Красный Ястреб
Самовоспоминание: путь к безусловной любви. Руководство пользователя

Дорогой Читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

Red Hawk

Self Remembering: The Path to Non-Judgmental Love.

A Practitioner’s Manual

Перевод с английского Алексея Архипова

Права на перевод оформлены через Deanna Leah, HBG Productions, Chico CA (www.hbgproductions.com)

© 2015, Red Hawk (Robert Moore)

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. АО «Издательская группа «Весь», 2023

Посвящение

Этой книгой я отдаю дань уважения мистеру Ли,

пребывающему в Священном сердце милосердия

со своим отцом, Йоги Рамсураткумаром.

Прошу вас принять мою искреннюю благодарность,

ибо вы уже отдали нам свои деяния и помыслы,

а теперь, вняв нашей смиренной мольбе,

еще и открываете свое Священное сердце,

и на том вам низкий поклон!

Рядом с вами нам сопутствуют успех и удача.

Да послужим мы вам через ваши уроки и милости.

Молим вас удалить все препятствия на нашем пути

и, по Милости своей и Благодати, научить нас Безусловной любви.

Бог одаривает служащих Ему

Своими благословениями, когда они служат другим людям.

Он во всем благоволит им до тех пор,

пока они щедро раздают имеющееся у них.

А если они откажутся кому-то помогать

или что-то удержат у себя,

Бог отнимет у них Cвои милости и передаст их другим.

«Жить и умереть с благодатью: советы Хадрата Али», 105

Я глубоко признателен за помощь и поучения следующим мастерам и учителям: Ли Лозовику, Гурджиеву, мадам де Зальцман, Ю. Дж. Голду, Арно Дежардену, Ошо Раджнишу, Шри Рамане Махарши, Дж. Кришнамурти, Дону Хуану Матусу (из книг Карлоса Кастанеды), Родни Коллину и другим, упомянутым в этой книге. (За остроумные цитаты в конце каждой главы я благодарю Джона Винокура, Funny Times. 28:6 [июнь 2013 года] 10.)

Предмет обсуждения

В древних писаниях мы читаем: «Ум – убийца реальности». Из-за его непрерывной работы, шаблонности мышления мы не можем увидеть действительность… Кришнамурти говорил, что проблема западных людей заключается в том, что они живут либо в будущем, строя прожекты, либо в прошлом. Мы никогда не пребываем в настоящем. Если бы мы каким-то чудом стали жить в настоящем, у нас могло бы что-нибудь получиться. Но нам мешает ум.

Ирина Твиди. Интервью в журнале The Laughing Man, 7:2, 49-50

Несомненно, нет ничего, кроме единственной цели настоящего мгновения. Вся жизнь человека – это череда следующих друг за другом моментов. Если он в полной мере постигнет настоящее, ему больше нечего будет делать и не к чему стремиться.

«Пес-призрак: путь самурая», фильм Джима Джармуша, 1999. Цитата из книги «Сокрытое в листве» Ямамото Цунэтомо

Я не могу сказать, что понимаю, что значит «присутствовать». Это просто неправда, потому что я так не живу. А если я живу, не присутствуя, это означает, что я чего-то не понимаю в том, что я есть… (79) Поэтому моя задача состоит в том, чтобы вспомнить себя. (81)

Жанна де Зальцман. «Реальность бытия»

Te Dominus Amat[1]

Предисловие

Я приглашаю вас отправиться вместе со мной в путешествие, конечной точкой которого является настоящее мгновение, чтобы перенаправить свое внимание в тело, в текущий момент – источник всякой помощи. Именно эти усилия по сохранению внимания к настоящему мгновению могут дать нам толчок к внутреннему росту и преображению. Развитие присутствия и внимания – вот ключ к человеческой жизни и внутренней трансформации.

В этой книге изложен алгоритм этой работы. Такая дорожная карта полезна лишь тогда, когда я готов справиться с шоком от встречи со своим подлинным «Я». Увидеть себя нелегко, если только ты не подготовил себя к этому долгой практикой. Я должен с полной ясностью осознать безнадежность своего положения и понять, что не в силах добиться реальных, устойчивых изменений в себе таком, какой я сейчас есть, что я ничего не могу поделать со своим положением и все усилия, которые я прикладывал когда-либо для своего изменения, бесполезны. Я должен увидеть и прочувствовать эту истину. А чтобы не увидеть и не прочувствовать ее, я воспользуюсь любым отвлекающим фактором, каким бы губительным или нелепым он ни был. Такое ви́дение является плодом самонаблюдения – одного из двух элементов практики присутствия.

Дхарму невозможно понять без прямых, личных отношений с учителем… Если мы хотим, чтобы учение было подлинным и живым, тогда личное общение с учителем очень важно.

Фабрис Мидал. «Чогьям Трунгпа: его жизнь и видение», 44

Здесь читатель может спросить: «А что, если у меня нет такого наставника?» Эту работу следует выполнять не в одиночку, а вместе с другими, желательно под руководством мудрого учителя. Наш учитель Иисус Христос сказал: «Ищите, и найдете». В отсутствие группы или наставника начинайте практиковать и самым искренним образом храните в своем сердце намерение и желание привлечь помощь. Помощь в конце концов придет – так действует закон, если наше намерение искреннее. Когда я буду готов, наставник придет. У меня есть учитель, которого я называю своим гуру. Для меня гуру – это сразу и проводник, и врата на Небеса. Я не хочу задеть ваши чувства своими ассоциациями. Здесь важно, чтобы нашим проводником был тот, кто разбирается в этом деле хотя бы немного лучше нас. Помощь обеспечивает сам закон, если практикуешь искренне, то есть честно.

Более того, не следует некритично воспринимать прочитанное здесь. Проверяйте все сами. Опирайтесь в этом на свой личный опыт. В противном случае любой может стать жертвой собственных худших наклонностей. Здесь дана технология преображения, а не опыт. Ваш опыт будет не таким, как у других, в нем отразится все ваше своеобразие. Знать, что делать, – это знание; делать – мудрость. Эту книгу нужно читать после книги «Самонаблюдение: пробуждение совести». Чтобы родилось что-то новое, должно умереть что-то старое. Эта внутренняя жертва может быть трудной и болезненной. Да благословит вас Бог и покровительствует вам в ваших трудах. Господи, помилуй. Проверяйте и перепроверяйте.

Пролог

Возлагать надежду на неизменное

Надежда на тело – это болезнь и смерть;

с возрастом оно слабеет и чахнет.

Надежда на ум – отрицание и безумие;

он лжет, крадет у нас радость и в конце концов погружается в печаль.

Надежда на эмоции – гнев и страх;

они борются с любовью и убегают от нее, ожидая появления спасителя.

Надежда на совесть – путь к Богу;

да будет не моя воля, но Твоя.

Надежда на сознание развивает душу;

ее росту нет предела, путь есть цель.

Надежда на сознательную смерть приводит меня к сознательному труду;

несмотря на все изъяны, мои и чужие, я тружусь во имя любви к своему ближнему.

Красный Ястреб 

Глава 1
Самовоспоминание: практика присутствия

«[Он] говорит, что почти все люди бестелесны, что тела как такового нет. Какой вздор!.. Но вдруг до меня доходит, о чем он толкует: хотя тело у меня есть, я его не осознаю… [Он] снова говорит о перенаправлении внимания из головного мозга, об усилении вибрации тела и воплощении».

Уильям Патрик Паттерсон. 221

Вспомни себя, искатель.

Самонаблюдение абсолютно необходимо, если я хочу познать себя и дорасти до человека, а не оставаться на уровне существования млекопитающего – бессознательного, управляемого привычками, механического[2] раба-автомата моей личной истории и неразрывно связанных с ней бессознательных сил (см. Красный Ястреб, «Самонаблюдение: пробуждение совести. Руководство пользователя»). Самонаблюдение и самовоспоминание – это не две отдельные практики, а важные и взаимосвязанные этапы одной техники. Сначала должно идти самовоспоминание, за ним может последовать самонаблюдение, поскольку семя должно появиться прежде ростка. Без самовоспоминания все так называемое самонаблюдение происходит только в уме, и, следовательно, оно бессильно перед воображением и иллюзиями, интегрированными в бессознательный механизм сновидений. Наблюдение только со стороны разума ни к чему не приводит, порождает фантазии, дезорганизует психические процессы, может затруднить работу ума или вовсе разладить ее. Нашей целью является настоящее мгновение, которое все время обновляется, буквально с каждым вдохом, иначе связь прервется.

Самовоспоминание перемещает наблюдателя во времени и пространстве в настоящее мгновение, в тело, укореняет наблюдение в теле.

Работа[3] над собой протекает исключительно в настоящем моменте. Если в самонаблюдении не будет задействовано тело, практика ни к чему не приведет. На самом базовом уровне самовоспоминание представляет собой на первой стадии воспоминание о том, что у меня есть тело и какое-то время я существую внутри этого тела: «Я пребываю здесь и сейчас».

Самонаблюдение только умом может привести к тяжелой патологии. У каждого духовного пути есть свой недостаток. Одной из патологий, связанных с самонаблюдением, является эгоцентричная одержимость собой (вот почему практика самовоспоминания затрагивает не только себя, но и других). Я хочу работать вместе с умом, а не умом. Работа только от ума или в уме приводит к расколу, внутреннему разделению, и я начинаю давать оценки и противодействовать тому, что наблюдаю, вместо того чтобы быть заодно с наблюдаемым ради моих внутренних целей[4]. Я борюсь с тем, что наблюдаю, и внушаю себе призрачную веру в то, что могу изменить то, что вижу. Эта борьба за изменение наблюдаемого приводит к неправильным результатам, зачастую вредным, и выводит меня на ненадежную дорожку, с которой я, возможно, так и не смогу сойти.

Познавая себя как механическую сущность, которую постоянно заносит в отождествление[5] с механическими привычками тела, я начинаю развивать комплекс сознательных впечатлений, при накоплении которых во мне формируется не только воля[6], но и желание[7], так что я не забываю о своей обычной бессознательности. Этот комплекс впечатлений придает силу моему желанию сохранять присутствие в текущем моменте. Лишь в таком случае мое сопротивление привычке поможет мне лучше увидеть и почувствовать свое рабство.

Разделенное внимание

Но у самовоспоминания есть еще один аспект, весьма необычный среди всех духовных путей мира: самовоспоминание, как учил нас российский философ, писатель и духовный учитель Гурджиев, означает разделение внимания и направление одной его части вовне, на мое окружение или моего собеседника для их целостного восприятия, а другой его части – на меня самого, причем все это одновременно, чтобы я не только слушал и осознавал своего визави, но и отдавал себе отчет в том, что я слушаю.

Внимание находится в теле и на теле в форме ощущения[8], а также вовне. Мадам Жанна де Зальцман (старшая ученица Гурджиева и автор книги «Реальность бытия: Четвертый путь Гурджиева») дает такое соотношение: 75 процентов внимания – внутрь, 25 процентов внимания – вовне. Такая пропорция разделенного внимания возможна только при сознательном труде: она не возникает и не может возникнуть механически или случайно. Именно это понимают, на определенном уровне, под сознательным трудом. Если сосредоточение внимания на солнечном сплетении или области живота является сознательным движением и представляет собой базовый уровень самовоспоминания, то на второй стадии самовоспоминания происходит разделение внимания.

Направление внимания определяет нашу судьбу

На что я обращаю внимание, тем и становлюсь. Таков закон. Это закон отождествления. Сознательное направление внимания освобождает меня от закона отождествления и подчиняет законам работы. Нами управляют законы высшего и низшего порядка. Наша работа состоит в том, чтобы поддаться влиянию высших законов.

Сознательное внимание отличается от автоматического, механического внимания, с которым мы рождаемся. Сознательное внимание следует развивать осознанно. Внимание чрезвычайно важно для понимания этой темы и вообще жизни людей на Земле. Существо[9] представляет собой присутствие и внимание – ни больше ни меньше. Сознание[10], то есть Бог, это поле, в котором возникают все явления. Внимание – это сознание, локализованное и сфокусированное на определенной точке в этом поле. У этого поля есть чувствительность и осознанность, и оно в конечном счете способно определять себя как сознание, а это наиболее зрелая форма самовоспоминания. Душа[11], или Существо, обладает двумя существенными качествами: присутствием и вниманием. Души отправляются на Землю, чтобы развиваться в качестве присутствия и внимания. Стремление оставаться в текущем моменте развивает как присутствие, так и внимание. Самовоспоминание вызывает присутствие, а самонаблюдение – внимание. Благодаря своим усилиям присутствовать я могу наблюдать себя в действии. Все начинается с попыток вспомнить о теле и сознательно сосредоточить внимание внутри него, переместив его из ума вниз, ниже шеи. Так мы избавляем внимание от отождествления с мыслями в интеллектуальном центре[12], причины почти всех наших страданий. Таким образом, это самый фундаментальный уровень самовоспоминания.

Но не так-то просто стараться присутствовать. Это кажется легким, но на самом деле этого почти невозможно добиться. Я могу присутствовать в «сейчас» своего тела не дольше нескольких секунд, а затем у меня возникает внутренняя реакция на впечатления, и я сразу же отождествляюсь с мыслью или эмоцией. Дело в том, что присутствие в теле – это состояние сознания, отличное от того, к которому я привык. Это состояние бодрствования. Требуется немало времени, чтобы привыкнуть к этому новому, более высокому состоянию сознания. Я не вижу, что отождествление надолго пленяет внимание. Я верю, что присутствую. Дальнейшее самонаблюдение показывает обратное. Более того, я не вижу, что хочу быть захваченным, потому что меня подавляет страх увидеть весь ужас моего реального внутреннего состояния, и я предпочел бы постоянно отвлекаться. Я не могу постоянно присутствовать, потому что во мне слабы и присутствие, и внимание, поскольку они не развиты. Вот почему мне дано тело: чтобы развивать эти две вещи, которые являются глубинными качествами Существа «Я есть»[13] внутри меня. Тело – это объективный[14] механизм обратной связи, предназначенный для ориентации Существа в настоящем мгновении. Целью работы является настоящее мгновение; одна из целей работы заключается в развитии присутствия и внимания до такой степени, чтобы они были достаточно стабильны и могли выдержать потрясение при физической смерти тела и сохранить присутствие, не рассеяться и не отождествиться. Мы трудимся всю жизнь, чтобы научиться правильному умиранию.

Формирующий аппарат

Ум, каким мы его обычно знаем и используем, представляет собой память, или то, что Гурджиев называет формирующим аппаратом[15]. Конечно, ум – это еще не все, ведь только 10 процентов левого полушария мозга отвечают за функцию памяти, составляя так называемого мыслителя. Поэтому я, говоря об уме, подразумеваю очень ограниченную и специфическую функцию этого самого мыслителя.

Мыслитель, каким мы его знаем, представляет собой память, хранилище моей личной истории. Любая мысль (но не вдохновение и не интуиция, которые являются высшими интеллектуальными и эмоциональными функциями и представляют собой совершенно другой уровень мышления) – это именно память, хранящая личную историю. Все мысли исходят из известного, то есть из прошлого, или из личной истории. Мыслитель и мысль – это одно и то же (Дж. Кришнамурти). Таким образом, всякое самонаблюдение, исходящее только от ума, есть мыслитель, наблюдающий за собой, оценивающий то, что он видит, и пытающийся изменить себя, опираясь исключительно на известное: на прошлое, личную историю. Таким образом, происходит только воспроизведение привычки, совершение одних и тех же действий с надеждой на разные результаты. Это безумие.

Пока я не научусь наблюдать из места за пределами ума, я буду лишь повторять одни и те же старые привычки и ничего не увижу. Я слеп в отношении самого себя, одна область ума осуждает другую – отсюда разделенное «Я», еще одно определение безумия. Самовоспоминание дает мне возможность сознательного направления внимания в теле, ниже ума, откуда я могу более объективно наблюдать за умом.

Все оценки исходят от ума. Оценивание – это стратегия избегания отношений, а первые отношения необходимо установить с телом, иначе коммуникация невозможна. В конце концов, самонаблюдение откроет мне, что ум в том виде, в каком он сформирован в нашем обществе, отделен от тела, а «Я» расколото. Во мне есть это разделение.

Ум лжет не намеренно (потому что это компьютер, лишенный воли), а по самой своей природе и структуре. Невероятно, но он искажает реальность для того, чтобы соответствовать собственным привычным шаблонам, основанным на моей личной истории. Нам с детства внушают, что ум призван единолично управлять телом и, следовательно, всей моей жизнью. Эта потребность передается функции памяти. А эта функция представляет собой двоичный компьютер, механический и бессознательный. Из-за потребности единолично управлять жизнью тела ум перегревается. Он не создан для выполнения столь сложной задачи, а это означает, что он должен стать машиной для обобщения.

По оценкам нейробиологов, мозг получает около двух миллиардов дискретных бит информации в секунду. Он не в состоянии обработать такое огромное количество впечатлений. Считается, что ум способен обрабатывать около двух тысяч дискретных бит информации в секунду, или примерно 0,001 процента впечатлений, составляющих нашу реальность. На каком основании ум выбирает эти 0,001 процента для систематизации и хранения? Все просто. Он делает отбор на основе моей личной истории – известного (память), что он распознает и может легко классифицировать и хранить.

Таким образом, ум – это машина для обобщения, поскольку он должен обобщать эти поступающие впечатления, так как они приходят слишком быстро для того, чтобы их можно было классифицировать и систематизировать. Итак, эта обобщающая функция бессознательна и механична. Она реализуется на основе тех входящих данных, которые поддерживают и подтверждают уже существующие паттерны ума. Попытайтесь интуитивно понять, не размышляя, что это может означать.

Я получаю от ума только такие данные из внешней реальности, которые поддерживают и подтверждают ментальные и эмоциональные паттерны, привитые мне в раннем детстве несознательными воспитателями, которые жили по шаблону, заложенному в них их воспитателями, – и так по кругу, снова и снова; закрепившиеся семейные патологии повторяются в каждом следующем поколении бессознательно, безотчетно.

Ум – это лжец, ведь он запрограммирован лгать. Любые данные, полученные из внешней реальности и не подтверждающие эти закрепившиеся паттерны, с ходу отвергаются, игнорируются или искажаются таким образом, чтобы они соответствовали паттернам интеллектуально-эмоционального комплекса.

Фабрика страха

Теперь я могу ясно увидеть одну простую истину, которую нужно подтвердить собственным наблюдением: ум – это «фабрика страха» (Гурджиев). И поскольку я глубоко отождествляю себя с умом, я живу в ужасе. Ум в его нынешнем виде – это стратегический инструмент для отвлечения глубинного Существа, для захвата внимания, чтобы оно не могло увидеть и почувствовать весь ужас, связанный с обособленным «Я». Это достигается путем постоянного, неустанного размышления, оценивания и обозначения каждой отдельной вещи как внутри (я назвал это «персоной»), так и вовне. Жизнь млекопитающих, то есть такая жизнь, какой я ее знаю в обычной реальности млекопитающих – жизнь бессознательная и механическая, – состоит почти исключительно из отвлекающих факторов (Ю. Дж. Голд). Отвлекающие факторы – это ткань обычной реальности. Они захватывают меня, потому что я боюсь увидеть ужас своего реального внутреннего состояния.

Ум – это машина обобщения, как уже было отмечено выше. Поскольку от него требуется выполнять невыполнимую задачу (контролировать тело и жизнь, а значит, и все отношения), он должен обобщать все на свете, создавая категории, которые легко позволяют ему распознавать и сохранять поступающие впечатления по принципу ассоциации, сравнения и противопоставления. Таким образом, ум делает самое простое: создает две большие всеобъемлющие категории информации, в которые помещает все впечатления: нравится – не нравится. Или назовите это любовью – ненавистью, или черным – белым, или (куда же без этого?) добром – злом. Теперь вы можете интуитивно понять, что означает библейская притча (или аллегория, или метафора) о райском саде? Она призвана описать закон отождествления и показать, чем чревата для нас ситуация, когда наше внимание захвачено, пленено и зачаровано (отождествилось) движением ума, интеллектуальным центром, «Древом познания». Это предупреждение. Берегитесь! Если я «вкушу от плода Древа познания добра и зла» (ума), то буду изгнан из Рая (сада, тела, настоящего мгновения) и познаю стыд. Я устыжусь своей наготы, поэтому прикроюсь, чтобы скрыть ее – так я потеряю свою «врожденную невинность» (Ли Лозовик). Я прикрываю себя постоянными, навязчивыми отвлекающими факторами и личинами, которые считаю собой.

Вы можете интуитивно (не задумываясь) понять, почему самовоспоминание является столь важной функцией в практике самонаблюдения; почему следует задействовать тело, чтобы наблюдать верно и объективно? Если внимание сознательно не переключено с ума на тело, может возникнуть только ложь. Реальность будет искажена, и я буду воспринимать только то, что ум приучен видеть, то есть свою личную историю и паттерны как плоды этой истории. Иначе и быть не может. В конечном итоге самонаблюдение показывает, что все, что я знаю и называю собой, является набором воспоминаний: моей личной историей, хранящейся в памяти. Ментальный компьютер может воспринимать только то, на что он запрограммирован. Поэтому ум может только лгать, когда его просят сделать больше того, на что он способен по самой своей природе. Что же он способен делать?

Ум выполняет четыре главные функции, причем очень эффективно. Он умеет:

1) решать технические вопросы в настоящем мгновении (как завязать шнурки, как добраться домой из данного места, как спланировать свои будничные дела);

2) общаться с другими;

3) запоминать;

4) обеспечивать присутствие и внимание.

Таким образом, ум играет важнейшую роль в самовоспоминании: я должен вспоминать свою практику с помощью ума, в этом и заключается его функция. Ему нужно только вспоминать, больше ничего. Тут сознательная воля должна взять верх над Существом, и внимание следует сознательно переместить на тело, где может происходить самонаблюдение.

Страх разделяет, а любовь объединяет

Ум – это двоичный компьютер. Это просто означает, что он все разбивает на две части (две вышеупомянутые обобщенные категории): нравится – не нравится. И так со всем, включая отношения. Вы можете интуитивно понять, что это может означать для ваших отношений?

Ум разделяет, расчленяет всю информацию, весь опыт, всю реальность на две части. Страх разъединяет, а любовь объединяет. Таким образом, бессознательная деятельность ума продиктована страхом: наложение полученной реальности, ее переформатирование в узнаваемые паттерны, соответствующие сохраненной в уме личной истории, и распознание только тех данных, которые поддерживают и подтверждают эти пугающие шаблоны. Ум настаивает на сохранении существующего положения вещей, даже если оно несет только проблемы, страдания и болезни или даже угрожает жизни. Мы и вправду должны дышать сигаретным дымом, даже если он в конечном итоге убьет нас? Да, но только до тех пор, пока это поддерживает ранее существовавшие паттерны, то есть такие, которые подкрепляют мое отношение к себе и своей жизни. Бессознательная деятельность ума коренится в страхе. Следовательно, все, что ум признает и считает реальным, основано на страхе. Иначе и быть не может, потому что его главной движущей силой является страх.

Из-за своей двоичности ум оперирует отношениями точно так же, как и всей воспринимаемой реальностью, то есть, объятый страхом, он классифицирует и обобщает, лжет о любви. Страх душит любовь.

Точнее, страх – это отсутствие любви подобно тому, как тьма – это отсутствие света. У страха нет собственных качеств, он являет собой лишь отсутствие положительного качества. Это тень реальности, а не сама реальность. И из-за своей двоичности ум разбивает отношения, любовь на две части, что автоматически, по закону природы, губит ее.

Любовь объединяет, а страх разделяет. Страх – это отсутствие любви. Когда меня к кому-то влечет, ум обобщает это влечение и сохраняет его в категориях «нравится – не нравится». Он очень быстро начинает составлять список представлений о другом человеке: вот что мне в нем нравится, а вот что мне не нравится. Вы можете интуитивно определить, какой список будет увеличиваться и в результате начнет поглощать ваше внимание? И можете затем интуитивно предугадать, каким будет итог ваших отношений, даже если вы продолжите жить вместе?

Возможно, вам давно все это известно, и вы можете оценить, что это значит для вашей жизни. Моя личная история усеяна, как поле битвы после войны, трупами несостоявшихся отношений, над которыми поработал ум. Результат предсказуем и неизбежен, потому что ум – это оценивающая машина, которая оперирует обобщениями: «Он всегда… (заполните пробел)» или «Я ненавижу, когда она всегда… (заполните пробел)». Всякое оценивание – это способ избегать отношений, потому что они основаны на страхе.

Сначала должно идти самовоспоминание, а за ним – самонаблюдение. Там, где есть оценивание, самонаблюдение невозможно. Оценивание берет начало в отождествлении («Я есть это») и коренится в страхе. Любовь никогда не дает оценок. Бойтесь судей. Безусловная любовь[16] – это сознательная любовь, любовь Существа (души), которая является зрелым присутствием и вниманием. Зрелое внимание только наблюдает, ничего не говоря и ничего не обозначая, без классификации и оценивания. Зрелое внимание – это «сознание свидетеля», или «безмолвный свидетель», то есть сознание, направленное на себя и раздвигающее свои границы, чтобы охватить всю реальность без исключений, вобрать в себя все на свете. Это самый зрелый уровень, третья стадия самовоспоминания. Безусловная любовь охватывает все без исключений. Наш Творец[17] – это безусловная любовь.

Правильного пути нет

Необходимо с самого начала озвучить это предостережение: нет единственного или «правильного» пути к технике самовоспоминания. Эта практика бесконечна в своем разнообразии и возможностях, она уникальна для каждого отдельно взятого практикующего. Далее в этой книге будет приведен ряд полезных рекомендаций и предложений, как лучше начинать эту практику, но они не являются истиной в последней инстанции. Это советы не эксперта, а такого же практикующего, как и вы: механика, а не гуру или мастера; неофита, а не адепта. Эта книга лишь знакомит с практикой самовоспоминания, очерчивает ее возможности и предлагает несколько главных подходов к ней. Она не претендует ни на энциклопедичность, ни на всеобщее признание. Все духовные истины вы должны проверять сами, полагаться на свой личный опыт, а не на чужие слова.

Я до того параноик, что на моем велотренажере установлено зеркало заднего вида.

Ричард Льюис

Краткое примечание для читателя. Я отдаю себе отчет в том, что повторяюсь, не один раз излагая в этой книге информацию, которую я уже проанализировал. На то есть несколько причин. Первая заключается в том, что эти знания угрожают эго[18], которое быстро начинает игнорировать, подвергать сомнению и даже исключать их из своей памяти, потому что они не поддерживают и не подтверждают его паттерны. А это значит, что читатель, перейдя к следующей главе, скорее всего, забудет все сказанное в предыдущей – из-за самой конструкции бессознательного двоичного компьютера. Он запрограммирован упускать из виду данные, которые не поддерживают его вымученные категории и модели, имеющие для него огромную ценность. Вторая причина тесно связана с первой и заключается в том, что содержащуюся здесь информацию необходимо повторять снова и снова, чтобы она сохранилась и была пригодна для моей практики. Практика присутствия[19] представляет собой самовоспоминание/самонаблюдение. И это не две отдельные практики, а одна, единая. Я не смогу наблюдать за собой до тех пор, пока не вспомню себя. Сначала я вспоминаю, а потом наблюдаю.

Таким образом, повторяясь, я поступаю верно. Возможно, теперь вы интуитивно поймете, почему я это делаю, и не позволите оценкам ума мешать вам сосредоточить внимание на подручных средствах.

Бдительный человек охраняет свой дом

Тело – наш дом, но мы проводим всю

нашу жизнь

в рабстве у него, трудясь долгие часы на работе,

которую мы ненавидим всей душой, и ради чего?

Чтобы накормить, одеть и укрыть тело. Мы тратим

свою жизненную силу, это драгоценное дыхание,

на ум, который отдается желанию и слетает с катушек,

одурев от бесконечной жажды большего,

и, не желая дисциплинировать себя

даже в малейшей степени, уподобляется лошади,

которая закусила удила и мчится под гору,

унося нас с собой навстречу неизбежной гибели.

Жизнь, проведенная в ненасытном желании,

полна горечи, ибо она лишает нас достоинства и оставляет

с пустыми руками и чувством неудовлетворенности.

Бдительный человек охраняет свой дом от этого вора.

Он никогда не спит и зорко следит за тем,

что происходит в каждой комнате.

Красный Ястреб, «Мать-гуру», 63

Глава 2
Духовная хирургия: освобождение от чувства собственной важности

Что нас ослабляет, так это чувство обиды на поступки и проступки других людей. Наше чувство собственной важности требует, чтобы мы почти постоянно на кого-нибудь обижались. Лишившись чувства собственной важности, мы становимся неуязвимыми.

Карлос Кастанеда. «Огонь изнутри», 12

Таким образом, самовоспоминание, и только самовоспоминание, позволяет человеку сбросить внешнюю оболочку личности и свободно чувствовать и действовать, исходя из своей сущности, то есть быть самим собой. Так он может избавиться от притворства и подражания, которые порабощали его с детства, и вернуться к тому, кто он есть на самом деле, вернуться к своей глубинной природе.

Родни Коллин. «Теория небесного влияния», 230

Одни из тех, кто приходит в школу, охвачены горем, другие – тоской, третьи – печалью, четвертые – надеждой. Все это просто бремя, вынесенное из грез. Внутренние установки сгорают благодаря трению и самовоспоминанию.

Ю. Дж. Голд. «Радость самопожертвования», 89

Когда мой духовный учитель мистер Ли дал мне задание написать книгу «Самонаблюдение», я уверовал в то, что как только я сдам готовую рукопись – делу конец. Но не тут-то было: сразу началась новая рабочая октава[20], которую я никак не мог ни вообразить, ни предвидеть. Для меня это был (добавим патетики) смертный приговор. Что теперь я вижу очень ясно, так это то, что мое имя на обложке этой книги требовало такого уровня личной ответственности, честности перед собой и работы над собой, который в то время был далеко за пределами моих возможностей, из-за чего я угодил прямо в огонь Мастера.

Меня попросили рассказать о практике самонаблюдения на публичных собраниях. Я согласился, и необычайные события, последовавшие за моими выступлениями, лично для меня были поразительными. Как только я начал писать книгу, мистер Ли не раз шокировал меня, нанеся мне целую череду ударов, безжалостно сыплющихся на меня градом, которые помогли выявить мое чувство собственной важности и его влияние на меня и на тех, кто со мной общается. Я был готов увидеть и почувствовать то, что обнажили эти потрясения. Страдание, а точнее, ужас стал моей самой плодотворной садханой (духовной практикой, путем к пробуждению). Мистер Ли хирургическим путем удалил мою систему буферов[21], чтобы я не мог (и не хотел) прятаться от того, что мне показывают.

Мой гуру[22] защищает меня и тех, с кем он сводит меня, от совокупности привычек, которые разрушили бы мою работу, учитывая предъявляемые ко мне требования, если бы во мне не был задействован саморегулирующийся механизм в виде самовоспоминания и самонаблюдения. Мой гуру был столь милостив ко мне, что обнажил, словно хирург, во мне все, что причинило бы наибольший вред мне лично и тем, кто обратился ко мне за советом и поддержкой в вопросах собственной практики самонаблюдения. Сейчас мне открылась моя внутренняя хрупкость, моя душевная глухота к другим людям, то есть недостаток эмпатии и даже бездушие, а еще заблуждение о своей компетентности – за всем этим стоит страх того, что я никуда не гожусь, моя низкая самооценка. А за этим страхом, как показало мне самонаблюдение, скрывается мой главный страх: быть отвергнутым. Меня усыновили в младенчестве. Мой страх прикрыт прозрачной вуалью, яркой декорацией уверенности. Моя жизнь пронизана ужасом.

Страх и томление

Благодаря хирургической операции мистера Ли, блестяще проведенной им на моем чувстве собственной важности, во мне появились две вещи: 1) боязнь моего чувства собственной важности; 2) страстное желание.

Много лет назад я прочитал нижеследующую цитату мадам Успенской, которая смутила меня в момент чтения и создала у меня иллюзию понимания ее слов:

Вся работа основана на бдительности. Работающий человек осознает, что он является машиной, и боится своей машины. Поэтому он наблюдает. Пока у двери стоит страж, входящие и выходящие подвергаются тщательному осмотру… Здоровая клетка выполняет эту работу сама.

«Беседы» мадам Успенской, 1

В этой только что процитированной мной давно изданной брошюре описан глубокий шок от осознания того, что чем чаще я вижу свою механичность, свои привычные реакции на впечатления, тем больше начинаю бояться бессознательного действия машины, совокупности привычек. Я осознал этот страх. Мое чувство собственной важности ежедневно проявляется с неожиданных сторон, и оно не ослабевает, несмотря на неоднократные разоблачения. Поэтому я должен наблюдать. Этот страх перед его воздействием на других и на меня, боль, которую оно причиняет им и мне, побуждает меня проявлять больше бдительности, чем когда-либо в моей жизни. Почему? Потому что боль от его воздействий невыносима – намеренное страдание.

Я боюсь того, на что я способен, когда бессознателен. Я живу в том, что Гурджиев назвал ужасом ситуации. Я вижу, что, когда я отождествляюсь с определенными «Я» во мне, я способен на что угодно, на любой вред, и я беспомощен, так как не управляю своей жизнью. Поэтому мне срочно нужно работать. И мне необходимо возложить все свои надежды на гуру и Бога.

У суфиев есть замечательное правило: «Не отвлекайся ни на один вдох». То, что когда-то казалось невозможным идеалом, теперь стало для меня невозможной необходимостью. Я не могу сделать это сам. Об этом стоит думать только при сдаче (капитуляции) перед моим Мастером. Он ежедневно шокирует меня во время моего самонаблюдения, которое служит постоянным источником угрызений совести, моей эгоцентрической бесчувственности по отношению как к другим, так и к самому себе. Это угрызение совести, проникающее так глубоко, пронзающее самое сокровенное сердце Существа, стало ценнейшим внутренним напоминанием, которое помогает мне бодрствовать лучше. Я просто боюсь спать. Я не могу себе это позволить. И все же я сплю. Мадам Успенская продолжает:

Человек, знающий свою выгоду, не станет красть у самого себя, а сбережет свою энергию, зная о том, что без энергии ничего не получится… Очень важно быть собранным, но при этом необходимо быть собранным в нужном месте… А чтобы правильно собраться, нужно быть расслабленным. Не нужно ни за что цепляться.

«Беседы», 1

Мистер Ли, по доброте душевной, позволил мне увидеть мое чувство собственной важности так ясно, что я даже испугался. Этот страх – просто знак его милосердия. Я вижу, как чувство собственной важности обкрадывает меня и мои отношения. На самом деле это способ избегать отношений. В отсутствие этой энергии внутри меня я не могу вспомнить себя и, значит, наблюдать за собой. Я – бессознательный механизм; тварь, движимая повадками. Я живу как зверь, а не как человек, что находит отражение во всех моих отношениях.

А вторым следствием тонкой хирургической операции моего Мастера стало страстное желание, которое в сочетании со страхом перед сонным забытьем может привести к преображению. Страстное желание просто побуждает помнить себя, всегда и во всем. Более того, я очень хочу перестать избегать как внутренней, так и внешней коммуникации. Я жажду положить конец моему воображаемому обособлению от нашего Творца, а это, говоря простым языком, означает, что я жажду всегда и везде присутствовать в «сейчас» моего тела.

Именно этот смысл заключен в вышеупомянутом суфийском учении: «Не отвлекайся ни на один вдох». Для меня это уже не просто теория, а неотложная необходимость, срочное дело, если я хочу провести в жизнь учение моего Мастера так, как он просит меня. Это невозможно, во всяком случае на моем нынешнем уровне осознанности, и все же дыхание является одним из главных союзников в достижении этой цели. Поэтому суфии считают дыхание ключом к ней. Таким образом, когда мадам Успенская особо отметила, что необходимо быть «собранным в нужном месте», возможно, дыхание – это один из способов понять этот наказ. В моем понимании самовоспоминание включает в себя ощущение дыхания. Сосредоточение внимания на дыхании помогает мне «быть собранным в нужном месте». Но я должен смириться с медленным накоплением впечатлений и сопутствующим потрясением, когда вижу себя таким, какой я есть, чтобы не забывать, кто я есть, и оставаться «собранным в нужном месте». В своем нынешнем виде я не накопил достаточно силы внимания, чтобы оставаться на месте очень долго, прежде чем меня отвлечет внутренняя реакция на впечатления. Но интервал между присутствием и отсутствием становится все короче из-за этого сознательного накопления впечатлений. Я возвращаюсь чаще и остаюсь дольше.

Где объективность расположена в нашем теле

Я могу применить это учение мадам Успенской и иначе: поэкспериментировать и проверить на себе сознательное размещение внимания в теле, то есть найти в себе место, из которого я мог бы наблюдать за собой более объективно, без оценок, а значит, без отождествления с наблюдаемым.

Есть несколько возможностей для такого размещения. Расположение объективности в теле может варьироваться в зависимости от того, к какой духовной школе вы относите себя. Что касается меня, то я, следуя различным указаниям Гурджиева, которые он рассыпал в своих трудах, из-за чего их нужно хорошо поискать, остановился на брюшной области солнечного сплетения в качестве отправной точки. Я экспериментировал с различными зонами тела. И вы должны найти собственное место методом проб и ошибок. Но одно несомненно: чтобы наблюдать за умом объективно, это следует делать из позиции, находящейся вне ума. Я не могу наблюдать «первое кольцо силы» (ум) изнутри этого кольца. Чтобы отслеживать это первое кольцо, внимание следует сознательно направлять на то, что Карлос Кастанеда назвал «вторым кольцом силы» (оно находится в более низкой области тела, ниже шеи). Для этого необходимо «сдвинуть точку сборки» (точку в теле, в которой формируется наше ви́дение реальности, а у большинства людей это происходит в уме. Опять же, это термин Кастанеды. Некоторые помещают эту точку вне физического тела – в «энергетическое тело», окружающее физическое. Для целей нашего исследования я переношу эту точку в физическое тело). Это потребует сознательного переключения внимания на новое место в теле, иначе я буду просто ходить по кругу с нулевым результатом, без возможности преобразиться.

Почему мы молимся

Страх порождает во мне молитву: «Господи, помилуй». Страстное желание порождает во мне молитву: «Я хочу работать». Нелепо притворяться во сне, что я хочу работать, в то время как мне все время снится, что я могу это делать.

Жанна де Зальцман. «Реальность бытия», 78

Как говорит мой соратник Ли Ван Лаер, на данной стадии работа включает в себя только три практики: «Молитва, молитва и еще раз молитва».

Страдание, которое я сейчас испытываю под добрым и великодушным руководством моего Мастера, благодатно, поскольку оно не обычного, механического типа, а более высокого и долгожданного. Это сознательное страдание[23]. Мастер помещает меня на мое место, и по его милости я прохожу то, что называю процессом смирения. Но это страдание – неимоверное, мучительное, тяжелое – смягчается и облегчается благодаря юмору. Оно требует от меня самоотдачи в процессе внутренней работы. Из-за него я часто начинаю рвать и метать. Временами оно причиняет физическую боль и выматывает морально. Эта «темная ночь души» длится уже много месяцев. Но я дал себе установку не относиться к себе слишком серьезно, найти в своей ситуации что-то забавное и просто посмеяться над собой. Временами ужас ситуации накрывает меня с головой. Бывали минуты, когда я думал, что умру. Я не мог сделать полный вдох без больших усилий. Мое сердце бешено колотилось. Ночью я просыпался в холодном поту. Я почти ничего не ел. Мне хотелось принять позу зародыша и навсегда застыть в ней. Итак, в этой работе на этой стадии очищения центров[24] в конце концов естественным образом возникает вопрос: «Готов ли я умереть, выполняя эту работу?»

Я решил, что лучше покончить с этим в нынешней жизни, чем переносить в следующую. Нужно преодолеть себя, аффектацию своего «Я» и чувство собственной важности.

Я долго молился о смирении и не ожидал, что все произойдет именно так, с такой глубокой интенсивностью, страданием, страхом и томлением. Но мой Мастер знает, а я нет. Я ясно вижу в этом хирургическом процессе свое ничтожество, беспомощность, а также то, что подразумевал Гурджиев, когда говорил: «Я не могу „делать“». Мой собрат Майтрейя (это саньясинское имя последователя индийского духовного учителя и мистика Ошо), который на правах духовного учителя преподает адвайту – учение о недвойственности, так рассуждает о страданиях, которые я сейчас испытываю:

Ощущение себя индивидуальным деятелем запрограммировано в структуре каждого эго. Эго-деятель необходим для создания иллюзии разделения, которая проявляется у людей в виде страдания. Разделение и страдание находятся на одном полюсе, экстаз просветления – на другом… Понимание этой концепции нисходящей на нас благодати освободит тебя от любой потребности чего-либо добиваться… Беспомощность и уязвимость свойственны просветленным точно так же, как и всем людям, но они приспособились к реальности сдачи… Поэтому будды наслаждаются жизнью, свободной от страданий.

Майтрейя, в письме по электронной почте

Еще одно великое и ценное учений суфиев гласит: «Из этого выйдет только хорошее». И не важно, что такое «это». Вот поистине возвышенное учение, призывающее сдаться воле Бога, милости гуру, – учение о вере в великодушие и совершенство мира Мастера.

Итак, когда я лежу на «операционном столе» моего Мастера (без анестезии, но с верой в его дхарму), мне остается «просто это» (мистер Ли): «Принимать то, что есть, как оно есть, здесь и сейчас» (Арно Дежарден). Сознательно расслабившись, я пребываю с «сейчас» моего тела, которое подвергается «хирургической операции» по удалению эго.

И наконец, вот моя молитва: «Господи, помилуй; я хочу работать». Мой Мастер сокрушил меня. Он так глубоко и основательно разбил мое сердце, что только Бог может исцелить меня. Такое разбитое сердце можно считать исключительно даром милосердия и благодати, который я обретаю, потому что сознательно ставлю себя в положение, позволяющее получать помощь свыше. Я купаюсь в печали и тону в слезах (Ирина Твиди). Я помещаю себя в текущий момент, то есть в священное сердце милосердия. Господи, помилуй; я хочу работать.

Эта молитва делает возможным то, что когда-то было невозможно. Одно из высших учений тибетского мастера Чогьяма Трунгпы Ринпоче гласит: «Если доброта не работает, попробуй быть еще более добрым». Эта молитва («Господи, помилуй; я хочу работать») взывает о мужестве, терпении и сострадании при применении этой высочайшей практики в моих отношениях. Чувство собственной важности, даже в самых тонких его проявлениях, делает такую практику невозможной. И все же я не могу просто отбросить чувство собственной важности. Это не так просто. На самом деле это невозможно. Только благодать может удалить чувство собственной важности. Работа заключается в том, чтобы позволить этой «хирургической операции» состояться. Как? Сознательным распределением внимания таким образом, чтобы «быть собранным в нужном месте», и сознательным расслаблением тела, чтобы «хирург» получил к нему доступ и мог совершить чудо. Этим «хирургом» можно считать свою практику, а также ее закономерный результат.

Страдание преображения

Эта операция совершается небыстро, и перенести ее нелегко. Ее проводят с хирургической точностью и с учетом потребностей, уровня практики, степени зрелости Существа и способности пациента переносить вмешательство Небес в жизнь человека. Другими словами, она зависит от сдачи. А сдача связана с тем, насколько хорошо и как долго человек способен выдерживать наблюдение за чувством собственной важности и его влияние как на внешнюю, так и на внутреннюю коммуникацию.

Сколько страданий я готов вынести ради работы моего Мастера? Я постоянно задавался этим вопросом. Его можно было бы сформулировать иначе: «Сколько страданий я готов вынести ради восстановления своего изначального здравомыслия и целостности?»

Этот уровень самонаблюдения зависит как от чувства юмора, так и от способности помнить себя всегда и во всем, говоря языком Гурджиева. Без самовоспоминания невозможна настоящая работа. Старание сохранять присутствие в «сейчас» своего тела развивает присутствие и внимание, эти неотъемлемые аспекты Существа. Самовоспоминание вызывает присутствие, а самонаблюдение – внимание. По мере их развития становится возможным все дольше терпеть страдание преображения. Страдание в этом смысле не является негативным понятием – это один из аспектов конструктивного процесса преображения, без которого этот процесс не может продолжаться. Мы страдаем для того, чтобы нас преобразил наш Творец. Видеть и чувствовать себя таким, какой я есть, – это намеренное страдание, позволяющее расти и созревать как Существо.

Я себя не помню. Итак, мой Мастер подвергает меня страданиям, провоцируемым моим чувством собственной важности. Это помогает мне вспомнить себя. Вы видите красоту этого явления, охватившего меня? Вы видите, как приходят ответы на наши молитвы? Господи, помилуй; я хочу работать.

Мы уже сотни раз слышали это от СМИ, погруженных в сон: будьте осторожны в своих желаниях. У желания есть потенциал, когда его сознательно удерживают в сердце. Желание – это мать цели. Мое желание – работать; моя цель – помнить о себе всегда и во всем, то есть не отвлекаться ни на один вдох. Чтобы исполнить желания моего Мастера, я должен быть изменен «хирургическим» путем. В этом сосуде, как он сейчас устроен – с множеством энергетических утечек в форме отвлекающих факторов, среди которых есть чувство собственной важности, – я не могу удерживать энергию, которая требуется для выполнения работы Мастера в мире.

Эта идея о собственной важности принимает множество форм. Например, я все время рискую выказать себя в этой книге человеком, который знает то, чего не знает читатель, рискую выставить себя правым, а других неправыми. А еще есть опасность угодить в ловушку демонстрации своего превосходства и уверенности в своих воззрениях, приравнивания последних к истинам. Но есть и обратная сторона медали: предположение и прямое заявление о том, что я – неполноценный, невежественный, невротичный и полный недостатков, это такое же чувство собственной важности, только под личиной ненависти к себе.

Я хочу сознательно и добровольно лечь на «операционный стол». Я хочу вспомнить себя. Тогда моя работа будет иметь четкий вектор: сосредоточить внимание в нужном месте и сознательно удерживать тело в расслабленном состоянии (этого же требуют от роженицы), пока «хирург» занимается своим делом.

За то, что нам дается, мы должны платить – таков закон работы. А за лучший дар нужно заплатить самой дорогой монетой в нашем кошельке: чувством собственной важности.

Чтобы родилось что-то одно, должно умереть что-то другое. Вот что я называю процессом смирения. Вот что я называю религией «сейчас» нашего тела. Сейчас – единственная религия, все остальное надуманно. Обитель гуру – это сейчас. «Сейчас» тела – это сфера, в которой творит Всевышний, хирург. Это область преображения. Тело действует как объективный механизм обратной связи, помогающий сориентировать Существо в настоящем мгновении, в здесь и сейчас, в единственном месте и единственным способом, которым оно может развиваться.

Что может показать эта практика

Я не всегда был готов взяться за такую трудную и затратную практику, как самовоспоминание. Она требует от меня, чтобы я видел и чувствовал себя именно таким, какой я есть, проявлял безжалостную честность к себе при собирании впечатлений, чтобы их было не так легко забыть. Это тяжелая работа, поэтому ее и называют работой. Ради нее нужно безропотно пожертвовать самым ценным и тщательно оберегаемым – своей самостью, обособленным «Я», позволив ему страдать. Нас призывают заплатить страданием, смиренно приняв его ради мудрости и медленных трансформаций безусловной любви, нашего Творца. Нас призывают отказаться от всех поисков и расслабиться в «сейчас» тела любви. Нас просят перестать противодействовать воле «Бога-любви».

Я готов заниматься такой кардинально преобразующей практикой лишь потому, что годы самонаблюдения показали мне, что я: 1) порабощен бессознательными силами, механическими побуждениями и повторяющимися привычками; 2) беспомощен перед ними; 3) не в силах совершать в одиночку значимые долгосрочные изменения; 4) не могу удерживать внимание на чем-то одном очень долго, прежде чем оно потеряется в отождествлении; 5) почти всю свою жизнь провел в аду обособленного, эгоцентричного и невесть что возомнившего о себе эго; 6) увидел, как оно влияет на все мои отношения.

Самое короткое определение ада звучит как «нелюбовь». Отсутствие любви – вот ад.

Я глубоко заглянул в ад, созданный мною бессознательно и механически, путем отождествления себя с интеллектуально-эмоциональным комплексом. Теперь я хочу соединиться с другой, но не обособленной силой во мне – с волей Божьей в форме любви. Это желание необходимо подпитывать сознательным накоплением впечатлений (мадам де Зальцман).

Настраиваться на волю Бога нужно сознательно. Иначе и быть не может: я не могу настроиться на сознание бессознательно. Это диктует здравый смысл. Быть сознательным – значит быть объективным в отношении возникновения всех явлений, внутренних и внешних, не занимать никакой позиции в этом вопросе и не отождествлять себя с механикой мира тела.

Мой духовный учитель мистер Ли сказал: «Хочешь жить благолепно, не жалуйся». Это означает, что не следует отождествлять себя с возникающими явлениями. Суфии были правы: «Из этого выйдет только хорошее» – независимо от того, что понимается под «это».

Я вижу себя таким, какой я есть, то есть неспособным долго удерживать внимание на чем-то одном, потворствующим своим слабостям и отождествляющимся с различными «Я» во мне. Я могу предложить Богу только готовность работать и служить. Я предлагаю Богу эту самость в точности такой, какая она есть. Я кладу себя к стопам гуру/Бога как сознательное подношение, как пищу, которую нужно съесть с любовью. Бог или Любовь должны сделать все остальное. Я практикую, Она совершает работу.

Чтобы позволить Богу в форме любви изменить меня, «Я» должно стать только ощущением-вниманием. Я не могу работать из ума. Я должен стать своей работой. «Я» должно стать ощущением-вниманием (ощущением – из тела, вниманием – из Существа), крепким брачным союзом внутри меня – единением, а не разделением. Требуется жизнь, исполненная медитации, которая проходит в «сейчас» тела как Бога и в тишине Существа.

Мне недолго осталось жить в этом мире, поэтому я практикую так, как будто от этого зависит моя смерть. А это и вправду так.

Если кто-то не так разумен, как я, значит, это невротик, а если он еще хуже, чем мой шурин, значит, это психотик.

Карл Меннингер

Смерть сознательного человека (Мистер Ли)

I. Его красота разлита по миру:

море вздымается,

дрожит листва,

колышется ковер из трав.

Восторг! Восторг!

В нашей компании не принято плакать;

мы смеемся над жалкими попытками смерти

заявить свои права на то, что она не в состоянии пленить,

что с легкостью ускользает из ее рук.

Он никогда не повторяется.

Он летит на юг, к Своему Отцу,

с тихой нежной песней на устах.

Он обманывает смерть, и все же

его смирение бесконечно.

Если увидите новую звезду в ночном небе там,

где ее раньше не было,

это мой Мастер.

Восторг! Восторг!

II. Мы привязываем наших женщин

к стойке балдахина, иначе они бросались бы

обнаженными в пылающее небо, напрягая соски,

стремясь быть как можно ближе к Святому Духу.

Восторг! Восторг!

Его отсутствие заполняет пространство,

погружает каждую комнату в тишину,

мечется, как спящий, которому привиделся дурной сон.

Всех объял морок иллюзий

и сломило чувство неминуемой гибели,

с истерзанной плотью и переломанными костями.

Я одинокий старик, оглушенный тишиной,

которая воцарилась после того,

как ты покинул этот мир с пустыми руками.

И хотя ты ушел, ты остался.

Радость ветра воспевает твой чистый восторг.

Ты хочешь только одного:

чтобы мы были счастливы.

Для чего же еще мы живем?

Восторг! Восторг!

Красный Ястреб, «Мать-гуру», 40

Глава 3
Горе разлуки: ужас ситуации. Самовоспоминание: первая стадия

Человек, у которого нет связи с Землей, сходит с ума.

Ояте Шункавакан Уэст, шаман лакота-сиу

Кто видит, что все разнообразные формы жизни коренятся в Едином и произрастают из Него, тот воистину найдет Абсолют. (131)

Святые с большим усилием находят Его в себе, но только не невежды, которые, несмотря на все усилия, не способны контролировать свой ум. (141)

Всякое знание, в котором признается Единое и Нерушимое во всех существах, Единое и Неделимое в каждой отдельно взятой жизни, можно поистине назвать Чистым знанием. (164)

Когда человек становится единым с Вечным, а его душа познает блаженство, принадлежащее «Я», он не испытывает ни желаний, ни сожалений, одинаково относится ко всем существам и наслаждается благословением абсолютной преданности Мне. (170)

«Бхагавад-гита»

Человечество как единый, коллективный ум идет по пути самоубийства. Оно неспособно уничтожить Землю, Земля переживет людей. Но мы вознамерились отнять у Земли способность поддерживать в нас жизнь. Мы отравили атмосферу Земли: воздух, которым мы дышим, серьезно загрязнен выбросами по всей планете; вода, которую мы пьем, критично загрязнена тяжелыми промышленными металлами и другими отходами, токсичными химическими стоками с ферм и всевозможным мусором, который оставляет после себя человек. Почва, на которой мы выращиваем продовольствие, разрушается из-за все возрастающего объема распыляемых инсектицидов, гербицидов и пестицидов, которые убивают все живое в почве, в том числе микроорганизмы, которые расщепляют питательные вещества земли и позволяют тонким корневым волоскам растений поглощать их, а также дождевых червей, которые аэрируют почву. Тогда в почву в больших дозах вносят богатые азотом удобрения, чтобы компенсировать причиненный ей вред и обеспечить рост сельскохозяйственных культур. В результате мы имеем мертвую почву с искусственными удобрениями, поэтому в наших продуктах нет никакой питательной ценности.

Человечество – это коллективный ум, который в точности повторяет индивидуальный ум, описанный в главе 1. Это бессознательный, механический, заблуждающийся разум, объятый страхом. Мы живем в эпоху террора, потому что этот ум создал наш мир по своему образу и подобию. Род людской будет продолжать поступать точно так же, как и всегда, то есть действовать эгоистично и слепо, бессознательно, игнорируя реальность и признавая только такую информацию, которая поддерживает и подтверждает уже существовавшие модели людей, независимо от того, сколь они разрушительны или даже смертоносны. Человечество не может поступать иначе, потому что ум – это машина статус-кво. В нем заложена стратегия избегания всякой коммуникации.

Поскольку все стратегии людей остаются неизменными, а выработаны они в ответ на родительский устав, мы до глубокой старости драматизируем свои ранние эдиповы стратегии как в общественном, так и в политическом аспекте будничной жизни.

Да Фри Джон. «Убить тигра»

Смеющийся человек, 7:2, 17

Человечество идет по пути самоубийства по одной простой причине: оно страдает от горя разлуки и тревоги разлуки. Любое животное, разлученное со своей матерью-матрицей, испытывает горе разобщения и беспокойство разлуки. Оно ведет жизнь, полную печали и страха. Оно сходит с ума. Таково состояние рода людского, управляемого его единым коллективным умом. Любые попытки исправить эту ситуацию в глобальных масштабах обречены на провал, потому что проблему решает тот самый ум, который не только создал проблему, но и сам является проблемой. Коллективный разум всегда действует на уровне наименьшего общего знаменателя. Ситуацию можно исправить только на уровне отдельного человека.

Чтобы решить проблему на индивидуальном уровне, первым делом требуется вспомнить себя. Я должен сознательно поместить себя во времени и пространстве в мое непосредственное окружение: «Я здесь и сейчас, в этом теле и в этом месте». Это первая стадия самовоспоминания. По мере совершенствования, уже на второй стадии, я начинаю осознавать не только процессы внутри меня, но и окружающий мир, а также свое место в нем. В то же время, когда я осознаю себя, я начинаю осознавать и существ (людей, животных и растения), непосредственно окружающих меня, и действую по отношению к ним так, как это необходимо и желаемо, в соответствии со сложившейся ситуацией. Мы относимся к другим так же, как к себе. Поступая таким образом, мы избегаем эгоистичной, зацикленной на себе патологии. Достигнув состояния зрелого Существа с пробудившимся сознанием, мы ставим других выше себя и печемся об их благополучии, воспринимая его выше наших собственных интересов. Такова природа безусловной любви.

Однако люди страдают от горя разлуки. Мы отделены от нашей природной матери-земли, перестали быть с ней на одной волне, разучились устанавливать с ней связь и, значит, с человеческим телом, которое принадлежит земле, происходит от земли и возвращается в землю, когда приходит в негодность. Когда это происходит, все существа сходят с ума. Посмотрите на животных в зоопарке, которые постоянно расхаживают туда-сюда в состоянии безумия или лежат, словно впали в кому, в летаргическом покое, из которого не могут выйти.

Но мы пошли еще дальше в своем сумасшествии. В моем нынешнем состоянии я живу отдельно от собственного тела. При моем образе жизни я отождествляю себя с умом, а ум обособляется от тела. Ум и тело не соединены, не объединены, не находятся в гармонии. Отсюда всевозможные неврозы и психозы, безумие. В области разума как человечество в целом, так и каждый его представитель действуют исходя из личной истории, бесконечно воспроизводя старые модели поведения и ожидая при этом разных результатов. Я надеюсь, что ко мне на выручку придет какой-нибудь спаситель, потому что я не в состоянии сойти со своего пути, ведущего к бездне. Я расколот внутри, разделен, иду войной на самого себя: я курю и силюсь бросить курить; я переедаю и морочу себе голову диетами или терзаюсь чувством вины по этому поводу; я коплю и коллекционирую; я впадаю в зависимость от самых разных вещей и не могу освободиться; и я борюсь внутри с тем, что происходит. Духовный учитель Арно Дежарден учил, что неудовлетворенные потребности младенца становятся желаниями взрослого, войной на все времена.

Как преобразиться с помощью нашей личной истории?

Старание разобраться с этим вопросом определяет жизненный путь человека, его судьбу и призвание. Все, что вы прочтете в этой книге, не даст ответа на этот вопрос, потому что каждый должен прийти к собственному ответу, если хочет взрастить свое понимание, но здесь вы найдете инструменты для изучения вопроса и наблюдения за плодами вашего исследования. Мы можем сделать для другого только это, если мы честны.

Каждый из нас живет в собственной рукотворной тюрьме, построенной из кирпичиков нашей личной истории. Нейропсихолог Пол Брук утверждает, опираясь на результаты своих исследований: «Расширенное „Я“, то есть все, что мы считаем своим „Я“, по сути, является историей, повествующей о том, что происходило с этим телом в течение всего этого времени» (126). Мы этого не видим. Мы считаем себя свободными в своем выборе и действуем исходя из этого убеждения, как если бы мы уже были свободны.

Первый шаг к преображению – это честно признать, что я порабощен бессознательными силами, над которыми я не властен, что я беспомощен перед своими пристрастиями и движим своей личной историей. Шок от того, что я честно признал это, открывает передо мной новую перспективу, если я могу принять (интегрировать) это потрясение – чтобы, забыв, я мог снова вспомнить. Так у меня появляется почва, в которую можно посадить подлинное семя преображения.

Реальная помощь доступна нам всегда и везде, но мы не в силах воспользоваться ею, потому что находимся не в том «месте», где ее можно использовать. По сути, мы живем в самодельной тюрьме нашей личной истории и не можем заглянуть за ее стены. Реальная помощь от гуру или Бога доступна всегда и только в настоящем мгновении. Сейчас – вот источник всякой помощи и всякого преображения.

Можно ли интуитивно понять проблему, если живешь всегда и исключительно в своей личной истории? Моя личная история думает за меня, говорит за меня и действует за меня. Таким образом, я отрезан от собственного Существа и от помощи, обретаемой в настоящем мгновении, которая способствовала бы росту и зрелости Существа. Более того, я не хочу получить такую помощь, хотя, возможно, заявляю о том, что она мне нужна. Ум – это машина статус-кво.

Мастер Ошо учит…

Обычно мы ломаем голову над решениями проблем, которых больше нет. Каждому это свойственно. Вы носите в себе тысячи решений проблем, которых больше нет, и называете это знаниями. Они мешают вам познавать. Это не подлинное знание.

Откажитесь от всех решений, которые вы носите с собой. Отбросьте все ответы, которые у вас есть. Просто сохраняйте безмолвие. И всякий раз, когда будет возникать вопрос, из этого безмолвия к вам будет приходить ответ… Он не придет изнутри вас, писаний или другого источника, он не придет ни из какого-то места, ни от какого-то человека. Он придет из пустоты в глубине вашего естества.

Ошо Раджниш. «Живите легко», 33

Ум действует независимо, не считаясь с последствиями своих решений для тела, частью которого он является. Он ведет себя подобно автономному образованию. Этот глубинный раскол внутри моей личности отражается во всех моих отношениях, в которых присутствует постоянное разделение, а не единство. Если у меня нарушена коммуникация с телом, в котором я воплощен, если я до такой степени отождествил себя с умом, что верю, будто я и есть ум, тогда я не в состоянии развивать здоровые и зрелые отношения ни с людьми, ни с Землей.

Множество моих «Я»

Разделение – это не отношения. Когда ум произносит слово «Я», он говорит только о себе, а не о теле, в котором обитает, и не о Существе, поселившемся в теле на краткий миг человеческой жизни. И это «Я», которое говорит в уме, не всегда и не во всем остается тем же самым: сначала это одно «Я», затем – другое, просто каждое из них использует одно и то же имя – «Я». У каждого из этих «Я» есть свои планы, и все они борются за власть, чтобы хотя бы на время получить контроль над телом и реализовать свои планы.

То же верно для эмоций: каждая из них называет себя «Я». И одно из таких «Я» получает ненадолго власть, осуществляет свою программу, дает обещания, которые я не могу или не желаю выполнять, совершает поступки, за которые я должен расплачиваться, иногда до конца жизни, глубоко сожалея о необдуманном поступке. Тюрьмы и кладбища полны таких людей с истерзанной душой, которые заплатили за опрометчивые поступки одного из сидящих в них «Я», захватившего контроль над механизмом и проведшим в жизнь свои планы; а уже в следующий миг это «Я» сменилось другим «Я», ничуть не похожим на него, с совсем другими идеями, возможно, даже диаметрально противоположными: «О чем я только думал?!»

Самовоспоминание позволяет занять такую позицию в теле, из которой можно наблюдать этот феномен множественных «Я» во мне, причем делать это достаточно объективно, без отождествления. Но это происходит медленно, с течением времени, по мере того как я терпеливо выстраиваю комплекс сознательных впечатлений о себе как о механическом существе, бессильном противостоять отождествлению с этими «Я».

Проблема в том, что я глубоко отождествляюсь со многими из этих «Я» и хочу получить выгоду, которую они предлагают, независимо от того, чего это будет стоить мне лично или тем, кого я люблю и кто любит меня. Вот где начинается настоящая работа. Вот где возникает настоящее страдание. Именно здесь большинство людей бросают работу. Они предпочитают страдать из-за этих «Я», а не из-за неусыпного и беспристрастного наблюдения за ними. Пройдет очень много времени, прежде чем я наконец увижу и почувствую истину этого внутреннего состояния. До этого в течение долгого периода это было просто предположение в отношении меня, в которое я не верю и не могу поверить. Вместо этого я верю, что всегда и во всем являюсь единым «Я» внутри. Говоря о «Я», я верю, что внутри я всегда один и тот же.

На самом деле это так называемое «Я», к которому я постоянно обращаюсь, думающее за меня, говорящее от моего имени и действующее за меня, является машиной, двоичным компьютером, запрограммированным в раннем детстве, а иногда даже до рождения, как было в моем случае, страхом. Это лжец, неспособный быть правдивым, потому что он способен видеть только то, на что был запрограммирован, то есть свой контент, а не свою подлинную природу. «Я» никогда не бывает одним и тем же слишком долго, постоянно меняет как планы, так и поведение. В церкви я не такой, как в задней комнате бара; в спальне я не такой, как в зале заседаний; с матерью я не такой, как с продавщицей в магазине. Следовательно, моим «Я» нельзя доверять. В своей глубине я расколот. У меня есть ум и есть тело, в котором находится ум. И они работают с разной энергией, в разных режимах и с разной скоростью.

Как вернуть себе целостность

Чтобы обратить вспять процесс разделения, вызванный страхом, от Существа внутри меня требуется сознательное действие. Это Существо есть присутствие и внимание. Ум может оперировать своей мыслью только в том случае, если он способен завоевать интерес и поддержку внимания. Когда внимание не отождествляется с мыслью, никакая мысль не сможет долго сохраняться. Дело в том, что я не могу очень длительно наблюдать ни за одной мыслью. Причина проста. Когда я пытаюсь наблюдать за мыслью, происходит одно из двух: 1) я отождествлюсь с мыслью – в этот момент всякое наблюдение прекращается, она завладевает вниманием, и я становлюсь бессознательным, иду на поводу у этого «Я» и его планов до тех пор, пока снова не вспомню себя; или 2) когда возникает мысль, я не увлекаюсь ею, не движусь ни к ней, ни от нее (оба варианта указывают на отождествление), а без согласования, отождествления, зачарованности внимания мысль неспособна в одиночку поддерживать свое существование, поэтому она тает. Энергия, которую она несла в себе, приобретает во мне более тонкое качество. В этом состоит секрет внутренней свободы от рабства отождествления. Воля к вниманию[25] заключается в умении сознательно удерживать внимание в его центре и не впадать в отождествление с мыслью или эмоцией. Вот что значит работать.

Направление внимания определяет нашу судьбу

Повторю еще раз. Направление внимания определяет нашу судьбу. Я есть присутствие и внимание, ненадолго помещенные в биологический инструмент человека[26]. Мы становимся тем, на что направлено наше внимание. Сознательное перемещение внимания по телу, его подключение к телесным ощущениям, его осознанное низведение из головы – мозга – вниз, в тело, где расположен его центр тяжести, является ключом к внутренней свободе от закона отождествления. Именно это сознательное движение воссоединяет ум с телом через ощущения и убирает разделение, от которого все мы страдаем. Такова первая стадия самовоспоминания на глубинном, первичном уровне: осознанное перемещение внимания по телу.

Это позволяет мне бдеть и присутствовать, осознавая свое тело и текущий момент – «Я есть». Без бдения невозможно совершить переход, который должен быть осознанным. И только тогда может иметь место самонаблюдение. В противном случае все это происходит в уме со множеством «Я» и является болезнью, иллюзией, фантазией, ложью.

Род людской испытывает страдания, вызванные отождествлением с ложью ума и лежащими в ее основе эмоциями. Мастер Арно Дежарден учил нас: «Никогда не верьте мыслям, связанным с эмоциями». Только это учение может вызвать внутренний «сдвиг в контексте» и изменить мою жизнь, если я познаю его на собственном опыте и наблюдениях, если сам удостоверюсь в его истинности.

Мы живем в эпоху ужаса, потому что ум опирается на ужас, ужас ситуации (если говорить языком Гурджиева, см. главу 2), отлучен от своей матери (сознания) и от своей матрицы в теле. Поэтому он видит что-то страшное везде, куда бы ни посмотрел, а когда ничего страшного не происходит, он ожидает встретить что-то ужасное за углом, за деревом или в тени, где ничего не видно.

Поскольку ум отделен от своей матрицы, то есть от тела, тело тоже страдает. Оно страдает от вредящей ему болезни ума, вызванной страхом, и принимаемых разумом решений. Оно страдает еще больше потому, что, когда нет сознательного контроля со стороны пробужденного Существа внутри нас, тело остается в полном одиночестве и поэтому должно действовать бессознательно, на автомате, согласно закрепленной привычке, механически. В результате мы наблюдаем глубокое одиночество. Тело тоскует по общению с безмолвным внутренним Существом, и само Существо, отделенное от своей матрицы и не связанное с ней, также страдает от глубокого одиночества. В итоге моя жизнь полна мучений, одиночества и страха. Так и живем.

Захотел умереть и… исцелился

Следствием таких условий жизни становится бессознательное желание умереть. Таким образом наш вид подвергает себя смертельной опасности. Когда Существо вынуждают постоянно терпеть одиночество духа, не зная пути к своему спасению, оно, что неудивительно, хочет умереть. Наши отношения умирают, наш дух умирает, наше тело умирает. Но что еще хуже, мы умираем прежде своего тела. Мы являем собой толпу призраков, ходячих мертвецов, ведь наш взгляд угас, на лице больше нет жизни, а в сердце – любви. Одинокие Существа с разбитым сердцем сорят богатствами Земли, нашей матери, и становятся при этом внутренними банкротами.

Средства для исцеления даются нам при рождении. Мы способны помнить себя и наблюдать за собой. Они сочетаются, по сути, и являются единой практикой. Первым делом я вспоминаю себя: «Я сейчас здесь, в этом теле, в этом месте». Это начало первой стадии самовоспоминания. Я помню, кто я: «Я есть внимание», – поэтому могу сознательно переместить свой центр тяжести вниз, за пределы ума, и установить связь с телом, в котором обитаю. Это смещение создает во мне пространство, которое может занять внимание.

В то же время я осознаю, что не уважаю это пространство. Я недостаточно ценю его. Поэтому я редко стремлюсь сохранить его или остаться там подольше, пока не поддамся мысли, этому зову сирены. В этом пространстве, центре тяжести, живет уважение, рожденное страданием и угрызениями совести.

Итак, если есть желание, попробуйте остановиться («Стоп!»).

Оставив книгу открытой на этой странице, отложите ее и перенесите внимание вниз, в тело. С уровня макушки головы попытайтесь вообразить себя сидящим здесь, в этом самом месте: визуализируйте свою позу, антураж, ваше положение в пространстве. Ощутите стопы, соприкасающиеся с полом, контакт зон вашего тела с креслом, циклы дыхания, ощущения как в теле, так и на теле (температура в комнате, доносящиеся с улицы звуки и запахи и т. п.).

Это и есть внутренняя остановка («Стоп!»). Ее можно устраивать в любое время в течение дня, просто чтобы переориентироваться, ненадолго выйти из-под господствующего ума, восстановить коммуникацию с телом, осознать свое присутствие изнутри. Это начало первой стадии самовоспоминания.

У этой работы по вспоминанию себя и наблюдению за собой нет ничего общего с муштрой, даже если вам чудится в моих словах приказной тон. Нет, это спокойная, приятная и полезная практика правильной коммуникации, которая начинается с себя. Этот метод исцеления начинает деликатно работать с моим разбитым сердцем, с моей раной, присущей только мне. Средство исцелить себя дано мне при рождении: «Врач, исцели себя», – сказал Иисус. Это первый шаг к безусловной любви, неспешное возвращение к своей внутренней матрице. И возвращение к матрице, которой нет в уме, приносит облегчение на самых уровнях жизни. Если хотите, можете настраиваться на это облегчение снова и снова – как только осознаете свое напряжение, нарушение коммуникации и отсутствие в настоящем мгновении, в «сейчас» своего тела.

Самонаблюдение – это саморегулирующийся механизм. С помощью этого инструмента можно как исцелить разбитое сердце, так и проявить измученное столь сильно, что излечить его может только Бог, а также можно постепенно открыть, где и как найти Бога. Это дар благодати милосердного Творца. Нашей целью является настоящее мгновение, которое должно все время обновляться, буквально с каждым вдохом, иначе связь прервется.

Невротик – это человек, который беспокоится из-за того, что что-то не случилось в прошлом, а не как все нормальные люди, из-за того, что что-то может не случиться в будущем.

Хенни Янгмен

Экономика, основанная на воровстве

Ни одна нация не может выдержать морального бремени

экономики, основанной на воровстве. Мы украли землю

у индейцев, что непростительно, поработили африканцев,

согрешили против человеческого сердца, чтобы разбогатеть,

а теперь грабим Землю, обкрадывая собственных внуков.

В итоге мы разорены, и у нас нет даже спичек,

чтобы разжечь чахлый костер и обогреть наше жалкое жилище,

и нет воды, чтобы утолить жажду на нашем кресте.

Из всех наших грехов воровство у Земли наихудшее,

потому что оно ожесточает сердце и делает нас грубыми,

бесчувственными, испорченными тварями, у которых нет будущего.

Ни для кого не секрет, что происходит с теми,

кто ворует: их вешают, а их дети скорбят.

Красный Ястреб

Глава 4
Кайя-садхана: подружиться с дьяволом

Просветление – это наивысший расцвет сознания. Оно может произойти, только когда вы укоренены в теле, но не может остановиться на теле. Вы должны двигаться внутрь, должны выйти за пределы тела. Ваши корни должны находиться в теле, а ваши крылья – в душе.

Ошо. «Дхаммапада», 141

Все духовные переживания – это физические ощущения, четко распределенные в теле… Что игнорировать нельзя, так это различные категории впечатлений (самскар), своего рода ударов, постоянно сыплющихся на нас извне. Мы живем благодаря этим впечатлениям так же, как и благодаря воздуху, которым дышим, или еде, которая питает нас. Мы должны научиться распознавать эти впечатления… Что представляет собой истинная духовная дисциплина? Это известный ритм гармонизированного тела. Тут все и вся. Нет ничего более материального, чем использование тела для обретения правильного ощущения Бога… Благодаря духовной дисциплине все тело становится вместилищем божественных ощущений.

Шри Анирван, 5-6

Кайя-садхана означает садхану[27] в теле и чаще всего ассоциируется с баульским путем садханы. Баулы составляют бенгальскую общину странствующих менестрелей и нищих, для которых музыка, танцы и попрошайничество – образ жизни. Мой собственный гуру, мистер Ли, обучал нас духовному пути баулов, а также Четвертому пути и дзен-буддизму. Для развития сознания в целом, а не только какого-то одного его центра очень важно перенести практику в тело, ниже шеи. Чтобы практика самонаблюдения достигла этапа преображения, когда человек перестает отождествлять себя со структурой эго, особенно с интеллектуально-эмоциональным комплексом, самонаблюдение должно исходить из какого-то места в теле, а не из ума. Нельзя наблюдать за умом с помощью ума – в эту ловушку попадают многие практикующие, и я не стал исключением. Чтобы правильно наблюдать за работой ума, внимание следует поместить в точку тела вне его. Это подсказывают будничная логика и здравый смысл.

Согласно учению кайя-садханы, переживания в процессе визуального отождествления со структурой эго должны происходить в теле. Местом в теле, которое я счел идеальным для объективного наблюдения в моем случае, стала область живота вокруг солнечного сплетения/сердечного центра… Именно там. Если самонаблюдение происходит только в уме, но не в теле, я думаю о наблюдении, а не наблюдаю. Я представляю, что работаю, и отождествляюсь с мыслью о работе. Необходимо найти объективное положение тела, наиболее благоприятное для объективного наблюдения за интеллектуально-эмоциональным комплексом.

Где в теле находится такое место, в котором внимание с наименьшей вероятностью будет захвачено и поглощено структурой эго? И где это место, в котором я могу наиболее последовательно и объективно исследовать интеллектуально-эмоциональные функции без отождествления? «Ищите, и найдете», – призывают Евангелия. Это одно из значений.

Чтобы самонаблюдение принесло пользу, оно должно происходить в теле, в ощущениях, в чувственном восприятии всего тела – это базовый сознательный переход первой стадии.

Во мне, какой я есть сейчас, между умом и телом нет связи. Именно из-за этого разъединения я постоянно отождествляюсь с интеллектом и потому остаюсь в плену у него, с его непрерывным потоком оценок и негативными фантазиями. Результатом отсоединения от тела является страх. Нас никогда не отпускает фоновая тревожность, которая иногда перерастает в сильнейшее беспокойство, причем все это происходит в голове. Чтобы наблюдать бдительно и без отождествления, нужно прибегнуть к помощи тела – для закрепления и укоренения наблюдения. Ощущения предоставляют недостающее звено, необходимую связь между умом и телом. Ощущения становятся ключом к самонаблюдению ниже шеи. Они соединяют интеллектуальный центр с телом, в частности с инстинктивным центром, из которого возникает ощущение. Садхана становится кайя-садханой только тогда, когда она протекает в теле, поскольку тогда тело может поглощать и преобразовывать энергию того, что возникает, а внимание не тратится на отождествление. Если внимание сосредоточено в области живота, я получаю возможность оставаться с тем, что проявляется, и воздерживаться от отождествления.

Я не хочу вводить читателя в заблуждение, внушая ему, будто солнечное сплетение – это единственное или даже лучшее место для концентрации внимания. Мне подошла область солнечного сплетения, а вы можете найти другое место в своем теле, которое больше подходит для решения вашей задачи, что вполне нормально и означает, что вы ищете, исследуете и думаете самостоятельно, не веря никому на слово, в том числе и мне. Чтобы уверенно ступать по своему духовному пути, нужно то и дело все проверять и перепроверять самому независимо от того, сколь велик и почитаем гуру или мастер, говорящий о дхарме (см. главу 10 «Солнечное сплетение», где более подробно объясняется, почему это место может быть подходящей отправной точкой для поиска центра внимания в теле).

Кроме того, в течение всего дня я активно стараюсь поддерживать связь между умом и телом. Эта коммуникация поддерживается путем сосредоточения внимания на телесных ощущениях, чувственном восприятии тела из положения ниже шеи. В этот момент человек вновь становится целостным, перестав быть мозгом без тела. Самость становится чем-то бо́льшим, чем просто понятие. Только тогда может происходить настоящее самонаблюдение. Только тогда может иметь место настоящее обучение. Теперь ум практично, эффективно и конструктивно использует свои энергии, не забывая устанавливать эту связь. На этом этапе именно Существо сознательно направляет внимание, создавая условия, в которых может происходить обучение.

Оставайтесь в неведении

Вот полная первая стадия самовоспоминания: прямая спина; сознательное направление внимания на область солнечного сплетения; чувственное восприятие дыхания и всего тела; расслабление тела. Теперь наблюдайте. Тело учится учиться. Такова позиция пробужденного. Запомните, что при расслаблении тела не следует сутулиться, у вас должна быть прямая спина без избыточного напряжения – для полной сознательности, бдительности и осознанности. Расслабление тела также может подразумевать отсутствие отождествления и неуместных эмоций.

Как только я узна́ю об этом, возможностям для обучения не будет конца. Обучение должно быть бесконечным. Учиться следует с позиции «Я не знаю» или «ум начинающего» (сесин – понятие из дзен-буддизма). Только в этом состоянии можно «творить из ничего» (американский философ Вернер Эрхард, придумавший ЭСТ-тренинг). Как только ум говорит «Я знаю», обучение прекращается. Но когда внимание активно задействовано в коммуникации с телом через ощущения ниже шеи, больше не находишься в известном, то есть в памяти, где хранится прошлое или известное, а пребываешь в «сейчас» своего тела, которое невозможно познать, а можно только пережить. Никто не знает, что принесет следующий миг. Это можно только переживать, вновь и вновь, сейчас. Пребывание в неизвестном порождает определенную внутреннюю тревогу, от которой ум пытается убежать обратно в известное, привлекая отождествление внимания. Однако мой опыт показал, что тревога и тяготы вызывают безотлагательность и необходимость. Тревога – это мощная движущая сила, в то время как пребывание в том, что известно разуму, порождает своего рода застой, летаргическую иллюзию безопасности и лень, когда мы не хотим ни видеть, ни чувствовать. Пребывание в неизвестном вызывает необходимость быть еще более бдительным, остерегаться соблазнов и искушений «персоны». В этот самый миг интуиция заменяет интеллект. Это и есть обучение. Если я готов учиться, что меня остановит?

Отождествление с наблюдаемым останавливает процесс обучения. Отождествление – это внимание, захваченное объектом.

Теперь вместо свободного внимания, способного к обучению, имеет место «Я есть то», отождествление. «Я», то есть внимание, захвачено и больше не может учиться. Оно больше не находится в «сейчас» тела. «Я», то есть присутствие и внимание, потеряло связь.

Отождествление – это отлучение ума от телесных ощущений. Будда говорит: «Вся жизнь есть страдание. Все страдания вызваны желанием». Отождествление, разрыв связи между умом и телом, – это желание. Прервав отождествление, восстановив связь, мы тотчас покончим с механическими страданиями. Отождествление всегда происходит с тем, что известно, то есть с памятью или личной историей. Когда я нахожусь в «сейчас» моего тела, моя самость свободна от личной истории. В шаманской традиции именно это понимают под стиранием личной истории. Только тогда жизнь реальна. Только тогда мы можем получить помощь от нашего Творца.

Так или иначе, если я искренен в своем стремлении присутствовать, я постепенно осознаю, что не могу сохранять присутствие даже в течение короткого периода времени. «Я» вновь и вновь пленяется силой личности. На самом деле меня захватила жизненная сила во мне, которая хочет проявиться в форме мысли, эмоции или движения как «персона», представляя собой набор воспоминаний или личную историю. Я захвачен этой силой, потому что хочу быть, потому что боюсь не быть. Эту силу личности я принимаю за себя, поэтому мне просто страшно быть кем-то другим, кроме этой «персоны». Мне не хватает выдержки быть продолжительное время чем-то отличным от этого. Внутри меня нет места сразу для двух вещей: стремления проявить себя как личность и желания присутствовать в текущем моменте. Если удерживать и то и другое, сразу «да» и «нет», то возникнет внутренний жар или трение, намеренное страдание, осознанный момент. И тогда я снова погружусь в отождествление. Но если я сумею оставаться достаточно сознательным, чтобы наблюдать за собой и вспоминать себя, тогда в процессе отождествления (ви́дения и ощущения относительно происходящего во мне сдвига) во мне сформируется сильное впечатление. Именно запас таких впечатлений укрепляет мое желание присутствовать. Мадам де Зальцман учит нас:

Чтобы приложить необходимые усилия, я должна понять, что нахожусь в плену. Я должна увидеть, что я машина, познать себя как машину и помнить об этом, когда действую как машина. Моя цель – познать на прямом опыте свою механичность и никогда не забывать об этом.

«Реальность бытия», 88

Сейчас самое время начать практиковать еще одну внутреннюю остановку («Стоп!») и осмыслить все вышесказанное.

Дневник самонаблюдения

Если вы хотите следовать этой идее отождествления, своего «пленения», когда силитесь сохранять присутствие, в «сейчас» своего тела, тогда вам, возможно, стоит задуматься о ведении дневника самонаблюдения, по крайней мере какое-то время… Вам решать, как долго. В этом дневнике можно отмечать определенные впечатления, некоторые подмеченные вами внутренние образы и еще кое-что внутри себя: к чему легче всего, охотнее и чаще всего притягивается мое внимание, когда я сижу или пытаюсь сохранять присутствие? Бывают ли у вас моменты, например за накрытым столом [как бывает в моем случае], когда вам особенно трудно и даже невозможно сохранять присутствие (рядом с матерью или отцом, сестрой или братом, с какими-то другими людьми)? Эти люди могут прийти вам на помощь. Вместо того чтобы увязнуть в ловушке своих оценок, вы можете увидеть дверь, возможность использовать их присутствие, чтобы вспомнить себя, вернуться к дыханию и сознательно расслабить тело. Вот так. Возможно, вам имеет смысл держать этот дневник рядом с собой, когда вы сидите в медитации, чтобы по ее окончании вы могли записать непосредственные впечатления от того, что только что увидели. Это может быть небольшой блокнот на спирали, который можно носить в кармане или сумочке, чтобы он всегда был под рукой и вы могли обращаться к нему в течение дня. Затем вечером, когда вы будете расслаблены и не перегружены делами, подведите итоги дня. Прочтите свои заметки. Подумайте о том, что открылось вам в процессе самонаблюдения о ваших будничных привычках касательно настроения, установок и коммуникации с телом, а также ваших взаимоотношений с другими людьми.

Сдвиг в контексте

Этот сдвиг в месте внимания, перемещение его ниже шеи, откуда можно наблюдать, позволяет изменить контекст. Когда внимание расположено в животе, в области солнечного сплетения, и сосредоточено на телесных ощущениях, мы не находимся под влиянием личной истории, которая хранится в головном мозге, в функции памяти, а также в эмоциях. Эти два фактора работают вместе симбиотическим образом, формируя то, что я называю интеллектуально-эмоциональным комплексом. Итак, мы наблюдаем вне контекста своей личной истории, не отождествляясь с ней. Это и есть «ум начинающего». Я действую за пределами области известного – значит, я начинающий. В результате все, что возникает в мыслительном или эмоциональном центрах, не связывается автоматически с личной историей. Я не отождествляю себя с нею. А если я делаю это, то формируется реальное впечатление, способное помочь мне. Я постепенно прихожу к пониманию того, какие бессознательные силы очаровывают и порабощают меня.

В области солнечного сплетения личная история нейтрализуется, и тогда за функциями биологического инструмента можно наблюдать более объективно. Ум начинающего не затуманен личной историей. Главная задача такого разума состоит в том, чтобы сосредоточить внимание ниже шеи. Но нужно поддерживать наблюдение в теле, в зоне чувственного восприятия. Здесь находится база для наблюдения. Это и есть прибежище. Прибежище – это безопасное место. Кайя-садхана представляет собой протекание садханы в безопасном месте, в котором можно не отождествляться с тем, что возникает. Тогда садхана становится объективным опытом: мы наблюдаем без отождествления. Или же мы наблюдаем отождествление, тщательно изучаем его и начинаем собирать более осознанные впечатления от процесса отождествления и накопления этих впечатлений, которые укрепляют наше желание присутствовать. Затем я нацеливаюсь на эту более высокую и тонкую часть себя и устанавливаю связь с той жизненной силой, которая требует отождествления. В стремлении сохранять присутствие в «сейчас» нашего тела имеет место коммуникация, связь между высшим и низшим. Мы стремимся увидеть и почувствовать их вместе, чтобы они познакомились друг с другом, а не разделялись. Мы должны вернуть себе внутреннюю гармонию.

Главная черта и слепое пятно

Когда «Я есть» в теле находится в святилище и сосредоточено на ощущении, главная черта[28] (или то, что я называю слепым пятном[29]) нейтрализуется. На языке Четвертого пути это называют примиряющей силой. [Примечание. «Я Есть» – это имя, которое многие традиции, включая христианство, дают внутреннему Существу. В Библии это одно из имен Бога.]

Меня будут вытаскивать из прибежища вновь и вновь, что неизбежно. Но в таких случаях я, вспомнив себя, начну сначала, возвращусь в прибежище, почувствую тело и стану наблюдать.

Главная черта, или слепое пятно, – это кукловод, «дьявол», тот, кто дергает за ниточки и под чью дудку я танцую. Отождествление с его уловками – это то, от чего зависит жизнь этого кукловода. Его уловки механические, привычные, повторяющиеся, их количество ограниченно. У моего слепого пятна, моей главной черты ненависти к себе, уловки старые и хорошо известные. Главная черта – это «дьявол». Она коренится в страхе. Дьявол – это страх. Любой выход из прибежища становится проявлением главной черты, или «танцем с дьяволом». И разве может быть иначе? Главной чертой является механическая конструкция, поэтому она предсказуема: она всегда возвращается в исходное положение. Таким образом, Бог, который есть любовь, и дьявол, который есть страх, находятся в постоянном напряжении в теле.

Что примиряет это напряжение, эту непрекращающуюся борьбу, так это внимание, расположенное в брюшной области солнечного сплетения (или в той точке, которую вы открыли для себя) и сфокусированное на ощущениях.

«Дьявол», или «главная черта», или «слепое пятно», или «судорога» напоминают мне формулу «Просто это» из учения мистера Ли или «принятие того, что есть, как оно есть, здесь и сейчас» из учения Арно Дежардена; вопрос «Кто я?» (Рамана Махарши) или «Кого я обманываю?» (школа мистера Ли); памятование (воспоминание о себе, о другом и о гуру или Боге). Оказание услуг – законная функция дьявола, что служит мне напоминанием о необходимости установить связь с телом, восстановить связь с настоящим мгновением. Таким образом, дьявол призывает нас практиковать. Уловки, которыми пользуется главная черта, кроются в лишнем мышлении, неуместных эмоциях и избыточном напряжении в теле. Когда человек находится в состоянии присутствия и внимания ниже шеи и связан с ощущениями, за мыслью легче наблюдать, и с ней становится непросто отождествиться. И не так легко попасться на уловку. Почему?

Потому что каждый сам видит отождествление с мыслью и эмоцией и бесконечно страдает от него. Я отождествил себя, свою жизнь, свою природу с главной чертой. Вот почему это главная черта определяет, кем я себя считаю. Ее сила заключается в отождествлении. Она желает удерживать внимание мертвой хваткой и потому требует, чтобы я постоянно отождествлялся с нею.

Но дьявол негибок, потому что он механичен: его уловки отслеживаются, а это означает, что их можно наблюдать, а затем предугадывать, поскольку они автоматические, привычные, повторяющиеся. Они всегда действуют одинаково, поэтому их можно тщательно изучить и начать предсказывать их поведение. Так, мы могли бы мгновенно распознавать, какие мыслительные паттерны ведут к определенному результату, соотносить эмоциональные паттерны и манеры, находить среди телесных поз и напряжений источники тех или иных мыслей и эмоций. Эти уловки притягивают к себе внимание подобно поплавку рыбака, приманивающего рыбу. Здесь процесс «ловли рыбы» проявляется в форме лишнего мышления, неуместных эмоций и избыточного напряжения в теле. Эти функции всегда ведут в одно и то же место – в логово главной черты, где поглощается внимание. Она питается вниманием. Она требует внимания. По развитию это маленький ребенок, полный страхов и потому всегда требующий внимания, чтобы чувствовать себя в безопасности. Маленький ребенок постоянно требует внимания, потому что не чувствует себя защищенным. По этой причине он хочет находиться под присмотром доминирующего вожака, чтобы быть спокойным за себя. Это классическое поведение млекопитающих. Арно Дежарден учил, что неудовлетворенные потребности ребенка становятся желаниями взрослого.

Я не хочу судить себя строго, когда вижу, что не могу удерживать внимание в теле. Это ловушка эго. Я танцую с Богом и дьяволом. Меня тянет то в одну сторону, то в другую. У меня нет силы воли, чтобы сопротивляться этому. И все же, если я ясно увидел и почувствовал это постоянное напряжение и движение во мне, то я могу как-то сопротивляться этому колебанию, потому что, сопротивляясь ему, лучше вижу и чувствую его. Я начинаю понимать его лучше, яснее.

Сопротивляясь желанию покинуть настоящее мгновение, можно начать замечать мысли и эмоции до того, как они перейдут от импульса к активному мышлению и проявлению эмоций. Можно обнаружить притяжение отождествления и то, как, когда и почему ты попадаешь в ловушку и увязаешь в ней. Но я уже давно не знаю, как, когда и чему сопротивляться, и я недостаточно хорошо знаю себя, чтобы понять, что я хочу угодить в ловушку. Терпение, терпение. Эта практика развивает терпение даже у такого раздражительного и нетерпеливого человека, как я. Нельзя поверить даже в то, что ты отождествился с различными «Я», потому что не веришь, что ты и есть эти самые различные «Я». Дело в том, что мы считаем себя всегда одним и тем же «Я» и потому в течение всего дня не выходим из их круговорота, с каждой мыслью и эмоцией. И у нас есть убеждение, что это «Я» всегда и во всем одно и то же. Таким образом, мы наблюдаем для того, чтобы познать себя.

Однако, поскольку главная черта, мой личный дьявол, представляет собой механическую конструкцию, состоящую из одних и тех же бесконечных, привычных, повторяющихся паттернов, то можно путем скрупулезного самонаблюдения без отождествления (то есть без оценивания) начать распознавать эти шаблоны. Такого рода наблюдение является работой, причем нелегкой. Помните, что эту главную черту также называют слепым пятном, поскольку она скрывается за некоторыми «Я», определенными мыслями, эмоциями и позами. В моем случае я все лучше узнаю паттерны, которые ненависть к себе использует для привлечения внимания. В этом и заключается наше благоприятное положение – ведь мы можем стать сознательными и действовать исходя из сознательного выбора. Слепое пятно на это неспособно. Можно принять решение присутствовать в «сейчас» тела. Можно ознакомиться с ограниченным набором мыслей и эмоциональных привычек слепого пятна. Когда я начинаю осознавать, каким образом я то и дело попадаю в плен одних и тех же шаблонов, страдание приобретает новый вкус: я вижу, кто я, когда отождествляю себя с главной чертой. Я вижу, что сам являюсь источником своих страданий, что больше некого винить. Я выбираю отождествление, потому что люблю известное, которое для механического ума является единственной защитой. Я знаю паттерны, поэтому из страха предпочитаю оставаться в них. Я не доверяю тому, чего не знаю. Я не доверяю ничему и никому, кроме дьявола. Поэтому я не доверяю любви, которую никогда нельзя познать, а можно только пережить. Любовь есть Бог. Бог неизвестен. Его можно пережить только в настоящем моменте, в его единственной обители.

Чтобы справиться с некоторыми из этих «Я», с которыми я глубоко отождествляю себя, мне пришлось обратиться за профессиональной помощью. Мистер Ли советует: «Ты всего лишь человек, не стесняйся обращаться за помощью». Я так и делаю. Если мы верим, что должны выполнять свою работу в одиночку, значит, мы в ловушке. Я работаю над своей коммуникацией для того, чтобы заявить о своем праве по рождению, то есть о правильных отношениях с самим собой, окружающими и нашим Творцом.

Перейти от желания к цели нам поможет дьявол

В то же время этот новый уровень страдания, вызванный последовательной практикой самонаблюдения/самовоспоминания, порождает в центре чувств то, что в работе называется желанием. Желание сознательно: оно объективно и берет начало в чувстве. С учетом того, что я добровольно беру на себя то, что в работе называется намеренным страданием, самонаблюдение в теле ниже шеи становится истинной кайя-садханой. Здесь происходят развитие и фокусировка внимания из интеллектуального центра, появляется связь с ощущениями из инстинктивного центра и страстное желание, возникающее из-за страдания в эмоциональном центре. На этом этапе самонаблюдение представляет собой внутренний процесс с тремя центрами, где все эти центры (интеллектуальный, эмоциональный, двигательный) работают гармонично и слаженно, не борются друг с другом и не крадут постоянно друг у друга энергию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Te Dominus Amat (лат.) – «Господь любит тебя». – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Механически – то есть по привычке, на автопилоте, бессознательно; без осознанности.

Вернуться

3

Работа (также практическая работа над собой) – сознательное, преднамеренное психологическое усилие наблюдения за собой таким, какой я есть, без оценок или попыток изменить наблюдаемое; вспоминание себя в гуще будничной жизни; намеренное страдание в результате наблюдения за собой таким, какой я есть, без буферов, лжи, обвинений и оправданий. Практика присутствия.

Вернуться

4

Цель – сознательное создание внутренней цели, связанной с работой, основанной на постоянном самонаблюдении. Цель исходит из интеллектуального центра и может возникнуть из желания.

Вернуться

5

Отождествление – «Я» и есть это; вера в то, что я – только тело, или процессы, или функции тела, или что-то еще, кроме внимания.

Вернуться

6

Воля – сознательное сосредоточение интеллектуального, эмоционального и инстинктивно-двигательного центров одновременно на объекте, действии, направлении или процессе; способность направлять внимание.

Вернуться

7

Желание – сознательное признание своей «недостаточности», основанное на честном самонаблюдении и сопутствующем ему намеренном страдании; порождает в чувствах желание что-то изменить. Желание может породить цель.

Вернуться

8

Ощущение – движение энергии в теле, проявляемое вниманием, а также данные, приходящие от пяти чувств, мыслей, эмоций и побуждений.

Вернуться

9

Существо – также называется душой, атманом, духом; это внимание или сознание, неразвитое в обычной жизни, развиваемое только благодаря особому усилию, сознательному усилию.

Вернуться

10

Сознание – элементарная жизненная сила, или разум всех живых существ; чувство бытия или присутствия «Я есть»; ощущение, что я существую; свободное внимание без вмешательства эго. В человеке можно сознательным усилием развить и довести эту силу до уровня Творца; самонаблюдение является одним из способов сделать это. Поле, в котором возникают все явления, во всех мирах.

Вернуться

11

Душа – см. Существо.

Вернуться

12

Центры – в некоторых традициях их называют чакрами; точки преобразования энергии в теле; здесь мы рассматриваем в основном четыре центра: интеллектуальный (голова – мозг), эмоциональный (солнечное сплетение – сердечный центр), инстинктивный (пупок) и двигательный (основание позвоночника). Работа также сообщает о двух высших центрах, интеллектуальном и эмоциональном, которые существуют вне тела, но связаны с ним и могут быть доступны через него.

Вернуться

13

«Я есть» – в библейских терминах одно из имен, присвоенных нашему Творцу. В духовной работе это обозначение Существа, чьим временным домом является человеческое тело; это утверждение Существа без добавления эго.

Вернуться

14

Объективный – взгляд на объект или процесс без вмешательства эго, его убеждений, мнений, суждений, симпатий и антипатий, то есть без отождествления с объектом или процессом.

Вернуться

15

Гурджиев называл этот механизм формирующим аппаратом, поскольку он может производить когерентные формы мысли и речи, но не может сформулировать или выразить новые и оригинальные понятия.

Вернуться

16

Безусловная любовь – любовь, которая не оценивает, не судит. Это самая зрелая форма любви, которую может проявить душа. Она не осуждает, не критикует и не жалуется. Такая любовь характеризуется добротой, великодушием, прощением, терпимостью и состраданием. Это наш Творец, проявляющийся в мире людей через ясный и прозрачной канал, как сущность человека, не вмешивающаяся в нисходящий поток божественной любви, одухотворяющий все формы жизни. Это язык нашего Творца и средство, с помощью которого Он общается со Своим творением.

Вернуться

17

Творец – кто знает Его? Не я. Возможно, это безусловная любовь; возможно, настоящее мгновение, здесь и сейчас; возможно, сознание; может быть, совесть.

Вернуться

18

Эго – психоэмоциональная структура, заключенная не только в интеллектуально-эмоциональном комплексе, но и в двигательном центре в виде различных поз и движений. Это набор воспоминаний, систематизированных вокруг центрального организующего принципа, то есть главной черты, или слепого пятна.

Вернуться

19

Практика присутствия – в этой книге название практики самовоспоминания/самонаблюдения; это название указывает на искреннее стремление практикующего удерживать свое присутствие в жизни, как внутренней, так и внешней.

Вернуться

20

Рабочая октава – в терминологии Четвертого пути «октава» обозначает движение энергии в системе; также относится к октавам в западной музыкальной гамме и, наконец, к Закону семи, как он представлен в эннеаграмме. Всякий раз, когда мы беремся за новое направление или задачу, мы раскрываем новую октаву. Это относится и к внутреннему миру, где практическая работа над собой создает множество новых рабочих октав, основанных на самонаблюдении и сопутствующих ему шоках (толчках).

Вернуться

21

Буфера – ментальный/психологический/эмоциональный агрегат, с помощью которого внимание уводится от наших внутренних противоречий, неправд, привычек и механических реакций, чтобы они оставались скрытыми от осознания.

Вернуться

22

Гуру – это не личность, а позиция в работе, универсальная функция и состояние или уровень сознания. В принципе эту роль (состояние) играли многие люди на протяжении всей истории. Не все из них находятся на одном и том же уровне сознания. Это состояние постоянно возрастает и меняется. Так же как и в любом другом состоянии сознания, здесь нет верхнего предела. Это состояние характеризуется в его наиболее зрелых фазах полным отсутствием эго, или ложной личности. В этих фазах оно известно как сознание Бога, объективное сознание и безличное сознание. На этом этапе гуру – чистая безусловная любовь, и он прозрачен для нашего Творца. Гуру становится прозрачным каналом для проявления нашего Творца в мире людей. Поэтому в этой книге термины «гуру», «Бог» и «любовь» часто используются как синонимы.

Вернуться

23

Сознательное страдание – в терминологии Четвертого пути есть два вида человеческого страдания: механическое (или бессознательное) и сознательное (его Гурджиев называл намеренным).

Вернуться

24

Очищение центров (в некоторых традициях их называют чакрами) – в этой книге мы говорим об интеллектуальном, эмоциональном и двигательном центрах. Они «загрязняются» (программируются негативом) жизненным опытом. Процесс пробуждения включает в себя очищение, в случае необходимости, этих центров, или чакр. Очищение происходит само собой в ходе искренней практики присутствия.

Вернуться

25

Воля к вниманию – фундаментальная, минимальная способность сознательно направлять внимание на объект или внутренний процесс даже во власти отождествления и когда никакие другие действия невозможны; способность видеть себя таким, какой я есть в повседневной жизни.

Вернуться

26

Биологический инструмент человека – человеческое тело, рассматриваемое с более объективной точки зрения.

Вернуться

27

Садхана – духовная практика; санскритский термин, которым в индуизме и буддизме обозначают духовную практику и который также можно перевести как «средство для достижения чего-то».

Вернуться

28

Главная черта в терминологии Четвертого пути – это основная психоэмоциональная черта, вокруг которой строятся психология человека и его ложная личность. В этой книге она также обозначена как слепое пятно, потому что остается невидимой для всех, кроме самых искренних и проницательных практиков самовоспоминания/самонаблюдения.

Вернуться

29

Слепое пятно – см. Главная черта.

Вернуться