# Железная лея. Храм Диру

Елизавета Мордовина

Они смогли отразить нападение на Кирт, но победа досталась им дорогой ценой. Ивона и Карик не могут пользоваться Потоком, Рэн страдает от последствий боя с чтецами, но они должны идти дальше. Путь их лежит в Эфу, бывшую столицу королевства.Мир Леи и её друзей переворачивается с ног на голову, когда они находят нечто, спрятанное рядом с их убежищем.Встретятся ли два времени? Приведёт ли Ивона странного мальчика Шии к тому, кого он ищет?

## Глава 1. Настоящее. Первый привал

Рэн, Ивона, Аран и Карик ещё не до конца восстановились после травм, полученных в бою, а потому шли медленно. Они шли уже четыре часа, но до сих пор видели город позади. Кто-то предложил остановиться и отдохнуть, но Ивона была решительно настроена на то, чтобы уйти от города как можно дальше, хоть и понимала, что это глупость. Особенно учитывая, что Карик был ранен в ногу и заметно хромал, пусть и изображал, что с ним всё в порядке. Но даже он понимал, что чувствует Ивона и почему так спешит. Поэтому никто не воспротивился этому неразумному решению. Даже Рэн, что было удивительно. Они были ранены, больны, и в городе у них оставались те, кого они знали. Любой из них, кроме Рэна и Шии, мог захотеть повернуть обратно. И все хотели остаться и помочь городу, за который боролись. Но было нужно двигаться вперёд. Им нужно было уйти из Кирта. И как можно скорее. Благодаря Потоку их раны заживали намного быстрее, что позволяло выдержать более-менее долгий переход, поэтому объективных причин оставаться не было. Город защищён. Противники повержены. Павшие отпеты. Ивона с Кариком пусть и были чтецами, но лечить, как и многие другие чтецы, не умели, а это была единственная помощь, которая в действительности требовалась городу. Сами жители намного быстрее справлялись с восстановительными работами без помощи чужаков.

Только к шестому часу путешествия Ивона, ставшая лидером, сказала, что можно остановиться. Было время обеда, поэтому отдых можно было совместить с едой. Рэн пошёл искать удобное место, а остальные остались ждать на обочине. Разговора не завязывалось, поэтому каждый думал о своём, а Шии, как всегда, пропадал в лесу. Ему было так комфортнее.

Сколько Ивона ни старалась она никак не могла включить в их группу Шии. Он всегда был один и не хотел участвовать ни в чём. Иногда она даже не была уверена в том, что он человек. К своему стыду девушка как-то раз даже потрогала мальчика за руку, чтобы убедиться, что он здесь. Она испытывала безусловное доверие к нему, но ей казалось, что он скорее дух леса или воплощение чего-то.

Если Ивона постоянно думала о Шии, то остальные его просто игнорировали. Нельзя сказать, что они его боялись, но относились настороженно: слишком резко он появлялся и исчезал, иногда пугая их. Да и слепая вера Ивоны была странной. Можно сказать, что они предпочитали не думать о Шии вообще, хотя и понимали, что это не менее глупо, чем доверие молодой чтицы. Единственное, что они знали о нём и его мотивах, это то, что, по его словам, Ивона должна была его куда-то привести. Куда, не представляла и сама Ивона, но значения это не имело. Им всё равно предстояло путешествие с ним. Даже если они его не видели и не слышали, он был где-то рядом, и он не хотел им зла, а это было главным. В отсутствии злых намерений у мальчика не сомневался никто. Другое дело Карик. Его маро с чтицей не знали, и пусть он и был обычным и вполне приземлённым юношей. В другой ситуации Ивона бы даже не подумала согласиться взять его в путешествие, но Шии сказал «да», а он вряд ли стал бы лгать.

Наконец Рэн вернулся и позвал остальных. Недалеко от дороги была маленькая полянка, которую, судя по виду, часто использовали для привалов: вокруг кострища были расположены четыре бревна.

– Я проверил – никого поблизости нет. Можно спокойно располагаться.

– Хорошо. Спасибо, Рэн. Я хотела попросить вас кое о чём, мы можем поговорить наедине?

– Да, конечно.

Молодые люди отошли в сторонку, чтобы их не слышали остальные.

– Рэн, я понимаю, что так вам привычней, но этот лес был прочёсан вдоль и поперёк отрядом Вильярда, не думаю, что есть нужда обследовать его ещё раз. Вы были тяжело ранены и ещё не восстановились. Никто из нас не восстановился, поэтому пока есть такая возможность, мы должны постараться отдохнуть. От этого зависит наше дальнейшее путешествие.

– Вам достаточно просто приказать, и я исполню ваш приказ.

– Что? – удивлённо спросила девушка. – Это была просьба, а не приказ.

– Во время этого путешествия я подчиняюсь вам. Любая ваша просьба – приказ для меня.

– Я не понимаю… Это как-то неправильно. Вы старше меня, в конце-то концов!

– Не имеет значения. Конечно, я не стану выполнять приказы, которые причинят вам вред, но в остальном я в полном вашем распоряжении.

– Вы что, с ума сошли, Рэн?! Да я даже решения порой принять не могу! Что это вообще за бред?!

– Маро призваны защищать.

– Подождите!.. – воскликнула девушка, но Рэн не дал себя перебить.

– Сейчас я защищаю вас, а, значит, вы можете мной распоряжаться.

– Да вы явно головой ударились! Что вы такое говорите! Не знаю, как было раньше, но сейчас вы – член Железной леи, а значит, вы в каком-то смысле не маро.

– Нельзя перестать быть маро.

– Я не понимаю…

– Когда я говорю, что вы можете мне приказывать и что я нахожусь временно в вашем подчинении, это означает, что ваши слова для меня будут законом. Если вам так будет проще, то можете считать себя моим временным капитаном, или своим учеником. Послушным учеником. Конечно, я не буду выполнять вздорные или крайне неразумные приказы, которые подвергнут вашу жизнь риску или будут противоречить приказам, которые исходили от учителя, но в основном я подчиняюсь вам.

– А если я попрошу вас рассказать о своём прошлом? Или убить кого-то?

– На первый вопрос я могу ответить лишь «нет», так как мне запрещено говорить о нём, на второй «возможно». Всё будет зависеть от обстоятельств. Если вы прикажете мне убить мирного жителя посреди оживлённой улицы, то ответ будет «нет».

– Понятно. А если я скажу не убивать?

– Как я уже пояснил, если от убийства кого-то будет зависеть ваша жизнь, то ваше мнение будет неважно.

– Ясно. Значит, ваша главная задача – сохранить мне жизнь?

– Да.

– Поэтому остальное и остальные не так уж и важны.

– Да. В разумных пределах. Я не бездушен, если вас волнует именно этот вопрос, но я могу отбросить свою душу, если это необходимо. И я готов на многое, но не на всё.

– Я… Простите… Я не то имела в виду! Я хотела сказать, что… Уф, я запуталась и не до конца уверена, что всё поняла, но хотя бы приблизительно я, наверное, понимаю, что вы имеете в виду. Но… Получается, что у вас когда-то был человек, приказы которого вы бы выполнили беспрекословно?

– Вы так считаете? – внезапно Рэн улыбнулся. – Возможно. Если на этом всё, то я пойду за хворостом.

Маро ушёл, а Ивона так и осталась стоять, замерев и не зная, что делать. Улыбка Рэна застала её врасплох. Девушка впервые видела, чтобы он улыбался. Действительно улыбался. Его улыбка оказалась грустной и задумчивой. И почему-то доброй. Он был охранником, убийцей, воином, но от его искренней улыбки веяло теплотой. Разве подобное возможно? Сердце чтицы на секунду замерло и пропустило удар.

***

Разговор с Ивоной заставил Рэна вспомнить то, чего он не хотел вспоминать. Надеялся забыть. Навсегда. Потому что вспоминать было больно. О чём было мучительно даже думать. Но маро был не их тех, кто легко зацикливался на своём собственном горе, а потому он просто смахнул свою боль и продолжил заниматься сбором хвороста.

## Глава 2. Прошлое. Осознание

Прошло две недели с тех пор, как они пришли в новое убежище. Мышцы у Леи наконец перестали воспаляться: компрессы, которые готовил для неё Лем, прекрасно помогали. Все успели освоиться на новом месте, и быт вошёл в привычное русло. К счастью, никого из людей, искавших девушку, вблизи не было, поэтому Карт даже сходил один раз в деревню, чтобы купить одежду для Леи – старая грозила порваться в любую минуту. Ближайшее поселение было далеко, из-за чего мужчине пришлось выйти в три часа ночи, но оставлять больную без одежды было глупо. В деревне как раз был рыночный день, так что мужчине удалось приобрести ещё и запасную для неё и для Лема.

Ежедневные тренировки Леи продолжались, так же, как и уроки нанди Лема. Всё шло по накатанной, кроме того что Карту приходилось искать себе занятие внутри дома или рядом с ним, а не в деревне, как раньше.

С тех пор как они пришли в домик, Лея начала поправляться намного быстрее, что радовало юного лекаря. Как и то, что у девушки начал проходить отёк на лице, который почему-то никак не желал спадать до этого. И это только усилило влюблённость мальчика – Лея оказалась не только доброй и ласковой, но и красивой.

Если Лема этот факт вдохновлял и заставлял влюбляться всё больше и больше, то Карту это не нравилось. Чем лучше было видно лицо девушки, тем проще чтецу было понять, кто был перед ним. Он знал это лицо. Знал, кому оно принадлежит. И потому относиться к ней так же, как раньше, становилось всё сложнее.

***

Тогда он был всего лишь юным чтецом, которого по прихоти императора пригласили на один из балов. Так он думал в то время. Ему было тридцать лет, и он не так давно вернулся из одного их своих странствий, в котором занимался поиском новых знаний. Он был достаточно хорош в том, чем занимался, чтобы его начали ценить. В этот раз вместе со знаниями он привёз в университет десять новых учеников, обладавших выдающимися способностями. Поговаривали, что ему дадут должность на факультете, что было бы достижением в столь юном возрасте. И Карт гордился этим. Считал это самой высокой честью для любого чтеца выпустившегося из Альхейра. Именно поэтому он не удивился, когда его пригласили во дворец вместе с другими преподавателями.

Все, даже профессора, думали, что приглашены только для развлечения Императора, но всё оказалось не так просто. Бал оказался лишь поводом созвать их, не вызывая ни у кого подозрений. После вечера всех попросили остаться и пройти в зал для аудиенции с Императором. Оказалось, что Императору требовалось, чтобы чтецы разработали специальный артефакт, который бы не позволял никому, включая саму принцессу, навредить ей с помощью Потока. Учителя были удивлены, что их просят об этом, ведь все знали, что во дворце служили одни из лучших чтецов и создать подобный артефакт для них не было проблемой. Но потом они поняли, что это была ложь – это не был артефакт, который защитил бы принцессу, и они поняли это, как только услышали условия. Первое: все, кто был приглашён, подвергнутся стиранию памяти. Если же они откажутся от участия, то помимо лишения памяти они также будут сняты со своих должностей и лишены привилегий. Второе: защита должна быть создана таким образом, что лишь усилия тех, кто создал её, смогут уничтожить сам браслет. Третье: браслет должен будет лишать связи с Потоком и с любой другой магической силой, в том числе со святым Светом Диру. Четвёртое: снять его смогут только несколько людей – личный маро принцессы, Средний, один из доверенных советников и Император. Пятое: руку, на которую надет браслет, нельзя будет ни отрубить, ни повредить.

Чтецы оказались в ловушке. Все в Империи знали нрав Императора, и они не могли сказать нет, потому что подозревали, что «лишение должностей и привилегий» подразумевает под собой казнь. Возможно, и опалу всей семьи.

Для Карта, всю жизнь бывшего идеалистом, это было самое ужасное решение, которое приходилось принимать. Отсечь от Диру её жрицу или сберечь свою семью и себя? Совершить святотатство или спастись?

Каждый из чтецов в глубине души надеялся, что сможет исправить всё позже, когда принцесса вырастет. Как – они не могли представить, но никто не захотел испытать на себе гнев Императора.

В комнату ввели принцессу Иону. Ей было всего семь лет, и она была невероятно наивна: как и все в этом возрасте. Но принцесса отличалась от других детей. Девочка сияла. Она была чистым источником силы. Была Верховной из сказок, которые рассказывают бабки своим внукам. Иона была настолько сильной и так плохо контролировала свои силы, что всем, кто владел Потоком, было сложно смотреть на неё. Карт даже не мог рассмотреть её.

Внезапно в комнату вошли двое – мужчина и мальчик. Они подошли к девочке, окружённой своими Рин и взяли её за руки. Сияние внезапно стало слабее, и молодому чтецу наконец удалось рассмотреть принцессу.

Принцесса Иона была чуть меньше, чем её ровесницы. У неё были длинные золотистые волосы, которые были заплетены в косу, достававшую до пола. Она была одета в простое белое платьишко, напоминавшее ночнушку и сливавшееся с её белой сияющей от Потока кожей. В тот момент Карту почему-то подумалось, что волосы, скорее всего, потемнеют с возрастом, а кожа останется такой же – белой, словно снег. Правильные черты лица вкупе с прямым носиком, аккуратными губками и большими глазами делали девочку необыкновенно красивой. На фоне белоснежной кожи её глаза казались необычайно тёмными, и с первого раза было сложно понять, какого они цвета. Девочка подошла к группе преподавателей, чтобы поздороваться, и мужчина смог разглядеть, что глаза у неё чистого зелёного цвета, напоминавшего листву деревьев. Принцесса оказалась очень худенькой и грустной. Она была любопытной, как и все дети, но не излучала той детской непосредственности, которой можно было ожидать от семилетней девочки. Она была очень серьёзной и сосредоточенной.

Император Нандиру, посмотрев на свою дочь с отвращением, сказал, что дальнейшее он доверяет своим советникам, а затем вышел из комнаты.

Девочка, бывшая до этого серьёзной и грустной, внезапно улыбнулась и чтецам показалось, что в комнате стало намного светлее. Само существо принцессы заполняло всю залу. Это ощущение одновременно подавляло и дарило уверенность в том, что всё будет хорошо. Мальчик, стоявший по левую руку от девочки, прошептал ей что-то на ушко, и она улыбнулась ещё ярче, а потом отпустила его руку и обняла наклонившегося специально для этого мужчину. Иона засмеялась, и в комнате будто зазвенели колокольчики, а на душе у всех присутствующих стало светлее.

– Лиам, мне сейчас будут делать браслет? – снова посерьёзнев, спросила девочка.

– Да, принцесса.

– Это приказ отца?

– Да.

– Тогда его надо сделать. Я готова, Лиам. А его будут делать эти люди?

– Да, принцесса.

– И я не вспомню вас всех потом? Даже немного?

– Да.

– И это обязательно?

– Да.

– Я хочу помнить. Но раз отец сказал, что так надо, то я должна послушаться его. Значит, забуду…

– Да, принцесса. Но Ваши рин и мар останутся с Вами.

– Но вы будете с отцом. И я вас не узнаю? Никогда?

– Вы будете видеть меня подле Вашего отца, но Вы не будете помнить меня.

Девочка грустно вздохнула, и её свет грустно погас, больше не наполняя комнату.

Никто из чтецов так и не понял ни кто этот Лиам, ни почему девочка его должна забыть, ни кто такие эти «все», но та серьёзность и спокойная решимость, с которой говорила принцесса, поразили их. Семилетняя девочка не должна была быть такой. Всё, что происходило, было неправильным, но чтецы могли лишь подчиниться императору.

***

Карт, как и многие люди в империи, был глубоко верующим человеком, и Верховная для него была воплощением самой Богини, поэтому тот день запомнился ему как один из самых страшных дней в его жизни. Чтец не представлял, зачем мужчина, который был вместе с девочкой, оставил ему память, но воспоминания приходили к нему часто, терзая и во снах и наяву.

После того дня изменился не он один. Остальные чтецы, забывшие обо всём, всё равно не стали прежними. Девочка обладала невероятной силой и сама того не осознавая, воздействовала на реки окружающих её людей, владеющих Потоком, поэтому в тот миг, когда принцесса была лишена связи со своей собственной рекой, это нанесло вред рекам всех, кто был в тот момент в зале. Профессоров мучали кошмары, которых они не помнили. Один из них сошёл с ума. И никто, кроме Карта, Императора и ещё троих людей, не помнил о том дне.

Сейчас, когда отёк стал спадать с лица Леи и стало возможным разобрать черты лица, Карт всё чётче видел в ней ту маленькую девочку. Искренность, серьёзность и грусть в чистых зелёных глазах, прямой нос, небольшой рот – и волосы, потемневшие с возрастом. Её улыбка до сих пор заставляла радоваться сердце, а присутствие ощущалось в воздухе, но оно было не таким явственным, как когда ей было семь.

Лея рассмеялась, и Карт вздрогнул. Смех стал глубже, мягче, но был всё тем же. Таким, каким был до того, как они надели на неё браслет.

«Браслет!» – внезапно подумал чтец и бросил взгляд на её руку. Его не было. Не удивительно, что он не догадался, что это она. Несколько раз ему казалось, что он знал её когда-то. Он даже как-то раз назвал её «принцессой», но это не отложилось в его памяти, как что-то действительно важное. Этим утром он чуть не поклонился девушке, когда увидел её с утра, именно в этот момент он и понял, что Лея – принцесса.

Сейчас, когда он знал это, всё происходящее вокруг них, складывалось в цельную картину. Принцессу Иону искали. Тогда, в деревне, Карту не показалось – это действительно были Волки. Судя по тому, как упорно молчал Лем о дне, когда он нашёл Лею, тогда случилось, что-то необычное. Скорее всего связанное с Потоком. Мужчина помнил, что ученик Харима упоминал о каких-то людях, которые рыскали вокруг него и его пациентки. Возможно, кто-то из ближайшего города почувствовал изменения и сообщил это одному из шпионов Нандиру. Второй всплеск Потока заставил их искать усерднее. Именно тогда чтец заметил, что количество незнакомых людей в округе увеличилось. Затем был случай с загоревшейся постелью. Последний же раз, когда девушка вышла из пещеры, заставил их переполошиться. Возможно, они и не были уверены, что это принцесса, но любой человек, владеющий подобной силой, может быть опасен для империи.

Карт возблагодарил Диру за то, что интуиция подсказала ему бежать из пещеры и стереть все следы их пребывания с помощью «очищающего огня». Он поставил специальную защиту, которая была рассчитана именно на Волков, поэтому у них было время, пусть они и ушли из старого места не так далеко, как хотелось бы.

У чтеца оставалось несколько вопросов, на которые он жаждал получить ответы и которые ставили его в тупик. И самым важным был вопрос о том, как Верховная попала в Анжению. До столицы было несколько недель, если не месяцев пути. О смерти принцессы было объявлено буквально через несколько дней после приёма, где он собственными глазами видел Верховную. Конечно, это могла быть не она. Девушка всегда сидела далеко, а её лицо было скрыто ото всех. Мало кто знал, как на самом деле выглядит принцесса. Она чаще всего ходила со специальными чарами, которые смазывали черты лица или показывали другой лик.

Внезапно Карта пронзила мысль о том, что все планы, которые он строил, полетели в бездну. Он не мог привезти талантливую девочку в Альхейр, как планировал раньше. Он не мог её оставить с надёжным человеком, не мог отвезти в университет, не мог даже попросить Академию Артии принять её, так как там творилось что-то странное в последнее время. Он не знал ни одного места, где с Верховной было бы безопасно, поэтому думать о том, как сбросить ответственность за неё, бессмысленно. Ему придётся самому учить её. Только для этого придётся уйти подальше. Желательно на границу с Артией. Как только Лее станет лучше, они снимутся с места и отправятся туда. Принцессе повезло, что она попала к Лему. Лем… Карт обещал своему другу отправить талантливого юношу в университет, но Верховная была важнее обещания. Её нужно обучить, а главное, спрятать.

Немного подумав, Карт пришёл к выводу, что он не станет рассказывать своим молодым товарищам о том, что он понял. Не будет говорить, что Лея – это принцесса. Это всё только усложнит. Пусть всё идёт, как идёт. Лучше будет, если девушка сама вспомнит, кто она. Будет это через пять лет, значит, через пять, через двадцать – так тому и быть. Если император объявил о её смерти, то это означает, что живой ему дочь не нужна, а значит, Волки идут за ней не для того, чтобы привезти во дворец, пред радостные очи отца. Карт прекрасно помнил, как сморщился от отвращения император, когда посмотрел на девочку. Такой человек просто не мог желать добра принцессе.

Размышления чтеца прервала Верховная, которая, улыбаясь, вышла на улицу, чтобы позвать его на обед. В этот раз готовила его она, поэтому вкус был абсолютно непредсказуем. Предыдущая попытка на вкус была, как земля, потому что Лем не подумал сказать девушке, что корни надо тщательно мыть, прежде чем кидать в котелок. Стряхнув с себя мысли о будущем и постаравшись забыть, что Лея – принцесса Иона, он зашёл в дом.

К его вящему удивлению, ждала его на столе жареная картошка. Откуда она взялась, было непонятно.

– Лем, ты откуда картошку взял? – спросил Карт.

– Я тут с утра подпол обнаружил. Ну, как подпол – яму в земле, прикрытую досками. Там картошка и лежала, а ещё морковь и свёкла. Прошлогодние, мне кажется. Вялых было много, но мы их хорошенько почистили. Теперь Лея ещё и картошку чистить умеет! – с гордостью сказал юноша.

– Это хорошо. Новые умения – это всегда хорошо. А ещё что-нибудь в той яме было? Или только овощи?

– Ещё заготовки всякие были, но их я открывать побоялся. Уж больно странно та бочка пахла. Явно испортилась. Или, может, так и надо. Я слышал, что в некоторых странах испорченную еду едят.

– Значит, там только съестное?

– Нет, почему? Ещё утвари полно. Думаете, на чём я пожарил-то? Не в котелке ведь. Ну ещё там мебель спрятана и пара сундуков.

– Большая какая яма… – удивлённо протянул Карт. – А нашёл-то ты её как? Я здесь бывал не раз и ни разу ничего не видел.

– Мне мама про дядю моего рассказывала. Он в лесной хижине жил. Охотником был, деревню вроде как дичью снабжал. Так он, когда уходил, все вещи ценные вот в такую яму и прятал. Я как-то ходил и искал её, думал, что там что, может быть, что нам с сёстрами поможет, да только пустая она была.

Сказав это, Лем погрустнел и несколько мгновений помолчал, будто вспоминая что-то, а затем продолжил:

– Здесь даже яма почти в том же месте. Я сразу подумала, что она должна здесь где-то быть, видно ведь, что дом раньше жилой был: кто же такой добротный дом просто как убежище временное строит? Только чтобы жить. Ясно ведь.

– Ты меня потом к этой яме отведи, я посмотрю, что там такое спрятано. Вдруг что пригодится?

– Это же владельцам дома принадлежит!

– Ты сам сказал, что дом для жизни строился, так куда жильцы делись? Судя по запустению, здесь уже давно никто не живёт.

– А как же овощи? Им от силы год!

– Думается мне, что на той яме слово Потока стоит, поэтому овощи и сохранились.

– Может, вы и правы. Тогда, как поедим, покажу.

– Договорились.

– Я пойду с вами, – внезапно сказала Лея.

– Как хочешь, девочка, я тебе спуститься помогу.

– Спасибо, а то если это действительно яма, то не уверена, что сама смогу. У меня такое чувство, будто мы нашли клад! – радостно пропела она.

Лем с Картом улыбнулись, видя энтузиазм девушки.

## Глава 3. Прошлое. Неожиданная находка

Обед оказался на удивление вкусным. Карт даже подумал, что, возможно, принцесса сможет научиться готовить. Съели они его быстро, посуду вымыли и того быстрее – все хотели пойти изучать яму.

Находилась она в отдалении, скорее всего, чтобы её сложнее было найти. Яма оказалась большой. Настолько, что скорее напоминала землянку, а не погреб. Стены её были выложены камнем и укреплены раствором. Потолок был сделан из просоленного бруса; учитывая его дороговизну, оставалось только гадать, откуда его взяли. Вход в погреб был совсем небольшим по сравнению с размером самого помещения: его хватало ровно для того, чтобы пронести внутрь стол или кровать узкой стороной. К удивлению Карта, лестница вниз была сделана из камня, как и крышка над ней, поэтому Лее даже не надо было помогать спуститься. Как Лем мог назвать это добротное помещение «ямой», ни девушка, ни мужчина не смогли понять. Оно было чуть ли не больше, чем домик, в котором они остановились. На балках висели фонари, которые Карт сразу же зажёг словом огня.

Как только загорелся свет, вся троица ахнула от восторга. Камень, которым были выложены стены, имел вкрапления, и они переливались, словно перламутр. Сначала даже чтец не понял, почему до этого, когда Лем осматривал помещение при дневном свете, он не заметил никакого свечения, но потом Карт осознал, что причина подобного эффекта – использование Потока. Там, где проходили Карт или Лея стены сверкали чуть ярче. Это был камень, который в народе называли солнечным или свет-камнем.

Помещение было бы невероятно красивым, если бы не валявшиеся повсюду вещи. Свою руку к беспорядку приложил и Лем, разложивший вещи в несколько живописных кучек, чтобы было удобнее. Первой реакцией юноши, когда он увидел несоответствие беспорядка, который сам создал, окружающей красоте, было всё прибрать, но Карт остановил его и сам пошёл разбираться с тем, что устроил его товарищ.

Первая куча оказалась тем, что Лем посчитал бесполезным, либо требовавшим ремонта: прохудившаяся одежда, которую можно было использовать как тряпки или для лоскутного шиться; ржавые кастрюли и ножи; пара странных предметов утвари, которые юноша никогда не видел и потому отложил; несколько сломанных стульев и столешница. Вторая куча состояла целиком из одежды, в том числе женской. Последняя куча удивила Карта. Это были ровные ряды книг. Их Лем явно вытащил из ближайшего сундука.

– Говорил, что нельзя трогать личные вещи людей, – с усмешкой сказал чтец, рассматривая книги, – а сам вон сундук распотрошил.

– Но это же книги! Это другое. Я решил, что их проветрить надо да почистить тоже. Учитель это «обеспылить» называл. Как думаете, почему они так хорошо сохранились?

– Поток. Если ты приглядишься, то увидишь, что рядом с книгами свет-камень сияет чуть-чуть ярче.

– И правда! – удивлённо посмотрел на стену мальчик.

– Хм… Нужно разобрать эти книги. Ух ты! Некоторые из них на древнем нанди!

– Давайте я помогу, – внезапно сказала, молчавшая до этого Лея. – Я люблю книги и знаю много языков. Мне это будет интересно.

– Так и быть. Но будем работать вместе. И кстати, – обращаясь уже к Лему, сказал Карт, – ничего особенного? А о кипе старинных книг ты упомянуть забыл? Или ты их каждый день да не по разу находишь?

– Нет, я просто…

Юноша мучительно покраснел, но всё же нашёл в себе силы, чтобы ответить, и в его голосе прозвучали стыд и капелька отчаяния, из-за того, что он опозорился перед Леей.

– Я забыл. Я так увлёкся, объясняя, как чистить и жарить картошку, что даже и не вспомнил ни о чём.

– Ладно-ладно, успокойся. Я тоже зря тебя попрекнул, ты бы всё равно меня сюда отвёл, правда? Ты не беспокойся, всё я понимаю. Сам был на твоём месте, так что всё прекрасно понимаю.

– Карт! – осуждающее воскликнул Лем, ещё больше краснея.

– Прости-прости. Ладно, к делу. Думаю, нам нужно здесь хорошенько прибраться, а потом уж книгами заниматься. Только, Лея, ты будешь в доме сидеть, пока мы всё делаем. Не хватало нам ещё, чтобы ты надорвалась или пыли надышалась. У тебя и так со здоровьем не всё в порядке, не будем рисковать.

– Хорошо. Тогда я пошла в дом. Можно только одну книжечку с собой взять? Я так давно ни одной книги, кроме пособия Лема, не видела, и уже десять раз перечитала, – девушка потупилась, – уже и одиннадцатый начала.

– Бери какую хочешь.

– Дайте мне первую, которую не жалко. Я любую книгу прочитаю, в домашней библиотеке я даже книги по болезням домашнего скота читала, хотя у меня даже кошки никогда не было, что уж о коровах гово…

Девушка запнулась, видя, как Карт и Лем меняются в лице.

– Я… Что-то не то сказала?

– Нет-нет, не обращай внимания. Ты что-то вспомнила?

– Что? Нет вроде бы… Я помню только кое-что, но это в основном… Как сказать… Знания на фоне? То есть то, что просто делала каждый день. Для меня это немного напоминает… Ах, так сложно объяснить!

– Мы понимаем, – видя, что ещё немного и девушка замкнётся, сказал Карт, – ты помнишь это, как, например, я помню, как разводить костёр или Лем, как готовить картошку?

– Наверное. Я не помню этого сознательно.

– Не волнуйся, мы понимаем. Никто не думает, что ты что-то скрываешь. Мы тебе верим.

– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка.

– Держи книгу. Ты сказала, первую попавшуюся, так что…

Девушка взяла в руки книгу и замерла. Её пробрала дрожь. Она уже читала эту книгу. Воспоминание на краешке сознания. Внезапно Лея увидела образы, смутные, но такие знакомые. Она сидит в большой и очень светлой комнате, рядом с ней, как и всегда, находится кто-то ещё. Молодая женщина. Старше её на семь или восемь лет. А может быть и десять? У неё большие карие глаза, которые загораются огнём жизни, только когда она говорит о прошлом и о своей деревне. О детстве. О башне, в которой она росла. В остальное время её глаза похожи на две льдинки: в них нет ни доброты, ни ласки. Женщина всегда смотрит на Лею с грустью, но и с любовью, думая, что девочка ничего не замечает, но Лея не понимает почему её нужно жалеть. Разговоры о долге и обязанностях. Ещё в этих воспоминания есть библиотека, большая и невероятно красивая. Именно в ней Лея и взяла такую же книгу «Странствия шамана». Она успела прочитать только первую четверть или треть этой книги. Да… В большой, светлой, наполненной ароматом листвы комнате, за маленьким столиком, который на самом деле предназначался для косметики, она и читала её. Тогда всё и началось. Именно в тот день. Но что началось? Когда? И как всё закончилось тем, что она оказалась неизвестно где и в ужасном состоянии, о котором пару раз обмолвился Лем? По его словам, было непонятно выживет ли она.

Лея наконец оторвала взгляд от книги и начала благодарить Карта, но слова застыли у неё на губах. И Лем, и Карт смотрели на неё так пристально, что она даже испугалась.

– Что-то не так с книгой? – спросил Карт и взял её обратно.

– Я…

– Прости, ты, наверное, и название не можешь прочитать, давай я поищу другую.

– Нет-нет! Я знаю язык. Мне кажется, я уже читала её, потому я и замерла. Я бы очень хотела её прочитать! Очень.

– Ты уверена? Даже я буду продираться через неё. Правда, древние языки – это не моя сильная сторона, тем более мёртвые. Здесь есть книги и на нанди, может, лучше какую-нибудь из них возьмёшь?

– Лучше эту, – быстро сказала Лея, не желая расставаться с книгой.

– Как скажешь. Держи, – вернул ей книгу мужчина. – Иди в дом, отдохни, а мы пока с Лемом приберёмся. Когда закончим – позовём. С тобой точно всё в порядке? Может, проводить до дома?

– Не надо, спасибо. Со мной действительно всё в порядке, не беспокойтесь.

– Как скажешь.

Всё это время Лем стоял и молча смотрел на Лею. Когда девушка взяла книгу в руки, то стала другой. Она стала такой далёкой и грустной, что у него защемило сердце от тревоги и непонятного чувства утраты. А ещё она напомнила ему кого-то, у кого он видел похожий свет в глазах и такую грусть. Он никак не мог вспомнить у кого. Это было очень давно.

Лея ушла, прижимая книгу к груди, словно самое дорогое сокровище. Карт, обернувшийся к ученику Харима, увидел, что тот замер, так же, как до этого девушка.

– А с тобой-то что? Ты вроде головой не ударялся и память не терял.

– Просто, – отмер мальчик, – она такая… Печальная. И не от того, что не помнит. Мне кажется, когда она вспоминает, то ей только грустнее становится. Будто воспоминания тяжёлые. Что же за прошлое у неё, раз она на самом деле вспоминать его не хочет? Может, она хотела забыть?

– Так вот что тебя гложет? Я честно тебе скажу, что тоже считаю, что прошлое у неё не самое радостное, но мне не кажется, что она хочет забыть. Она не из тех, кто бежит от горечи и страха, но ты прав: не нам судить. Мы её знаем совсем недолго. Единственное, что мы знаем о ней точно, это то что она была на том берегу реки, где ты её нашёл.

– Вы, конечно, правы, но я боюсь…

– Дай догадаюсь – ты боишься, что если она вспомнит, то твои отношения с ней изменятся, правильно? Так я тебя успокою – такого не случится. С твоей стороны изменится всё, но для неё ничего не изменится. Кем и откуда бы ты ни был – ты спас девочку, а это значит очень много даже для аристократов. Обычно в таких случаях может даже земля дароваться, а иногда и титул. Всё зависит от знатности того, кого ты спас.

– Но мне этого не надо!

– Я знаю, парень, знаю. Я всё вижу. Тяжело тебе будет.

– Карт, вы что-то знаете, но молчите!

– Я знаю много такого, что тебе знать необязательно.

– Вы уже поняли, кто такая Лея, правда? Я чувствую. Вы на неё смотрите сейчас по-другому. Я приметливый.

– Не спрашивай, Лем. Всё и так сложно. Пусть всё идёт свои чередом. Поверь, пока тебе лучше не знать.

– А самой Лее? Ей тоже лучше не знать?

– Возможно. Посмотрим.

– Я верю вам, Карт, но не затягивайте с этим. Вы сами сказали, что у нас не так много времени и её ищут.

– Знаю, парень, знаю. Давай-ка мы с тобой всё-таки начнём приборку, а то до завтрашнего утра не управимся. Идёт?

– Идёт.

– Тогда начнём.

Разбирать вещи они начали в полной тишине, которая нарушалась только краткими приказами чтеца и ответами юноши, которые тоже не отличались особой витиеватостью. Никто из них не хотел говорить. Карт из-за того, что даже не представлял, как сообщить кому-либо, тем более наивному ученику Харима, о том, что девушка, в которую он влюблён – принцесса самой могущественной страны на свете, Верховная Диру. А Лем из-за того, что у него не было ни сил, ни возможности обосновать своё желание знать прошлое Леи, поэтому конец разговора оставил неприятный осадок, который не исчез и после окончания уборки.

К вечеру они вымыли почти всё помещение, решив оставить стену, где стояли сундуки, и пару вещей, которые нужно было разобрать на завтра. Они не горели желанием пропустить ужин, тем более что Лею следовало кормить регулярно, чтобы она быстрее восстанавливалась.

Когда Карт с Лемом пришли в домик, то увидели, что девушка сидит за столом, который сделал в один из предыдущих дней чтец, держа в руках книгу, но глаза её не смотрят в неё. Лея снова была в воспоминаниях. Не сговариваясь, товарищи решили, что беспокоить её не надо, и удалились.

Выйдя, они расположились на брёвнах, которые служили лавками, и, ни о чём особом не размышляя, отдыхали. Так они и просидели около получаса, пока на улицу не выглянула Лея – извиниться за то, что увлеклась.

Лем, сказав, что ничего страшного не случилось – им всё равно надо было отдохнуть, поднялся и предложил быть ответственным за ужин вместо Леи, так это будет быстрее. Мальчик действительно хорошо готовил, а главное, любил это, а потому приёмы пищи, которые готовил он, все ели с удовольствием, особенно Карт, который, конечно, умел варить супы и каши, но вкусными они от этого не становились. По сравнению с тем, что готовил ученик Харима, то что варганил чтец, было просто замоченной крупой с овощами. Поэтому никто не стал возражать против подобной инициативы.

Юный лекарь принялся за готовку, а Карт, как это бывало в последнее время, расположился неподалёку от него. Лее нравилось сидеть рядом и наблюдать, как эти двое тихонько препираются. Они редко сходились во мнения, поэтому они устраивали маленькие словесные баталии почти каждый вечер. К счастью, они ещё ни разу не сумели поссориться, так что пикировки доставляли им своеобразное удовольствие.

Когда они спорили, то напоминали Лее воробья и филина. Лем настойчиво чирикал, доказывая свою точку зрения, и защищался изо всех сил, а Карт лишь изредка ухал, отвечая на тычки воробья. Иногда девушке казалось, что мужчина вообще не обращал внимания на то, что говорил Лем, хотя на самом деле он слушал очень внимательно.

К удивлению девушки, в этот раз оба молчали и даже не пытались заговорить друг с другом, а через некоторое время чтец вышел из домика, оставив молодых людей вдвоём.

– Лем, что-то случилось? С тех пор как вы вернулись, вы необычайно молчаливы.

– Всё в порядке, вроде бы.

– Это как-то связано со мной?

– Нет, – пересиливая себя, соврал Лем.

– Точно?

Девушка посмотрела в глаза юноши, и тот не выдержал и выпалил:

– Он знает! Всё знает!

– Что знает?

– Он знает, кто вы! Знает и молчит!

– Вы уверены, Лем?

– Да! Он подтвердил, что знает.

– Ясно…

– Видите теперь, почему мне сложно быть спокойным?! – юноша так распалился, что начал махать ножом и порезался.

Мальчик засунул палец в рот и продолжил:

– Так нельзя! Вы так мучаетесь, пытаясь вспомнить своё прошлое, а он молчит!

– Успокойтесь, Лем. В этом нет ничего страшного. Я думаю, что он прав.

– Как это? – юноша так удивился, что замер.

– Вы можете быть уверены, что если он мне расскажет, то я всё вспомню?

– Конечно!

– А я не уверена. Ведь может случиться так, что его слова и прошлое, которое он расскажет, покажутся мне чужими. Ничего не значащими. Всего лишь набором фактов. А что… – голос девушки прервался, но она взяла себя в руки и продолжила: – Что если я возненавижу себя за то, кто я есть? За то, что я сделала в прошлом? Вдруг… Вдруг я не захочу возвращаться к себе такой?

– Тогда… Тогда вы можете и не возвращаться! Всё просто.

– Вы думаете, это так просто? Память уже возвращается, и с каждым воспоминанием мне становится лучше. А может быть, и наоборот – как только мне становится лучше, я что-нибудь вспоминаю. Поэтому я боюсь, что если я не захочу вспоминать, не захочу возвращаться к прошлой себе, то я затяну своё выздоровление. Или вообще прекращу лечиться.

– Но… Это ведь ужасно!

– Вот видите! Велика вероятность, что я кто-то достаточно известный, раз Карт меня узнал. А ещё меня ищут, что тоже говорит о многом. Я, конечно, не думаю, что я совершила какое-то страшное преступление, иначе наш добрый друг отвёл бы меня к тем, кто был в деревне. Значит он либо считает меня несправедливо осуждённой, либо просто за мной ведётся охота, и он хочет меня защитить, а следовательно, он хорошо ко мне относился. Или сочувствует мне. А может, просто привык ко мне. Или считает глупым отдавать того, о ком заботился целых два месяца. Кто знает? Сложно сказать, каковы его истинные мотивы.

Девушка замолчала, задумавшись о чём-то, улыбнулась своим мыслям и продолжила:

– Лем, ведь я могу обращаться к вам на «ты»? – Юноша покраснел и закивал. – Спасибо. Ты знаешь, Лем, это неважно, какие мотивы у Карта. Он помогает мне, тебе и так ли важно из-за чего? Доброе дело – это доброе дело, вне зависимости от того делается оно от чистого сердца или из корыстных побуждений. Я в это верю. Хочу верить. Потому что мне кажется, что даже доброе дело, выполненное за деньги, ведёт к тому, что человек и дальше продолжает делать добро. А ещё… Когда человек совершает добрый поступок, то он хотя бы на мгновение становится добрым и сам, а разве это не прекрасно?

Лицо Леи будто светилось изнутри, когда она говорила об этом, заставляя Лема чувствовать себя одновременно несчастным и необыкновенно счастливым. С каждой минутой их разговора он влюблялся в неё сильнее, чем прежде, а от того краснел и не знал, что ей ответить.

– Лем? С вами всё в порядке? Вы молчите, и это меня беспокоит.

Лицо Лема, когда он вновь услышал «вы», потемнело.

– Почему вы опять обратились ко мне на «вы»?

– Правда? Прости, я так привыкла говорить на «вы», что обратиться на «ты» к кому-либо мне достаточно сложно. Так что не переживай, если я сбиваюсь, просто поправляй меня.

– Хорошо. А почему вы решили ко мне на «ты» обращаться?

– Я знаю, что ты тренируешься говорить «вы», но я решила, что мы с тобой уже достаточно долго общаемся, чтобы начать общаться на «ты». В Нандиру принято говорить более свободно с тем, кто является другом, но если тебе неприятно или неудобно, то я могу перестать.

– Мне приятно. Вы даже не представляете как.

– Хорошо, а я заодно поупражняюсь. Мне кажется, что я никого и не называла на «ты» в своей жизни. Хотя нет, называла… – Лея снова стала отстранённой.

– Может, кого из семьи?

– Нет, внутри аристократических семей, если Карт прав по поводу моего происхождения, никто не называет друг друга на «ты». Так что точно не кого-то из семьи.

– Л-любимого? – голос Лема дрогнул, когда он это произнёс.

– Не думаю. Мне кажется у меня не было близких мне людей. И не было тех, в кого я была влюблена.

Девушка задумалась, пытаясь вспомнить, кто же это мог быть. Кого она называла на «ты», в какой ситуации, а главное – почему, но ничего не получалось.

В этот момент в домик стремительно вошёл Карт. «Идите за мной!» – скомандовал он и вышел. Лем с Леей несколько секунд пребывали в недоумении, а затем, потушив огонь в печке, выбежали за мужчиной. Он ждал их на улице и был возбуждённым и обеспокоенным. Молодые люди переглянулись, не понимая, что же такое случилось, но без разговоров последовали за ним в сторону «ямы».

Когда они пришли на место, то чтец остановился перед входом, повернулся к ним и сказал:

– Я должен вас подготовить к тому, что я обнаружил – я нашёл хозяев дома. И не только их. Будьте осторожны, когда будете спускаться. Я передвинул сундуки ближе ко входу. Заходите.

Все вместе они вошли. На потолке горели фонари, стены тихо переливались, всё, на первый взгляд, было как и прежде, только сундуки были не на своём месте. Внезапно Лем ахнул. Лея проследила за его взглядом – он смотрел на стену, где раньше были сундуки.

Девушка сразу поняла, что это. Вход в святилище Диру. Арка прохода, который оказался скрыт ящиками и тряпками, мерцала. Свет исходил от камней, вживлённых в стену. Рядом с «дверью», которая пока была закрыта, лежали два тела. Они находились в небольшой нише, прорубленной в скалистой породе, которая оказалась за каменной кладкой.

Принцесса, сама не зная почему, подошла к нише и притронулась к телам. Оба, и молодая женщина, и мужчина в возрасте, лицо которого было изуродовано шрамами, были мертвы, но их глаза казались живыми. Лея закрыла их глаза, положила руку на плечо женщины, и тихо запела. В этот момент Карт и Лем внезапно услышали два тихих голоса, которые пели вместе с девушкой, и тихий перезвон колокольчиков. Это было настолько неожиданно и пугающе, что мужчины вздрогнули и начали озираться по сторонам. Казалось, что голоса раздаются ниоткуда. Песня девушки была короткой, но это однозначно была прощальная песнь. Верховная умолкла, убрала руку с плеча и легонько прикоснулась к щеке женщина, а затем спела ещё несколько слов, и тела мужчины и женщины исчезли без следа. В комнате поднялся ветер, подхватил его и унёс, чтобы развеять над верхушками деревьев.

Лея встала и повернулась к Лему с Картом – в глазах у неё стояли слёзы, но она только смахнула их, а потом сказала: «Я открою эту дверь».

Иона запела. Её голос был чист и звонок. Казалось, он дарует тепло. Камни, встроенные в скальную породу, ответили мелодичным звоном, и один из них загорелся чуть ярче. К нему принцесса и прикоснулась. Она чуть задела его, и он сразу отозвался на её прикосновение. Все камни дружно вспыхнули, а затем приглушённо замерцали. Вместо стены появилось белое нежное сияние, и Иона первой прошла сквозь него, позвав остальных за собой.

Пройдя через арку, они оказались на лестнице, которая вела вниз. Проход был достаточно широким – сквозь него могли пройти трое человек плечом к плечу. Ступени были явно рассчитаны на людей маленького роста, из-за чего Карту было достаточно сложно идти по ним, и он то и дело оступался. Он бы с радостью шагал через две ступеньки, но впереди шла Лея, а её он боялся сейчас даже задеть. От неё не исходило какого-либо свечения, в трансе она тоже не была, но было в ней что-то такое, что заставляло его быть осторожным, как будто, если он её заденет, то всё прервётся.

Шли они долго, и Лем начал беспокоиться о своей пациентке, ведь с тех пор, как они сюда перебрались, она ни разу так долго не ходила, но девушка не выказывала признаков усталости, поэтому юноша просто молча следовал за ней, гадая, что же с ней такое и куда они идут.

Прошло уже около получаса и даже Карт подустал спускаться по пологой лестнице. Только ещё через десять минут она превратилась в коридор, который был чуть шире и выше неё. Чтецу показалось, что они вышли в естественную пещеру. Мужчина с удивлением осмотрелся – ни на одной из известных ему карт здесь не было сети пещер.

Вскоре они увидели свет вдалеке. Это заставило Карта нервничать – сложно было представить, что может так ярко сиять под землёй. Но ждать осталось недолго – ещё пара минут, и они увидят, что же там, за этим светом.

## Глава 4. Настоящее. Первая ночёвка

Привал закончился, и всем пора было собираться с силами, чтобы идти дальше. Ивона вздохнула: на самом деле никто из них не желал никуда идти. Встать было сложнее, чем она думала, – тело слушалось её не очень хорошо. Это было неудивительно, но обидно и невероятно мешало. Осмотревшись, девушка увидела, что она не единственная, кому двигаться было тяжелее обычного: Рэн с Кариком тоже не могли похвастаться своей активностью, хотя если не знать, что её одноклассник маро, то вполне можно было бы предположить, что с ним абсолютно всё в порядке. Молодой чтец подобной резвостью похвастаться не мог – он хромал на правую ногу, которая пусть и была залечена Чисом ещё в Кирте, но давала о себе знать, особенно после долгой ходьбы. Не получили ни одной раны только Аран и Шии.

Ивона всмотрелась в женщину, которая была практически единственным собеседником в Водопадах. Для молодой чтицы подруга была даже загадочнее, чем Шии. Всё в ней было странным и интригующим. Её шрамы и история, которая скрывалась за ними, то, как она попала в Хрустальные Водопады, а главное, её способности – всё интриговало и манило своей необъяснимостью. Ивона до сих пор ощущала нежные прикосновения через Поток, которые помогли ей выжить после нападения Карины. Это было истинным искусством – воссоздать реку другого человека, не меняя её структуры. Подстроить свой Поток под другого, чтобы им было легче пользоваться. Необыкновенный талант и мастерство. Провидение привело Аран к ней. Волей Диру, как говорила приёмная мать Ивоны. Из всего, что девушка знала, можно было сделать лишь один вывод: что Аран – сказитель Потока и, скорее всего, преподавала где-то в Нандиру, судя по тому, что женщина иногда писала на нанди, сама того не замечая. Девушка могла бы спросить её об этом, но справедливо опасалась, что та не захочет отвечать. Единственное, на что Ивона могла надеяться, так это на то, что Аран начнёт доверять ей настолько, что расскажет всё сама. Без каких-либо сомнений или опасений.

Все в группе хотели снова войти в ритм жизни, которая была у них до этого, но, к сожалению, это было невозможно, потому что той жизни уже не было. Ивона вряд ли когда-нибудь вернётся в Школу, Рэн – на службу императора, Карик – на Родину, а Аран больше никогда не увидит этот мир снова и не заговорит.

Как сообщил Ивоне вчера Рэн, подтверждая то, что рассказал ей дядя в Водопадах, всё странствие было затеяно из-за того, что Ивону нужно было побыстрее убрать из Школы, а также для того, чтобы отвлечь внимание от того места, где, как они предполагали, была настоящая принцесса. Поэтому молодая чтица и должна была проделать весь этот долгий и трудоёмкий путь вместе с защитником в виде маро, и побывать везде, где только возможно, чтобы запутать следы. Рабден очень надеялся, что благодаря этому найти их будет сложнее и его племянница будет в безопасности, не ожидая, что опасность будет поджидать её в самом первом городе. Согласно плану, группа должна были выбирать места, в которые они пойдут, из тех городов, где были «глашатаи» – агенты Железной леи, основной миссией которых было распространять нужную организации информацию. В случае с Ивоной от глашатаев требовалось, чтобы они распускали слухи о том, что через город прошла девушка, похожая на Верховную. Но нападение на Кирт изменило планы путешественников. Было принято решение отбросить первоначальную задумку и привлекать как можно меньше внимания к их маленькой компании.

Куда они пойдут сейчас, когда единственной их целью было не возвращаться в Хрустальные водопады, не знали ни Ивона, ни Рэн. Маро, казалось, был не интересен маршрут, так как его задача заключалась только в защите девушки, и поэтому он переложил продумывание их дальнейшего пути на неё. Чтица была девушкой основательной и любила планировать заранее, когда это возможно, но не в этот раз. Ей и до этого казалось, что её тянет куда-то, ещё в Академии чувствовала зов Потока, но она игнорировала его, понимая, что ей ещё рано уходить. Сейчас же, когда она была в своём первом путешествии, чтица решила последовать за зовом. Ей рассказывали об этом, ещё когда юнна была на первом году обучения: все говорящие, которые заканчивали Школу, чувствовали Зов. Обычно в конце первого странствия человека ждал ученик, которого они должны были привести обратно, но как будет у неё – она просто не знала. Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что сейчас её тянуло в сторону Анжении.

Рэн старался казаться безразличным к тому, куда они идут, но втайне очень обрадовался, узнав направление. Аран тоже с удовольствием узнала, что их ждёт за путь. Ей тоже казалось, что судьба ведёт её на юго-восток. Шии было безразлично, куда его ведут, за Ивоной он готов был следовать куда угодно. Карика, казалось, тоже не волновало ничего связанного с планированием путешествия. Его всё устраивало вне зависимости от того, что и где они будут делать, что несколько настораживало остальных. Даже Аран.

Наконец группа взяла все свои вещи и отправилась дальше, из-за чего Ивоне стало совсем не до размышлений. Путь им предстоял долгий и трудный: до следующего города было больше трёх дней пути, если идти в хорошем темпе, а это было им недоступно, поэтому им предстояло пять, а может быть, и шесть ночей в поле. Больше всего девушка волновалась за Рэна, который не умел останавливаться, а уж тем более расслабляться, и Ивона опасалась, что, пока все спят, он будет сторожить лагерь, а ведь ему был необходим полноценный отдых.

Маро тоже осознавал необходимость отдыха, но также помнил, что Ивона не может прикасаться к Потоку, как и Карик, тем более, что молодой человек не доверял новому члену их группы. Аран, пусть и являлась чтецом, что маро понял ещё в Водопадах, но, возможно, из-за увечий, а возможно, из-за чего-то другого не могла пользоваться Потоком в полном объёме, что делало её лишь ещё одним человеком, которого нужно защищать. Шии тоже был бесполезен при защите лагеря, так как не умел пользоваться Потоком и было непонятно будет ли он им помогать. Поэтому у Рэна не было другого выхода, кроме как бодрствовать по ночам.

Группа шла цепочкой – задавала темп Ивона, поэтому она шла первой, положив себе на плечо руку Аран, чтобы женщина чувствовала, куда идти, рядом с ними шёл Шии, в конце цепочки шёл Карик. Рэн был повсюду, как было и во время пути до Кирта. Он старался как можно меньше проводить времени на одном месте, а потому регулярно появлялся то справа, то слева, то спереди, то сзади от Ивоны с Аран. Через пару часов такого мельтешения Ивона остановила группу и отозвала Рэна в сторону, чтобы поговорить, пока остальные отдыхали.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы их не услышала даже Аран, она сказала:

– Рэн, я вас очень прошу, перестаньте.

– Что вы имеете в виду? – не понимая собеседницу, спросил молодой человек.

Девушка посмотрела ему в лицо и поняла, что он не лукавит – он действительно не понимал, что Ивона имеет в виду. Поэтому чтица спокойно пояснила:

– Перестаньте вести себя как маро.

– Я не умею вести себя никак иначе.

– Я понимаю, о чём вы говорите, и осознаю, что это наиболее привычный, а возможно, и единственно приемлемый вариант поведения для вас, но и вы поймите меня… Уф, как же сложно иногда бывает подобрать слова. Мы с вами настолько разные, что я просто не знаю, поймёте ли вы меня, но если вы будете терпеливы и выслушаете меня, то я постараюсь объяснить.

Молодой человек промолчал, давая девушке продолжить.

– Я осознаю, что вы незаметны для стороннего наблюдателя, что я вас замечаю лишь потому, что знаю, что вы должны быть здесь, что должны быть рядом, а ещё потому, что вы специально показываетесь передо мной, чтобы я не волновалась. Спасибо вам за это. Даже если это ваш долг или работа, а не личное стремление охранять нас. Я понимаю, что это привычное для вас состояние. Понимаю, поверьте. И не сомневаюсь в том, что вы выполняете свою работу идеально, но прошу: вспомните, что мы изображаем пару, и представьте, что будут думать люди, если мой муж постоянно пропадает. Если хотите, мы можем пересмотреть историю, которую придумали, – сейчас нас достаточно для того, чтобы никого не изображать. Мужчины будут спать в одной комнате, а женщины в другой. Мы можем просто сказать, что мы ученики из Школы, и всем будет ясно, почему мы путешествуем вместе. Хотите? Тогда можете продолжать держаться в тени, если вам так удобнее, хотя, если признаться честно, я волнуюсь о вашем здоровье. Вы, как и я, ещё не восстановили свои способности, поэтому я очень прошу вас поберечься. Если вам самому неважно это, то хотя бы ради меня и остальных в группе. Мы рассчитываем на вас, но если вы будете истощены из-за постоянной разведки, то не сможете помочь, если что-нибудь случится.

– Спасибо за беспокойство. Я не могу подчиниться данному приказу полностью, потому что это будет влиять на то, насколько безопасной будет наша дорога, но я могу ходить на разведку реже. Вас это устроит?

– Да, спасибо. Вы хотите, чтобы мы поменяли историю?

– Я предлагаю оставить всё как есть. Нужно только подправить её с учётом Карика. И, на всякий случай, Шии, хотя я не уверен, что он будет входить с нами в города. Высока вероятность, что он будет оставаться в лесу.

– Договорились. Но почему вы хотите оставить всё как есть? Разве вам не будет легче в роли, например, моего одноклассника, тем более что это правда.

– Мне приказано охранять вас, а единственный способ всё время быть с вами – это изображать вашего мужа.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но не до конца уверена, что это лучший из возможных вариантов. Давайте на всякий случай обсудим этот вопрос с остальными перед сном.

– Хорошо. Мы можем возвращаться?

– Да. Спасибо ещё раз.

Рэн в ответ поклонился и пошёл впереди Ивоны.

Когда они вернулись к остальным, то увидели, что Шии опять куда-то пропал, а Карик пытается что-то узнать у Аран. Женщина быстро писала предложение за предложением, но молодого человека явно не устраивали ответы слепой, и он снова и снова спрашивал её о чём-то. Как только женщина заметила, что Ивона вернулась, то тяжело встала и отправилась ей навстречу, держа перед собой доску, прося прочитать, что там было написано.

– Объясни ему, чем мы занимаемся, пожалуйста. И что такое «Железная лея». Я написала, что не могу говорить без твоего разрешения, а он не слушает.

– Я на самом деле тоже не знаю, что можно, а что нельзя говорить. Рэн? – Ивона обернулась к маро и увидела, что маро выглядит настороженным.

– А откуда ты знаешь про «Лею», Карик? – холодно спросил Рэн.

– Я слышал, как ты разговариваешь с Лорном.

– Что ты слышал?

– Ну нет, сначала ответь на вопрос! – начал распаляться Карик.

– Прекратите, Карик, – тихо и очень спокойно сказала Ивона. – Я не понимаю, зачем вы вообще пристали к бедной Аран. Она слепа и нема, в конце-то концов! Вы, что, хотите, чтобы она вам целую книгу написала на этой маленькой дощечке? Она слышит вас, но не может ответить вам в том же темпе, из-за чего вы просто хороните её под градом вопросов. Если хотите, чтобы она вам отвечала, то имейте совесть и дождитесь, когда она допишет свой первый ответ. И за любой информацией, касающейся нашего путешествия, прошу обращаться ко мне или к Рэну. И, честно говоря, вы сами столько скрываете, что у вас нет морального права требовать от нас открытости. Если вас не устраивает что-то, то вас в нашей компании никто не держит. Если хотите идти с нами, то дождитесь, когда мы хотя бы начнём вам доверять, прежде, чем требовать ответа. Ясно?

– Ясно, – пристыженно пробормотал чтец.

– Вот и прекрасно. А сейчас пойдёмте.

– А парнишку ждать не надо?

– Он сам нас нагонит. Можете не волноваться.

– Ну ладно. Как скажете.

На этом разговор было закончен, и все дружно отправились дальше.

***

Настал вечер. Солнце висело на западе, словно гигантский розовый шар, который подвесили как украшение небосвода. Пока они шли, Ивона то и дело поглядывала на него, вспоминая легенду, бытовавшую в её родной деревне, в которой говорилось о том, что солнце – это серёжка из свет-камня, которую Диру бросила на небосвод, чтобы освещать простым людям путь.

Наступили сумерки, и пора было останавливаться на ночь. Еды, заготовленной в городе, было ещё в избытке, потому необходимости охотиться пока не было. Неподалёку от небольшой полянки, где они остановились, протекал ручеёк, так что воду искать тоже не пришлось.

Все устали. Даже Шии выглядел на удивление выдохшимся. Переход дался группе нелегко, поэтому все с удовольствием сидели вокруг костра и ели. Разговор не клеился. Рэн всегда был молчуном, Аран в последнее время была слишком уставшей, чтобы принимать участие в разговоре, Шии не хотел общаться, а Карик с Ивоной успели наговориться, пока шли. Не желая тратить на объяснения привал, девушка, перебросившись парой слов с Рэном и обговорив все вопросы, рассказала чтецу о «Лее» то немногое, что разрешили. Молодого человека ответ не удовлетворил, но вопросов он больше не задавал.

Ужин близился к концу, и, не выдержав тишины, чтица сказала:

– Аран, Карик, Шии, есть кое-что, что я хотела бы уточнить, прежде чем мы пришли в какую-нибудь деревню или город. Я хотела бы обсудить историю, которую мы будем рассказывать людям.

– В смысле? – не понял Карик.

– До того, как к нам присоединился Шии, а потом ещё и вы, мы думали говорить, что я и Рэн – молодожёны, а Аран моя тётя, пострадавшая во время набегов. Но так как сейчас нас больше, мы можем придумать что-нибудь другое. Например, что мы просто друзья из одного города. Правда, Рэн предпочёл бы, чтобы мы остались женатой парой.

– И правильно. К замужней женщине реже пристают, опасаясь кулаков её мужа. Только вы не очень-то на пару похожи, – с сомнением посмотрел на них чтец.

– Я тоже так думаю. Только я не знаю, что изменить, чтобы было похоже, что мы вместе.

– Вы можете разговаривать друг с другом на «ты».

– В том районе, где я выросла, говорить друг другу «ты» сразу же после замужества не принято, так что я думала оставить всё как есть, но можно попробовать говорить более фамильярно. Хотя даже в Школе мы начали разговаривать на «ты» только спустя пару лет. И это продолжалось совсем недолго, – сказала девушка немного грустно.

– Так вы действительно учились в Школе? – удивился Карик.

– Конечно! Иначе зачем бы я стала это говорить?

– Я думал, что это прикрытие, как у меня.

– Нет, не прикрытие. Мы оба действительно из Академии Артии.

– Ясно…

– Я могу продолжать? Или у вас ещё есть вопросы?

– Нет-нет, извините, что перебил.

– Итак, мы с Рэном так и остаёмся парой, но что делать с вами? Мне кажется, что вы, Карик, в чём-то похожи на Аран, так что вас можно сделать родственниками. Хм… Мы, наверное, можем сделать вас с Шии её сыновьями, а она так и останется моей тётей. Разница между вами, конечно, маловата, но вряд ли люди буду присматриваться. Всех всё устраивает?

Все присутствующие, даже Шии, подтвердили, что согласны.

– Ивона, можно с вами будет поговорить наедине? – внезапно сказал Карик, подойдя к девушке.

– Да, конечно, только давайте после ужина.

– Договорились.

Закончили есть они достаточно быстро, после чего вымыли посуду и начали устраиваться на ночлег. Ивона за время ужина успела морально подготовиться к любым вопросам, которые мог задать Карик, поэтому отозвала его в сторонку, чтобы поговорить с ним, как и обещала. Рэн следовал за ними, когда они направились в глубь леса, но чтецу этого было знать совсем необязательно.

– О чём вы хотели поговорить?

– Об Аран.

– Что с ней?

– Мне кажется, что я её знаю. Правда, сказать с уверенностью не могу, потому что тогда у неё ещё не было шрамов и голос был.

– И откуда вы её знаете?

– Не уверен. В этом-то и проблема. Я не могу вспомнить ничего конкретного. Честно вам скажу, голова у меня с тех пор, как я побывал в руках у Карины, не всегда хорошо работает. Я не очень хорошо помню то, что происходило даже два года назад. Поэтому я и надеялся, что вы расскажете мне что-нибудь об Аран, что поможет вспомнить.

– Боюсь, я не могу вам помочь в этом. Если вы хотите что-либо узнать о ней, то обращайтесь к ней самой. Тем более я ничего о её прошлом не знаю.

– Но вы же сами сказали обращаться к вам!

– Не по поводу личной жизни наших спутников, в конце-то концов! Тем более я действительно ничего о ней не знаю.

– Мне показалось, что вы дружите.

– И что? Для того, чтобы дружить, необязательно знать прошлое человека.

– Но как?.. – Карик начал задавать вопрос, но потом в раздражении махнул рукой и сказал:

– Знаете, считайте, что я не задавал вам никаких вопросов! Сам разберусь! Никакой от вас пользы!

Карик и ушёл в сторону костра, а Ивона осталась стоять в растерянности. И столько неприкрытой злости было в его голосе, столько презрения, что, как только молодой человек скрылся, чтица внезапно заревела навзрыд. Она устала от этого путешествия и от всех этих событий. Их было слишком много для неё. Падение каменной арки, из-за чего она чуть не стала инвалидом. Шокирующее признание Рабдена Микара, что он её дядя и он состоит в Железной лее, а Рэн – маро и подчиняется ему. Жуткая боль в ожидании Истинного целителя и месяц лечения. Новость о том, что она должна отправиться куда-то далеко-далеко, да ещё и с Рэном и плохо знакомой женщиной. Прощание с мечтой вернуться в свою любимую Школу, чтобы преподавать. Осада Кирта и множество смертей от её рук. Схватка с Кариной и ощущение скорой смерти. День, когда она пришла в себя и поняла, что умерло больше двухсот горожан и она сама выжила только благодаря чуду. Погребальная песнь, и просьбы о прощении, и ненависть тех, кого она убила. А сейчас в дополнение ко всему она умудрилась стать лидером их маленькой компании, а ведь ей не так давно исполнилось девятнадцать. Она обычная деревенская девочка, которой выпала возможность учиться в Академии Артии и она ей воспользовалась. И всего один факт, всего один, предрешил её судьбу: она была невероятно похожа на погибшую принцессу Нандиру. Пока ей везло, но Ивоне становилось страшно от одной мысли о том, что удача может изменить ей. Всё это копилось в душе девушки, пока одна злобная фраза не заставила чашу того, что она могла выдержать, переполниться.

Так она и плакала от безысходности и неопределённости, пока к ней не подошёл волк, вожак стаи, и не ткнулся в руку, как бы успокаивая. В первую секунду она испугалась и даже вскрикнула, не заметив, как он подобрался к ней, но потом села на землю рядом с ним и зарыдала ещё горше. В этих слезах было всё напряжение и страх, которые она испытала с тех пор, как ушла из «Хрустальных водопадов».

Наконец она успокоилась, и по тому, как вокруг стало темно, девушка поняла, что пора было возвращаться в лагерь. Попрощавшись с вожаком, она пошла к ручейку, чтобы умыться холодной водой, прежде чем идти обратно.

Набредя на ключ, девушка просто сунула лицо в холодную-прехолодную воду и подержала его там, пока хватало дыхания. Единственная надежда была на то, что никто не увидит её в темноте и она успеет лечь спать до того, как кто-либо заметит её красное лицо. Судя по тому, что Рэн не попытался убить вожака, когда тот к ней подошёл, молодой человек проверил территорию вокруг и удалился вслед за Кариком, а значит, и не видел той сцены, что она устроила.

Когда она пришла в лагерь, то обнаружила, что все, кроме Рэна, уже спят, а потому тихонько залезла под одеяло, стараясь не поворачиваться лицом к молодому человеку, и заснула.

## Глава 5. Прошлое. Лея и её прошлое

В конце тоннеля оказалась гигантская пещера, в центре которой находилось подземное озеро, отражавшее сияние стен, полностью покрытых свет-камнем.

Карт и Лем не могли поверить своим глазам: они набрели на одно из легендарных святилищ Диру. Вход в лесу был явно запасным, поэтому у спуска с лестницы стояло всего несколько скамеек, то ли созданных самой природой, то ли вырубленных из камня человеком. По бокам от озера располагались колонны, идущие до самого верха. Они были покрыты красивейшими узорами, изображавшими чередование времён года, историю людей и самой земли. Было видно несколько дорожек, одна из которых вела из прохода, откуда они только что вышли, тропки были выложены обработанным свет-камнем, из-за чего когда по ним шёл человек владеющий Потоком, они загорались под ногами идущего. По всей пещере под потолком летали маленькие облачка света – именно они заставляли свет-камень в стенах сверкать и освещать всю пещеру нежным светом. То здесь, то там были разбросаны лавки и ротонды, созданные из того же материала, что и колонны.

Вдалеке, за озером, виднелось что-то тёмное, но с такого расстояния было сложно понять, что это.

Всё вокруг было окружено светом и спокойствием. Казалось, что пещера спала.

Лея, стоявшая перед мужчинами и остановившаяся на секунду, снова пошла. Она начала тихонько, еле заметно светиться. Её золотые волосы, которые обычно были заплетены в косу, сами собой распустились и, казалось, сливались с сиянием. Девушка вытянула вперёд правую руку, и на неё прилетел один из огоньков-облачков, что носились наверху. Внезапно все они замерли наверху, будто ожидая чего-то. Лея отпустила огонёк и он, поднявшись к остальным начал светить ярче, чем раньше, остальные последовали его примеру. В пещере, которая раньше была освещена неясным нежным светом свет-камня, внезапно стало ясно, как днём, и стало возможно рассмотреть то, что казалось лишь тёмным пятном до этого.

Вторая половина озера была окружена густым лесом. Сейчас в нём, как и наверху, царило позднее лето.

Верховная пошла в сторону рощи, и под ней ярко загорались камни дорожки. Мужчины последовали за ней, не желая терять её из виду, но не могли удержаться и всё время оглядывались по сторонам. Вокруг них были прекрасные колонны, каменные ротонды и фигуры мужчин и женщин, меж которых текли ручьи, уходившие под землю у дорожек. Это был невероятно красивый парк, состоящий из воды и камня.

Карт посмотрел на ближайшую к ним стену и замер. Благодаря тому, что стало светло, он смог разглядеть, что стены не просто покрыты свет-камнем – они состоят из него. А сам камень покрыт резьбой, а наверх вели прозрачные, вырезанные из свет-камня лестницы. Чтец пообещал себе, что, когда у них будет время, он придёт сюда, чтобы изучить все до единой стены, даже если на это потребуется много лет.

Лем потянул старшего товарища за руку, торопя, так как Лея уже ушла вперёд. Юноша выглядел немного оглушённым и одновременно вдохновлённым окружавшей его красотой.

Они последовали дальше за девушкой, которая двигалась легко и быстро, поэтому чтобы догнать её, им пришлось почти бежать.

Наконец они почти поравнялись с ней, но Лея даже не обернулась. Её что-то тянуло вперёд. Её фигурка в широкой мужской рубахе и таких же штанах, которые купил ей Карт, выглядела абсолютно беззащитной. Из-под штанов выглядывали босые ноги. Она была всё той же нелепо одетой Леей, но казалось, что она была в лёгком белом платье, которое струилось словно шёлк.

Так они и шли ещё час, не уставая поражаться красотам каменного сада.

Наконец-то они достигли леса. По бокам от дорожки, по которой они шли, стояли две железных леи, будто обозначая вход в сад. Судя по их размерам, они были очень стары.

Когда группа вошла в сад, то сразу поняла, что леи стояли не просто так, это действительно был вход, ограждение, а за ними был абсолютно другой климат. Это действительно, как и наверху, было позднее лето. Та же погода, та же температура воздуха. В лесу росли разные деревья: яблони росли рядом с берёзами и осинами, кое-где виднелись ёлки. На яблонях уже начали появляться поспевшие яблоки, но большинство были ещё зелёными. Всё вокруг выглядело очень красиво и аккуратно, но одновременно дико. Может быть, из-за того, что никто не приглядывал за этим садом уже много лет, из-за чего он превратился в лес.

Мимо мужчин пролетела птица. Лем, не ожидавший этого, упал на дорожку, больно ударился локтем о камни и с удивлением увидел, как небольшая ранка затягивается сама по себе. Пока он ошарашенно смотрел на свою руку, краем глаза заметил, что из кустов выглядывает морда любопытного зайца. В этот раз уже Карту пришлось тянуть юношу за собой.

Прошло несколько минут, и внезапно перед ними предстала совсем другая картина. Это была осень в яблоневом саду. Спелые жёлтые, зелёные и красные яблоки висели на ветвях, уже давно ждущие уборки. Чуть дальше виднелся осенний лес, в котором уже начала жухнуть трава. Совсем скоро они оказались в поздней осени, где часть деревьев уже сбросила свою листву, окрасив всё в красный и жёлтый цвета.

Вскоре они вошли в зиму. Эта часть напоминала волшебный лес. Среди ёлок, покрытых снегом, стояли лиственные деревья, сбросившие свою листву и покрытые инеем. Казалось, что Карт с Лемом попали в сказку: повсюду были лёд, снег и иней, а дорожка, до сих пор сиявшая под ногами Леи, кое-где была покрыта снегом.

Заворожённые зрелищем, мужчины не сразу почувствовали холод. Было действительно холодно, но казалось, что дорога из свет-камня согревала их изнутри, как горячий напиток, выпитый перед камином. Из-за того, что кожу жгло морозом, было ощущение, что они только что вышли из тёплого дома и ещё не успели замёрзнуть.

В зимнем лесу из-за отсутствия листвы на деревьях стало видно, что в саду были лавки, колонны и статуи. Но все они сливались с пейзажем и оттого не создавалось впечатления, что они были рукотворными: казалось, что они сами выросли здесь.

Внезапно девушка сошла с основной тропы и пошла прямо по снегу куда-то в сторону деревьев, за которыми оказалось небольшое строение из свет-камня. Оно всё состояло из переплетений арок и казалось построенным изо льда, из-за чего его не было видно издалека. В здании посередине было расположено возвышение, похожее на стол. На нём лежала одежда – простое по покрою белое платье. Лея подошла к нему и начала снимать с себя одежду. Карт и Лем, увидев это, тут же отвернулись, поэтому они лишь слышали, как шуршала ткань платья. Затем послышались шаги – девушка возвращалась. Она молча прошла мимо них так быстро, что, когда они обернулись, то увидели лишь её спину. Рукава платья состояли из нескольких частей, не сшитых друг с другом, от чего руки почти не были закрыты. Лем увидел, что шрамы на руках Леи стали будто бы чуть меньше, но возможно, ему просто показалось.

Иона вернулась на основную дорожку и пошла дальше.

Вскоре мужчины увидели, что зимний лес сменился ранней весной и капелью, чуть дальше на деревьях начали появляться почки, которые постепенно превращались в молодые листочки. Трава вокруг была ещё нежно-зелёная, но постепенно по мере их продвижения она начала приобретать всё более насыщенный оттенок, как и деревья, которые цвели тем более буйно, чем дальше группа заходила в лес.

Как только они снова вошли в позднее лето, тропа стала расширяться, постепенно превращаясь в гигантскую площадь.

Взглядам спутников Ионы предстало потрясающее зрелище: по правую руку от того места, откуда они вышли, располагалось невероятной красоты строение. Это не был собор в прямом смысле этого слова: здесь не было стен, а лишь арки, как и всё остальное здесь, созданные из свет-камня, но это был свет-камень необыкновенной чистоты. Любой свет-камень переливался всевозможными цветами, но, как и остальные камни в этом мире, он менял цвета под воздействием света или Потока, но не этот. Этот солнечный камень менял цвет постепенно, становясь то голубым, словно небо, то зелёным, словно трава, при этом всё время оставаясь прозрачным и чистым. Арки высотой в несколько метров держались на колоннах. Практически весь камень, кроме крыши, был резным. Птицы, звери, деревья – всё, что существовало в мире, и над всем этим на главном куполе были вырезаны солнце и луна.

Посередине анфилады стояла статуя Диру. Богиня воздевала руки к небу, держа в них святящийся шар, призванный изображать солнце. Волосы богини нежно сияли золотом. Черты лица было не разобрать из-за того, что она смотрела на солнце в своих руках. Казалось, что её изображение было живым, и Карт хотел изучить статую поближе, но он был не уверен, что ему можно было входить внутрь. Когда он наконец оторвал взгляд от изображения Диру, то смог разглядеть и остальное.

Площадь, на которой стоял храм, была огромной и скорее напоминала гигантскую дорогу от храма к озеру. По обе стороны от площади виднелись всё те же колонны, упирающиеся в потолок. По центру шла дорожка, сделанная из того же материала, что и храм. Колонны, которые словно обрамляли дорожку, тоже были сделаны из этого необыкновенного свет-камня.

Именно по этой дорожке шла в сторону озера Иона. И когда она проходила мимо пары колонн, они загорались. В конце этой колоннады, которая теперь сияла и переливалась, девушку ждали две небольшие железные леи, которые начали светиться ещё до того, как девушка дошла до них.

Внезапно свечение отделилось от них и полетело в сторону Ионы. Через несколько секунд Карту с Лемом показалось, что из света появились две молодые девушки, не старше самой Верховной, если не младше. У одной были длинные чёрные волосы, которые ниспадали до колен, а у другой короткие русые волосы, только-только закрывавшие уши. Обе девочки были эфемерными, полупрозрачными, но никуда не исчезали, как бы часто ни моргали мужчины, пытаясь понять наваждение ли это.

Наконец Иона дошла до девушек, и они, поклонившись, заговорили:

– Да пребудет с Вами Свет Диру.

– Да осветит он ваш Путь, жрицы.

– Мы ждали Вас.

Они не открывали рта, но Карт и Лем слышали их голоса в своей голове.

– Я знаю, дорогие друзья. И рада, что вы дождались.

– Мы можем начинать?

– Да.

Иона пошла в сторону озера, и жрицы последовали за ней. Карт и Лем тоже попытались подойти к колоннаде, но в голове у них прозвучало «ждите», и они не решились ослушаться.

Иона дошла до воды, скинула платье и начала заходить в воду. В пещере раздалось гудение, которое через несколько секунд превратилось в самую красивую песню, которую когда-либо слышал человек. Пение раздавалось отовсюду, и только прислушавшись, Карт понял, что поёт свет-камень, отзываясь на каждый шаг девушки.

Иона ушла под воду, и дно озера начало переливаться: то в одном, то в другом месте загорались нежные огоньки, и было понятно, что там проплывает девушка. Жрицы остались на берегу в ожидании, когда она вернётся.

Посередине озера что-то ярко вспыхнуло, и песня стала звучать громче, но слов было всё равно не разобрать. Возможно, это был давно забытый язык, которого ни Лем, ни Карт не знали.

Прошло совсем немного времени, и девушка поплыла в сторону берега. Вскоре она вышла из озера.

Её тело светилось так ярко, что даже очертаний было не разобрать. Она была самим светом. Когда жрицы одели её и высушили, она перестала сиять так ярко, и Карт с Лемом смогли увидеть, что в руках у Леи что-то есть.

Девушка пошла в сторону храма. Когда она приблизилась к своим друзьям, то они увидели, что Лея находится в состоянии транса, и её глаза, как и всё её тело, сияют золотом. Сердце Лема замерло – он ещё никогда не видел кого-то настолько красивого. Только если на стенах в храме, в который его водили совсем маленького, но и то это были лишь бледные тени по сравнению с тем, что он увидел сейчас.

Иона направилась в сторону собора. Там она подошла к статуе в центре и, повернувшись к озеру, повторила движение Богини.

В её руках появилось ослепительное солнце, которое скоро превратилось в луну и исчезло. Девушка покачнулась и осела на руки жриц, оказавшихся не такими бесплотными, как могло показаться.

Внезапно голоса, которые пели песню, замерли, а затем радостно воскликнули: «Она проснулась!»

Жрицы снова превратились в свет и улетели к леям, из которых появились. Лем с Картом проследили за тем, как они слились с деревьями, а затем обернулись, чтобы посмотреть, что случилось с их спутницей. Лея лежала рядом со статуей.

Лем побежал к девушке со всех ног, опасаясь, что ей может быть плохо. В первую очередь юный лекарь проверил, не ударилась ли она, но всё было в порядке – оказалось, что она не теряла сознание, а просто была истощена и оттого повалилась на землю. Когда Карт приподнял её и посадил так, чтобы она опиралась на него, Иона с благодарностью посмотрела на него.

– Как ты? – спросил Лем.

– Со мной всё хорошо…

– Но что это вообще было? Как? Почему? – в замешательстве спросил юный лекарь.

– Дай ей отдышаться, Лем.

– Ничего страшного. Всё уже в порядке, – девушка немного отодвинулась от Карта, чтобы им было удобнее разговаривать. – Я… Мне кажется, что я наполовину была в трансе или, скорее, дала своим инстинктам волю. Наверное, позже я спрошу у них, что это было. Пока я и сама не уверена. Я просто знала, что нужно было делать.

– У них? Ты имеешь в виду прозрачных жриц? Это же были жрицы? По крайней мере, они были одеты в белые платья, которые я видел на жрицах в храмах.

– Да, это были жрицы, и я имела в виду именно их. Но давайте я лучше начну сначала… – девушка запнулась, не зная, как продолжить разговор.

Внезапно она поняла, что не представляет себе, как рассказать своим спутникам, что она является принцессой Ионой Элитар. Карт правильно понял её замешательство и тихо сказал, склоняясь в земном поклоне:

– Мы слушаем Вас, Верховная.

Иона не ожидавшая, что кто-то может её узнать, вздрогнула.

– Как вы узнали? Я сама вспомнила, только когда увидела жриц!

Лем смотрел то на Карта, то на Лею, пытаясь понять, шутят ли они.

– Я видел Вас в жизни, принцесса Иона Элитар Марту́ Иен.

– Не надо, – с еле скрываемым отчаянием в голосе сказала девушка. – Я привыкла к имени Лея. Я бы хотела, чтобы вы называли меня как раньше.

– Вы хотели что-то рассказать нам, Верховная, – будто не услышав её, напомнил Карт.

– Да, конечно, вы правы, – решив не настаивать прямо сейчас, отступила Лея.

Тут Лем наконец-то пришёл в себя и, не веря, что задаёт этот вопрос, потрясённо сказал:

– Вы… Вы действительно – Она? Верховная?

Карт с Леей посмотрели на Лема – на нём лица не было. Новость о том, кем является его пациентка, поразила его. Казалось, что он скоро упадёт в обморок.

– Да, полагаю, что я – Верховная. По крайней мере, они так мне сказали. Сама я ещё не вспомнила всего.

– Но как? Вы же умерли!

– Значит, это было ложью. Я не думаю, что есть хоть какой-то смысл сомневаться в словах жриц Диру. Даже до этого, когда Карт однажды назвал меня «принцесса», я почувствовала, что меня так уже называли.

Юноша продолжал смотреть на девушку, не веря тому, что слышит.

– Поверь мне, Лем, Она – принцесса Империи Нандиру. Я думал, ты видел Её, когда был маленьким. Тебе она не показалась знакомой?

– Показалась… Но ведь такого не бывает! Просто не может быть! Я не могу…

– Раз случилось, значит, бывает. Давай мы с тобой всё-таки помолчим и дадим Ей рассказать, ведь ты сам спрашивал, что случилось. Идёт? – прервал его Карт, приводя в чувство.

– Идёт, – пробормотал Лем, всё так же во все глаза смотря на Лею.

– Вот и славно. Прошу Вас, Верховная, продолжайте.

– Всё началось ещё с той книги. Когда я взяла её в руки, то вспомнила кое-что, но достаточно смутно, а ещё мне показалось, будто кто-то хочет поговорить со мной, но я не была ни в чём уверена. У меня появилось это странное ощущение, будто я забыла о чём-то важном. Словно я обещала встретиться с кем-то или сделать что-то, но вспомнила об этом только после того, как срок прошёл. Потом вы, Карт, позвали меня и Лема посмотреть на то, что обнаружили в яме: там были они. Я не знаю, кто это был, но когда-то я их знала, потому что их души назвали меня по имени. Тому, которое мне было дано при рождении. Они умерли давно, но их тела сохранились благодаря Потоку и магии храма. Поэтому же они не стали неприкаянными душами. Я знала, что их надо отпеть, и поняла, что знаю, как провести ритуал. И… Мне показалось, что они растили меня. Не знаю, почему. Я чувствовала, что они рады будут уйти. Их души устали блуждать по этому миру. Поэтому я запела, как меня учили и, наверное, как я всегда знала. И они ушли. Передав перед этим свои знания и воспоминания. Но я пока не могу их принять, потому что они могут заместить мои собственные. По крайней мере, мне так кажется, – сбивчиво сказала Лея.

Она прервалась на несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

– А потом… Потом я поняла, просто поняла, что надо делать. Мне показалось, что я проснулась: что-то, что всегда было во мне, какая-то часть моей души, она спала. И спала очень долго. Именно эта часть меня почувствовала, что нужно делать. Я ощущала, как меня наполняет моя собственная энергия, которая до этого была заперта внутри и не имела возможности вырваться наружу. И я пошла вглубь, к тем, кто пытался достучаться до меня. Поиск отнимал всё моё внимание, поэтому я не замечала того, что было вокруг, – я просто шла. Не думаю, что сознавала, что делаю и почему должна это сделать. Просто делала. Знала, что мне лучше переодеться, поэтому переоделась. Потом я наконец-то действительно услышала голоса тех, кто звал меня, и разобрала слова. Мне говорили, что я должна была прийти уже давно. Не сюда, в другое такое же место, там, где я жила. Что я должна была пройти посвящение, как и все Верховные, когда мне исполнилось семнадцать, но сначала церемонии откладывались якобы из-за того, что я слишком слаба, чтобы их выдержать, а затем я пострадала и оказалась у Лема. Они вели меня сюда, чтобы я прошла посвящение. Что я должна войти в озеро и достать со дна любой камень, который мне приглянется. Остальное вы видели. Мне нужно многое осознать, прежде чем я смогу рассказать об остальном.

– Спасибо за рассказ, Верховная. Теперь мне понятно намного больше, чем раньше. Значит, это был ритуал посвящения?

– Да.

– И теперь Вы вступили в пору полной силы?

– Нет, я получила доступ к своей силе. И я знаю намного больше, чем другие люди, но я ещё молода и мне надо многому научиться. И если с хорой вы мне помочь не сможете, то Потоку обучить сможете. Внутри этого храма, – девушка обвела руками пещеру, – никто не узнает, что мы используем Поток. Я… – с робкой надеждой в голосе сказала Лея, – я очень надеюсь, что вы мне поможете.

– Почту за честь, – сказал чтец, ещё раз кланяясь.

– Спасибо.

Краем глаза Карт взглянул на девушку: в Ионе что-то изменилось после посвящения, и это было не влияние вернувшейся памяти, а нечто большее. Казалось, что она знает теперь то, чего не знает больше никто. Видит больше, чем остальные люди. Она изменилась. Сейчас в ней, вместе с присущей юности наивностью, жила мудрость. Верховная обладала мудростью и силой, Иона – наивностью и покорностью. Мужчина понял, что, возможно, и ему и Лему в будущем будет сложно общаться с ней как прежде. Посреди этого потрясающего храма, глубоко под землёй им придётся снова знакомиться друг с другом. И это понимали все.

– Нам, наверное, нужно вернуться наверх, – робко сказала девушка.

– Если Вы хотите, то, конечно, Верховная. Но я не уверен, что Вы сможете пройти это расстояние не в трансе.

– Наверное, вы правы.

– Я… – запинаясь начал Лем. – Мне кажется, что у Верховной всё должно было зажить – когда мы шли по зимнему саду, я заметил, что шрамы у неё на руках уменьшились, хотя мне могло просто показаться. Я не уверен в этом до конца.

– Вы не могли бы меня осмотреть, Лем? – предложила принцесса.

– Я?! – на лице юноши отразился испуг.

– Вы осматривали меня и раньше.

– Да, но тогда… Тогда…

– Но я за это время не изменилась. Изменилось только то, что вы знаете обо мне. Я, как и раньше, нуждаюсь в вашей помощи.

– Да, но…

– Я попросила вас об этом, а это значит, что это сделать можно. Давайте… – голос девушки немного дрогнул, – давай не менять наших отношений. Для меня это очень важно. Ты ведь знаешь меня почти три месяца и за это время видел странные вещи, не правда ли? Пожалуйста, не меняйтесь из-за меня, – последнюю фразу она произнесла, обращаясь к ним обоим.

– Я попробую, – уверенный в том, что у него это не получится, сказал Лем.

– Осмотри меня, пожалуйста, хотя бы руки, – продолжила говорить на «ты» Иона, надеясь, что это поможет вернуть их отношения в прежнее русло.

Лем помялся ещё немного, опасаясь даже дотронуться до неё, но всё же осмотрел руки, шею и ноги Ионы. Всё оказалось в порядке.

– Шрамы у Вас действительно стали меньше, но я не знаю, исчезнут ли они. Мне кажется, что магия этого места только помогает восстановиться, а не лечит. Так как шрам на ноге, который у Вас зажил ещё когда Вы были без сознания, на месте. Отёки и синяки, которые почему-то никак не сходили, ушли. Мышцы Вам всё-таки придётся наращивать самостоятельно, но здесь это, наверное, пойдёт быстрее.

– Вы слышали нашего врача, Верховная, Вам лучше будет остаться здесь. Мы с Лемом принесём вещи вниз, а Вы отдохните здесь. Вы ещё не видели этот храм, поэтому Вам будет чем заняться. Только не уходите далеко, пожалуйста. Пошли, Лем.

Мужчины попрощались с девушкой и ушли. Когда их шаги затихли вдали, принцесса впервые в своей жизни почувствовала, что такое терять друзей. Раньше у неё не было тех, кого волновала она сама, а не её происхождение или предназначение.

Иона сидела одна в храме невообразимой красоты и боялась, что когда её спутники вернутся, то она всё равно останется одна.

## Глава 6. Настоящее. Ссора и неожиданное открытие

С утра Ивона еле-еле разлепила глаза – они сильно опухли, пусть она и умылась, прежде чем идти спать. Девушка судорожно начала думать, что лучше сделать, ведь ей совсем не хотелось, чтобы кто-то заметил, что она плакала. Как и большинство тех, кто недавно начал взрослую жизнь, девушка боялась показаться другим недостаточно сильной.

После нескольких секунд размышлений Ивона решила, что самым логичным будет немного ещё полежать, не вставая, так как она помнила, что отёк спадает через некоторое время после сна. Особенно если умыться. Как только она об этом подумала, то поняла, что кристаллики соли резали веки и ей было просто необходимо где-нибудь раздобыть воды. До того, как встать она перевернулась на левый бок и осторожно, из-под полуприкрытых век осмотрела лагерь – все ещё спали, поэтому она быстро сбегала к ручью, умылась и снова легла на своё место.

Никто даже и не думал вставать, что порадовало девушку, так как к тому времени, как все проснуться веки у неё уже будут нормального размера.

Вдруг Ивона поняла, что не видела среди остальных Рэна. Неужели он опять ушёл на разведку? Наверняка. Они ещё даже не вышли из леса, который проверили солдаты короля, а он всё время настороже.

Внезапно на неё сверху села птица. Девушка чуть не вскрикнула, но остановила себя, не желая будить остальных. Это был Ал, он, не издавая ни звука, прыгал по ней, показывая, что Ивона просто обязана идти за ним. Видя, что её маленький друг в явном возбуждении, чтица тихонько встала и пошла за перелетавшим с ветки на ветку сычом. Через некоторое время стало понятно, что они идут в сторону того места, где девушка умывалась вчера вечером.

Ивона вышла к ручью и, увидев причину беспокойства сычика, сначала замерла, а затем бросилась к лежащему на земле Рэну.

Маро выглядел очень плохо – бледный, глаза воспалены, и он явно был без сознания. Девушка не на шутку испугалась, ведь вчера с ним всё было в порядке. Чтица не знала, что делать, но зная, что он не получал травму спины во время боя, решила, что не повредит перевернуть его на спину и осмотреть. Молодой человек оказался намного тяжелее, чем она предполагала, и ей пришлось применить все доступные ей силы, чтобы выполнить задуманное. Когда она это сделала, то, отняв его руки от живота, с ужасом увидела, что он зажимал рану, сочившуюся кровью. С ними не было медика, и ни Карик, ни она не могли пока пользоваться Потоком, чтобы хотя бы помочь заживлению. Девушка зажала рану на животе у Рэна.

Она не понимала, где он умудрился её получить, – ни Чис, ни Миранда не упоминали о ране на животе. В голове у неё было пусто. Ивоне никогда ещё не приходилось оказывать первую помощь человеку вне лазарета, где у них была практика.

Рэн очнулся от боли и резко вдохнул воздух через зубы, а затем тихо сказал:

– Не надо. Всё само пройдёт.

– Что? – от неожиданности чтица действительно отпустила рану.

– Рана сама закроется. Скоро…

– Но как? Вам точно не нужна помощь?

Девушка слышала, что ему было больно говорить, но не могла перестать спрашивать.

– Точно. Э… Это не в первый раз. Она старая. Скоро снова исчезнет. Не надо никого звать. Я и сам смогу её залечить.

– Что? – снова повторила чтица, ничего не понимая.

Ответа она не получила. Молодой человек болезненно зажмурился, перевернулся на бок, а потом закашлялся. Девушка уже хотела сорваться за полотенцем или другим материалом, которым можно было хотя бы промокнуть пот на его лице, но потом подумала, что оставлять Рэна одного лучше не надо, даже если он сам не хочет компании, поэтому она послала Ала за маленькой салфеткой, которую оставила на мешке, когда умывалась. Не очень гигиенично, но это был единственный вариант, доступный ей сейчас.

Совёнок обернулся очень быстро, неся в когтях тряпицу, которая была не тяжелее мыши-полёвки. Получив салфетку, девушка бросилась к ручью, который протекал буквально в двух шагах, намочила ткань, вернулась к Рэну и протёрла ему лицо от пота, а затем увидев, что на губах есть кровь, убрала и её. Раз он отказывался лечиться, то, по крайней мере, она постарается сделать всё возможное, чтобы ему было хоть немного легче.

По ощущениям Ивоны прошло больше двух, если не трёх часов, когда молодой человек снова пришёл в себя.

Маро открыл глаза, и девушка с удивлением заметила, что они совсем слегка светятся золотом. Свечение было настолько слабым, что можно было легко рассмотреть цвет глаз. Чтица могла поклясться, что это до этого дня они были карими, но сейчас они казались зелёными и такими красивыми, что сердце девушки ёкнуло. Внезапно Рэну стало лучше: цвет лица стал нормальным, на щеках появился небольшой румянец, а кровь перестала течь. Молодой человек расслабился и заснул. Девушка, решив, что ничего страшного, если она это сделает, не будет, положила его голову себе на колени. Это был первый раз, когда она смогла хорошенько рассмотреть маро.

У Рэна было красивое лицо с правильными чертами, что обычно не было заметно из-за того, что он не хотел, чтобы на него обращали внимание. Прямой нос, красивые губы, кожа ровного тона. Возможно, если бы он не был столь отстранённым, то его действительно можно было бы назвать красивым, но обычно он скорее казался никаким. Абсолютно незаметным. Некрасивый, но живой Карик, скорее привлечёт внимание в компании, нежели Рэн. В нём не было видно того внутреннего света, который делает любого человека, как бы он ни выглядел, прекрасным. Ивона подумала о том, что, возможно, это из-за того, что он – маро, а маро не должно быть видно. Его никто не должен чувствовать, а значит, молодому человек нужно было приглушать самого себя.

Чем дольше девушка присматривалась к нему, тем больше убеждалась, что он очень красив. Сама себя чтица не считала некрасивой. Она прекрасно осознавала, что очаровательна, а для некоторых людей и очень хороша, но до Рэна ей было далеко. Ивона внезапно вспомнила, что он был популярен в Школе в первое время, может быть, даже всего лишь пару недель или меньше, но вскоре девушки перестали обращать на него внимание. Будто забыли, что он существовал.

С одной стороны, Ивоне было интересно, что же таится под этой скорлупой, а с другой, она была не из тех, кто желал тратить на это время. Девушка понимала, почему Миранда влюбилась в него, но её саму никогда не интересовали красивые лица. Её всегда привлекала та искра, которая есть у каждого в душе. Но пока она не нашла того, кто ей бы понравился, хотя одно время и думала, что ещё немного – и влюбится в Александрина. Сандр всегда был необычайно ярок, и в него была влюблена половина девушек в Академии. Вторая половина была влюблена в Рабдена Микара, который был этаким мрачным и таинственным рыцарем. То, что он часто уходил из Школы в странствия, было необычайно романтичным в глазах юнн. В Рэне не было видно этой искры. Поэтому Ивона никогда не рассматривала его в качестве романтического интереса. Но это не мешало ей уважать его и считать хорошим товарищем. Отсутствие чувств по отношению к маро, делало совместное путешествие намного проще.

Ивона посмотрела на небо, стараясь определить время. К счастью для них обоих, ещё только-только рассвело. Пять или шесть утра для уставших и ещё не успевших восстановиться после битвы людей, было слишком рано, так что можно было не торопиться обратно.

Рэн очнулся только через полчаса. По его глазам было видно, что он удивлён тем, что оказался на коленях у чтицы.

– Спасибо, Ивона.

– За что? – удивилась девушка, не понимая, что молодой человек имеет в виду.

– За то, что вы остались здесь со мной. Я, наверное, отлежал вам колени. И я хотел бы извиниться за то, что вам пришлось увидеть ранее.

– Что вы такое говорите, Рэн! Не нужно извиняться за ранение.

– Я нарушил ваше спокойствие, а это неприемлемо. Поэтому я должен перед вами извиниться.

– Это совсем необязательно! Но, если для вас это важно, то я вас прощаю. Можете рассказать в качестве извинения про то, что с вами случилось, – сказала девушка, а потом быстро добавила, – но вы не обязаны этого делать, если вам неприятно.

– Я не могу рассказать всего, но могу объяснить вкратце.

Девушка замерла в ожидании, боясь спугнуть свою удачу – Рэн так редко что-либо рассказывал ей.

– Когда-то давно я получил рану, которую вылечил, но, к сожалению, из-за того, что нанесена она была заговорённым клинком, она иногда открывается снова, когда я ослаблен.

– Её нельзя вылечить до конца?

– Я не знаю.

– А как вы её вылечили?

– Я обладаю способностью к самолечению с самого детства.

– Но почему вам тогда пришлось ждать Истинного целителя?

– Невозможно вылечить всё. По крайней мере, для меня. Если боль слишком сильная, то она отвлекает и не даёт сосредоточиться, а ещё я не хотел показывать, что я это умею.

– Вы же могли умереть!

– Я не могу до конца контролировать процесс, и, конечно, боль частично заглушала голос разума.

– Я достаточно хорошо вас знаю, Рэн, чтобы понять, что причина не в этом. Или не только в этом. Я уже говорила, что слышала от Чиса, какие ранения вы получили. У вас были проблемы с сердцем, и вы большую часть времени находились без сознания, когда были в лазарете – не думаю, что это помогло вам сосредоточиться.

– Не помогло. Ивона, вы же сами сказали, что я не обязан рассказывать, если не хочу.

– Да, но… Во-первых, могли бы просто сказать, что не хотите этого рассказывать, а не лгать, – внутренне замирая от своей собственной смелости и настойчивости сказала чтица. – Во-вторых, это важно. Я понимаю, что это не моё здоровье, но мне хотелось бы знать, в каких условиях вы будете сами себя лечить, а в каких нет. Мне нужно знать, когда звать целителя, а когда нет.

– Если я не говорю, что целителя звать не надо, то зовите.

– Но вы так часто скрываете, что вам больно, что я не могу быть уверена в том, нужна ли вам помощь.

– Ивона, что вы в действительности знаете о маро?

– Я… Только то, что мне рассказал Рабден.

– И он не очень распространялся на эту тему, как я понимаю?

– Да…

– Давайте я вам объясню кое-что более подробно. Главная цель в жизни маро – защищать, а это значит, что даже ценой своей жизни маро должен выполнить свой долг. Но разве можно обеспечить безопасность, скрывая своё плохое физическое состояние?

– Наверное, нет…

– Абсолютно нет. Я не сообщаю о ранениях только в тех случаях, когда их сокрытие поможет, а не навредит, как с сегодняшней раной. Сейчас мы находимся на безопасном участке леса, я проверил это за несколько минут до того, как рана открылась, – даже если я поваляюсь на земле час-два, всё будет в порядке.

– А звери? Они ведь могли прийти на запах крови!

– Животные опасаются маро. Спросите у сыча, что он чувствует, когда подлетает ко мне. Или у любого другого животного.

– Я не могу этого сделать.

– Из-за Карины?

– Да.

– Тогда постарайтесь вспомнить ощущения, которые у вас были, когда вы следили за происходящим через него. Вы ведь помните?

Девушка кивнула.

– Постарайтесь вспомнить, что думал ваш друг.

Ивона глубоко задумалась. Перед и во время битвы её интересовали другие вещи, поэтому она старалась не обращать внимания на переживания сыча – их было слишком сложно воспринимать, не теряя при этом ту информацию, которая ей была нужна. Теперь, когда она пыталась вспомнить, то поняла, что сыч боялся Рэна.

– Он думал что-то вроде «его нельзя трогать». Но Ал – воробьиный сыч, он боится любых крупных животных. Разве ваше ранение не сделало бы вас более лёгкой добычей для крупных хищников?

– Потом, когда вы сможете воспользоваться Потоком, спросите кого-нибудь из них – и вы всё поймёте. А сейчас давайте вернёмся в лагерь, думаю, остальные уже проснулись.

– Подождите!

Рэн уже начавший движение в сторону стоянки, остановился и повернулся к девушке.

– Вас беспокоит что-то ещё?

– Вы оставили нас одних в лагере! Могло ведь что-нибудь случиться!

– Вероятность этого была очень низкой.

– А как насчёт зверей?

– Ивона, вы надо мной издеваетесь?

– Почему вы так решили? – искренне удивилась девушка.

– Звери? Нападут на вас? Или на Шии? Вы смеётесь?

– Я не подумала об этом, извините, – смутилась Ивона.

– Ничего страшного. И всё же давайте вернёмся в лагерь, иначе нас начнут искать.

– Они наверняка ещё спят, но вы правы – лучше вернуться. И ещё раз извините. Мне стыдно, что я так на вас набросилась с вопросами…

– Ваши опасения были разумны, поэтому вам не за что извиняться.

Молодой человек поклонился ей и пошёл в сторону лагеря.

Разговор закончился, но оставил неприятный осадок. Всё-таки они друг друга не понимали, и это рождало недоразумения. Их диалоги звучали словно музыкальная шкатулка, которая потеряла половину своих штырьков, – сложно было даже понять, что за мелодия звучит из деревянной коробочки. Звук есть, но наполненности и законченности у этого звука нет.

Девушка чувствовала себя ужасно по нескольким причинам. Одной из них являлось то, что весь разговор Рэн был холоден, как лёд. Благодарил её, улыбался ей, говорил с ней, но был где-то в другом месте. Он всегда был холоден, но Ивона каждый раз надеялась, что он проявит хоть толику душевной теплоты к ней, но напрасно. Либо он не умел испытывать привязанность, либо не считал нужным проявлять её. Возможно, то, что она тогда увидела его искреннюю улыбку заставило надеяться, что что-то изменится, но надежды не оправдались, и от того было особенно больно. Второй причиной являлось то, что она явно затронула тему, которую не стоило. Чтица сама знала ответ на свой вопрос и прекрасно осознавала, что подобные маро не любили говорить о своём даре. Им рассказывали о том золотистом сиянии, которое она видела, в Академии. Более того, это было одно из занятий, обязательных для посещения всеми учениками. Таких людей, как Рэн, называли осенёнными Светом Диру. Они не умели пользоваться Потоком, но имели какой-нибудь дар: кто-то мог лечить людей, кто-то себя. Были те, кто мог вызывать дождь или управлять огнём. Для этого им не требовались слова Потока или сам Поток, им нужно было лишь почувствовать Свет внутри себя. Истинный целитель тоже имел дар, с помощью которого он и лечил, просто в случае с Аскином он ещё умел пользоваться Потоком.

Единственное, что объединяло осенённых, – они всегда получали свою силу не в самые лучшие для мира или того региона, в котором росли, времена. Рассказывали, что Шаньяр во время эпидемии была спасена мальчиком с даром. Диру наделяла своим даром, чтобы защитить от смерти того, кому в будущем предстояло многое сделать и кто обладал чистым сердцем.

Мысль о том, что Рэн обладает чистым сердцем, заставила Ивону закашляться. Она не представляла, скольких он убил, но это определённо должно было оставить след на его душе, даже если предположить, что он делал это только во время защиты Кирта. «Может, когда он был маленьким?» – подумала девушка и посмотрела на удаляющегося молодого человека.

Когда девушка вернулась в лагерь, то оказалось, что Рэн был прав – все уже проснулись и недоумевали, где маро с Ивоной могут быть. Карик, ничего не зная о самом маро, не преминул скабрёзно пошутить. Оставалось только удивляться, куда делся тот приятный молодой человек, с которым они познакомились в Кирте. Чтица, конечно, подозревала, что это всё напускное, нечто вроде защиты, но от осознания этого поведение молодого человека более приятным не становилось. Скорее всего в ухудшении его характера сыграло роль и то, что сейчас он не мог даже прикоснуться к Потоку, а без него он чувствовал себя как без рук. Как и сама Ивона.

Она понимала, что ещё пару-тройку дней точно придётся терпеть подобные высказывания. Хотя, возможно, в следующий раз стоит сказать ему всё, что она о нём думала. Ей всего лишь девятнадцать, но ведь она каким-то образом не срывалась на людях, которые невольно оказались под её неуверенным командованием, а он задавал глупые и провокационные вопросы, чтобы смутить и вывести всех из себя. Или же просто он обладал отвратительным характером, который скрывал ото всех, чтобы устроиться на работу в Кирте.

Казалось, что Аран слушает его с неодобрением, будто знает его, но когда Ивона посмотрела на неё, женщина, почувствовав её взгляд, сделала вид, что её не волнует то, что говорит этот глупый молодой человек.

В лагере готовились к завтраку, если можно было так назвать вялые попытки Карика разложить еду на тряпку, которая служила им скатертью. Он даже не подумал о том, что было бы неплохо развести костёр и раздобыть воды, чтобы вскипятить её. Оказалось, что молодой человек абсолютно не приспособлен к походной жизни. Ивона смотрела на потуги чтеца и надеялась, что Шии прав и Карик поможет им в будущем.

Путь до границы с Анженией обещал быть долгим и наполненным раздражением. Ивона могла только надеяться, что после восстановления сил Карик станет более приятным человеком.

К счастью для всех, завтрак прошёл в молчании, но как только они начали собираться, Карик сумел вывести из себя всех, кроме Шии.

– Ивона, вы, конечно, приняли меня и за это спасибо, но, может, вы расскажете мне, какого чёрта вы решаете куда мы идём? Не логичнее ли было бы поручить подобные важные решения кому-нибудь постарше?

– И кому же? – не поворачиваясь и продолжая собирать вещи, спросила Ивона.

– Рэну, например.

– Попробуйте его уговорить, а я посмотрю. Будет очень весело.

– Но вы же не справляетесь!

– С чем я не справляюсь?

– Никто вас не слушается, этот странный мальчик постоянно пропадает, Аран просто наплевать, что происходит вокруг, Рэну тоже не очень интересно ваше мнение, правда ведь? – последние слова были обращены к маро.

– Может, тогда вам заняться этим? – сказала Ивона, а Рэн напрягся.

– Нет-нет, я не это имел в виду!

– Мне кажется, вы сами не знаете, что вы имели в виду.

– Ну уж нет! Всё я знаю! Просто вы всё неправильно делаете!

– Что я неправильно делаю?

– Всё! После разговора с вами я понял, что вы ничего не знаете не только о том, как нужно руководить, но и о тех, кто у вас в группе! Да где это вообще может быть нормальным?! Вдруг кто-то из нас разыскиваемый преступник? Или хладнокровный убийца? А может, и совсем не тот, за кого себя выдаёт? Что вы будете делать, если, например, Рэна разыскивают за убийство какой-нибудь, я не знаю, принцессы или дворянки? А если Аран изуродовали за дело? Что если я отравил кого-то, а Шии убил родственника? Что вы будете делать, если что-то такое вскроется? Что?

Карик начал впадать в истерику, пытаясь растормошить всех вокруг себя.

– Может, про меня ещё для полного комплекта скажете? – начиная выходить из себя, спросила Ивона.

– А что про вас говорить? И так всё ясно.

– Да что вам ясно?!

– Всё ясно! Вы просто следуете указаниям и слепо доверяете другим, когда должны бы доверять только себе! Сколько вам лет? Наверняка где-то около двадцати. Что вообще вы можете? Как лидер? В бою вы себя показали, не отрицаю, но вы представляете, что такое, когда нужно скрываться? Когда доверять никому нельзя! Идиоты вы все, что доверяете ей! Она же не умеет ничего! Не знает! Глупая маленькая девчонка!

– Я…

Начала говорить Ивона, но не успела закончить, потому что внезапно со своего места поднялась «изуродованная за дело» Аран и дала «отравителю» звонкую пощёчину.

Все застыли. Откуда слепая узнала, куда нужно бить, чтобы попасть молодому человеку точно по щеке?

– Хватит, ален, – услышали все на поляне, – ты ведёшь себя, как отец!

Воцарилась тишина. «Ален – это же обращение к братьям в Нандиру!» – пронеслось в голове у Ивоны и она посмотрела на свою подругу. Казалось, и сама Аран была удивлена тому, что сделала, но в самом большом ужасе и замешательстве находился тот, кого ударили. Спустя несколько мгновений молодой человек обрёл дар речи.

– Ты… Ты… Ты ведь умерла!.. Я сам видел, как Карина…

Карик побледнел, ноги у него подкосились, и он рухнул на землю, но всё так же продолжал смотреть на Аран. Женщина наклонилась к нему погладила по плечу, а затем села рядом с ним и начала писать что-то на доске.

– Я жива.

– Но как?! Я же видел! Слышал, как Карина сказала!..

– Я обманула её. Притворилась мёртвой.

– Но это же Карина!

– Которая больше никогда не сможет навредить ни мне, ни тебе.

– Она же должна была проверить!

– Она не стала. Не хотела убивать меня. Мы всё же были когда-то подругами.

– А как же другие волки?

– Послушались её. Тем более, главная цель для волков – найти и удержать. Убийствами они обычно не занимаются.

– Не может быть. Просто не может!

Молодой человек вскочил на ноги и начал пятиться – он не мог поверить, что это действительно была его сестра.

– Но я видел, как она перерезала тебе горло!

Аран встала, не зная, что делать, а потому просто смотрела на своего брата слепыми глазами, надеясь, что всё закончится хорошо.

Карик наконец перестал пытаться убежать от женщины и начал подходить к ней. Не думая ни о чём, он потянулся к её лицу в попытке соотнести изуродованное лицо отощавшей женщины, с той прекрасной и здоровой сестрой, которую он знал всю жизнь. Он провёл по шрамам на лице, а затем прикоснулся к шраму на шее, обычно прикрытому платком. Аран специально сняла его, чтобы показать след от ножа Карины. Когда молодой чтец дотронулся до него, то сломался – ноги снова подкосились, и он осел на землю. От облегчения, шока и счастья он начал одновременно смеяться и плакать. Сестра наклонилась к нему, обняла и тоже начала плакать.

Ивона, наблюдавшая за сценой, не могла понять, что происходит, ведь она слышала лишь Карика.

Первой мыслю чтицы было уйти и оставить их наедине, но им действительно нужно было выходить либо оставаться на этой стоянке ещё на день, потому что, судя по карте, которую им дали жители Кирта, они не успеют дойти до следующего подходящего места для лагеря до темноты. Решив, что ничего страшного, если они задержатся рядом с Киртом ещё на один день, не будет и что самый первый порыв – самый искренний и правильный, она увела за собой Рэна и Шии, давая возможность Аран с Кариком побыть наедине.

Прошло совсем немного времени, и слепая пришла к ним, вся сияя, и протянула табличку:

– Давайте двигаться дальше, иначе мы не успеем.

–Может, вы всё-таки подольше побудете вдвоём? – спросила Ивона.

– Не надо. Мы ещё успеем.

– Ну, как знаете. Вы уверены?

– Да. Всё в порядке.

– Хорошо, тогда пойдёмте собираться.

Чтица уже собралась пойти в сторону лагеря, но Аран остановила её, взяв за руку. Ивона удивлённо посмотрела на подругу.

– Простите Карика. Он добрый мальчик. Просто жизнь не была к нему благосклонной.

– Не надо извиняться за него, пусть, если он хочет, сам извиняется, но и это необязательно. Мы все здесь не самые простые люди, и ссориться будем ещё не один раз.

– Я несу за него ответственность. Я его воспитала.

– Вы воспитали? – удивилась девушка. – Вы не похожи на его мать.

– Я старшая сестра, но я участвовала в его воспитании.

– Сколько у вас лет разницы?

– Двадцать один год.

– Карику не может быть больше двадцати пяти-двадцати шести лет… Я только сейчас сообразила, что не знаю возраста никого в группе! – удивлённо осознала девушка.

– Ему двадцать четыре, а мне сорок шесть лет.

– Подождите, вы сказали, что разница двадцать один год.

– Он родился в конце года.

– Ясно.

Ивона задумчиво посмотрела на маро и спросила:

– Рэн, а сколько вам лет?

– Это имеет значение?

– Да.

– Двадцать пять.

– В Школе мы все были убеждены, что вы старше нас на два-три года, не больше, – удивлённо сказала Ивона. – Вы не выглядите на двадцать пять.

– А на сколько я выгляжу?

– Ну… На двадцать два, наверное, а разговариваете так, будто вам уже больше тридцати. Правда, Аран? – Ивона запнулась, внезапно осознав, что всё это время она называла по имени женщину старше её на двадцать семь лет. – Мне, наверное, не стоит называть вас просто по имени?

– Можете называть меня Аран и дальше. Я уже привыкла к этому имени. Давайте вернёмся в лагерь. Карик и Шии ждут.

– Хорошо. Пойдёмте.

## Глава 7. Настоящее. Приход в Эфу

Жизнь, по ощущениям Ивоны, начала становиться такой же, как прежде. Никаких особых происшествий по дороге к следующему городу не возникло, Карик притих и даже подошёл, чтобы извиниться перед всеми лично, Аран перестала притворяться, что совсем не видит; Рэн восстановил форму и, казалось, совсем поправился. Даже Шии стал гораздо более похож на человека и начал принимать участие в разговорах. Реки Карика и Ивоны постепенно восстанавливались, что способствовало резкому улучшению характера молодого человека. Они оба до сих пор не могли пользоваться Потоком, но, по крайней мере, ощущали, что он есть вокруг них.

Достичь города они должны были уже совсем скоро, что несказанно радовало Ивону. Оказалось, что она любила странствовать, прекрасно чувствовала себя в лесу, но Рэн и его постоянная активность её раздражали – совсем скоро ему придётся изображать из себя её мужа, а они почти не общались за все три недели пути. Это особенно не нравилось ей из-за того, что городом, в который они пришли, была Эфа.

Прекрасная и загадочная. Интересная и шумная. Эфа была самым красивым городом в Артии, и так считали не только её жители, но и многие другие, кому посчастливилось побывать в ней. Ещё немного, какие-то полчаса или чуть больше, – и они окажутся в бывшей столице, а девушка последний раз разговаривала с маро, когда просила передать соль три стоянки назад.

Когда группа Ивоны вышла из леса и девушка увидела город, то всё недовольство Рэном вылетело у неё из головы. Представший перед ней вид был слишком прекрасен, чтобы думать об обидах.

Эфа, бывшая столица Артии, а сейчас город учёных и торговцев, начинала восхищать ещё до того, как путешественники войдут в город. Здесь не было скучных серых или бежевых стен, которые часто окружали города королевства, не было и белокаменных стен нынешней столицы. Все, абсолютно все, стены города были выложены мозаикой, которую обрамляли различные фрески, барельефы, горельефы, а порой на стенах была лишь мозаика и ничего больше. Издалека было не разобрать, что изображено на стенах, но чем ближе подбиралась к ним группа, тем легче было разглядеть сюжеты. Это были города, деревни, места известных битв – это была история и география Артии в картинах. Как жаль, что у них не было времени, чтобы провести побольше времени в Эфе и изучить внешние стены! Ивона решила, что когда-нибудь она приедет в бывшую столицу специально, чтобы изучить их.

Мозаики были выложены из тех полудрагоценных и поделочных камней, которые добывались в провинции, изображённой на том или ином участке стены. Восхищение невероятностью произведения искусства, каким была старая столица, при приближении к ней начинало сменяться ощущением давления. Как и всё грандиозное и монументальное, мозаика и её масштабы заставляли чувствовать себя муравьём, ползающим рядом с гигантами. Ощущение было не самым приятным, но именно оно заставляло чувствовать трепет и благоговение перед столь необычным произведением искусства.

Кажется, ещё в Школе Ивона слышала, что мозаики старой столицы были подарены самими провинциями на тысячелетие Эфы. Они были уникальны. Нигде в мире больше не было столь сложных мозаичных полотен, и страна гордилась этим.

Артия славилась своими мастерами по мозаике. Многих мастеров приглашали в другие страны, чтобы украсить дворцы и храмы. Знаменитая мозаика Главного Храма Диру в Нан’Оро была работой артийского мастера, если верить словам учителей Академии Артии.

Наконец группа подошла к городским воротам. Гигантские створки были распахнуты, и по ним было видно, что ими давно уже не пользовались, вместо этого для закрытия города на ночь служила гигантская опускная решётка, которая сейчас была опущена, и лишь в углу, за прутьями, можно было увидеть охранника, который спал на посту.

Ивона и Карик были слишком поражены красотой Эфы, чтобы хоть как-то отреагировать на то, что уже восемь часов, а ворота до сих пор закрыты, поэтому к охраннику подошёл Рэн.

– Уважаемый! – не очень громко, но так чтобы мужчина проснулся, сказал он.

Стражник зашевелился и хрипло спросил:

– Чего надобно благородному путешественнику?

– Да пребудет с вами Свет Диру.

– Да осветит Она ваш путь, – ответил ему всё ещё не сбросивший с себя сон охранник.

– Долго ли эти ворота будут закрыты?

– Два дня, как пить дать. У нас ведь праздники идут. Студенты шалят. В прошлом году стадо овец в город через эти самые ворота и привели, вот от греха подальше только двое ворот и оставили, чтобы погром не устроили. Кто ж их, студентов, знает. Мож, в следующем году вообще одни ворота оставим.

– Но разве стадо овец – это так страшно? – удивлённо спросил Рэн.

– Не, если бы пастухи привели, да на ярмарку, например, то почему б и нет? А тут студенты – овцы-то от страха десятерых потоптали, хорошо, что овечушки-то от страха не перемёрли. Сами студенты несчастных горожан и подлатали, но за убытки – всякие там лотки перевёрнутые да крылечки разбитые – платить студентам было нечем. У нас же, у города, какой главных доход? Мы врачей, целителей, в смысле, – для не знающих, что такое «врач», добавил стражник, – поставляем. Лекари наши самые лучшие в Артии, так что год бесплатных услуг всем пострадавшим обошёлся университету в приличную сумму. Они и попросили главу закрыть ворота, чтобы молодёжь в окрестные деревни не разбежалась.

– Они – это кто?

– Как кто? Профессора, конечно. Им потом за студентов-то платить не хочется, вот они и попросили об одолжении, а мы следить за балагурами должны.

– А что за праздник у вас? Вроде же нет никакого праздника сейчас нет.

– Как какой? Учёбу старшие закончили, – удивляясь незнанию собеседника, сказал стражник.

– Так лето ж сейчас, обычно ведь поздней весной выпускают.

– Ага, да только у нас в университет в ноябре принимают, а заканчивают в августе, чтобы успели на место работы до мороза прийти успеть. Вот так вот.

– Спасибо вам за объяснение, добрый человек. А куда нам тогда податься, чтобы в город-то войти?

– Нравитесь вы мне, так что уж ладно, пропущу вас. Идите к калитке, сейчас её открою. Только никому об этом не говорите! Спрашивать будут – вы через Чёрные ворота прошли.

– Чёрные?

– Да, Чёрные. Они у нас на юге расположены.

– Спасибо вам! Повезло нам, жена! Видишь – добрый человек попался! – крикнул Ивоне Рэн, призывая подыграть.

– Твоя правда, милый, – девушка сама удивилась, когда ответила маро на «ты», так легко и естественно. – Спасибо вам, анар! Сердечное спасибо! А то с калекой и так далеко прошли, не дошла бы она до следующих ворот, бедняжка.

Стражник, наконец, увидел Аран, прятавшуюся за спиной Карика до этого, и, к удивлению всех, вместо того, чтобы охранительный жест использовать или скривиться, тут же открыл калитку, выскочил и помог женщине войти в город, следя за тем, чтобы она не ударилась и не споткнулась, а затем осуждающе сказал:

– Что же вы сразу не сказали, что лечиться идёте? У нас гости университета всегда и через какие угодно ворота проходят.

– Почему? – непонимающе спросила Ивона.

– Так я ж сказал уже, что у нас главная прибыль от университета идёт, так что мы всех, кто к целителям идёт, сразу пропускаем.

Тут он взглянул на Аран и на всех остальных повнимательней и присвистнул.

– Да вы тут все к нашим светилам пришли, я смотрю! У меня глаз намётанный. Откуда вы такие?

– Идём из Кирта. Надоумила Богиня отправиться через него, – ответила Ивона, вздыхая.

– А что с Киртом такое? Хороший город, наши там все травки для лечения закупают.

– На него разбойники напали, да люди вовремя заметили, до нападения ещё, а потом и королевский отряд подоспел, так что спаслись.

– Так это про него бают всюду? Про Кирт? А то рассказывают, что города какого-то не стало из-за разбойников, как тогда… – голос мужчины прервался. – Я тогда жену свою с детишками потерял – на охоте был. Но то деревня была, а тут целый город! А я верить не хотел… – потрясённо покачал головой мужчина.

– Та же банда, как я слышала, а может, кому-то их слава жить спокойно не даёт? Только врут те, кто говорят, что пропал город. Много умерло, но меньше, чем мы думали. Повезло нам, что чтецы в городе тогда были. Они и помогли, а ещё из Академии учитель один. Он защититься-то и помог. А потом отряд Вильярда пришёл и спас всех, – подстраиваясь под речь стражника, сказала девушка.

– А я так и знал, что враки это всё! Вы, это, всем про победу рассказывайте, чтобы люди знали, что на самом деле было, а то брешут тут всякие. Как не стыдно-то!

Задумавшись, стражник замолчал.

– А знаете что, гости дорогие? Давайте-ка я вам место хорошее подскажу? Там и остановитесь, если захотите. Его один мой знакомый держит. Хороший мужик, а жена так готовит, что пальчики оближешь. У него брат в Кирте живёт. Давно туда перебрался. Алеком кличут. Тоже постоялый двор держит. Жив если брат, то точно меньше за постой возьмёт.

– Алеком? Жив Алек, мы у него и останавливались, я его после прощальной песни видела.

– Вот и хорошо! Вот и славно! Я и не сомневался, что Алек жив. Ещё тот живучий индюк! Хороший он больно, чтобы просто так помереть. Так что, пойдёте к нему?

– Отчего не пойти-то? Заодно радостную весть принесём, правда, милый?

Рэн кивнул.

– А как того хозяина зовут?

– Да так же. Алеком.

– Как это? Родные братья и оба Алеки?

– А у мамаши их ни времени, ни интересу не было имена выдумывать. Всех троих детей Алеками и назвала. Добрая зато женщина была. Мягкая только слишком.

– А как называется постоялый двор?

– «Наковальня». Там раньше кузница была, так решили, что, значит, пусть наковальней и будет.

– Спасибо вам, анар.

– Людям помогать надо, иначе зачем вообще жить-то?

– И то правда.

– Только вы не удивляйтесь, если там народу будет много. Там сейчас, наверняка, студенты пируют. Уже второй день как. Так вы на них внимания не обращайте и сразу к стойке идите. Там Алек обычно стоит, следит, чтоб студенты не побили чего. Так вот, чтоб попасть туда, вам надо прямо по этой дороге пойти, а потом на третьем перекрёстке свернуть налево, а там уж у народа спросите.

– Спасибо!

– Благодарить будете после того, как заселитесь. Хорошего вам пребывания в Эфе.

– Спасибо! Да пребудет с вами Свет Диру!

– Да осветит Он ваш путь.

Все раскланялись, и Ивона с друзьями продолжила путь в глубь города.

Всё вокруг казалось просто невероятным. Юная чтица никогда до этого не была в большом городе, поэтому просто не могла отвести взгляда от зданий в три-четыре этажа, которые были повсюду. В Кирте тоже были такие дома, но они были намного менее впечатляющими. Менее красивыми. И менее большими. Здесь даже деревянные дома были произведениями искусства. Их было не так уж много, но они были чрезвычайно интересными и причудливыми. У одного дома, резного снизу доверху, Ивона простояла не меньше пяти минут, пытаясь разглядеть всё. Хозяйка дома, вышедшая по делам, как раз когда девушка рассматривала резьбу, довольная реакцией племянницы Рабдена, улыбнулась и дала смущённой девушке лепёшку.

Жители города гордились своими домами.

Дома, выложенные мозаикой, каменные со скульптурой на фронтонах, с колонными портиками – каких здесь только не было. Но больше всего было мозаичных фасадов. Чтица решила, что в бывшей столице, по-видимому, раньше жило больше всего мозаичных дел мастеров, поэтому по всему городу и было столько мозаики.

Наконец, когда Ивона нагляделась на дом, они повернули налево, как им и сказал стражник. Там, за поворотом, их ждал совсем другой город. Дома становились всё меньше, но всё равно оставались причудливыми. Каждое здание обладало своим характером, и пока им не довелось увидеть ещё ни одного дома без украшений. Все они были разными, а главное, уникальными в своей красоте.

Только через двадцать минут они пришли к дому, на котором было написано «Наковальня». Точнее они подошли к воротам во двор, на которых висела вывеска, которая гласила «На..вальня». Две оставшиеся буквы стояли рядом, явно в ожидании того, чтобы их прикрепили обратно. Тут же, рядом с ними, стоял молодой человек с гвоздями, молотком и лестницей и бормотал себе под нос: «Ну, конечно, как ломать – так они, а как чинить – так я».

Молодой человек был на добрую голову выше Ивоны, был худощав и немного неказист, у него были короткие чёрные волосы и загорелая кожа. Он стоял к подошедшим спиной, поэтому лица его не было видно.

– Может, вам помочь? – спросила Ивона, подходя к нему.

– Что? – не расслышал молодой человек.

– Может быть, вам помочь? – повторила девушка, подойдя ещё поближе.

– Нет-нет, что вы, я всё сам сделаю. Это я просто так. Ворчал. Я вообще достаточно ворчлив. По крайней мере, мне все это говорят.

В этот момент студент, наконец оторвал взгляд от ворот и повернулся. Сердце юноши замерло, а затем забилось быстро-быстро. Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. И опять с первого взгляда. Правда, в этот раз что-то было по-другому, нежели в предыдущий, но он пока не понимал, что. Но одно он знал точно – он пропал. И очень надеялся, что она тоже.

Рэн, увидев изменившегося в лице молодого человека, немного напрягся, не зная, чего ожидать, но пока решил не вмешиваться в разговор.

– Давайте мы хоть буквы подержим, а то одному тяжело привешивать их обратно.

– Л-ладно. Я буду рад помощи. Но они тяжёлые, – виновато пробормотал молодой человек.

– Ничего страшного. Нас много. Бор, поможешь? – обратилась она к маро.

– Конечно, – ответил Рэн и с лёгкостью поднял первую букву.

Через пару минут с делом было покончено.

– Вы в «Наковальне» хотите остановиться? – спросил немного запыхавшийся незнакомец.

– Да, нам посоветовали остановиться у Алека.

– Здесь хорошо. Только моих однокашников многовато, поэтому шумно. Но я даже своим друзьям советую здесь останавливаться, когда они в городе. Очень хорошее место.

– Понятно. Рада, что мы пришли в хорошее место, – улыбнулась Ивона.

Внезапно молодой человек осознал, что он так и не поблагодарил их за помощь, а ещё – что он до сих пор стоит на лестнице.

– Спасибо вам за помощь, – сказал молодой человек, слегка покраснев, и спустился с лестницы.

Он замер, не зная, что делать дальше.

– Не стоит. Мы бы хотели отдохнуть, поэтому мы пойдём внутрь.

– Конечно-конечно.

Внезапно в голову молодому человеку, уже успевшему запаниковать из-за мысли о том, что он больше никогда не поговорит с этой восхитительной незнакомкой, пришла идея о том, как он может провести время с ней.

– Простите! – окликнул он её.

Ивона обернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Может быть, вам нужен гид по Эфе? Я тут самые дешёвые места знаю. Могу и университет показать, если нужно. Там красиво.

Ивона посмотрела на Рэна – маро кивнул, показывая, что принять предложение можно.

– Это было бы прекрасно! Когда вы будете свободны?

– Завтра с утра. Или сегодня вечером. В любой день! Когда вам будет удобно! – выпалил он и вновь зарделся.

– Тогда давайте завтра утром. Сегодня я и мои спутники устали, поэтому мы будем отдыхать, – сказала девушка.

– Спутники? – удивлённо спросил молодой человек, только сейчас обратив внимание на остальных, оказалось, что он не заметил даже Рэна, который помогал ему. – Ах, да, конечно. Завтра с утра я буду вас ждать. Всех.

– Прекрасно.

– Тогда договорились! – сказал юноша и, окончательно покраснев, побежал ко входу.

– Подождите! – окликнула его Ивона, но он уже был внутри.

Из открытых дверей донёсся гомон. Молодой человек не врал, когда говорил, что внутри много студентов.

Девушка не успела даже спросить имени нового знакомца.

## Глава 8. Прошлое. Налаживание отношений

Иона сидела рядом со статуей Диру и не представляла, как ей дальше жить и что делать. Никогда ещё в своей жизни она не чувствовала себя такой одинокой. Прошлое, в котором она была Верховной, она ещё не вспомнила, а настоящее, где она была Леей, видимо, уже потеряла. Хотелось плакать, но слёз не было, поэтому принцесса встала, отряхнулась и направилась в сторону озера. Лем с Картом вернутся не раньше, чем через два часа, так что времени у неё было очень много. Слишком много для подобного одиночества. Она пошла к краю озера, любуясь брусчаткой из свет-камня, которая красиво сияла под её ногами. Когда она оказалось у воды, то положила руку на ствол одной из железных лей. Дерево тут же откликнулось на её прикосновение слабым свечением.

– Что Вам угодно, Верховная?

Девушка вздрогнула от неожиданности.

– Извините, я испугала Вас?

– Немного, но не сильно. Я просто не ожидала, что вы со мной заговорите, когда я не в трансе.

– Но Вы не были в трансе и раньше.

Иона задумалась и, подумав немного, кивнула, соглашаясь с голосом.

– Как вас зовут?

– Лира.

– Кто вы, Лира?

– Я жрица этого храма. То есть была ею.

– Вы были жрицей?

– Да. Очень давно. Тогда этот храм только строился.

– Но… Как вы оказались в дереве?

– Я и есть дерево.

Иона захлопала глазами, не зная, как реагировать на это заявление.

– Вы и есть дерево? Но как вы стали деревом?

– Я хотела помогать Верховной и после смерти.

– Вы настоящая душа девушки, заключённая в дерево, или девушка, ставшая деревом?

– Можно сказать и так, – не ответила на вопрос жрица.

– Это… удивительно. И немного страшно.

– Мне нравится быть леей. Правда, Вы – первая Верховная, которая появилась за последние сто лет, но я всегда могу пообщаться и с другими людьми, и с моими друзьями-леями.

– А кто они?

– Другие люди?

– Нет, леи.

– Вы потом поймёте, Верховная. Сейчас Вы и так узнали слишком много для одного дня.

– Возможно, вы и правы, – почувствовав, как веки внезапно стали тяжёлыми, сказала девушка, – я немного устала.

– Конечно Вы устали! Вы прошли посвящение! И, должна признаться, за все годы у Вас был самый яркий Свет, который я видела. А сейчас спите. Вам предстоит так много сделать! Я разбужу Вас, когда Ваши спутники вернутся.

– Спасибо… – уже зевая, произнесла Иона и легла на землю, рядом с Лирой.

«Бедная девочка, – раздался перезвон в воздухе. – Пусть поспит».

***

Лем с Картом уже возвращались, таща всё, что у них было с собой. У чтеца было хотя бы немного времени для того, чтобы подготовиться к тому, как реагировать на Ивону, а у юноши такой роскоши не было. И он не знал, как вести себя с ней.

С одной стороны, она сама сказала, что он может общаться с ней, как раньше, а с другой – она же Верховная! Как он может вести себя так, будто ничего не случилось? Это просто невозможно. Он нутром чувствовал, что следующие несколько дней будут просто ужасающими.

«О, Богиня, она же Верховная! А я… Я… Так по-простому с ней себя вёл! Даже кричал на неё несколько раз! Какой же я идиот! Не мог попридержать язык, что ли. И ещё и прикасался к ней! И мы держали её в пещере! А потом в малюсенькой хижине! Верховная… Ужас-то какой!» – так по кругу и ходили его мысли. По дороге к домику его разум был пуст из-за шока, поэтому все размышления пришли к нему только когда они стали возвращаться, загруженные вещами.

Когда они были в домике, то постарались убрать все следы своего присутствия и закрыли вход в погреб за собой. Когда они ступили на лестницу, то с удивлением увидели, как светящийся проход за ними закрылся. На секунду это отвлекло Лема от судорожных мыслей о Лее, но лишь на секунду – спускаясь, он так глубоко уходил в свои мысли, что пару раз ронял вещи.

Вернулись к храму они только через три часа, умудрившись заблудиться в зимнем лесу, но всё же они дошли до того места, где оставили девушку, и, не увидев её там, начали волноваться, забыв, что в храме Диру Верховной ничего не может грозить. Через пару минут Иона сама подошла к ним, прикрывая рот ладонью.

– Всё в порядке, Верховная? – спросил, поклонившись, Карт.

– Да, всё прекрасно, я лишь немного подремала, – ответила немного сонным голосом девушка.

– Рад это слышать, принцесса.

Выражение лица Леи изменилось, и она резко сказала:

– Нет, это абсолютно неправильно!

– Что именно? – поинтересовался чтец.

– Не обращайте на меня внимания, – тут же отказалась от своих слов принцесса. – Если вам так удобнее и проще, то пусть будет так.

– Подождите, я не до конца понимаю, что Вы имеете в виду…

– Вы всё понимаете, Карт, просто хотите, чтобы я сама это сказала.

– Может и так, но я, честно, не до конца понимаю, что Вы имеете в виду. Я могу быть прав, а могу быть неправ…

Иона укоризненно посмотрела на него.

– Зачем вы так? Вы специально это говорите.

– Нет-нет! Даже и не думайте! Я никогда бы себе этого не позволил. И я сейчас не шучу, я абсолютно серьёзен. Я понимаю, что Вас может волновать, но не уверен, что Вы сейчас хотите обсудить.

– Даже если он и знает, что Вы имеете в виду, Верховная, то я не знаю. Расскажите мне, пожалуйста, – вступил в разговор Лем, голос его слегка дрожал.

– Извините меня, Лем, я понимаю, что мои слова для вас загадка, ведь вы всё ещё не знаете, что думать обо мне. Я тоже не понимаю всего и не знаю, как реагировать. Я не помню, что именно со мной происходило до того, как я очнулась вся в бинтах в той пещере. Я не до конца помню, как я оказалась в таком состоянии. Но это всё придёт со временем и не так уже важно для меня. Важнее всего для меня сейчас ваша дружба.

– Зачем она Верховной? – глухо спросил юноша.

– Потому что я тоже человек, а всем людям нужно общество. Чувство, что человек может доверять кому-то, – бесценно. А вам двоим я готова доверить свою жизнь. Я хочу вам доверять. Хочу верить в вас и знать, что вы верите в меня. Для меня очень важно знать, что вы будете со мной и сейчас, ведь я очень привязалась к вам обоим. Почему Лея, не известная никому покалеченная девушка, заслуживает дружбы, а принцесса Иона, Верховная жрица Диру, – нет? Во мне что-то изменилось? Характер поменялся? Внешность? Что изменилось, кроме того факта, что я помню самое себя, а вы знаете, кто я? – в голосе девушки слышалось отчаяние.

– Всё изменилось, – тихо-тихо сказал Лем. – Вы – Верховная, а это значит, что мы не можем быть друзьями.

– Почему? Кто это сказал и кто решил, что нельзя быть другом Верховной?

– Ну кто же дружит с Верховной?! Ею восхищаются! Ей поклоняются! – сам того не замечая, повысил голос Лем.

– Кто вам это сказал? Я – человек. Я – жрица, а не божество.

– Вы – воплощение Богини.

– И что?

– Как что? – растерялся юноша.

– Неужели то, что я Верховная, означает, что мне суждено только одиночество?

– Но Вы же принцесса!

– Да, принцесса. Принцесса, которой никогда не было позволено общаться с другими людьми, поэтому прошу вас, Лем, не лишайте меня единственной возможности быть близкой хоть с кем-то. Я… Считайте, что это моя прихоть. Я тоже хочу быть человеком.

Лем никак не отреагировал на её слова, ведь, что бы она ни говорила, в его глазах она была божеством. И это божество просило о такой глупой человеческой вещи, как дружба. Это было странным и непонятным. Ему казалось, что он видит сон, – так невероятно это было для него.

Карт, видя, что мальчик находится в замешательстве, подошёл к нему и встряхнул его.

– За что?! – воскликнул Лем.

– Наверное за то, что Верховная просит быть ей другом, а ты отказываешься. Это было бы глупо и грубо, даже если бы ты не знал её до этого. А ты знаешь её. Ты лечил её, ты жил с ней в одной пещере, в одном доме. Ты спас ей жизнь, в конце-то концов. Я говорил, что это ты изменишь своё отношение к ней, а не она к тебе. Так и случилось.

– Но…

– Что «но»? Ничего действительно не изменилось в нас и в наших отношениях. Если тебе неудобно или неловко – это твои проблемы. Она не выбирала своей судьбы, как не выбирала того, чтобы быть покалеченной, но она выбрала твою дружбу. Тебе понятно?

– Да… – шёпотом сказал Лем.

– Не слышу твоего ответа.

– Мне понятно, – ворчливо пробормотал он.

– Вот и прекрасно. Извините, Иона, я действительно знал, что Вы имеете в виду, но даже я не мог без разрешения обращаться к Вам фамильярно.

– Я понимаю…

Девушка неуверенно посмотрела на Лема и Карта.

– Мы ведь можем снова перейти на «ты» с вами?

– Вы хотите этого? – серьёзно спросил мужчина.

– Да, если вы сможете, то это будет чудесно.

– Значит, буду. Пока Вы будете Леей – буду.

– Спасибо. Я рада, что вы меня поняли. Пока я с вами, вы можете называть меня, как вам будет удобно.

– Хорошо, девочка. Тогда для нас ты будешь Леей.

– Спасибо, – ответила девушка и чуть не заплакала от облегчения.

– Не за что, милая. А теперь давай-ка расположимся на ночь.

– Конечно! Только я сразу же хочу предупредить, что нельзя есть животных, за исключением рыб, которые водятся в храме, так как восстановить свою популяцию под землёй они просто не смогут. Рыбу из озера употреблять можно. И нельзя разводить костры в храме – для этого здесь есть печи.

– Понял. Где находятся печи?

– Идите за мной, я покажу.

– Пошли, Лем.

– Хорошо, – сказал юноша, всё ещё обиженный на то, что его тряхнули.

Они все пошли в сторону храма, и если мужчины испытывали благоговение, когда входили под его сень, то Иона чувствовала себя дома. Ей здесь нравилось и было комфортно. Казалось, что именно здесь она и должна быть. По крайней мере, сейчас. И, к её счастью, это ощущение не проходило.

Иона не заметила, как они преодолели храм, пройдя его насквозь, а затем очутились в самой дальней части пещеры. Перед ними был гигантский вход, оформленный в том же стиле, что и храм, лишь с одним отличием – по бокам арки, обрамляющей его, стояли гигантские леи, которые были вырезаны из свет-камня. Когда девушка подошла к одной из них и прикоснулась, то лея сменила свой цвет, став золотистой, а за ней и весь свет-камень начал меняться, горя, словно солнце.

Когда всё пространство рядом с ними окрасилось в золото, в воздухе зазвучал чуть слышный перезвон, а в том месте, где девушка прикасалась к дереву, внезапно появился проход с винтовой лестницей, ведущей наверх.

Мужчины уже устали удивляться, поэтому они просто последовали за Ионой, которая исчезла в проходе. Лем с Картом уже приготовились к долгому подъёму по лестнице, но сюрпризы ещё не закончились – они оказались наверху буквально за мгновение. Только секунду назад они ступили на первую ступеньку – и уже были на последней, а Иона успела уйти далеко вперёд по галерее, которую было видно снизу.

Решив, что стены они рассмотрят потом, мужчины направились за своей спутницей. Замешкавшись, они чуть не пропустили момент, когда Иона скрылась за дверью, которой было почти не видно на фоне стены. Мужчины побежали за девушкой, чуть не споткнувшись о небольшой порожек, и ввалились в комнату. Лем всё-таки не удержался на ногах и упал. Под его руками оказалась трава.

Это была трапезная с высокими потолками и стенами из свет-камня. По всей длине стояли тяжёлые деревянные столы и скамейки, а между ними располагались яблони. Весь пол был покрыт густой зелёной травой. Это был ещё один сад.

– Это – главная трапезная. Здесь можно есть, заниматься и делать что угодно, всё для готовки находится в соседней комнате.

Карт с Лемом последовали за Леей на кухню.

К удивлению мужчин, пройдя по небольшому коридорчику, они увидели обычную, достаточно просто обставленную кухню. Только печки были сделаны из свет-камня, мутного и не так активно реагирующего на Поток.

– Эти печи. Все восемь, – начала Иона, указывая на кубы, стоящие на равном расстоянии друг от друга, – зажгут огонь для любого, кто захочет готовить. Достаточно только пожелать. Они специально сделаны так, чтобы даже человек, не владеющий Потоком, смог приготовить еду. Ведь не все жрецы и жрицы владеют им. Их сила в другом.

– Даже я смогу? – спросил Лем.

– Конечно! Попробуй – у тебя должно получиться.

Снова услышав «ты» из уст Верховной, юноша сначала вздрогнул от неожиданности, а затем улыбнулся от удовольствия, но постарался скрыть улыбку, отвернувшись.

– А что мне нужно делать?

– Выбери любую печь, подойди к ней, приложи руку к камню.

– Какому камню? А вдруг у меня прямо под рукой пламя вспыхнет?

Иона улыбнулась, Карт хмыкнул.

– Видишь, у каждой печи есть два небольших выпирающих камушка? По одному с каждой стороны от основной поверхности.

– Вижу.

– Так как ты правша, то тебе будет удобнее пользоваться правым камнем, но в принципе они абсолютно одинаковы.

– Понятно, – сказал юноша и осторожно положил ладонь на правый камень ближайшей к нему печи.

– А теперь подумай о том, что ты бы хотел приготовить еду.

Молодой человек закрыл глаза и сосредоточился, а затем открыл глаза и разочарованно сказал:

– Но ничего не происходит!

– От верхней панели должно исходить тепло.

– Ой, и правда! – воскликнул юноша и потянулся левой рукой к поверхности.

– Не трогай! – крикнула Иона.

– Почему? – Лем растерянно посмотрел на неё.

– Можешь обжечься, если она успела нагреться слишком сильно.

Ученик Харима озадаченно осмотрел странную печь ещё раз.

– Так вот почему у этих печей нет труб! – воскликнул он, когда на него снизошло озарение.

Иона улыбнулась той радости открытия, что была в его голосе.

– Да, для этой печи не нужно ни угля, ни дерева.

– Это так удобно!

– Очень удобно, но энергия не рождается из ничего, поэтому во время готовки ты будешь уставать больше, чем обычно. Чтецам достаточно прикоснуться к камню лишь один раз, а тебе придётся держать руку на одном из камней, чтобы плита нагрелась до нужной температуры. Я сама не готовила на такой печи и не умею пользоваться Потоком, но надеюсь, что Карт научит меня.

– Конечно, научу.

– После того, как ты прикоснёшься и разогреешь плиту, жар останется на некоторое время, но совсем ненадолго. Свет-камень быстро остывает, поэтому проще будет попросить Карта, чтобы плита сверху работала равномерно.

– А эта дырка в печи? Её как-то можно закрыть, чтобы можно было печь?

– Её не нужно закрывать, жар не выходит за пределы.

– А столы тоже необычные? – спросил Лем указывая на столы, стоявшие поп периметру. – Они тоже специальные?

– Нет, это просто столы.

Юноша посмотрел на стол.

– Здесь есть что-то обычное? – удивлённо спросил он.

– Видимо, да. И они изготовлены из обычного дерева. Наверное, единственная необычная деталь – это то, что здесь есть и столы для того, чтобы готовить стоя, и для того, чтобы готовить сидя. Ещё где-то должны быть разного размера подставки и специальные дополнительные панели на столы, для того, чтобы люди разного роста могли готовить. Ещё есть подушки для лавок.

– Как всё здесь продумано, – сказал Карт.

– Конечно! Когда-то здесь жило множество жрецов и жриц.

– А почему так мало жрецов Диру? – внезапно спросил Лем.

– Не знаю, – ответила принцесса, – может, потому что им никто не объясняет, что то, что они чувствуют, – это Зов Диру. Многие и среди женщин не хотят слышать Зов, потому что верят, что если они станут жрицами, то не смогут видеть своих любимых. Многие жрецы действительно уходят из родных деревень и городов, если где-то нужны люди, но на самом деле они могут взять семью с собой.

– Но… Разве жрица не должна всю жизнь прожить в служении?

– Служение Диру не требует подобных жертв. Вспомни, даже Верховные были матерями.

– И правда… Я как-то об этом не подумал.

– Думаю, что многие не помнят об этом, поэтому боятся Зова. Правда, тех, кто слышит его, не так уж и много. Их становится больше только когда появляется новое поселение или город. Чем больше людей, тем больше жрецов.

– Понятно. Значит, новый жрец появляется только если один из предыдущих умирает или людей становится больше?

– Да.

– Это так неожиданно!

– По крайней мере, это то, чему меня учили во дворце.

– А как Вы… ты узнала, как сюда попасть и куда вообще нужно идти?

– Я думаю, что это последствие церемонии посвящения. Потому что я просто знаю, но не знаю, откуда. Это действительно странно… О, давайте я покажу вам комнаты, из которых вы можете выбрать. Так как здесь сейчас никого нет, вы можете выбрать любую спальню.

Они вышли из кухни, прошли через трапезную, а затем Иона повела мужчин направо. Идти пришлось около пяти минут, но вскоре они оказались в первой из комнат. Это была не очень большая, но светлая комната с минимумом мебели. Здесь стояло две кровати, два стола, два стула, два прикроватных столика и два сундука.

– Практически все комнаты похожи на эту. Количество кроватей будет разниться, набор мебели – нет. Правда, все комнаты разные. Можете осмотреть их и выбрать ту, которая подойдёт вам. В сундуках лежит бельё: простыня, наволочка и пододеяльник.

– Пододеяльник? – недоумевая, спросил Лем.

– Да, даже пододеяльник есть. Всего постельного белья по две штуки.

– Не в этом дело, девочка: я не думаю, что в деревне нашего друга были пододеяльники и что он знает, что это такое. Я прав?

– Да, – стесняясь своей невежественности, ответил юноша.

– Ой, извини, это моя вина! Я не подумала о том, что в Шаньяр погода слишком тёплая для того, чтобы у вас была необходимость пользоваться пододеяльниками. Пододеяльник – это нечто вроде наволочки для одеяла. Ты говорил, что некоторое время жил вместе со своим учителем в Анжении, ты не видел их?

– Я не знаю, может быть, и видел, но я думал, что это просто одеяла такие. Мы с учителем жили у других людей, и он всегда платил хозяйкам, чтобы они заботились о порядке в комнате и меняли бельё. У меня в деревне тоже были одеяла, но мы использовали простыни.

– Понятно. В странах, где ночи холодны, часто используют пододеяльники для того, чтобы сохранить одеяло свежим как можно дольше. Зимой сушить одеяла негде, так как они замёрзнут на улице, а в домах мало места, чтобы иметь возможность посушить его рядом с огнём или на печи.

– Вы… ты научишь меня, как с ним обращаться?

– Боюсь, что я и сама лишь видела, как это делают, но с удовольствием поучусь вместе с тобой!

– Договорились, – радостно улыбнулся Лем.

– Давайте-ка мы начнём выбирать комнаты, – поторопил их Карт.

– Да, конечно! Я открою для вас все комнаты.

Карт с удовольствием наблюдал, как отношения Лема и Леи налаживаются.

## Глава 9. Прошлое. Новая жизнь

Они отнесли вещи в спальни. Каждый выбрал себе комнату, отражающую внутренний мир хозяина.

Карт выбрал простую комнату с красивыми изображениями исторических событий разных стран. Лем предпочёл спальню с кроватями с изумительной резьбой, на которых было столько мелких деталей, что только он и мог их все подметить. Вся комната также была украшена резьбой, а на потолке красовалось солнце, олицетворяющее Диру. Иона с самого начала знала, какая из комнат предназначалась для неё. Это была единственная комната с балконом, и поэтому она находилась в конце галереи. Внутри, помимо кровати, столика, стола, стула и сундука были шкаф и не очень большой клочок земли, который повторял четыре сезона, властвовавшие над лесом. В каждом сезоне было по три деревца, а на входе в садик стояли две маленькие леи – они были не больше метра в высоту и казались малютками рядом с высокими деревьями. Девушка не знала, выбрала бы она эту комнату, если бы не чувствовала, что она подготовлена специально для неё, но спальня была красива. Здесь почти не было украшений и резьбы, а свет-камень отсутствовал совсем.

Иона знала, что в леях живут жрицы, но это нисколько не беспокоило её, скорее, наоборот, придавало уверенности, потому что благодаря жрицам она никогда не будет чувствовать себя в одиночестве. Конечно, ей было бы легче, если бы она жила вместе с остальными членами компании, но это было бы неправильно. Им всем нужно было время, чтобы привыкнуть к новым отношениям.

Со стороны кухни раздавались тихие равномерные звуки приготовления пищи. Видимо, Лем принялся за ужин.

Иона почувствовала, что действительно проголодалась, ведь день сегодня был очень насыщенным. Посидев ещё немного на кровати и полюбовавшись деревьями, она решила, что было бы неплохо пойти и проверить, всё ли в порядке у её друга.

Девушка легко спрыгнула с кровати, потянулась, размяв чуть затёкшие мышцы, и пошла в сторону трапезной. Оказалось, не ей одной пришла в голову мысль проведать юношу, Карт как раз шёл в сторону кухни. Услышав шаги на галерее, он остановился и подождал Лею.

– Тоже хочешь проверить его? – спросил мужчина.

– Да, беспокоюсь, как бы он не обжёгся. Он был потрясён, когда узнал, кто я, и я не уверена, пришёл ли он в себя.

– Не беспокойся, девочка, и не обижайся на него. Верховная для него – символ, а не человек. Для многих людей она не человек.

– Я понимаю и принимаю это. Но надеюсь, что всё встанет на свои места. Чуть позже. Когда он привыкнет. Я подожду.

– Будем надеяться на это. А сейчас пошли к нему. Нам ещё многое нужно будет обсудить за ужином. И по поводу тебя, и по поводу нас с Лемом.

– Да, конечно.

Через пару минут они уже шли по коридору, ведущему на кухню. Ещё в коридоре было слышно, что Лем поёт песенку, которой не знали его спутники. Желая дослушать её, Иона хотела задержать Карта, зная, что юноша перестанет петь, как только они войдут, но ещё до того, как она успела что-то сказать, они услышали негромкий вскрик и поспешили на кухню.

– Что случилось, Лем? – спросила девушка.

– Ничего страшного, – ответил юноша, посасывая палец, – порезался просто. Замечтался, вот и стал неосторожным. Скоро всё пройдёт. Здесь всё быстро проходит. Я, когда за тобой шёл, то упал и ударился, а ранка сама затянулась.

– Ты падал? Извини, я и не заметила, – смутившись, сказала девушка.

– Да ничего страшного! Я же совсем не сильно ударился, да и у Вас… То есть тебя были дела поважнее, чем ободранный локоть. Всё ж быстро зажило.

– Как знаешь. Ты уверен, что бинта никакого не надо?

– Да Вы сами посмотрите! – юноша протянул руку Лее. – Видите? Ничего уже и нет!

– Действительно…

– А я что говорю! Совсем ничего страшного. Я сейчас уже закончу с готовкой, так что вы просто сядьте и подождите.

– Хорошо. Мы тогда здесь и подождём, правда, Карт?

– Конечно. Заодно можно и разговор начать.

Карт с Леей устроились за столом напротив Лема.

– Что за разговор? – с интересом спросил Лем, возвращаясь к готовке.

– Важный. О том, что нам дальше делать.

– Может, тогда всё-таки подождём, когда Лем закончит готовить? Не хотелось бы, чтобы он ещё раз поранился.

– Ты права, девочка, что-то я не подумал, что Лем у нас юноша легко отвлекающийся, когда речь не идёт о лечении.

Иона улыбнулась, соглашаясь с оценкой характера ученика Харима.

Сам Лем при этом покраснел, как помидор, не зная, что ответить своим друзьям.

Закончил он действительно быстро. Ему осталось только пожарить картофель с луком и морковью на сильном огне. Скоро должны были появиться грибы, и меню троицы должно было сильно обогатиться. Немного подумав, Лем всё-таки решил открыть солёные огурцы, которые нашёл в кладовке на кухне, пусть они и не подходили для Верховной. Зато вкусные – он такие ел, когда ещё жил со своим учителем.

Юноша расставил тарелки прямо на столе для готовки, но Иона сказала, что лучше будет, если они поедят в трапезной. Когда юноша спросил, почему, то девушка просто ответила, что так здесь принято, и жрицам будет приятно, если они соблюдут традиции.

Вся компания перешла в трапезную и села за ближайший к кухне стол. В зале оказался ключ, бьющий из стены в уголке, Карт набрал из него воду в кувшин, найденный на кухне, и все принялись за еду. Они были так голодны, что картошку съели очень быстро, не отвлекаясь на разговоры. Когда все закончили есть, то чтец отправился на кухню, чтобы вскипятить чайник и заварить травы, которые они с собой принесли. Он решил, что за кружечкой чего-нибудь горячего говорить будет легче. Атмосфера трапезной скорее располагала к молчанию и размышлениям, чем к серьёзному и невесёлому разговору, но делать было нечего – планы на будущее обсудить всё равно было надо, даже если и хотелось просто отдохнуть.

– Ну, что же, начнём? – взял слово Карт. – Я уже сказал, что хотел бы обсудить, что мы будем делать дальше, правда? Но на самом деле это не всё, что я хотел бы с вами обговорить.

– Вы хотите рассказать о себе, я правильно понимаю? – тихо спросила Иона.

– Да. Но как ты догадалась? – удивился мужчина.

– Вы уже два дня выглядите так, будто хотите что-то рассказать, и всё это время вы так подавлены, что это может быть только что-то о вас, о ваших потерях или о том, что вы сами когда-то сделали.

– Ты абсолютно права, девочка. Это действительно так. Правда, то, из-за чего я подавлен я бы не хотел рассказывать. Как-нибудь потом. Когда будет более подходящее время.

– Почему? – влез в разговор Лем и тут же покраснел от своей напористости.

Как самый молодой и неопытный член группы, он часто чувствовал себя маленьким несмышлёнышем, а потому часто смущался, когда что-либо говорил.

– Пока я не готов рассказать об этом. Тебя устроит такой ответ? Я действительно не хотел бы поднимать эту тему сейчас, надеюсь, вы оба меня поймёте.

– Конечно, продолжайте, – сказала Иона.

– Спасибо, милая. Тогда я начну. Думаю, вы уже давно догадались, что Карт – не моё настоящее имя, правда?

Молодые люди кивнули.

– Я так и думал. Конечно же, я не простой деревенский мужчина. Поэтому давайте я вам расскажу о том, кто я. Позвольте представиться ещё раз – меня зовут Калеб Ангерран. Я должен был стать следующим графом Роскином, но от титула давно отказался.

– Агерран? – что-то в душе Ионы неприятно кольнуло. – У вас нет брата?

– Есть. Правда, не родной, а двоюродный. А что такое, Лея?

– Фамилия кажется знакомой. Правда, я не уверена, почему… Кажется, я встречала молодого человека с этой фамилией… Но, как я уже сказала, не могу быть уверена.

– Вполне возможно. Насколько я знаю, Мириан находился при дворе последние пару лет. Можно предположить, что он был тебе представлен. Ты хотела что-нибудь о нём узнать?

– Извините, я помешала вам рассказывать! Прошу вас, продолжайте! У меня не было намерения перебивать.

– Ничего страшного, Лея, – улыбнулся ей Карт. – Так, на чём я остановился? Ах, да, меня зовут Калеб Ангерран. Эта семья в Нандиру существует уже более двухсот лет, а может, и дольше, меня никогда не интересовала история нашего рода, а на уроках я слушал очень невнимательно. Я должен был унаследовать графский титул отца, но меня гораздо больше привлекали занятия Потоком и учёба в университете, поэтому я официально отказался от титула в пользу своего двоюродного брата Мириана, чем были довольны все члены нашей семьи, включая моего отца. Я быстро стал лучшим в университете, проигрывал разве что одной девушке, но она была намного младше, так что было ясно, что именно меня выберут профессором. Спустя несколько лет после выпуска я им и стал. Но через некоторое время случилось то, что заставило меня пуститься в странствия снова. Я стал ходить и искать новых учеников, новые знания и всё, что могло понадобиться моему факультету. И мне, если говорить честно, понравилась такая жизнь. Очень понравилась. Она намного интереснее скучной жизни в столице Нандиру. Хотя мне всё равно нужно изредка появляться там с докладом и проводить лекции, чтобы не уволили с поста, но и это меня устраивает. Новую одежду всё равно нужно покупать хоть иногда, а в столице это сделать намного проще. Тем более что Нан’Оро – красивый город, – внезапно мужчина замолчал, задумавшись. – Хотя… По сравнению с этим храмом… Хм… Даже не знаю.

– Зато в Нан’Оро бурлит жизнь, – светло улыбнулась принцесса, – а это прекрасно.

– И это правда, что ни говори, – отозвался на её улыбку Карт. – Наверное, это всё, что я хотел бы рассказать на данный момент, но, надеюсь, это ответило на некоторые ваши вопросы. Больше, в общем-то, и нечего рассказывать. По крайней мере, сейчас в голову ничего не приходит. Если есть вопросы – спрашивайте. Если нет, то можно переходить к планам на будущее. Ну так как?

– У меня вопросов нет. А у тебя, Лем?

– Нет, вроде бы. Давайте действительно дальше. Теперь я понял, почему вы простым мужиком притворяетесь, – так проще учеников искать. Деревенскому скорее доверятся, чем какому-нибудь «высокому» дядьке. Ну, ещё жрецу могут поверить.

– Ты был единственным, кто меня раскусил, Лем. Я даже удивился. Ты очень наблюдателен.

Лем зарделся от похвалы. «В последнее время он слишком часто приобретает красный оттенок, – подумал про себя Карт, – нужно что-то с этим делать, а то выдаст нас с потрохами».

– Да ладно вам! Вы лучше продолжайте, а то даже неудобно как-то…

– Смешной ты парень, – не удержался от улыбки мужчина, – но ты прав, обсудить нужно ещё много, а мы, можно сказать, ещё не начинали. Итак… Сначала ты, Лея. Первое, конечно же, это твоё здоровье: нам нужно тебя хорошенько подлечить, правда, здесь этот процесс пойдёт намного быстрее.

– Да, вы правы, мышцами нужно будет специально заниматься. У меня в последнее время начала побаливать спина.

– Значит, будем укреплять, – не дав Лему начать причитать, сказал Карт. – Итак, со здоровьем всё ясно. Думаю, два-три месяца – и ты будешь как новенькая. Переходим к обучению. Многому я не смогу тебя обучить, хотя бы потому, что сомневаюсь, что здесь есть место, где можно заниматься со стихиями, а без специально оборудованного зала это опасно. Не дай то Богиня, разнесём что-нибудь! Боюсь, что жрицы нас за это не поблагодарят.

– Здесь есть зал.

– Для занятий? – недоверчиво спросил Карт.

– Да. Здесь есть специальный зал для этого.

– Жрицам-то он зачем?! – воскликнул чтец.

– Как зачем? Среди жриц всегда были чтецы, а здесь когда-то был целый город, и чтецов нужно было обучать. До поверхности более часа пешком, поэтому было разумно здесь построить специальный зал. Да и свет-камень гасит проявление дара. Свет-камня здесь столько, что остаётся только диву даваться, откуда он взялся. Разрушить Потоком его почти невозможно, если не применять специальные слова для этого. Здесь есть тренировочный зал – он находится на противоположной стороне от главного входа.

– И чего только здесь нет… – пробормотал чтец. – И всё равно всему я тебя обучить не смогу. Уж точно не смогу тебя обучить тому, что должна уметь жрица Диру.

– Не беспокойтесь, спящие в леях мне помогут.

Слова Ионы о спящих в леях жрецах оставили Лема и Карта в замешательстве, но они оба решили, что это можно будет обсудить попозже.

– Хорошо, – не подавая вида, что его удивили слова принцессы, продолжил Карт, – мы начнём тренировки где-то через месяц. Раньше было бы нежелательно. Теперь, когда с Леей всё решили, можно переходить к твоему обучению, Лем.

–А что со мной? – встрепенулся юноша.

– Тебя тоже нужно учить. Я не прощу себе, если такой талантливый ученик пропадёт, тем более что я всё равно обещал Хариму отвести тебя в Альхейр. Только теперь нам туда дорога заказана.

– Почему? – спросил Лем.

– Ну, вдруг кто узнает, что мы связаны с мёртвой принцессой и нечаянно приведём людей, которые ищут её сюда?

– Ой, я не подумал. Тогда точно в Альхейр не пойдём.

– Поэтому в Город Воды нам дорога заказана, хотя мне нужно будет там появляться, как обычно. Есть три места, куда отсюда будет достаточно легко добраться и где ты сможешь получить достойное образование. Первое место – в Анжении, но оно находится на юго-востоке страны, поэтому добираться до него будет дольше всего, пусть оно и в этой стране. Набор у них зимой, но я не думаю, что ты успеешь в этом году. Второе место – Академия Артии. Очень хорошее образование, невероятные учителя. Я знаю одного из них и могу тебя представить, но есть несколько «но» в этом варианте. Первое «но»: это самое далёкое место – оно находится на юго-западе Артии, и нам придётся пересечь всю страну для того, чтобы добраться до Академии. Второе «но»: поступление туда я гарантировать не могу. Только сама Школа решает, поступит ли ученик. Здание Школы зачаровано.

– Почему школа? Вы же сказали «Академия»? – спросил Лем.

После храма Диру то, что какое-то здание зачаровано, не казалось ему чем-то интересным и необычным.

– Школа с большой буквы. Так её называют для краткости.

– Ясно. А когда у них начало года?

– Сентябрь или август, если я не ошибаюсь. Ещё есть третье место – университет в Эфе. На самом деле университетом его называют скорее по привычке – там не осталось других дисциплин, кроме медицины.

Глаза юного лекаря загорелись искренним интересом.

– А где находится Эфа? Далеко? Это город? – засыпал Карта вопросами Лем.

– Тихо-тихо, не спеши так! Я всё расскажу. Так вот, Эфа – «вторая столица Артии», когда-то давно действительно была столицей. Это большой город, и в нём есть не только медицинский университет, но и другие учебные заведения. Все очень хорошие, но на университете держится весь город. Он приносит больше всего дохода и привлекает людей со всей Артии и из других стран. Считается, что врачи из Эфы равны в своём умении врачам Альхейра. Эфа находится на северо-востоке страны, достаточно близко к границе с Анженией.

– Я поеду туда. Когда туда поступают? – решительно спросил Лем.

– В ноябре. Ты уверен? – с сомнением спросил Карт. – Ты же не знаешь, что это за место. Стоит ли так быстро соглашаться? Тем более что тебе придётся учить их язык, чтобы поступить.

– И что? У меня хорошее предчувствие по поводу этой Эфы. Почему-то я уверен, что мне там будет хорошо. Уверен – и всё тут. Не знаю, почему, но точно уверен.

– Хорошо, положусь на твоё предчувствие, но я не смогу обучить тебя языку, придётся искать учебники…

– Я помогу. Я хорошо знаю артийский, поэтому проблем возникнуть не должно, – вступила в разговор Иона.

– Ты полна сюрпризов! Сколько же ты знаешь языков? – сверх меры удивлённый Карт даже не знал, какие слова подобрать.

– Достаточно для того, чтобы не умереть от скуки во дворце, полагаю. Честно говоря, я не могу даже предположить, сколько – я просто не помню этого. Единственное, в чём я уверена, так это в том, что я знаю шаньярский, артийский и анженийский. По поводу остальных не уверена.

– И ты говоришь на анженийском просто идеально! Если бы я не слышал, как ты говоришь на нанди, то подумал бы, что ты местная!

– Не может быть, Лем, что ты. Да, я неплохо знаю эти языки, но не более того. Невозможно выучить язык идеально.

– Но я правду говорю! После, наверное, двух или трёх дней ты начала говорить без акцента, а когда ты ещё произнесла пару фраз на шаньярмати, то я просто не знал, что делать, даже испугался сначала. Правда, Карт?

– Он прав. Я, конечно, иностранец, но говорю на анженийском с достаточно незаметным акцентом, что позволяет людям верить, что я просто из другой части Анжении. Но ты говоришь, как Лем. Ты полностью подстроилась под его акцент. Возможно, если ты будешь больше времени проводить со мной, а не с ним, то начнёшь говорить, как я. Практически все чтецы имеют способности к языкам и знают минимум один-два иностранных языка действительно хорошо, но ты знаешь как минимум три. Возможно, всё дело в том, что ты – Верховная.

– Я тоже думаю, что дело в том, что Вы… Ты – Верховная.

– Не знаю. Возможно, в том, что я хорошо говорю на языках, действительно виноват Поток, но я знаю, что я люблю языки, и изучение их мне доставляло удовольствие, поэтому я не уверена, есть ли здесь связь со статусом Верховной.

Лем, видя, что Иона ему не верит, немного надулся. Когда Карт увидел это, то улыбнулся, радуясь тому, насколько искренне выражает свои эмоции ученик Харима – сам чтец так не умел.

– Давайте продолжим, хотя мне бы, безусловно, хотелось поспорить о многом, Лея. Итак, с тем, куда пойдёт Лем, мы определились, со здоровьем Леи и с её обучением тоже – мы обсудили почти всё, что нужно.

– Что-то ещё осталось? – с интересом спросила принцесса.

– Твоя память. Я бы очень хотел её вернуть, иначе мне просто не от чего плясать. Пока я не знаю, с кем из своих знакомых я могу связываться по поводу тебя, а с кем не могу, если что-нибудь случится. Понятно, что Император и его ближайшее окружение отпадают, в этом я не сомневаюсь, но я не могу представить и уж точно не могу знать, кто участвовал в том, что с тобой произошло.

– Я постараюсь вспомнить всё, но вы сами понимаете, что я не могу ничего обещать.

– Конечно, я и не думал тебя заставлять, лишь надеюсь, что ты сделаешь всё, что в твоих силах. От твоих воспоминаний будет зависеть многое. Использовать Поток для этого я не собираюсь, так как это будет просто нецелесообразно. Но я могу помочь тебе другим способом – я был во дворце и могу рассказать то, что помню, может быть, это подстегнёт твои воспоминания.

– Я думаю, что я воспользуюсь вашим предложением.

– Обращайся, когда захочешь. Время у нас ещё есть.

– Спасибо.

– Хм, на этом всё, я думаю. Пора нам спать, иначе завтра будет не очень весёлый день. Спокойной ночи, друзья. Пусть Диру осветит ваши сны.

– И ваши тоже, – нестройным хором сказали молодые люди.

День закончился, и все разошлись по своим комнатам. Им предстояло ещё многое сделать.

## Глава 10. Прошлое. Зима в подземном храме

Наступила зима. Она была очень снежной и красивой, и все трое наслаждались ею.

К счастью для всех, в подвале, который вёл в пещеру, была зимняя одежда, поэтому Карту даже не пришлось идти в ближайший город, чтобы купить вещи для Лема. В сундуке в спальне девушки оказалась одежда специально для неё. В том числе отрезное по талии шерстяное платье цвета травы с рукавами реглан, треугольной горловиной и красивой серебристой вышивкой, идущей по швам, белый тканый плащ из козьего пуха и хлопковая рубаха с высоким воротом на застёжке. Платьев было несколько и все разных оттенков, но больше всего девушке полюбился травянисто-зелёный.

Лем подогнал под себя одежду, которую он нашёл. До этого у него никогда не было таких красивых вещей, и он радовался, как ребёнок, тому, что ему досталось. К сожалению, в хранилище не было одежды, которую обычно носили в Анжении или Артии, но Карт обещал что-нибудь придумать перед тем, как они отправятся в Эфу.

Иона очень заинтересовалась одеждой разных стран и с удивлением узнала, что в Артии женщины часто носили тунику с разрезом спереди, начинавшемся на уровне груди, короткую рубаху под ней и штаны до середины икры. В Нандиру женщины носили только платья и длинные туники в зависимости от региона, но все они были ниже колена, поэтому она с нетерпением ждала того момента, когда ей удастся посмотреть на то, как одеваются люди в других странах, а может быть, и примерить что-нибудь.

Когда они изучили храм Диру получше, то поняли, что лес, через который они прошли в первый день, окружал главное строение. Оказалось, что кольца сезонов менялись в зависимости от того, какой сезон царил снаружи. Наверху была зима, поэтому чередование шло таким образом: в центре у храма посвящения з- има, затем весна, лето, осень, при этом ближе всего к выходу на поверхность располагалась ранняя зима, то есть та часть сезона, что недавно прошла. Поэтому когда они только пришли в храм, им показалось, что погода у лестницы была такой же, как наверху.

Все трое иногда ходили наверх и каждый раз поражались тому, что погода центрального кольца полностью соответствовала погоде снаружи. Даже освещённость менялась в зависимости от времени суток. Если наверху шёл снег, то он начинал идти и внутри. Один раз Карт специально ждал того момента, когда пойдёт снег, чтобы понять, как он образуется в храме, и выяснил, что ветер, создаваемый Потоком, уносил испарения от озера в сторону леса и там образовывались низкие облачка, которые имитировали снегопад внешнего мира. Зачем и как создался сам лес, Карту так и не удалось понять, но это его устраивало – чтецу нравилось, что есть что-то что можно изучить и что пока не поддаётся его пытливому уму.

Карт, Лем и Лея много времени посвящали изучению храма. Они выяснили, что гигантская пещера, в которой было озеро, была лишь самой последней в сети пещер, которые вели к главному входу в храм, и являлась чем-то вроде внутреннего храма, где проводились самые важные церемонии. За три месяца, что они находились здесь, они успели найти библиотеку, пещеры-кладовые и многое другое, но до сих пор исследовали лишь не более трети комплекса – он был огромен. Часть храмового комплекса была закрыта, и требовался специальный ритуал для того, чтобы открыть его, коего пока никто из компании, даже Верховная, не знали. Лея начала своё обучение слишком недавно, чтобы уметь всё то, что требовалось для открытия дверей.

Ещё в первые несколько дней они выяснили, что ходить наверх для того, чтобы добыть еду, им не было нужды – в пещерах был свой огород, за которым ухаживали жрицы, обитавшие в трёх не очень высоких леях в дальнем зале. Благодаря их труду вся троица была обеспечена едой на всю зиму. Карту всё в храме казалось немного странным, отчего его преследовало чувство неправильности происходящего, но ради спокойствия и здоровья Верховной он мог вытерпеть всё что угодно.

Так как Лея ещё не успела восстановиться, а самому Лему нужно было выучить новый язык хоть сколько-нибудь прилично, было принято решение, что поступать он будет в следующем ноябре.

Процесс обучения и у Леи, и у Лема шёл прекрасно. Молодой человек схватывал артийский, в отличие от нанди, просто на лету, и девушка просто нарадоваться не могла на такого ученика. Сама принцесса считала, что её учёба идёт намного хуже. Ей все время казалось, что она вообще ничего не умеет и, главное, никогда не научится, хотя это было далеко не так.

Первый месяц Карт читал Ионе только теорию, даже не пытаясь перейти к практике, что было вполне оправдано, особенно учитывая то, что он боялся посвящать Иону, как это обычно делали. Привязывать к себе Верховную он точно не хотел, но души жриц, которые параллельно с ним занимались с ней, сказали, что ритуал провести можно и что связи, какая обычно появляется между учителем и учеником, не возникнет, что успокоило Карта и он наконец решился на посвящение.

Церемония чуть его не убила. Ионе он об этом предпочёл не сообщать, боясь, что она будет чувствовать себя виноватой. Как он и предполагал, река принцессы была невероятно широка и скорее по своим свойствам напоминала озеро или океан. По крайней мере, берегов её он найти не смог и чуть не «утонул» в Потоке. У каждого человека церемония проходила по-разному, и всё зависело от личных качеств человека и предрасположенности к тем или иным манипуляциям с Потоком. При этом видел это обычно только Учитель. Для самого пробуждаемого это было лишь чувство единения с другим человеком, потому что взрослый и опытный человек открывал лишь то, что хотел показать. Одного из его учеников охватило пламя, которое не обжигало самого молодого человека, а другая ученица призвала воспоминания вещей, которые её окружали. Иона превзошла все ожидания: она пробудила весь свет-камень, который находился в пещере, а затем и сама засияла, словно солнце. Она была чистой энергией, пока ещё не имевшей формы. Лем, находившийся в момент ритуала единения на другой стороне пещеры, чуть не ослеп.

После ритуала обучение пошло намного быстрее, но и стало намного опаснее. Девушке было сложно направить энергию в нужное русло, особенно в слова разрушения и распада. В её характере отсутствовало желание уничтожать, поэтому подобным словам она сопротивлялась, но Карт выкрутился, показав принцессе, что благодаря этим словам можно и помогать: убрать осколки камня из тела раненого или помочь расчистить завал. В процессе обучения оказалось, что девушка воспринимает Поток совсем по-другому, нежели другие люди, поэтому объяснить ей, что от неё было нужно, иногда было сложно. Но она была готова учиться и воспринимала каждую крупицу знаний с таким энтузиазмом, что иногда это даже утомляло Карта.

Лея поправлялась, и благодаря постоянной работе в огороде, которой она занималась по своему почину, и упражнениям, которые ей показал Карт, она стала намного сильнее.

Иона вспоминала всё больше и больше с каждым днём, но последний день её прежней жизни ускользал от неё.

***

Стояло ясное морозное январское утро, и Лем, как всегда, вставший раньше всех, уже начал готовить завтрак, по привычке напевая песенку, как вдруг услышал крик. Кричала Иона. Юноша дёрнулся, порезал палец, но не заметил этого, бросил нож на стол и побежал в сторону комнаты девушки. К счастью, комната заперта не была, поэтому просить жриц впустить его не пришлось. Оказалось, что Лея лежит с закрытыми глазами и кричит. Лем попытался разбудить её, но она не просыпалась. Юноша постарался привести её в чувство, легонько похлопав по щекам, но ничего не помогало.

Внезапно Верховная открыла глаза и прекратила кричать. Юноша отскочил от кровати, испугавшись взгляда девушки – её глаза горели белым огнём и в них стоял животный страх.

В этот момент в комнату вбежал Карт, тоже услышавший крик. Он был лишь в одной рубахе и явно был разбужен криками.

– Что случилось? – спросил чтец, в его голосе явно слышалась тревога. Иона кричала впервые на его памяти.

– Не знаю, она кричала во сне. Я попытался её разбудить, но это не помогло.

– Богиня! Что с ней такое?! – наконец увидел сияние мужчина.

– Не уверен.

В этот момент девушка закрыла глаза, свернулась клубочком на кровати, заплакала, и в тот же момент, к ужасу обоих мужчин, на рубахе девушки появились кровавые пятна. Карт с Лемом сразу же рванулись обратно к кровати, но пройти не смогли – их что-то не пускало. За их спинами раздался колокольный звон, и от маленьких лей отделились девочки-жрицы.

– Не мешайте ей, – прошелестело у них в голове, – она вспоминает и помогает лечить.

– Что лечить? Кому? – отрывисто спросил Карт.

– Рану. Человеку, который связан с ней.

– С ней точно всё будет в порядке? – спросил Лем с беспокойством.

– Да. Она сама справится.

– Она скоро придёт в себя?

– Да, Лем. Поэтому не беспокойтесь и занимайтесь своими делами. Если она захочет, то сама всё расскажет вам, – предвосхищая вопрос ученика Харима, сказала жрица, – а пока идите. Мы ей поможем.

Закончив говорить, девочки сели рядом со своей Верховной и превратились в золотистое облачко, которое окружило плачущую девушку.

Мужчины не решились ослушаться совета маленьких жриц и ушли.

Завтракали Карт с Лемом вдвоём. Когда Лея не вышла и через два часа, юноша попытался проведать подругу, но дверь оказалась заперта, поэтому ему пришлось уйти несолоно хлебавши. Карт старался казаться спокойным, но было видно, что он тоже переживает. После завтрака каждый пошёл заниматься своими делами: Карт к себе в комнату, а Лем остался в трапезной, чтобы позаниматься артийским.

С того дня, как чтец узнал, что Лея – это Иона, над ним всё больше и больше довлело чувство вины за то, что он и профессора Альхейра сделали тогда. Он не мог ничего исправить. Не мог даже помочь вспомнить то, что было до того, как её воспоминания оказались стёрты. Карт уже несколько раз собирался с духом, чтобы рассказать девушке об этом, но каждый раз, когда он видел, как она беззаботно улыбается, разговаривая с Лемом, вся решимость куда-то пропадала, а чувство вины всё усиливалось. Чем больше живости и силы он видел в принцессе, тем тяжелее груз на его плечах становился: ведь это он лишил мир Верховной, а девушку – живости характера.

Всё время, что Лея лежала в своей комнате, чтец разбирал книги, которые они нашли в подвале, где находился вход в храм. Он уже давно обещал это сделать, но никак не доходили руки, да и они оба с принцессой так уставали за целый день занятий, что мечтали только о том, чтобы добраться до кровати, и это при том, что они выматывались меньше, чем должны были, благодаря энергии в пещере, которая помогала залечить раны и восстановить силы.

Дело шло к обеду, поэтому Лем отвлёкся от своих занятий, чтобы разогреть то, что приготовил с утра. Как только всё было готово, он пошёл к Карту, чтобы позвать его. И уже был на полпути, когда увидел, как Лея выходит из своей комнаты – она была чуть бледновата, слишком задумчива, но выглядела в целом неплохо, а главное, на ней не было и следа крови. Ученик Харима с облегчением вздохнул и устремился к девушке. Иона ответила на его приветствие слабой улыбкой.

– Я разогрел обед, ты будешь?

– Конечно, спасибо, я как раз думала, что очень хотела бы пое…

Девушка сама себя прервала на полуслове и удивлённо спросила:

– Обед? Сколько же я проспала?

– Ну… С тех пор, как ты закричала, прошло уже часов шесть, судя по часам, которые в трапезной.

Иона нахмурилась:

– Закричала?

– Ты не помнишь? Ты кричала во сне. Мы с Картом испугались.

– Правда? Совсем не помню этого.

– А жрицы тебе не сказали?

– Нет. Не знаю. Может быть, и говорили, но я их не услышала.

– Понятно, – сказал Лем, которому ничего не было понятно.

Повисла неловкая пауза, никто не знал о чём говорить дальше. Молчание прервал мальчик:

– Я как раз шёл к Карту, чтобы позвать на обед. Иди пока в трапезную, а я загляну к нему.

– Прости, что задержала тебя. Тогда я буду ждать вас там.

К излишней вежливости Леи юноша уже давно привык, поэтому он просто вздохнул и пошёл дальше, иначе они бы извинялись друг перед другом до бесконечности.

Наконец все они собрались за столом и молча начали есть. Карту с Лемом очень хотелось спросить, что же произошло, но они предпочли дать девушке возможность самой решить, что она хочет им рассказать, в то время, как Лея слишком хотела есть, чтобы разговаривать с изнывавшими от любопытства и беспокойства друзьями.

Иона очень любила и Карта, и Лема, но, как и любой человек, она не всё могла им доверить. Особенно Лему. Она уже давно заметила, что он влюблён в неё, поэтому старалась некоторые темы не обсуждать с ним. Хотя в последнее время он всё меньше проявлял по отношению к ней подобные чувства, и её это радовало, потому что она к нему испытывала только дружескую любовь. Ученику Харима было всего лишь тринадцать лет, и он был прекрасным человеком, но он всё ещё был ребёнком. И все те беды, которые успели случиться за его недолгую жизнь, не сделали его более взрослым, они лишь лишили его детства и любви. Юный лекарь был заботливым, добрым, работящим и очень преданным. Он был замечательным другом и интересным собеседником, именно поэтому она не хотела рассказывать ему всё, что сегодня случилось, и расстраивать его, пока его влюблённость в неё ещё не до конца прошла. Лем не смог бы ей ничем помочь в данной ситуации, а переживать бы стал очень сильно. Когда речь шла о лечении, то он странным образом успокаивался и становился настойчивым, но, если девушка нечаянно рассказывала что-нибудь неприятное из своего прошлого или же сам Лем вспоминал о своём, дело иногда доходило до того, что он замыкался в себе, плохо спал и ел и ходил подавленным неделями. Карт, с другой стороны, скорее боялся незнания и неизвестности, поэтому если она ему расскажет всё, то он, скорее всего, успокоится, а может быть, и поможет советом.

Наконец все доели ячменную кашу с луком и морковью, и девушка отнесла тарелки на кухню, пользуясь мытьём посуды как предлогом для того, чтобы подумать о том, что она может рассказать обоим, а что лучше оставить для разговора наедине с Картом. Когда она вернулась в трапезную, то мужчины ждали её, явно желая обсудить произошедшее. Собравшись с духом, девушка сказала:

– Я хотела извиниться за то, что испугала вас сегодня утром.

– Главное, что с тобой всё в порядке, девочка, а наш испуг как пришёл, так и ушёл.

Лем согласно закивал.

– Всё равно извините меня. Вы оба слишком добры ко мне, чтобы злиться на меня, хотя в этой ситуации должны бы, спасибо вам за это. Я вижу, что вам хочется узнать, что это было. Спасибо, что подождали, когда я буду готова говорить об этом, – я ценю это. Можно сказать, что мне приснился кошмар, который на самом деле был моим прошлым.

– День перед тем, как ты получила раны? – спросил Карт, зная ответ заранее.

– Да. Теперь я знаю, что произошло. Не всё, конечно, только то, что я знала перед тем, как это случилось. В тот день произошло много непонятного.

– Кто это был? Кто вас покалечил? – спросил Лем, и в его голосе чувствовалось напряжение.

– В каком-то смысле я сама.

Юноша воззрился на неё, не понимая, как она сама с собой могла сотворить подобное.

– Давайте я расскажу всё по порядку. В тот день… В тот день, когда это произошло, точнее, за день до этого, мои мар организовали мне что-то вроде побега из дворца. Я всегда верила им, как верю и сейчас, поэтому даже и не подумала спросить, для чего они это делают. Но у меня были свои подозрения на этот счёт, которые я предпочитала игнорировать. Когда я рассказывала про церемонию посвящения, то говорила о том, что Император отложил её несколько раз, помните? Ещё в первый раз я начала сомневаться в его намерениях по отношению ко мне. Он всегда ненавидел меня, и я это прекрасно знала. Рин пытались меня убедить в обратном, но я чувствовала его неприязнь. Отец чрезвычайно редко общался со мной, а наши встречи ограничивались утренними приёмами, на которых я была обязана присутствовать, а на них ему даже не было необходимости смотреть на меня. Так было сколько я себя помню. Император не виделся со мной, но старался следить за тем, что я делаю, и я это ощущала, как чувствовала и то, что он меня презирает и считает низшим существом, не способным ни к чему. Как только он понял, что я не так глупа, как он думал, и проявляю рвение в учёбе, а она была единственным, чем я имела право заниматься, он возненавидел меня ещё больше, но я и не подозревала, что он хочет от меня избавиться, до того дня, как он перенёс посвящение. Я была нужна не как полноценная Верховная, но как символ, который оградит его от волнений, и он боялся, что я начну слишком многое понимать. А потом, прямо перед побегом, он устроил для меня ловушку. Или, может быть, проверку. Я оказалась более осведомлённой и менее глупой, чем ему хотелось бы, а потому он предпочёл от меня избавиться. Я видела это по его глазам, но верить не хотела. Я привыкла к тому, что мой мир подчинён правилам настолько, что я перестала их замечать. Они стали частью меня. Правила всегда были моим долгом. От их выполнения всегда зависело слишком многое. Я и один маро выехали из дворца, а затем из города. Сначала всё было нормально, мы остановились в лесу рядом с городом. Маро попытался снять с меня браслет, который я носила много лет, но я не дала. Затем появился Средний и немного поговорил со мной. Казалось, что всё в порядке, но внезапно всё пошло наперекосяк и мне сказали бежать. За мной гнались волки, видимо, Император заметил моё отсутствие и послал их по моим следам. Я очень испугалась и потому не заметила обрыв, с которого упала. Сознание я потеряла, когда ударилась о камень, торчавший из отвесной скалы. Внизу была река. Она меня и принесла сюда. По крайней мере, я так думаю. По пути было много порогов. Я помню, как просыпалась, когда меня било о камни. Но я плохо соображала, поэтому точнее сказать не могу. Как и почему я выжила, я тоже не знаю. Ещё я помню, что очнулась на берегу, увидела лею и позвала её, а потом увидела кого-то ещё. Думаю, что Лема, но, честно говоря, я до сих пор не знаю, приснилось ли мне это или нет.

Иона замолчала. Она рассказывала всё так бесстрастно и монотонно, что у слушателей побежали мурашки. Казалось, она описывает чужую жизнь, чужую «смерть» и чужие воспоминания. Такое равнодушие пробирало до костей, чувствовалось, что за ним скрывались пустота, тоска и страдания. Именно так себя чувствовал Лем, когда умерла его младшая сестра и у него не осталось никого. Мальчик посмотрел девушке прямо в глаза и увидел, что они были абсолютно пустыми.

После рассказа за столом воцарилась тишина. Через несколько минут Карт решился её нарушить и спросил принцессу:

– Можно задать несколько вопросов?

Иона повернулась к нему и посмотрела на него своими пустыми глазами, ещё не успев прийти в себя. Карт вздрогнул.

– Конечно, задавайте.

– Я знаю, что рин – это воспитательницы и охранницы принцессы, а кто такие маро и мар?

– Охранники Императора и Верховной. Маро – мужчины, мар – женщины. В основном. Но не обязательно. У мар и маро несколько разные функции, но если описывать их общие качества, то они – идеальные бойцы, убийцы, охранники, стражи. Они умеют скрываться от чужих глаз, и если они не захотят, то вы даже не заметите, что они есть вокруг меня и моего отца. У меня были мар и лишь один маро, которого должны были ко мне приставить после посвящения. Маро – это орден, а не только профессия.

– Спасибо за объяснения. А Марта, Средний и тот последний маро, кто они?

– Марта – моя главная мар, боюсь, что её уже нет среди живых. Я любила её. Я любила всех своих мар, они были теми, кто знал, как я выгляжу и чем я занимаюсь. Во дворце я всегда ходила либо с вуалью, либо со словом Потока, которое размывало мои черты лица. Большую часть времени даже я сама не знала, как я выгляжу. Средний – главный среди всех маро и мар. Последний – мой личный маро, я полагаю. Думаю, он тоже уже мёртв.

– А Средний?

– Он сможет выжить в любой ситуации, я уверена. И мне кажется, что Император не подозревал, что Средний замешан в чём-либо.

– Почему ты думаешь, что остальные мертвы?

– Их наверняка казнили за измену.

– Ты уверена?

– Я не могу знать, но сомневаюсь, что их простили. Единственная надежда лишь на то, что они спаслись бегством, но она очень мала. Особенно для маро. Марту могли и не раскрыть, но вряд ли, тем более, что невыполнение обязанностей мар тоже карается смертью, а моя смерть – это полный провал.

Видя, что ещё немного – и девушка впадёт в ступор, Карт прекратил спрашивать про близких ей людей и спросил про третьего из охранников, который, по-видимому был наименее ей близок.

– Ты говоришь, Средний выжил?

– Думаю, да. Его почти невозможно узнать, а тем более убить. Поэтому его именем и является «Средний».

– Это имя? Я думал, что это звание.

– Нет, это имя. Не его настоящее имя. Его дают лучшему среди маро. Ему его дали потому, что он никакой, отсутствующий. Его внешность невозможно запомнить, если он сам того не пожелает. У него невероятная мимика, и он умеет менять своё лицо с помощью неё, даже если не применяет свой дар. Всех маро сложно обнаружить, а его в особенности. Маро защищены от поиска, и их часто бывает сложно заметить, даже если они рядом с тобой.

– Значит, ты не сможешь описать мне его?

– Почему? Высокий, широкоплечий, тёмно-русые волосы, серые, почти бесцветные глаза. Но даст ли вам это хоть что-то? Он так искусно меняется, что его невероятно сложно узнать. Вы можете смотреть прямо на него, но не знать, что это он. Мне кажется, что он один из осенённых Светом, но я никогда даже не думала проверять это.

– Мне кажется, что я его видел…

– Вполне возможно.

Все снова замолчали, не зная, что сказать, но вдруг Иона опять посмотрела на Карта и произнесла:

– Я виделась с вашим братом во дворце. Вы чем-то похожи.

– Двоюродным братом, и я не думаю, что мы так уж похожи – я никогда не смогу быть таким идеальным, как он. Да, впрочем, и не хочу.

– Вы его не любите?

– Нет, почему же? Он всегда был милым и добрым ребёнком. Также он всегда был талантливым, красивым, но при этом очень разумным. Мириан очень похож на мать. Я баловал его, когда он бывал у нас, но всё же он младше меня на двадцать лет, было бы странно, если бы я хотел на него походить.

Девушка внезапно будто бы пришла в себя и сказала:

– Извините, из-за меня мы все потеряли много времени. Я бы хотела позаниматься сегодня, если вы не против, Карт.

– Конечно, но тебя никто не подгоняет. Если тебе нужно время, то оно у нас точно есть. Отдохни.

– Я бы предпочла позаниматься. Это отвлечёт меня.

– Если это тебе поможет, то, конечно, пошли в зал, – не стал спорить с принцессой чтец. – Ты приберёшься здесь, Лем?

– Конечно, идите занимайтесь, я всё сделаю.

– Спасибо, – почти одновременно поблагодарили его друзья и вышли из трапезной.

## Глава 11. Прошлое. Разговор

По дороге в зал для занятий ни Карту, ни Ионе не хотелось говорить. Они оба были измотаны, поэтому девушка не была уверена, стоит ли продолжить разговор или лучше отложить его.

Погода в храме соответствовала погоде наверху, над ним, поэтому внутри стояла та же мягкая зима, что и снаружи. Исключением являлись лишь те комнаты, которые находились на верхнем ярусе: спальни, трапезная, комнаты для занятий и библиотека. В них температура была выше, что создавало ощущение, будто обитатели храма, спускавшиеся с жилых этажей, оказывались на улице.

Из-за этого все новоприбывшие ходили в зимней одежде.

Лея была в шерстяном платье, на которое накинула шаль, а Карт был в плаще. Они уже успели немного привыкнуть к чудесам этого храма, но не к его красоте.

Принцесса с Картом медленно шли по переходам и пещерам, и девушка размышляла о том, что ей уже давно стоило спросить у своего спутника. Она рассматривала барельефы и горельефы, что были на стенах, что позволяло идущим не чувствовать неловкости от молчания, которая неизбежно бы появилась, – им слишком многое нужно было друг другу сказать, но оба боялись начать разговор.

Иона присмотрелась к рельефам, некоторые из них были выполнены из свет-камня столь прозрачного, что они казались стеклянными. Она остановилась у одного из них, стараясь разглядеть каждую деталь.

Именно этот горельеф изображал работу гончарной мастерской храма. Иона насчитала тридцать человек, которые работали на гончарных кругах, и ещё десять, что расписывали уже готовые горшки. Тот храм был живым, дышащим, но в нынешнем не было никого, кроме жриц, живших в железных леях, и новоприбывших.

Карт остановился, ожидая её. Чтец чувствовал, что с девушкой что-то происходит, но сказать что – не мог.

Принцесса глубоко вздохнула, рассматривая красоту храма под землёй.

– Что-то не так, Лея? – наконец решился спросить её мужчина.

– Ничего. Просто задумалась кое о чём, – грустно произнесла принцесса.

– О чём?

– Ни о чём конкретном. Я подумала, что барельефы, изображающие жизнь в храме, вызывают у меня странное чувство тоски.

– Понимаю, о чём ты. Сейчас храм тих и, можно сказать, мёртв, поэтому неудивительно, что контраст вызывает у нас подобные чувства, – словно озвучил мысли девушки Карт.

– Наверное, вы правы.

– Но мастера, что работали над храмом, были талантливы – так передать движение в камне не каждому под силу. Кажется, словно это настоящие люди, и как только мы отвернёмся, гончарные круги и люди действительно придут в движение. Удивительное мастерство.

Девушка кивнула и провела рукой по одной из жриц, изображённой на стене. Фигура гончара начала светиться, переливаясь всеми цветами радуги. Лишь лицо и руки оставались нежного жёлтого цвета.

Принцесса задумчиво спросила:

– Интересно, почему один свет-камень светится лишь желтоватым светом, а другой изменяет цвета?

Мужчина пожал плечами:

– Не представляю. Свет-камень, что использован в Альхейре, почти не переливается, он просто прозрачен, как горный хрусталь, поэтому мне сложно даже предположить, от чего это зависит. Меня эта тема не интересовала.

– До того, как я попала в этот храм, она меня тоже не интересовала.

Снова воцарилось молчание, которое вновь прервал Карт:

– Пойдём, Лея, иначе мы проведём, разглядывая рельефы и фрески на стенах, всё время, что отвели на занятие.

– Конечно. Извините, – сказала Иона, убирая руку со стены.

Вскоре они дошли до комнаты, в которой проходили уроки, и Иона наконец-то решилась заговорить о том, что её волновало.

– Карт, я бы хотела поговорить с вами кое о чём. Наедине. Я не могу сказать всего при Леме, вы сами знаете, что он очень переживает, когда со мной хоть что-либо случается. Честно говоря, я боюсь его реакции на некоторые вопросы, которые я бы хотела вам задать. Потом… Потом я скажу ему, но это произойдёт позже, а сейчас мне нужно с кем-либо об этом поговорить. Можно?

Мужчина посмотрел на собеседницу: на первый взгляд она была спокойна и не показывала никаких эмоций, но Карт уже достаточно давно знал её, поэтому видел в глазах у девушки отчаяние.

– Конечно. Что случилось?

– Я… Вспомнила не только то, что рассказала вам и Лему.

Некоторое время девушка стояла и смотрела на старшего товарища не решаясь сказать, что хотела, но потом, немного помявшись, всё-таки произнесла:

– Я вспомнила вас. Вспомнила детство. Вспомнила зал, полный людей. Вспомнила того мальчика…

Карт побледнел: она всё вспомнила, а он не успел ей рассказать обо всём сам. Увидев, что мужчина изменился в лице, она быстро добавила:

– Я не держу на вас зла. Боюсь, если бы вы отказались, то Отец убил бы вас, как и остальных чтецов, посчитав отказ ему изменой. Я не виню никого из тех, кто принимал участие в ритуале. Мне не за что винить их. Вы должны были это сделать. Не знаю, смогла бы я сама отказать Отцу, если бы он попросил об этом. К тому же, браслет защитил меня.

Мужчина внезапно преклонил колени перед принцессой и начал каяться в том, что считал своим самым большим грехом:

– Мне нет оправдания, Верховная, что бы Вы ни говорили! Я не должен был участвовать в этом! То, чем я помог, – это преступление. Более того – ересь, которая противоречит как учению Диру, так и сути Потока. Никто не имеет права участвовать в этом!

Ионе хотелось подойти к мужчине и обнять его, но она понимала, что ему сейчас нужно прощение Верховной, а не девушки по имени Лея.

– Вы всё сделали правильно, – повторила она, и её голос был одновременно тёплым и немного грустным. – Без браслета он избавился бы от меня ещё тогда. Я, обладающая силой, ему была не нужна, более того – была опасна, поэтому он приказал бы меня убить. Сейчас… Нет, даже до побега я понимала, что Отец делал всё, чтобы я не могла выполнять свои обязанности Верховной. Браслет помог мне выжить.

– Но…

– Нет никаких «но», – твёрдо сказала Иона. – Он бы убил меня, если бы не смог найти другого способа запечатать мою силу.

– Мне нет прощения, Верховная. Я достоин только презрения и ненависти! – хрипло сказал мужчина.

– Если вам хочется презирать и ненавидеть, то это ваш выбор, но не пытайтесь заставить меня ненавидеть. Не учите меня этому. Я не хочу ненавидеть и не чувствую в этом необходимости. Затаённая злость или обида ещё не приносили никому добра. Я не чувствую к вам ни презрения, ни ненависти. Я прощаю вас. Пожалуйста, встаньте.

Некоторое время был слышен лишь шелест листвы леи, что стояла в углу комнаты.

– Я… Благодарю Вас, Верховная. Спасибо, что Вы не держите на меня зла.

Карт не мог заставить себя посмотреть в глаза принцессе, поэтому остался стоять на коленях, не решаясь поднять лицо.

– Я, Верховная жрица Диру, прощаю вас. Вы нужны мне сейчас, но если вы будете поглощены чувством вины, то не сможете мне помочь. Встаньте.

Карт, не поднимая головы встал, и Иона задала ему вопрос:

– Вы не должны были помнить того, что сделали, я помню, как об этом говорили, но по какой-то причине вы помните. Почему?

– Мужчина, который был рядом с вами. Он оставил мне воспоминания. Я не знаю, зачем.

– Если Средний оставил вам воспоминания, значит, так было нужно. Он не делает ничего просто так, когда дело касается императорской семьи. Когда дело касается Верховной.

Девушка на секунду замолчала.

– Карт, помните, о чём я вас просила, когда вспомнила, кто я? – тихо спросила она.

– Да, Верховная.

– Мне нужны друзья, а не почитатели, поэтому прошу вас, поднимите голову и посмотрите на меня.

Карт послушался её и поднял голову.

– Вы сами говорили Лему о том, что если я говорю, что всё в порядке, значит, всё действительно в порядке. Я прощаю вас, и вам незачем больше терзаться. Я не прошу вас забыть или сразу же простить себя, для этого потребуется время, но я прошу вас быть сначала моим другом и защитником Картом, а уже затем последователем Диру и профессором университета Альхейра Калебом Ангерраном.

– Слушаюсь, Верховная, – чтец поклонился принцессе.

– Обращайтесь ко мне на «ты», как раньше.

– Извини.

– Ничего страшного, я понимаю, – мягко ответила она.

Карт с Леей неловко замолчали.

– На самом деле я хотела поговорить не о самом происшествии. Я хотела спросить про того мальчика, который был со мной…

– Твоего возраста?

– Да, думаю, мы ровесники, возможно, он старше меня. Я была слишком мала, чтобы задумываться об этом, – задумчиво сказала Лея.

– Что ты хотела о нём узнать? – с готовностью спросил Карт.

– Когда вы делали браслет, то он был среди тех, кто может его снять? – в голосе появились не свойственная ей робость и маленькая искорка надежды.

– Да. Теми, кто мог снять браслет, были: он, тот, кого ты назвала Средним, Император и ещё несколько доверенных лиц.

– Ясно, спасибо, – удовлетворённо кивнула девушка.

– Почему ты спрашиваешь?

– Тот мальчик – это мой маро. Он – мой друг детства. Единственный. Хоть он и появлялся очень редко, самое частое – раз в три месяца, нам было хорошо и весело вместе.

Иона улыбнулась воспоминаниям.

– Я помню, как мы лазали по деревьям, а нас ругали за это. Наверное, с ним связаны мои самые светлые воспоминания из детства. Как-то раз мы спрятались в проходе за моей спальней и нас не могли найти. Тогда у меня ещё был задор и смелость, чтобы быть непоседой.

Принцесса ненадолго замолчала, а затем грустно добавила:

– А потом я осталась одна и перестала помнить его, но всё время чувствовала, что мне кого-то не хватает. Теперь я знаю, что его. Мне кажется, что это он сопровождал меня тогда, во время побега. Я не узнала его лица ни с первого, ни со второго раза, но мне показалось, что я где-то уже видела его. Когда мы были уже за городом, то остановились на маленькой неприметной полянке, и он хотел снять с меня браслет, но я не смогла сразу же ему довериться, поэтому не дала этого сделать. Мне сказали, что это запрещено, что я должна дождаться посвящения, и я просто… поверила им. Я послушалась. К тому времени я уже привыкла выполнять всё, что от меня требовали. Я думаю, что он снял с меня браслет, пока я спала. Наверное, в браслете было что-то, по чему меня можно было отследить. Но тогда… Я просто испугалась, что на мне не было браслета.

– Да, по нему действительно можно было бы тебя отследить, – подтвердил догадку Ионы Калеб.

Между Леей и Картом снова повисло неловкое молчание.

– Мне кажется, – Иона говорила медленно, будто подбирая слова, – что у меня есть связь с моим маро. Не знаю, как описать это, потому что и сама не до конца понимаю этого, я словно чувствую нить, ведущую от меня к нему. Словно я притягиваю его. Возможно это из-за того, что он мой личный маро и должен знать, где я, но связь односторонняя.

– Односторонняя?

– Да. Я чувствую его, но меня не тянет, не притягивает этой нитью, а его – да. Это очень странное ощущение.

– Ты уверена? – нахмурившись, спросил Карт.

– Почти. Я прошла посвящение совсем недавно, поэтому до сих пор не до конца понимаю, что чувствую.

– Хм… Это очень странно, но всё может быть. Лея, ты… – мужчина замялся, не зная, как даже и спросить об этом юную девушку, тем более Верховную.

– Да?

– Ты не испытываешь к этому молодому человеку… – начал Карт, но, смутившись, умолк.

– Любви? – договорила за него Иона, слегка улыбнувшись стеснению, что испытывал обычно столь уверенный в себе Карт.

– Да, – облегчённо проговорил он.

Принцесса задумалась.

– Не знаю. Дружескую любовь и привязанность точно испытываю, но есть ли в этом нечто большее – не могу сказать. Я знала его лишь в детстве и, мне кажется, тогда не была влюблена в него. Он не был моей первой любовью. У меня не было первой любви.

– Он не чтец? – начал задавать уточняющие вопросы Карт.

– Нет, – без тени сомнения ответила девушка.

Калеб удивлённо посмотрел на неё.

– Откуда такая категоричность? Ты же не видела его много лет, да и знала лишь в детстве.

– Маро и мар не подвержены воздействию Потока. Их нельзя им даже лечить. Любой Поток, направленный на них, развеивается.

– Тогда, – растерянно посмотрел на собеседницу мужчина, – я совершенно не понимаю, как Средний смог стереть память другим участникам создания браслета!

– Как я уже говорила, я думаю, что его тронул Свет Диру. Свет Диру – это не Поток. Чтецов среди маро нет. Просто не может быть.

– Удивительно!.. Это даёт пищу для размышлений.

– Как вы думаете, может ли быть… что он жив? Логика подсказывает, что он мёртв, но чувства говорят обратное, и я даже начинаю надеяться, что и Марта выжила.

Мужчина огладил свою бороду.

– Я бы доверял чувствам, а не логике, на твоём месте. Ведь та рана, которая у тебя открылась сегодня с утра, была связана с ним? Я прав?

– Может быть. Я… во многом не уверена. Мне и самой сложно понять, что происходит со мной. До того, как я сбежала…

Девушка запнулась, поняв, что она не сбежала. Грустно улыбнувшись, она поправила сама себя:

– До того, как меня увезли.

Карт промолчал, понимая, что комментарий был не для него.

– До того, как меня увезли, я не использовала свои силы. По крайней мере, я не помню этого. И мне сложно понять, должна ли быть связь между нами.

– Но ведь ты чувствовала вашу связь сегодня утром?

– Да, – сама удивлённая своей уверенностью, сказала Лея.

– Тогда он должен быть жив, не правда ли?

– Наверное…

– Я тебя понимаю – сложно быть уверенным хоть в чём-то, когда непонятно даже, что происходит. Слишком много странного вокруг нас.

Карт с Ионой замолчали. Снова стал слышен шелест листвы: казалось, что железная лея пыталась заговорить с ними.

Внезапно мужчина задал вопрос, и успевшая погрузиться в свои мысли девушка вздрогнула.

– Ты давно знаешь, что Лем в тебя влюблён?

– Достаточно давно.

– Поэтому ты не хочешь ему рассказывать то, что рассказала сейчас мне?

Иона кивнула.

– Да, именно поэтому.

– Не лучше ли тебе поговорить с ним об этом?

Девушка покачала головой.

– Он и сам постепенно разлюбит. Уже начинает. Это – влюблённость в образ, качества, но не именно в меня. Это было видно сразу же. Я… умею чувствовать эмоции людей. Всегда умела.

– Понятно, – ответил мужчина, и между ними вновь повисло неловкое молчание.

– Ваш кузен, Мириан, – внезапно сменила тему Иона.

– Мириан? Что с ним?

– Он участвовал в моём побеге. Был заодно с маро.

– Мириан участвовал в побеге? – удивился Карт. – Он всегда был столь прилежным! Ты уверена в этом?

– Да, он говорил со мной за день до него. Мне кажется, он пытался предупредить меня.

– Интересно. Я могу попробовать связаться с ним, – мужчина задумчиво огладил бороду.

– Не надо.

– Почему? – удивился он.

– Я не готова к этому. Пока я не хочу думать о том, что происходит в мире, и не хочу знать, почему мне устроили побег. Пока не надо. Сначала я хочу подготовиться, научиться защищаться и, самое главное, действительно стать Верховной.

– Ты и так Верховная, – непонимающе отметил чтец.

– Возможно, но Верховная, не знающая ничего. О ритуалах, правилах, о моей роли, в конце концов! – выпалила принцесса. – Я так долго прожила, выполняя всё, что мне говорили, и пытаясь избавиться от самой себя, как того требовал Отец, что я не знаю, какая я на самом деле. Я хочу это выяснить, иначе объявляться во внешнем мире нет смысла. Я понимаю, что никогда не буду свободна от обязательств и что, возможно, для того чтобы быть Верховной, нужно быть ещё более сдержанной, но… Я хочу хотя бы понять, какой я хочу быть. Никогда не задумывалась об этом раньше.

Карт задумчиво посмотрел на девушку, а затем сказал с решимостью в голосе:

– Что же, давай тогда заниматься как проклятые, девочка.

– С радостью.

## Глава 12. Настоящее. Знакомство со студентами и неожиданные открытия

Компания вошла в основную залу постоялого двора вслед за студентом, но он уже растворился в толпе, поэтому расспросить его им так и не удалось, как и узнать его имя. Оставалось только надеяться, что он действительно придёт. Никто из них раньше не был в Эфе, поэтому проводник из местных им бы точно не помешал.

Внутри было действительно много молодёжи: они шумели, пили, кто-то даже танцевал на стульях, явно доказывая, что он не упадёт и вообще трезв и готов веселиться дальше. Вдалеке Ивона заметила пару молодых людей, лежащих на столах и поющих что-то несвязное.

Осмотрев зал, путешественники увидели стойку, находившуюся в дальнем углу зала, и направились к ней. За высоким столом стоял полный румяный мужчина и улыбался, глядя на молодых оболтусов.

Рэн подошёл к нему и спросил:

– Алек?

– Что? – удивился мужчина, при ближайшем рассмотрении оказавшийся не больше полутора метров ростом. – Нет-нет! Я не Алек, но позвать его могу, он в подсобке, выпивку разбирает.

– Позовите его, пожалуйста.

– Конечно, парень, с удовольствием. Скоро будет вам Алек, – сказал мужчина, спрыгнул с подставки, на которой стоял, оказавшись ещё ниже ростом, и ушёл.

Ожидая хозяина постоялого двора, группа села за стол, который располагался рядом со стойкой, и начала наблюдать за обеденным залом. Внезапно посреди комнаты образовалась пустота, в неё вышло несколько человек приблизительно одинаковой степени опьянения и начали вещать, обращаясь к «благородной аудитории»:

– Друзья! – воскликнул первый, чуть покачнувшись.

– О, да, друзья! – подтвердил второй, кивая.

Третий просто икнул, не найдя в себе сил заговорить, и все засмеялись.

– Я, как староста нашего курса должен поздравить нас с удачным окончанием нашего… Ой… – Молодой человек споткнулся на ровном месте и упал, не в силах подняться, он продолжил сидя:

– Праздравить вас с окнчанием нашего перкрасного уиверситета! Давайте же выпьем!

Язык молодого человека заплетался так, что разобрать, что он хотел сказать, могли либо столь же пьяные, как он, либо трезвые.

– Ты и так уже пьян в стельку, дурак! – донеслось из толпы, и все засмеялись.

– Но-но! Я не пьян! Просто… Это… Устал! – в голосе студента звенело возмущение гнусным предположением.

– Ага, если бы я три бутылки самогона выпил, то тоже бы устал! – крикнул молодой человек с торчащими во все стороны волосами.

– А портивных отличников не спаршивали! – путая буквы в словах, ответил староста.

– Тогда и тебе тоже нужно молчать, Кир! Ты же у нас тоже отличник! – сказал ещё один выпускник, вышел из толпы, окружавшей старосту, и похлопал сидящего на полу по плечу.

– Но-но! Побольше уважения ко мне, великому и ужасному Киру Непогрешимому!

– Целуешься ты и правда ужасно! – раздался звонкий девичий голосок из толпы.

Зал взорвался от смеха. Кто-то даже упал на пол, не удержавшись на ногах.

– Всяких низших существ не спрашивали! – гордо заявил староста.

– Тебя, что ли? – спросил всё тот же звонкий голос.

– Почему это меня?! – удивился великий, ужасный и непогрешимый.

– Ну, так, на полу из нас двоих только ты, дорогуша, – ехидно сказала та же девушка.

Последнее слово студентка произнесла так, что стало ясно, что именно этим словом всех девушек Кир и называл. Все снова засмеялись.

– Что смеётесь?! – возмутился староста. – Я, мужду порчим, стою!

– На пятой точке? – задыхаясь от смеха спросила девушка.

– А хоть бы и на ней! Всё лучше, чем ты!

– И чем это? – язвительно спросила оппонентка.

– Я, по крайней мере, у тебя не списывал!

– А я что, сама у себя списывала?

– Да! А ещё ты с мужиками всякими целуешься! А я нет! – с невероятной гордостью сказал Кир.

– Какое достижение! – воскликнула она. – Дурак ты, Кир.

– Пусть дурак, – внезапно согласился староста и, схватившись за стоявшего рядом друга, поднялся с пола, – зато какой красавица! То есть красавец!

Молодой человек был действительно на редкость хорош: атлетическая фигура, правильные черты лица и ослепительная улыбка.

– Все девушки мои! Куда ни глянь – мои обожательницы!

Пара девушек в толпе действительно глядела на него влюблёнными глазами, несмотря на прискорбное его положение.

– И потому! – взгляд Кира внезапно сфокусировался на Ивоне. – Я соблазню её!

Весь зал посмотрел на чтицу и засмеялся, думая, что это такая шутка. С каждым шагом молодого человека смех становился всё тише. Со всех сторон послышались окрики, но было уже поздно – Кир с невиданной для пьяного скоростью приближался к Ивоне и уже собирался поцеловать опешившую девушку, когда, к счастью, для незадачливого старосты, студент, предложивший быть проводником группы, оттащил его от стола.

– Ты чего творишь?! – возмутился Кир.

– Это ты что творишь! Ты её в первый раз видишь!

– И что?

– А если бы её брат вызвал бы тебя на дуэль? Да если бы ты её поцеловал, то я бы тебя и сам ударил, герой-любовник!

– Ты-то с чего?

– С того, что ты нас позоришь! – покраснел студент.

– Да ты запал на неё! Ха-ха! – засмеялся Кир, зная, что его сокурсника легко смутить.

В этот момент терпение неказистого студента лопнуло, и он потащил старосту на улицу – окунуть в бочку, чтобы тот протрезвел. Большая часть студентов последовала за ними, явно мечтая посмотреть на это.

По пути на улицу к Ивоне подбежала хорошенькая брюнетка и сказала:

– Не обращайте внимания на Кира. Он не такой уж плохой, но как выпьет, то лезет ко всем.

– Ясно…

– Хи-хи, а к хорошеньким особенно часто! – весело захихикала девушка и убежала, оставив Ивону в ошеломлении.

С улицы раздались вскрики и плеск воды. У чтицы появилось желание пойти и посмотреть на это зрелище, но она сдержалась. Через пару минут в зал ввели немного протрезвевшего старосту и заставили извиниться перед «юной леди, которую он нагло пытался поцеловать». Ивона, заразившись весельем ответила:

– Юная леди прощает его, – и в шутку протянула руку в знак примирения.

Староста попытался её облобызать, но был оттянут за шкирку всей компанией студентов. В глазах спасителя появилось желание пойти и окунуть Кира ещё раз.

– Поцелуй спасителю! – крикнула та самая игривая девушка, и её поддержали остальные студенты.

Ивона растерявшись посмотрела сначала на покрасневшего как рак молодого человека, затем глянула на Рэна. Маро кивнул, разрешая подыграть, и чтица подошла к «спасителю», встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.

Ивона столь же пунцового цвета, что и студент, а толпа радостно заулюлюкала.

– А давайте им снимем комнату! – крикнул кто-то из особо разошедшихся студентов.

– Давайте!

– Они смотрятся прекрасно!

– Вот будет ему подарок!

Пара студентов направилась к Ивоне, явно намереваясь схватить её за руку.

Рэн уже приготовился оттаскивать особо рьяных молодых людей от Ивоны, когда студент не выдержал и крикнул:

– А ну прекратите! Совсем свихнулись?! Вы врачи, идиоты, а не сводники! Мозги вообще не работают, что ли?

Маро, почувствовав изменение в настроении толпы, успокоился, посмотрел на Ивону и понял, что жизнь их маленького отряда может очень осложниться.

Внезапно в зале раздался громовой голос:

– Что это здесь происходит?!

– Ничего, дядя Алек, – вмиг погрустнев, сказала игривая девушка, защищавшая Кира. – Совсем ничего.

– Вот и хорошо, а то уж я было грешным делом подумал, что вы тут всякое замужней девушке предлагаете.

Рэн незаметно скривился, а Ивона поняла, что чувствует себя невероятно несчастной.

– Ещё немного – и её муж бы вас тут всех избил.

С замиранием сердца студент спросил Ивону:

– Вы и правда замужем?

– Да… – опустив глаза и желая как можно быстрее провалиться сквозь землю, сказала чтица.

«Стражник успел передать?» – подумал Рэн.

– Я тут вчера вечерком письмо от брата получил, – всё тем же громовым голосом продолжил хозяин, – о том, как юная чтица и её муж-воин ему в Кирте помогли. Прекрасная пара, он написал. А тут ещё друг с мальчонкой передал, что через его ворота такая пара и прошла, я и сообразил, что это вы. Сколько вам комнат нужно?

– Две.

– Хорошо, подготовим две комнаты. Я с вас ни монетки не возьму. Всё что хотите просите, спасителям моего дурака-брата я завсегда рад!

В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только криками с улицы. Ивона была готова вот-вот заплакать, Рэн – заскрипеть зубами, а на побледневшего влюблённого было просто страшно смотреть, Карик смущённо сидел, не зная, как реагировать, Аран напряжённо думала, и только Шии отсутствующим взглядом смотрел на толпу. Студенты же, до которых начинало доходить, что они чуть не попытались утащить чтицу, да ещё и замужнюю, и запереть её в комнате со своим однокурсником, начали покрываться холодным потом. Староста на глазах трезвел, понимая, что с ним могло случиться, если бы он добрался до девушки и поцеловал её. Он нервно сглотнул и мысленно поблагодарил своего однокашника.

Маро оценивающим взглядом окинул зал, понимая, что придётся как-то выкручиваться из этой ситуации, но впервые за многие годы ему ничего не приходило в голову. Отвлекая внимание от сцены в центре зала, Аран встала со своего стула и специально упала, скривившись от боли. Удариться столь сильно она не планировала, но зато представление сработало эффективнее, чем она себе представляла: весь зал, полный пьяных студентов, бросился к ней в желании помочь, чуть не затоптав по пути Карика, который успел отпрыгнуть в сторону в последнюю секунду. Брат попытался пробиться к сестре, но у него ничего не получилось.

Немая сцена между Ивоной и влюблённым студентом продолжалась. Молодой человек чувствовал себя если не преданным, то уж точно обманутым. И не потому, что девушка, в которую он влюбился, оказалась замужем, а потому что она лгала, что она замужем, и он видел это. Слышал это. Знал.

Пока все крутились вокруг Аран, Рэн незаметно подошёл к Ивоне, взял её за руку и увёл на улицу. Студент, немного постояв в трансе, последовал за ними. Когда он вышел, то увидел, что «муж» до сих пор держит за руку готовую расплакаться «жену».

Немного подумав, молодой человек подошёл к ним и глухо сказал:

– Я всё равно завтра приду. Я знаю, что вы не женаты. А если даже и женаты, то… То я постараюсь. Вот. Я сказал, что хотел. До завтра.

Молодой человек резко развернулся и пошёл обратно, в зал. Когда дверь за ним закрылась, то его колени задрожали, и он чуть не упал на пол – момент безрассудной смелости прошёл, и студент уже даже и не знал, зачем он сказал то, что сказал.

В это время Рэн с Ивоной потрясённо смотрели на дверь, за которой скрылся студент.

– Он… постарается?.. – с недоумением спросила чтица. – В чём он хочет преуспеть?

– В любви, я полагаю, – спокойно ответил маро и отпустил её руку.

– В любви? – недоумённо спросила чтица. – Какой любви? О чём это он?

Рэн посмотрел на Ивону и, удивлённо приподняв брови, сказал:

– Ивона, вы меня немного пугаете… Вы не заметили, что понравились ему?

– Нет… – растерянно ответила она.

– И не заметили, что сами в него если не влюбились, то заинтересовались им?

– Нет… Заинтересовалась – да, но не настолько…

– Подождите, тогда что это сейчас было? Почему вы так себя повели? Я прекрасно видел, как вы расстроились.

– Я испугалась, когда они попытались меня куда-то утащить. Очень испугалась. А потом он прикрикнул на них, и я восхитилась тем, что он смог их усмирить. Он… Он… Его тронул Свет Диру, Рэн!

– Что? – окончательно растерялся маро.

– Он – осенённый! Он видит ложь. Я по его глазам поняла.

– По глазам?

– Да, он так посмотрел на меня, когда я сказала, что замужем, что я всё поняла. Он видел, что я лгу.

– Мне кажется, что он просто наблюдателен, Ивона. Вы никогда не умели лгать. Не думаю, что у него есть подобная способность. Людей с даром мало.

– Может быть. Но он так посмотрел на меня, что я чуть не расплакалась. Ох, кажется, я ещё не восстановилась после Карины, слишком уж легко меня расстроить, – сама не осознавая, что чувствует, произнесла Ивона.

– Что ж, могу вас поздравить с новым поклонником, – будничным тоном сказал Рэн.

– Вы так говорите, будто у меня другие были! – возмутилась она.

– Были. И много.

– Не может быть! Когда?!

– В Школе. На всех годах обучения.

Девушка озадаченно нахмурилась.

– Не помню такого. Ко мне точно никто не подходил, да и Нора бы сказала…

– Они думали, что я с вами, а я их не разубеждал.

– То есть вы говорите, что я была популярна, но все думали, что мы вместе, поэтому даже и не рисковали подходить ко мне?

– Да, – спокойно ответил Рэн. – Вы злитесь на меня?

Ивона ненадолго задумалась, а затем ответила:

– Наверное, нет. Зачем мне человек, который боится подойти и пригласить меня на прогулку по парку? Вы, по крайней мере, всегда были рядом и не уходили даже когда я вас отталкивала.

– Вы говорите, что… – осторожно начал Рэн, немного опасаясь положительного ответа.

– Что? Нет! – воскликнула девушка, не сразу поняв, на что намекает маро. – Мы с вами настолько не подходим друг другу, что даже представить такое сложно! Хотя, должна признать, вы очень красивы, но точно не в моём вкусе, – серьёзно сказала девушка.

Всегда спокойный и бесстрастный маро чуть не открыл рот от удивления, услышав последнее утверждение.

– Я… Что?!

Ивона впервые смогла удивить маро хоть чем-либо и втайне порадовалась этому.

– Красивы. Очень. Правда, вы себя так ведёте, что если не приглядываться, то можно и не заметить. Хотя девушки любовались вами на первом году обучения. Вы должны были заметить, что за вами всё время наблюдали!

– Я предполагал, что им был интересен человек из Нандиру, – признался маро, – и никак не связывал это с их интересом ко мне как к мужчине.

Ивона удовлетворённо кивнула: такой человек, как Рэн, не мог не заметить, что на него постоянно смотрят влюблённые девочки. Но сам факт, что он не смог определить, что его считали красивым и хотели, чтобы он обратил на них внимание, забавлял чтицу. На секунду ей даже стало жалко девушек со своего цикла – объект их любви даже не подозревал об их страстных чувствах.

– Понимаю, – сказала она, не озвучивая своих мыслей. Наклонив голову, девушка спросила:

– Скажите, вы ведь специально пытаетесь быть неприметным, да? И лицо у вас чаще всего ничего не выражает. Когда вы спите, то похожи на статую. Красивую статую.

– Я… – начал Рэн, но потом задумался и закончил предложение одним лишь «хм».

– Вы действительно красивы, поверьте мне, – уверила его чтица. – Но абсолютно не привлекательны.

– Вы меня совсем запутали, Ивона.

– Вот и хорошо, – улыбнулась девушка. – Давайте вернёмся к насущным проблемам. Этот студент… Постарается, да?

– Да. В данном случае я умываю руки. Справляйтесь сами, – твёрдо сказал Рэн.

– Почему?! – возмутилась девушка.

– Он настроен серьёзно, и то, что рядом с вами я, его абсолютно не волнует – что я могу сделать?

– Не знаю, но что-нибудь можете!

– Ивона, вы обращаетесь не к тому человеку – я знаю только два способа избавления от человека.

– Какие? Ой!

Как только она задала вопрос, то сразу же поняла, о чём он говорит, и побледнела.

– Убивать либо связывать его точно не нужно! – быстро сказала она.

– Согласен. И, честно говоря, я не думаю, что он действительно проблема.

– Почему? – нахмурилась Ивона.

– Потому что он поможет нам в городе, а это нам на руку.

– Я не могу пользоваться его ко мне отношением! – возмутилась чтица. – Так нельзя!

– Дело ваше, я уже сказал, что умываю руки, поэтому пока он ведёт себя хорошо – меня это не касается. Пойдёмте внутрь, нас ждут.

Ивона, которая не так давно подумала, что стала относиться к Рэну лучше, поняла, что ошибалась – он раздражал её ещё больше.

## Глава 13. Настоящее. Университет Эфы

Комнаты, которые им выделили, оказались смежными, что было чрезвычайно удобно, но и непривычно. Обстановка внутри была на удивление изящна и сильно отличалась от обычного убранства постоялых дворов, но компания не обратила на это особого внимания, желая лишь одного – спать. Даже пьяные песни студентов уставшим путникам оказались не помехой.

Ивона проснулась только на следующее утро. Открыв глаза, она увидела, что Рэн уже занимается, стараясь не издавать ни звука. Иногда девушка не была уверена, что маро спит столько, сколько было необходимо обычному человеку, но при этом она не сомневалась, что он не позволит своей эффективности упасть, а значит, он спит достаточно для себя. Эта мысль успокаивала, так как сама чтица до сих пор была беззащитна, словно дитя. Силы восстанавливались очень медленно.

Завтрак прошёл как обычно, за исключением того, что все, кроме Рэна и Шии, чувствовали себя немного неуютно после вчерашнего, и если с Аран чтица объяснилась, то с Кариком она ничего обсуждать не стала, решив, что если он захочет – спросит сестру, которой было разрешено рассказывать о вчерашнем разговоре между маро и Ивоной. Еду им принесли в комнаты, поэтому они никуда не спешили и спустились в общую залу только около десяти часов.

Внизу их ждал студент, который, по словам Алека, сидел на этом месте с шести утра. «Боится, что уйдём», – понял Рэн, но озвучивать свою мысль не стал.

– Доброго вам утра, – поприветствовал их молодой человек.

– Доброго утра, – ответили ему.

– Вы готовы к небольшой прогулке по городу?

– Конечно, – за всех ответила Ивона.

Вдруг заговорил Карик:

– Ив… – начал говорить Карик, но потом спохватился, – Алиса, мы с матушкой не пойдём, нам нужно сходить в университет. У неё там есть знакомый, с которым она хотела бы пообщаться.

Молодая чтица посмотрела на молодого человека с раздражением. Ещё вчера они обсудили, что так как Алек из Кирта знал её и Рэна под именами Алиса и Бор, их нужно будет так и называть, а он сразу же допустил ошибку.

– Мы можем зайти в университет в самом начале, если вам так будет удобно, там есть, что показать, пока вы будете разговаривать. На самом деле в Эфе лучше не разделяться – очень легко заблудиться, а на улицах много приезжих, которые не смогут подсказать дорогу. Особенно сейчас.

– Что вы думаете, матушка? – спросил Карик.

Аран в ответ кивнула.

– Хорошо, тогда пойдём вместе, но мы можем задержаться в университете, – предупредил чтец.

– Ничего страшного, – сказала Ивона, – главное, чтобы всё получилось.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он.

– Все готовы? – стараясь выглядеть как можно более бодрым, сказал студент.

– Да, мы готовы, – ответила за всех Ивона.

– Тогда следуйте за мной.

Молодой человек уже собирался выходить с постоялого двора, как девушка окликнула его:

– Подождите! Мы же так и не знаем, как вас зовут!

– Извините, совсем вылетело из головы! Зовите меня как все – Ясень.

– Ясень?

– Да. Я из деревни Ясеневки, вот меня и прозвали Ясенем.

– Приятно познакомиться Ясень. Меня зовут Алиса, а это Бор, Карик, Аран и Шии.

– Вы все родственники? – выйдя на улицу, поинтересовался молодой человек, и тут же смутился. – Извините, я слишком любопытен.

– Родственники. Карик и Шии – сыновья Аран, а сама Аран – тётка моей жены, – спокойно произнёс Рэн.

Ясень закусил губу, сдерживая слова, готовые сорваться с губ.

– Понятно, спасибо за ответ, – немножко натянуто сказал он. – Отправляемся?

– Конечно, – выдохнула Ивона, радуясь, что студент сдержался.

– Так как мы сначала идём в университет, то я проведу вас кратчайшей дорогой, а не самой красивой, как планировал раньше. Вы не против? – спросил он, ведя их вдоль ряда домов.

– Мы не знаем Эфы, поэтому доверяем маршрут вам.

– Тогда пойдём самым быстрым путём, – кивнул Ясень, – он не так красив, но зато позволит нам достичь университета быстрее. Сюда, пожалуйста.

Молодой человек указал на небольшую арку в стене одного из домов, и вся компания прошла вслед за ним.

Дорога, которую он выбрал, и правда оказалась не очень красивой, что очень удивило Ивону, успевшую поверить, что в Эфе всё прекрасно: здесь были непонятного вида лавки, которые торговали чем-то явно запрещённым; на пороге почти каждого дома сидело по бедняку, и они были так грязны, что за грязью было невозможно различить черты лиц. Рэн сразу же определил, что это профессиональные попрошайки, отдыхавшие перед рабочим днём.

– Эй, Ясень, спасибо за вчерашнее! – окликнул студента один из мужчин, стоявший у подозрительной лавки.

– Да я ничего особого не сделал, Шип! – отозвался молодой человек.

– Как это? А плечо мне что, дух вправил, что ли? Или, может, один из стражников? – настаивал мужчина.

– Там работы-то было! – продолжал отнекиваться Ясень.

– Ну, как знаешь! Но за мной должок, парень. Если что понадобится – обращайся.

– Хорошо, Шип, но, надеюсь, мне твоя помощь не понадобится.

– Не зарекайся, студент, всякое в этой жизни может случиться, – напоследок крикнул ему мужчина.

– Как скажешь, Шип, – пробормотал молодой человек и пошёл быстрее, боясь, что его захочет поблагодарить ещё кто-нибудь из пациентов.

Ясень всегда чувствовал себя неловко, когда его благодарили, и старался избегать этого, когда возможно. Ему казалось, что он не заслужил такой похвалы, ведь он делал нечто само собой разумеющееся.

К счастью для него, никто больше не выказал желания поблагодарить его, поэтому остаток пути по аллее они прошли в молчании. Обстановка в этой части города, не очень способствовала задушевным разговорам, как и любому общению.

Нельзя было сказать, что место само по себе выглядело ужасным или пугающим: здесь были красивые дома с резными окнами, как и в остальных районах города, но люди, которые пристально следили за каждым движением тех, кто вторгся на их территорию, не вызывали доверия. Единственным, кто чувствовал себя комфортно на этой улице, был Ясень – он был врачом, который лечил местных бесплатно или за символическую плату, поэтому трогать его никто бы не стал.

Когда они наконец-то покинули странную аллею и вышли на обычную улицу, то Ясень, видя, что его новые знакомые напряжены, сказал, оправдываясь:

– Извините, я не подумал о том, что для большинства людей это место не очень приятное. Одним я бы вам не посоветовал туда заходить, но в компании со мной это абсолютно безопасно. Говорят, девушек они никогда не трогают, а вот на мужчину могут напасть. Нечто вроде кодекса чести. Ещё раз извините, я так часто пользуюсь этим путём, что совершенно не подумал о том, что люди там достаточно враждебные. Но это кратчайший путь.

– Сколько времени экономит этот проход?

– Хм… Около тридцати минут, я думаю, – другой сквозной улицы здесь нет, поэтому я всегда пользуюсь Забытым переулком.

– Забытым переулком? – спросил Карик.

– Название этой улицы. О ней предпочитают забывать. В основном там живут те, кому не по карману снять гостиницу или жить в любой другой части города. Забытых переулков несколько по всему городу. Обычно в одном доме там живёт больше двадцати человек. Иногда там устраивают магазины, как здесь, но чаще всего там только живут – работают они по всему городу, кто уборщиками, кто судомойками.

– А вы их лечите, да? – поинтересовался молодой чтец.

– Да, конечно, – буднично сказал Ясень.

Вся группа посмотрела на проводника с уважением – мало кто считал естественным помогать бедным и брошенным.

– А где ваш кузен? – обеспокоенно спросил Ясень, заметив отсутствие мальчика.

– Шии? Не волнуйтесь, он присоединится позже, – абсолютно спокойно ответила Ивона, тоже лишь сейчас заметившая пропажу мальчика.

– Он точно не потерялся? Вдруг он отстал в Забытом переулке?

– Нет-нет, с ним всё в порядке. Он у нас… необычный. Периодически уходит, куда ему вздумается, но всегда приходит обратно.

– Вы уверены, что это не опасно – разрешать ему ходить одному?

– Уверена. Если с ним что-то случится или ему будет нужна помощь – я узнаю об этом первой.

– Как? – удивился Ясень, а потом вспомнил слова Алека. – Вы правда чтица? Или это тоже ложь?

– Чтица. Я училась в Академии Артии.

– Вы говорите правду, – облегчённо улыбнувшись, подтвердил молодой человек.

– Конечно, правду.

– А зачем вы солгали про замужество?

– Как вы узнали? – спросил Карик, не слышавший вчерашнего разговора. – Может, они по расчёту поженились, поэтому так мало друг с другом общаются?

– Я просто знаю, когда люди лгут.

– Как?

– Врождённая способность.

– Отстаньте от него, Карик, какая разница, как? – заметила Ивона.

– Вам, может, и без разницы, а мне нет!

Карик начал распаляться, но Аран положила ладонь на его плечо, и он мгновенно успокоился. Ивона, испытывавшая всё больше раздражения при общении с молодым чтецом, проигнорировала его и вместо этого ответила на вопрос Ясеня:

– К замужней девушке реже пристают, а на постоялых дворах удобнее устраиваться, если мы будем женатой парой.

– Понятно. Спасибо за ответ.

Ясень был невероятно серьёзен во всём и настолько искренен в своих реакциях, что чем-то напоминал ребёнка. Ивона подумала, что его наверняка дразнили в университете, что по какой-то странной причине прибавляло ему привлекательности в её глазах.

После этого разговора снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь указаниями студента. Вскоре вся компания оказалась у высокой стены, сделанной из белого известняка. В стене оказалась маленькая калитка, которая легко открылась под руками Ясеня.

– Вот мы и пришли! – объявил молодой человек с гордостью в голосе.

– Уже? – удивлённо спросила Ивона.

– Уже. Это кратчайший путь.

– Я и не думала, что университет так близко!

– Только вы сами этим входом воспользоваться не сможете – для посетителей открывается главный вход, а все остальные открываются только тем, у кого есть вот такие камни.

Молодой человек достал из-за пазухи неправильной формы небольшой камень на цепочке. Он слабо светился, отзываясь на магию стен.

– Свет-камень! Удивительно! Он так редок! – сказал Карик.

Ивона, никогда раньше не видевшая свет-камень, заинтересовано начала разглядывать его.

– Это – свет-камень? Действительно большая редкость! – воскликнула девушка.

Ясень смутился и даже чуть покраснел из-за столь пристального внимания к своим словам.

– Не такая уж и редкость. Есть области, где его полно.

– Да? А я никогда не видела его… – произнесла девушка, подходя ближе к молодому человеку в попытке разглядеть диковинку.

Ясень замер.

– Башня Школы изготовлена из материала с примесью свет-камня, но достаточно низкого качества, поэтому она выглядит белой, а не прозрачной, как этот камень, – отметил Рэн.

– Правда? А я и не знала! Даже стыдно как-то…

Ивона немного покраснела и отодвинулась от Ясеня. Молодой человек вздохнул одновременно с облегчением и разочарованием: с одной стороны, ему хотелось быть рядом с ней, а с другой, он стеснялся.

– Аран, вы когда-нибудь видели свет-камень? – спросила Ивона у подруги.

– Да, – написала в ответ женщина, – его было много там, где я жила до этого. Он очень красив и приятен на ощупь.

– А я никогда не видела ничего подобного. В Артии его почти нет, как я понимаю.

– Да. Он чаще встречается в Нандиру, Анжении и Нарале, нежели в Артии.

– Ясно. Расскажете мне потом об этом?

– Конечно.

– Спасибо.

Увидев, что Аран с Ивоной закончили общаться, Ясень немного напыщенно сказал:

– Входите!

Группа прошла внутрь и замерла, потрясённая увиденным. Ивона подошла к Аран ещё раз и так тихо, чтобы студент не услышал, сказала: «Посмотри вокруг! Я не знаю, увидишь ли ты это своим «зрением», но попробуй». Женщина кивнула.

Ясень, довольный реакцией сказал:

– Все так реагируют, у меня тоже было такое лицо, когда я впервые попал сюда. Добро пожаловать в университет Эфы!

– Но… Что это? – спросила поражённая девушка.

– Это шестой круг университета. Интересное место, правда?

– Но… Это же…

– Да, это храм Диру.

– Но что он тут делает? И почему он такой огромный? – спросила Ивона.

– Не такой уж и огромный, есть храмы намного больше. В столице Артии, например.

– Но не внутри университета! И точно не со священным садом и местом для посвящения! Это ведь оно? Сложно разобрать, оно ли это, на таком расстоянии.

– Да, это озеро посвящения. Точнее, раньше было. Река здесь пересохла и озеро тоже, наверное, поэтому жрицы и покинули это место. Хотя кто знает.

– Мне кажется, или у храма нет одной стены?

– Действительно, у него нет одной стены.

– Почему его не восстановили?

– Жрицы сказали, что отдают это место университету и хотят, чтобы здесь гуляли студенты и пациенты, которые лежат в больнице.

– Но почему?

– Они сказали, что это один из способов служить Диру. По крайней мере, в наших учебниках так написано, а одна моя знакомая, которая как-то раз навещала меня, сказала, что это правда и что эти стены хотели этого.

– Стены хотели этого? – удивлённо спросил Карик, до этого описывавший своей сестре открывшуюся им панораму. – Что это вообще значит?

Ясень не услышал вопроса и продолжил, обращаясь к Ивоне:

– На самом деле вся территория университета раньше была храмовыми землями. Больницу, например, устроили в кельях жриц. Видите здания вдалеке?

Все дружно кивнули.

– Это как раз и есть больница. Там есть всё, что нужно. На первых этажах даже есть канализация, прямо как в «Наковальне». Это большая редкость, так что мы благодарны за такой подарок судьбы. Но что-то я заговорился – про университет я могу рассказывать часами. Я совсем забыл спросить, к кому вы бы хотели попасть.

– Нам нужен доктор Вамер, – написала Аран.

– Но его сейчас нет в университете, – сказал Ясень.

У Карика непроизвольно вырвался стон.

– Матушка, только он может вам помочь?

– Боюсь, что да.

– Точно?

Выражение лица Ясеня внезапно изменилось, и студент стал невероятно собран, спокоен и серьёзен.

– С чем вы хотели к нему обратиться?

Карик, не хотевший до этого делиться подробностями с незнакомцем, сам не понимая, почему, ответил:

– Мы думали, что он сможет вернуть ей способность говорить…

– Идите за мной, – строго, словно учитель, произнёс студент и пошёл в сторону храма.

Вся группа на секунду замерла, а затем, опомнившись, побежала за молодым человеком.

Ясень не ушёл далеко – он стоял внутри главного купола храма, поджидая их, и только потом пошёл дальше. Он повёл их странной тропой – узкой и неухоженной. Казалось, что по этой дорожке мало кто ходил. Деревья были так близко, что идти можно было только по два человека в ряд, и то приходилось жаться друг к другу. Когда Ивона обернулась проверить, как там Аран с братом, то увидела, что Шии вернулся к ним и с необычайным интересом осматривает парк. Как только они вышли из зарослей, лицо у мальчика снова стало абсолютно бесстрастным. По наблюдениям чтицы Шии оживал только в лесу – город заставлял его чувствовать себя несчастным.

За деревьями оказалась ещё одна стена, чем-то похожая на внешнюю, но чуть меньше: в ней тоже оказалась дверь, открывавшаяся с помощью свет-камня. За дверью оказалась небольшая комнатка.

– Все, кроме пациентки, подождите здесь, пожалуйста. А вас, Аран, я прошу пройти за мной.

– Хорошо, – написала женщина.

– Можно мне пройти с матерью? – спросил Карик, не желая расставаться с сестрой.

– Вы не её опекун, я полагаю, да и любой осмотр должен проводиться без посторонних, – строго ответил студент.

– Вы же ещё не врач!

– Почему вы так решили? – удивился Ясень. – Я окончил университет четыре года назад.

– Но… Вчерашняя вечеринка?

– Я учился вместе с ними и решил отметить то, что они закончили обязательную практику, тем более даже после досрочной сдачи экзаменов я ходил с ними на некоторые лекции.

– Подождите, – спокойно сказал Рэн, – если я не ошибаюсь, то обучение в университете восьмилетнее и поступают в него достаточно рано.

– Да, а также каждый студент должен после окончания проработать как минимум один год в университетской больнице, прежде чем ему будет позволено покидать Эфу. Я закончил программу за пять лет.

– Простите, пожалуйста, но можно поинтересоваться, сколько вам лет? – спросил Карик. – Вы выглядите моложе меня…

– Мне двадцать два года, если для вас это важная информация. Я поступил в университет в четырнадцать.

– Подождите, – нахмурился Рэн, – если вы поступили в четырнадцать, а сейчас вам двадцать два, то где же ещё один год? Вы сказали, что учились пять лет, а затем практиковали три года.

– Я поступил в начале мая, а не в ноябре, поэтому на самом деле учился четыре с половиной года.

Все в группе ошарашенно замолчали и посмотрели на немного аляповатого студента другими глазами.

– Аран, пройдёмте, чем быстрее я вас осмотрю, тем лучше.

Молодой человек, которого до этого считали только что закончившим университет студентом, взял слепую под руку и осторожно, следя, чтобы она не споткнулась и не ударилась, увёл в смотровую.

Когда Ивона с товарищами пришли в себя, то за неимением более интересного занятия начали осматривать комнату, в которой их оставили. Она оказалась почти пустой: здесь не было ни столов, ни стульев, только несколько лавок да кадка с небольшим деревцем. В комнату вело три непримечательных двери. Карик, Шии и Ивона сели на одну из лавок, а Рэн по привычке остался стоять.

## Глава 14. Настоящее. Знакомый незнакомец

Прошло пять минут, затем десять, потом пятнадцать, и младший брат начал волноваться. С тех пор, как он снова обрёл сестру, он испытывал беспокойство, даже если её не было рядом всего несколько минут. Ивона заметила это достаточно давно, и это её немного раздражало, но она его понимала – если бы на её глазах убили Рабдена или кого-нибудь ещё из её семьи, а потом они оказались живы, то она бы тоже ходила за ними, как привязанная.

Внезапно дверь, противоположная той, за которой скрылись Аран и Ясень, открылась, и из неё появился среднего роста, крепкий мужчина, с окладистой бородой. Он был одет в простую одежду и немного напоминал медведя. Увидев, что в комнате кто-то есть, незнакомец остановился, а затем сказал громким, но достаточно мягким голосом:

– Да пребудет с вами Свет Диру, добрые люди.

– Пусть осветит Она Ваш путь, добрый человек, – в тон ему ответили находившиеся в комнате.

– Вы не подскажете мне, здесь ли Ясень? Мы с ним договаривались встретиться.

– Он здесь. Осматривает пациентку.

– О, тогда я тут подожду, – сказал мужчина и сел на соседнюю лавку.

У Ивоны, ответившей новоприбывшему, внезапно возникло ощущение, что что-то не так, это заставило её оглядеться, чтобы понять, что случилось. Почти тут же её взгляд упал на её защитника: маро стоял и внимательно наблюдал за недавно вошедшим. Что-то в лице Рэна, вроде бы ничего не выражающем, заставило девушку взять его за руку. Его ладонь оказалась сухой и тёплой, но чувствовалось, что он напряжён. Молодой человек, к удивлению чтицы, даже не обратил внимания на её прикосновение. В этот момент Ясень и Аран вернулись. Врач, увидев, что Ивона держит своего «мужа» за руку, сначала побледнел, затем покраснел, но через секунду взял себя в руки и успокоился. Лишь тогда он заметил, ещё одного человека в комнате.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнул Ясень.

– Мы же на сегодня договаривались, парень, ты забыл?

– Забыл, прости. Уже пообещал Алисе и её друзьям, что покажу город.

– Ничего страшного, – быстро сказала девушка, думая о том, как им уйти из университета до того, как что-либо случится, – первое обещание всегда важнее. Мы можем встретиться и завтра.

– Не переживайте, милая, всё равно ничего важного я с ним обсуждать не собирался, так что можете забирать его.

– Я… Вы знаете, мы лучше пойдём.

Чтица встала и, держа маро за руку, попыталась раскланяться. Напряжение нарастало, Ивона не понимала, отчего Рэн так реагирует на друга Ясеня, но она боялась этой не свойственной для него реакции. Она чувствовала, что вот-вот что-то должно случиться.

– Вы зря беспокоитесь, – резко сказал Рэн. – Всё в порядке. У меня с ним счёты, но я не настолько безумен, чтобы что-то предпринять.

– Счёты?.. – тихо спросил Ясень.

– Счёты? – повторила Ивона. – О чём вы?

– Так ли это важно? – сказал Рэн и наконец расслабился.

В приёмной воцарилось молчание. Мужчина стоял, смотрел на Рэна и явно не мог понять, что за счёты могут быть у этого парнишки с ним. Через несколько секунд пришло узнавание.

– Ты!.. – сказал мужчина, бледнея на глазах.

– Вы узнали меня, как я вижу. И мне даже интересно, как.

– Это ведь ты? Тот мальчик?

– Не понимаю, о чём вы говорите, – произнёс маро таким тоном, что у всех присутствующих поползли мурашки по спине от страха.

– Я… – хотел что-то сказать незнакомец.

– Не надо! – перебила его Ивона, чувствуя, как мышцы Рэна снова напрягаются. – Не провоцируйте его. Потом скажете всё, что хотите, а пока уйдите. Пожалуйста.

В комнате повисла напряжённая тишина. Ясень смотрел то на одного, то на другого, не понимая, что случилось, но не решаясь сказать ни слова. Вдруг от кадки с деревом отошёл Шии и встал между Рэном и незнакомцем.

– Нужно его выслушать, – тихо сказал мальчик, – и тогда всё разрешится. Мирно.

– Хорошо, я выслушаю его, Шии, – со сталью в голосе произнёс маро, – но только потому, что Лорн и Алиса тебе доверяют.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул мужчина, а затем встал на колени и склонил голову. – Извини меня. Я не мог ничего поделать, но это не оправдывает меня. Никого из нас не оправдывает.

– Не то! – чуть повысил голос Рэн.

Внезапно Ясень тихонько вскрикнул и бросился к маро со словами о чём-то странном. Либо Рэн не считал врача опасным, либо всё внимание было поглощено мужчиной, но он подпустил к себе молодого человека, а доктор воспользовался этим и достал из его шеи что-то непонятной формы. Всё закончилось так же внезапно, как и началось, и испугало всех чуть ли не больше, чем неприкрытая ярость, звучавшая в голосе Рэна. Маро упал на пол, придавив собой свою «жену».

Молодой человек оказался неожиданно тяжёлым, поэтому девушке сразу же стало трудно дышать, но, к счастью, трое мужчин пусть и с трудом, но быстро оттащили бесчувственного Рэна в сторону.

– Что это было?! – воскликнула чтица, вставая. – Я никогда в жизни не видела его таким злым. Я подумала, что он сейчас набросится на вас. И почему он потерял сознание?!

– Это моя вина, – покаянно произнёс Ясень. – Я не заметил, что его «укусили».

– Укусили?! Это что же такое укусить-то должно было? Бешеная лиса?! – воскликнул Карик, который видел Рэна в действии на поле боя и испугался не на шутку.

– Ну, не укусили в прямом смысле, я это просто так называю. Вчера, на вечере…

– Да?

Ивона выжидающе посмотрела на Ясеня.

– К своему стыду, я не заметил этого ни вчера на вечере, ни сегодня, что на нём это…

Врач вытянул руку вперёд, показывая маленький осколок чего-то на ладони.

– И что это?

– Хм…Это сложно объяснить. Он ведь как я, да? – с тревогой в голосе спросил доктор.

Сначала чтица не поняла, что он имеет в виду, но потом осознала, что он говорит о Свете Диру, что жил и в Ясене, и в Рэне, и тогда кивнула.

– Так я и думал, – кивнул молодой человек. – Таких, как мы, подобный осколок может свести с ума за часы. Он дрался с каким-либо чтецом или, может, повздорил с одним из чтецов?

– Мы были в Кирте во время осады. Три недели назад.

– Три недели назад?!

От удивления Ясень замер с открытым ртом.

– Я бы и двух дней не протянул – начал бы грубить всем подряд и ввязываться в драки. Если этот камень окажется в ком-то, то этот человек начнёт становиться всё агрессивнее и агрессивнее день за днём, даже если это кто-то, не имеющий никаких способностей. Заметить камешек может только тот, кто его создал, такие, как мы с Бором, и жрецы Диру. Чтецы тоже могут, но только если знают, что искать. Три недели… – ещё раз потрясённо сказал Ясень. – Это кажется почти невозможным. Мне бы такую выдержку! Обычно простые люди начинают пытаться убить себя, чтецы теряют связь с Потоком или их способности становятся нестабильными настолько, что они перестают ими пользоваться, но это обратимо, но у нас… У нас…

– Да кто такие «вы», наконец?! – не выдержал Карик.

– Осенённые Светом Диру.

– Осенённые? Вы двое? – потрясённо прошептал брат Аран, смотря на Рэна и Ясеня.

– У нас… Когда подобный осколок оказывается в нас, то он начинает искажать свет, который живёт внутри, который делает нас такими, какие мы есть. Все чувства многократно усиливаются, а желания коверкаются. Представьте, что… Хм… Здесь все, кроме Шии, чтецы, как я понимаю, так что… Представьте, что вашу реку кто-то взял в руки и начал выкручивать, вода начала менять цвет, а затем перестала течь. Стоячая вода, которая начинает цвести и портиться.

Чтецам от этого описания стало не по себе.

– И на какой день это случается? – слабым голосом спросила Ивона.

– На второй. Где-то к вечеру.

– А если он… Как он тогда лечился?!

– Давайте мы сначала позаботимся о нём, а уж потом будем обсуждать его тайны, – сказал врач, – а ещё лучше спросите его об этом сами. Потом. Давайте отнесём его ко мне.

Незнакомец с Кариком и Ясенем взяли Рэна и потащили в смотровую.

Вся группа гуськом последовала за ними.

Мужчины сразу же положили молодого человека на кровать, которая стояла в комнате, а потом все, кроме Ясеня отошли, давая врачу позаботиться о больном.

– Хорошо, что он просто разозлился, – сказала Ивона, переводя дух.

– Это точно… – подтвердил Карик.

– Мы бы уж как-нибудь связали его, всё-таки четыре чтеца в одной комнате, – пробормотал молодой человек.

– Не думаю, Ясень, – сказал мужчина. – Я видел, на что способны такие, как он. В таком маленьком помещении, тем более, не желая всерьёз навредить ему, мы бы даже поцарапать его не смогли.

– Но его же как-то ранили!

– Ранить-то ранили, – вмешался Карик, – но те двое работали в связке и хотели его убить. Очень хотели и не смогли, а они были опытными чтецами, специализирующимися на боевых словах. Тогда он уже был ранен, да и до этого находился на поле боя уже несколько часов. Те двое работали слаженной командой, были отдохнувшими, но мертвы они, а не он.

– То есть… Если бы я не заметил, – юный врач нервно сглотнул, – то кого-нибудь из нас уже не было бы в живых?..

– Боюсь, что да, но… – вступила в разговор Ивона. – Не знаю, я не могу быть уверена, что он бы напал. Он слишком хорошо себя контролирует, я и то поняла, что что-то не так, потому что знаю его уже шесть лет, иначе бы даже и не заметила изменений. Вы ведь не заметили ничего до того, как он сам не сказал, правда? И ещё, – будто защищая маро, сказала чтица, – он не напал на Ясеня или на кого-либо из нас, а значит, он ещё был в себе. Когда вчера меня схватили за руку, он бы мог устроить резню на постоялом дворе, но остался на месте, видя, что всё под контролем.

– Вы уверены? – спросил Ясень.

– Поверь ей, парень, она знает о чём говорит. Давай-ка ты лучше вместо того, чтобы болтать, начнёшь осматривать своего пациента.

– Конечно, но мне нужно было узнать, когда это произошло и действительно ли здесь дело только в осколке.

С этими словами Ясень начал осмотр.

– Ты его спаси, хорошо, малыш? Мне с этим воином ещё нужно будет поговорить.

– А что это было? – спросил врач, осматривая пациента.

– Что?

– Ты за что-то извинялся перед ним.

– Давай об этом потом, когда мы будем наедине, хорошо?

– Как знаешь, хотя вряд ли он действительно на тебя хотел напасть, с большой вероятностью это было действие осколка.

– А что это вообще за осколок? – спросил Карик.

– Это кристаллизировавшийся дар. Чаще всего чтецов, но может принадлежать и ведьме или жрице. Его свойства зависят от того, какие чувства в него вложены, но чаще всего он насыщен злом, – ответила за Ясеня Аран.

– Понятно, спасибо.

– Я бы хотел попросить всех женщин покинуть комнату, мужчин тоже, но главное – женщин.

– Почему? – удивилась Ивона.

– Чтобы провести полный осмотр, мне нужно будет его раздеть.

– А! О…

Чтица, так густо покраснела, что вполне могла соревноваться с Ясенем. Чтобы скрыть своё смущение, она как можно быстрее взяла Аран с Кариком под руку и вывела их из комнаты. Шии вышел вслед за ними: внутри остались только врач и его друг, но последний тоже вышел, чуть задержавшись, чтобы сказать пару слов доктору.

Первые несколько минут прошли спокойно. Никто не хотел общаться, да и говорить им пока было не о чём – все ждали, что скажет Ясень.

Аран тщетно пыталась вспомнить, где же она видела этого мужчину. Ещё в первую секунду, как он вошёл, она посмотрела на него через хору, и ей показалось, что она его когда-то знала. Он ей точно кого-то напоминал. Вряд ли она с ним часто общалась, но периодически встречаться им точно приходилось, да и акцент выдавал в нём человека из Нандиру.

Карику тоже казалось, что он знаком с этим коренастым мужчиной, но его намного больше занимали другие мысли. Во-первых, его интересовало то, что сделал незнакомец, чтобы настолько разозлить Рэна, а, во-вторых, какой способностью обладает маро. Втайне чтец восхищался воином, который казался его ровесником. Его невероятной силой, удивительной мужественностью, спокойствием и невозмутимостью. Именно из-за этого восхищения он и вёл себя более резко, чем того хотел. У него всегда были проблемы с выражением эмоций, а после того, как потерял сестру, он перестал понимать, что он чувствует и чего он хочет. Ощущение было ужасным и заставляло его злиться даже на тех, кто не сделал ему ничего плохого. Например, на Ивону. Карик и сам не понимал, из-за чего набросился на девушку. Более того, он не имел в виду ничего из того, что умудрился сказать. Он переживал по поводу того, что он тогда говорил, и продолжал проигрывать весь разговор раз за разом в своей голове. Раньше, когда с его семьёй было ещё всё в порядке, он не был склонен к подобным срывам и не переживал так о каждом слове, что когда-либо произнёс, но теперь всё было по-другому.

Ивона была единственной из всех присутствующих, кого волновало только состояние маро. Девушка очень переживала за него. Как бы она ни хорохорилась и насколько бы уверенной не казалась со стороны, она была растеряна и напугана всеми событиями, которые происходили вокруг неё. К своему удивлению, совсем недавно она начала думать о молчаливом спутнике не просто как о боевом товарище, ученике одного цикла и знакомом, но как о друге. За те дни, что они шли от Кирта до Эфы, молодой человек показал себя с неожиданной стороны, правда, возможно, это было воздействие осколка, и это пугало чтицу. Только она начала узнавать человека, как выяснилось, что он был под действием силы, которая изменяет его личность, поэтому все наблюдения Ивоны, как и её чувства, можно было игнорировать как не имеющие ничего общего с реальностью. Ей было грустно и обидно, но всё это затмевалось страхом за жизнь маро. Вне зависимости от того, был ли он её другом или нет, она сочувствовала ему и восхищалась его стойкостью. Душевная боль часто бывает сильнее физической, а его боль должна была быть невероятной. Что же терзало его всё это время? Какая часть души деформировалась? Восстановится ли он? Больше всего девушку беспокоил именно последний вопрос, который зародился, когда она услышала от Ясеня, что у чтецов это обратимо, а у осенённых… Её терзала неизвестность – доктор не закончил фразу, а потому она не знала, есть ли надежда.

Ивона посмотрела на мужчину, который был другом Ясеня. Догадаться, о чём он думал, было очень сложно. Его лицо было почти таким же непроницаемым, как и у Рэна, но если маро был бесстрастен и казался холодным, то незнакомец прятал свои мысли за маской добродушия и приветливости – улыбка не сходила с его лица, пока он не увидел Рэна.

В этот момент мужчина думал о том, что его ошибки преследуют его до сих пор, и винил себя за то, что вместо того, чтобы заметить осколок на маро, начал извиняться перед ним – его чувство вины перевесило разум. Достаточно давно у него даже была ученица, которая занималась осколками Потока. В Альхейре их называли льдом ненависти, если основным катализатором была ненависть, льдом страсти, если страсть, и так со всеми эмоциями. Достаточно часто в лёд превращались разочарование или злость, потому как легче всего его было создать прямо перед смертью – последнее высвобождение собственной реки, которое преобразовывалось под действием чувств и эмоций в нечто осязаемое. К сожалению, чтецы чаще погибали в бою, чем от старости, по крайней мере, те из них, что были достаточно сильны, чтобы их Поток стал кристаллом. Мужчина не мог понять, как умудрился пропустить осколок. Сейчас он понимал, что все признаки были налицо: неестественное поведение, наличие Потока у человека, который не мог его иметь. С чего он вообще взял, что маро может помнить о том, что произошло? Средний сам стёр память своему ученику.

Мужчина обвёл взглядом людей, которые сидели в комнате, и увидел то, что не заметил до этого, – он знал одного из молодых людей. Это был его ученик.

Как он здесь оказался? Почему он в компании с маро? И что это за женщина рядом с ним? Сначала он предположил, что это может быть мать, но потом вспомнил, что матери Калина должно быть не меньше шестидесяти, а эта женщина слишком молода. Но то, как нежно молодой человек обнимал её, говорило о близких отношениях. Внезапно мужчину пронзила догадка: это Алиан. Та самая Алиан, которая считалась одной из красивейших женщин столицы. Женщина, в васильковое море глаз которой была влюблена половина факультета. Кто же это сделал? И зачем? Неужели Карина? Наверняка. Но ведь они были подругами, и даже разница в возрасте им не мешала! Но почему? Последнее, что он слышал о них, это то, что Алиан с братом удалилась в родовое имение, никто и не упоминал о том, что они попали в опалу.

В Альхейре догадывались, что её заставили удалиться из столицы из-за того, что она была противницей экспансии, но никто не ожидал, что всё настолько далеко зашло. Наверное, стоило догадаться, что это было предлогом, чтобы убрать неугодную чтицу. Но как она оказалась здесь? Да ещё и в компании маро? И кто эти двое с ними? Мужчина присмотрелся к её спутникам повнимательнее. Мальчик, который прятался за девушку, которую назвали Алисой, был странным – он так легко сливался с Потоком, что сложно было даже предположить, кто он такой. Девочка была немного более понятной, но как будто знакомой. Она немного напоминала принцессу Иону, но не настолько, чтобы их можно было перепутать. Рост, комплекция, черты лица, цвет кожи и волос – всё отличалось. Автоматически он посмотрел на её Поток. Девушка явно перенесла повреждение реки, и сказать, какой у неё был уровень, сейчас было сложно.

Он хотел посмотреть поподробнее, но был прерван неразборчивым криком из комнаты, где Ясень осматривал маро. Судя по тону, это точно было ругательство, но какое – было не разобрать.

Все, кроме Шии, побежали в смотровую и чуть не столкнулись друг с другом в узком проёме. В комнате они застали странную картину: Рэн лежал на кровати раздетый до пояса и крепко держал руку доктора, находясь при этом без сознания.

– Что случилось? – взволновано спросила Ивона, опередив всех.

– Ничего особенного, – напряжённо ответил Ясень, – он внезапно схватил меня за руку, когда я начал осматривать шрам у него на животе, и теперь не отпускает. И хватка становится только крепче, когда я пытаюсь высвободиться. Ещё немного – и он сломает мне руку.

В голосе врача звучала боль.

– Я попробую его успокоить, – сказала Ивона, не уверенная в успехе.

– Буду премного благодарен. Ай! – вскрикнул молодой человек, когда Рэн усилил хватку.

Чтица, увидев, как врач морщится от боли, подбежала к маро и положила руку ему на предплечье, а затем тихо приказала: «Отпусти!» К счастью, это подействовало.

– Спасибо! – сказал Ясень, потирая запястье.

Кожа врача покраснела, и было видно, что вскоре на этом месте появится синяк. Ясень посмотрел на свою руку и со вздохом попросил своего друга создать лёд, чтобы приложить к запястью, а сам приподнял её над уровнем сердца, чтобы уменьшить приток крови.

– Хорошо, что я потянулся левой рукой, а не правой, иначе он схватил бы меня за браслет и точно бы повредил мне запястье, а себе ладонь, – сказал молодой человек, обматывая запястье тряпкой, чтобы можно было создать кольцо из льда вокруг неё.

– Извините, я не думала, что он так среагирует, хотя могла бы предположить.

– Что вы, ничего страшного. Вы не можете отвечать за человека, который находится в бреду.

– Спасибо за понимание, – пробормотала девушка. – Вы успели его осмотреть? Как он?

– Скажу честно, он в достаточно плохом состоянии. Я не смогу вылечить его до конца, но знаю двух людей, которые смогут ему помочь. Один из них вернётся в Эфу только через два месяца, а вот ко второму мы сможем успеть добраться. Правда, он сейчас далеко от Эфы.

– Вы расскажете, как к нему попасть? И успеем ли мы до того, как ему станет хуже?

– Должны успеть, если я буду с вами во время путешествия. Я сам отведу вас к нему. Он сможет помочь не только Бору, но и Аран.

– Что это за человек? – спросил Карик, не желая доверять свою сестру незнакомцу.

– Я не могу рассказать о нём многого, но он очень талантлив. Это – жрица Диру.

– Как может помочь жрица? Разве они способны к лечению? – удивился Карик.

– Если дело касается травм, нанесённых Потоком, то да. Что у вашей матери, что у Бора повреждения именно такие, поэтому вылечить их тоже возможно только с помощью Потока либо благословления Диру. Из всех жриц и жрецов, которых я знаю, моя подруга самая талантливая.

– Вы уверены, что эта жрица сможет помочь? – с сомнение спросила Ивона.

– Уверен. Она чрезвычайно сильна. Я могу отвести вас к ней, если вы согласитесь.

– Мне… Нам нужно это обсудить. Это очень неожиданное предложение, и я не могу решать подобные вопросы одна. Вы не против, если мы вас оставим ненадолго?

– Конечно. Но чем раньше мы отправимся – тем лучше. Аран ничего не грозит, но состояние Бора будет ухудшаться с каждым днём.

– Я понимаю, – в голосе Ивоны не было и капли уверенности. – Мы бы хотели обсудить это наедине, поэтому, если вы не против, мы бы хотели выйти в сад.

– Да, конечно. Когда вы захотите вернуться, то постучите в дверь, я открою.

– Спасибо. Приглядите пока за Бором, хорошо? – сказала Ивона и вывела всех на улицу.

Незнакомец наблюдал за разговором со стороны.

Когда все вышли, Ясень сказал:

– Карт, как думаешь, я… правильно сделал, что предложил проводить их к Лее?

– Думаю, да, парень. Ты ведь понял, что этот молодой человек, Бор, – это тот маро, про которого она рассказывала?

Лем ошарашенно посмотрел на пациента, лежавшего на кушетке.

– Это он? Нет, честно говоря, нет. Даже не предполагал.

– Тогда что тебя вообще подтолкнуло предложить это? – недоумевая, спросил чтец. – Очень надеюсь, что ты больше не будешь предлагать подобное неизвестным тебе людям. Я был уверен, что ты догадался по моему поведению, что это он.

– Нет, не догадался, Карт. Я – идиот.

– Это точно. Влюблённый идиот, я полагаю.

– Ты догадался? – молодой человек покраснел до корней волос.

– Сложно было не догадаться.

– Всё так заметно?

– Тем, кто тебя не знает, – нет, а мне – да. Хотя девушку, в которую ты был влюблён в прошлый раз, ты с Леей знакомить не пытался.

– Это не связано с моей влюблённостью! Если что, мы бы попросили Лею так, как обычно, и никто бы не понял, что это она. Бору действительно нужно лечение, и чем быстрее, тем лучше.

– Я знаю, парень.

– Я никогда не привыкну к этой твоей привычке! Сколько уже лет прошло, а я всё равно не понимаю, когда ты шутишь! – недовольно сказал Лем.

– Ну, не так уж и много лет прошло. Когда-нибудь научишься понимать. Ты правильно сделал, что предложил им пойти с нами, не переживай.

Лем вздохнул с облегчением:

– Уф, а то я предложил, а потом уж испугался.

Молодой человек посмотрел на своего пациента и озабоченно сказал:

– Я не уверен, что стоит пытаться его одевать, пока Алиса не вернётся, – если он меня схватит ещё раз, то точно руку сломает. Кстати, Карик, Бор и Алиса – не их настоящие имена. Не знаю про Аран и Шии – либо их действительно так зовут, либо Алиса не знает, что это не их настоящие имена.

Карт посмотрел на своего друга и рассмеялся.

– Да ты дуешься на неё, что она тебе врёт, как я посмотрю? Ты, между прочим, тоже не из деревни Ясеневки, а меня не Карт зовут. Тебе не кажется, что глупо ожидать от других честности, когда у самих рыльце в пушку?

Врач покраснел.

– Ты прав. Я так привык к твоему имени, что забываю, что оно не настоящее.

Немного помолчав, он добавил:

– А название моей деревни вообще-то действительно переводится как Ясеневка. Да и Ясень – это прозвище, а не имя.

Карта всегда удивляло, что, даже закончив университет и проработав в больнице почти четыре года, Лем не потерял свою прямоту и чистоту. И, честно говоря, мужчина надеялся, что его друг не потеряет этих качеств и дальше.

## Глава 15. Настоящее. Важное решение

На улице Аран, Карик, Ивона и Шии вели свою собственную дискуссию. Первой слово взяла Ивона:

– Скажу честно, я не знаю какое решение принять. Возможно, нам стоит согласиться, а возможно, стоит обратиться к другим врачам университета. Ясень выглядит надёжным и я испытываю к нему симпатию, но я не уверена, что готова ему довериться. Тем более что с нами пойдёт не только он, но и его друг, о котором мы не знаем вообще ничего.

– Но вы же доверились Шии, хотя вы сами говорили, что не знали его до Кирта. Чем ситуация отличается сейчас?

– Шии… Сложно объяснить, почему я так легко ему доверилась. Наверное, я и сама не знаю этого. Когда я принимала Шии, то я думала, что с Рэном всё в порядке и что, если что, он сможет меня защитить. Его я знала много лет и доверяла ему ещё во время учёбы в Школе. Когда я приняла в группу Аран, мне сказал её взять с собой мой учитель. Но сейчас… Сейчас, когда Рэн не сможет помочь, если что-нибудь случится, я понимаю, что, пока моя сила ещё не восстановилась, я абсолютно беззащитна. Более того, я не смогу защитить его. И я не знаю, что делать. Я в растерянности и… честно говоря, не уверена ни в чём.

– Не узнаю вас! Вы же всегда были так уверены! – с иронией в голосе сказал Карик.

Ивона внезапно взорвалась:

– И что?! Если я обычно спокойна, то я что, не могу сомневаться?! Чего вы от меня хотите в конце-то концов! Вы сами постоянно говорили, что не я, а Рэн должен быть главным в нашей группе! Вы сами сказали мне, что вас раздражает, что я так слепо доверяю людям! Почему сейчас, когда я сомневаюсь, вам это не нравится?!

– Я не то имел в виду!.. – начал оправдываться Карик.

Аран, до этого не вмешивавшаяся в разговор, положила руки на плечи спорщиков и влила немного своего Потока в их реки. Молодые люди вздрогнули от неожиданности и тут же успокоились. Как только это произошло, женщина взяла в руки палочку и начала писать:

– Давайте все успокоимся, иначе мы не сможем принять хоть какое-то решение. Ивона, Карик не имел в виду ничего плохого, он восхищается твоей уверенностью и спокойствием. Он был просто удивлён. Мой брат не всегда умеет управлять своими эмоциями.

Карик смущённо прочитал написанное и сказал:

– Я… Да, сестра права.

– Извините, я тоже погорячилась.

– Я согласна с Ивоной: сейчас, без Рэна, мы очень уязвимы. Я могу пользоваться Потоком, но не полностью. Мне нужно привыкать к новому способу работы со своей силой. Возможность видеть через хору помогает ориентироваться в пространстве, но я не вижу нити Потока через неё, – Аран стёрла то, что написала, и продолжила. – Если человек, про которого говорит Ясень ,действительно может помочь мне вернуть голос, то это облегчило бы мне жизнь, но я не уверена, что готова рискнуть.

– Можно попытаться узнать чуть больше о самом Ясене и о мужчине, который с ним. Если с самим Ясенем мы даже без Потока сможем справиться, то с его другом вряд ли, так что узнать про него будет не лишним, – сказал Карик.

– Вы правы. Шии, а ты что думаешь?

– Ивона приведёт меня туда, куда мне нужно, поэтому я последую за вами.

– Нда… Помощи от тебя, Шии … – недовольно сказал Карик.

Ивона осуждающе посмотрела на чтеца и спросила у мальчика:

– А что ты думаешь по поводу самого Ясеня и его друга?

– Им можно доверять. Они не причинят вреда.

– Почему ты так думаешь?

– Деревья рядом с храмом сказали, что Ясень знает их друга.

Все трое недоумённо молчали, не зная, как реагировать на это заявление.

– Спасибо, что сказал, Шии, – поблагодарила Ивона. – Давайте вернёмся обратно и спросим немного о них. И расскажем то, что можно, о себе. Мы не можем рассказать правду, поэтому придётся лгать.

– Мы понимаем это, – ответил за обоих Карик.

– Хорошо. Тогда пошлите.

Когда они подошли к башне, то постучались, но никто им не открыл. Предположив, что Ясень просто находится в комнате с Рэном, Карик постучал посильнее. Это помогло, врач открыл дверь и впустил их внутрь:

– Извините, я разговаривал с другом и не сразу услышал стук.

– Ничего страшного. Мы бы хотели ещё кое-что спросить у вас, прежде чем принять решение. Где нам лучше поговорить?

– Давайте в смотровой, мне бы не хотелось оставлять Бора надолго без присмотра.

– Да, конечно.

Вся компания прошла в комнату к Рэну, там их ждал Карт, уже успевший принести лавку из коридора в смотровую. Когда все расселись, Ивона начала:

– Скажу вам честно, Ясень, мы пока так и не смогли принять решение. Мы не уверены. Мы знаем вас всего день, и нам сложно решиться путешествовать с незнакомыми людьми. Мы даже не знаем имени вашего друга.

– Да, это упущение с моей стороны, – сказал Ясень. – Позвольте представить его. Это мой друг Карт, он…

Внезапно его перебил сам мужчина:

– Не надо, Ясень, давай я лучше сам про себя расскажу. Думаю, что если я это сделаю, то им будет намного проще принять решение. Карт – это мой псевдоним. Я почти не пользуюсь своим настоящим именем, когда путешествую. На самом деле двое из вас меня прекрасно знают, только не узнали, возможно, из-за того, что я так оброс. Если ты присмотришься ко мне хорошенько, то узнаешь меня, Калин. Понятно, почему меня не узнала Алиан, учитывая, что она ослепла, но почему не узнал меня ты, я не понимаю.

Карик вздрогнул, услышав своё настоящее имя, и уставился на мужчину:

– Профессор Ангерран? Но как? Вы же должны быть сейчас где-то в Шаньяр, искать новых учеников! Или в Нарале. Явно не в Артии! У нас же договор со Школой Артии, что мы не ищем учеников на их территории! И… Вы так изменились!

– Ты тоже изменился, Калин. Или мне лучше называть тебя Кариком?

– Называйте меня Кариком, я предпочитаю не использовать моё настоящее имя, из-за… – молодой человек посмотрел на свою сестру и не смог продолжить.

– Не беспокойся, я догадываюсь, можешь не рассказывать. Тебя ищут?

– Да. Я сумел сбежать, но только чудом. Я в розыске?

– Нет, официально тебя никто не ищет. Когда я в последний раз был в столице, то никаких слухов о том, что ты или Алиан совершили какое-либо преступление, не было. Но все беспокоились из-за того, что от вас давно не было вестей.

– Вот как, это хорошо, – с облегчением сказал Карик.

Мужчина повернулся к слепой и тихо спросил на нанди:

– А что случилось с тобой, Алиан? Судя по выражению лица моего друга, тебе сильно досталось.

– Не будем об этом сейчас. У нас ещё будет время поговорить. Я не могу видеть тебя. Это действительно ты, Калеб?

– Да, это я.

– Я не узнала твоего голоса. Ты начал говорить с акцентом.

– Это правда. Слишком долго путешествовал по другим странам.

– Кто этот мальчик?

– Его нашёл Харим.

– Харим умер уже почти девять лет назад.

– Да, но он попросил меня позаботиться о своём ученике. Я прибыл слишком поздно, чтобы помочь.

– Не вини себя, ты отправился к нему, как только получил письмо.

– Да, письмо пришло слишком поздно.

Остальные слушали диалог двух старых друзей, не до конца понимая его, – ведь они слышали только одну его часть, вторую Аран писала на табличке только для Карта. Да и нанди был родным только для Карика, Ивона знала нанди неплохо, но не так хорошо, как хотелось бы, как и Лем, пользовавшийся им только в больнице, когда говорил с пациентами из других стран.

– Позволь тебе представить ученика Харима ещё раз: Лем, или, как его зовут тут,– Ясень. Я не мог исполнить желание Харима и отвезти его в Альхейр, поэтому я подготовил его к поступлению сюда. Он необычайно хорош, можешь мне поверить. Он считается одним из лучших, несмотря на возраст. Конечно, ему ещё не хватает опыта, но он рано начал лечить. Я считаю, что он превзойдёт Харима.

Молодой человек густо покраснел от похвалы. Благодаря своему дару он знал, что его друг говорит искренне.

– Настолько хорош? Харим был лучшим.

– Настолько. Я говорил с парой знакомых в университете, и они со мной полностью согласны. Удивительно талантливый мальчик. Он напомнил мне тебя, Алиан. Университету не хватает такого талантливого преподавателя, как ты.

– Называй меня Аран. Алиан умерла, и ей лучше не оживать.

–Хорошо. Тогда и ты зови меня Карт. Когда я странствую, то называюсь именно этим именем.

Калеб и Алиан будто находились в своём мире. Их связывала общая память, совместные дни в более счастливом прошлом, но сейчас они испытывали абсолютно разные чувства. Карт, помнивший какой красивой она была до того, как на её лице появились страшные шрамы, смотрел на неё с жалостью. Аран когда-то была влюблена в своего старшего товарища, а потому эта жалость ранила её. Впервые за долгое время она почувствовала себя ущербной.