Судьбы людские
Воспоминания
Вера Иванова

Редактор Алексей Иванович Фёдоров

© Вера Иванова, 2023

ISBN 978-5-0060-4835-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Иванова
Вера Николаевна

Иванова Вера Николаевна родилась 26 мая 1934 года на хуторе около деревни Рожник Струго-Красненского района. Когда ей было пять лет, дом разобрали и перевезли в деревню Ровное центр совхоза «Вперёд», крупное свиноводческое хозяйство. На новое место они заселились в 1940-м году.

Деревня Ровное была достаточно большой, 43 двора. В деревне был магазин, совхозная электростанция, школа, Дом культуры.

Родители. Леонтьева Агафья Петровна (1903—1988) в девичестве Петрова. У её родителей Петра и Екатерины было 11 детей. Все были приучены к труду на земле, к ремёслам и рукоделию. Почти все умели шить верхнюю и нижнюю одежду как мужскую, так и женскую, вязать, вышивать, ткать полотно и кисеи¹. В 21 год она вышла замуж за зажиточного крестьянина Давыда Львовича Леонтьева, родила 4 детей, двое дожили до старости Анатолий и Капитолина. В 1929 году Давыд умирает от чахотки. В 1930 году Агафья Петровна выходит замуж за Григорьева Николая Григорьевича (1907—1977), в 1934 году рождается дочь Вера.

Николай Григорьевич родился в д. Прусово. Одна из беднейших деревень в районе (земляной пол, топились по-чёрному). У Николая было три брата: Василий, Фёдор и Пётр. Николай Григорьевич участник советско-финлядской и Великой Отечественной войн. Служил старшим поваром в 3-м отдельном гвардейском разведывательном артиллерийском дивизионе. Освобождал Ленинградскую и Псковскую области, Польшу, освобождал Варшаву, участвовал в Берлинской операции. Войну закончил в Берлине. Награждён медалями: «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», благодарностями т. Сталина. После войны работал кузнецом, рабочим на пилораме.

Всего 7 лет было Вере, когда началась война. Мужчины ушли защищать Родину, ушёл и отец, и осталась в семье мать и трое ребятишек, Вера – самая младшая. Оказалась оккупированной и родная деревня. В доме поселились фашисты. Вера была свидетелем и расстрела юноши, заподозренного в связи с партизанами, и налета партизан, и бомбёжки деревни. В первый класс Вера пошла во время оккупации. Но прошли годы. Отступая, гитлеровцы уничтожали всё. Деревню сожгли. Жителей собрали в колонну и погнали в неизвестность. В этой колонне шла и семья Веры, а по бокам шли немцы с автоматами. С наступлением темноты семье удалось бежать. Когда они вернулись в родную деревню, увидели только обугленные трубы. На всю деревню осталась одна баня и один жилой дом, в котором и поселились оставшиеся жители. Так и пережили зиму, спали вповалку, ели из общего котла, но выжили…, а потом вырыли землянку.

После войны в 1946 году семья переезжает в Струги Красные. Струго- Красненскую среднюю школу закончила в 1953 году и поступила в пединститут на физико-математический факультет. Но институт пришлось оставить, т.к. тяжело заболел отец, не было средств, надо помогать семье, и Вера устраивается работать секретарем судебного заседания Стругокрасненского нарсуда, где проработала год. А с 1954 года и до выхода на пенсию работала в районной библиотеке.

Начинала Вера Николаевна свою трудовую деятельность в качестве заведующей передвижным фондом, принимала активное участие в художественной самодеятельности, была руководителем танцевального кружка. Заочно окончила Ленинградский библиотечный техникум с отличием. В 1962 году вышла замуж за Иванова Евгения Григорьевича, в 1963 году у них родилась дочь.

В 1967 году, когда заведующую библиотекой Тамару Афанасьевну взяли заведующей в Отдел культуры, Веру Николаевну, без её согласия, назначили заведующей библиотекой. Проработала в районной библиотеке 44 года, большая часть из них – на должности директора ЦРБ (Центральной районной библиотеки) и ЦБС (Централизованной библиотечной системы).

Человек увлеченный, преданный профессии, всю свою жизнь посвятила совершенствованию библиотечного дела в районе. Под руководством Веры Николаевны в 1976 году осуществлена централизация библиотек района в единую систему. Успешно и своевременно была проведена работа по внедрению ББК (Библиотечно-библиографической классификации). Резко улучшилась материальная база – регулярный ремонт здания, новая мебель, современное оборудование. Много внимания уделялось кадровому вопросу. Заботясь о будущем библиотек района, ЦРБ стала базой производственного обучения: для учащихся 9—10 классов средней школы, областного культпросветучилища. Сотни студентов Псковского КПУ и Ленинградского института культуры прошли практику в библиотеках Струго-Красненского района. Своим ученикам и коллегам Вера Николаевна передавала любовь к профессии библиотекаря, многогранность и значимость профессии для людей, знания и опыт. При ней библиотечная сеть увеличилась до 17 сельских библиотек.

В практику работы библиотек были внедрены новые формы работы, которые были актуальны в то время:

– пункты коллективного изучения сельскохозяйственной литературы, кабинеты НТИ (научно-технической информации);

– клубы по интересам («Вечерние встречи», «Специалист» при ЦРБ и при Новосельской библиотеке юношеский клуб по профориентации «Компас»);

– проводилась углубленная работа по дифференцированному обслуживанию отдельных групп читателей: молодежи – совместно с молодежными организациями; специалистов сельского хозяйства – совместно с Управлением сельского хозяйства; осуждённых – с отделом внутренних дел; учащихся – со школами; «трудных» подростков – с комиссией при исполкоме и т.д.;

– использовались разнообразные формы обслуживания: индивидуальные, групповые, массовые, активно работали пункты выдачи и передвижки, велась информационная работа через радио и районную газету, выходил информационный бюллетень новых поступлений и пр.

При Вере Николаевне библиотеки района были в числе передовых. В 1984 году Струго-Красненская ЦБС во Всероссийском социалистическом соревновании за лучшее обслуживание населения заняла 1-е место и была награждена переходящим Красным знаменем облисполкома и областного Совета профсоюзов. Для вручения награды прибыли заместитель председателя исполкома областного Совета народных депутатов И. В. Васильев, заместитель начальника управления культуры облисполкома А. Н. Михайлов, директор областной библиотеки С. В. Дударева.

Вера Николаевна опытом работы библиотек района делилась на всесоюзных, зональных, областных семинарах в городах Орёл, Вологда, Псков. Проходили областные курсы повышения квалификации. В 1983 году на базе Струго-Красненской ЦРБ состоялось совещание директоров, заведующих методическими кабинетами и сельхозотделами областных библиотек Нечернозёмной зоны.

Директор областной библиотеки Дударева С. В. в приветственном адресе писала: «Централизованная библиотечная система, которой Вы руководите много лет, является подлинным примером высокой работоспособности и творческого поиска для всех библиотек области. Благодаря Вашим организаторским способностям, чуткому и доброжелательному отношению к людям, именно в Струго-Красненской централизованной библиотечной системе зародились многие интересные дела. Которыми по праву гордится библиотечная общественность».

Вера Николаевна успевала вести большую общественную работу по различным направлениям: депутата Совета, секретаря комсомольской организации, а потом и партийной организации, члена бюро РК КПСС, профсоюзного организатора.

Она сумела очаровать своей профессией родственников (среди них дочь, сестра, племянница) и подруг, которые стали её последователями.

После выхода на пенсию она ещё 9 лет отработала в должности библиографа.

Умерла 1 сентября 2020 года, похоронена на Ольгинском кладбище пос. Струги Красные.

Награды В. Н. Ивановой:

– почётное звание «Заслуженный работник культуры РФ»;

– медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина»;

– медаль «Ветеран труда» за долголетний и добросовестный труд;

– медаль Н.К.Крупской за заслуги в обучении и воспитании;

– знак «За отличную работу» (Министерство культуры СССР);

– занесена в Книги Почёта Стругокрасненской ЦБС и Псковской областной библиотеки;

– занесена на районную Доску почёта;

– множество почётных грамот и благодарностей;

– персональный пенсионер районного значения.

Выйдя на пенсию, Вера Николаевна писала воспоминания и стихи. Неугомонный характер не давал сидеть спокойно.

Инна Иванова

Судьбы людские
Воспоминания

Узьмино – красивая деревня – утопала в садах, а весною – в белых яблоневых цветах.

Крестьяне деревни принадлежали хозяевам имения. Во второй половине XVIII века имением владела вдова подполковника Екатерина Ильинична Свенско, приобретённое около 1866 года. В деревне было 30 крестьянских хозяйств и 120 жителей. В конце деревни два озера – Долгое и Круглое, соединённые проточным безымянным ручьём. Долгое принадлежало надворному советнику Егору Дмитриевичу Дедюшину и другим богатым людям. На берегу озера располагалось барское имение. В нём жил молодой очень красивый барин Андрей с родителями: высокий, стройный, энергичный, образованный юноша. Копна густых русых волос спадала на высокий лоб, украшая его благородное лицо. Голубые огромные глаза всегда выражали силу и мужество молодого человека.

А на другой стороне озера в деревне жила с родителями крестьянская девушка Варенька неописуемой красоты: высокая, стройная, с рюмочной талией. Лицо с нежным румянцем обрамляли тёмно каштановые кудри крупными волнами, переходящими на спину в толстую и длинную косу. Большие зеленоватые глаза широко открыты. Яркие брови разлетались, как крылья птицы над глазами. Казалось, что она всегда была чем-то очарована и удивлена, а из глаз струились искры счастья. Каждый человек, встречая эту девушку, не мог пройти равнодушно, не отметив достоинств этого прекрасного создания. Своим видом она каждому человеку приносила удовольствие, будь то мужчина или женщина.

А когда молодые люди увидели друг друга в первый раз, их сразу же взаимно пронзили стрелы Амура. И где бы ни появлялась Варенька, навстречу ей выходил Андрей. Вскоре они стали встречаться каждый день. Жизни не представляли друг без друга. Он садился в лодку, переплывал озеро и оказывался на другой стороне, где жила любимая. Переправляясь по озеру, любовался его гладью и игрой рыбок. А рыбы в нём было столько, хоть черпай сачком. Можно было видеть, как спокойно плавают плотва, окуни, щуки, караси, ерши, краснопёрки и другие рыбки. Водились в озере и раки. Иногда можно было видеть, как какая-нибудь рыба взбрыкнёт и выпрыгнет над водой, наверное, охотясь за мошкой или комариком. Любуясь рыбками, настроение Андрея просто расцветало.

В прекрасном настроении они спешили навстречу друг другу, хватались за руки и бежали к озеру. Там гуляли, разговаривали, объяснялись в любви, целовались и отправлялись подальше от людских глаз в берёзовую рощу. Он целовал её пушистые волосы, лоб, глаза, в припухшие губки-бантики, в слегка вздёрнутый носик. Не отвечать на его ласки у неё не было сил. Красивее, милее, роднее человека не встречала, хотя поклонников было много, которых она отвергала. От совместных ласк у них исчезало сознание, и они улетали в поднебесье. Соловьи исполняли свои любовные серенады в честь своей великой любви и любви человеческой. К ним присоединялись другие пташки. Иногда начинала куковать кукушка. И тогда Андрей спрашивал у неё:

– Скажи, кукушка, сколько продлится наше с Варенькой счастье? – Кукушка очень скоро замолкала. Он снова целовал Вареньку и сам отвечал:

– Наше счастье – вечное. Ты – моё счастье, ты – моя нежность, ты – моя любовь, ты – моя судьба.

В деревне начали шептаться женщины, увидев слегка пополневшую, но ставшую ещё красивее, Вареньку. Скоро сомнения односельчан дошли и до родителей Вареньки. Присмотревшись к дочери, они всё поняли и пришли в ужас. Позор не миновал их. Они строго поговорили с дочерью, очень долго ругали её за встречи с барином, как они называли Андрея, и вынесли свой приговор.

– Ты опозорила себя и нас! Уходи от нас, нет тебе места в нашем доме!

Вся в слезах Варенька выбежала из дома, не зная куда податься. Долго бродила по тропинкам и наткнулась на заброшенную баньку. Там и поселилась жить. Любимый, найдя её, приходил к ней каждый день. Принёс постель, набитую душистым сеном, постельное бельё, нужную посуду и необходимые вещи. Каждый день приносил ей готовые харчи, приготовленные его поварихой, втайне от родителей, или различные продукты. Так началась её новая жизнь. Вскоре она родила замечательного мальчика, которым они любовались часами.

Родительский гнев постиг и его. Родители убеждали, что Варенька не его «поля ягодка», что от этой крестьянской простушки одни неприятности и позор. Андрей не слушал морали родителей, говорил, что они всё равно поженятся, так как любят друг друга, и бежал к ней, прихватив очередную порцию еды для неё и сына. Он стал её уговаривать пойти в церковь святых Флора и Лавра и обвенчаться. Придя туда, они нашли батюшку и попросили их обвенчать. Батюшка спросил:

– А вам родители разрешили?

– Нет, – ответили они.

– Вот и мне они не разрешили вас венчать. Идите с миром домой. – Произнёс батюшка.

Так получили они отказ в церкви на законное супружество. Время шло, а впереди не было просвета. Родители с той и другой стороны не могли простить своих детей. На свет появился второй ребенок – тоже мальчик. Андрей попытался уговорить свою возлюбленную уехать куда-нибудь в другое место и начать нормальную жизнь, где их никто не знает, а родители не смогут мешать жить им вместе и растить детей. Она категорически отказалась от такой перспективы.

– Я никуда не поеду, не обвенчавшись – это грех.

И вот однажды вечером Андрей постучался к ней, но дверь она не открыла. Он снова постучал и попросил её, чтобы она впустила его. Варенька нервно и твёрдо произнесла:

– Ты – нечистая сила! Ты приносишь мне только горе! Уходи! – повторила она.

– Открой дверь и посмотри, что сделали со мной родители! Посмотри! – надрывно произнёс он. И когда она открыла дверь, пришла в ужас. Перед ней стоял человек весь в синяках и кровяных подтёках на лице и на всем теле. Глаза совсем запухли, щёки и руки в ссадинах, волосы мокрые в крови и поту, рубашка вся мокрая и грязная.

– Меня били розгами по приказу отца какие-то мужики и всё приговаривали: «Ну, отказывайся от неё! Ну, отказывайся!»

Вареньке стало дурно, она стала терять сознание. Дети как будто почувствовали весь ужас – притихли. Очнувшись, Варенька намочила полотенце и стала обрабатывать все его ссадины и синяки.

Встречи продолжались, любовь рождалась ещё в больших нежностях и страстях. Придя к ней в очередной раз, он грустно произнёс:

– Я вижу тебя и детей в последний раз. Меня отец сдаёт в солдаты. Завтра ранним утром отправляет. Какая будет возможность – я буду вам помогать.

Они долго сидели рядышком в обнимку. Поцеловав её и детей, он ушёл, ушёл навсегда.

Были слухи, что он погиб на войне, не успев помочь материально своей возлюбленной и детям. Родная мать смилостивилась и позвала Вареньку вернуться в родной дом. Она согласилась, так как ей некому было помогать. Но вскоре от горя и переживаний за родную дочь родители умерли. Осталась Варенька одна растить своих мальчишек, день ночь трудилась то в поле, то на огороде, приучала детей к труду. Время бежало, бежало. Дети росли. И вот сыновья стали взрослыми красивыми юношами. Один в папу – Михаил, другой в маму – Пётр. Почувствовав себя взрослыми, решили уехать в город и начать самостоятельную жизнь. В стране начались разные смуты. Парни решили занять активную жизненную позицию. Уходя от матери сказали:

– Мы запомнили, как страдали наши родители и почему. Отомстим виновникам.

Но мать не понимала, что задумали её мальчики и с кем они. От них весточек не поступало, и они пропали без вести. Варя лишилась последней радости – своих сыновей. Быстро стала стареть, много плакала по своей судьбине – совсем ослепла. Последние годы жизни провела у своих племянников Дроздовых, в большой дружной семье. В свободное от трудов время племянники окружали её и просили рассказать о её молодости. Она рассказывала им как сказку, возвращаясь в свои молодые годы. У неё начинали гореть щёки, она ободрялась и даже улыбалась. Её в молодости звали другие парни замуж, но она всем отказывала, сохраняя прежнюю любовь. А когда оставалась наедине с любимой племянницей Ганичкой, говорила ей:

– Ты красивая девочка, у тебя будет много поклонников. Но не делай так, как сделала я. Это принесёт много горя, что хватит на несколько человек.

Целовала Ганичку в лобик и посылала спать. Ганя долго лежала с открытыми глазами, раздумывая над словами тётки Варвары. Так закончилась жизнь Вареньки-красавицы, испытавшей чудо-любовь.

Дар любви – награда Божья.
Она с любым талантом схожа.
Не каждому дано им овладеть.
Тут очень много надобно уметь:
Рисковать, жалеть и жертвовать,
Прощать, ласкать и уступать,
Совместно всё обдумывать,
Ценить половинку, доверять.

Тот Божий дар – талант великий.
Он не проходит никогда.
Он переходит тихо, незаметно
В родственные чувства навсегда.
Когда поймёте, что вы родные,
И в горе можно голову на грудь склонить,
Кто возьмёт вас крепко в руки,
Кто нежно до конца будет любить.

Агафья Петровна – Ганичка – Ганя жила в большой крестьянской семье. У её родителей – Катерины и Петра было 11 детей – половина мальчиков, половина девочек. Все были приучены к труду на земле, к ремёслам и рукоделию. Почти все умели шить верхнюю и нижнюю одежду как мужскую, так и женскую, вязать, вышивать, ткать полотно и кисеи. Поэтому заработка хватало на достойную жизнь. Дети всегда были прилично одеты и обуты. Старшие вырастали и определяли свою судьбу – кто выходил замуж, кто уезжал на заработки в Ленинград. Их дом стоял в середине деревни Узьмино, разгороженный на две большие комнаты – мужскую и женскую. Их разделял большой коридор. В доме нехитрая мебель, сделанная из дерева своими руками: шкафы, комоды, сундуки. Самотканые, но красивые занавески, на кроватях – шерстяные вышитые покрывала, на столах – льняные скатерти. Пол некрашеный, но идеально чистый.

Агафья Петровна до замужества

Когда Ганичке исполнилось 16 лет, она лишилась матери и сестры. С одной стороны деревни двигалась испанка, с другой – брюшной тиф. Эти болезни и унесли её родных. А отец обсыпал всю кровать и постель табаком и не заразился. В 16 лет Ганичка стала главой семьи, заменив умершую мать и старшую сестру, которая вышла замуж в деревню Конечок. Ганя не по возрасту была умной и мудрой девушкой. Когда окончила четыре класса Узьминского женского народного училища, преподаватель ей пророчил прекрасное будущее. Отцу предлагали учить её дальше, т.к. она училась хорошо и была очень одаренным ребенком. Но отец сказал, что надо не учиться, а работать на земле и дома. И Ганичка трудилась день и ночь для своей семьи.

А когда ей захотелось научиться шить, она выбрала и свой путь обучения. Она аккуратно распорола хорошую готовую кофточку и по ней сделала выкройку, а кофточку снова сшила. А потом не делала никаких выкроек, а кроила на глаз по снятой мерке. Ей не сложно было придумать фасончик, поэтому рано стала себе шить нарядную одежду. Всегда аккуратная, красивая, нежная, работящая молодая девушка привлекала внимание молодых людей широко в округе, но замуж не собиралась, так как ещё не встретила достойного человека.

Когда ей исполнилось 21 год, к её дому подъехала бричка, а в ней двое мужчин. Они приехали с хутора Левина из-под деревни Рожник. Молодой человек Давыд, симпатичный среднего роста и его отец Лев – это были сваты. В 1923 году кулацкое земледельческое хозяйство принадлежало ещё им, так как не были раскулачены. Имели несколько гектаров земли и лесных угодий. Усадьба в форме квадрата располагалась у большой дороги, обстроенная различными постройками – два жилых дома, сараи, хлева, гумно, баня и другие постройки. За домом большой плодовый сад. Держали много скота: коров, лошадей, свиней, овец и других животных.

Перед приездом к Ганичке Давыд посватался к другой девушке, но та отказала, так как знала, что у него нет родной матери, там царствует мачеха Нюша. Родная мать Давыда давно умерла, но всё хозяйство принадлежало ей.

Леонтьев Давыд Львович. Псков, 1914 г.

Отец Давыда – Лёва откуда-то привёз себе молодую жену Нюшу, похожую на цыганку, красивую, расторопную, жадную. Она быстро освоилась и прибрала всё к своим рукам. Лёва полностью подчинялся ей. Она всё и на всём экономила и накопила полные сундуки всякого добра: отрезов, готовых вещей, драгоценностей, золотых монет и пр.

Ганичка таких подробностей не знала. Жених ей понравился, выйти замуж за такого богатого жениха было заманчиво и престижно. Такой жених вдруг посватался к простой крестьянской девушке. Она и её отец Пётр согласились. И вскоре Ганя стала женой богатого Давыда. Они быстро влюбились друг в друга. Давыд был образованным молодым человеком, красиво ухаживал за женой, был внимательным мужем. В этом хозяйстве все трудились с утра до ночи. Руководила всем хозяйством и работами жена Лёвы, но всё в свою пользу. Она рано утром будила молодых и указывала бесцеремонно, куда каждому идти на работу. За пять лет совместной жизни Ганичке не подарили ни одной вещи. Она ходила в тех одеждах, которые привезла из родного дома или подаренных родными сёстрами и братьями. Ганю удивляло то, что имея несколько коров, им приходилось кушать сепарированное молоко, имея ульи, на столе редко появлялся мёд, живя в таком богатстве, на работу в поле им давали обувать поршни, а не сапоги, хотя была мокрая осень.

Однажды Лёва послал невестку сбегать домой за лопатой. Вбегая в коридор, она застала свекровь в смешной позе. Она стояла, закинув голову кверху с открытым ртом. В рот из поварёшки жёлтой струйкой стекал свежий мёд. Ганя опешила, а Нюша так растерялась, что подавилась мёдом. Невестка схватила лопату и быстренько удалилась, испытывая какую-то неловкость. Нюша всегда лакомилась чем-нибудь, когда все уходили на работу, надеясь, что её никто не увидит. Её жадность проявлялась даже к детям Гани и Давыда.

Однажды они увидели такую картину. Маленький Вовочка подбежал к Нюше и прошепелявил:

– Бабуська, я хочу сливоцек и масьля. Дай мне.

– Ах ты, мазурик, масла он захотел! – произнесла она тихо. Встала и ушла из дома, чтобы мальчик больше не приставал. Нюша, накопив масла, мёда и других продуктов, увозила их на продажу. На вырученные деньги покупала отрезы, драгоценности и другие вещи и складывала их в сундук или шкаф для себя и своих дочерей. Она рожала вместе с невесткой. А Ганя была постоянно беременной. За пять лет совместной жизни с Давыдом родила пятерых детей, трое из них умерли в младенчестве. Муж ей всегда помогал, ухаживал за детьми, укачивал их по ночам, а жене предлагал поспать.

Благодаря мачехе Давыд заболел чахоткой, так как мокрой осенью пахал землю в поршнях с мокрыми ногами. Нюша игнорировала его болезнь, грубо и настойчиво продолжала посылать его каждый день в поле. Давыд не выдержал и направил на неё пистолет, хотел застрелить. Он гневно спросил:

Давыд с гармонью возле построенного дома

– Ты долго будешь над нами издеваться? Я убью тебя.

Вмешалась Ганя. Отобрала пистолет и утешила мужа. Ему становилось всё хуже, и он слёг. Видя мучения мужа. Ганя много плакала и обращалась к дочери:

– Доченька, попроси боженьку, чтобы он помиловал папу.

Девочка Капа, которой было три годика, становилась на колени перед образами и произносила:

– Бозя, Бозя! Мими папу. Ну, мими моего папу!

– Не надо мучить ребёнка, – говорил больной отец. Он позвал Лёву и попросил его.

– Построй новый дом для моей семьи. Я скоро умру.

Дом был построен очень быстро. Молодая семья сразу же переселилась в новый дом.

Началось раскулачивание богатых семей. Чувствуя свой крах, Нюша прибежала к Гане, держа в одной руке мешок с чем-то. Дрожащим голосом она произнесла:

– Возьми этот мешок, это золото. Нас вот-вот заберут.

– Пропади пропадом твоё золото! Уходи отсюда и больше не приходи, – ответила Ганя. Нюша повернулась и убежала. Куда она дела богатство – неизвестно. Вскоре Нюшу и Лёву раскулачили, всё имущество конфисковали, а их отправили строить город Апатиты. Через несколько месяцев Давыд умер, оставив беременную жену с трёхлетней дочерью. Через две недели после смерти мужа у неё родился мальчик Толя. Принимать роды поблизости никого не было. Поправляться после родов было некогда, детей оставить не с кем. Надо пахать и сеять. Кто-то угнал лошадь, на которой надо было пахать землю. Ганя надела шубу, чтобы не простудиться, опоясалась и побрела на соседний хутор. Там и обнаружила свою лошадку. Уходя пахать землю, она расстилала на полу одеяло, ставила на краю миску с кашей, если дети захотят поесть. Капитолина – за старшую. Придя домой, она обнаруживала кашу на голове у Толика, на щеках и груди у дочери. А однажды она увидела, что кружева от шерстяного покрывала лежат в куче, отрезанные ножницами от него. Вот такие чудеса творили крошечные детки.

Однажды, уходя из дома на поле, Агафья Петровна закрыла его на замок, ключи подала Капе в окно и сказала:

– Доченька, никого не впускай в дом и ключи никому не давай.

Как на грех пришла старенькая бабушка из другой деревни, её все родственники называли Старуней, постучала. Капитолина, выглянув в окно, узнав бабульку, произнесла:

– Мама велела никого не пускать и ключи никому не давать.

И показала ключи, что они у неё есть. Старуня согласилась с девочкой, села на крыльцо и стала ожидать Агафью.

– Какие у тебя детки хорошие, ведь не дали мне ключи-то, – и рассказала всё по порядку.

Один год после смерти мужа Агафье Петровне помогали в работе родственники. Но у них у самих забот было много. Пётр – родственник мужа сказал:

– Ганичка, послушай меня внимательно. Пойми меня, вечно помогать мы тебе не сможем. Надо тебе замуж выходить, мы нашли тебе хорошего мужа – молодой, красивый, работящий, но из бедной семьи. Это хорошо – не раскулачат. Он на заработках на лесоповале. Работать привык.

– Что вы придумали? Только год прошёл после смерти Давыда, я ещё очухаться не успела, ещё той жизнью живу и не могу принять другого мужчину.

Григорьев Николай Григорьевич

Но Пётр вскоре пришёл с женихом. Он был стройный, высокий, широкоплечий, закаленный в трудах молодой человек с приветливой улыбкой, в рабочей одежде. Пётр приложил все усилия, чтобы убедить их пожениться. Сами себе они отметили, что понравились друг другу. Но любви-то не было. Зато хозяйственная нужда и условия жизни заставили их пожениться. И вскоре они начали вместе жить. Зарегистрировав свой брак в сельском Совете, стали строить семейную жизнь. Будучи от природы очень добрым человеком Николай быстро подружился с её детьми, играл с ними в свободное от работы время, был для них лошадкой, становясь на четвереньки. А дети садились ему на спину и катались как на лошадке. На работу он устроился в совхоз «Вперёд» в двух километрах от хутора кузнецом – это была престижная профессия. Возвращаясь с работы домой, он забегал в магазин и покупал ребятишкам пряники, конфеты, печенье, укладывал в сумку, в которой лежал обед, собранный с собой женой. Дети каждый день встречали его. Он отдавал им мешок со сладостями и любовался, какие они счастливые, радостные и потешные. Отмечая хорошее отношение к детям, Ганя старалась быть внимательной к мужу, утром кормила его вкусным завтраком, зимой нагревала шапку и одежду на лежанке, собирала с собой обед… Он выполнял все хозяйственные дела и ходил в совхоз зарабатывать деньги на семью. Ребятишки полюбили его и часто спорили, чей это папа. Толя говорил сестре:

– Это мой папа, твой умер.

– Нет, это мой папа, он меня любит, а я его очень люблю, – спорила Капа. Так создалась добрая, дружная, хорошая семья. Однажды Николай, любуясь детьми, произнёс:

– Ганя, а я хочу и свою швырелку иметь.

И через год появилась эта швырелка – маленькая девочка. Подбежав к люльке, Капа и Толя в один голос заявили, что это родилась Верочка. Так девочку и назвали родители. Все жили дружно, не зная нужды, так как хутор Лёвин ещё существовал – сажай, сколько хочешь, пили лес, если нужно, работай – не ленись. Один дом совхоз занял под школу, другой продали кому-то в личное пользование как конфискованное имущество от кулаков, а третий оставили Агафье Петровне (как её теперь называли) и её семье.

Для Агафьи Петровны оставались некоторые неприятные моменты в поведении мужа. Он, видя, что в хозяйстве много всяких вещей, не спрашивая отправлял кое-что в Прусово, в родной дом, где царила бедность. Это её задевало, и однажды, когда он хотел отправить молочную банку, она запротестовала вслух. Николай рассердился и банку бросил с силой об пол так, что она испортилась. И другой момент ей был неприятен. Когда ложились спать, он укладывался к стене, а с окна на ночь убирал горшки с цветами. Агафья понимала, что он готовился убежать при случае, если приедут забирать для раскулачивания. При этом ей ничего не объяснял. Время шло, неприятные моменты стерлись из жизни. Когда старшие дети пошли в школу, Николай, приходя домой, говорил жене:

– Я проходил сегодня мимо школы и видел наших детей. Ты знаешь, наши дети самые красивые, самые лучшие.

Агафья улыбалась от радости, что муж её детей принимает за родных.

Так жили они до 1939 года. В 1939 году началась финская война, нарушившая их мирную жизнь. Николай ушёл на фронт. Снова Агафья Петровна осталась одна с тремя малыми детьми. Все заботы и труды легли на её хрупкие плечи. Одна беда – жди другую. Проходили мероприятия по коллективизации. И вскоре к хутору подъехала машина с мужиками.

– Мы приехали разрывать ваш дом, будем его перевозить в совхоз «Вперёд».

Быстро из дома всё вынесли в баньку, в сараи, а дом быстро разрыли и увезли. А Агафья Петровна с детьми поселилась в баньке. Там появились разные нечисти, букашки, сырость и неудобства. Младшую дочку отправили в деревню Прусово к бабушке. Зима для семьи прошла очень трудно. Даже воду надо было носить километра за полтора в вёдрах на коромысле и для себя и для скота. Однажды Агафья принесла водичку, поставила на землю – вёдра наклонились и упали. Вся драгоценная водичка разлилась ручейками. Агафья Петровна горько разрыдалась, оплакивая не столько драгоценную жидкость, сколько свою судьбу.

К следующей зиме дом в совхозе был уже построен, можно было жить. Агафья с детьми срочно переехали в дом. Все недоделки в доме пришлось выполнить Николаю, вернувшись с финской войны: надворные постройки, внутреннюю отделку и прочее.

Фотография семьи, которую Николай взял на фронт

Не успев всё сделать по дому, его призвали с первого дня на Великую Отечественную войну. В тот день он с приятелем рыбу ловил на реке Люта – был выходной день. Придя домой, его ждало такое страшное известие – война. Положив в левый карман фотографию семьи, попрощался и отправился в военкомат. Через три дня артиллерийский полк, в котором находился и рядовой Николай Григорьев, занял оборону на подступах к Ленинграду и защищал блокадный Ленинград до его освобождения. Получил медаль «За оборону Ленинграда».

Когда фашисты стали отступать, он принимал участие в освобождении и нашего района. Находясь недалеко от своей семьи, сумел на сутки отпроситься, чтобы встретиться с родными. И это ему удалось. Когда в полку погиб повар, к солдатам обратилось начальство с просьбой, кто может стать поваром. Кто-то должен кормить солдат. Подумав, Николай согласился. Он был уже весь седой не по возрасту, его все стали называть не по имени, а «Наш Седой». Он очень заботился, чтобы солдаты были сыты при любых трудностях, за это был награжден медалью «За отвагу». В кратком изложении боевого подвига и заслуг написано так: «С 30 января по 10 февраля 1945 года батарея участвовала в расширении плацдарма на западном берегу реки Висла. Работая поваром батареи, тов. Григорьев, несмотря на трудные условия и артиллерийско- минометный огонь противника, своевременно обеспечивал личный состав батареи горячей и вкусной пищей. 9 февраля 1945 года, когда противник усиленно обстреливал переправу, товарищ Григорьев организовал доставку пищи личному составу постов предупреждения, несмотря на сильный артиллерийский и миномётный обстрел. За мужество, отвагу и трудолюбие, проявленные в боях с немецкими захватчиками, ходатайствую о награждении товарища Григорьева медалью „За отвагу“. Гвардии подполковник Уманец».

Рядовой Николай Григорьев возле полевой кухни

В звании гвардии рядовой на должности повара 3-го отдельного гвардейского разведывательного артиллерийского Краснознамённого дивизиона он дошёл до Берлина. Польша, штурм Варшавы, Берлинская операция – вот те места, где побывал Седой. Он пришёл в Берлин весной сорок пятого, чтобы покончить с фашизмом, принёсшим так много горя его Родине.

Пока Николай Григорьевич воевал, его жена и дети находились в совхозе «Вперёд». Деревня стала богатым и красивым посёлком. В ней были все учреждения, необходимые людям: магазин, детский сад, общественная баня, клуб, библиотека, начальная школа, партком, совхозная контора… Летом 1941 года кто-то дал клич, что всё государственное надо забрать людям, иначе достанется немцам. Так и сделали жители деревни – расхватали, что было в магазине и других учреждениях. Не участвовала в этом лишь семья Агафьи Петровны, её дети на всё смотрели со стороны.

Вскоре появились немцы. Они расползлись по всем домам, пришли и в дом Агафьи. Сразу же стали устраиваться, как у себя дома. Офицер зондерфюрер – как к нему обращались солдаты – забрал из комнаты железную кровать с блестящими шарами и поставил её в первой комнате-кухне у самого окна, видимо предполагал, что может быть налёт партизан, так в окно будет легче убежать. Солдаты устроились на полу на соломе. Забрали полированный стол, красивый диван и кресла утащили в комендатуру. Но недолго пришлось им пользоваться этой мебелью. Партизаны при первом же налете бросили гранату в окно комендатуры, и она разорвалась, уничтожив всю эту мебель.

В деревне появился барин, ставленник фашистов, который поселился в здании бывшего парткома. Он руководил сельхозработами, назначал жителей на участки работы. У Агафьи Петровны была медицинская справка о сердечном заболевании. Жена барина, увидев эту справку, сказала мужу, что эту женщину нельзя назначать на тяжёлые работы. И он, действительно, стал направлять её на более легкие участки: перебирать в гуртах картофель, сушить сено и укладывать его в стога и т. п. Но «лёгкая работа» выматывала все силы у женщины. Придя домой уже уставшая, она должна была выполнить уйму дел для себя и детей, постирать, помыть детей, сварить что-нибудь для них, обиходить скотину, вскопать землю на огороде, посадить картошку и овощи или убрать этот урожай, разработать участок под посевы зерновых, чтобы потом хоть немного сделать муки для хлеба. А если зерно уродилось, его надо было обмолотить, а потом на жерновах смолоть. А жернова каменные, их надо было крутить, чтобы получить муку. Это очень тяжёлый труд. Потом глухой ночью перешивала из старых вещей какие-нибудь платьица, кофточки, курточки для детей при очень тусклой самодельной коптилке, вязала варежки, носочки и другие вещи. Несколько вёдер воды для обихода животных, и для себя и для полива огорода следовало принести воды из реки Люта. Нести надо было эти вёдра с водой на крутую гору. На отдых не оставалось времени совсем. Кроме того надо было сходить в соседние деревни обменять на сшитые вещи зерна или муки. Ночью ли, зимой ли, в дождь или зимнюю вьюгу – идти надо – дети хотят кушать. А такая ходьба была очень опасной – из фашистского лагеря в партизанский край.

Иногда надо было сходить за грибами, за ягодами в лес, где скрывались партизаны – опять опасно. И вот пошли женщины за грибами в Шкваренский лес, а там грибов – уйма. Обрадовались женщины – пришли не напрасно. Агафья Петровна набрала полную большую заплечную корзину. Очень тяжело было, но надо было донести. А путь был длинный – несколько километров. Эта хрупкая женщина ради детей сумела выполнить задание, данное себе «Донести! Во что бы то ни стало». И донесла. На зиму были обеспечены грибами.

А зимой с саночками ходила по деревням в поисках зерна или муки. Еле нашла в родной деревне Узьмино у родственника Ивана мешок зерна. Возвращаясь ночью с этой добычей, она измучилась, вытаскивая в гору у реки Плотиченка санки с мешком. Доползала сама до верха, а санки её утаскивали обратно. И так несколько раз по скользкой горке. Но всё-таки она победила.

Однажды, когда фашисты все уехали в очередной раз грабить население деревень (изымать зерно, пожитки), вдруг открывается дверь в доме Агафьи Петровны и входят двое мужчин в советской военной одежде.

– Здравствуйте, хозяюшка. Пожалуйста, покормите нас, – произнёс один из них. Она чуть было сознание не потеряла. Ей хотелось броситься им на шею, расцеловать! Но она сдержала себя. «А вдруг это переодетые немцы. Почему зашли именно в её дом, не побоявшись немцев?» Она взяла большую миску, полную налила щей и поставила на стол.

– Простите, но у меня хлеба нет.

Быстро съев щи, они попросили добавки. Агафья вылила всё, что оставалось в горшке. Покончив со щами, солдаты поблагодарили хозяйку, попрощались и вышли. Агафья Петровна долго стояла в недоумении и ждала беды: «А вдруг прознают немцы?» Но беда миновала, никто, видимо, не донёс фашистам. Наступил день, когда стали молодёжь отправлять в Германию. Старшую дочь Агафьи то же назначили. С этим она мириться не стала, она в метрике дочери переправила дату рождения на годик моложе. Благодаря этому Капитолина осталась дома, хотя поправка в метрике была видна.

Был и такой случай. Агафья Петровна стояла в своём дворе, одетая в немудрёную одежду: на ногах поршни, на голове косынка, простенькое платье. Немец, подойдя к ней, сказал:

– Ты такая молодая, а у тебя нечего даже одеть. Я уходил на войну оставил своей жене несколько пар обуви. Ты уехать в Германию не хочешь?

Как ответить фашисту? Агафья подумала и тихо, но твёрдо ответила:

– Мне и здесь хорошо!

Дети были в основном предоставлены сами себе, воспитывала их улица, что знали передавали друг другу. Они, конечно, все трудились и имели свои обязанности. Примером для их действий были взрослые. Услышав, как взрослые развлекают друг друга неприличными частушками, быстро их запоминали и повторяли. Убегали за речку Люту в кусты, голосили во всю глотку эти похабные частушки, одновременно собирали там щавель на очередные щи для родителей, надеясь, что их никто не слышит. Дети Агафьи Петровны в этих забавах принимали активное участие. Они любили ходить на речку купаться. За день сколько партий детей пройдёт, столько младшая дочь Вера сходит выкупаться, иногда до синевы. С обрыва она бесстрашно прыгала в воду солдатиком до самого дна, оттуда вода выбрасывала её наверх. Ей так это нравилось, что готова была повторять без конца. А Толик любил купаться в проталинах ранней весной. Капитолина на своем окне часто собирала кукол в Ленинград за сахаром (так ездили взрослые). Она кусочки сахара клала в кукольный заплечный мешок и вешала его за спину кукле, которую отодвигала в какой- нибудь угол, будто она уехала в город. Утром кукла возвращалась с сахаром. Эту игру увидел брат Толя. Он вставал раненько утром, подходил к окну, развязывал мешочек на кукле и съедал сладости. Обнаружив исчезнувшее добро, Капитолина горько плакала от такой подлости. А когда ругали за это Толика, он говорил, что на куклу в дороге напали воры и отобрали эти сладости.

Изредка из деревни Узьмино приходил родной брат Агафьи – Фёдор Петрович помочь починить обувинки детям или что-нибудь подремонтировать в хозяйстве. Он сразу же брался за дело, дети окружали его и просили рассказать сказку. Он с удовольствием начинал:

– Жили-были мужик да баба. Мужика звали Николай, а бабу Агафья…

А дальше вся сказка состояла из жизни и событий их родителей и их самих. Детям очень нравились эти сказки. Они внимательно слушали и улыбались. В очередной раз дядя Федя начинал сказку с тех же слов, только события брал другие. Они на всю жизнь запомнили доброго сказочника дядю Федю.

Хотя на воспитание детей не оставалось времени, но Агафья Петровна следила за поведением детей, была строгой и, в то же время, очень ласковой. Она понимала, что про интимную жизнь взрослых дети узнали очень рано друг от друга. Мать замечала, что Капитолина, прежде чем лечь спать, подходила к окну, где обитали её куклы, укладывала их спать. Она укладывала куклу на куклу, покрывала их одеяльцем, а утром из спичечного коробка мастерила маленькую кроватку, куда помещала крошечную куколку – ребёнок родился значит. Верочка, однажды сидя на кухне, спросила мать:

– Откуда берутся дети?

Агафья Петровна опешила и пока собиралась с мыслями и открытым ртом, дочь произнесла:

– Да ладно, я знаю, мне девочки рассказывали.

И убежала. Агафья Петровна как настоящий психолог, аккуратно с ними беседовала на разные сложные темы. Очень заботилась об их здоровье, сама лечила их от воспаления лёгких, от цинги, от чесотки, других заболеваний, используя различные народные средства и свои способности, благодаря чему дети остались живы.

Страшным испытанием для неё было время отступления фашистской армии. Партизаны кое-кому сообщили, что немцы будут отступать и сжигать дома. Все стали закапывать своё имущество в землю. Она тоже выкопала ямку величиной с сундук, опустила туда его, а в сундук сложила вещи: подушки, одеяло, швейную машинку. Это и осталось на будущее житьё-бытьё. А шкаф, комод и кровать вытащила она прямо на улицу и положила в огороде открытыми на землю. Фашисты приказали собираться людям в центр деревни. Скот забрали ото всех, от Агафьи – породистую корову Шурку. Приближались холода, стояла мокрая знобкая осень. Агафья одела на детей тёпленькие вещи и на каждого заплечничек с вещами. Народу в центре деревни собралось много, всех построили в колонну, которая растянулась на километры. С обеих сторон колонны шагали патрули с винтовками и автоматами. Она вела детей Толю и Веру за руки, Капитолина шла самостоятельно, т.к. третьей руки у матери не было. Колонна по команде двинулась вперёд, все молчали, будто умерли. И вдруг женщина, ехавшая на телеге, всплеснув руками, закричала истошным голосом:

– АХТИ-ТОШНЕНЬКО. КАКОЙ УЖАС!

На крик все повернулись в сторону деревни – деревня пылала общим костром. Все прощались со своим родным гнездом молча. По обочинам дороги грозно громыхали сапоги оккупантов. А люди всё шли и шли, казалось, дороги не было конца. Хотелось пить. И люди набирали с колеи грязную воду, и пили эту жижу. К Агафье Петровне подошёл сосед и сказал, что по возможности они будут убегать, пока нет вырубки леса. Она сильно расстроилась – как убежишь с тремя детьми.

– Капочка, вы с мальчиком Вовой постарайтесь сбежать самостоятельно, но вместе.

Но немцы заметили за ними неладное и приставили патруль. Их выручил молодой немец, который приходил попить молочка у Агафьи раньше, заняв разговорами патруль. А в это время они отстали и потом сбежали.

– Поторопитесь, скоро начнется вырубка, будет сложно убежать, – произнёс снова подошедший сосед. Колонна остановилась и долго не двигалась. Наступил вечер и вскоре ночь. Откуда ни возьмись во всё небо над дорогой нависла чёрная-пречёрная туча и люди оказались в тёмном туннеле – с боков лес, сверху туча. Когда колонна стала двигаться дальше, многие падали на бок прямо в гущу леса. И вот началась вырубка – надо торопиться пока темно. Лес теперь отступал на несколько метров от дороги.

– Доченька, как я тебя толкну, ты сразу беги в сторону и ложись лицом вниз, – сказала Агафья Верочке.

И вот она толкнула девочку, но та наткнулась на кучу песка. Мать срочно её отдернула, поставив на ноги. Идут дальше. Снова толкнула в непроглядную тьму Веру, и они втроём побежали по вырубке, сунулись лицом вниз и лежали так полчаса или час, ожидая в спину автоматную очередь. Стук сапог стал утихать и, наконец, всё стихло. Только в страхе громко стучали сердечки детей и матери.

– Теперь мы пойдём по лесу, чтобы не встретить немцев.

Вдруг услышали впереди разговор, прислушались, речь русская.

– Кто там? – спросила Агафья.

– Свои, – отозвались.

Так встретились люди, сбежавшие от фашистов, их односельчане. Уставшие с приключениями к утру добрались до своих жилищ, от которых остались одни трубы, возвышавшиеся как небоскрёбы. К ним нельзя было подходить, так как они могли обрушиться и задавить человека. Наступило ещё более тяжёлое время – где жить? что кушать? Была угроза, что немцы ещё могут возвратиться, т.к. они ещё были в Стругах Красных. На краю деревни остался один дом не сожжённый, в котором жили одни инвалиды, поражённые параличом и все во вшах. Вернувшиеся все ночевали на полу в этом доме и все заразились вшами. Вскоре люди обнаружили, что в соседней деревне Рожник остались целыми дома полицаев сбежавших с фашистами, и поселились в них по нескольку семей. Так семья Агафьи оказалась под крышей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кисея́ – чрезвычайно легкая, прозрачная хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения. – Здесь и далее прим. редактора.

Вернуться