# Лирелии – цветы заката

Екатерина Алешина

Для поклонников Скарлетт Сент-Клэр, Трейси Вульф, Дженнифер Арментроут, Рене Ахдие.

Вторая часть в трилогии!

Екатерина Алешина пишет романтическое фэнтези, выводя этот жанр на совершенно другой качественный уровень. Ее внимание к деталям мироустройства, описание здоровых отношений и создание пленительной атмосферы поражает воображение любого читателя.

С детства Герда видит один и тот же сон: северное море, фьорды и причал, где ее ждет незнакомец. Она не может разглядеть его лица, но таинственный голос из тумана обещает: «Он найдет тебя сам».

С каждым днем сны Герды становятся все более зловещими, а по всему Эсфиру бесследно исчезают самые сильные бессмертные. Всюду властвует страх.

Из далекого Петербурга в столицу Южной империи прибывает загадочный лорд Нордвинд, чье сердце сотни лет хранит одну горькую тайну. Он пойдет на все, чтобы вернуть себе то, что когда-то у него жестоко отобрали.

Герда начинает понимать, что ее жуткие видения и прошлое Эрика Нордвинда связаны. Чтобы узнать правду и спасти своих близких, ей придется принять жестокий выбор: рискнуть жизнью ради света или наблюдать, как ее мир тонет во тьме.

© Алешина Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

⁂


> Во Вселенной все переплетено


## Пролог

Весь день на улицах города безраздельно властвовал осенний ливень с порывистым ветром, гонявшим по тротуарам тленную опавшую листву. Редкая погода для Южной империи даже в холодное время года, словно октябрь, прощаясь со столицей, никак не желал ее покидать. Но к вечеру мятежная стихия наконец утихла. Небо Альтарры расчистилось от низких свинцовых туч, ветер больше не трепал кроны деревьев, и наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь редкими криками сов. Багровый луч закатного солнца на прощание озарил улицы, мазнув крыши домов насыщенной, как гуашь, краской, уступив затем власть над городом вечерним сумеркам.

В палате родильного отделения столичного императорского госпиталя царил уютный полумрак и покой. Светильники были потушены, и лишь праздничный фонарь-тыква с пышным венком из хризантем и листьев клена служил единственным источником света, сквозь прорези бросая на стены причудливые блики.

Праздничные фонари – маленькая слабость Фреи. Ее горячо любимый супруг об этом знал и не мог не порадовать жену таким приятным сюрпризом в столь важный для них день. Лежа на постели, женщина ощущала небывалую слабость во всем теле, которое всего полтора часа назад отдало все свои силы на то, чтобы привести в этот мир новую жизнь.

Первенец супругов Нортдайл к этому времени стал совсем уже взрослым мужчиной, но Фрея по сей день помнила тот благословенный миг, когда впервые увидела своего новорожденного сына и услышала его первый крик. Такой пронзительный и требовательный. Память навеки сохранила эти маленькие растопыренные пальчики, крошечные пяточки, розовые пухлые щечки и светленький пушок на головке. А этот сладкий, совершенно неземной запах! Фрее казалось, что именно так пахнет в чертогах Небесного мира, откуда души приходят в мир живых. Эта эйфория не сравнится ни с чем. Это чувство – оно особенное, остается в сердце и памяти матери навечно. И сегодня Фрея вновь его испытала. Йоанн все это время был рядом с ней, не отходя ни на шаг, и, глядя на дочь, не сдерживал счастливых слез. Пол ребенка стал для них сюрпризом – магический фон еще не рожденного малыша оказался настолько сильным, что до последних дней беременности не позволял доктору определить, кто же там растет – мальчик или девочка.

Подруга Фреи, Альбина Ирилейв, тоже ждала ребенка и тоже до сегодняшнего дня находилась в неведении все по той же причине – очень мощный магический фон младенца. Совсем скоро и она узнает. Так же как и Фрея сегодня. Альбина была уверена, что они с Дарием ждут дочь. Такую же рыжеволосую, как и она сама. И даже имя уже ждало свою обладательницу – Марьяна.

– Поздравляю! У вас родилась дочь. Маг. Причем невероятно сильный маг. Поэтому, леди Нортдайл, вас донимала слабость все девять месяцев, – таковы были первые слова доктора. – Боже, да вы только посмотрите на ауру этой малышки! Я не верю своим глазам!

Перейдя на магическое зрение, Фрея не смогла сдержать удивленного возгласа. Аура их с Йоанном дочери сияла и переливалась разными цветами, словно радуга.

– Ты видел что-то подобное когда-нибудь? – спросила она у супруга.

– Никогда до этого момента, – ответил ей изумленный Йоанн.

– Представляешь, если вдруг у Альбины и Дария родится ребенок с такой же необыкновенной аурой?

– Все может быть, милая, – философски заметил ее муж. – Главное, чтобы наши дети были здоровы и счастливы.

Новорожденную малышку положили на живот матери, и она тут же безраздельно завладела вниманием своих родителей.

Безмерно счастливый Йоанн, проведя некоторое время в палате с женой и дочерью, уехал в храм Луны и Солнца, чтобы оставить щедрые дары и вознести молитвы богам за благополучие и здоровье нового члена семьи.

Глядя на личико спящей дочери, Фрея вновь улыбнулась своим мыслям.

– Герда, – прошептала она, чувствуя, как ее сознание погружается в сон.

На широкой тумбочке около кровати то и дело возникал очередной конверт с поздравительным письмом, присланный по портальной почте, но женщина, утомленная родами, уже крепко спала.

В это время за окном все выше и выше от земли стелился густой молочно-белый непроглядный туман, постепенно заслонивший собой и ветви клена, росшего рядом, и яркий свет полного холодного лика луны. Облака этого тумана не были похожи на те, что возникают после дождя, поутру или ночью в горах. Туман, клубами паривший за окном, казался живым аморфным существом, находящимся в беспрерывном движении. Он будто пытался проникнуть в комнату через наглухо закрытое окно. Тихонько щелкнул массивный бронзовый шпингалет под воздействием неведомой силы, для которой замки не стали преградой. Плотная молочная пелена, водопадом стекая с подоконника, проникла в комнату, устремилась к детской колыбели и окружила ее со всех сторон.«Новое имя-я-я, новая жи-и-и-изнь, новая судьба-а-а, – шептало туманное нечто, плотным коконом окутав колыбель. – С новым воплощ-щ-щением, милая. Живи, дитя-я-я, рас-сти. Он найдет тебя сам».

## Глава 1. Наваждение

Двадцать лет спустя Герда

Ночная темнота опускалась на город, обнимая дома и заполняя все пространство от неба до земли. Улицы, согретые за день скупым осенним солнцем, постепенно остывали, и вскоре воздух стал прохладным. Зажглись магические уличные фонари и лампы, разгоняя темноту, спрятавшуюся по углам на ярко освещенных центральных улицах.

Я быстро шла через оживленную городскую площадь, огибая многочисленных прохожих, вышедших в это время на вечерний променад. Жаль, что нельзя было накинуть на себя заклинание отвода глаз, – из соображений общественной безопасности на улицах города оно блокировалось. Отовсюду слышались гул голосов, обрывки разговоров, веселый смех. Залихватская музыка доносилась из открытой двери модного молодежного трактира «Сытый кабан», около которого толпился народ, жаждущий танцев и веселья. Это заведение, открывшись в прошлом году в канун Имболка, быстро стало любимым местом среди адептов нашей Академии. Увидев в толпе парочку знакомых лиц, я поспешила накинуть капюшон пальто-мантии и перешла на другую сторону улицы. Слава Богам, меня не заметили. Последнее, чего мне сейчас хотелось, так это видеться с кем-то. Кажется, сейчас у меня на лбу крупными буквами написано, что я далеко не в порядке, но у меня нет желания объяснять приятелям причину своего состояния. А улыбаться через силу тем более.

Проходя мимо лавки сувениров, не смогла удержаться от маленькой радости и купила для себя ручной фонарь-тыкву с вырезанными на нем затейливыми узорами. Источником света в нем служила свеча, зажженная магическим огнем. Ручные фонари на Эсфире сотни лет не теряют своей популярности, превратившись из предмета необходимости в модный аксессуар. Обычно они похожи на керосиновые лампы, кованые или деревянные домики или клетки с магическим огнем внутри. А когда приходило время Самайна – недельного праздника осенних цветов и сбора урожая, то ручные фонари делали из тыкв, вырезая на них порой самые невероятные картины или простые рожицы. Я с детства обожала Самайн, накануне которого родилась, и все, что с ним связано, а фонари из тыквы – наша с мамой любовь.

Стрелки наручных часов показывали десять вечера. Как раз самый разгар веселья на свадьбе, с которой я по-тихому улизнула. Хотя по-тихому – весьма относительно. Кажется, когда я выбегала из таверны, позади меня что-то разбилось с оглушительным грохотом. Честное слово, это получилось у меня не специально! В тот момент совсем не думала о том, что моя сила под воздействием обуревавших меня негативных эмоций может выйти из-под контроля и что-нибудь разбабахать. Магистр Ксенард, тренировавший меня и моих подруг, был бы недоволен сейчас.

Ведь как чувствовала, что ничего хорошего в этот вечер со мной не случится! Невозможно веселиться на такой свадьбе, где виновница торжества, то есть невеста, тебя, мягко говоря, недолюбливает, являясь при этом мстительной особой. Причина сей ненависти была проста – несколько лет назад бывший кавалер Брианны во время осеннего бала дебютанток активно ухлестывал за мной. В тот вечер его имя чаще других мелькало в моей бальной книжке. И хоть я не ответила на его чувства и танцевала с ним лишь из соображений этикета, Брианну это разозлило. Как оказалось, она рассчитывала на воссоединение их пары на балу, к которому готовилась с особой тщательностью. С тех пор наши отношения так и остались натянутыми, и даже ее замужество ничего не изменило. Просто поразительная злопамятность! Что ж, если Брианна хотела, чтобы я почувствовала себя глупо на ее свадьбе, то ей это, увы, удалось. Однако стоит заметить, что если б мой спутник повел себя должным образом, то не случилось бы и сотой доли того, что случилось.

Первым тревожным звоночком для меня стало известие о присутствии на торжестве моего бывшего «почти жениха» Виэля Ардэна с его новой пассией. Почти жениха, потому что прошлой зимой за две недели до помолвочного обряда ами-анитари мне стало известно о его измене. Абсолютно случайно. Я просто коснулась его руки, и в мое сознание ворвались весьма красноречивые и откровенные сцены. Вся соль в том, что я смогла увидеть это только благодаря тому, что он об этом думал. Более сильного удара по моей самооценке придумать сложно. Во время свидания со мной он вспоминал плотские утехи с другой. Неужели я настолько непривлекательна и неинтересна?

Виэль, конечно же, все отрицал, пустив в ход классическое «это не то, что ты подумала». Ну да, конечно. Обнаженные мужчина и женщина на помятой постели. Как будто существуют еще какие-то варианты, что это может быть, кроме занятий любовью. Комплекс лечебно-физкультурных упражнений, наверное. Даже не хочу вспоминать, что я тогда чувствовала, не говоря уже о том, что мне пришлось увидеть. Внутри меня разверзлась пустота, которая очень долго не желала затягиваться. Сколько тогда было пролито слез, знают только мои подруги, Эмилия и Марьяна, и моя кошка-фамильяр Бастет. Меня словно ударили под дых, выбив воздух из легких. Такого ножа в спину я никак не ожидала.

Но, как оказалось, присутствие на свадьбе моего бывшего – это еще не все сюрпризы. За три дня до торжества я узнаю, что моего нитар Дарэна, с которым мы месяц назад обменялись браслетами-анитари, включили в число друзей жениха. В таком случае по этикету девушку друга жениха полагается брать в подружки невесты, но как бы не так! Брианна непрозрачно намекнула мне, что чихать ей на весь этот этикет и его правила, как и на меня. А что было потом… Как говорит Эмилия – чем дальше в лес, тем зубастей волки.

С самого начала свадьбы, еще в храме, нам с Дарэном пришлось разделиться, потому что ему по всем правилам брачной церемонии полагалось находиться около жениха. Я же, сверившись с картой рассадки гостей, оказалась в самом конце процессии из многочисленных приглашенных. Спасибо, что хоть не у дверей туалета. Совпадение? Не думаю. Во время свадебного банкета меня ждал еще один сюрприз. Наши с Дарэном места оказались в разных концах таверны! Его, понятное дело, в числе свиты жениха и невесты, а меня, совершенно непонятно какого тролля, посадили за самый крайний, максимально отдаленный от молодоженов с их свитой стол. Чтобы хоть как-то успокоить себя, подумала о том, что Брианне за ее пакости еще воздастся с лихвой. Бумеранг… он такой. Как прилетит обратно, да по лбу…

Здесь я и встретилась с Алиорой Шеари и ее женихом, которые прибыли на свадьбу в числе родственников супруга Брианны. Два года назад, когда стало известно о преступлениях многолетней давности, в которых оказалась напрямую замешана ее мать, Алиора решила покинуть столицу Южной империи, уехав к родственникам в Западную империю, и начать жизнь с чистого листа. Сейчас она заметно похорошела – из ее взора исчезли злоба и презрение, глаза сияли, что сразу преобразило девушку, а губы то и дело трогала нежная улыбка, совсем не похожая на тот хищный оскал, к которому все привыкли. Несмотря на то что раньше мы друг друга недолюбливали, я мысленно порадовалась за нее.

Мой нитар не выглядел сильно расстроенным от того, что нас так далеко рассадили, что меня, бесспорно, укололо. В последние несколько дней с его подачи мы частенько выясняли отношения по поводу и без, и это меня нервировало. Его беспричинная ревность, временами принимавшая патологические формы, с тотальным контролем всех сторон моей жизни начали утомлять. Я даже подумывала не идти на свадьбу, но Дарэн так настаивал, уверяя, что нам просто нужно расслабиться и немного отвлечься. Кажется, он имел в виду отвлечься друг от друга.

Дальше началось что-то невообразимое! Алкоголь с примесью магии хорошего настроения оказал на невесту и ее жениха какое-то особое воздействие, хотя на эсфирских свадьбах чрезмерные алкогольные возлияния считаются дурным тоном. Но этих двоих понесло, похоже, от одного только запаха крышки. Что они вытворяли! Жених пытался подраться сначала то с одним гостем, то с другим, потом эти два гостя, объединившись, стали что-то там предъявлять жениху. Невеста то и дело норовила отобрать у церемониймейстера усилитель звука, выкрикивая в кристалл похабные шуточки в адрес кого-нибудь из гостей. Мысленно я уже настроилась, что сейчас пара «жемчужин» ее юмора прилетит и в меня, но оказалось, что не так уж и плохо на такой сумасшедшей свадьбе сидеть за самым дальним столом. Спокойней будет.

А какие начались танцы! Брианну кидало из стороны в сторону, как жестяной бидон в деревенской конной повозке, ее жених вел в танце с грацией, достойной хромого кузнечика. Складывалось впечатление, что эти двое, собираясь с утра на свою свадьбу, забыли дома нормы приличия вместе с вестибулярным аппаратом и чувством такта. Когда Брианна, задрав многослойные юбки платья и светя чулками, полезла на стол, чтобы станцевать чечетку, мне подумалось, что молодожены достигли дна, но не тут-то было. Эта парочка еще раз постучала снизу. Невеста перепутала жениха с одним из его друзей и шлепнула того по мягкому месту. Кажется, в этот момент замер весь зал, а у бедного юноши аж глаз дернулся.

– Не понял. Вообще не понял, – пробасил жених, угрожающе надвигаясь на Брианну.

– Милый, это совершенно случайно вышло, мамой клянусь! – оправдывалась невеста.

Превеликая Ар-Лиинн, куда я попала? Спасите, помогите! Это точно зал таверны, а не столовая психушки? Что-то уж больно некоторые господа похожи на ее пациентов. А если эта дурь воздушно-капельным путем передается? Выйти, что ли, на здании табличку проверить? Убедиться, что это не Дом Милости, а все же таверна.

Брианна давно уже заработала славу девицы со странностями, а после своей свадьбы она еще и укрепит репутацию «леди ку-ку». Как и ее женишок. Вот уж парочка подобралась! Эту свадьбу гости точно на всю жизнь запомнят. Я же, несмотря на внутреннее смятение, старалась держаться спокойно. Вон как посматривают в мою сторону некоторые. Наверное, ждут реакции на поведение Дарэна. Мало им одного шоу с участием двух идиотов, что ли? А что я? Держать лицо в любой ситуации уже давно прочно вошло в список моих талантов.

Иногда эту свадебную вакханалию удавалось прервать бальными танцами, что сочеталось весьма странно. Все равно что положить в одну тарелку холодец с хреном и ягодный десерт со сливками, надеясь, что получится вкусно. И хотя бы тогда я могла потанцевать со своим нитар, да вот только Дарэн так развеселился, что ему, кажется, было все равно, с кем танцевать – со мной или с кем-то из подружек невесты. Вон как лихо он отплясывает бранль с какой-то рыжей бестией. Смеются там еще над чем-то. Или кем-то. Может, надо мной. Виэль тоже не отставал, решив, видимо, показать мне, как он нынче счастлив, то и дело демонстративно обнимая свою пассию за талию и целуя ей руки, а сам наблюдал украдкой за моей реакцией. Тьфу ты, сто лет мне приснился твой театр одного дурного актера!

– Боги, ну теперь понятно, почему ты не считаешь меня странной. Да я по сравнению с супругой твоего троюродного брата просто ангел во плоти! – вполголоса промолвила Алиора своему жениху. – Да и братец твой тот еще…

– Хороший такой вечер, душевный, – произнесла я негромко.

– Да уж, очень душевный. Некоторые гости, видимо, так тронуты этой душевностью, что уже по-тихому уходят. Срамота! – ответила мне незнакомая смуглая брюнетка с черными глазами в богатом вечернем туалете за соседним столиком, который стоял совсем рядом с моим.

– Полностью с вами согласна! – ответила ей Алиора. – Впервые в жизни наблюдаю такое позорище!

Кажется, меня услышали. Оглянувшись вокруг, убедилась в правоте незнакомой леди – количество гостей основательно уменьшилось, хотя до разгара торжества было еще далеко. У меня появилось огромное желание последовать их примеру. Обычно свадьбы у нас проходили всю ночь до рассвета, но сидеть здесь, чувствуя себя раздавленной, в мои планы не входило.

– Герда, милая, дай хоть как следует с тобой поздороваться, – услышала я знакомый голос позади себя и, обернувшись, увидела Латиару Дэнвер, которую видела среди многочисленных гостей только мельком до этого момента.

Эта обаятельная, добрая и чуткая эльфийка вместе с профессором Мариланни делила учебные часы по прорицанию в нашей Академии, а в свободное время изготавливала восхитительные ароматические свечи в баночках или кашпо, которые разлетались всегда как горячие пирожки, потому как Латиара знала свое дело. Уникальность ее изделий состояла еще в том, что при изготовлении свечи она вкладывала в свое творение определенные пожелания – на любовь или богатство, на удачу, здоровье. А пожелания, как известно на Эсфире, имеют огромную силу. А еще Латиара была давней подругой моей невестки Элинн.

– Ну, здравствуй поближе, – промолвила я с улыбкой, обняв улыбчивую эльфийку. – И как тебе свадьба? Веселишься?

– М-м, оригинально. Веселье аж через край, – ответила она, еле сдерживая смех. – Слава Священному Союзу, что у меня так совпало – две свадьбы в один день. Так что я с чистой совестью могу удалиться отсюда. Меня ждет другое торжество.

– Ну что ж, желаю приятно провести время. В более адекватной обстановке, – ответила я, усмехнувшись.

– Спасибо. С меня на сегодня достаточно странностей, – сказала Латиара, указав глазами в сторону стола с молодоженами. – А насчет Дарэна… Да ну его, Гер. Это не твое, однозначно.

– Да я уже поняла. Непонятно только, где это мое бродит, – подумала я вслух с горечью.

– Где-то да бродит и непременно тебя найдет, – попыталась ободрить меня Латиара. – Слушай, я на днях буду новую партию свечей делать, заказов набралось немерено! Сделаю тебе в подарок свечу с пожеланием большой любви! Будешь зажигать ее, вдыхать аромат весенних цветов и привлекать в свою жизнь любовь. Да! Точно! Тебе срочно нужен любовный очаг! Сделаю в большом кашпо с сухоцветами.

– Ну, спасибо, – поблагодарила я Латиару и, проводив ее до выхода из зала, вернулась за стол.

«Неплохо бы иметь свечу с пожеланием отпугивать неверных мужчин», – подумалось мне.

– Несмотря на совершенно неподобающее поведение вашего нитар, лорда Эйвилла, вы прекрасно держитесь, леди Нортдайл, – обратилась ко мне все та же незнакомка с соседнего столика.

– Будь я на твоем месте, моя магия уже бы вышла из-под контроля от эмоций и все тут разнесла к драконьей бабушке. А ты молодчина, – сказала тихо Алиора, наклонившись в мою сторону. – Но мне кажется, впредь не стоит все же позволять мужчине так поступать по отношению к тебе. Да и ты явно не та, кто такое позволит.

В ответ я лишь тяжело вздохнула. Со мной снова заговорила незнакомка за соседним столиком:

– Я, кстати, являюсь большой поклонницей вашего таланта и уверена, что вы добьетесь большого успеха. Ах, как вы играете! А как поете! На сцене вы просто великолепны! Одно удовольствие смотреть и слушать! А насчет этого… Вообще, вам стоит подумать о том, достоин ли Дарэн Эйвилл быть вашим супругом в будущем. Раз уж вы носите анитари.

И женщина многозначительно на меня посмотрела, слегка улыбнувшись.

– Да уж, не свадьба, а прямо-таки фестиваль сорванных масок. Только и успевай смотреть по сторонам и делать неутешительные выводы, – ответила я и вздохнула. – Шла веселиться и танцевать, а попала…

Продолжать не стала, ибо на языке крутилось не самое пристойное слово для благородной леди, находящейся в обществе.

– Что ни происходит в нашей жизни, все к лучшему, – философски заметила Алиора. – Уж я-то знаю, поверь.

– Кстати, прошу меня извинить, я вам не представилась, – вновь заговорила незнакомка. – Леди Грэтта Элрод. На Эсфир мы с супругом переселились не так давно. Захотелось все-таки пожить в мире магии, а не технологий. Приглашение на свадьбу мы получили на двоих, как семейная пара, но в последний момент неотложные дела заставили мужа отбыть на Землю на пару недель. А я пришла поздравить молодоженов от лица всей нашей семьи. И даже не предполагала, какое м-м-м-м… любопытнейшее мероприятие меня ждет.

Мы захихикали в один голос. Буквально почувствовав спиной чей-то взгляд, обернулась, чтобы поймать довольную злобную усмешку пьяненькой Брианны, танцующей с грацией полупридушенной индюшки. Учитывая устойчивость организма бессмертных к алкоголю, напрашивался неутешительный вывод – невеста пьет как лошадь и банально напилась. Но даже будучи навеселе, она не забывала следить за мной, видимо, чтобы вдоволь насладиться моим унижением. Ха! Не дождешься! Я стисну зубы, но не дам тебе понять, сколь мне сейчас паршиво на душе твоими стараниями! Натянув на лицо самую лучезарную улыбку, я отсалютовала бокалом этому чудищу в белом гипюре. Хотя не уверена, что она вспомнит наутро этот эпизод.

«Называется – пришла на свадьбу вместе с кавалером, – бормотала я себе под нос, потягивая из высокого фужера игристое. – А в результате осталась одна, как последний пирожок в студенческой харчевне в конце дня».

Раздался тихий смех леди Элрод.

– Прелестное юное дитя, какая же ты милая и забавная. Говорят же тебе, все, что ни происходит, все к лучшему. Может, через несколько лет ты спасибо скажешь этой странной невесте за ее мелкие пакости. Ведь они открыли тебе истинное лицо лорда Эйвилла.

Может быть, в чем-то она и права. Я посмотрела сквозь прозрачные сетчатые перчатки цвета марсалы на кончики пальцев, которые уже приобрели голубоватый оттенок оттого, что я сдерживала рвущуюся наружу вместе с эмоциями магию. Среди танцующих Дарэна не было, как и той чересчур раскованной девицы, с которой он так веселился. С кончиков пальцев сорвалось несколько ярко-синих искорок. Я сделала глубокий вдох и выдох. Пожалуй, с меня хватит.

– А вы не хотите уйти? – спросила я Алиору и ее спутника.

– Мы давно уже не были в цирке, так что пока еще посидим тут, – ответил с улыбкой ее жених, и Алиора хихикнула, прикрывшись веером.

– Передавай привет Эмилии. Я слышала, у них с лордом Инганнаморте скоро свадьба. Пусть все пройдет по высшему разряду! Не то что здесь…

Переглянувшись с женихом, девушка снова зашлась заразительным смехом.

Я поблагодарила Грэтту и Алиору за их компанию, и мы распрощались, после чего я пошла в гардероб. Накинув плащ, направилась к выходу из таверны, как вдруг услышала голос Дарэна, звучавший из соседнего коридора, который вел в крыло с гостиничными номерами. Подошла к арке и выглянула из-за нее, не боясь быть обнаруженной, потому как мне уже было все равно. Моим глазам предстала поистине откровенная картина – мой нитар, теперь уже без сомнений бывший, крепко сжимал в своих объятиях, как адепт заветную тетрадь с лекциями, ту самую рыжую девицу, с которой он отплясывал полчаса назад. Они о чем-то тихо разговаривали, и до меня долетали только обрывки фраз, смысл которых сводился к одному – им очень хорошо вместе.

Затем последовал жаркий поцелуй, и мне стало не по себе. Какого демона, Дарэн? Искры магии градом посыпались с пальцев. Ах ты ж… У меня тотчас возникло непреодолимое желание метнуть в эту парочку что-нибудь тяжелое, но ничего подходящего под рукой не было, и я просто разминала пальцы, мысленно желая им провалиться в Нижний мир к демонам всех мастей. В носу нестерпимо засвербило, и я чихнула, прикрывшись рукой. Этот звук произвел на них эффект ведра ледяной воды. В один момент они оторвались друг от друга и уставились на меня. На лице Дарэна отразилась смесь досады и легкого испуга. Не ждали, что их застукают?

– Это у меня аллергия на бесстыжих девиц, кажется. И на гулящих мужчин, – промолвила я будничным тоном, с наслаждением отметив, что моя реплика их задела за живое.

– Что-о-о? – возмущенно протянул Дарэн, и в его глазах вспыхнул огонь, но не успел он ничего больше возразить, как его перебила рыжая бестия, совершенно мне незнакомая.

– Это меня ты бесстыжей называешь? – хохотнула она, просто излучая самоуверенность. – Милая, кто ты такая, чтобы меня судить? И уж тем более не тебе заниматься моим воспитанием.

– А я и не собираюсь тратить свое время на то, чем когда-то не озаботились твои родители, – парировала я.

– Герда, я попрошу тебя не хамить Лорании.

Нет, ну каков нахал, а? Сам поставил меня в неловкое положение, а я теперь еще и хамлю, видите ли!

– Ой! – я махнула на него рукой. – С тобой вообще все ясно, извращенец. Притащил меня на эту свадьбу, чтобы я наблюдала, как ты девок зажимаешь по углам. Да для таких идиотов, как ты, булгаковская Аннушка каждый вечер должна масло проливать! Все равно ты головой думать не способен, ты ей не пользуешься. Хотя тот факт, что медузы живут без мозгов, дает тебе надежду. Как и твоей курице. Тьфу на вас!

Резко развернувшись, я спешно направилась к выходу. Лорания еще что-то там кричала мне вслед, пока Дарэн успокаивал ее, а затем я оказалась на улице, окутанная вечерней мглой, которая все равно была намного светлей, чем та беспроглядная тьма, что сейчас заполняла меня. Весь сарказм, который я привычно включала в стрессовых ситуациях, словно смыло дождем, и теперь я ощущала только горечь и внутреннюю пустоту от осознания, что об мою душу вытерли ноги. Снова. Как же мне стало гадко!

Так я и шла через городскую площадь мимо главных улиц, глотая слезы обиды и сдерживаясь от того, чтобы не зарыдать в голос. На душе было мерзко, перед глазами так и стояли эти двое, а эмоции, одна другой хлеще, кипели в крови, смешиваясь с магией в опасный коктейль. Опять меня предали, опять. Для чего Дарэн потащил меня на эту свадьбу? Зачем? По-хорошему стоило бы сейчас нанять экипаж, и через пятнадцать минут я была бы уже дома, но мне хотелось пройтись пешком, чтобы остыть и успокоиться. Наконец я дошла до парка Эриналлин, после которого начинались жилые кварталы. В этот час все стремились в центр города, ведь с сегодняшнего вечера начиналась праздничная неделя Самайна, поэтому вскоре парк опустел, и я могла, сбавив скорость, спокойно идти прогулочным шагом.

В небе висела полная луна, озаряя все вокруг холодным серебряным светом, высокие уличные фонари с резными верхушками бросали на землю причудливые тени, а со стороны реки по земле стелился прозрачно-белый туман. Ветер успокоился, и стало так тихо и безмятежно вокруг, что были слышны только мои шаги, звучавшие звонким эхом, да тихий шорох осенней листвы.

Присев на скамейку и поставив рядом свой фонарь, я дала волю чувствам, которые пыталась весь вечер держать на замке. Все равно меня сейчас никто не видит, так пусть вся обида выльется слезами. Может, хоть тогда мне станет легче и тягостное чувство перестанет сдавливать грудь? В голове неистовым вихрем кружилась демонова тысяча вопросов, тягостных и горьких, ответов на которые не находилось, и что-то мне подсказывало, что и не найдется. Почему Дарэн так низко со мной поступил? Чем я заслужила такое отношение к себе? Если его чувства остыли и он хотел расстаться, неужели нельзя было решить этот вопрос? Зачем тащить меня на свадьбу своих друзей? К чему это унизительное поведение? А как злорадно поглядывал в мою сторону Виэль… А Брианна? Теперь-то она точно чувствует себя отомщенной. А сколько гостей, знавших меня и то, что Дарэн мой нитар, наблюдали мое унижение! Очередное «почему» и «зачем» вызывало новые потоки слез, которые я не в силах была остановить. Неконтролируемые всплески магии срывались с пальцев, похожие то на синие искры, то на маленькие змейки голубого тумана, и вскоре вся скамейка покрылась синеватым узорчатым инеем.

Погруженная в свои душевные терзания, я совершенно забыла обо всем вокруг. Из забытья меня вырвал порыв ветра, подхвативший с тротуара груду красно-желтых опавших листьев и закруживший ее вихрем. В этом шелесте мне послышался шепот. Прекратив плакать, я прислушалась, но это был всего лишь шорох листвы. Или все же… Что ж, я уже подзадержалась, пора домой. Поднявшись со скамьи, огляделась вокруг и обомлела – весь парк заволокло таким густым плотным туманом, что казалось, будто небо упало на землю. Это ж сколько времени прошло? Судя по часам – всего каких-то пятнадцать минут. Наше княжество всегда славилось туманами, но даже для нас это было уже чересчур. Мягкий свет от жилых домов стал едва заметен, и окажись я здесь впервые, то, скорее всего, заплутала бы. Слава Богам, что дорогу от парка до дома я могла бы найти даже на ощупь, поэтому, взяв со скамьи праздничный фонарь, спокойно пошла по дороге, которую знала с детства.

Впереди меня клубилась лишь непроглядная пелена тумана, маячили едва различимые силуэты деревьев и приглушенно светили фонари. Снова налетел порыв ветра, зашуршала листва, и в этих звуках мне вновь послышался тихий шепот. Я ускорила шаг. Где-то над головой громко закричала ночная птица, заставив меня вздрогнуть. «Ах, да чтоб тебя! – ругнула ее в сердцах. – Посмотрите на нее, пугает она меня!» Словно перекликаясь с ней, голос подала еще одна птица. Ее крик эхом разнесся по всему парку, утонув затем в тишине.

«Поистине феерическое окончание вечера! – ворчала я вслух сама себе. – Декорации, достойные фильма ужасов, – ночь, полнолуние, пустынный парк, туманище непроглядный, шепот мерещится, птицы орут. Завываний только не хватает для полноты картины!»

Вот зачем я это сказала? Словно в насмешку надо мной, где-то вдалеке раздался протяжный, леденящий душу вой, от которого у меня по коже побежали мурашки. Прекрасно, демоны раздери! Какие еще сюрпризы мне готовит этот проклятый вечер? Может, хватит уже на сегодня?

Снова ускорив шаг, я почти сорвалась на бег, как вдруг на меня нашло какое-то невероятное наваждение, заставив остановиться. Туманная пелена парка истаяла, и передо мной предстал совершенно незнакомый пейзаж, никогда не виданный ранее, но чем-то похожий на весенние просторы княжества Аренхельд Северной империи, – горы, хвойные леса, пасмурное небо, готовое вот-вот пролиться дождем, и широкая бухта моря.

На большой, просторной деревянной палубе спиной ко мне стоял высокий светловолосый мужчина. Он показался мне смутно знакомым, и я поспешила к нему навстречу, позвав по имени. Вмиг мою душу до краев заполнила такая дикая эйфория, что, казалось, сердце от радости вот-вот выпрыгнет из груди. Как же я хочу его увидеть! Прикоснуться к нему, обнять и вдохнуть его запах. Он меня услышал и, вздрогнув, едва успел обернуться и протянуть ко мне руки, как наваждение прошло, словно ничего и не было. Я даже не увидела его лица, но все равно продолжала звать. В парке поднялся ветер, он разогнал клубы тумана и сорвал капюшон с моего плаща, растрепал волосы, разметал по дорожкам ворохи опавшей листвы.

– Эрик! Я здесь! – прошептала в пустоту, держа перед собой фонарь.

– Эрик, Эрик, Эрик… Э-э-э-эрик… Эри-и-и-ик, – тихий и вкрадчивый шепот вокруг меня подхватил это имя, многократно усилив эхом, вознесся в бездонную вышину неба и растворился в свете звезд.

Мной овладели растерянность и смятение. Я стояла как вкопанная, не в силах даже пошевелиться. Дыхание стало тяжелым, словно после долгого бега или тренировки на мечах. Так, а что я сейчас говорила? Или же звала кого-то? Или не звала. Попыталась вспомнить, что сейчас со мной произошло, и, к собственному изумлению, не смогла. Что это еще такое? Память вроде бы еще никогда меня так серьезно не подводила.

В сумочке раздалось характерное жужжание – то был артефакт связи с моим фамильяром, похожий на простенькое зеркальце в оправе.

– Пресветлые Боги, Герда, что у тебя там происходит? Я проснулась, решила проверить, как ты, настроилась на тебя, и меня просто снесло волной эмоций, далеко не самых радостных! – раздался знакомый голос с нотками зарождающейся паники, и в зеркальце я увидела свою кошку, нервно дергавшую хвостом.

Это моя кошка – фамильяр Бастет – пробивалась ко мне, используя зеркало связи, поскольку не могла пользоваться кристаллофоном. Когда мне исполнилось пять лет, родители из небольшого путешествия на Землю привезли в качестве подарка котенка породы «британская черная шиншилла», а спустя пару дней Бастет, благодаря заклинаниям, стала говорящей. Тогда я увлекалась египетской мифологией, что и повлияло на выбор имени питомицы.

– Ох, Бася, у меня столько всего за вечер произошло, расскажу, когда вернусь домой. Если коротко – ничего хорошего. Но я жива и здорова, можешь не волноваться.

– И вокруг тебя не летают по воздуху рояли с диванами?

– Нет.

– И ничего не взрывается?

– Ничего. Говорю же, можешь не волноваться.

– То есть ты мне предлагаешь сидеть сложа лапы? – возмутилась деятельная Бастет.

– Если не можешь сидеть, тогда позаботься, пожалуйста, чтобы к возвращению домой на моем туалетном столике лежали пергамент для писем, перьевая ручка, чернила, сургуч и наша гербовая печать.

– О-о-о-о, пахнет жареным, и это я не про еду, – промолвила Бастет, а затем я прямо-таки кожей ощутила ее негодование. – Готова поспорить на миску сметаны, что тебя этот стрекозел Дарэн обидел! – и кошка недовольно заурчала.

– Ты угадала, – ответила ей, прежде чем прервать связь. – Приеду и расскажу подробности. И сметаны дам, раз уж ты у меня такая догадливая.

Позади послышался звук приближающегося экипажа с ездовыми духами в упряжке. Этим экипажем управляли подозрительно знакомые формы духов – черная и белая крылатые лошади. Такой вид ездовым духам любила придавать моя подруга Эмилия. Да и крытая утепленная зимняя кабина экипажа похожа на ту, что недавно подарил ей будущий супруг в качестве свадебного подарка. Сама свадьба была намечена на заключительные выходные Самайна. На Эсфире давно стало популярным устраивать свадьбы во время сезонных празднований.

Поравнявшись со мной, экипаж остановился, и в приоткрытой двери показалось лицо моей подруги.

– А я думаю, что за привидение шатается тут в поздний час? – вместо приветствия промолвила Эмилия, жестом приглашая меня в кабину экипажа. – Ты должна быть, по идее, сейчас с Дарэном на свадьбе у его друга. Что у вас опять произошло?

Повернувшись к карте маршрута на стене кабины, она добавила мой адрес в специальное окошко, затем нажала кнопку в виде хрустального колокольчика. Экипаж не спеша тронулся с места, забрав меня с собой.

– Я не предполагала, что свадьба превратится в дурдом на выгуле, и решила сбежать оттуда, пока у самой крыша не поехала, – ответила я, усаживаясь напротив подруги. – Ты-то сама откуда и куда в такой час?

– Домой еду. По пути заскочила в цветочную лавку убедиться, что все цветы и растения для свадьбы доставят вовремя. А до этого перевозила кое-какие вещи в свою будущую усадьбу. Раскладывала там все по местам. Не хочу заниматься этим во время медового месяца. А точнее, двух медовых недель, – ответила Эмилия, мечтательно улыбаясь.

– Какие планы на эти две недели после свадьбы?

– Мариус предлагает сначала небольшой тур по своей родной Италии. Мы хотели заглянуть на его малую родину в Пезаро и посетить кладбище. Там до сих пор сохранились могилы его родственников. Потом дня на три в Россию. Мы еще не во всех городах Золотого кольца побывали, а это моя давняя мечта. Хочу на этот раз во Владимир. Так что нас ожидают насыщенные медовые недели.

– Мы с Марьяной будем ждать тебя отдохнувшей и полной впечатлений.

– Только никуда без меня не влипайте! Даже не думайте! – воскликнула Эми.

– Ну как же! Будем сидеть тише воды ниже травы. Влипать в передряги только втроем, – заверила я подругу, и мы рассмеялись.

– Как себя чувствует твоя сестричка Нейлин?

– Лучше всех, – ответила Эмилия. – Сегодня мама с папой как раз забрали ее платье для нашей свадьбы. Она в нем такая забавная! Обожаю пышные платьица с кружевом и рюшами на маленьких девочках! Эвиль Арилиш, конечно, мастер своего дела.

Подруга выудила из сумочки маленькую плитку любимого нами молочного шоколада с соленой карамелью и развернула ее, предложив мне половину.

– М-м-м, какое блаженство! – пробормотала Эми. – Какое счастье, что вампирам нужно есть! Я б с ума сошла, если бы мне пришлось полностью перейти на кровь, позабыв про любимые блюда и сладости. Ах да, кстати. Как тебе новая таверна «Павлин», в которой проходила эта свадьба?

– С точностью оправдывает свое название. Красивый яркий хвост, а под ним самая обычная куриная задница, – ответила я.

Подруга прыснула от смеха.

– Пафосный дизайн в стиле дорого-богато и кричащая реклама из каждого утюга, а на деле – еда просто мрак. Вместо мяса будто армейские сапоги покрошили, напоследок посолив от души. Их поварам стоит поучиться готовить на кухне «Сытого кабана» или «Полнолуния». Официанты все как на подбор – хамы. Такого я еще не встречала даже в захолустных провинциальных постоялых дворах. Такое чувство, что при наборе персонала главным условием руководство обозначило умение хамить клиентам. Как хорошо, что вы не стали бронировать зал в этой таверне для свадьбы!

– А вдруг это их фирменная фишка? – в шутку предположила Эмилия. – Плохая еда, нахальный персонал. Что-то вроде: «Вам надоели натянутые улыбки и нарочитая вежливость в столичных тавернах? Приходите к нам в “Павлин”! Ощутите себя ничтожеством!»

Воцарилось секундное молчание, за которым последовал наш громкий смех, тут же нарушенный удивленным возгласом Эмилии:

– Герда, посмотри, а это не наша ли с тобой подруга?

Я выглянула в окно экипажа на улицу и сразу узнала в проходившей мимо девушке с рыжими локонами, одетой в пальто глубокого изумрудного оттенка, нашу Марьяну. Эмилия притормозила, открыв дверь экипажа.

– Добрый вечер, огненная леди, – поприветствовала ее Эми, усмехнувшись. – Как прошло ваше свидание?

– Оно прошло мимо меня. Лучше б я брата съездила проведать. В лес бы сходили, грибов насобирали, – ворчала Марьяна, забираясь в экипаж. – Очередной болван с полчищем диких и необузданных тараканов в голове. Все время нес такую чепуху, что мой бывший по сравнению с ним – рыцарь из бульварных романов в мягких обложках. Представляете, этот лорд Мэргард пригласил меня в таверну «Полнолуние», чтобы просто усадить за пустой стол! Интересно, он вообще в курсе, что такое этикет свиданий?

Пришли мы, значит, в эту таверну. Запах там, как всегда, умопомрачительно аппетитный. А я, как назло, и поужинать не успела после репетиции в театре. Он усадил меня за стол и говорит: «Ну что, теперь давайте общаться, леди Ирилейв!» Даже кофе мне не предложил! А ведь сам пригласил меня! А потом как стал заваливать вопросами, один другого чудесатей. Ой, а почему на вас такое кричащее бордовое платье? Это слишком ярко. И этот кожаный корсет смотрится грубовато. Вы же леди, вы должны быть нежной. А почему у вас нет длинных ногтей? Это ведь красиво. Длинные ногти у девушек смотрятся так эффектно! Этот цвет волос ваш настоящий? Вам подошел бы более светлый оттенок. В общем, этот горе-стилист мне, мягко говоря, наскучил. А потом позвонила Алесса, и я сделала вид, что мне нужно срочно уйти. Надеюсь, лорд Мэргард больше мне не напишет. Пусть дальше ищет свой идеал с нужным цветом и фасоном платья, оттенком волос и длиной ногтей.

Закончив, она удивленно посмотрела на меня и спросила:

– Так. Стоп. Герда, а ты почему не на свадьбе?

– Потому что аспарагус! Вот вам, девочки, новость из первых уст – мы с Дарэном расстаемся. А точнее, уже расстались.

– Боги всемогущие! – воскликнули в один голос Марьяна с Эмилией.

– Но он, возможно, еще не в курсе. Сегодня же напишу ему письмо и отошлю свой анитари. Очень хочется, честно говоря, кинуть ему этот браслет прямо в морду, но я поступлю более интеллигентно и цивилизованно.

– Тьфу ты, так и знала, что этим кончится! – возмущенно воскликнула Эми. – А можно как-то подробней, что вообще случилось?

И я начала повествование обо всех своих сегодняшних злоключениях с самого начала. Под конец, как бы ни старалась держать себя в руках, все же не сдержала слез.

– Идэн, Виэль, Дарэн. Все эти отношения знаете чем похожи? Тем, что, когда они начинались, в жизни мужчины были трудные времена. И каждый из них потом не раз говорил мне: «Ты вытащила меня из темной бездны, вдохнула в меня новую жизнь, вернула мне свет». А потом, в качестве благодарности, видимо, меня предавали самым безобразным образом. И только сегодня я осознала, что все они, преодолев со мной период тоски и горести, как будто выпили всю мою радость, понимаете? Я оставила в каждых из этих отношений частицу души, потому что я действительно относилась к этому серьезно, и поэтому чувствую себя сейчас так, словно меня на куски разодрали. А ведь выходит, что меня просто использовали! Когда нужен был в час беспросветной тьмы источник света в моем лице, я была вечной лампочкой. А потом – спасибо, Герда, что находилась рядом, пока мне было тяжело, а теперь можешь проваливать, мне уже хорошо и без тебя, и я нашел себе другую. Ну почему я словно бинт на рану? Перевязали, пока кровоточит, а потом выкинули за ненадобностью…

Договорить свою мысль я не смогла. Закрыв лицо руками, ощутила теплые объятия Марьяны и Эмилии, которые тут же принялись меня успокаивать.

– Герда, выкинь ты эти мысли дурные из головы! – воскликнула Мари. – Все с тобой в порядке! Просто пока что на твоем пути встречались не твои мужчины. Вот и все. Это жизнь. И это нормально. Прежде чем найти свое счастье, многим приходится обжечься, и не раз. Мало кому удается сразу найти свою половинку.

– Тогда почему мне предпочитают других каждый раз? Сначала Идэн, теперь Дарэн, и все туда же. Виэль так вообще изменил незадолго до помолвки.

– До того как мы встретились с Мариусом, меня два раза бросали парни, предпочитая других девушек, – заговорила Эми, гладя меня по плечу. – И мне тоже тогда казалось, что со мной что-то не так, что все девушки вокруг меня лучше, а я какая-то с изъяном. Еще способности эти, которым я тогда не находила объяснения. Я постоянно копалась в себе, выискивая причины такого отношения парней, но ответов так и не нашла. Только все дело в том, что их и не нужно было искать. Потом в моей жизни появился Мариус, и потребность в самокопании отвалилась сама собой. Причем я так и осталась той же Эмилией, которая всегда была со своими тараканами в голове, но если кому-то эта Эмилия не нравилась, то мой будущий муж, едва узнав меня, втрескался по уши. Когда ты встретишь того самого единственного, кто предназначен свыше, тогда ты поймешь, почему с другими у тебя ничего не вышло.

– Эмилия права, – сказала Марьяна, поправляя салфеткой мой потекший макияж. – Мы понимаем, как тебе неприятно все это переживать, но помни самое главное: для кого-то ты – самое желанное сокровище. Просто этот кто-то еще тебя не повстречал.

– Девчонки, я так вас люблю! Вы самые лучшие подруги во всех мирах! – призналась я, крепче обняв их.

На душе стало чуточку легче.

– Слушайте, девоньки, а вы точно хотите домой? – спросила у нас Марьяна. – Может, посетим какую-нибудь приличную таверну? Посидим, вкусно поедим, поболтаем, настроение поднимем. Ну, у Эми настроение перед свадьбой и так прекрасное, вот она им с нами и поделится. Не хочу сейчас возвращаться домой! Только время после репетиции убила на подготовку к свиданию с этим скупердяем и обалдуем, которое не продлилось и получаса! Да и Герду негоже домой отправлять в таком подавленном настроении. Я категорически не согласна оставлять этот вечер унылым!

– Я только за. Что скажешь, Эмилия?

– Поддерживаю, – согласилась подруга. – Только на мне, в отличие от вас, простое дорожное платье, не предназначенное для вечерних выходов в свет. Так что голосую за тихий маленький трактир, где было бы поменьше народу. К роскошным нарядным тавернам нашей столицы я сегодня не готова.

– Тогда, может, заглянем в трактир «Барашек Бе» в соседнем районе? – предложила я подругам, и они меня поддержали.

Эмилия отдала приказ ездовым духам, и крылатые кони тотчас развернулись на сто восемьдесят градусов. В моей сумочке снова зажужжал артефакт.

– Так, я не поняла, вы куда там собрались опять? Какой еще «Барашек Бе»? Ты что, уже не спешишь домой? – прозвучал голос Бастет, едва мне стоило прикоснуться к зеркальцу.

– Мы с девочками немного посидим в трактире, а потом по домам. Не жди меня и ложись спать, – ответила я питомице, услышав ее усмешку.

– Ясно. Понятно. Давно ваша троица никуда не влипала по-крупному. Мелочей считать не будем. Ну, как давно… Со времен летней практики после окончания второго курса. Видимо, заскучали задницы по приключениям, да?

– Да какие там приключения, Бась! Мы просто тихо посидим, – ответила ей Эмилия.

Ответом нам стал заливистый хохот.

– Ну-ну. Тихо посидим. Было бы сказано. Знаю я ваше «тихо». Вот прям тем местом, что под хвостом, чую, что проснусь поутру, а меня будет ждать фееричнейший рассказ о том, как вы тихо посидели в трактире.

– Ой, да ладно тебе! Обычная девчачья посиделка, – заверила я свою питомицу.

## Глава 2. Прощание

Герда

Трактир, в котором мы пожелали поужинать сегодня, находился далеко от центра города и был лишен столичного лоска и роскоши – грубо сколоченные деревянные столы и стулья с мягкими льняными подушками для удобства гостей, такие же льняные занавески на окнах. Освещалось помещение бронзовыми лампами с магическим огнем вместо керосина. Но все равно в окружающей обстановке была своя уютная простота, и самое главное – повара здесь знали свое дело на пять с плюсом. Меню было хоть и простым, но блюда, которые нам принесли, оказались вкуснее, чем те, что мне пришлось попробовать в «Павлине». Особое пасторальное очарование этому заведению придавали звуки, доносившиеся со стороны скотного двора, куда можно было попасть через заднюю дверь.

Несмотря на поздний час, пустых мест в трактире практически не было. Публика за столами сидела не самая изысканная, но к нам никто не приставал. То ли на руку сыграла слава о нашей силе магического Триумвирата, то ли потенциальные нежелательные кавалеры с пониманием отнеслись к вееру, положенному у края стола вперед рукояткой, что служило знаком – леди не расположены к знакомствам.

Негромко играл проигрыватель с серебряной музыкальной пластинкой, со скотного двора доносилось козлиное блеяние, со стороны барной стойки слышался мужской смех и обрывки сальных шуточек. Стоило мне успокоиться в компании подруг, как сразу же проснулся аппетит, и сейчас я с удовольствием наслаждалась рагу из курицы, лесных грибов и риса. Было так весело снова вспоминать летнюю практику, каникулы, которые выдались очень богатыми на всякие события, ну и, конечно же, традиционный розыгрыш первокурсников, за которым мы всегда с любопытством наблюдали, ведь уже в следующем году нам предстоит разыгрывать адептов-новичков.

Монотонный рокот многочисленных голосов прервался громкой руганью, после чего раздалось испуганное баранье блеяние вперемешку с индюшиным курлыканьем.

– Что там происходит, не пойму? – пробормотала Марьяна, выглядывая в окно на скотный двор.

Едва Мари успела договорить, как задняя дверь внезапно распахнулась настежь, с треском вписавшись в стену. В помещение, отряхивая себя от многочисленных перьев, влетел разъяренный и чумазый братец нашей невестки Элинн – Джеран Мирайл. Обведя мрачным взором зал, он, хромая, направился прямиком к бармену, который с недоумением взирал на него.

– Знаете что, лорд, не знаю, как вас там зовут! – обратился Джеран к мужчине за барной стойкой, стукнув по ней кулаком. – Это безобразие! Произвол! Ваш чертов индюк – воистину исчадие Нижнего мира! Это бешеный, неукротимый зверь! Какого тролля он свободно ходит?

– А что, индюков надобно держать на привязи? – задал вопрос кто-то из посетителей трактира, и народ тут же закатился смехом, который быстро умолк, поскольку всем было любопытно узнать, что же будет происходить дальше.

Бармен смерил Джерана презрительным взглядом:

– А какого демона вы, уважаемый лорд, тоже не ведаю, как вас там зовут, оказались в пределах хозяйственного двора? Там вообще-то табличка висит, на которой крупными буквами написано, что вход на территорию скотного двора только для работников трактира!

– Я перелез через забор, убегая от буйного барана! – сжав руки в кулаки, драматично воскликнул Джеран.

– Слушай, Гер, у Джерана какой-то пунктик на животных, – наклонившись ко мне, тихо промолвила Эмилия. – Вечно на него кто-то нападает из братьев наших меньших.

– Может быть, в нем видят конкурента? – предположила Марьяна, и, переглянувшись, мы втроем прыснули от смеха.

А между тем драма у барной стойки стремительно развивалась.

– Какой еще буйный баран? В каком он месте буйный? Что вы несете? Вы в своем уме? – кипятился бармен, метая глазами молнии. – Да этот баран за свою жизнь мухи не обидел!

– Не надо мне тут ля-ля! – заорал на него Джеран, раздраженно смахивая перо с красной фетровой шляпы, съехавшей набок. – Вся ваша скотина опасна для общества! Хотя что я говорю, о милостивая Ар-Лиинн! Какие животные невежи, такой и хозяин.

По рядам зрителей прокатилось улюлюканье.

– Я, конечно, дико извиняюсь, неизвестный охамевший в край залетный господин, но мое терпение заканчивается, – угрожающе произнес бармен, уперев руки в бока и выйдя из-за стойки. – Убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову!

Вопреки ожиданиям, его тон магистра Мирайла нисколечко не впечатлил, а еще больше подлил масла в огонь.

– Это что еще за тон? Что ты себе позволяешь, обалдуй неотесанный? Хамло!

Лицо бармена покраснело, а глаза налились кровью. Сейчас он походил на быка, перед которым неистово машут красной тряпкой. По иронии судьбы на Джеране был ярко-алый брючный костюм в духе земной эпохи Ренессанса.

– Он в этом костюме похож на бешеную чурчхелу, – прошептала Эмилия, сдерживая смех.

– Так он и есть бешеная чурчхела, – так же тихо ответила я. – Во всяком случае, сегодня.

– Пошел вон из моего трактира сейчас же, пока я тебе глаз на задницу не натянул, обормот! – заорал бармен, медленно наступая на Джерана.

Куда там! У нашего Джерана в момент запала напрочь пропадал инстинкт самосохранения.

– Глаз на задницу? – изумленно прошептала Марьяна. – Это как вообще?

– Ты что, действительно хочешь это знать? – спросила я подругу.

Хихикнув в кулачок, Марьяна продолжила смотреть на комедию с Джераном в главной роли.

– Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Простофиля и болван! Не можешь держать в узде свою скотину – стой и молча рюмки протирай! – рявкнул он бармену.

– А ты кто такой, а? Клоун ряженый! – не остался в долгу бармен.

– Кто я такой? – оскорбленно взвился Джеран. – Кто я? Да я!.. Я магистр! Я несу знания! Повелитель формул! Укротитель цифр! Я – штрафной чек на стекле твоего экипажа! Я – ужас, летящий на крыльях ночи! Я – главный персонаж твоих будущих ночных кошмаров! Я…

Но договорить ему не дали. Кто-то из гостей громко спросил адрес лечебницы для душевнобольных, предположив, что Джеран оттуда сбежал.

– Что-о? – вновь оскорбился наш чокнутый магистр. – Ты назвал меня психом? Меня? Магистра? Да я тебе сейчас…

И подбежав к остряку, Джеран схватил его за грудки. Завязалась потасовка, которая стала стремительно перерастать в массовый мордобой с валянием мебели, битьем посуды и беспорядочным метанием заклинаний. Слишком поздно осознав, что дело запахло жареным, мы с подругами стали пробираться потихоньку к выходу, что было весьма проблематично, учитывая происходящее вокруг.

– Тихо посидели в трактире, – ворчала я себе под нос, двигаясь по стеночке в сторону двери. – Представляю себе мордаху Бастет, когда я все это ей расскажу.

Не успели мы добраться до выхода, как резко отворилась входная дверь, и на пороге нарисовались три здоровенных жандарма.

– Святые помидоры, ну какого тролля! Мы ведь домой уже собирались! – в сердцах прошипела я сквозь зубы.

Офицер, улыбнувшись мне, развел руками:

– Сожалею, леди, но по закону мы обязаны доставить в участок абсолютно всех присутствующих.

Все. Пути к выходам отрезаны. Значит, кто-то из присутствующих успел вызвать сотрудников жандармерии, которые прибыли так быстро, скорее всего, через портал. Теперь нас загребут в жандармерию вместе со всеми.

Грандиозное завершение вечера! Но, как выяснилось позже, на этом сюрпризы еще не кончились.

Эрик. Два месяца назад

Угрюмое серое небо нависло над городом, предвещая дождливый вечер и, возможно, даже ночь. Погруженный в свои мысли, не торопясь, не замечая ничего и никого вокруг, я шел к себе домой, направляясь в сторону Поцелуева моста.

Многие мои бессмертные приятели считают глупостью привязываться к смертным. К чему такая дружба, которая не продлится и ста лет? Ни к чему. Только я с ними не согласен. Категорически. В конце концов, многие из нас когда-то были смертными. Смертные, несмотря на свою короткую жизнь, порой бывают мудрее нас и тоже могут преподать уроки.

После обращения мне пришлось покинуть родные места, и решение уйти морем на Русь – родину нашей матери – мы с Вальгардом приняли без долгих раздумий. «Видимо, русская кровь в вас взяла верх! Зов крови Рюриковичей это вам не шутки!» – пошутил наш создатель Олег, который сам был оттуда родом. Какое-то время мы прожили в Ростове Великом, а потом, после того как Вальгард женился на коренной эсфирянке и ушел жить на Эсфир, я пожелал перебраться в Великий Новгород. Жил я там до тех пор, пока однажды не посетил Санкт-Петербург, когда Российской империей правила императрица Елизавета Петровна. Этот город очаровал меня до глубины души своей неповторимой атмосферой и величием, и я принял решение поселиться здесь.

Шли годы. Лишь иногда мне приходилось надолго покидать Северную столицу по долгу военной службы во флоте. Петербург стал мне очень дорог. А я не люблю, когда кто-то посягает на то, что ценно для меня. Двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года репродукторы известили, что пришла беда. В то время я служил в Балтийском флоте, и наш учебный поход стал боевым. Сослуживцы знали меня под выдуманным именем Эрлен Северов, которым меня якобы нарекли родители-коммунисты, что означало сокращение фразы «эра Ленина». Вальгард не раз отпускал безобидные шуточки по поводу моих легенд для жизни в мире людей.

В который раз за все годы в мою жизнь ворвалась война. И что-то мне подсказывало, что эта война будет во сто крат страшней всех предыдущих, что мне довелось пройти. Тогда я даже не представлял, что обрету друзей среди самых обычных смертных. Я вообще об этом не думал. Не до того было. Но как можно не привязаться к тем, с кем каждый день и каждый миг ты проходил сквозь кровь, смерть и огонь земного Ада, через потери, которым, казалось, не будет конца?

Пули не представляли для меня серьезной опасности, но вот взрыв от боевых снарядов мог оставить серьезные увечья или даже убить. И если первое было еще поправимо, потому что на Эсфире уже давно научились с помощью магии в лабораторных условиях создавать новые конечности, органы или другие части тел из клеток пациента, то смерть, как и всегда, оставалась необратимой. Бессмертие – еще не гарант абсолютной неуязвимости и всесилия.

Из всего нашего экипажа до Победы дошли только шестеро – я, Гриша, Валера, Яша, Юра и Миша. В тот самый памятный день, расписываясь на стенах разрушенного Рейхстага, мы договорились, что никогда не забудем нашей дружбы и по возможности будем стараться видеться хотя бы раз в год. Мы сдержали свое обещание, и каждый День Победы встречали в Москве или Петербурге всей нашей дружной компанией. Спустя годы боевые друзья узнали мою тайну. К тому времени я уже находился в отставке. Чтобы не нарушить закон бессмертных, я не мог рассказать им все, но свой вечно молодой вид как-то нужно было объяснить. Так мои товарищи узнали, что я – человек другой расы, пришелец из иного мира, коих существует столько, что невозможно сосчитать. Хотя на самом деле Земля была моей родной планетой, я решил, что придумал лучшее объяснение.

Истинная версия происхождения вампиров и оборотней могла быть раскрыта по нашим законам только новообращенным бессмертным либо Одаренным – смертным, рожденным с магическим даром, при условии, что они не раскроют эту тайну.

По сути, я, как и все вампиры и оборотни, являюсь носителем измененного генома жителей планеты Фаэтон, погибшей когда-то по их же вине. В поисках спасения те, кто остался в живых после многочисленных катастроф, переселились на планету Земля, не зная, чем это для них обернется. Эта планета только внешне походила на Фаэтон, а на деле оказалась совершенно другим миром, не похожим на родной и чуждым вынужденным переселенцам. Началась долгая и мучительная земная эволюция фаэтонцев. Атмосфера Земли содержала множество таких микроорганизмов, к которым иммунитет пришельцев оказался совершенно не готов. Эти микроорганизмы стали возбудителями болезней, которые для фаэтонцев оказались бомбой замедленного действия с совершенно непредсказуемым финалом. Как итог – абсолютно все фаэтонцы подхватили неизвестный им вирус, который встраивался в ДНК-клетки организма и планомерно менял их вид. Бывшие такими же людьми, которые ничем особо не отличались от землян, разве что владели магией, переселенцы ощутили на себе действие странной болезни, поразившей их.

У жителей Фаэтона были только две группы крови, и, видимо, этот фактор сыграл свою роль, выразившись в разных симптомах болезни. Одни вдруг начали ощущать непреодолимую тягу к крови и плохо переносили длительное нахождение на открытом солнце. Другие заметили в себе зависимость настроения от фаз луны, плохое самочувствие при длительном отсутствии мяса в рационе и появление животных черт в моменты ярости – клыков или глаз с вертикальным зрачком. Много было и тех, кто не выжил.

Время шло, углубляя перемены в заболевших. Оба вида приобрели способность оборачиваться и перестали стареть. Скорее, наоборот, пережившие трансформацию «больные» выглядели до безобразия прекрасно, молодо и свежо. Даже те, кто заболел уже в пожилом возрасте.

Те, что жаждали крови, могли становиться хищными птицами и называли себя «узниками жажды», а «узники луны» могли превращаться в животных. Сначала в периоды полнолуния это был плохо контролируемый процесс, но постепенно они смогли обуздать спонтанные превращения в животную ипостась. И те и другие считали себя перевертышами. Под влиянием мифов Земли у бывших фаэтонцев прижились понятия «оборотень» и «вампир». Это стало началом новой жизни для них. Дети, рожденные от уже изменившихся родителей, полностью унаследовали не только их измененные гены, но при этом еще и магию. Их организм рос и развивался, а затем, в возрасте двадцати трех – двадцати пяти лет, их время словно останавливалось, и они уже никогда не менялись и не старели.

А потом выяснилось, что эту загадочную болезнь можно передать и самому обычному смертному человеку. Достаточно укуса и попадания крови перевертыша в организм. Человек через сутки, максимум трое, становился бессмертным – оборотнем или вампиром. Это грозило беспорядками и кровавой анархией в рядах бессмертных, и тогда Совет потомков Фаэтона выпустил ряд законов, которые регулировали беспорядочное обращение смертных в корыстных целях. За насильственное обращение полагалась казнь.

Вот так и появились на Земле две новые расы, которые, затем пришли и на Эсфир.

Мои рассказы о других мирах, в которых мне приходилось бывать, приводили смертных друзей в восторг, и они при каждой нашей встрече обязательно просили меня рассказать что-нибудь о неизведанных для них планетах. Я был уверен, что все рассказанное останется в нашей компании. Для всех остальных, кто знал нас, я представлялся сначала Эрленом Северовым, потом его сыном, а затем внуком, так поразительно похожим на своего отца и деда. Сколько было шуток сказано об этом моими товарищами!

И все же река жизни смертных течет слишком быстро. Через тридцать пять лет наша великолепная шестерка великовозрастных балбесов, как назвал нас однажды Юра, понесла первую потерю – не стало Михаила. А затем на протяжении еще пятнадцати лет нас покинул Григорий, потом ушел Валера и меньше года назад умер Юрка – главный весельчак и юморист среди нас. В этот раз День Победы мы отмечали вместе с Яшей, которого уже давно дети уговорили перебраться с супругой из Ленобласти в Петербург. С ним я виделся чаще других.

А позавчера не стало и Якова. За несколько дней до смерти друга мне удалось навестить его дома. Нам повезло спокойно поговорить наедине – его дочь как раз уехала вместе с мужем на рынок.

– Представляешь, Эрик, еще лет пять назад внучка моя, Аленка, хотела меня познакомить с какой-то женщиной, которой она ходила уколы делать на дому. Все говорила, мол, давай, дед, на чай Зинаиду Васильевну позовем. Вдруг вы друг другу понравитесь. А я наотрез отказался.

– Почему, Яш? Что в этом плохого? – удивился я.

– Не люблю я обманывать людей, – махнул он рукой. – Бессмысленно это – знакомиться с одной женщиной, а в сердце хранить другую. Уж ты-то знаешь это получше меня. И знаешь, как я люблю мою дорогую Верочку, хоть ее уже и нет со мной больше восьми лет. Только память хранит это тепло, которое она принесла в мою жизнь. Моя солнечная Верочка… Пусть мы и не знаем, что там, за чертой смерти, мне хочется верить, что она ждет меня. Так же как ждала при жизни, даже когда ей пришла похоронка. Все упрямилась, говорила, что если бы я погиб, то она бы это непременно почувствовала. А раз не почувствовала, значит, я жив и вернусь домой во что бы то ни стало. И получилась у нас с Верой история прямо как в стихотворении Константина Симонова «Жди меня». Так что, Эрик, я просто живу, радуюсь нашему с Верой продолжению в лице детей, внуков и правнуков и смиренно жду, когда мы с ней снова будем вместе.

Что-то дрогнуло внутри меня от его слов.

– Все никак не привыкну к тому, что вы о смерти говорите так спокойно. Просто удивительно, как, имея такую короткую жизнь, вы как будто не боитесь умирать. Юра тогда, прощаясь с Валерой на похоронах, спокойно сказал ему: «Теперь жди меня, друг». По сей день его слова звучат в моей голове, словно их в памяти выжгли, как пирографом по дереву.

– Такова наша жизнь, Эрик. Обычная жизнь смертных. Моя вот оказалась долгой. По меркам этого мира, конечно. В ней было все – и радости, и горести, и слезы, и смех. Самым страшным испытанием стала война. Сам знаешь. На фоне этого все остальное меркнет. Я надеюсь, что жизнь моих детей, внуков и правнуков будет легче, чем моя. Этого, наверное, все родители хотят для своих детей. Лишь бы только не было войны. Не дай Бог моим потомкам такое пережить, не дай Бог! А там… Все можно преодолеть. А насчет смерти. В какой-то степени мы, люди, все равно бессмертны. Мы оставляем часть себя в наших детях, в учениках, в изобретениях, в плодах творчества, в подвигах. И в них живем.

– Смертные намного сильнее, чем кажутся на первый взгляд, – подумал я вслух.

– И ты это только понял?

– Я это понял давно. Но каждый раз убеждаюсь в этом все больше.

– То-то же, – улыбнулся мне Яшка. – Меня не раз дети или внуки пытались с кем-нибудь познакомить. Мол, чтобы не одиноко было. А я каждый раз вспоминаю тебя и твою историю. Сколько там ваш брак продлился? Две недели?

Я кивнул в ответ:

– Две недели в браке и несколько месяцев близкого общения.

– И этого времени тебе хватило, чтобы супруга навсегда осталась в твоем сердце. И это при том, что когда она погибла, вы оба были совсем еще молодыми, вся жизнь впереди. Вы толком друг друга узнать не успели. А мы с Верой с восемнадцати лет женаты. В браке прожили шестьдесят пять лет. Всю жизнь прошли рука об руку. Ты вон сколько уже ждешь встречи со своей любовью. А я каких-то несколько лет не потерплю и побегу ей искать замену? Ну уж нет. Куда мне, старому пню, женихаться. Тем более что на годовщину серебряной свадьбы мы тайком повенчались. Сам помнишь, какие тогда времена для церкви были, да и я партийный. Но мы осуществили свою мечту. А я не раз слышал о таком поверье, что венчанная пара после смерти на том свете всегда вместе.

– Эх, Яшка. Как вы там говорите – твои слова да Богу в уши. Но я ловлю себя на мысли, что тоже верю в это, – признался я другу.

– Велика сила веры, Эрик. И ты сам это не раз говорил в разных ситуациях. И ведь прав был, чертяка.

На минуту мы оба замолчали, обдумывая сказанное. А потом мой друг вновь заговорил, подойдя к распахнутому окну, в которое заглядывало августовское солнце:

– Знаешь, меня тут мысль как-то на днях посетила. Люблю я про себя порассуждать, это, видимо, так и осталось со мной после стольких лет преподавания. А что, если то место, куда мы уходим после смерти, – это тоже один из миров, о которых ты говорил? Может, у того мира тоже есть название, но живым оно не известно. И наши близкие живут там обычной жизнью, им хорошо и спокойно. Только попасть туда можно лишь через смерть. Как думаешь?

– Думаю, что твоя версия имеет право быть. Кто знает, а вдруг ты действительно прав. Только мы об этом не узнаем. Назад оттуда еще никто не возвращался. В моей вере – тарианстве – говорится, что душа перерождается. Но обретя новое воплощение, душа ничего уже не помнит о прошлой жизни.

– Почему так?

– Говорят, что это один из необходимых этапов перерождения души. Таков закон Мироздания. Так было угодно нашему Создателю. Новая жизнь. Новая судьба. Все с чистого листа.

– Да-а уж, – задумчиво протянул мой друг. – Раньше бы нас с тобой за такие разговоры…

– Ну ты, дружище, вспомнил! – усмехнулся я. – То было давно. Зато потом в девяностых лечебные сеансы через телевизор устраивали, воду заряжали. Повылезали хрен знает откуда всякие целители, экстрасенсы и иже с ними, в которых нет даже жалкой искры магии. Вот это я понимаю – людям мозги пудрить! А что наши с тобой разговоры? Просто безобидные рассуждения. Мы ж не секту основать собрались.

– Благодатное время для создания секты мы профукали. В девяностых надо было шевелиться. Прошел уже этот, как его… Правнук еще называл. Слово такое иностранное. Хайп, вот! – воскликнул Яша, и мы расхохотались.

Вернулась Яшина дочь с мужем и позвала нас на чай с пирогом. Провожая меня в парадной, мой смертный друг поведал об одном эпизоде своей жизни, который прочно отпечатался в моей памяти.

– Года через три после смерти приснилась мне моя Веруня. Так, говорит, туфли свои бордовые лаковые надеть хочу! Хоронил я ее в других, тоже любимых, но бежевых. Передай, мол, Яшенька, через сестру. Я тогда подумал – что еще за дела? А через неделю сестра ее двоюродная скончалась. Рассказал я тогда ее дочке про тот сон. Она и говорит, мол, дядь Яша, так давайте в гроб к маме и положим туфли тети Веры. Увидятся там, она и передаст. Так я еще и записочку с туфлями положил. Написал там ей, как скучаю и люблю по-прежнему. И знаешь что? Она на третью ночь после похорон приснилась мне! Представляешь? Радостная, в тех самых туфлях, что я ей передал. Улыбалась. Говорила, что прочла мое письмо и будет меня ждать. Вот так вот. Хоть верь, хоть не верь в это.

Я не сразу догадался, почему он захотел рассказать мне об этом.

– Так что, Эрик, придет мое время, и я тоже могу твоей супруге передать что-нибудь. Черканешь ей словечко, а я отдам.

И друг улыбнулся, глядя на меня. К сердцу снова подступила горечь.

– Договорились. Но я все же надеюсь, что ты останешься с нами еще хоть на пару куплетов, – признался ему на прощание.

– Как Бог даст. Мы не властны над этим, – философски заметил Яков, выйдя со мной во двор дома.

– Я зайду через недельку, – пообещал другу. – Надо по делам к брату съездить. Как только вернусь, сразу же соберусь к тебе.

– Увидимся, – ответил мне Яша, присев на скамейку в тени тополя.

В следующий раз я увидел своего боевого товарища уже на его похоронах. Он ушел тихо, во сне. Просто уснул вечером и утром не проснулся. И сегодня я хоронил своего последнего смертного друга. Надеюсь, Яша, что ты уже держишь за руку свою лучезарную Верочку. А то самое послание для моей жены, о котором он говорил в нашу последнюю встречу, я все-таки передал. Маленькую записку в несколько строк его дочь положила к нему в карман пиджака.

Прощаясь с каждым из смертных друзей, я ощущал, как во мне удивительным образом уживались два совершенно противоположных чувства – тяжкая горечь от потери того, кто был моим другом, и благодарность за то, что они встретились на моем жизненном пути. Таком длинном… И почему Демиург сделал жизнь для землян столь несправедливо короткой? Здесь же до ста дожить – огромная редкость! Хоть и бывают такие случаи. К сожалению, в нашей бравой компании таких долгожителей не оказалось, словно война, как дикий, оголодавший зверь, откусила у каждого лакомый кусочек жизни. Я, наследник генофонда людей с другой планеты, не в счет.

Остановившись на мосту, я смотрел, как в водах реки отражается пасмурное небо, продолжая думать об этом самом послании для моей супруги, переданном через друга.

«Милая моя Ингерд! Я не ведаю, видишь ли ты меня оттуда, но хочу, чтобы ты знала – я по-прежнему люблю тебя и жду твоего возвращения. Ты навсегда поселилась в моей душе, спрятавшись на самом ее дне, откуда тебя уже никто никогда не выдворит. Наша разлука длиной в восемь столетий порой так невыносима, что я готов проклясть все на свете. Но ты не думай, что я о чем-то жалею. По сей день боготворю тот миг, когда мы встретились впервые, и прошу лишь об одном – дай мне знак, когда ты будешь жива. Хоть какое-то знамение, чтобы я мог тебя отыскать. Зови меня, душа моя, и я к тебе приду. Я услышу тебя хоть на краю мира.

P. S. Ты так давно не снилась мне… Если можешь, приходи хотя бы во снах. Так мне будет хоть чуточку легче. Ты рассказала о том, что мы еще встретимся, но не поведала, как мне не сойти с ума в ожидании. Неужели ты думала, что я забуду о тебе, Ингерд?»

Мои мысли прервал заливистый смех, и меня обогнала влюбленная парочка. Оба высокие и светловолосые. Наверное, если б моя жена была жива, мы со стороны выглядели бы так же. Кажется, это место будет притягивать всех влюбленных даже спустя сотни лет. Вдруг судьба сжалится над нами, и когда-нибудь мы так же пройдемся по этому мосту, держась за руки.

– Где же ты теперь летаешь, ангел мой? – подумал я вслух, сказав это почти шепотом.

Грудь сдавило тягостное чувство неизбывной тоски. Вновь память возродила в моих мыслях ее образ в тот день, когда мы встретились впервые, – колдовские изумрудные глаза в обрамлении пушистых ресниц графитового цвета смотрели на меня прямо и смело, слабый румянец едва проступал на нежной белой коже, а на губах играла едва уловимая улыбка. Какие мысли посещали ее тогда?

– О чем ты думала в тот день? – спросил я у нее во время нашей свадьбы.

– О том, что Эрик Северный Ветер удивительно хорош собой, – прошептала она почти у самого моего уха, опалив кожу горячим дыханием.

Как же мы были счастливы тогда, совсем не ведая, что мучительная разлука для нас настанет совсем скоро, а я на своей шкуре узнаю, каково это – горькое осознание потери на протяжении сотен лет.

В голове теснилось столько тягостных мыслей, что мне становилось невмоготу. Нужно дать себе передышку от всего. Домой. Нужно скорее идти домой. Выключить телефон, домофон, задвинуть плотнее шторы на окнах и забыться сном.

Я так спешил, что совсем не заметил молодую женщину с длинными волосами цвета расплавленного золота, зацепив ее плечом. Большой клубок из странного вида нитей такого же золотистого цвета, как и волосы, выпал из ее рук. Извинившись за свою неосмотрительность, я поднял его и хотел стряхнуть пыль, но с удивлением про себя отметил, что та к нему даже не пристала, и вернул владелице, на что она улыбнулась. Но улыбка совсем не затронула ее необычных глаз, подернутых пеленой бельма, из-за которой угадать их истинный цвет оказалось сложно.

– В минуты отчаяния мы становимся слепы и глухи и можем не услышать зов самой судьбы. Не позволяй этому случиться, очарованный пленник города на Неве. Пришло твое время. Все станет так, как и должно быть.

– Эм… Спасибо за совет, – пробормотал я в ответ на это туманное пространное заявление и, пожелав всех благ, вновь поспешил к себе домой.

И о чем эта странная женщина говорила? Что имела в виду? Может, это просто городская сумасшедшая? Я таких встречал не раз. Сказанные ею слова добавили в мои мысли еще больше сумбура, и в этот миг мне захотелось взвыть.

Все! К черту все мысли! Домой, скорее домой. Утро вечера мудренее. Глядишь, завтра поутру смысл слов этой странной дамы станет мне понятней. Или вовсе забудется, как нечто несущественное, подумал я.

Посмотрел в пасмурное небо и ощутил, как на лицо упали первые крупные капли дождя.

⁂

Незримая для многочисленных прохожих, стоя посреди Поцелуева моста, она смотрела ему вслед, пока он, ускоряя шаг, спешил в спасительные объятия своей обители. Ее пальцы ловко сплетали две золотистые нити в одну.

– Надо же, а ведь он действительно верит, что Ингерд к нему вернется. И преданно ждет ее все эти годы, – промолвила она, обратившись к молочно-белому туманному нечто, что стелилось по земле около ее ног. – Представляешь? Упрямый северный мальчишка. И несломленный южный цветок, что пророс на исходе октября. Идеальная пара.

– Он дож-ж-ждется, – послышался тихий шелестящий шепот существа, похожего на туман.

– Конечно, дождется. Совсем скоро. Пусть это будет ему наградой от Богов за его преданность данному сотни лет назад слову. Видишь, какой упертый оказался. Сколько прекрасных женщин встретилось на его пути, а у него перед глазами неизменно ее образ. Он никого, кроме нее, не видит и в каждой прохожей ищет ее лицо.

– С-с-сотни лет ничего-о не изменили-и-и, – шепнул туман.

– Ты прав, – согласилась она. – Не каждому такая ноша по плечу. Но этот несет свое бремя одиночества с гордо поднятой головой. Как думаешь, он услышит зов ее души? Ведь она уже зовет его, сама об этом не ведая.

– Услыш-ш-ш-шит, поверь. Его сердце для нее всегда открыто. Но я хочу им немного помочь. Ты позволиш-ш-шь?

– Конечно, они это заслужили.

– Ну, тогда я удаляюсь. Не скучай, я скоро вернусь, моя дорогая.

– Удачи, мой добрый, верный страж и помощник.

Туман, клубившийся у ее ног, рассеялся.

– Эрик, Эрик, – говорила она сама с собой. – Хладнокровное дитя севера с горячим сердцем. Ты думаешь, что найдешь ее, и это будет вашим эпилогом? Нет, мой мальчик, ваша история только начинается. Это станет вашей первой главой.

Оглядевшись вокруг, она улыбнулась своим мыслям, и тут ее взгляд выхватил парня, идущего под дождем, который усиливался с каждой минутой. Она перевела взгляд на девушку, что шла впереди от этого парня шагов на двадцать и держала раскрытым большой красный зонт.

– А у вас двоих может получиться красивая история, – произнесла она, задумчиво глядя то на парня, то на девушку, а ее пальцы уже торопливо сплетали две ярко-золотые нити в одну. – Ну вот, готово, – и в ее руках две сияющие нити за считаные секунды сплелись воедино. – А теперь смотрим…

– Девушка! Девушка с красным зонтом! Постойте! – закричал тот самый парень, подбежав к ней.

Услышав, как ее кто-то позвал, девушка обернулась и увидела перед собой симпатичного кареглазого молодого человека. Их взгляды встретились, и, кажется, на миг они забыли о мире вокруг них, но пока еще не понимали, что произошло.

Он заговорил первым:

– Простите, вы, случайно, не в сторону Новой Голландии идете?

– Вообще-то туда, а что?

– Какое удачное совпадение, и я тоже туда иду! Только вот дождь меня застал врасплох, а зонт остался дома. Вы разрешите пройтись с вами под зонтом? А то я промокну. Спасите меня от дождя!

И он обезоруживающе улыбнулся, глядя на нее.

– Ну, хорошо. Идемте. Спасу вас от дождя, – улыбнулась она в ответ, и вместе под одним зонтом они направились прочь отсюда.

– Вот и все. Еще одна случайная встреча. Якобы случайная, – заметила та, что наблюдала.

И, кокетливо хихикнув, она исчезла, щелкнув пальцами.

А тем временем дождь превратился в ливень, и где-то далеко послышались раскаты грома. Со стороны пары, бегущей по лужам под большим красным зонтом, то и дело раздавался дружный смех.

Эрик

Я стоял на пустом перроне, оглядываясь вокруг в поисках хоть одной живой души, но куда бы ни устремлялся мой взор, повсюду виднелись лишь очертания совершенно безлюдного полустанка, окутанного вечерней мглой. Дуновение ветра принесло запах реки – значит, где-то поблизости есть водоем.

Внезапно в абсолютной тишине послышался отдаленный сигнал железнодорожного состава, а вскоре слуха достиг мерный стук колес. Спустя считаные минуты на перрон прибыл старый добрый советский паровоз образца двадцатых годов прошлого века, который теперь можно было увидеть только в качестве экспоната. Громкий протяжный гудок вновь пронесся над полустанком, а когда он замолк, на площадке зашумели сотни голосов. Я удивленно оглянулся вокруг – перрон, который только что пустовал, вмиг заполнился людьми, как будто и не было той оглушительной тишины, в которой эхом отдавались мои шаги.

Состав замедлился и остановился. Я ожидал, что сейчас из поезда выйдут пассажиры, но этого не случилось. Взглядом проследил за длинной вереницей вагонов, двери в которых оставались открыты, но оттуда почему-то никто не вышел, хотя в окошках горел свет и было заметно движение. Все, кто находился на полустанке, с поразительной организованностью выстроились вереницей и по одному заходили в вагоны. На меня словно никто не обращал внимания.

Из ближайшего ко мне вагона через приоткрытое окошко послышался взрыв смеха, а за ним – бархатные звуки гармони, сложившиеся в знакомую до боли мелодию военных лет, вызвавшую целую вереницу воспоминаний. Кто-то играл «Катюшу». Движимый любопытством, я заглянул в окно, отойдя на пару шагов назад. Заглянул и обомлел от увиденной картины. Там, в окне, показались знакомые лица моих боевых товарищей! Только сейчас они выглядели совсем молодыми, как много-много лет назад. Не веря своим глазам, я вглядывался в их лица, и без сомнений это были мои друзья.

– Ребята, я здесь! – закричал как можно громче, надеясь, что они меня услышат.

Но они меня не видели, затянув одну из наших любимых песен.

– Вообще-то тебя здесь быть не должно, вампир. Живым тут не место. Как ты тут оказался? – послышался незнакомый голос.

Обернувшись, я увидел около себя очень высокую худую девушку с абсолютно белыми глазами, лишенными радужек, и длинными черными волосами, струящимися вдоль тела. Она была одета в форму проводника поезда, за ее спиной клубы темного тумана развевались подобно крыльям.

Кажется, я знаю, кто стоит передо мной. Ангел смерти.

– Еще раз спрашиваю, как ты здесь оказался?

– Не знаю! Без понятия! – огрызнулся я в ответ. – Последнее, что помню, как засыпал в своей квартире. А попал сюда случайно. Что теперь прикажешь делать? Выдворишь меня отсюда?

– Ладно, – смягчилась она. – Я разрешаю тебе проводить друга. Его уже переправили сюда на лодке. Он сейчас подойдет. Но прикасаться и разговаривать с душой новопреставленного нельзя! Запомни это! Миры живых и мертвых пересекаться не должны. Ты меня услышал?

Она дождалась моего ответного кивка.

– Как только состав покинет перрон, тебя уведут обратно.

Двери в других вагонах начали закрывать такие же ангелы смерти. Та, что разговаривала со мной, поднялась по ступенькам в тот вагон, где сидели мои вновь молодые друзья, распевая песни. Я вновь посмотрел в окошко. Около них потихоньку стал собираться народ и подпевать. В открытых еще дверях вдруг показалась Вера – такая же молодая, какой была, когда встречала мужа после войны, – и помахала рукой кому-то позади меня. Еще не видя, я уже знал, кто идет, и, обернувшись, увидел спешащего к ней нарядного двадцатилетнего Якова. Он шел бодрой походкой, широко улыбаясь своей жене, и нес в руках большой букет ее любимой сирени. Поравнявшись со мной, он, кажется, только сейчас меня заметил, широко распахнув удивленные глаза.

– Да живой он. Тебя проводить пришел! – крикнула ему ангел смерти из тамбура паровоза.

Глядя на меня, Яша тепло улыбнулся. Мне хотелось сказать ему что-то очень важное, прежде чем проститься с ним навсегда, спросить, удалось ли ему передать послание моей Ингерд, но законы Мироздания незыблемы для всех. Я показал ему рукой на нагрудный карман, где, по идее, должно было лежать мое письмо. В ответ друг покачал головой. И что это значит? Он не смог передать послание? Или Ингерд не приняла его? Или он вообще ее не встретил? Опять я буду терзаться вопросами, на которые не найти ответа.

Мы почти одновременно вздохнули, и Яша развел руками, словно извиняясь, а потом в три больших шага оказался у вагона, где томилась в ожидании его Верочка. Она протянула к нему руки, и он заключил ее в тесные объятия. Глядя на них, я ощутил, как до боли защемило в груди.

Вновь раздался гудок паровоза, и состав начал потихоньку набирать ход. Я видел, что Яша с супругой так и стоят в тамбуре, и друг что-то бегло пишет на бумажке. Сложив ее самолетиком, он запустил его в мою сторону. Поймав записку, я посмотрел на друга. Остальные ребята, видимо, узнав, что Яшка сел на поезд, высыпали в тамбур, начали его обнимать. Они что-то говорили ему, смеясь, но я их не слышал, продолжая идти следом за составом, пока он не ускорился. Яша помахал мне. Ребята заметили это, заулыбались и, столпившись у дверей, тоже замахали мне наперебой на прощание.

– Так, все. Идите в вагон. Я закрываю дверь, – послышался голос ангела смерти.

– Ребята, спасибо вам! За все эти годы! За дружбу нашу спасибо! За все! – крикнул я вслед уходящему паровозу. – Мир вашим душам…

Вот и все. Прощайте, друзья. Мимо меня проносился вагон за вагоном, уходя в непроглядную темноту, и вскоре перрон снова опустел. Последнее эхо от стука колес прощальным аккордом растворилось в сумерках. Туман, появившийся внезапно, стремительно отвоевывал себе каждый сантиметр одинокого полустанка. Я развернул самолетик, которым оказалось то самое послание для Ингерд. На обратной стороне Яшиной рукой беглым ровным почерком было выведено:«Твоей Ингерд нет среди нас. Ищи ее среди живых».

Сердце мое пропустило удар, чтобы вновь затрепетать в безумном ритме. К лицу прилила кровь. Я еще раз перечитал эти две заветные строчки, до конца не веря им. Неужели моя Ингерд уже переродилась и сейчас жива? Боги милостивые, где же мне ее искать? Сжимая письмо в руке, я в этот момент вдруг задумался: а куда мне теперь идти? Туман, заполонивший все вокруг, казался таким плотным, что невозможно было ориентироваться в пространстве.

– Господа, прошу прощения, но меня обещали отсюда депортировать! – прокричал я неизвестно кому в пустоту.

Ответом мне стала звенящая тишина. Такое чувство, что я попал прямо в облако. И совершенно непонятно, как отсюда выбираться.

– Эрик!

Кто-то тихо позвал меня по имени, и эхо, подхватив его, разнесло по округе. Кажется, звук раздавался где-то впереди меня. Хотя, по идее, там должны находиться железнодорожные пути.

– Эрик! Я здесь!

Этот девичий голос показался мне до мурашек знакомым. Он будил в памяти образ той, что навсегда осталась в моем сердце. Сделав уверенный шаг вперед, я начал медленно идти, продолжая оглядываться по сторонам, хоть это было и бесполезно – туман, висевший в воздухе от земли и до самого неба, так и не рассеялся. Я продолжал идти вперед, на таинственный зовущий голос. Посмотрел себе под ноги и с удивлением обнаружил вместо серой плитки полустанка песочного цвета брусчатку. В воздухе витал аромат осени – запах влажной земли, дыма от костра и сырой опавшей листвы. Постепенно сквозь туман стали проступать очертания деревьев, мостиков, беседок и горящих фонарей. Я пытался понять, где сейчас нахожусь, тем более что в окружающей обстановке было что-то знакомое, что-то виденное мною раньше.

– Эрик! Я здесь! – знакомый голос вновь позвал меня по имени, и я ускорил шаг.

Впереди в полутора метрах от земли маячил приглушенный туманом оранжевый огонек. Скорее всего, свет ручного фонаря. Поднялся ветер, разгоняя клубы тумана и листву по тротуарам, и теперь я видел, что кто-то идет мне навстречу, держа перед собой тот самый фонарь. Торопливые шаги отдавали звонким эхом.

В аромат осени, которым был пропитан воздух, вдруг ворвался тонкий ненавязчивый запах весенних горных цветов. Такой знакомый, но далекий и сотни лет недостижимый. Сердце мое, казалось, сейчас сойдет с ума, выпрыгнет из груди, проломив ребра. Налетел очередной порыв ветра, снова разогнав туман, и из него, словно ступив на землю с облака, показалась высокая девичья фигурка, закутанная в осеннюю мантию винного цвета с капюшоном. Глядя прямо перед собой, словно ища кого-то, она подняла ручной фонарь повыше. Ветром капюшон скинуло с ее головы, разметав в стороны длинные платиновые пряди волос, и передо мной предстала…

Ингерд.

– Эрик! Я здесь…

– Ингерд!

Проснувшись от собственного возгласа, я вскочил с постели, тяжело дыша. Я находился в собственной спальне в своих апартаментах, но облик моей возлюбленной так и стоял перед глазами, не давая опомниться. Когда наваждение отпустило, разжались кулаки, и что-то тихо упало на пол.

Это было то самое письмо, на обратной стороне которого я вновь прочитал:«Твоей Ингерд нет среди нас. Ищи ее среди живых».

## Глава 3. Голоса прошлого

Герда

Зайдя в жандармский участок, мы не могли не заметить, что здесь было, мягко говоря, очень много посетителей. Или правильней сказать – задержанных? И очень шумно.

– Кажется, начало праздничной недели Самайна «удалось» не только у нас, – подумала я вслух, оглядываясь по сторонам и оценивая масштабы.

– Как многолюдно, однако. Или многомагово, – бормотала Эми.

Вообще, на Эсфире применительно к обществу чаще всего говорили «маги» или «бессмертные», имея в виду любую расу – хоть вампира, хоть эльфа, но иногда, благодаря привезенным переселенцами с Земли словечкам, слово «люди» и его производные в нашей речи все же встречались.

– Герда? Эмилия?

– Марьяна?

– Вы что здесь делаете?

Из одного кабинета к нам вышли мой старший брат Свенельд, Мариус и Делайл, а следом за ними Джордано с моим отцом, отец Эмилии Ардайл, Алессио – друг Мариуса и еще какие-то мужчины, лица которых были мне знакомы, но их имен я не помнила.

На нас изумленно воззрились.

– У нас, мальчики, к вам тот же самый вопрос, – сказала я, окинув взглядом всю компанию.

– Что, мой милый без пяти минут супруг, мальчишник пошел не по плану и вышел из берегов? – с игривой улыбкой промолвила Эмилия, подойдя к Мариусу.

– Что-то вроде того, – ответил он, глядя на нее с нескрываемым любованием. – Все шло неплохо, очень даже весело. Мы хотели посидеть, не привлекая к себе особого внимания, расслабиться и выпить в какой-нибудь простенькой харчевне подальше от центра города. Вечер был тихим и спокойным ровно до того момента, пока в харчевню не заглянул какой-то чудик и не рявкнул чуть ли не с порога бармену: «Слушай сюда, шкаф с антресолями, налей мне гномьего грога!» Как мы поняли, этого чудака другие такие же чудаки захотели разыграть и сказали, что если подойти к бармену и сказать кодовую фразу, то можно бесплатно получить бокал гномьего грога. Вот он и подошел. И ляпнул. Наивный. А бармен там оказался очень, кхм, ранимый. Эмоциональный. Не стал разбираться, что к чему, и без лишних разговоров припечатал этому дерзкому лорду промеж глаз. А тот заклинанием в него метнул… – договорить он не смог, начав беззвучно смеяться.

– Отчего бармен начал кудахтать, – продолжил за него мой брат. – Ну и пошло-поехало. Мы подумали, что надо бы покинуть место зарождающейся эпической битвы, пока жандармы не подоспели, и встретились с ними на входе.

Мы с подругами удивленно переглянулись.

– Какое потрясающее совпадение! – воскликнули мы в один голос.

– Я как раз ехала домой через парк и случайно встретила Герду, – начала рассказывать Эмилия. – А потом мы опять-таки случайно встретили Мари.

– Солнышко, а почему ты не на свадьбе? И где Дарэн? – воспользовавшись паузой, задал мне вопрос папа.

– Потому что шла на свадьбу, а попала в дурдом, – ответила я отцу как можно более равнодушным тоном. – Дарэна очаровала одна из особо резвых гостий, и он остался под ее чарами. Его дальнейшая судьба мне не известна. И не интересна. Пусть катится колбаской с пригорочка.

– Что-о? – воскликнул папа, выглядя при этом ошарашенным.

Его взгляд опустился на мое запястье, где должен, по идее, красоваться анитари, который я сняла еще в парке.

– Пап, Свен! Давайте без лишних вопросов, а? – попросила я, предвосхищая их дальнейшие расспросы. – Все остальное расскажу дома. А вообще, это не самая приятная и легкая для меня сейчас тема. Так что лучше ничего у меня пока не спрашивайте. Просто знайте, что я снова свободна, как птица в полете. И на этом пока все.

– Хорошо, – ответил ошарашенный Свенельд. – Расскажите хоть, как вы сюда попали.

– Благодаря Джерану и его феерическому умению находить приключения на то, что пониже спины, – пояснила Эмилия. – Заявился в трактир, где мы сидели, весь в перьях и начал возмущаться, что ему пришлось убегать от барана, принадлежащего хозяину трактира. А там на него на скотном дворе еще и индюк напал…

– А может, стая индюков. Вот тут мы точно не разобрались, – добавила я, еле сдерживая смех. – А дальше случилась драка с барменом, эпичнейшее действо, затянувшее всех присутствующих.

Мужчины, переглянувшись, разразились басистым хохотом.

– У Джерана что, пунктик? Почему у него вечно происходят стычки с животными? – усмехнулся Мариус.

– Твоя будущая жена, кстати, сказала то же самое. Мысли влюбленных звучат в унисон, – заметила я.

Наш смех вдруг был прерван громовым ором, огласившим, наверное, весь участок.

– А-а-а-а, дружище, ты ли это? Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!

Повернувшись на источник шума, мы обомлели. Кто-то из присутствующих невольно ругнулся. Кажется, мой папа.

Джеран радостно обнимался и шутливо бился плечом в плечо с каким-то господином, одетым так же оригинально, как и он сам.

– О-о-о-о, как же я сразу его не узнал, – протянул папа, глядя, как эти двое приветствуют друг друга.

– Пап, а кто это? – спросила я.

– Если мне не изменяет память, этот лорд – давний друг Джерана, с которым они еще в студенчестве куролесили, – поведал нам папа. – Потом он вроде как решил пожить на Земле по каким-то семейным причинам. А сейчас, видимо, вернулся. Надо же, и как я мог не узнать его там в харчевне!

– Джеран Мирайл! Какая встреча!

– Эверд Каргайл! Кого я вижу! Какой сюрприз! – радостно вопил Джеран, продолжая здороваться со своим давним другом с помощью немыслимых комбинаций таких же немыслимых жестов и действий.

– Вот это поворот! Эверд вернулся, – пробормотал Свенельд, посмотрев на папу. – А ведь я тоже не узнал его. Удивительно, как, находясь даже на расстоянии, два этих обалдуя навели шороху, обеспечив сегодняшней смене дежурных жандармов веселую ночку. А если они теперь еще и объединятся?

– Тогда все. Нашей столице каюк, – в шутку промолвил папа.

– А больше у Джерана нет закадычных друзей? – спросила Эмилия у Свенельда.

– Нет, а что?

– Ну и слава Богам! – ответила подруга. – А то тревожно как-то за нашу столицу. Я уже начала беспокоиться. Джеран в одиночку – ураган, а вдвоем с другом это уже начало армагеддона.

– Можешь быть спокойна, – заверил ее папа. – Таких уникальных экземпляра в нашей империи только два.

По рядам нашей компании прокатился смешок.

– Так, поручик Нортон! Ведите этих буйных лордов к майору Эльсинейру! Пусть разбирается, – крикнул полковник Дартейли и направился к нам. – Когда эти двое попали в мой участок впервые, я в те времена сам был еще поручиком. Сегодняшний вечер просто-таки погружает меня в ностальгию, – сказал он с улыбкой. – Пройдемте в мой кабинет. Запишем ваши показания и отпустим домой. А с непосредственными зачинщиками будем еще разбираться. Надеюсь, что лорд Каргайл не надумает идти устраиваться на работу поближе к своему другу в Академию?