Практическая криминалистика. Допрос: Советы старого следователя
Андрей Юрьевич Шапошников

Рецензенты:

Проскурина Т. Ю. – доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Самарского национального исследовательского университета им. академика С. П. Королева, кандидат юридических наук, доцент.

© Андрей Юрьевич Шапошников, 2023

ISBN 978-5-0053-0133-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шапошников А. Ю. Практическая криминалистика. Допрос: Советы старого следователя.

Допрос – это сложное следственное действие, хотя любой опытный следователь скажет, что простых следственных действий, как и простых расследований, просто нет в природе. Каждый допрос это не только задача о том, про что спросить, но и как спросить, как записать, а самое сложное – как проверить и оценить то, что говорит свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый. Как выяснить кто, в чем конкретно и почему лжет, или говорит правду? На что нужно обратить внимание при подготовке к допросу, как свести показания в единую картину? На некоторые из этих вопросов автор попытался ответить. Получилось или нет – решать вам, дорогой читатель.

Книга предназначена для студентов юридических вузов, следователей, адвокатов, прокуроров, судей.

Дорогой читатель!

Если вы полагаете, что прочитав эту книгу, сразу станете экспертом в выявлении и разоблачении лжи, то закройте ее и не тратьте свое время. Если кто-то уверяет вас в том, что ему точно известны все невербальные признаки лжи или правды, то это либо мошенник, либо глупец. Если вам говорят, что «детектор лжи» на самом деле определяет правдивость или лживость показаний, то и это неправда. Полиграф – это прибор, который фиксирует физиологические показатели, он определят изменения в них, но эти изменения могут быть вовсе не связаны с ложностью утверждений. Для того чтобы научиться выявлять ложь и разоблачать лжецов, нужно разбираться в психологии и мышлении, криминалистической тактике и стратегии, иметь навыки наблюдения за поведением человека, в том числе и скрытого. Словом, нужно много и долго, а главное, постоянно работать над собой, замечать и анализировать свои и чужие ошибки, готовиться к каждому процессу и допросу, так, как будто это первый и последний допрос в вашей практике.

Чтение этой книги не сделает из вас эксперта, но позволит совершить первые шаги в этом направлении, определить свои сильные и слабые стороны, понять, что нет универсальных способов выявления и разоблачения лжи. Есть множество методов и приемов, есть правила верификатора¹, разработанные Полом Экманом, есть различные рекомендации и советы, о них мы поговорим в этой книге чуть позже. Главное – для того чтобы стать экспертом в выявлении и разоблачении лжи, вы должны научиться собирать ваши собственные уникальные комбинации, основанные исключительно на ваших собственных личностных особенностях, особенностях конкретных судебных (следственных) дел и лиц, в отношении которых вы собираетесь применять эти комбинации.

Основу книги составили работы известных отечественных и зарубежных психологов и криминалистов: Р. С. Белкина, А. Р. Ратинова, В. А. Образцова, А. А. Закатова, Н. И. Порубова, Элизабет Лофтус, Пола Экмана, Аллана Пиза и многих других.

Все события и участники данной книги являются вымышленными, любые совпадения не более чем случайность.

Вместо предисловия

«Все случайности не случайны, друг мой»

Мастер Угвэй, мультфильм «Кунг-фу панда».

Зал судебных заседаний быстро пустел. Гул, вызванный решением присяжных, переместился в коридор. Присяжные совещались всего час, вердикт о невиновности был принят единогласно. Старшина, в нарушение регламента, заявил о требовании присяжных привлечь трех свидетелей обвинения к ответственности за дачу ложных показаний.

Адвокат неторопливо собирал в портфель разложенные по столу документы. Он очень устал.

– Игорь Сергеевич, а как у вас получилось доказать, что свидетели лгут? Как вы поняли, что они лгут, они же давали согласованные показания? – помощник засыпал адвоката градом вопросов. Глаза студента последнего курса юридического факультета горели заинтересованностью и восторгом.

– Понял сразу, когда знакомился с материалами уголовного дела, – улыбнулся адвокат. А разоблачить получилось с помощью вот этого, – и он указал на оставшиеся на столе документы.

Студент с недоумением посмотрел на фотографии места происшествия, явно сделанные самим адвокатом, несколько схем, расчерченных цветными стрелками, список вопросов. Он не мог понять, как все это могло помочь разоблачить свидетелей, давших ложные показания.

– Игорь Сергеевич, а как вы всему этому научились? А я так когда-нибудь смогу?

– Почему именно так, – неожиданно рассмеялся адвокат, – лучше сможешь, если будешь учиться и думать. А как я научился, как-нибудь тебе расскажу.

Глядя на восторженного помощника и отвечая на его вопросы, адвокат вспоминал события недавнего прошлого…

* * *

Старый следователь откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и мягко поставил на стол потертую фарфоровую кружку с чаем. Он явно наслаждался заслуженным отдыхом.

Игорь и Алексей, студенты-юристы, попавшие к нему на практику, позволили себе пошевелиться. Пять минут назад кабинет покинули понурый свидетель и его встревоженный адвокат. Повторный допрос свидетеля продолжался почти три часа, еще столько же ушло на просмотр видеозаписи и составление протокола. Представлявший интересы свидетеля адвокат, один из лучших, по мнению практикантов, высказал всего лишь одно замечание – он попросил отметить в протоколе, что его доверитель в ходе допроса добровольно заявил о том, что ранее дал ложные показания и готов помочь следствию в установлении истины по данному делу. К удивлению ребят, следователь охотно согласился и внес замечание в протокол, хотя, по их собственному мнению, у свидетеля не было другого выхода, и никакой добровольностью в его признании и не пахло. Все шесть часов они сидели молча, с замиранием сердца наблюдая за разворачивающейся перед ними драмой, и теперь их распирало от вопросов.

– Ну что, молодежь, вопросов у вас, наверное, много, – следователь открыл глаза и лукаво посмотрел на практикантов, – можете спрашивать.

– Николай Валерианович, а мы когда-нибудь так сможем?

– Почему именно так, – рассмеялся следователь, – я думаю, что и лучше сможете, если будете учиться и думать.

– А когда вы догадались, что свидетель врет?

– Не догадался, а понял. Сразу, когда допрашивал его первый раз.

– А как вы это поняли?

– А вот это так просто не объяснишь, – задумался следователь, – тут сработало много факторов.

– Каких факторов? – сразу загорелись ребята, – расскажите, нам о них, пожалуйста.

– Так вы их и так должны знать, вы же учили психологию и криминалистику.

Игорь и Алексей озадаченно переглянулись. Все эти предметы они изучали, но ни один из них, хотя и присутствовал при первом допросе свидетеля, не догадался о том, что тот лжет. Когда они сообщили об этом следователю, тот озадачено крякнул и снова закрыл глаза. В кабинете повисла пауза. Следователь о чем-то думал, а ребята сидели тихо как мыши, опасаясь, что своим признанием вызвали его неудовольствие. Наконец следователь открыл глаза. Он принял решение.

– Давайте вместе посмотрим, что же вы знаете, а на что не обратили внимания, – предложил Николай Валерианович, – может, я вам что-то посоветую. Начнем с литературы, очень рекомендую прочитать вот эти книги:

– Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей / А. Р. Ратинов. – М.: Юрлитинформ, 2008.

– Хок Р. 40 исследований, которые потрясли психологию / Роджер Р. Хок. – СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006. – 509, [3] с. (Психология – лучшее).

– Экман П. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь. – СПб.: Питер, 2010.

– Использование доказательств при допросе на предварительном следствии: [Метод. пособие] / А. Б. Соловьев. – М.: Юрлитинформ, 2001. – 130, [2] с.; 20 см. – (Библиотека криминалиста).

– Любимов В. В. Психология восприятия. Учебник / В. В. Любимов. – М.: Эксмо, 2007.

Совет 1. Внимательно изучайте все материалы уголовного дела, и все, что заметили, заносите в план допроса

Старый следователь отставил в сторону свою любимую кружку и удобно расположился в кресле. Игорь и Алексей разложили перед собой тетради, в которых вели черновые дневники практики.

– Начнем мы с простого вопроса, – начал следователь, как вы думаете, есть ли существенная разница в тактике выявления и изобличения лжи у следователя и у адвоката.

– Есть, – тут же откликнулись практиканты.

– Какая?

– Ну, у них разный процессуальный статус, разные права и возможности.

– С этим согласен, – кивнул следователь, – а вот для тактических схем выявления лжи этот статус важен?

– Разумеется, важен, вот я, – заявил Игорь, собираюсь стать адвокатом, зачем мне нужны тактические приемы допроса, которые использует следователь, я же не могу проводить следственные действия.

– А я собираюсь работать в прокуратуре, – заметил Алексей, – зачем мне знать приемы следователя?

– Но научиться выявлять и разоблачать ложь вы хотите? – лукаво поинтересовался следователь.

– Хотим, – в один голос воскликнули практиканты.

– А зачем это вам?

– Как зачем, мы же будем допрашивать свидетелей в суде, вот там нам и нужно выявлять ложь.

– А приемы допроса, которые использует следователь, значит, вам не нужны?

– Они же для предварительного следствия, а там судебное заседание, они же не подходят.

– Вы правы и ошибаетесь одновременно, – рассмеялся следователь, – правы в том, что в учебниках тактика допроса ориентирована в первую очередь на предварительное следствие и работу следователя, и в том, что предварительное следствие отличается от судебного по своей правовой регламентации. Ошибаетесь в том, что приемы допроса, разработанные для предварительного следствия, нельзя использовать в судебном. Для того чтобы успешно выявлять и разоблачать ложь, нужно знать как формируются показания участников процесса, а так же понимать, что и зачем должен делать профессиональный участник процесса для достижения успеха. Так что для начала давайте заглянем в учебники по криминалистике и посмотрим, с чего все начинается.

В шкафу старого следователя нашлись сразу два старых потертых учебника «Криминалистика».

– Они нам не подходят, – разочаровано протянули практиканты, – они написаны еще по старому УПК РСФСР.

– Вот как, – притворно расстроился следователь, – а я вот учился и десять лет работал по УПК РСФСР, значит, теперь все мои знания не подходят? Или я – юрист, и могу учесть все изменения законодательства и скорректировать свои действия?

– А ведь действительно, – заметил Игорь, – мы же можем просто учесть различия в правовых нормах, и все. И почему мы об этом сразу не подумали?

Ребята зашуршали учебниками и на несколько минут погрузились в чтение. Они успешно сдали экзамен по криминалистике, но, как это часто бывает, после экзамена благополучно все забыли. Теперь, после впечатлившего их допроса, они открывали для себя новый смысл учебника криминалистики. Одно дело читать и заучивать материал для экзамена, и совсем другое дело, когда ты понимаешь, что в учебнике скрыты возможности провести допрос так, как это сделал старый следователь.

Пока практиканты шуршали страницами и внимательно изучали учебник, следователь неспешно открыл сейф, убрал туда уголовное дело, над которым работал, и вытащил другое.

– Это интересное дело, – пояснил Николай Валерианович, когда ребята закончили чтение, – на нем мы и будем изучать выявление лжи.

– А чем оно интересно? – практиканты с удивлением разглядывали явно старое дело, на обложке которого красовался судебный номер.

– Это дело о сбыте наркотических средств, приговор по которому был отменен на основании решения Европейского Суда по правам человека, вот мне и поручили расследовать его повторно. Так, что вы прочитали в учебниках?

– Тактика допроса включает в себя три этапа: подготовку к допросу, этап получения доказательственной информации, его еще называют рабочим, и заключительный этап, его часто называют этапом фиксации информации.

– Хорошо, начнем по порядку, что входит в подготовку к допросу?

– На этапе подготовки к допросу следователь изучает материалы дела, определяет процессуальный статус допрашиваемого, дату и время допроса, место допроса, выбирает способ вызова его на допрос, готовит технические средства, – наперебой затараторили практиканты.

– Молодцы, – улыбнулся следователь, – а теперь объясните мне, как все это вы будете делать на материалах этого дела, а самое главное, зачем это нужно?

Ребята недоуменно переглянулись.

– Для начала нужно ознакомиться с имеющимися материалами дела, – начал Алексей, – без этого непонятно, кого и в каком статусе вызывать, о чем допрашивать.

– Без изучения материалов дела мы не можем определить кто и с кем знаком, у кого какой интерес в деле, – поддержал будущий адвокат.

– Давайте так, – предложил следователь, – я вам покажу те материалы, которые первоначально получил следователь в этом деле, вы их изучите, и определите кого, в каком статусе и когда мы будем вызывать для допроса, а потом посмотрим, что и как сделал предыдущий следователь по этому делу.

Ребята согласно закивали головами, в их глазах загорелся неподдельный интерес.

– Вот смотрите, это, я бы сказал, типовое дело, основанное на материалах проверочной закупки наркотических средств. В подобном деле следователь первоначально получает материалы оперативно-розыскной деятельности.

Следователь перечислил и показал студентам первичные документы:

– постановление о рассекречивании результатов ОРД и передаче их следователю;

– рапорт оперативного сотрудника полиции о выявлении лица, осуществляющего сбыт наркотических средств;

– постановление о проведении проверочной закупки;

– заявление закупщика, в котором он указывает данные сбытчика и заявляет о готовности добровольно принять участие в проверочной закупке;

– протокол личного досмотра закупщика (до начала закупки);

– протокол осмотра транспортного средства;

– протокол осмотра, копирования и вручения денежных средств;

– протокол добровольной выдачи наркотических средств после проверочной закупки;

– протокол личного досмотра закупщика (после закупки);

– протокол личного досмотра лица, сбывшего наркотические средства, как правило, с изъятием денежных купюр, ранее переданных закупщику;

– справка эксперта о том, что выданное закупщиком вещество является наркотическим средством;

– опросы закупщика, незаинтересованных граждан/понятых, сбытчика².

– С какого документа начнете? – поинтересовался следователь.

– Наверное, по порядку, – ребята неуверенно переглянулись.

– Ну, так изучайте, – предложил следователь, – я пока другими делами займусь.

Ребята погрузились в изучение материалов дела, а следователь положил перед собой чистый бланк протокола допроса свидетеля и стал что-то на нем писать. Минут на 30 в кабинете установилась рабочая тишина, изредка нарушаемая шелестом протоколов.

– Ну, с чего начнем? – поинтересовался следователь, когда ребята подняли головы.

– Нужно для начала допросить оперативного работника, проводившего закупку, и понятых, – предложили практиканты.

– Как будем их вызывать?

– Оперативника мы и так знаем, он у вас несколько раз был, ему можно позвонить.

– Хорошо, а понятых?

– Им, наверное, нужно повестки выписать.

– Так выписывайте, – с улыбкой предложил следователь, протянув ребятам два бланка повесток.

Каждый взял по бланку и начал заполнять. Фамилия, имя, отчество, адрес…

Материалы уголовного дела

– Николай Валерианович, – Игорь поднял голову и удивленно посмотрел на следователя, – а у понятых адрес совпадает, и номер квартиры не указан, и еще мне этот адрес кажется знакомым.

– Это же адрес отдела полиции, – заметил Алексей, – это как же получается, понятые живут в отделе полиции?

Оба практиканта в недоумении смотрели на старого следователя, не понимая, как такое может быть.

– Это небольшая хитрость оперативных работников, – пояснил следователь, – когда они не хотят, чтобы в деле были полные данные человека, то в качестве его места жительства указывают отдел полиции, так же как и при допросе сотрудника полиции.

– Но ведь это же незаконно, – в сердцах воскликнул будущий адвокат, – для сокрытия данных о личности свидетеля должны быть основания.

– Так фамилия, имя и отчество не скрыты, – рассудительно заметил будущий прокурор, – так что это несущественное нарушение.

– А как мы их будем на допрос вызывать? – оба практиканта вопросительно посмотрели на старого следователя, – может быть, в допросах есть адреса?

Ребята перелистали дело и быстро нашли допросы понятых, но и там был указан адрес отдела полиции.

– Как же так? – они вопросительно посмотрели на следователя.

– А вот это один из факторов, на которые нужно обратить внимание при подготовке допросов, – серьезно заметил следователь. – Получается, что оперативник по каким-то собственным причинам пожелал скрыть адреса понятых, причем так, что уговорил это сделать и следователя. Это значит, что между понятыми и оперативником есть какие-то личные или, что еще хуже, оперативные интересы. Теперь, для того чтобы вызвать понятых, нам придется связаться сначала с оперативником. И это плохо. Что еще вы заметили при изучении материалов дела?

– Опросы понятых и закупщика написаны как под копирку, – заметил Алексей, – они говорят одно и то же, слово в слово.

– А еще?

– Больше вроде бы ничего.

– Тогда попробуйте представить себе, как происходила проверочная закупка, если верить этим документам и опросам.

– Ну, у оперативников были данные о том, что Крылов сбывает наркотические средства. Потом к ним пришел Моргунов, и заявил, что он хочет помочь привлечь к ответственности Крылова – начали ребята.

– Вот как, – прервал их следователь, – а почему? В чем причина его поступка?

Ребята недоуменно переглянулись и зашуршали делом.

– А тут об этом ничего не говорится, – поднял голову Игорь, – просто пишется, что он пожелал помочь привлечь к ответственности Крылова и пресечь незаконный сбыт наркотиков. Может быть сознательный гражданин?

– Вот как, – улыбнулся следователь, – ладно, это мы еще успеем проверить. А что было дальше?

– Дальше оперативники пригласили понятых, разъяснили им права, в их присутствии досмотрели Моргунова, и установили, что у того при себе нет денег и наркотиков. Потом осмотрели автомашину, затем отксерокопировали две купюры по 500 рублей и в присутствии понятых вручили Моргунову.

– А почему граждане так охотно согласились потратить полдня и стать понятыми? Где именно и как их пригласили? Были ли они понятыми раньше? А где был Моргунов в тот момент, когда понятые и оперативник осматривали автомашину? – неожиданно поинтересовался следователь.

– Тут об этом тоже ничего нет, – вздохнули ребята. – Потом Моргунов и понятые на одной машине поехали на ул. Черемшанскую, где остановились около дома №95. Там Моргунов вышел из машины, пошел по улице и встретился с Крыловым, передал ему деньги, взял у него наркотики и вернулся в машину к понятым, которые все это видели. В машине Моргунов добровольно выдал наркотические средства, потом его досмотрели и ничего не нашли. Потом привели Крылова, его досмотрели и нашли при нем две купюры по 500 рублей, которые совпали с ксерокопиями.

– А где досматривали Моргунова и Крылова? – поинтересовался следователь.

– Из объяснений и протоколов получается, что в машине.

– А насколько тщательно досматривали?

– В протоколе описываются трусы и носки, – заметил Алексей, – значит тщательно, скорее всего, раздевали.

– Зимой? В машине, стоявшей на улице? До трусов и носков? А вы представляете себе, как можно досмотреть человека, сидящего в машине? – следователь выстреливал вопросы один за другим.

Ребята растерялись, они озадачено посмотрели друг на друга, потом на старого следователя.

– Николай Валерианович, – вздохнул один из них, – а мы вот так детально это себе не представляли.

– Вот именно, – улыбнулся следователь, – поэтому вы и не увидели признаков лжи при первичном допросе свидетеля. На словах все всегда получается гладко, особенно если это юридические термины, как в данном случае. Нужно всегда стараться представить себе как это в действительности могло произойти. На бумаге можно написать, что досмотр был проведен в автомашине, где при этом находились водитель, двое понятых, оперативник и досматриваемый, а вот как это было на самом деле? Кто и где сидел? Как раздевали досматриваемого, кто и как проверял его одежду? Вопросов много, а ответов на них нет, и это еще один сигнал о том, что в этом деле все не так просто.

– Вот, например, прочтите внимательно протоколы досмотра Моргунова, – продолжил следователь, – и там и там говорится о том, что «В ходе личного досмотра Моргунова С. В. ничего запрещенного, а также денежных средств обнаружено не было». Вы ничего странного в этой фразе не видите?

– Нет, – ребята переглянулись.

– Видимо у него с собой ничего не было, – предположил Алексей, – вот оперативники так и написали.

– Возможно, – согласился следователь, и неожиданно предложил, – а давайте посмотрим, что у нас в карманах? Выкладывайте на стол все что есть.

Николай Валерианович первым подал пример и неторопливо выложил на стол служебное удостоверение в красной кожаной обложке, объемный бумажник, три ручки и карандаш, две большие связки ключей, носовой платок, мелочь и газовую зажигалку.

В карманах у Игоря оказались студенческий билет, в обложке которого прятался проездной, кошелек, несколько монет, сотовый телефон, ключи, штук пять смятых автобусных билетов и пачка бумажных носовых платков.

Алексей выложил на стол похожий комплект, только вместо билетов у него оказались помятая пачка сигарет и зажигалка.

– Вот видите, – заметил следователь, разглядывая три внушительных кучки, – в наших с вами карманах чего только нет, но телефоны, ключи и деньги есть у всех. А у Моргунова почему-то в карманах ничего нет. И это не последняя странность, которую нужно учесть при подготовке к допросу.

Следователь развернул уголовное дело и открыл так, чтобы можно было сопоставить протоколы досмотров.

– Обратите внимание, все три протокола написаны одним оперативником, первый в служебном кабинете, а два других, если им верить, в автомашине. Что вы можете о них сказать?

– Что все три написаны в одинаковых условиях, – заметил Алексей, – мне кажется, что в удобной позе, за столом, линии строк очень ровные. Но это же не соответствует текстам двух протоколов! Это же нарушение закона? – ребята опять в изумлении посмотрели на следователя.

– С точки зрения закона досмотр может быть проведен на месте, а протокол может быть составлен потом в служебном кабинете, главное, чтобы все участники досмотра были в кабинете и подписали протокол, – заметил следователь, – но в этом случае об этом должна быть отметка в протоколе, но ее нет. А вот это уже еще один фактор, на который нужно обратить внимание при подготовке к допросу. Все эти вопросы нужно сохранить и потом в нужное время задать всем участникам проверочной закупки. Давайте попробуем составить список всех вопросов, которые нужно задать при допросе понятых и оперативников.

– А зачем нужен такой список? – удивились практиканты, – все же и так понятно.

– При подготовке к допросу нужно обязательно составить план, – строго ответил старый следователь. – Допрос это динамичное коммуникативное взаимодействие минимум двух человек. Вы влияете на допрашиваемого, а он в свою очередь влияет на вас. В ходе допроса вы обязательно увлечетесь и что-нибудь забудете. Ход допроса часто бывает непредсказуемым. Вы исходили из одной картины события, а тут вдруг выясняются новые обстоятельства, существенно влияющие на всю картину расследуемого события. Вам приходится перестраиваться, выяснять неизвестные детали, а то, что вы планировали спросить, просто забывается. В ходе допроса вам нужно не только задавать вопросы и выслушивать ответы, но и следить за реакцией допрашиваемого, а если присутствуют еще заинтересованные лица, то и за ними тоже. В таком разностороннем лабиринте информации можно легко потеряться, так вот план допроса и будет той самой нитью Ариадны, которая проведет вас и поможет не забыть все существенные вопросы и обстоятельства дела.

– Ну что, задача понятна? – Николай Валерианович посмотрел на часы, – на сегодня мы с вами закончили. Вам задание на дом, составьте перечень вопросов и план допроса оперативника. Жду вас завтра утром.

Ребята собрались, попрощались и покинули кабинет.

(Небольшое отступление, два фрагмента протоколов, написанных одним человеком, но в разных условиях: первый, сидя за столом, второй, на планшете на колене в автомашине).

Текст написан сидя за столом

Текст, написан в неудобных условиях. Обратите внимание на признаки необычного выполнения в виде нарушения линии строк, упрощения букв и различие интервалов между буквами.

Совет 2. Протокол допроса должен по возможности дословно совпадать с видеозаписью
Немного о психологии ложных воспоминаний и исследованиях Элизабет Лофтус.

Ровно в 9 часов практиканты уже были у двери кабинета следователя. Весь вчерашний вечер они провели за составлением плана допроса, в чем им существенно помог Интернет и социальные сети. Перечитывая конспект лекции по организации и планированию расследования, они вспомнили то, что им говорил преподаватель о планах следственных действий. За основу было решено взять план допроса, рекомендованный преподавателем. Этот план состоял из трех частей:

– обстоятельства, подлежащие доказыванию;

– общая тактическая схема допроса;

– уточняющие и проверочные вопросы.

Старый следователь появился минут через тридцать, оперативное совещание у руководителя следственного отдела сегодня явно затянулось. Николай Валерианович поздоровался с ребятами, впустил их в кабинет, включил чайник, прятавшийся за столом у окна, положил на стол уголовное дело, рабочий еженедельник и расположился в своем кресле. Ребята уже привыкли к этому утреннему ритуалу. Старый следователь всегда назначал первое следственное действие на десять утра. Образовавшиеся свободные полчаса он тратил на корректировку ежедневного плана работы, повторное изучение дел, по которым были запланированы следственные действия. Ну, и, разумеется, в обязательном порядке выпивал чашку чая, который заваривал в маленьком фарфоровом чайнике.

– Ну, что, молодежь, – задумчиво начал следователь, раскрыв еженедельник, – не успели мы с вами начать расследование, как привлекли внимание высокого начальства. Дело, которое мы с вами взяли для примера, не просто уникально, в нашей области это первый случай за много лет, когда Верховный Суд отменил приговор по вновь открывшимся обстоятельствам и направил дело на новое расследование. Поэтому работать будем под пристальным вниманием и неусыпным контролем руководства. Я очень вас прошу не обсуждать это дело ни с кем, и даже между собой только в моем кабинете.

Ребята согласно закивали головами. Они уже поняли, что участие в подобном расследовании даст им уникальный опыт, какого от своей практики они явно не ожидали.

– Давайте для начала посмотрим на ваши планы допроса оперативника и понятых, – предложил следователь.

Ребята с готовностью протянули листы с принтерным текстом.

– Вместе делали? – лукаво поинтересовался следователь, – через социальные сети переписывались?

– Ну да, но мы больше не будем, – практиканты уже сообразили, что обсуждение дела в диалогах социальной сети может привести к утечке информации. – Николай Валерианович, мы не упоминали участвующих в деле лиц, только обсуждали, как составляются планы.

– Очень вас прошу, – следователь строго посмотрел на ребят, – никакого обсуждения этого дела в социальных сетях, даже если это ваш личный диалог, и уж тем более по сотовой связи.

– Нас могут прослушивать? – испугались ребята.

– Никто не будет вас прослушивать, – рассмеялся следователь, – это просто стандартная мера предосторожности. Вот закончим расследование, направим дело в суд, хоть с кем его обсуждайте, только закон о защите персональных данных не нарушайте.

Следователь внимательно изучил предложенный ребятами план и остался доволен.

– Очень хорошо, – похвалил ребят Николай Валерианович, вытаскивая из сейфа вчерашний бланк протокола допроса, – и обстоятельства, подлежащие доказыванию, и тактическая схема, и вопросы. Хороший план. Вот только для допроса с применением видеозаписи такой план не очень подходит. Тут нужен план-сценарий, вот посмотрите, я его вчера составил. Видеозапись, как и звукозапись, не прощает ошибок, особенно процессуальных, поэтому для составления такого плана я использую бланк протокола следственного действия. На бланке я отмечаю, где, в каком месте, и что именно я должен сказать или спросить, как и какие права разъяснить. В основной части бланка протокола я пишу вопросы в правильной последовательности. У уточняющих вопросов есть одна нехорошая особенность: если такой вопрос задать раньше времени, то он может превратиться в наводящий, а это…

– А это нарушение уголовно-процессуального закона, поскольку ч. 2 ст. 189 УПК РФ запрещает задавать наводящие вопросы, – продолжил фразу следователя будущий адвокат.

– Верно.

– Николай Валерианович, – поинтересовался будущий прокурор, – а вы всех участников этого дела будете допрашивать с видеозаписью?

– В данном деле всех, – вздохнул следователь, – видеозапись надежнее и убедительнее, но и у нее есть свои недостатки. Например, продолжительность следственного действия увеличивается больше чем в два раза. Сначала проводим само действие, потом просматриваем запись и составляем совпадающий с ней протокол. Вот и получается, что времени уходит в два раза больше.

– Николай Валерианович, нам преподаватель криминалистики объяснял также как и вы, а вот преподаватель по уголовному процессу, сказал, что протокол не обязательно должен совпадать с видеозаписью.

– То есть как не должен? – удивился следователь.

– Преподаватель сказал, что протокол допроса это результат работы следователя, и там должно быть отражено только то, что следователь посчитал нужным отразить.

– В теории уголовного процесса есть такая концепция, – согласился следователь, – но, если следователю разрешить фиксировать в протоколе допроса только то, что ему нужно, это все равно, что разрешить ему фальсифицировать материалы дела. Кроме того, УПК говорит нам о том, что доказательством является не протокол допроса, а зафиксированные в нем показания. К записи показаний предъявляются жесткие требования ч. 2 ст. 190 УПК, поэтому я предпочитаю внести в протокол дословное содержание видеозаписи, разумеется, исключая нецензурную брань. Кроме того, по моему мнению, есть еще один важный фактор, из-за которого протокол должен почти дословно совпадать с записью.

– Какой фактор? – заинтересовались практиканты.

– Этот фактор был открыт американским психологом Элизабет Лофтус. Экспериментальным путем она выяснила, что показания свидетеля после допроса могут измениться. Их изменят ложные и наводящие вопросы. Психологи установили, что если при допросе задать свидетелю вопрос о тех обстоятельствах, которых на самом деле не было, то сначала он ответит на него отрицательно. А вот после первого допроса этот вопрос может встроиться в воспоминания и исказить их, добавив туда обстоятельство, с которым он связан. В результате при следующем допросе свидетель может вспомнить это обстоятельство как реальное, и даст о нем показания³. И если в первоначальном допросе или объяснении нет ни вопроса, ни отрицательного ответа на него, то мы и не узнаем, что это ложное воспоминание, навязанное свидетелю.

– Не может быть, а почему нам об этом никто не говорил? – поразились практиканты. – Мы видели почти сотню протоколов допросов и объяснений, а в них часто нет вообще ни одного вопроса.

– Почему вам об этом в университете не говорили, я не знаю, – воздохнул следователь, – в учебниках по юридической психологии, об этом, наверное, должно быть написано.

– А у нас отменили юридическую психологию, – грустно заметил будущий прокурор, – кто-то в министерстве решил, что юристам она не нужна.

– Как отменили? – ужаснулся следователь. – Без знания психологии вы же не разберетесь в том, как формируются показания, какие психологические факторы на них влияют и как именно. Вы же просто не сможете их оценить.

– Николай Валерианович, а вы нам о них расскажете, – ребята с надеждой посмотрели на старого следователя.

– Придется, – вздохнул тот. – Только не забудьте прочесть те книги, которые я вам рекомендовал?

– Не забудем.

– Надеюсь, – старый следователь покачал головой. – Ладно, давайте вернемся к работе над нашим делом. Для того чтобы проверить и оценить достоверность показаний участников процесса есть два пути. Первый – создать фактическую базу для проверки показаний, или попросту собрать как можно больше информации о месте, где все происходило, об участниках события, об их действиях, и потом просто сопоставлять с этой информацией показания участника процесса. Второй путь – это знание психологии и умение наблюдать и выявлять психологические факторы, свидетельствующие о правдивости или ложности показаний. Этот путь очень ненадежный, перечня признаков правдивости и ложности нет, поскольку поведение каждого человека уникально. Поэтому всегда нужно использовать оба способа, так чтобы они дополняли и усиливали друг друга. Чем больше мы знаем о деле, тем легче проверить достоверность показаний.

– А я читал, в какой-то книжке, что ложь можно определить по направлению взгляда, – заметил будущий адвокат, – если взгляд направлен вправо и вверх, значит человек вспоминает, а если в лево и вверх – лжет. Там было написано, что это связано с функцией полушарий головного мозга, одно отвечает за воспоминания, а другое за фантазию.

– Вот как, – улыбнулся следователь, – а если человек левша, то у него полушария отвечают за другие функции, то тогда как?

– Ну, значит нужно поменять все местами, это же не сложно, нужно просто отметить, какой рукой он пишет.

– А если он скрытый левша? Или в детстве привык смотреть именно влево, когда что-то запоминал или вспоминал? А что если он просто заблуждается?

– Тогда не знаем, – ребята растеряно посмотрели друг на друга.

– Вот об этом, я вам и говорил, – вздохнул следователь, – сейчас появился модный тренд, приглашать специалиста-психолога для участия в допросе, с тем, чтобы он «используя специальные знания» определил «признаки психологической достоверности показаний». Проблема в том, что сами психологи на это смотрят совсем по-другому. Мои знакомые психологи рассказали, что они отслеживают психологические признаки эмоциональных переживаний, но… Психологов интересует исключительно достоверность собственных переживаний человека, а не достоверность событий связанных с этим переживанием. Психологи уверены в том, что в стрессовых ситуациях, а преступление для подавляющего большинства участников это сильный стресс, психика человека, реализуя защитный потенциал, может существенно исказить воспоминания о фактической картине преступления. Огромные куски воспоминаний могут быть вытеснены, тогда человек о них просто не вспомнит, а если его спросить прямо, то он скажет, что этого совсем не было. Часть воспоминаний о преступлении может быть замещена совсем иными образами, и человек искренне будет уверен в том, что так и было. Именно поэтому психологов не интересуют факты объективной действительности, их интересуют переживания человека. Вот почему применять психологические методы следует с большой осторожностью, понимая их ненадежность для целей проверки достоверности показаний. С другой стороны, нам просто необходима серьезная система психологической помощи участникам уголовного процесса. Система, которая будет помогать людям проживать последствия преступления и общения с судебной системой. Психологи объяснили мне, что для человека, получившего в момент преступления психологическую травму, даже простой рассказ о событиях преступления это повторное переживание травмы. Жесткость процессуальных процедур только усиливает повторную травматизацию, особенно в суде, где показания даются публично, и в присутствии людей, причинивших травму. К сожалению, в нашей стране правоохранительные и судебные органы совсем не думают о переживаниях участников процесса. На первом месте борьба с преступность, а не забота о благе граждан и защита их прав. Нам, юристам, от участников процесса нужны только факты. Все что связано с переживаниями только мешает нашей работе, поэтому юристы или отмахиваются от них, как от назойливых мух, или вынуждены сами, непрофессионально и в силу собственных представлений оказывать психологическую помощь, что, на мой взгляд, еще хуже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Экман П. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь. – СПб.: Питер, 2010. с. 162—164.

Вернуться

2

Уважаемый читатель, предлагаю Вам, прежде чем пойти дальше, сначала самому изучить копии материалов уголовного дела, и определить обстоятельства, которые необходимо выяснить при допросе понятых и оперативных работников в данном случае. А потом сопоставить Ваши наблюдения с тем, что отметил старый следователь.

Вернуться

3

Loftus E. F. (1975). Leading questions and the eyewitness report. Cognitive Psychology, 7, 560—572, приводится по книге Хок Р. 40 исследований, которые потрясли психологию / Роджер Р. Хок. – СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006. – 509, [3] с. (Психология – лучшее). с 193—205.

Вернуться