару зайчиков по квартире. Ему вторил и серебряный значок, на котором тоже красовалась корона над лавровыми ветвями. Штаны мало чем отличались от остальной формы.

Были тут и два кожаных ремешка для книг и тетрадей. Их ещё предстояло приобрести. Император зажидился на приобретение бумаги. Кожаные ремешки перетягивали ученические принадлежности – это было отличительной чертой старшеклассников. Средние классы таскали ранцы из черной кожи с окантовкой из тюленьего меха. А младшие носили похожие портфели.

– И ты сейчас замастрячишься студиозиуосом? Или школяром голимым?

– Гимназистом! А это звучит гордо!

Чопля только прыснула в ответ и снова уткнулась в зеркальце, найдя там более интересный предмет для изучения. Ну да, чего ей на меня-то пялиться? У неё есть объект для исследования, вот она его и изучает.

Я же примерил одежду. Почти впору. Похоже, что император консультировался со своими портными.

– Ну что, красив я? – повертелся я перед пикси.

– Я бы не дала, – тут же отреагировала Чопля.

– Да я бы и не просил, – фыркнул я в ответ. – Ладно, я в магазин пошлепал. Ты со мной?

– Персиков возьми!

Любит она персики. Вот прямо пищит от восторга, когда я приношу желтобокие плоды. Всё готова продать за парочку нектаринов.

– Не, я в канцелярский. За учебниками и тетрадями. За прочей херотой.

– И это не помешает тебе зайти за персиками, – дернула ногой Чопля. – И давай побыстрей!

– Вот как-нибудь доведешь ты меня – крылья выдерну и ходить заставлю!

– Вах, баюс-баюс! Шуруй, давай, а то перну в нос, когда спать будешь!

– Если пикси пернет в нос ведьмаку, то он утрется, а если ведьмак…

– Ой, всё! – по-женски махнула она рукой и отвернулась.

Я же прямо в форме пошел в магазин. Послышался шорох со стороны соседских дверей. Сирены были на стреме, следили, фиксировали. Да и насрать. Я сказал, что папу срочно вызвали на задание, а я его незаконнорожденный сын. И я остался приглядывать за жилищем и следить за порядком.

Как ни странно, но в эту легенду поверили. А может это императорские заклинания так на них подействовали? Всё-таки они у меня старенькие – на них много живицы тратить не нужно.

Когда шел по улице, то ловил на себе заинтересованные девичьи взгляды. Да что там девичьи – мамаши на меня засматривались. Ну да, шрамы на роже рассосались, стал пригожим красавцем, покорителем женских сердец.

До магазина канцтоваров "Ручка" дошел без приключений. Даже никакой голубь не рискнул обновить гимнастерку. Фанфарон в полном своём облачении… В магазине на меня уставился пожилой гоблин с пучком седых волос на пятнистой макушке:

– Добрый день, господин гимназист. Чем могу служить?

– Здравствуйте, – улыбнулся я в ответ. – Мне нужны учебники, тетради, пишущие принадлежности. В общем, всё то, что необходимо гимназисту выпускного класса.

– А у вас какие предметы профилирующие?

– Да хрен его знает, – махнул я рукой.

– То есть, вы учитесь, но ещё не знаете основных предметов?

Черт, вот же засада. А ведь и в самом деле не знаю. Чему там обучают в этой Царскосельской гимназии?

Я почесал затылок. Трение не принесло мудрых мыслей. Гоблин, видя моё замешательство, решил помочь:

– Вы сказали, что у вас выпускной класс? Значит, изучаете закон Божий, языки латинский, греческий и отечественный, географию и историю, математику, физику, естественную историю и философскую пропедевтику. Это всё обязательные предметы. Ещё физкультура, верховая езда и фехтование. А необязательные предметы – новые языки, каллиграфия, рисование, пение, стенография и гимнастика.

– Новые языки?

– Да, эльфийский, ацтекский, энтов…

– Даже энтов? Эти деревяшки ещё не перевелись?

– Молодой человек, по поводу этих благородных существ не стоит так говорить. Они не деревяшки, как вы изволили выразиться, а хозяева тайги.

– Ладно, тогда давайте мне все учебники, которые перечислили, – покачал я головой, не желая продолжать спор.

– Хорошо, – кивнул гоблин. – Куда вам их прислать?

– А никуда присылать не надо. Я сам их заберу. Чего лишний раз курьера гонять?

– Как вам будет угодно, – с полупоклоном гоблин взялся за колокольчик и сделал несколько встряхиваний.

Тут же из подсобки выскочила молодая гоблинесса, страшненькая, как моя жизнь. Она взглянула на меня поросячьими глазками, после чего покосилась на хозяина магазина:

– Да, папенька. Чего изволите?

– Собери для этого молодого господина полный набор для выпускного класса, – проговорил гоблин. – И заверни в бумагу.

– Будет исполнено. Молодой господин, пока вы ожидаете – не желаете ли чаю? – спросила гоблинесса.

Гоблин сверкнул на меня глазами. Если бы он так не сделал, то я бы может быть и согласился. Но

– Чай от гоблинов? – хмыкнул я в ответ. – Вот уж дудки. После вашего чая могу круглой суммы денег недосчитаться…

– Да что вы такое говорите, сударь? Только зря обижаете! – отмахнулась "оскорбленная" гоблинесса.

– Да? Тогда вот вам состав вашего чая: кровь кракена, настойка можжевельника, настойка альпийской полыни, слезы дракона, пердеж кикиморы, лимонный цветок. Ничего не упустил? – с улыбкой произнес я. – Как выпью, так и вон из памяти час. А за это время вы меня обчистите, обнулите банковские карты и, может быть, вырежете почку.

– Почка-то нам зачем? – спросил гоблин.

– То есть со всем остальным я попал в точку? – вопросом на вопрос ответил я.

– Дочка, собери умному молодому господину полный набор, – гоблин скосил глаза на дочку. – Кто знает – вдруг он в будущем выберет путь ведьмака? С такими умными надо дружить…

– И учебники поновее выбирай, а то подсунешь какое-нибудь фуфло! – прикрикнул я.

– Опять обижаете? – протянул гоблин.

– А новые учебники незачем в бумагу заворачивать, – парировал я в ответ.

Гоблин вздохнул и кивнул дочери. Через десять минут я стал обладателем двух стопок довольно-таки новых учебников, десятка тетрадей, связки карандашей и ручек. Сквозь зубы гоблин пожелал мне заходить почаще. Я подмигнул ему, когда расплачивался, и обещал привести друзей. Друзей сильных и не таких умных. Но только если буду в доле. Гоблин только вздохнул в ответ. На этом мы и расстались.

Вроде бы и магазин недалеко от дома, но вот мне сегодня точно не везло на спокойное существование. Когда я преодолел половину пути, и уже срезал путь по подворотне Овчарной улицы, то за спиной раздался сиплый голос:

– А что это у нас тут за умненький парнишка нарисовался? Слышь, школяр, сюда иди!

Глава 7

Если не знаешь, куда деть излишки силы и денег, то пройдись по нашему району. Тогда у тебя заодно и лишнего здоровья поубавится. Нет, у нас район мирный, тихий. Если фурри-полицейские нос не суют, то завсегда можно проблему решить при помощи орков. Их диаспора тут сильна, смотрящие относительно справедливы. Своей репутацией они дорожат.

Но иногда на крутых улочках попадаются загулявшие выродки, перебравшие самогона и вообразившие, что схватили черта за яйца. Такие горласты, нахальны и бесстрашны…

До первого удара!

Похоже, что сейчас я буду иметь честь познакомиться с одними из представителей подобного люда. И ведь не смоешься – обязательно швырнут в спину ножом или запустят ударом живицы. Раз побежал, значит, не прав. А неправого грех не ударить.

Я повернулся. Если бы имел прежний образ, то эти пятеро доходяг даже пукнуть в мою сторону не посмели бы. Ну а сейчас… Молодой гимназист с учебниками шурует в чистеньком – прямо-таки подарок в упаковочке. А ещё и учебники новые – точно бабки водятся. Такие мысли были написаны на мерзких рожах пятерых оборванцев.

Они были похожи на результат ученых экспериментов по скрещиванию животных с человеком. Морфы… Мерзкие отщепенцы. Стадный овечий инстинкт и повадки гиен.

Из-за своего скотского характера не годились ни для одной более-менее нормальной работы. Только грузчики или носильщики. И не оборотни и не люди. Полузвери-полулюди. У каждого какая-нибудь звериная черта в теле присутствует. У одного мохнатые уши выбивались из сальных лохм. У другого вместо рук обезьяньи лапы. Третий хвастался поросячьим пятачком. Ещё двое были словно братья-близнецы с выгнутыми назад ногами и цокающими копытами.

– Уважаемые, идите своей дорогой. Я тороплюсь, – попытался я съехать по-тихому.

– Так ты отдай нам баблишко и вали, – хмыкнул тот, у кого были волчьи уши.

Похоже, что он жаждет по этим ушам получить.

– Так у меня нет. Маменька только на книжки дала, – я постарался сделать так, чтобы мои губы задрожали.

Конечно, ведь красавчик с гладким личиком увидел пятерых опасных бойцов. Таким сам черт не брат. Моя актерская игра оказалась выше всяких похвал – Волчьи уши довольно осклабился.

Ого, да у него ещё и пожелтевшие от табака зубы подпилены, как клыки. Интересно, если из таких сделать ожерелье, то удастся выдать за клыки крысоволка?

– Слышь, а что найдем, то наше? – проговорил Волчьи уши.

– Ребята, у меня ещё на лекарства осталось, но…

– Чо «но»? – подтянулся Обезьяньи лапы. – Ты же базарил, что чисто на книжки есть. А теперича и ещё нарисовалось? Ты чо нам – туфту прогнал?

Пошел наезд и развод. Черт, неужели я так на лоха похож? Может позволить этим выродкам шрам на рожу нанести? Для украшения, так сказать…

Да вот хрен им! Шрамов я и так успею набраться, не хватало ещё от голытьбы беспонтовой набираться!

Но продолжаем играть роль лоха. Я оглянулся, словно ища пути отхода. Цокающие копыта правильно трактовали мой жест. Они тут же выдвинулись во фланги, отрезая возможное отступление. Передо мной очутились Волчьи уши, справа Обезьяньи лапы, слева Поросячий пятачок. Двое Цокающих копыт чуть позади и по сторонам.

Почти идеальная звезда, если прочертить линии по вершинам, где стоят эти отморозки. Теперь осталось чуть приблизиться и начать танец боли.

– Я не совсем понимаю, – сделал я шаг назад. – Что вы имеете в виду?

Конечно же тройка одновременно шагнула вперед. Ну что за предсказуемые идиоты?

Теперь пятерка встала точно так, как мне надо. Я опустил книги на асфальт. Не хватало ещё порвать их перед учебой.

– Да что имею, то и введу! – заржал Волчьи зубы. – Или ты откупишься баблом, сладкий мальчик?

Неужто ещё и педики? Не люблю педиков. Отбирают у баб мужиков, а красоткам и так не всегда сахар достается.

Ну что, отморозки расслаблены, морды довольные. К игре с трусливым чушком готовы. Пришло время показать, что не все ведьмаки одинаково полезны. К тому же проверю в бою своё молодое тело. Уж навыки-то не должны были пропасть.

Вызвал внутри себя живицу, пустил по телу и заставил кулаки отвердеть до состояния камня. То же самое произошло и с ногами.

– Дяденьки, не бейте, лучше обоссыте! – выкрикнул я и кинулся будто на колени, в ноги Волчьим зубам.

Тот всё также продолжал лыбиться, когда каменный кулак вонзился ему в пах. Тут же на разгибе вложил массу тела в удар ребром ладони по шее Обезьяньим лапам. Третий удар достался стопой по колену Поросячьему пятачку. Послышался хруст.

Цокающие копыта охренели от моей быстроты, поэтому я без проблем оказался возле правого. Мощный апперкот подбросил его в воздух. Не успел он грохнуться на землю, как я уже вонзил пятку в солнечное сплетение последнему.

Теперь надо вернуться на исходную точку и добить. Волчьи зубы что-то скулил, зажимая горящие болью яйца. Удар локтем заставил его рухнуть ничком и не шевелиться. Обезьяньи лапы пытался собрать глаза в кучу, но удар в лоб снова раскидал их по сторонам. Он сел на жопу и мелко затряс головой. Сотрясение мозга обеспечено, если в черепушке есть чему трястись.

Поросячий пятачок громко взвизгнул, когда колено вонзилось ему в лицо. Струйки крови из разбитого пятачка брызнули в разные стороны. Он отлетел к грязной стене и сполз на асфальт кайфующей медузой.

Из Цокающих копыт на ногах остался только тот, кто получил по «солнышку». Пытаясь вдохнуть, он хватал ртом воздух. Чтобы легче хваталось, я выбил ему челюсть.

Чем проще и быстрее удар, тем более вероятнее, что он выведет противника из боя. Я был приверженцем простых ударов. Знал различные финты, обманки и прочее, но предпочитал просто двинуть кулаком в зубы.

На всё про всё ушло пять секунд. Неплохо, но могло быть и лучше. Будь мой прежний облик на месте – этой драки и вовсе бы не состоялось.

Когда все пятеро оказались на земле, то за моей спиной раздались аплодисменты. Я резко обернулся, готовый навалять тому, кто посмел резкими звуками влиться в упорядоченный ритм боя.

Симпатичная девушка лет двадцати с минимумом косметики на миловидном лице стояла чуть поодаль. Она-то и хлопала в ладоши, при этом хвастаясь регулярным посещением стоматолога. Ух, такими зубками только арматуру перекусывать…

Да и фигурой не подкачала – воздушная юбочка приоткрывала длинные ножки, а топик подчеркивал высокую грудь. Такую грудь, которую ладонь сама потянулась накрыть и проверить на упругость. Но вместе с тем заметил, что ноги мускулистые, как у бегуна. Да и на костяшках пальцев характерные мозоли.

И всё равно она безумно сексуальна!

Черт возьми! Да никак молодое тело выпуливает гормоны в мозг? Так можно начать бросаться на всё, что движется. А что не движется – раскачать и наброситься. Я справился со своим желанием. Поднял книги, после чего поклонился девушке.

– Добрый вечер. Простите, если напугал вас.

– Ещё и вежливый, – колокольчиковым голоском произнесла красотка. – А мне говорили, что быдлан быдланом.

Вот тебе и раз. Меня как будто окатили ведром ледяной воды. Только что я уже в мыслях скакал на этой девчуле в разных позах, а сейчас…

– Кто посмел этакую грязную похабщину в такие красивые ушки заливать? – спросил я. – Хотя… Если я всё правильно понимаю, то вы не случайно оказались в этом дворе? Кем подосланы?

– Так уж сразу и подослана? А может по собственной воле за таким красавчиком пошла? – она снова улыбнулась и двинулась ко мне.

– Ну всё… тебе пи…

Очнувшийся Поросячий пятачок получил пяткой в злополучную носяру и затих надолго. Красавица сделала это даже не обернувшись. Походя, как будто пришлепнула комара.

Я отметил точность удара и правильное размещение центра тяжести. Сработано чисто, как будто готовилась к этому удару месяцами.

– По собственной воле? Тоже деньги хочешь отжать? Или тела гимназического возжелала? – поднял я бровь.

– Вот вообще ни разу не попал, – хмыкнула девица.

– Таких слов от женщин я ни разу не слыхивал, – парировал я. – Обычно только стоны и страстные вздохи.

Обезьяньи лапы в это время пернул. Тягуче и тоскливо. Получилось неожиданно, как гром среди ясного неба.

– Видишь, пердила подтвердила.

– Льстишь себе, гимназистик. Тут слишком сильно воняет. Не пойти ли нам куда-нибудь в более тихое место?

– Идем. Но учти, я книжки не отдам.

Мы вышли из двора дома и оказались на улице. Тут уже не было тенистых кленов и площадь просматривалась вперед и назад. По случаю предобеденного времени пока ещё на улице никого не было. Мы топали вдвоем по булыжной мостовой.

– Так и будем в молчанку играть? Или может познакомимся? А то вдруг ты кинешься целоваться, а мне даже окликнуть тебя нечем.

Красавица снова белозубо рассмеялась, а потом протянула руку:

– Помещица Оксана Николаева. Нахожусь на службе тамбовского князя Владимира Алексеевича Старицкого.

– Ого, помещица? И… какое твердое рукопожатие, – чуть поморщился я, когда руку сдавили стальные тиски.

Чуть расслабил руку и выскользнул из стальной хватки, как сосиска выскальзывает из оболочки.

– Ну, две подковы сгибаю, – хмыкнула Оксана.

– Оно и заметно. А меня зовут…

– Эдгарт Пахомов, ведьмак по прозвищу Зверь. Задействован императором для эксклюзивного задания, – ответила вместо меня девушка.

Сказать, что она меня огорошила, значит, ничего не сказать. Я уставился на неё так, как будто впервые увидел. Помещица, спортсменка, обладательница важной информации… Обычно таких дамочек я старался обходить стороной – себе дороже.

– А я думал, что это наши соседки тебе про меня рассказали. Когда быдланом назвала, – всё-таки справился я с собой.

– Так это они про тебя и рассказали, – улыбнулась Оксана.

– Ч-ч-чего?

Нет, я всё-таки стал заикаться.

– Твои соседки душки и очаровашки. Они ещё обладают и хорошим слухом… А вот то заклинание Беспамятства, которое на них наложено… Его легко можно взломать с помощью зелья Улучшенной памяти. Редкое зелье, но у меня его немножко есть. Выпила чаю с Марфой Никифоровной, поболтала о женском и добавила зелья в тортик. А уж Марфа Никифоровна, святая сирена, взяла да всё и выложила…

– Но с какого хрена ты вообще к ней пошла?

– А как же иначе? Императорский автомобиль вряд ли будет приезжать среди ночи к простому ведьмаку. Да и Елена Прекрасная так просто не оставит охрану в клубе… – улыбнулась Оксана.

– Ты понимаешь, что влезаешь в такое дело, из которого можно живой не вылезти? – спросил я, покачивая головой.

– Понимаю и поэтому могу сказать… Ложись! – крикнула Оксана и толкнула меня в кусты сирени у дороги.

Глава 8

Мы покатились по сочной траве. Влетели в кусты сирени и замерли там. Причем я оказался сверху и в довольно интересном положении. Если быть точнее, то в самой распространенной позе. Уперся паховой областью в её междуножье.

Не могу сказать, что мне это не понравилось. Тепло, мягко, солнышко светит, и ладонь упирается в одну из грудей. Помещица отвернулась от дороги, словно не хотела, чтобы прохожие видели её лицо.

Боится позора? Хм…

– Я тут все крылья истрепал, а он по кустам с телками шарится! – раздался резкий голос.

Я тут же повернул голову, чтобы увидеть недовольного прохожего и.… наткнулся на черный клюв ворона. Здоровенная птица, размером со взрослого индюка, смотрела на меня недовольными черными пуговицами глаз. В одной лапе он держал свернутый пакет-майку. Сквозь

– Ты кто, горластый? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Только у императора был вот такой вот посыльный, что может стрелой промчаться по небу и передать донесение.

– Кто-кто… Журавль в пальто! – прокаркал ворон. – Я еле тебя нашел. Вот, тут документы на поступление. Император надеется, что ты сможешь всё сделать правильно.

– Передай императору…

– Ты что во мне передаста увидел? – возмущенно каркнул ворон. – Я служу только Его Величеству, а не какому-то нищему ведьмаку, который валяется по кустам с бабами.

После этого небольшого спича ворон возмущенно каркнул, взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Мелкие песчинки взвились в воздух и радостно кинулись мне в лицо. Когда я смог открыть глаза, то ворона уже как ни бывало. Даже перышка не оставил, засранец.

– Мы ещё полежим, или сделаем вид, что просто споткнулись? – спросил я, галантно потеревшись лобком о лобок.

Ответом было моментальное скидывание меня в траву. Какой-то наглый одуванчик сунул свою кудлатую башку прямо мне в рот. Вот, блин, дрессировщик – льва нашел! Я еле отплевался от белых пушинок. Кто пробовал сплюнуть июньский тополиный пух, тот поймет.

– Я правильно понимаю, что ты пряталась от вестника императора? – спросил я, когда вылез и начал отряхаться.

– Может и правильно, – буркнула помещица.

– А это значит, что ты задумала что-то противозаконное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.