Таясианна Эслинн
По разные стороны мира. Забвение

Прошлое

500 лет назад

… – Ошибка! Ошибка! Внимание, разбалансировка! Энергия не стабильна! Просьба стабилизировать энергию! Запуск операции… Операция невозможна. Код 3! – Звук, раздающийся из сигнальной системы, разносился по всему помещению главного штаба по контролю за энергетическими ресурсами. Он был слишком громким, режущим слух, и люди, которые его слышали, невольно начинали впадать в отчаяние. Грузный человек со статной фигурой и высоким ростом тяжелыми шагами прошел в середину этого огромного зала. Его мощная аура успокаивала сердца отчаявшихся. Для всех, кто находился здесь, время будто замерло, и звуки сирены отошли на задний план. Этот человек успокаивал и давал надежду, что можно ещё хоть что-то сделать. Ещё есть шанс все исправить и вернуть то спокойствие, которое было потеряно. Это была картина, дающая умиротворение для отчаянных, ибо в такой ситуации именно его аура, которая в обычные дни считалась устрашающей, успокаивала. Но это не могло длиться вечно. Ложное чувство спокойствия продолжалось до тех пор, пока этот человек не остановился и не произнес приговор для всего населения, лишая их последней надежды.

– Соедините меня с Министерством Экстренных Ситуаций. Нужно оповестить население о происходящем в мире. Мы больше ничего не можем сделать. – Его глубокий голос пронёсся будто самый страшный зверь на свете, перебивая звуки сигнализации, несмотря на то что он не был слишком громким, скорее оглушающим, заставляя всё вокруг становится тише и не столь важным. Его зелёные глаза выражали холодную решительность заставляя всех понять одну истину. Они все бессильны перед лицом катастрофы. Сколько бы раз они не предупреждали, сколько бы сил ни вкладывали, все, за малым исключением, оставались глухи к их словам. Возможно, теперь люди поймут. Но что толку, ведь всё уже бессмысленно. Дороги назад уже нет, и остается только идти вперед, как бы ни было страшно, и искать пути решения. И уже никого не волновало, а может никто и не заметил или не мог заметить, что яркие зелёные глаза, которые всегда показывали лишь бесстрашие своего обладателя, потускнели и на их дне плескались грусть и боль, поглощающиеся постепенно отчаянием, словно утопая в нем. А всегда прямая и ровная спина будто опустилась, находясь под неподъемным грузом, заставляя вечно ослепительную ауру человека постепенно тускнеть. Но всем было не до этого, казалось бы, всегда сильного человека. Они потеряли надежду и теперь вынуждены лишить весь мир спокойствия. С тяжелыми сердцами работники начали суетиться, готовясь сделать самый важный шаг для истории человечества. Этот момент является переломным. Дальше – пугающая неизвестность, которую они должны преодолеть. Возможно, однажды это станет лишь частью истории их мира, но на данный момент они боятся. Их пугает неизвестность будущего и будет ли оно у них. Возможно, однажды они найдут способ всё исправить, найдут способ искупить собственные ошибки и дать ещё один шанс своей умной, но разрушительной в своей стремительности, расе. Но пока они несут тяжелый крест. Им нужно объявить приговор и назад уже дороги нет. С такой ношей они выполняют данный им приказ, как бы они ни хотели этого не делать.

Вскоре на экране показалась красивая, но строгая женщина. Она была одета в специальную форму и при взгляде на неё можно было сказать, что это выдающаяся и сильная личность. Её тёмные короткие волосы обрамляли слишком грубое для женщины лицо, но это не умоляло её красоты, скорее придавало особый шарм и гармонию в её внешность. Она, нахмурив брови и поджав губы, ждала, когда другая сторона сообщит цель своего звонка. Если присмотреться, то можно заметить, что данный звонок ей неприятен, так как от него ничего хорошего ждать не стоит, только проблемы, при чём если бы это был кто-то другой, то возможно у проблемы было бы решение. Но только не у этого человека. Он никогда бы не позвонил, если только не ситуация, которая не имеет решения или, по крайней мере, пока не имеет, так как он его не нашёл. Но в её глазах этот человек всегда находил способ и, если уж он позвонил, ситуация может быть очень опасная. Она смотрела на него острым взглядом, в котором читалась настороженность и раздражительность из-за ожидания того, что скажет другая сторона.

– Готовьте систему централизированного оповещения. – Безжизненный голос и слова, что он произнес, позволили ей понять, что происходит. Яркие синие глаза будто блеснули, но это единственное, что в данный момент выдавало ее панику, понимание и смирение с ситуацией. Она давно ждала этого момента, знала, что он рано или поздно придет. Они к этому шли, и она это видела. Но несмотря на её понимание, в ней присутствовал огонь, который не хотел с этим мириться. Однако, сейчас ей следует оставаться как можно более собранной и хладнокровной. В конечном счете они справятся. Она верила в это.

– Есть! – взяв себя в руки, она ответила ему настолько собрано и решительно, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Это всегда была её отличительная черта, и несмотря на все эмоции, которые бушевали внутри, одна горела ярче всех. «Мы справимся».

***

Спокойные времена были прерваны мгновеньем, когда в разных уголках всего мира раздались звуки сирен и завывающие прерывистые гудки. На улицах звучало: «Внимание всем!» – из-за чего те, кто слышал это, постепенно впадали в нарастающее беспокойство. Атмосфера поднимающейся паники усиливалась и, казалось, даже воздух становился тяжелее. Потихоньку мир сходил с ума. То тут, то там можно было увидеть разное выражение страха, ужаса и растерянности людей, которые находились в моменте серости, пронзающих звуков и подступающего осознания того, что всё происходящее реально. Некоторые замирали, до последнего не веря и не понимая того, что случилось. Некоторые в панике запирались в домах, ожидая инструкций о том, что же им следует делать в такой ситуации. Однако были и те, кто то ли от недоверия, то ли от чистого любопытства выходили из своих домов, чтобы посмотреть или убедиться в том, что происходит.

Одной из таких и была молодая девушка, чье веснушчатое лицо светилось от любопытства. Её хитрые глаза всегда выискивали то, что некоторым не удавалось заметить. Она вышла из дома, чтобы внимательно оглядеть обстановку во внешнем мире. Красно-рыжие длинные волосы разрывали серую картину, но сочетались при этом с ней в странной гармонии. Она не подвергала недоверию то, что слышала, однако в ней горело удивительно неразумное желание увидеть все своими глазами. Но даже эта девушка, уходя все дальше от дома была поражена тем ужасом, в который постепенно погружается её мир. Борясь с желанием повернуть назад и спрятаться в надежном месте, она, как завороженная, продолжала идти. Постепенно замедляя шаг, она остановилась. Ужасающая правда поразила её как гром среди ясного неба. Осталась только одна мысль, которая в данный момент объединила всех людей: «Это конец?»

490 лет со дня Великой катастрофы

– Шевелись! Мы так опоздаем! – умиротворенный солнечный пейзаж разорвала быстро промчавшаяся фигура молодой девушки. Она была достаточно заурядной внешности, её нельзя было назвать ни красивой, ни уродливой. Светло-русые пушистые волосы, обычно обнимающие голову девушки тёплым кольцом, в данный момент были столь растрепаны, что торчали в разные стороны. Её лицо исказилось то ли от гнева, то ли от бега, и было обращено на следующего за ней юношу. Он рассеяно семенил быстрыми шагами, задерживая девушку, из-за чего столь яростный вопль молодой особы полностью разрушил тихую обстановку аллеи.

– Подожди, я не успеваю за тобой. Может пойдем чуть медленнее? – прозвучал неуверенный голос юного парня. Он был низкого роста, его тёмно-блондинистые волосы слегка выбивались из свободного пучка. Поджатые тонкие губы и слегка опущенные глаза цвета зелёного чая выдавали все его эмоции, он ожидал гнева подруги, который не заставил себя долго ждать.

– Вик! – глаза цвета меди вспыхнули огнем ярости – Живее! – громкий злой голос лишь подгонял младшего компаньона, однако в нем можно было услышать отсечение любой попытки сопротивления девушке. Викентий, в общем-то понимал из-за чего его партнер так торопится, просто пытаться успеть за ней было несколько утомительно, о чем говорить в данный момент, юноша понимал, вообще не стоит, так как вызовет только ещё большую ярость девушки.

– Но Атия, мы ведь всё равно успеваем на его лекцию. Уже почти пришли, может немного замедлимся? – робко спросил Викентий, гадая, будет ли взрыв.

– Вик, – вздохнула девушка, – мы должны там быть не вовремя, а заранее, чтобы занять места с лучшим видом. Как ты не понимаешь!

– Ладно, – выдохнул, задыхавшись от быстрого шага, юноша, – понимаю. Может тогда побежим? Быстрее доберемся. – предложил он, намереваясь как можно быстрее закончить свои страдания. Лекция, на которую они спешили, действительно была важна, и не только для Атии. Это был прорыв, каких уже давно не было, и уступал он по своей значимости лишь открытию, свершившемуся 470 лет назад. Викентий, как и Атия, был амбициозен в своих стремлениях, и то, на что они так спешат, позволит наконец понять, как реализовать свои выдающиеся таланты. На самом деле, именно на этой почве они и сошлись, так похожи в своих ценностях и жизненной позиции: «Самореализация превыше всего!».

Его предложение было воспринято с большим энтузиазмом, и, вскоре, молодая пара уже подбегала к Атенеуму. Перед ними предстало здание, в котором они обучались. Это была двухэтажная постройка из белого камня с крыльцом. Колонны, на которых держалась крыша крыльца, были обвиты колючими лозами, а большие деревянные двери украшены мозаикой из разноцветных маленьких стеклышек, хаотично разбросанных и не представляющих собой какого-то определенного узора. В деревянные окна, которые шли по всему периметру здания, также было вставлено синее цветное стекло. Абсолютно все здания Атенеумов были оформлены в едином стиле, единственное, благодаря чему их можно было бы различить, – это знаку на пирамидной крыше крыльца, обозначающему, какой именно области в данном учреждении ставится приоритет, и особенностям здания, характерными для той или иной специализации.

Быстро вбежав в здание, они прошли в зал, где должна была проходить лекция. Он был полностью забит, и почти не оставалось свободных мест. Однако, зоркий глаз Атии заметил пару сидений в не совсем удобном месте, но зато свободных. С досадой в душе, девушка схватила юношу и потащила к местам. Вскоре все расселись, а некоторые опоздавшие толпились рядом с сидячими местами, и на платформу вышел мужчина, который и должен был рассказывать о своем открытии. Зал замер в ожидании, когда он начнет.

Слегка улыбнувшись, мужчина с небольшой бело-серой бородой и седыми короткими волосами, спадающими словно водопад по обе стороны лица начал свою речь:

– Добрый день, наш оплот будущего! Как вы все знаете, 470 лет назад великие умы сделали открытие, поменявшее всю нашу суть. Открытие, сделавшее нас полноценными. До этого прекраснейшего события, люди были всего лишь пустой оболочкой, не связанной воедино со всем нашим миром энергией. Трудно представить, как они могли так жить, неправда ли? – его немного высокомерное лицо исказилось в легкой ухмылке. – Вы прекрасно знаете, что весь наш мир держится на энергии, функционирует благодаря ей. Но мы, люди, должны прикладывать усилие, чтобы слиться с ним, обрести эту энергию, заполнить пустоту внутри нас. Поэтому все мы обязаны совершенствоваться! – глаза мужчины, имеющие терракотовый цвет, горели пламенем, делающем всю его речь страстной и наполненной стремительностью. – Я хочу вас обрадовать. Благодаря тяжелой работе и усердным поиском, мы, наконец, нашли способ преодолеть ту самую границу, которая мешала человечеству достигнуть совершенства! Отныне, у всех есть возможность стать на ступень выше. Все зависит только от вашего упорства. Совершенствуйтесь! – закончив свою вступительную речь, мужчина стал рассказывать юным умам о том, как велись поиски преодоления той самой пресловутой границы и чего именно они добились.

***

После столь вдохновляющей лекции великого мастера Атия и Викентий возвращались медленным шагом по скверу, ощущая голыми ступнями камень и частицы энергии, впитывающиеся через поры на кончиках пальцев и распространяющихся по всему телу. Это ощущение наполняло Атию ещё большим восторгом. Речь мастера всколыхнула её стремления и наполнила радостью от ожидания будущих свершений. Но не смотря на всю бурю этих чувств она ощущала, казалось бы, неуместное умиротворение. Всё вокруг стало будто ярче, наполнено светом и цветами. Атия не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Она медленно шла по аллеи, тихий и приятный пейзаж будто светился и успокаивал проходящих по скверу людей. Даже её влюбленность в Вика будто усилилась в этот момент. Легкий ветерок делал обычно слишком жаркую погоду прохладнее и погружал Атию в мечты. Она думала о том, как перейдет порог, разовьет свой мерус и станет совершенной. Чем больше она погружалась в свои мечтания, тем более радостной становилась, наполняясь энтузиазмом.

Рядом с ней шёл столь же умиротворенный и довольный Викентий. У него не было той бури в душе, что царила у Атии, так как он в целом был более спокойным и устойчивым. Однако, идя домой после вдохновляющей лекции мастера рядом с Атией, он был рад. Он был рад той жизни, которая у него уже есть, и той жизни, которая у него ещё будет, под влиянием столь прекрасного момента. Они были рядом друг с другом и перед ними выдающееся будущее, в котором оба сильны, совершенны и вместе.

Вечер того же дня

Погода с приближением ночи становилась все холоднее. Проводив Атию, Викентий старался как можно быстрее добраться до дома. К ночи температура чаще всего опускалась до 18 градусов, редко когда до 20, но такие ночи считались самыми теплыми в секторе Калидуса. Из-за таких перепадов, так как днем температура могла доходить до 32 градусов, все старались прийти домой как можно быстрее, чтобы не сильно замерзнуть на обратной дороге.

Сетуя на погоду, Вик ускорил шаг, так как почувствовал, что его ступни начали замерзать несмотря на то, что все еще теплый камень немного согре-ал ноги. Но скоро и это тепло уйдет под покровом прохладной ночи. Вскоре, Викентий, почти бегом, подошел к своему дому.

На самом деле, дом не был таким уж уникальным, так как все жилые дома были выдержаны в едином стиле, с некоторыми индивидуальными различиями. В основном, все дома имели купольную крышу из природного камня различных цветов. Фасад выполнен из белого камня, сам дом двухэтажный. Крыльцо обычно имело мраморный пол и ступени, тогда как балки и навес были также из белого камня. Деревянные двери располагались обычно напротив лестницы крыльца, а в деревянные окна было вставлено цветное стекло, в котором тоже проявлялась индивидуальность жителя и варьировалась от дома к дому. Сам дом был окружен каменным забором с покрывающими его колючими лозами. Дом Викентия, можно сказать, имел некоторые особенности. Так, например, крыша была из 3-х цветов: красного, синего и зеленого, – а стекла были нежного персикового цвета, забор же был из черного камня.

Зайдя в теплый, еще нагретый и не успевший остыть, уютный дом, Викентий, наконец, расслабился, подошел к печи и поднял заслонку, сразу же почувствовав согревающий воздух, обволакивающий все его тело. Убранство дома заслуживало отдельного внимания, так как именно в нем заключался характер хозяина. Пол дома, в основном был деревянным, за исключением каменных вставок, стены покрыты смесью, имитирующей мрамор, кроме спальных комнат, которые были обшиты деревянными панелями. В комнате, в которой находился Викентий, посередине лежал шерстяной ковер, вокруг которого полукругом расположились 3 мягких кресла. Между ними стоял деревянный столик, на котором хозяева обычно едят. Для гостей стулья доставались отдельно, и расставлялись по другую сторону стола. По всему дому стояли масляные лампы, которые зажигались ночью по мере необходимости. В углу комнаты, возле лестницы, стояла печь, которая накапливала тепло весь день, чтобы согревать жильцов ночью. Это была узкая и длинная, во всю стену, каменная печь, с медной решеткой внизу, которая задвигалась, если не было необходимости в тепле. Накопительный блок находился на улице и поглощал частички энергии всех 4 элементов, удерживая их для последующего выпуска. Однако, благодаря холодным ночам, когда дом полностью остывает, накопленная энергия выпускается каждую ночь и не задерживается в печи надолго.

Облегченно вздохнув, Вик осмотрелся и заметил, что родители еще не приехали из командировки. Они были кондиторами и на данный момент находились на добыче камней, которая длилась уже 13 дней, но Викентию казалось будто прошло все 50. Он очень скучал по ним, но понимал, что такова специфика их жизни, не важно, какую специализацию ты выберешь, ты все равно периодически будешь отсутствовать дома несколько дней. Он и Атия учились в Атенеуме для статеров, которые выезжают разве что меньше только архиаторов.

Спустившись в подвал, где хранилась недавно приготовленная еда в большом круглом горшке, Вик достал феолли в нектаре с обжаренными каруди и лепестками цветка мириса и смешал со сваренной крупой мели. Поднявшись и сев за стол, он начал медленно есть. Сладко-перечный вкус наполнил вкусовые рецепторы Викентия, это было так вкусно, что у него до сих пор от этого блюда при первой ложке появляются мурашки по полости рта. Он прикрыл глаза и наслаждался ощущениями вкусного блюда и спокойствия. Медленно, его мысли начали перетекать, под влиянием прошедшего дня, на будущее. Не только его, но и Атии.

Совсем скоро ей исполнится 19 лет, буквально через 30 дней. Сейчас она очень переживает, так как приближается день Испытания, который проходит в секторе Релатидуса, и усердные подготовки к этому дню составляют большую часть ее времени. Они почти не видятся, так как ему самому всего 16 и столь трудные времена ждут его только через 2 года и 252 дня. На самом деле, Викентий совсем не переживает, что Атия оставит его одного в Атенеуме, а сама пойдет дальше, получать 2 степень мастерства. Он в любом случае догонит ее. К тому же это не столь важно, как собственное совершенствование и свершение величайших подвигов. Викентий знает, что у Атии точно такие же стремления, и они оба идеально подходят друг для друга. Ни один из них не станет останавливать другого на этом пути, так как для обоих это является самым важным в их жизни. Он уверен, что они будут вместе даже через 10 лет, так как их отношения буквально являются идеальными, как для Викентия, так и для Атии. И даже несмотря на то, что они редко видятся и будут видеться еще реже в будущем, их отношения достаточно крепки, так как строятся на едином мировоззрении, равном для обеих сторон.

Думая о последующих событиях, мысли Викентия перенеслись на приближающийся День Изменившегося мира. Буквально через 11 дней наступит 491 год со Дня Великой катастрофы, его родители обязательно вернуться к этому дню. На самом деле в этот день люди по всему миру из года в год проводят одну и ту же церемонию, почитающую изменения, к которым привели события тех дней. Все люди в этот день носят зеленую традиционную одежду, которой в обычные дни пренебрегают, и совершают символические действия и обряды. Традиционная одежда состояла из легкой, относительно свободной водолазки без рукавов, с вырезанным ромбом на воротнике, на которую сверху надевается широкая легкая мантия с рукавом три четверти, во весь рост, лацкан во всю длину которой украшен белым ромбовидным орнаментом, и свободных, легких и широких брюк до пят, под которые надевались свободные шорты выше колен.

На самом деле Викентий ждал этого дня не только из-за родителей и церемонии, но и потому, что начиная с этого дня начнутся 20 дней отдыха от посещения занятий в Атенеуме. Хоть он и любил свою специализацию и осознавал ее значимость, от отдыха Вик бы не отказался. Особенно когда в это свободное время он может заниматься своими делами, конечно, не забывая про тренировки.

Так, думая о том, как проведет свободные от занятий 20 дней, Викентий доел еду, и ополоснув чашу в воде, поднялся в свою комнату.

Интерьер комнаты был довольно простым. Под окном, напротив входа в комнату, стояла широкая деревянная кровать рыже-коричневого цвета. Она стояла на длинных каменных ножках, расширяющихся ближе к полу, с вырезанным на них ромбовидном узором. Резная перекладина, которая находилась посередине, соединяла все 4 опоры кровати. Деревянное изголовье кровати, наклоненное под углом в 45 градусов, соединялось с основанием кровати, которое представляло собой деревянную панель, что составляло целостную конструкцию кровати. На изголовье лежала подушка, которая набивалась пушистой травой, которой также набивали и матрасы. Сам матрас покрывал собой все основание кровати. Рядом с ней стоял небольшой прикроватный деревянный столик с четырьмя фигурными, гнутыми ножками, на котором находилась масляная лампа, которую в случае чего, можно было зажечь. Для зажигания использовался особый инструмент, который состоял из двух частей. Первая часть представляла собой приспособление в виде небольшой, достаточно толстой пластинки из природного минерала, способного к самовозгоранию при срезании мелкой стружки. Вторая часть являлась небольшим, твердым камнем с заостренной стороной, имеющим небольшую ручку на конце, противоположном от заостренной части. Данный инструмент располагался рядом с масляной лампой. С правой стороны от кровати стоял деревянный сундук, в котором находились вещи. Это был средних размеров деревянный ящик с полукруглой крышкой и вырезанным на нем ромбовидным узором. Рядом с ним стоял высокий деревянный открытый шкаф с полками, на котором находились разные вещи, от бумаг до различных инструментов и украшений. Слева от кровати стоял большой деревянный стол на резных гнутых ножках, на котором обычно лежали различные принадлежности для обучения в Атенеуме. Возле стола стоял пододвинутый вплотную деревянный стул. Само сиденье было плоским и деревянным. Гнутые ножки стула плавно переходили к сиденью, тогда как задние – к спинке. Панель спинки соединялась с ними средней перекладиной, которая имела узкую форму прямоугольного параллелепипеда, и верхней перекладиной, которая была широкой, с изогнутыми краями. На стуле также лежала подушка, которая делала столь жесткий стул более мягким и удобным.

Стены комнаты выглядели достаточно просто и уютно. Большая часть стены была деревянной, бежево-коричневого, светлого цвета. Она имела легкую зернистую структуру, будто тонкие бруски были соединены между собой в очень плотное, единое полотно. При этом, эти бруски имели вертикальное направление, смотря на которые, можно было представить, будто это тонкие стволы деревьев, стоящие столь плотно, что между ними невозможно пройти. Обрамляли основную часть гладкие выступающие напольные и потолочные плинтусы из белого мраморного камня, которые вносили каплю утонченности в столь обычные стены и украшали всю комнату.

Деревянный пол бежевого цвета имел каменные вставки. Его узор составляла сетка из ромбов, где стороны одного ромба являлись сторонами других. Контур ромбов был темно-коричневый, что, благодаря контрасту, делало весь пол ярче и при этом гармоничным. Сами ромбики были крупными, не мелкими, поэтому не сильно бросались в глаза, и не перетягивали на себя все внимание, гармонично сливаясь со всем интерьером в единую композицию. В середине каждого ромба был вставлен черный натуральный камень, обточенный в форму меньшего ромба. Под кроватью, выходя за ее периметр лежал довольно большой ковер, который создавал ощущения, будто бы отдельной зоны от остальной комнаты, тем самым выделяя и подчеркивая кровать.

Подойдя к своему сундуку, Викентий переоделся и, подготовив все к завтрашнему дню, а также себя ко сну, он направился к кровати. За окном было уже очень темно. Темно-синие и темно-фиолетовые оттенки перемешивались с чернотой ночи, будто создавая подходящее полотно для россыпи звезд. Ночное небо было все усыпано звездами, которые сияли так ярко, что невозможно оторвать глаз, только и делать, что смотреть и смотреть, пристально, не желая пропустить ни единого момента красоты звездной ночи.

Тихий, умиротворенный ночной пейзаж будто усиливал усталость, заставляя и без того перегруженное от пережитых днем эмоций тело тяжелеть. Глаза Викентия медленно закрывались и постепенно он проваливался в сон, наконец, освобожденный от всех мыслей.

Утро

Первые лучи солнца мягко пробирались в комнату, постепенно освещая ее углы от мрака ночи. Интерьер, который обычно создавал атмосферу жесткую, стремительную, даже с некоторой агрессией, наполненный преимущественно яркими красными цветами, будто сглаживался и сиял непривычным спокойствием, а всегда острые углы, казалось, приобретали закругленные формы. Потихоньку лучи подкрадывались к кровати, озаряя лежащую на ней умиротворенную сном фигуру, медленно добираясь до глаз с намерением разбудить. Этот естественный будильник всегда срабатывал ровно в 5 утра, сдвигаясь в зависимости от сектора до самого позднего значения – 7 утра.

Яркий солнечный свет бросился в глаза Атии, заставляя ее постепенно просыпаться. Как только она открыла свои глаза теплого медового цвета, спокойная атмосфера моментально разрушилась и наполнилась недовольством и негодованием Атии. Проклиная утро и солнечные лучи, посмевших ее, как всегда, разбудить, она села и сонным взглядом оглядела убранство комнаты. Тяжело вздохнув, Атия начала собираться с силами, чтобы встать и встретить еще один трудный день. Из-за того, что ей вскоре исполнится 19 и приближается получение мастерства, она периодически ощущает странный комок беспокойства, поселившийся у нее в груди. К сожалению, сегодня именно этот день. Возможно вчерашние события, которым она поначалу радовалась, начали давить на нее еще больше, так как приходится осознавать всю важность и весомость не только ее собственных амбициозных целей, но и того этапа, на котором она находится.

Все же, взяв себя в руки, Атия, наконец, встала. Теплый пол ласкал ее босые ступни, передавая комфорт всему телу и наполняя намерением окончательно проснуться. И, приведя себя в порядок, Атия спустилась вниз, в столовую, где ее ждала как всегда слишком бодрая, по мнению самой девушки, для столь раннего часа мать. Эта достаточно высокая, по сравнению с остальными, женщина с глазами цвета стали, обычно выглядящая сурово, по утрам передавала неуместную для самой Атии атмосферу умиротворения и спокойствия. Уже заплетенная коса до пояса, в которой переплетались русый с серебренными нитями волосы, были явным показателем полного пробуждения Деметрии. Рядом с ней Атия всегда чувствовала расслабление, даже несмотря на то, что их взгляды зачастую не сходятся, во время споров она никогда не находилась под давлением.

Улыбнувшись Атии, Деметрия пододвинула тарелку с завтраком к дочери:

– Доброе утро, как спалось?

– Утро, – тяжело вздохнула Атия, – нормально.

Заметив, что ее дочь находится в неясном настроении, Деметрия недоумевала, задаваясь вопросом: «Что же могло случиться за ночь, что так изменило ее настроение? Ведь еще вечером она была веселой, можно даже сказать воодушевленной. Откуда же такое упадничество?». Такое состояние дочери давило на Деметрию, заставляя перенимать столь тяжелое настроение, что она решительно захотела сменить витавшую атмосферу, переключив внимание Атии на положительное.

– Как прошла вчерашняя лекция? – поинтересовалась мать. – Что рассказывали?

– Лекция была просто замечательная, – начиная волноваться все больше с каждым словом, проговорила восторженно Атия, – ты бы слышала эту речь! Это прорыв! Это прекрасно!

Так, проговорив с матерью все утро, и с поднятым настроением, Атия, закончив завтракать и убрав за собой, с воодушевлением вышла из дома. Ее путь не представлял ничего необычного и нового. Все то же ощущение слегка прохладной, но уже начинавшей согреваться дороги. Все те же пейзажи ее родного поселения.

Жили они в пятой ветви континента Илиос – Эпарси, в небольшом, в прочем, как и все, поселении Уперифания. Как и все, поселение было огорожено высокой стеной из зеленого камня. Путь Атии лежал из жилого района к Атенеуму для статеров через небольшую аллею. Вся дорога представляла собой мощеную тропинку из лежащих вплотную друг к другу больших пластин из камня и отдающих где-то бежевым, где-то пудровым, а где-то жемчужным цветами. Периодически мелькало несколько деревьев то тут, то там. Однако их было немного, и, как знала Атия, за всеми ними внимательно следили. Но это не умоляло красоты поселения, а наоборот, придавало ему некую аккуратность. Трава, окружавшая тропинки и здания, была коротко пострижена, придавая пейзажу облагороженный вид.

С каждым шагом восторженность, охватившая Атию после разговора с матерью, отступала, а на ее место накатывала прежняя тревога. Ощущения неясной тяжести, некоторого волнения, и даже нетерпения нарастали, заставляя чувствовать Атию потребность каких-то действий. В таком состоянии она шла, чувствуя, что нужно действовать сейчас, сию минуту. Ее разрывали желания приблизить день Испытания, и в то же время отдалить его. Но вскоре эту тревогу сменило сосредоточие на сегодняшнем занятии, и Атия постепенно становилась спокойна, совсем забывая о том, что ее ждет в таком, по ощущениям, далеком будущем. В этом настроении она дошла до своего Атенеума.

Входя в вестибюль, перед Атией, посередине помещения располагалась большая скульптура Трех Великих Спасителей, смотреть на которую без восхищения не представлялось ей возможным. Стены Атенеума были из белого камня, пол – деревянный, темных тонов. За скульптурой стояли вставленные в стену большие часы, меньший аналог которых есть в каждом доме. Эти часы являются двухсторонними. Основная прозрачная пластина, чувствительная к скоплению солнечных частиц, прикреплена к резному каменному корпусу. Внутри пластины, внизу, расположен полукруг с указанием времени суток и большой стрелкой, которая на данный момент показывала, что вскоре начнутся занятие. Справа от часов была винтовая каменная лестница, ведущая на второй этаж, где располагались классы теории. Именно туда и направлялась Атия.

Всего классов теории было восемь. Каждый класс закреплялся за возрастом учащихся и учителем. Однако все классы теории были одинаковые. Пройдя в свой класс, Атия быстро нашла свободное место в центре и стала ждать начала занятия. Само помещение как бы было разделено на две зоны. Первая зона располагалась полукругом и состояла из деревянных стульев, отделенных друг от друга гнутой спинкой. Места располагались в три ряда с разной высотой и были разделены как бы на три части четырьмя небольшими лестницами. Вторая же зона предназначалась для учителя и также находилась на небольшой возвышенности. Это была прямоугольная платформа, напротив первой зоны.

Вскоре весь класс собрался, и учитель ступил на платформу. Занятия начались. Сегодняшние занятия были посвящены циркуляции энергии в деревьях. Атии очень нравились занятия по циркуляции в организмах флоры, так как до этого изучались лишь элементы и как они взаимодействуют. А сам учитель, Иринарх, вызывал в ней почтение своим, таким отличным от прошлых учителей, отношением к ним, «ничего не смыслящим» ученикам. Он был сдержан, всегда холоден и будто на равных обращался к учащимся. Его деловой подход к ним самим и к их обучению, казалось, наиболее подходил, так как они уже не были детьми. В прошлых классах Атия всегда ощущала, будто на нее смотрят, как на ребенка, как бы сверху. Тогда как учитель Иринарх, напротив, позволял чувствовать себя достаточно взрослым, заставляя принимать их ответственность за свое обучение. Что больше всего нравилось Атии, так это то, что учитель Иринарх никогда не задавал им вопросов во время класса теории. Зато в классе практики всегда позволял не только продемонстрировать полученный навык, но и подкрепить его полученными теоретическими знаниями. Тогда как другие же, обычно проверяли теоретические знания прямо в классе теории, отдельно от практики.

Вскоре весь класс был погружен в бурную деятельность и в достаточно интересную лекцию учителя Иринарха. Атия была так погружена, что не заметила, как пролетел час теории, и настал перерыв. Одним из самых любимых моментов в классе теории у нее был выход на перерыв в коридор, соединяющий классы.

Выходя из класса теории в коридор, первое, что бросалось в глаза – это стеклянные стены коридора, откуда открывался вид на сад, находившийся на первом этаже и одновременно являвшийся классом практики. Подойдя поближе к стеклянной стене, Атия расслаблено наслаждалась зелеными видами сада, в котором были и деревья, и травы, причем самые разные. Такое можно было наблюдать только в классах практики или за стеной, куда она никогда не выходила, но знала, что там примерно происходит.

Вскоре небольшой перерыв закончился и все вернулись в классы для продолжения лекции. Однако этот час дался Атии не так легко, как первый, так как где-то уже в середине лекции она проголодалась и ждала, когда же закончится занятие теории. В таком, достаточно томительном ожидании, она провела оставшееся время лекции и, наконец, долгожданное свершилось. Лекция закончилась и наступил обед.

***

Как можно быстрее, Атия направилась в обеденную зону, которая находилась в зоне отдыха на первом этаже и занимала почти всю левую часть здания, за исключением нуждных комнат. Проходя через арку, которая вела из вестибюля в обеденную зону, Атия стала выискивать двух человек, к которым она всегда присоединялась за один стол, который те занимали. Наконец, найдя Вика и Илиана, она быстрым шагом пробралась к ним.

В обеденной зоне столы накрывают заранее, до прихода учеников, и в соответствии с их количеством. Поэтому особым моментом было узнать, что же сегодня они будут есть. Как правило, это простые блюда и травяные напитки. Так было и в этот раз. Уже сев за стол, где, как обычно, накрыто на четыре человека, к своим друзьям и поприветствовав их, Атия сразу же приступила к еде. Сегодня это была котлета из феолли, гарниром к которой служило пюре из иларрака.

Когда Атия насытилась достаточно, чтобы обратить внимание на своих друзей и начать есть медленнее, она заметила, что и Вик и Илиан были отвлечены четвертым человеком, который в последнее время повадился присоединяться к ним, что только раздражало Атию. Это была Евстахия, пятнадцатилетняя, назойливая и надоедливая по мнению Атии, девочка, которая постоянно пыталась обратить на себя внимание. Однако говорила та только с Викентием. Атия в эти моменты насмехалась над ней, так как бедный Вик искал у них с Илианом спасения и не находил. Тому было слишком любопытно и в его больших, всегда улыбающихся, светло-голубых, будто само небо в ясную погоду, глазах в такие моменты горел какой-то детский азарт. Тогда как Атия старалась не обращать внимания на такие ситуации и лишь закатывала глаза. Однако они уже знали, что делать, и быстро переглянувшись, стали действовать в соответствии с готовой на такой случай схемой. Быстро доев, не обращая внимания на только начавшую есть Евстахию, троица встала из-за стола, и, убрав за собой, ушли в зону отдыха, находящейся в задней части здания.

Пожалуй, это было самое хаотичное пространство во всем Атенеуме. Здесь было множество сидений, от самых обычных стульев, которые можно было двигать так, как тебе захочется, до скамеек, на которых можно полежать. Однако чаще всего ученики брали стулья и отгораживались небольшими ширмами, как бы создавая приватную обстановку для общения с друзьями.

Соорудив похожее место уединения, Атия, наконец, расслабилась, а Вик вздохнул с облегчением, но в то же время в этом вздохе улавливалось какое-то тяжелое настроение. И только Илиан сохранял будто никогда не прекращающуюся веселость, с которым и приступил к подшучиванию над Виком:

– Чего это ты от нашей очаровательной Евстахии бегаешь? – насмешливо и, делая акцент на очаровательной восторженным и слегка сладким тоном, произнес он. – Неужели боишься ее?

– Да ну тебя, – обижено пробормотал Викентий, – нашел кого бояться. Я не ее боюсь, – тихо, наклонившись к Илиану и бросив быстрый взгляд на Атию, будто по секрету сказал он. – Да и вообще, я не бегаю, я – избегаю! – отклоняясь на спинку стула уже уверенно произнес он, начав посмеиваться.

– Во-первых, я все слышу, умник, – раздраженно ответила Атия на его шутку. – Во-вторых, я тебе не запрещаю, чего ж бояться – общайся, – с насмешкой и даже с какой-то злой иронией продолжала она. Однако, будто вспомнив о чем-то повела разговор в другую сторону. – А теперь давайте лучше о важном. Илиан, он ответил? – уже серьезно, и слегка наклонившись вперед спросила Атия.

– Да, – удрученно вздохнул тот, переменившись в настроении, как только Атия задала вопрос, – ответил.

– Ну-у-у, не тяни! – опять раздражаясь, но при этом прибывая в некотором волнении торопила она.

– Сказал, что будет с нами только на День Изменившегося мира, а потом уедет – досадуя на сей факт отвечал ей Илиан.

– Да ладно вам, – решил подбодрить друзей Вик, – Таврион и так занят, хотя бы день с нами проведет. Мы тоже скоро будем успевать встречаться только на День Изменившегося мира.

– Все равно, – печально продолжал Илиан, – грустно.

– Да… – задумчиво произнесла Атия. – Ладно, день, так день, а нам уже пора на занятия, – решительно проговорила она, глядя на меньшую версию часов, которые стоят в вестибюле.

Поднимаясь со стула, и поднимая своих друзей, Атия, поторапливая Вика и Илиана, направилась в класс практики через обеденную зону и вестибюль.

Это был сад достаточно большой площади, чтобы разделить ее на восемь зон, в соответствии с классом теории в котором они обучаются. Самые дальние от входа зоны имели больше всего растительности и были соответственно отведены для самых старших учеников, находящихся на седьмой и восьмой ступени. А самые близкие к входу зоны были лишь небольшими лужайками с коротко стриженным газоном. Эти зоны были отведены для учащихся на первой, второй и третьей ступени. В средних же зонах располагались ученики четвертой, пятой и шестой ступени.

Разбредаясь по своим зонам, Атия, в зону для седьмой ступени, Вик, в зону для пятой ступени, и Илиан, в зону для шестой ступени, стали ждать своих учителей. Вскоре все учащиеся собрались и практические занятия начались.

***

Вымотанная и уставшая за столь долгий день Атия шла к своему дому. Ей не хотелось ни о чем думать, однако, непрошенные мысли все равно возникали. С вопросами: «Буду ли и я в такой ситуации, только с позиции уже Тавриона? Что же изменилось в этот раз, ведь в прошлом он всегда проводил дни отдыха с нами?», – она медленно шагала, стараясь отгонять все вопросы и мысли.

Пришла Атия домой удрученная, и, как можно быстрее поужинав и подготовив себя ко сну, доковыляла до кровати. Буквально уронив свое тело на нее, она, наконец, почувствовала расслабление. Весь прошедший день сказался на Атии, и она почти мгновенно уснула.

День Изменившегося мира

1 гСВК (год С Великой Катастрофы)

Великая Катастрофа. День, когда все существование человечества разделилось на до и после. Хаос. С того дня прошел год. Год страданий и смертей. Оглядываясь назад на эти события, сердца выживших заполоняло горе. Мир стал слишком опасен, и никто уже не уверен в завтрашнем дне. Будет ли он? Даже просто смотря на мир, они погружались в отчаяние. Безнадежность. Настанет ли когда-нибудь светлое будущее? И есть ли у них вообще это будущее. Потерянные. Заблудившиеся. Разбросаны по всему разрушенному миру.

Высокий и статный мужчина, в зеленых глазах которого когда-то было спокойствие, смотрел с решимостью, все же окрашенной отчаянием, на своих спутниц. Они должны объединить всех людей. И как можно скорее. У них есть планы убежища, которые бы позволили хоть немного обезопасить выживших. Это тяжелая и долгая работа. Но это их задача, их миссия. Они должны спасти как можно больше людей. Но не сегодня. Сегодня они скорбят. Год. Столько людей погибло. И неизвестно сколько выжило. Но они есть друг у друга. Да, их только трое. Но они полны упорства, у них есть цель. Сидя перед костром в неуместной тишине и спокойствии на фоне общего хаоса, они вспоминали своих близких, друзей, родственников. Погибших. Хранили молчание и оплакивали их потерю. Потерю своего когда-то надежного мира и будущего. Его спутницы сидели вместе. Молодая девушка с длинными красно-рыжими волосами опиралась на когда-то хладнокровную женщину, чьи темные короткие волосы стали еще короче. Они были слегка сгорблены перед огнем. Их закрытые глаза говорили, что сегодня они разбиты. Сегодня они позволяют себе быть разбитыми.

В разных небольших группах выживших, разбросанных по всему миру, в этот день наблюдалось то же настроение, та же атмосфера. Сегодня день скорби. Все оставшееся человечество хранило тишину. Они скорбели по потерянному ими миру. Они оплакивали день, когда их жизнь изменилась. Тех, кого они потеряли из-за него. Однако хаос не прекращался. Завтра они будут продолжать пытаться выжить во внезапно ставшим враждебным для них мире. В разбитых сердцах, окутанных безнадежностью, возникала мысль: «Станет ли когда-нибудь лучше?»

490-491 гСВК

Сегодня был один из тех немногих дней, которые все ждут. Погода стояла прекрасная. С самого утра все в поселении суетились. Кто-то подготавливал главную площадь к празднику, а кто-то с нетерпением ждал, когда же начнется торжество. Это был, пожалуй, единственный день, в который можно было увидеть всех жителей в традиционной одежде. Праздник. Сегодня все люди во всех поселениях празднуют наступление следующего года. Сегодня празднуется День Изменившегося мира.

Площадь, на которой традиционно проводится этот праздник находится в самом центре поселения. Каменные тропинки будто стекались к ней со всех сторон в единую точку. Сама площадь была продолжением тропинок, мощеная, в виде большого круга. На этой главной площади располагался самый важный атрибут, без которого этот праздник был бы невозможен. Монумент квинтэссенций. Это достаточно высокий столб, с заостренной, напоминающей тетраэдр, верхушкой, огороженный низким забором, который стоял в центре всей площади. Сам монумент имел три грани, на которых располагалось обозначение элементов энергий, соответствующих каждой стороне: водного, земляного и воздушного. На самом конце верхушки располагалась скульптура символа энергии солнечного элемента, которая являлась венцом всего монумента. Перед ним со стороны водной грани располагалась достаточно большая чаша, наполненная водой. В отличие от самой площади, которая была каменная, место, отведенное под монумент, было круглой лужайкой с коротко стриженным газоном.

Уже близился час, к которому Атия, Викентий, Илиан и Таврион договорились встретится, чтобы провести некоторое время вместе перед церемонией. Солнце высоко стояло на чистом и ясном небе. Легкий ветерок играл с листьями редких деревьев. Приближаясь к намеченному месту, небольшому парку, Атия увидела серьезного молодого человека лет двадцати, чьи расслабленные широкие плечи говорили, что он пришел не так давно. Однако хмурое выражение правильного, квадратной формы лица и немного уставших карих глаз показывали, что он все же некоторое время ожидал своих спутников. Атия очень была рада его видеть. Подойдя, наконец, к нему она улыбнулась и воскликнула:

– Таврион! Давно не виделись. Как ты? – спросила она, сдерживая порывы обнять его.

– Здравствуй, Атия, – вежливо и слегка улыбаясь поздоровался с ней он, – Где остальные?

– Как всегда, – вздохнула с легким раздражением Атия, – опаздывают.

– Что ж, тогда предлагаю нам присесть и дождаться наших маленьких бедствий, – указывая ладонью в сторону скамьи, с едва заметной нежностью в неулыбающихся глазах, предложил Таврион и сам тихо сел на нее.

– Вот уж точно про бедствия, – едва слышно пробормотала она, принимая приглашение. – Так, расскажешь почему ты с нами только на один день, или это, как всегда, секрет? – заинтересованно спросила Атия.

– Скажу, – тихо произнес он, – только позже.

– Естественно, – тихо и с некоторым недовольством произнесла девушка. – Бегут, – кивнула она в сторону, с которой быстро устремлялись к их скамье две фигуры.

– Хэй, мы немного задержались, – запыхавшись, веселым тоном и с широкой улыбкой, которая распространялась и на глаза, поприветствовал их Илиан.

– Да… – неловко и тоже с отдышкой произнес Вик. – Немного.

– Ну, раз все в сборе, пошли, – задорно и вскакивая со скамьи повела за собой своих друзей Атия.

– Как учеба, Тав? Что нового? – быстро и с большим энтузиазмом и восторженностью заваливал его вопросами Илиан. – Что-то случилось? Почему ты с нами только сегодня?

– Илиан, спокойнее, – строго остановил поток вопросов Таврион. – Все хорошо. А в этом году так вышло, потому что с завтрашнего дня у нас выезд на местность.

– Ого, – обратил на него внимание Вик, до этого переглядывавшийся с Атией. – Уже выезжаешь? Прямо за стену?

– Да, – неохотно и с некоторой отстраненностью ответил он и попытался перевести тему. – А у вас как?

– Все, как всегда, – задумчиво произнесла Атия. – Впрочем, давайте о чем-нибудь другом. Сегодня все-таки праздник.

Дружеская и теплая атмосфера заполнила пространство между ними. Они болтали обо всем подряд, шутили и веселились. Вскоре они немного успокоились и медленно гуляли в уютном молчании, разбавленном болтовней Илиана. Атия и Викентий, посмотрев друг на друга, слегка замедлились, чтобы немного отстать от своих друзей. Приблизившись друг к другу на столько близко, на сколько это возможно, продолжая идти, они погрузились в свой уютный мир. Атия завороженным взглядом наблюдала за Виком, и, заметив освободившуюся из пучка темно–блондинистую прядь, аккуратно и с нежностью заправила ее ему за ухо. Тот слегка, почти незаметно, покраснел и взял ее за руку.

Таврион заметил этот жест, так как периодически обращал внимание на отставшую пару, и с небольшим замешательством обратился к Илиану:

– Давно это они?

– А! Заметил-таки, – воскликнул восторженно тот. – Да почти сразу по-сле того, как ты уехал в прошлом году, – Илиан посмотрел на него с сияющей в глазах улыбке. – Я рад, что он наконец все понял. Постоянно наблюдать как они ходят вокруг да около было невыносимо. Ты замечал?

– Видел, – Таврион задумчиво, почти не моргая, смотрел на него. – Атия сделала шаг?

– Ха! – усмехнулся Илиан. – Это было бы ожидаемо от нее, но нет, – с задумчивой радостью, будто что-то вспомнив ответил он. – Вик включил мозги. Возможно, с чьей-то помощью.

– Достали? – нежно улыбнулся Таврион.

– Достали, – весело ответил Илиан.

Так они и продолжали гулять до наступления торжества.

***

Вскоре пришла пора, когда всё было подготовлено и все жители поселения собрались на главной площади. Выстроившись в очередь из трех колон, ведущей прямо к монументу, все ждали начала церемонии. Когда прозвучал звон колокола, означавший начало праздника, жители по очереди начали выполнять обрядные действия, сложившиеся с давних времен и соответствующие эфиреизму.

Согласно этому верованию, существует триада квинтэссенции, стихий, которые пронизывают весь мир и являющиеся самой чистой сущностью. Так, в эти стихии входят энергии трех элементов: водного, земляного и воздушного. Над этой триадой есть высший слой – эфир, олицетворенный энергией солнечного элемента. В День Изменившегося мира отдается дань этим энергиям, воссоединяясь и растворяясь в едином потоке со стихией.

Когда подошла очередь Атии, она встала на колени перед монументом, рядом с еще двумя жителями. Положив руки на колени ладонями вверх, девушка сосредоточила все внимание внутрь себя, закрыв глаза. Ощутив окружающие ее потоки энергий, Атия начала отделять их друг от друга, ища нужный первый элемент. Найдя частицы водного элемента, она сосредоточилась на поглощении их через свои поры на кончиках пальцев рук. Собрав достаточно частиц, она перешла ко второму необходимому элементу – земляному. Пропуская нужные частицы через поры на ступнях и контролируя их течение в мерус, Атия постепенно соединялась с окружающим ее миром. Завершая поглощение триады воздушным элементом, девушка подняла голову к медленно начинавшему заходить солнцу и с внутренним трепетом завершала первый этап обряда поглощением солнечных частиц и синтезом четырех энергий в своем мерусе. Став единым целым с миром, Атия постепенно открыла глаза. Когда она, и находящиеся рядом с ней остальные два жителя, встали, им подали традиционный напиток, олоклирофей, из особой травы, фтери. Выпив из поданного ей кубка, Атия ощутила характерный для него горький, неприятный вкус, который охватил и заполонил всю полость рта. После того как обряд был завершен, она отошла в сторону к тем, кто также завершил обряд, и села, ожидая дальнейшего этапа.

Вскоре все жители завершили обрядные действия, а солнце тем временем показывало свои последние лучи. Проводив его, люди начали расходиться по домам. Они вступили в новый год.

Тишина и спокойствие. Во всех поселениях царила мирная ночь. Люди по всему континенту Илиас спали в своих уютных и безопасных домах. Они даже не задумывались о своем будущем. Они были уверены в нем. Уверены, что завтра будет еще один счастливый, спокойный день. Усыпанное звездами, будто рассыпанными бриллиантами, ночное небо, легкий ветерок, еле тревожащий листву, и тишина. Это была еще одна прекрасная ночь, в череде таких же, не менее прекрасных ночей.

Дни отдыха

Дни пролетали почти незаметно. Отдых был не меньшей, можно даже сказать большей, рутиной по сравнению с учебой. Илиан каждый день проводил со своими друзьями то в центральной библиотеке, то в Центре Симуляции, который открывался только на дни отдыха и куда постоянно ходили ученики. В этом центре, в безопасном пространстве, находящимся под постоянным контролем, оттачивались те навыки и знания, которые были получены во время обучения. Однако иногда Илиан замечал, что Атия и Вик куда-то пропадали. В такие моменты он мог лишь беспомощно улыбнуться и сосредоточится на том, чем был занят. Но чаще всего подросток начинал скучать и задумываться о том, где все его друзья, и почему он в очередной раз остался один и даже не заметил, когда те успели уйти.

Илиан окинул взглядом центр, в надежде найти пропавшую пару, и, поняв, что он все равно не может сосредоточится, решил понаблюдать за людьми. Сам центр был достаточно большой, разделенный на шесть зон в соответствии со специализациями. Каждая зона включала в себя площадки, специфичные для каждой специализации. Будучи статером, Илиан мог находится и видеть только соответствующую зону, так как для учащихся закрыты зоны не их специализации. Поэтому, пробегаясь взглядом по посетителям центра, он видел всё те же знакомые лица, которые видит в Атенеуме. Илиан заметил Ифиону, достаточно очаровательную девушку, которую всегда можно было найти рядом с Евстахией, за исключением случаев, когда та пытается поговорить с Виком. Хотя они и были ровесницами и лучшими подругами, для него оставалось загадкой, почему такая как Ифиона общается с такой неугомонной и достаточно надоедливой девушкой. Он познакомился с ней, когда Евстахия начала свой крестовый поход, а перед ним стоял дружеский долг и миссия укротителя. Он слишком долго терпел своих друзей, хоть и со всей любовью, и не мог позволить пасть неустойчивым и только зарождавшимся отношениям перед лицом истинного испытания. Илиану действительно было жалко ее, до первого разговора, который смыл всю жалость, оставив лишь раздражение. Однако Ифиона ему понравилась, она была приятной и благоразумнее Евстахии. Она чем-то напоминала ему Тавриона, возможно своим немногословием. Но все же, Ифиона была гораздо легкомысленней, скорее всего в силу возраста.

Решив, что поищет своих друзей чуть позже, Илиану захотелось подойти и поболтать с Ифионой, не смотря на риск, что Евстахия отвлечется от своей тренировки и присоединится к беседе. С приятной улыбкой, Илиан пробрался к Ифионе, маневрируя между людьми и «тренажерами».

– Хэй! – заражая своей улыбкой поприветствовал он девушку. – Как наши успехи?

– Здравствуй, – тихо улыбнулась она, опуская глаза в пол, – прогресс отсутствует.

– Вот упертая, – усмехнулся Илиан, – и чего она так вцепилась в эту идею? – развалившись рядом размышлял он вслух.

– Знаешь, он ведь просто ей нравится – попыталась отстоять подругу Ифиона, мельком взглянув на него и быстро вернув взгляд обратно.

– Но Вик с Атией! – воскликнул тот с негодованием. – Так нельзя!

– Да… – немного нерешительно произнесла девушка. – Но… – будто решаясь раскрыть секрет, Ифиона колебалась, и все же решившись, она намекнула. – у Атии последние 2 сектора в Атенеуме, а вы с Виком останетесь, в его случае на 2 года.

– Ты серьезно? – пораженно уставился Илиан на нее. – Это – то, на что она надеется? Передай ей, что эта коварная идея бесполезна, она не сработает, – быстро вскакивая с места и злясь на обе девушки прошипел он, набираясь решимости защитить друзей и разрушить этот нелепый план, – будьте в этом уверены.

Ифиона проводила его устремленную фигуру расстроенным, печальным взглядом. Илиан испытывал потребность сейчас же найти своих друзей и все им рассказать. Поэтому, не давая им еще немного времени, он пустился искать Вика и Атию, обыскивая каждый угол, где они могли бы находиться. Ему некогда было думать или хотя бы остыть. Он был зол, но также и разочарован.

Обыскав все возможные места, но так и не найдя своих друзей, Илиан выбежал из центра и решил посмотреть вокруг него. Приятный легкий ветерок немного успокоил его возбужденное состояние. Юноша вспомнил их любимое место за центром, которое было достаточно укромным, чтобы они могли говорить без лишних ушей. Бросившись туда с чувством несправедливости, которым ему было просто необходимо поделиться, Илиан заметил Атию и Вика и остановился. Увиденная им картина была словно ведро холодной воды, которая моментально остужает его гнев. Быстро отвернувшись из-за неловкости, он направился в противоположную от них сторону, решая не прерывать их «идиллию».

Найдя скамью, и решив подумать о всем, что только что произошло, Илиан попытался сосредоточить свои мысли, которые постоянно будто расплывались. «Почему у них возник такой план? Что могло заставить Евстахию поверить, что подобный пустяк способен их рассорить?» – он был в недоумении, обдумывая это уже в спокойствии. Однако юноша чувствовал, что ему неуютно от их план. Илиан не понимал, от чего именно он чувствовал себя будто не на своем месте: «Возможно ли, что это из-за участии во всем этом Ифионы, ее поддержка Евстахии?». Решив не обращать внимание на это непонятное чувство, он переместил фокус мыслей на своих друзей: «Возможно не стоит им говорить. Да, не буду им говорить. Сами разберутся. В конце концов, я мало что могу сделать. Просто буду рядом. Следить и поддерживать. И что самое главное, помешаю противным планам этих девчонок». Невольно, его мысли опять начали возвращаться к Ифионе: «Все-таки, она совершенно не похожа на Тавриона. Он бы никогда не поддержал что-то подобное».

Увидев, что его друзья, наконец, возвращаются из их уединения, Илиан надел свою широкую улыбку и весело им помахал, несмотря на то что творилось у него в душе.

9 день Гелидуса 491 гСВК

Сегодня у них не было никаких планов, кроме того, что они придут на празднование дня рождения Атии. Поэтому вставать с первыми лучами было бессмысленно, и Илиан решил полежать в кровати подольше. Мечтая о, казалось бы, несбыточном, он провел в своей кровати гораздо больше времени, чем следовало бы. Очнувшись от своих скрытых желаний, и все же решив встать, оказалось, что уже день. Близился назначенный час для посещения дома Атии.

У них сложилась традиция посещать дни рождения друг друга, так как обычно на них приглашаются только близкие друзья. Хотя, по мнению Илиана, без Тавриона стало менее весело и более одиноко. Особенно после того, как Вик и Атия сошлись. Парень был безусловно рад за них, в конце концов, он был тем, кто их подтолкнул. Но это не мешало ему чувствовать себя лишним.

***

С самого утра у Деметрии было достаточно хлопот, как и каждый год в этот день. В конце концов, ей нужно было всё подготовить к дню рождения дочери. Первым делом ей нужно будет забрать тамплету, специальную сжигаемую небольшую дощечку, на которой вырезано определенное число, соответствующее возрасту именинника. Она изготавливается для каждого индивидуально, по запросу, который Деметрия подала за несколько дней до этого.

Оставив для Атии завтрак на столе, женщина, решив не будить дочь, вышла из дома. Дорога до нужного Центра Распределения была достаточно долгой, если учитывать, что их поселение было не таким уж и большим, особенно по сравнению с двумя главными поселениями: из первой ветви – Аполии, имеющее выход на межконтинентальный океан – Метаксиперон; из второй ветви – Хисаврос, которое располагалось близ Всемирного океана – Синолики. Однако, вся в заботах и торопясь, Деметрия скоро дошла до Центра, идя быстрым шагом. Ей было некогда наслаждаться прогулкой. Она уже давно этого не делала, с тех пор как появилась куча ежедневных дел, которые нужно как-то успевать делать. Особенно после появления Атии, уход за которой встал на первое место. Для женщины ее дочь будто совсем недавно научилась говорить. И вот, она идет забирать предпоследнюю тамплету. Скоро Атия совсем покинет ее, и они будут видеться лишь иногда, если вообще будут видеться. Но эти мысли крутились большую часть на задворках сознания Деметрии, не выступая вперед, так как ей было некогда об этом думать. На переднем плане всегда выступали ежедневные заботы и работа.

Зайдя в помещение, которое, в целом, похоже на прочие административные здания в поселении, женщина подошла к распределяющему, которым был молодой парень лет двадцати двух на вид.

– Добрый день, – вежливо поприветствовала его Деметрия, – я по поводу запроса.

– Номер запроса? – ответил ей монотонный, возможно даже уставший голос распределяющего.

– ТЛ100209.

– Ожидайте, – что-то проверив, буркнул тот, удаляясь.

Вернувшись, молодой человек протянул Деметрии тамплету и форму запроса, которую она подавала:

– Распишитесь, – скучающе произнес он.

Быстро расписавшись в графе «Получено», женщина забрала то, за чем пришла, и поспешила в другой Центр Распределения, за продуктами. Сами Центры представляли собой небольшую пристройку к АФИНА, учебному заведению третьего уровня, в котором получают вторую степень мастерства и которые отвечают за производство ресурсов, соответствующих специализации. Пожалуй, единственные специализации, у которых нет Центра Распределения это статеры и архиаторы, чьи Центры модифицированы в соответствии с их особенностями, и занимаются только распределением мастеров на задачи. Нужный Деметрии Центр находится в АФИНА геоморов, который находился чуть ближе к дому, из-за чего он стал вторым местом посещения, а не первым.

***

Неспеша собравшись, Илиан направился к дому Атии. Пройдя всего несколько шагов, его взгляд задержался на доме, который стоял неподалеку от его собственного. Каждый раз, когда он выходит куда-либо, юноша замедляется и невольно бросает взгляд на этот дом, который в последнее время навевает еще большую меланхолию, чем обычно. Резко отвернувшись, словно придя в себя, Илиан ускорил шаг, отбрасывая эти ненужные мысли и отмахиваясь от унылого настроения. Бодрой и подпрыгивающей походкой, от которой его пышные темные кудри будто пружинили на плечах, он приблизился к дому подруги. Неожиданный окрик и хаос из конечностей словно ураган обрушились на него, чуть ли не сбивая юношу с ног.

– Илиан! – восторженно-тревожный голос Викентия оглушил того, – Мы опоздали!

– А… – смог вымолвить тот, пытаясь прийти в себя и сориентироваться после налетевшего на него «шторма». – Мы не опоздали.

– Опоздали! – быстро воскликнул Вик. – Мы опоздали!

– Нет, мы слегка задержались, – взяв, наконец, себя в руки «умно» заметил Илиан.

– Да… – неуверенно подтвердил тот, и, расширив глаза, схватил своего друга за руку, спотыкаясь на ровном месте и беспокойно потянув его. – Задержались.

Единственное, что уловил Илиан, был быстрый стук Вика в дверь. Не зная, чему больше удивляться, то ли своей дезориентацией, то ли неожиданно хаотичному поведению друга, он все же пришел в себя. Дверь яростно откинулась и на них уставилась раздраженная Атия.

– Стабильность. Вы как всегда!

– Извини? – неловко, пытаясь сгладить настроение девушки, предположил Вик.

– Что бы ни, – смиряясь и отпуская, но все еще немного раздраженно, Атия пропустила их в дом.

Не чувствуя той же неловкости, Илиан пробрался в слегка изменившееся для праздника пространство. Четыре стула стояли возле стены, вдали от стола, который расположился по середине комнаты, чтобы можно было свободно перемещаться возле него. На столе уже стояла двухуровневая каменная подставка для тамплеты. Первый уровень был чашей для пепла, соединенной со вторым уровнем, небольшим прямоугольником и прикрепленным к нему полукругом, на котором непосредственно и располагалась тамплета. Вокруг подставки стояли тарелки с тулигманами, традиционным блюдом на дни рождения, которое представляло собой растолченные каруди и нарезанные элиа, завернутые в листья стрейди. Все было готово и говорило о том, что ждали только их. Это заставило Илиана почувствовать небольшой укол совести, который тут же прошел, как только Деметрия появилась с тамплетой «18» и разместила ее на подставке, что значило, что пора начинать.

Собравшись вокруг стола и ожидая, все подготавливали себя, прокручивая в голове всё, что нужно будет сделать. И хотя все движения уже доведены до автоматизма, Илиан не мог не думать об этом, видя картинки того, как он воспроизводит и повторяет их. Атмосфера в комнате была торжественная, можно даже сказать слишком серьезная. Как только Деметрия подожгла старую тамплету, подростки начали двигать руками и ногами в определенной последовательности. Эта комбинация движений, являющаяся обязательной частью обряда дня рождения, не была бессмысленной. И, хотя, понимание значения их с поколениями изменилось, они все еще были важны. Повторяя снова и снова эти движения, Атия, Вик и Илиан сопровождали ими горение тамплеты, пока от той не останется лишь пепел. В это время Деметрия куда-то ненадолго ушла, но вскоре вернулась к подросткам.

Когда тамплета была, наконец, полностью сожжена, Атия посмотрела на мать, и, немного отойдя от стола, села на пол, положив руки вместе ладонями вверх на колени. Илиан и Вик наблюдали, как Деметрия, взяв небольшую горсть пепла от тамплеты, посыпала ею свою дочь и положила в её ладони новую тамплету, на которой было вырезано «19».

С завершением обряда, ознаменовавшим, что Атия перешла в свой девятнадцатилетний возраст, все перестали вести и чувствовать себя официально, и дружеская, теплая атмосфера заполнила пространство. Пришло время приступить к, пожалуй, самой приятной части праздника – еде. Расставив стулья возле стола и сев, подростки с удовольствием и неким нетерпением начали есть праздничное блюдо, при этом переговариваясь и перешучиваясь друг с другом. Деметрия не принимала в их разговоре никакого участия. В отличие от них, она чинно и спокойно принимала пищу. Илиан редко с ней взаимодействовал. Возможно, из-за того, что женщина относилась к друзьям Атии достаточно холодно, что и мешало юноше разговаривать с ней, заставляя чув-ствовать его себя неуместно. Однако еда успешно перенимала на себя все внимание, которое она и заслуживала.

Тулигманы были очень вкусными, так что они достаточно быстро закончились. Сливочно-соленый, с легкой кислинкой, вкус делал их специфичным и особым блюдом, изюминкой которого являлся морской привкус свойственный листьям стрейди. Этот вкус заставлял съесть ещё один, как только дожёвываешь предыдущий. И так снова и снова, пока не останется ни одного.

Посидев еще немного и хорошо проведя время, Вику и Илиану пришла пора идти домой. Договорившись, где и во сколько им завтра встретиться, они попрощались с Атией и разошлись по домам.

10 день Гелидуса 491 гСВК

Это был последний день отдыха, из-за чего троица решила не идти в Центр Симуляции, предпочтя вместо этого просто собраться днем и погулять. Поэтому у них было много времени до встречи, и они могли заняться своими делами.

Илиану, после разговора с Ифионой, было не с кем поделиться всеми, накопившимися по этому поводу, чувствами. Ощущение низости их поступка было для него настолько возмутительно, что невозможность высказать это кому-либо было слишком разочаровывающим. Злясь на Евстахию за то, что она хочет это осуществить, он больше всего негодовал на Ифиону. В его глазах, именно она придумала столь отвратительную идею. Это было хуже всего, ведь она ему была приятна, и даже нравилась. Он не мог рассказать об этом друзьям, ведь это непосредственно затрагивало именно их, а Таврион был за стеной. Ко всему этому добавлялось неясное беспокойство, которое лежало будто камнем на душе. И он знал, что не мог поделиться этим со взрослыми, родителями, так как для них это не имеет значения. Да он и не хотел добавлять им забот и беспокойства, им и так было некогда. Он чувствовал, будто один ведет борьбу с чем-то столь низким, будто только его одного это волнует. Но все же, не желая прибавлять заботы своим друзьям, которые, как он знал, будут волноваться, Илиан, в очередной раз, отрешился от всего этого, закапывая все свои эмоции и чувства ещё глубже, и, когда пришло время встретиться с ними, он отправился к ним именно в том настроении, в котором ожидают его Вик и Атия.

***

– Как вы вообще без меня выживете? – неожиданная мысль Атии прервала их разговор.

– Ничего, как-нибудь справимся, – отмахнулся от нее Илиан, не желая думать об этом. – Что вообще может с нами случиться?

– Действительно, что же может случиться? – с уколом и знанием передразнила его девушка

– Это было пару раз, не драматизируй.

– Мы будем скучать, – прерывая их спор, грустно заметил Вик. – Но потом мы все воссоединимся в АФИНА, и будем, как всегда, вместе.

– Да, всего лишь год, и я снова буду любезно надоедать тебе – решил поднять настроение Илиан, однако, его слова не нашли никакого отклика.

Он заметил, что Вик и Атия смотрят друг на друга в каком-то мысленном диалоге, в котором он не участвует. Всё как всегда. Эти моменты заставляли его чувствовать, что они находятся на одной волне, а он стоит на суше, один, брошенный и наблюдающий.

– Как думаете, каково за стеной? – перевела девушка разговор в другое русло, оставляя для Илиана загадкой логическую связь между ними.

– Мы можем спросить у Тавриона, – предложил Вик.

– Бесполезно, – решил напомнить о себе друзьям Илиан, – он не ответит.

– Ответит, – уверено произнесла Атия.

– Да, – саркастично заметил юноша, – это же Таврион. Он всегда отвечает на вопрос, подробно обо всем рассказывая.

– Если ты спросишь, – снова прервал едва начавшийся спор Вик, – то ответит.

– Бесполезно, – сдался Илиан, не желая больше говорить об этом, – хватит.

– О… – начала Атия, но удивленно воскликнула, так и не сказав то, что хотела. – Таврион!

Не зная, что его подруга имеет в виду, Илиан пытался понять, пока не заметил, что Атия смотрит ему за спину. Повернувшись, он был удивлен не меньше друзей, так как увидел, что к ним приближается Таврион в очень мрачном настроении. «Вспомни солнце» – промелькнуло в голове Илиана, быстро сменившись радостью, смешанной с тревогой за эмоциональное состояние, в котором находился его лучший друг. Атия настойчиво глядела на него, передавая сообщение, которое он понял, но не захотел выполнять.

– Знал, что вы здесь, – объяснил тот свое появление.

– Когда ты приехал? – беспокойно поинтересовался юноша, так как не заметил его возвращения.

– Утром. Ты спал?

– Хех… – не желая объясняться, усмехнулся тот.

– Как там за стеной? – настойчиво спросила Атия, заботясь лишь о своей потребности знать. – Что вы делали?

– Нет, – твердо ответил ей Таврион, в голосе которого слышались темные нотки.

– Нет? – удивленно спросил Вик.

– Сами узнаете через пару лет, – пресек этот разговор молодой человек.

– Но… – не успела возразить ему Атия, как тут же была перебита им.

– Нет.

– Ладно, – решая разрядить столь тяжелую атмосферу между друзьями, и перестать говорить о стене, сменил тему Илиан, – хватит о стене. Давайте лучше решим, что нам делать с Евстахией, пристающей к Вику.

– Эй, – возмутился формулировкой подросток.

– Что? – удивленно поинтересовался Таврион, не знающей всей истории и того, кто такая Евстахия.

Успешно переключив их внимание, Илиан почувствовал облегчение. Настроение Тавриона заметно начало улучшаться, от чего юноша еще больше обрадовался. Однако, эта тема заставила вспомнить о всей той несправедливости, разочарование от которой он не знал кому выразить. Желая поделиться всем с Таврионом, Илиан с нетерпением ждал, когда сможет ему всё рассказать и даже спросить совета. Он верил, что тот точно будет знать, как всё уладить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.