Почти идеален
Страшные истории
Тамерлан Каретин

Моей любимой и единственной супруге. Хорошо, что наше первое свидание закончилось несколько иначе…

Т. Каретин

Фотограф И. К. Карпинская

Корректор А. В. Паршкова

Корректор Е. С. Вольф

Дизайнер обложки М. М. Ведищева

© Тамерлан Каретин, 2024

© И. К. Карпинская, фотографии, 2024

© М. М. Ведищева, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0060-4564-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Почти идеален

1

Лиза не спеша подошла к центральной двери японского ресторана.

– Должно быть, оно, – промелькнула в голове немного волнительная мысль.

Постояв и поразмыслив пару секунд возле вывески, она потянула на себя стеклянную входную дверь и вошла внутрь.

– Добрый вечер. На сколько человек столик вас интересует? – Официант в белой рубашке и черном фартуке встретил широкой улыбкой, отработанной настолько, что с первого раза она показалась вполне естественной. Хотя откуда у человека, проработавшего до вечера на этой неблагодарной работе, может быть естественная улыбка, адресованная всем незнакомцам или незнакомкам? Эта нарисованная улыбка приобретается только с опытом работы. Внешне она схожа с реальными радостными эмоциями, но только внешне, в действительности это бесчувственный рисунок – маска.

– Спасибо, не нужно. Меня ожидают, – ответила она, доставая телефон из сумочки бежевого цвета, так хорошо подобранной и прекрасно гармонирующей с ее верхней одеждой. Шуба хоть и была не новой, но внешних изъянов не имела и выглядела вполне прилично. Для первого свидания подходила идеально, считала Лиза.

Официант молча кивнул в ответ, развернулся к стойке с экраном и занялся своими делами, а может, и просто сделал вид, что чем-то занялся. Это тоже, кстати, выглядело вполне естественно.

Лиза осмотрелась по сторонам. Никто из присутствующих не обратил внимания на ее появление. Возможно, он отошел в туалет или помыть руки. Может быть, он один из тех, кто постоянно крутится перед зеркалом? В наше время такое поведение для мужчин уже можно считать нормой. Они могут дать фору любой девушке по количеству часов, проведенных перед зеркалом за рассматриванием своих недостатков или преимуществ. От этой мысли она поморщилась. Такие представители сильного пола были не в ее вкусе.

Нет… Судя по фотографиям, он не такой. Не смазливый и не женственный, а мужественный. Именно то, что ей нужно, – верить в это ей хотелось больше всего. И она верила. Искренне. Всем своим женским сердцем.

Заглянув в телефон, она быстро зашла в их совместную беседу, где и происходило все знакомство от первого робкого слова «привет» до адреса этого ресторана и времени встречи, и быстро написала короткую и емкую фразу «я на месте».

В ресторан зашла молодая пара. Лизе пришлось сделать шаг в сторону, чтобы пропустить людей и дать официанту в сотый раз за этот день исполнить свой профессиональный долг. Молодые люди переглянулись, обменялись несколькими фразами и проследовали вслед за жизнерадостным официантом вглубь заведения. Стоя у дверей, она видела не весь зал, справа за стойкой располагались еще несколько столиков. Лиза обратила на это внимание только сейчас.

У самой стены сидел молодой человек с телефоном в руке, он будто почувствовал ее взгляд на себе и быстро оторвался от светящегося экрана. Их глаза на мгновение встретились. Он слегка улыбнулся и махнул ей рукой, приглашая к столу.

«Ну, вот и он», – подумала она. – «Только не нервничай, как говорится: спокойствие, только спокойствие.»

Лиза глубоко вдохнула, убрала телефон в карман и направилась к столу. Приближаясь, она обратила внимание на то, что стол располагался в самом темном уголке зала. Здесь явно не хватало нескольких лампочек. Хотя, вероятно, это создавало некий дополнительный уют для общения.

Он встал с кресла и сделал один маленький шаг ей навстречу.

– Лиза, очень приятно, – представилась она, подойдя к столу, повторив улыбку официанта, только с большей примесью волнения.

– Григорий, и тоже очень приятно, – все слова он произнес с некоторой паузой. Недостаточной, чтобы отнести такую манеру общения к дефекту речи, но на определенную странность все же походило.

После чего он протянул ей руку. Лизе показалось это довольно забавным, и она быстро ее пожала. Рука оказалась большой и крепкой, хотя это и походило на чисто символическое мужское приветствие, ведь он даже толком ее не сжал. Скорее, просто прикоснулся. Во второй руке Григорий держал одну-единственную красную розу, которую аккуратно протянул своей новой знакомой. Не громадный букет, конечно, но этого вполне достаточно: роза просто знак внимания, особенно значимый на первых встречах. Для мужчин это не имеет большого значения, а для девушек очень важно.

«Один маленький плюсик он себе уже заработал», – подумала она.

Она поставила сумочку на второе кресло и стала снимать с себя шубу. Розу Лиза положила на стол, ближе к стенке. Григорий быстро перехватил инициативу – помог ей снять с себя верхнюю одежду и повесить на стоявшую за его креслом вешалку. Именно вешалка и создавала за этим столиком лишнюю тень, заслоняя собою одну из ламп освещения.

Внешне он оказался именно таким мужчиной, каким она себе его и представляла, хотя представления и основывались на трех фотографиях его странички на сайте и недельной переписки в чате приложения для знакомств. Высокий, плечистый, в хорошо выглаженной клетчатой рубашке нежно-синего цвета и черных брюках. Не хватало только пиджака и тонкого черного галстука, но для первого свидания это был бы перебор. Он выглядел так, будто знал, что ей это обязательно понравится. И ей нравилось.

Интерес зародился уже тогда, при первом общении, с первых слов. С грамотно поставленной речи, с отсутствия слов-паразитов, глупых грамматических ошибок и пошлостей. Да- да, девушки, регистрирующиеся на сайтах знакомств, прекрасно понимают, о чем идет речь. Григорий не стал после слова «привет» скидывать в беседу фотографию своих гениталий. В сфере интернет-знакомств это настоящая массовая болезнь. За вполне милыми и приличными фотографиями скрываются орды сексуально озабоченных извращенцев, которые почему-то решили, что всем девушкам сразу интересно посмотреть, что у их там… Оценить, похвалить, сохранить в телефоне и, вероятнее всего, пересматривать перед сном, лежа в кроватке. Не гордиться же им самим своим достоянием в одиночестве. Это слишком эгоистично. Могли бы уже тогда ставить такие фотографии на свой аккаунт вместо своих лиц, чтобы всё и всем сразу было понятно.

«О-о-о, нет, этого сразу в игнор», – глядя на такую аватарку, сразу думали бы адекватные люди, или «ого, да, пожалуй, лайкну», – неадекватные. Зато не те и не другие не тратили бы свое время попусту.

Из тех фото, что настырные кавалеры отправляли Лизе, она уже могла бы составить небольшой фотоальбом, если бы рефлекторно после такого не удаляла всю переписку и не отправляла человека в черный список.

Они уселись за стол одновременно с Григорием.

– Ты специально выбрал самый интимный столик во всем ресторане? – спросила она, глядя в его большие карие глаза, также уставившиеся на нее в ответ. Цвет глаз она разглядела еще на фотографиях в интернете. Мужчины редко обращают на это внимание. Они просто видят перед собой красивые глаза, а если их закрыть и спросить про цвет, сразу теряются.

– Да я просто решил, что это место здесь самое романтичное… Но если тебе некомфортно, то я могу попросить официанта пересадить нас в самый центр зала, прямо под громадной люстрой. – Его взгляд был мягким, но уверенным. – Кстати, очень красивое платье.

– Спасибо, – коротко ответила Лиза, немного смутившись, и если бы здесь было чуть светлее, то можно было увидеть образовавшийся на ее щеках румянец. Но больше всего ей понравилось, что манера растягивать паузы между словами у него исчезла. Наверное, это тоже было от волнения.

Платье действительно было красивым и совершенно новым. Она очень долго решала, что надеть и в конечном итоге остановила свой выбор именно на нем. Небольшой вырез спереди, изображение нескольких ярких цветов на темно-зеленом фоне и идеально подобранный размер, подчеркивающий ее изящные плечи и узкую талию, которой она, несомненно, гордилась. Вообще, все это свидание должно стать отправной точкой новой жизни Лизы, так сказать, перезагрузкой внутри и снаружи. Поэтому день накануне ей пришлось потратить на походы по магазинам. Она обновила если не половину, то уж точно треть своего гардероба, качественный и количественный состав которого за последние два года практически не менялся. И все, что сегодня на ней было, она надела впервые, включая нижнее белье, хотя демонстрировать новому знакомому на первом свидании его не планировала. Уж точно не в первый день знакомства. Таковы правила приличной девушки.

Некоторое время, сидя напротив и разговаривая, они ускоренно изучали друг друга глазами, каждый обращал внимание на то, что ему казалось важным в первую очередь. Старались делать это незаметно, но любопытство брало вверх, и, когда их глаза встречались, они мило улыбались и отводили друг от друга взгляды. На меню, в сторону, на соседние столики – неважно.

Хотя, на что в первую очередь смотрят мужчины, отгадать было несложно. Но ничего страшного, такие уж они от природы. Движимые первобытными природными инстинктами.

Девушки же в этом плане намного разумнее сильного пола. От их внимания не ускользают даже самые незначительные на первый взгляд детали. Короткая ровная стрижка, значит, тоже готовился к встрече. Крепкие плечи, опять же – сильные руки, ровно подстриженные ногти. Приятная улыбка и белые, непрокуренные зубы. Хотя то, что он не курит, она уже знала. В их совместной беседе они успели обменяться комплектами стандартных, но очень важных для выстраивания первоначального мнения о человеке вопросов. Легкий аромат мужской туалетной воды, несильно резкий, но достаточный, чтобы можно было его услышать при сближении. Ее мышлению в такой ситуации мог позавидовать даже Шерлок Холмс. Дедуктивный метод во всей красе, тем более она была три года в браке и знала о мужчинах немного больше, чем остальные одинокие девушки. В какой-то мере даже больше, чем хотелось бы.

– Вот, я себе уже выбрал. Правда, еще не заказывал, отшиваю официанта уже второй раз, а он все на меня искоса поглядывает, – с этими словами он нарушил их вербальное взаимное изучение и аккуратным движением пододвинул к ней меню ресторана.

Она вновь улыбнулась, но уже более естественно. Волнение ослабевало. Многие мужчины стараются пошутить при знакомстве – это действует расслабляюще на обоих, если, конечно, шутка хоть немного смешная. Главное, неглупая. Ей она такой не показалась. Но легкая улыбка все равно немного расслабит чувство неловкости, царящее за этим столиком.

– Спасибо, а что ты себе выбрал, если не секрет? – этот вопрос Лизу действительно интересовал. Выбранные блюда задают тон беседе.

– Я пока что выбрал чай, черный с чабрецом. Ждал тебя. Чтобы узнать, насколько ты голодна. Весь день, наверное, собиралась, а пообедать толком времени не было. Я прав?

– Да, немного. – Она была голодна.

– Раз уж мы в японском ресторане, предлагаю взять роллы, ну… какое-нибудь ассорти на двоих и бутылочку вина. Как ты на это смотришь? – продолжил он, наблюдая за тем, как Лиза переворачивает страницы меню.

– Я не пью алкоголь, а насчет остального – я не против, – ответила она, выбрав себе грейпфрутовый свежевыжатый сок и предоставив право выбора остального мужчине.

– Совсем не пьешь? – поинтересовался Григорий.

– Очень редко, просто не люблю вкус алкоголя.

Спустя некоторое время официант принес заказ и диалог двух незнакомых людей все больше стал походить на встречу старых друзей. Тусклое освещение. Дымящаяся чашка чая у мужчины и стакан с холодным соком у девушки. В роли основного блюда по решению Григория сегодня выступало ассорти горячих роллов и суши, аккуратно уложенных на деревянную тарелку в форме корабля. Чайник с чаем стоял на подставке со свечкой, которая не давала ему быстро остыть. Лизе было слегка жарко, скорее от остаточного волнения, хотя в зале и в самом деле было немного душно, поэтому и сок был со льдом. На фигурном стакане начал скапливаться конденсат. Множество маленьких капелек копили силы, чтобы в один момент одна из них не выдержала и покатилась вниз, поглощая всех на своем пути и набирая силу. Лиза взяла двумя пальцами салфетку и подложила ее под стакан.

Разговор пошел хорошо. Они быстро прошлись по основным темам, слегка касаясь тех, которые на первом свидании считались запрещёнными, но самыми интересными для обоих. Тем предыдущих отношений. Григорий оказался весьма неплохим собеседником, но самое главное, что он умел – это слушать. Или хорошо делать вид, что слушает, что само по себе тоже было чуть меньшим, но плюсом.

– Знаешь, я была не до конца с тобой честна… – По пути в ресторан она думала, что не решится об этом рассказать, но уж слишком легко и непринужденно зарождалось их взаимопонимание. Слишком быстро и сильно он ей понравился.

– Да? Ну, знаешь, для таких анонимных знакомств это вполне нормально. Мы общаемся с фотографиями незнакомых людей, а что действительно за человек стоит за ней, нам неизвестно. Поэтому не договаривать в подобных случаях вполне естественно.

Его ответ ее вполне удовлетворил, и она решила продолжить.

– Я была замужем… Три года. – Она замолчала, наблюдая за его реакцией, предвкушая разочарование в новой знакомой. Ее левая рука непроизвольно коснулась безымянного пальца другой руки, где раньше красовалось золотое кольцо. Кольца нет, от него не осталось ни единого следа, только привычка крутить его во время сильных переживаний. Само драгоценное изделие перебралось в темный пыльный ящик письменного стола. В самую дальнюю часть, свет в которую не проникает никогда. Его карьера как символа любви двух сердец была окончена навсегда, и лучшее, что ему могло светить в дальнейшем – это ломбард, а то и дно какого-нибудь глубокого озера.

Григорий несколько секунд молча смотрел в ее глаза, затем спокойно пожал плечами и произнес:

– Ну, была и была, ничего страшного. Тогда сразу задам тебе нескромный встречный вопрос, раз уж ты затронула такую тему, чтобы потом к ней не возвращаться. Почему развелись?

Лиза была готова к такому вопросу и понимала, что в случае дальнейших отношений к этому вопросу придется возвращаться еще не раз. Два года назад, сразу после развода, ей приходилось отвечать на него чуть ли не каждому знакомому. Всем было интересно, почему их семья распалась, всем хотелось подробностей, желательно грязных, типичных, разрушающих образ, ведь с виду они были совершенно идеальной парой. Поэтому первое время этот вопрос ее жутко раздражал. Ну почему его обязательно нужно задавать? Какая кому была разница, развелись и развелись. И все же он приелся, спустя множество повторений этот вопрос перестал вызывать негативные эмоции. Он потерял свою силу. Превратился в типичный, на который можно ответить даже не задумываясь, из разряда: «Как дела?» – «Нормально».

На самом деле идеальными их отношения были не только с виду, но и изнутри. Они с Сергеем, так звали мужа, умудрились построить настоящую крепкую семью. Никаких ссор. Никаких оскорблений и измен. Любовь и взаимное уважение. Везде и всегда вместе. Счастливое было время. Вот только продлилось оно не так долго, как хотелось бы.

Судьба распорядилась несколько иначе, и спустя два года совместной жизни случилось нечто до сих пор для нее непонятное. Она просто перестала его любить. Поняла это в один день, вернувшись с работы, и ей стало страшно. Прожить с человеком, которого не любишь, всю оставшуюся жизнь не хотелось, но ужаснее всего было то, что она действительно не знала, почему в один момент некогда самый дорогой в ее жизни человек стал вдруг ненужным. Из любимого он превратился в друга. Лиза ждала довольно долго, думая, что чувства вернутся, что это лишь временный кризис в отношениях, но ничего не менялось. Любовь Сергея стала безответной. От этого ей было больно. Она больше не могла его обманывать и рассказала все как есть. Что не любит и хочет развестись, пока они молоды и не успели ни обжиться недвижимостью, ни обзавестись детьми. Пока их еще ничего так крепко не держало. Она знала, что он не пропадет, он найдет свое счастье, но, видимо, не с ней. Лиза искренне ему этого желала.

Муж воспринял ее сообщение довольно странно. Сначала Лиза немного испугалась такой реакции. Сергей молча выслушал, встал с дивана и пошел на кухню. Там заварил себе чаю и весь вечер просидел за столом, витая где-то в своих мыслях. Она не пыталась продолжить разговор, что-то разъяснить, и слава Богу, потому что сама до конца не понимала, почему так происходит, а объяснять другому человеку то, что непонятно даже тебе, весьма трудно. Ей было не по себе, разговаривать больше не хотелось. Да и что еще можно сказать после такого?

Сергей не задавал вопросы. Ей от этого было немного легче. Ей, не ему.

Дальше все развивалось еще менее эмоционально, чем она себе представляла, без скандалов, без сцен и прочих побочных мероприятий расставания. Собранные вещи, новая квартира, заявление в загс. Все происходило спокойно, но в тоже время в легком напряжении. Муж всегда отличался сдержанностью и рассудительностью, он и в таком случае умудрился сохранить свое лицо. Ей это нравилось больше всего в характере Сергея. С ним всегда можно было договориться и найти компромисс. Он редко поддавался эмоциональному порыву.

Жизнь сделала резкий поворот и потекла в новое русло, но все также спокойно и размеренно. И ее, и Сергея. Вроде бы это тоже можно было назвать счастливым концом, но…

Спустя месяц, сразу после официального развода, его труп вместе с машиной выловили в реке. Авария. Не справился с управлением. Пробил ограждение и упал с моста. Захлебнулся.

– Лиза, – голос Григория вернул ее к реальности, – ты в порядке или этой темы лучше сегодня не касаться?

– Да нет, нет, все в порядке. Типичная история: не сошлись характерами. – Правду ему пока что знать необязательно: чуточка лжи еще никому не повредила, решила она.

– Давно?

– Да уже как два года. – Поскольку это было ее первое свидание после всего произошедшего. Она очень долго к нему готовилась, в том числе и морально. Поэтому старалась отвечать на такие вопросы довольно равнодушно, но Григорию, кажется, так не показалось.

– Ладно, извини, если что, давай больше не будем касаться этого. Расскажи лучше, как ты решилась знакомиться в интернете? Это довольно опасное занятие.

Это был хороший вопрос. Действительно, как? Она очень видная высокая девушка, с высшим образованием, хорошей фигурой и симпатичным личиком… знакомится в интернете. Ведь раньше ухажеры ходили за ней толпами, не давая проходу. В старших классах школы, в институте, и на работе… Ей всегда и везде оказывали знаки внимания. Мужчины всех категорий и слоев проявляли свой интерес. У нее всегда был выбор. Хороший выбор. Все это было до появления мужа. После знакомства с ним их количество как-то само по себе начало неуклонно спадать, пока и вовсе не сошло на нет. И не потому, что она стала менее привлекательной, ни в коем случае – она все так же цвела и пахла, – а скорее из-за того, что окружающее люди чувствовали, что ей с ним хорошо, больше никто не нужен. Ведь для истинного счастья достаточно всего одного человека. Этот человек у нее был, поэтому довольно скоро всех ее воздыхателей сдуло ветром в неизвестном направлении. Мужа не стало, а ветер их так и не вернул.

– Да больше ради любопытства. Ну и для общения. – Да уж, подумала она, почти два года отсутствия общения с противоположным полом – это не шутки. Она даже волновалась, что разучилась делать это, из-за чего разговор не будет складываться, но все переживания оказались напрасными. – В итоге, как видишь, умудрилась все-таки выбраться даже на свидание. А ты давно последний раз был на свидании?

– На этом сайте ты третья. За все время нахождения там я понял лишь одно: здесь полно извращенцев среди мужчин и сумасшедших среди женщин. Довольно редко в этот поток попадают адекватные люди, и их очень тяжело из него выловить.

– А я похожа на сумасшедшую? – сразу же поинтересовалась она.

– С первого взгляда нет, но… Вдруг у тебя дома двадцать кошек… Всякое бывает. Нужно еще немного времени для однозначного ответа.

Она улыбнулась.

– Только один кот, это считается нормальным?

– Вполне.

Кота они завели с мужем за два года перед трагическими событиями. Вислоухий британец с весьма любопытным характером. Сергей изначально был против. Это большая ответственность, плюс время и деньги, которые казались в их семье нелишними. В итоге Лиза все же настояла на своем решении при условии, что все заботы по уходу за ним она берет на себя, и муж согласился. Спустя неделю поисков в доме появился серенький неугомонный комочек счастья с большими круглыми глазами и тонким писклявым голосом. Котенок, окутанный вниманием, теплом и любовью, быстро прижился в новой семье, не давая им покоя ни днем ни ночью.

А «грозный» муж, так сопротивлявшийся его появлению, вечерами после работы уделял внимание домашнему любимчику больше, чем жене. Даже ложась ночью спать на кровать, он сдвигался к краю, чтобы котенку, которого они назвали Сэмом, в честь персонажа известного мистического сериала, было место, где бы он мог спокойно развалиться. С тех пор по ночам Сергей стал ворочаться намного аккуратнее, чтобы не дай Бог не придавить шерстяное чадо.

Кот был весьма смышлёный и очень сообразительный. Муж довольно быстро научил его играть в игру «принеси палку», только в роли палки выступал мячик, а в роли собаки – кот. Сергей, лежа на кровати, кидал в другую комнату маленький мягкий шарик красного цвета, юрко отскакивающий от любой жесткой поверхности соприкосновения, а кот с бешеной скоростью мчался следом, разбрасывая во все стороны свои пока еще неуклюжие пушистые лапки. Спустя несколько секунд Сэм гордо возвращался из комнаты обратно, победоносно неся шарик в маленьких острых зубах. Положив его перед мужем, он с нетерпением смотрел на Сергея в ожидании очередного броска. Так могло продолжаться довольно долго, пока одному из них это не надоедало. Обычно это был муж. Каждый раз, когда коту хотелось поиграть, он находил под кроватью запылившийся мячик, которых там со временем скопилось довольно много, приносил его в зубах Сергею и начинал смотреть на него жалостливыми глазами, периодически мяукая. Игра начиналась сначала. Временами Лиза даже чувствовала легкий укол ревности к их дружбе, ведь это был ее кот… И ее муж.

Три часа в кафе пролетели очень быстро и, что еще немаловажно, приятно. Это закон времени, его непостоянства: чем лучше ты его проводишь, тем оно быстрее протекает. Верно и обратное утверждение. Как говорится, цену секунды тяжело понять, если ты не стоял в планке. Это такое специальное упражнение для прокачки мышц живота. Человек становится на локти под углом 90 градусов и упирается носками в пол, тело при этом должно быть прямым, а взгляд устремлён вперед. Ничего сложного, но в этот момент время ползет как черепаха. Когда Лиза ходила на тренировки в спортивный зал, тренер заставлял делать его регулярно по две минуты в конце каждого занятия. Это было просто ужасно.

Вечер близился к завершению. Лиза размышляла. Сейчас уже нужно было подвести предварительные итоги. Итоги свидания, если так можно выразиться. Звучит, конечно, бесчувственно, но что есть, то есть. Ей тоже не шестнадцать лет. Оказалось, что Гриша, так он разрешил себя называть, работает менеджером по продаже медицинского оборудования. Это раз. Вроде довольно перспективно. Он оказался чуть выше ее, а она не была низкой, от слова «совсем», и старше на четыре года, но это Лиза знала и так, по переписке. Это два. Хорошим его плюсом оказалось еще и наличие чувства юмора, очень тонкого и очень грамотно используемого. Этим может похвастаться далеко не каждый. Это три. И наличие собственной квартиры…

Сплошные плюсы. Слишком все хорошо, чтобы быть правдой. «Во всем есть подвох», – часто говорил ее муж, но она придерживалась другого мнения. Почему бы и нет? Разве она этого не заслужила? Каждый человек имеет право быть счастливым. Пройти свой путь из проб и ошибок к простому женскому счастью. Она, по крайней мере, делает шаги, нелепо, неуверенно, но по направлению к цели.

– Ты уже торопишься? – спросил Гриша, заметив, как она взглянула часы.

– Да, мне еще нужно успеть на электричку… – Это было правдой, но электрички ходили каждые полчаса и до самой ночи. Просто вечерний вокзал и ночной поезд не самые приятные места, ей не хотелось оказаться там позже обычного.

– Давай сделаем так… Я живу относительно недалеко от этого места, практически в пешей доступности, а погода очень даже располагает к вечерним прогулкам. У меня возле дома припаркована машина, я не поехал на ней, потому что думал: вдруг закажем вина. – Он пожал плечами. – Прогуляемся немного, а затем я тебя отвезу домой. И пообщаемся подольше, и не придется довольствоваться прелестями вечерней электрички. Я буду твоим личным трезвым водителем.

На улице сегодня действительно было снежно и безветренно, ну кто не любит такую погоду? Лиза немного подумала, в основном для виду, и согласилась. А почему бы и нет?

– Хорошо. Ну, тогда, наверное, попросим счет? – сказал Гриша и, подняв руку, позвал официанта.

Вечерний город был прекрасен. Шел легкий снег, но за весь день сугробы изрядно подросли и округлились, а улицы были украшены множеством разноцветных огней. Они попеременно включались, создавая радостную атмосферу приближающихся новогодних праздников. Лиза и Гриша медленно брели вдоль узких улиц центра города, мимо одна за другой проезжали машины. В каждой из них скрывалась чья-то судьба, чья-то история. Не всегда радостная и не всегда счастливая. Каждый проходящий мимо человек торопился по своим важным делам, не замечая идущих под ручки новых знакомых.

Гриша оплатил счет и оставил официанту десять процентов чаевых. Она за этим проследила, хотя сделала вид, что не смотрит. Жадность тоже весьма неприятная черта, и выявить ее с первого дня знакомства довольно тяжело. Он прошел очередную проверку. Из многих.

– Ой… – она неожиданно остановилась и посмотрела на него. – Розочку забыла на столе.

– Будет чаевой розой официанту. В следующий раз не забывай. Ведь следующий раз будет? – аккуратно поинтересовался он.

– Будет, – она вновь слегка смутилась.

– Ты кому-нибудь рассказывала, что собираешься на свидание с незнакомым мужчиной, так сказать, практически вслепую? – поинтересовался он.

– Нет, будут задавать кучу лишних вопросов. Да и переживать начнут. Вот если свидание повторяется, то это уже другое дело. Значит, все не так просто. Тут можно и поделиться кое-чем с близкими.

«Выложить все как на духу», – всплыла в голове фраза для автозамены, больше подходящая по смыслу.

Несмотря на теплую для декабрьских дней погоду, спустя полчаса ноги у Лизы начали замерзать.

– Устала или замерзла? – спросил Гриша, заподозрив неладное.

– Ноги просто немного промокли. Ничего страшного. Нам еще долго идти?

– Да уже считай, что пришли. – Они свернули с широкой, переливающейся тысячами разноцветных огней улицы к подъезду ближайшего пятиэтажного дома.

Лиза раньше и не обращала внимания, какие красивые дома есть в центре города. И вроде бы ничего необычного… Полукруглая арка, металлические двери, деревянные окна – весьма стандартный набор, но все же было в них что-то особенное. Возможно, старые архитектурные решения, образцы которых сохранились только на центральных улицах. Узоры на фасадах зданий и миниатюрные балкончики с обрамлением из аккуратно и декоративно изогнутых железных прутьев. В новостройках такого не увидишь. По крайней мере, она не замечала. Все эти мелочи, хорошенько обработанные временем, и придавали этим узким улочкам некий шарм. Безмятежно радующий взгляд проходящего мимо человека.

А вот внутренний двор не сильно отличался от общепринятых. Шлагбаум на въезде, чтобы внутри парковались только местные жильцы, лавочки для вечерних посиделок и красочная детская площадка. Остальное свободное пространство было заставлено машинами, укутанными в снежное одеяло. Они немного углубились во двор, прежде чем Гриша остановился возле одной из припаркованных машин, определить марку которой с первого взгляда Лизе не удалось, хотя она в них достаточно неплохо разбиралась. Конечно же, по ее мнению.

– Вот она, моя ласточка… укрылась под снегом. Только ключи дома остались. Предлагаю подняться, попить чаю, чтобы не заболеть, подсушить ноги и в путь. Время еще позволяет. На случай, если ты не знаешь отсюда дорогу, у меня есть навигатор. – Он улыбнулся ей, она кивнула в ответ, и они направились к двери подъезда.

С одной стороны, оказаться в квартире парня на первом свидании для Лизы было не свойственно. Даже неприемлемо. Подумает еще чего… Что она одна из этих… Легкодоступных шалашовок… Которыми просто кишат все сайты знакомств. Тех, что занимаются сексом с малознакомыми, да что там – практически с незнакомыми мужчинами. Этого она допускать не собиралась, но мокрые ноги настойчиво просили ее что-то предпринять, и как можно скорее. А зная свой организм, она понимала, что еще немного и можно простудиться и провести ближайшую неделю в горизонтальном положении в компании с лекарствами и бумажными платочками. Так себе компания. Она приняла нужное решение.

Квартира оказалась двухкомнатной. Лизе она сразу понравилась. Девушки всегда смотрят наперед, не на пятнадцать минут, как мужчины, а наперед – в далекое будущее. Так сказать, присматриваются к дальнейшей жизни. Красивый ремонт и чистота, что было очень удивительно для холостяка. Обувь в коридоре аккуратно сложена, пол чистый, на полках нет пыли, отсутствуют по углам пустые пивные бутылки и в раковине не лежит гора грязной посуды, а самое главное – нигде не валяются носки. Была, конечно, вероятность, что они скрываются под диваном, вне зоны видимости, но Лиза в это почему-то не верила. В общем, Гриша за пять минут умудрился разбить в ее голове все стереотипы холостяцкой жизни.

Они прошли мимо зала на кухню. Дверь во вторую комнату оказалась прикрыта. Гриша включил чайник, Лиза села за стол и стала рассматривать свои розовые носочки, передняя часть которых заметно потемнела от сырости.

– А почему вторая комната закрыта? – как бы невзначай спросила она, пытаясь сгладить свое любопытство.

– Там у меня свой скелет в шкафу, – он отвечал, не поворачиваясь к столу, доставая чашки с верхних полок шкафа. – Там всякий хлам, незаправленная кровать и разбросанные вещи. Я не такой уж и чистюля, как могло показаться с первого взгляда, и не совсем поросенок. Просто ты попала в день уборки, закончить которую я так и не успел. Зеленый или черный?

Он достал из шкафа две разноцветные коробки с чайными пакетиками и изобразил весы, держа их в разных руках.

– Зеленый, – она так и подумала, что все же где-то должен быть бардак, идеальный порядок даже у женщин бывает редко, а у мужчин и подавно. – Без сахара, пожалуйста.

Гриша положил в обе прозрачные чашки по пакетику, залил кипятком и поставил на стол. Аромат горячего зеленого чая быстро наполнил кухню.

– С жасмином? – поинтересовалась Лиза.

– Да, от тебя не скроешь ничего. Отогревайся, а то заболеешь. – Он пододвинул ее чашку поближе.

Десять минут обычной бессмысленной болтовни, и чай оказался допит. Лиза посмотрела на часы: почти одиннадцать вечера. Уже давно пора было выдвигаться. Пробок, конечно, не будет, но и ехать им не на соседнюю улицу.

– Ну что, пор… пора выдв… – язык немного онемел.

«Странно, с чего бы это?» – подумала Лиза, но мысли тоже давались с трудом. Все произошло в один момент, как по щелчку пальцев.

– П… пра… – пыталась она собраться силами, но все вокруг начало медленно плыть в сторону. Лиза посмотрела мутнеющим взглядом на Гришу: он сидел на стуле и молчал.

Судя по расплывающимся чертам лица, он улыбался. Улыбался и ждал. Еще совсем недавно эта улыбка казалась ей весьма романтичной. Сейчас же она вызывала страх. Холодный и животный страх.

«Что за жуткая улыбка, дорогой?» – нервная дрожь пробежала по всему телу, она не могла сфокусироваться на чем-то одном ни мыслями, ни глазами.

Лиза перевела взгляд на чашку, из которой минуту назад пила чай, но на столе их оказалось уже несколько – две, четыре, восемь, весь стол был просто завален ими. Она встряхнула головой и чуть не упала со стула, чудом уцепившись еще подвластной ей рукой за стол. Она попыталась встать, но контроль над ногами был утерян. Они ее не слушались.

«Выход, выход, где здесь выход?» – Лиза судорожно пыталась прийти в себя, понимая, что с каждой секундой становится только хуже, а это только начало. Начало чего-то ужасного.

Григорий не шевелился. Он так и продолжал сидеть и смотреть на нее, изредка делая небольшие глотки из своей чашки.

«Во всем есть подвох», – промелькнула мысль в ее голове перед внезапно наступившей темнотой.

2

«Нет, нет, нет, этого не может быть, только не со мной…»

Эти мысли буквально вырвали Лизу из сна. Хотя сон – это не слишком подходящее для описания слово того наркотического бессознательного состояния, в котором она находилась. Лиза будто провалилась в черную яму, все ее чувства мгновенно отключились, а сейчас она карабкалась вверх, пытаясь из нее вылезти, но обессиленные руки раз за разом соскальзывали с края обратно в темноту. Никаких снов, сплошная кромешная тьма. Сколько она пробыла в этом состоянии, понять было трудно.

Помимо всего этого, ужасно хотелось пить. Во рту пересохло, будто после сильного похмелья. Это первое из неприятных ощущений, встретившее ее после возвращения в реальный мир, но далеко не последнее…

Затхлый, неприятный воздух сразу же врезался в нос. Запах погреба или подвала, проветривание в котором не предусмотрено конструктивно. Наряду с этим к горлу подступила тошнота. Вязким грузным комом. Она с трудом приоткрыла глаза и приподняла голову. Нужно было осмотреться.

В помещении горел тусклый свет, но привыкшие к полной темноте глаза даже он умудрялся слепить. Лизе потребовалось некоторое время, чтобы перестать щуриться и начать различать окружающие предметы. Она несколько раз усиленно моргнула.

Мысли в голове путались, а окружающий мир продолжал кружиться перед глазами бешеной каруселью. Она тряхнула головой из стороны в сторону в надежде, что получится быстрее прийти в себя, это оказалось ошибкой: в виски будто вонзались тысячи ножей одновременно. Тогда Лиза попыталась встать и только после этого осознала всю неестественность позы, в которой находилась. Шея слегка затекла и двигалась с трудом. Руки были к чему-то привязаны прямо над головой и совершенно не слушались. Ноги тоже слегка онемели, хотя были просто вытянуты вперед. Она попыталась привстать, чтобы хоть как-то усилить кровообращение и вернуть контроль над телом. С большим трудом ей удалось сесть и полноценно облокотиться спиной. От запястий к железному кольцу, торчащему прямо из стены на уровне чуть выше головы, змеей тянулась жесткая стальная цепочка, надежно фиксирующая и без того обессиленную девушку.

С первого взгляда Лиза никак не могла понять, что представляют собой стены: они казались очень необычными. Несколько раз она легонько ткнулась затылком об стену с целью подтверждения своей странной теории. И да, они оказались мягкими. Все стены и потолок были чем-то обиты и напоминали кожаный диван, только светло-красного цвета. Красная мягкая комната. Только на полу была плитка, тоже с алым оттенком. Хотя оставалась вероятность, что все это ей лишь чудится.

– Полнейшая безвкусица, только сумасшедший дизайнер мог одобрить такой ремонт, – с трудом разлепив ссохшиеся губы, тихим хриплым голосом произнесла она, сама испугавшись его звучания в этом странном месте.

– Да уж, и правда, только сумасшедший… – неожиданно близко раздался старый знакомый голос.

Лиза слегка вздрогнула и повернула голову вправо, в поисках источника звука. От резких движений все тело вновь заныло, но это все равно было хорошо: мышцы постепенно оживали, организм приходил в норму. Она попыталась сфокусировать зрение на источнике звука, взгляд все еще оставался мутным, но воображение уже дорисовывало знакомые и такие далекие черты сидящего рядом человека. Он сидел в такой же позе, что и она, облокотившись о стену, и смотрел вперед. Только вот руки его свободно лежали на коленях, а не были скованы цепями в неестественном положении.

В нос Лизе сразу же ударил запах его любимой туалетной воды, которую она дарила ему каждый год. Точнее было бы сказать, что это был ее любимый вкус, а ему этого было вполне достаточно. Это был весомый аргумент, чтобы пользоваться ею всегда. Легкий сладковатый запах, усиливающийся в области шеи. Он ассоциировался у нее только с одним человеком, а в силу сложившихся обстоятельств его нахождение рядом выдвигало вперед две не самые приятные версии происходящего: сумасшествие и смерть. Происходило ли это все в действительности или же это были галлюцинации, Лиза понять не могла, но спустя немного времени ее взгляд все же прояснился. Легче от этого не стало. Рядом с ней сидел ее муж. Бывший муж. Бывший мертвый муж.

Если бы у Лизы оставались силы, то она бы сильно удивилась. Или хотя бы изобразила это удивление, силы не возвращались.

– Разве мертвые чувствуют боль? – спросила она все тем же неестественным для себя хрипловатым голосом. – Хотя для чего тогда создан ад, как не для того, чтобы причинять боль мертвым?

Мысль о том, что это невозможно, витала в ее голове, поэтому она была практически уверена, что это ей кажется и сейчас он исчезнет.

– А с чего ты взяла, что туда попадешь? – он смотрел прямо перед собой и говорил не спеша, спокойно и размеренно, это было для него так естественно. Спокойствие и рассудительность во всем – вот главные его черты. Боже, как же она скучала по этому голосу. – Мученики попадают в рай.

– Ну, если я не в аду, тогда почему же мне так плохо? – Ее голова слегка ходила из стороны в сторону, как покачиваются парусные лодки на волнах, причаливая к берегу.

– Да потому что ты еще жива. – Он повернулся к ней, и в темно-красном свете комнаты Лиза, наконец, смогла разглядеть его лицо. Все те же знакомые черты, все те же ровные брови, легкая щетина и некогда любимый изгиб губ, появилось и нечто новое. Ранее отсутствующее. Довольно быстро сопоставив портрет из воспоминаний с представшим перед ней образом, она поняла, что же было не так. Это были глаза, они стали… то ли темнее, в них была какая-то неестественность. Появился какой-то странный отблеск. Уголки его губ слегка поднялись, изобразив подобие улыбки. Не самое красивое в сочетании с горящими темными глазами, даже немного жуткое. – В жизни тоже предостаточно боли. Ты же знаешь…

Она хотела зажмуриться и зарыдать, но побоялась, что если сделает так, то он исчезнет. Навсегда. Один раз она уже это пережила, и его было вполне достаточно.

– Тогда почему ты здесь? – спросила Лиза после непродолжительной паузы. С каждой произнесенной фразой ее голос возвращал свое прежнее женственное звучание, а глаза все-таки увлажнились, из-за чего его образ вновь стал замутненным и расплывчатым.

– Почему да почему? А тебе не приходило в голову, что я всегда здесь… – он протянул руку и слегка дотронулся указательным пальцем до ее лба.

– Значит, я окончательно свихнулась, раз уж разговариваю с мертвым мужем. – Голос ее начал дрожать, она зажмурила глаза и отвернулась. Слезы побежали по щекам. Она пыталась держать себя в руках, насколько это было возможно в такой ситуации.

– С бывшим, с бывшим мертвым мужем – так будет точнее. – Он тоже отвернулся. – В остальном, возможно, ты и права, но даже если этого еще не случилось, то вскоре обязательно произойдет, в этом нет никаких сомнений.

Ее голова опустилась на грудь, она опять была на грани потери сознания. Это нормальная реакция мозга на переутомление и порцию отрицательной информации, чтобы не навредить себе в критической ситуации, он просто выключается, изолируется на время от внешних негативных факторов. От безвозвратно разрушающего нервные клетки потока.

– Эй, эй… ты чего? Ну-ка соберись… – он произнес это довольно громко, достаточно, чтобы вырвать ее из погружения в бессознательную пропасть. – У нас не так много времени, чтобы ты могла тут спокойно отсыпаться.

Лиза вновь встряхнула головой, и ей стало легче, боль во всем теле понемногу отступала. Еще бы стакан воды… Пить хотелось все больше, каждое произнесенное слово просто раздирало сухое горло на части.

– Времени? – она ухмыльнулась. – Я привязана цепью к стене в непонятном помещении, сижу на полу и разговариваю сама с собой. Думаю, потерянное время не то, о чем сейчас нужно беспокоиться в первую очередь. У меня его предостаточно.

– А с чего ты решила, что разговариваешь сама с собой? – Их взгляды вновь встретились.

Она попыталась приблизиться к нему, но связанные руки этому воспрепятствовали. С тихим позвякиванием цепь натянулась.

– Почему я так решила? Правда? Ты хочешь знать почему? А-а-а, тебе нужно, чтобы я это произнесла? Просто услышать это из моих уст… – она сделала небольшую паузу, собирая эмоции в кучу, и процедила сквозь зубы со всей накопившейся злостью: – Да потому что ты мертв… Вот почему… я сама, лично организовывала похороны. Вытирая сопли и слезы со своего лица каждый чертов день, пока твое разбухшее и окоченевшее тело лежало в холодном морге. Я лично ездила на опознание, подписывала все бумаги, где черным по белому было написано: «не справился с управлением транспортного средства, находясь в состоянии алкогольного опьянения… ударился головой… потерял сознание… захлебнулся…», а в голове все вертелось: нет, нет, это не он, просто человек, очень похожий на него, с такими же руками, такими же волосами, таким же лицом, только синим, распухшим и холодным. Мертвый человек. Просто где-то появился твой давно потерявшийся брат на такой же чертовой машине. С такими же чертовыми номерами. В такой же чертовой одежде, это он напился и утонул. Ты же за руль выпившим никогда не садился, вот он твой – брат-двойник-клон, но противоположный, отрицательный персонаж, вот он постоянно ездил пьяным. Это с ним случилась беда, сейчас я ошибаюсь и стою над телом незнакомца, а ты сидишь дома, перед телевизором, ешь салатик и ничего об этом не знаешь. У тебя все хорошо. Ты теплый, и твое сердце все так же размеренно бьется в груди…

Она выдохнула и с силой дернула цепь руками, но безрезультатно. В этот момент в ее глазах наблюдался отблеск безумия. Она смогла бы распугать таким жестким взглядом даже стаю голодных бродячих собак. В нем не осталось ничего, что можно было увидеть еще совсем недавно, сидя за столом в ресторане. Вся ее миловидность и женственная доброта в один миг куда-то испарились. Дышала она резко и прерывисто, но довольно быстро сумела вернуть самообладание.

– Вот такие мысли постоянно кружились в голове. Все время. Разум вроде бы понимал, но надежда, что это ошибка и ты жив, никуда не уходила… Проклятая надежда. Я ее ненавижу. Она не дает смириться с утратой. – Лиза сделала глубокий вдох, немного успокоилась и продолжила уже в привычной для себя манере, мягкой и обессиленной: – Я присутствовала на кладбище, когда тебя хоронили, хотя очень боялась смотреть в глаза твоим родственникам. Ведь в них читался упрек. Знаешь, ведь все они считают, что я виновата в произошедшем. Никто не решился открыто обвинить меня, но я-то знаю… с каким упреком и ненавистью они на меня смотрели… Для этого не нужно было быть экстрасенсом. Так что уж поверь мне, я знаю о твоей смерти многое, и этого более чем достаточно для такого утверждения.

Сергей, если это, конечно, был он, спокойно дослушал ее эмоциональный рассказ, слегка наклонился и приблизился. Их лица оказались друг от друга на очень близком расстоянии. Несколько секунд он молча смотрел, затем заговорил:

– Да неужели? Да ты прям молодец… Все и обо всех знаешь. – Она чувствовала его дыхание, и оно было горячим. Как у живого.

«У привидений не может быть теплого дыхания, все же я сошла с ума», – завертелось в голове.

– Может быть, тогда ты знаешь, что я неслучайно оказался в реке и что я был в сознании, когда упал? Уверен, что в заключении о смерти таких подробностей не укажут. Удар головой был не такой сильный, чтобы отключить меня. Меня при жизни били и посильнее. Я оставался в сознании, в пьяном, конечно, мутном, но в сознании. Я видел все, что происходит вокруг и все понимал. У меня было много времени, как это ни странно для такой ситуации. Машина тонула небыстро, как ты себе представляешь и как показывают в художественных фильмах. Некоторое время она плыла, прямо по реке, как лодка, прежде чем салон наполнился водой, а я сидел и думал, почему я сейчас здесь, почему я оказался именно в этот момент и именно в этом месте, что же привело меня сюда. Где и в какой момент я оступился, пошел не туда, оказавшись в тонущей машине, заливаемой холодной водой. В нашей машине, которую мы совместно купили, эта вода и эти мысли, они меня моментально отрезвили, будто я и не пил вовсе. Но знаешь… я совершенно не хотел из нее вылезать, зная, что утону. За стеклом меня ждала та жизнь, которая в один момент мне стала настолько противна, что я предпочел смерть, медленную и мучительную. Прыгать в воду для самоубийства и пытаться выплыть – это вершина глупости. Поэтому я просто сидел и ждал. Наблюдая за тем, как темная пучина ледяной воды поглощает мое тело сантиметр за сантиметром. Ждал, пока все закончится… ЭТО ты в каких-нибудь отчетах прочитала? А может, ты разглядела это в морге на моем разбухшем и посиневшем лице?

– Зачем ты мне это все говоришь? Зачем ты вообще так поступил?

– Я не представлял себе дальнейшую жизнь без тебя, – ответил он после непродолжительной паузы.

– Заткнись. Просто замолчи…

Лиза вновь закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Она помнила все, каждую секунду, несмотря на то что прошло уже два года. Как ее практически под руки подвели к накрытому телу. Потому что после того, как холодный и равнодушный голос пригласил ее по телефону на опознание, она уже плохо соображала. Мир был разрушен. Его и ее тоже. Да, их пути неизбежно расходились в противоположные стороны. Да, это было ее решение, в правильности которого она не сомневалась, но Сергей все равно оставался частью ее жизни, и замечательной частью. Прошлой, настоящей, будущей – неважно. Он все равно оставался в ее сердце, пусть не в той роли, в которой рассчитывал, но он там был.

Затем патологоанатом аккуратным и резким движением отдернул простыню с лица лежащего человека. В этот момент она не устояла на ногах. Находившийся рядом полицейский был готов к такому развитию сюжета, прихватив ее за плечи и не позволив рухнуть на пол. Все. Конец. Это был он. Тот, кого она когда-то полюбила, и за кого была готова, как ей казалось, отдать жизнь. Не задумываясь. Когда-то…

Она открыла глаза. Перед ней находилось все то же лицо, только живее, чем при их последней встрече. Сергей медленно вернулся на свое прежнее место и направил взгляд в пустоту.

– Я мог бы выбраться из машины. Но решил этого не делать. Не хотел. Глупо, конечно. Эмоционально. Но что есть, то есть. Как говорится, сделанного не воротишь.

Она слегка прикусила нижнюю губу и тоже отвела взгляд в сторону.

– Так ты живой? – Лиза с трудом выдавила из себя эти слова, ей было больно, уже не физически, это все отступило на второй план. От всех этих слов и воспоминаний ей вновь стало больно внутри.

– Конечно, нет… ты же видела мой труп. После такого люди не выживают, – в его голосе чувствовалась легкая издевка. – В привычном для тебя виде я перестал существовать, как только мои легкие наполнились мутной водой. Ты же знаешь… Существует много форм жизни, неподвластных пониманию… Это все не имеет сейчас никакого значения. Я живу в твоей голове, в твоих воспоминаниях. Этого достаточно. Это тоже жизнь.

– Что же тогда со мной происходит?

– Если хорошенько присмотреться, то ничего хорошего… Ты действительно прикована к стене в какой-то жуткой комнате и совершенно неспособна оказать сопротивление даже ребенку, а времени у нас остается, к сожалению, все меньше и меньше.

– Все-таки я сошла с ума, – подытожила она.

– Ни на секунду уже в этом не сомневаюсь, но размышления оставь на потом. Соберись… – Он сильно ущипнул ее за бедро, она моментально вздрогнула и повернулась. Сергей смотрел на нее своим внимательным и строгим взглядом, брови его были сведены, а лицо напряжено.

– Ай, больно, – возмущенно сказала Лиза.

– Знаю, – голос его был тихим, но напористым, – теперь отвечай, где ты находишься?

– Я, я… я не знаю, – она никак не могла до конца прийти в себя.

Он ущипнул ее еще раз.

– Ай, прекрати, останутся синяки. – Она автоматически попыталась потереть рукой болевшее место. Безрезультатно.

– Как ты сюда попала? Соображай…

– Мне вдруг стало плохо, на кухне… он, он… отравил меня… Г… Гриша, видимо, что-то подсыпал мне в чай. – Она смотрела Сергею в глаза, и в ее затуманенной памяти понемногу проявлялись картинки.

– Дальше, думай дальше, что это за Гриша?

– Мы познакомились с ним на сайте знакомств… он… он… я знаю о нем довольно мало, только то, что прочитала в анкете, и то, что он сам рассказывал…

– А это значит? – продолжал задавать наводящие вопросы Сергей.

– Я не знаю, что это значит, я хочу пить…

– Вода будет позже, если ты соберешься. А значит это, что ты не знаешь о нем совершенно ничего…

– Что ты от меня хочешь? – Она снова потрясла головой, воспоминания возвращались, но жажда и сухость во рту никуда не исчезала.

– Я хочу, чтобы ты выжила, и, видимо, даже больше, чем ты сама.

– Звучит неплохо, – Лиза улыбнулась.

«Сижу тут, привязанная, болтаю сама с собой, улыбаюсь стене…» – мысли беспорядочно кружились в затуманенной голове.

– Сейчас совершенно нет времени на шутки, мы и так потеряли много времени. Кто-нибудь еще знает, что ты с ним встречалась?

– Нет, я никому не говорила.

– ОН об этом знает?

– Возможно… Вероятнее всего, знает…

– Твои ответы должны быть точными, от этого сейчас многое зависит.

– Да-а-а, он об этом знает.

Сергей вздохнул или имитировал вдох, ведь у мертвецов такая необходимость отсутствует.

– Значит, помощи со стороны не будет, и ему это известно. – Его глаза забегали из стороны в сторону, это происходило всегда в момент мозгового штурма, когда Сергей сталкивался со сложной задачей и прокручивал в голове возможные варианты ее решения. То же самое Лиза наблюдала и сейчас. – Расклад не в нашу пользу, нам нужен козырь…

Пока он соображал, она коротким и резким движением ноги попыталась ударить его в область колена. Удара не последовало. Нога провалилась в пустоту.

– Это еще что такое? – удивленно спросил Сергей.

– На всякий случай, чтобы убедиться.

– Убедилась? Моего трупа в гробу для доказательства было недостаточно? Хотя я рад, что ты пришла в себя и начала думать головой. Помочь я тебе сейчас ничем не смогу. Все будет исключительно в твоих руках. Теперь внимательно осмотрись.

Лиза вновь окинула комнату взглядом, не торопясь, снизу вверх и слева направо, как при разгадывании головоломки на внимательность. Все стены оказались обшиты каким-то материалом, даже дверь, немного выделявшаяся из однородной массы. Окон не было, возле двери стояла тумба, на которой лежали какие-то непонятные вещи. Лизе было очень трудно разобрать. Какие-то контейнеры. На потолке горела всего одна лампочка, очень тусклая. Рядом с тумбой была видна раковина с краном из нержавейки. Посередине комнаты расположился большой и широкий стол. С него свисало несколько ремешков, скорее всего, они выполняли ту же роль, что и наручники, висевшие сейчас у нее на руках.

– Фармацевт хренов… – тихо произнесла Лиза.

Еще несколько мощных светильников висели на стене вокруг стола, но в этот момент они были выключены. Возле мойки стоял круглый стул, табурет без спинки, а над дверью висело два черных квадратных предмета, тоже непонятного предназначения. В противоположном углу стоял еще один стул, на котором висела ее сумочка с шубой, а под ним стояли сапоги. Он перенес сюда все ее вещи. Все аккуратно разложено.

– Что скажешь? – спросил Сергей.

– Я не знаю, что сказать. Мои дела действительно плохи. Может быть, когда он появится, я все же смогу убедить его отпустить меня, – сказала он, хотя сама верила в это с большим трудом, но надежда, как всегда, вертелась в голове. Поистине, ей еще нужно уметь пользоваться. Именно в таких безвыходных ситуациях она и губит людей. – Мы же вроде с ним хорошо поладили.

– Серьезно? Настолько хорошо, что я обознался и оказался в центре сексуальных ролевых игр и сейчас только мешаю? Если бы он отпускал таких, как ты, в комнате не пришлось бы делать хорошую шумоизоляцию и обивать стены. Слышишь что-нибудь? Ни соседей, ни шум улицы – ничего. Мы с тобой здесь разговариваем полчаса с закрытой дверью, а он сидит в соседней комнате. Готовится. И тоже нас не слышит. Так что это значит?

– Что и меня никто не услышит, и предыдущих жертв никто не слышал, и будущих никто никогда не услышит. – Она мысленно загибала пальцы, удивляясь, почему делает это так спокойно. Казалось, что все нервные клетки были давно мертвы.

– Верно. Сейчас ты можешь рассчитывать только на себя, никто не придет, никто не поможет. Либо ты напрягаешь все свои силы и пытаешься спастись, либо ты дополняешь безграничные сводки пропавших без вести. Согласен, выбор так себе, но других вариантов не предвидится.

– Но у меня нет сил, ты его видел, он же сильный и здоровый мужик, а я хрупкая девушка… в мятом платье.

– Если бы дело было в размерах, то слон был бы царем зверей. Он, как и все мужчины, имеет завышенную самооценку, мнимое чувство превосходства и еще кучу слабых мест. Вспомни, что я тебе рассказывал, постоянно. Чем, как и куда бить, если на тебя нападают.

Она попыталась вспомнить. Это было тяжело, в основном потому что и раньше ей это всегда было неинтересно, Лиза всегда считала, что с ней такого случиться не может, такое не произойдет. В подобные страшные ситуации попадают другие люди, которые постоянно ищут приключения на свою задницу, она же не такая, она девочка хорошая. Всегда контролировала и обдумывала каждый свой шаг, самое главное, она всегда была защищена. У нее был муж, и он был рядом, поэтому слушала все его рассказы о самообороне лишь для успокоения самого Сергея. Он же подходил к этому вопросу крайне серьезно. Постоянно рассказывал, как следует себя вести в различных ситуациях, что и как делать. Показывал приемы и удары, которые под силу даже женщинам. Временами даже заставлял отрабатывать их на нем. В шутливой и легкой форме, но заставлял. Даже купил ей перцовый баллончик и принуждал все время носить с собой, не просто валяющимся в бездонной женской сумочке, а там, где его можно было достать без промедления и оперативно использовать. Сергей всегда очень ругался, когда она забывала его дома. Стоп!!! Баллончик. Ведь он так и лежал в ее сумке. Уже наверняка давно просроченный, но разве от этого он станет безобидным? Разве от этого перец стал менее жгучим?

– У меня в сумке лежит баллончик, который ты мне покупал, – сказала Лиза. – Только вот как до него добраться? Если, конечно, он не вытряхнул ее содержимое в мусорное ведро.

– Неплохо. Держи это в голове. Он может пригодиться.

Лиза вспомнила: как только Сергей сказал ей, что купил такое средство самообороны, она очень испугалась. Боялась первое время брать его в руки. Ей было страшно, что в спешке она перепутает направление и выпустит струю этой страшной жидкости прямо себе в лицо, а не в нападающего. Этот страх преследовал ее. Пока, наконец, о нем не узнал Сергей, не купил еще один и провел с ней практическое занятие на природе. Тогда и стало понятно, что на них устанавливают предохранители. Специально на такие случаи. Ты можешь нажать на него, только если он направлен в противоположную сторону от тебя. Страх сразу улетучился. Практика решает все.

«Только помни, что, даже если ты попала в лицо нападающему, это не гарантия того, что он остановится. У всех людей разный болевой порог, и все люди по-разному на это реагируют. Существует вероятность, что ты так только еще больше разозлишь своего противника», – вспоминала она его слова. Видно, не все до конца стерлось из девичьей памяти. Вся эта информация хранится в подкорке головного мозга годами. Возможно, что именно для таких случаев. Это не могло не радовать.

– Я не знаю, кто он и что собирается делать, это уже и неважно. Все целиком и полностью теперь зависит от тебя. От твоих действий, от твоих слов, от твоей игры. Ты должна понимать, что существует вероятность, что он не предоставит тебе ни единого шанса на спасение… И ты умрешь. Да-да. Не думать об этом прикованной к стене достаточно глупо, но ты не должна оказаться для него легкой прогулкой перед сном. Нет, ни в коем случае. Типаж таких людей мне вполне ясен. Он ничем не отличается от других тысяч и тысяч ненормальных, пойманных и запертых в местах, где они не причинят никому вреда. Да и тех, что до поры до времени гуляют на свободе. Как бы они не хотели отличаться, они все одинаковые. В таких ситуациях люди хотят, чтобы все шло по сценарию. Они создают этот театр, где каждому отведена своя роль. Твоя, к сожалению, жертвы, он будет получать удовольствие, только если ты будешь соответствовать этой роли. Эти люди теряются, когда все начинает идти не по плану. Когда жертва не хочет быть жертвой. Это первое. Второе, что я хотел сказать… Ты сейчас выглядишь очень ослабленной, но знай, что возможности человеческого организма поистине потрясающие. Многие люди даже не знают, на что способны в критической ситуации. Организм выделяет в кровь такой адреналиновый коктейль, что в этот момент человек способен свернуть горы. Рассчитывать на это все достаточно глупо, но у тебя нет больше никакого выхода. Либо ты мобилизуешь все свои силы и в случае появления возможности делаешь последний рывок, либо тебя, как скот, ведут на убой. Больше я тебе помочь ничем не смогу. Теперь извини, мне пора.

– Сережа, подожди… Ты когда-нибудь меня простишь? Ну, за все.

Он улыбнулся и сказал:

– Я живым-то тебя простить не смог, а у мертвых даже возможности такой не бывает. Думай сейчас о другом, а эти женские глупости оставь на потом. Ой, да и чуть не забыл. Я могу сделать еще кое-что для тебя, не более того. Я все же не так бесполезен, как могло бы показаться на первый взгляд.

Он медленно и бесшумно поднялся и подошел раковине. Взял со стола стакан и наполнил его водой. Затем вернулся к Лизе и подставил его к ее пересохшим губам. Она с жадностью начала пить. Струи воды побежали по ее подбородку, и несколько капель капнули на платье. Вода была с металлическим привкусом труб, но Лизе она показалась самой вкусной жидкостью, которую ей довелось пробовать за всю свою жизнь. После того как стакан опустел, Сергей вернулся к столу и поставил его на место.

К Лизе постепенно возвращалась способность соображать, и это было как никогда вовремя.

Черные квадраты над входной дверью оказались музыкальными колонками. Из них неожиданно стала доноситься легкая мелодичная музыка. Вместе с тем в комнате включились настенные лампы. Стало очень светло. Яркий свет ослепил Лизу, она зажмурила глаза. Спустя немного времени, как только глаза привыкли, она осмотрелась. Сергей исчез, она вновь оказалась в комнате одна. При ярком свете помещение выглядело не менее жутким, сковывающий страх перед неизбежным вновь окутал все ее тело.

– Я не буду для тебя легкой прогулкой, дружок… не сегодня, – тихо прошептала она, готовясь к самому худшему.

3

Резким движением дверь в комнату отворилась, и туда зашел Григорий, быстро закрыв ее за собой. Вероятно, чтобы Лиза не успела ничего крикнуть, и лишние, привлекающие соседское внимание звуки не смогли покинуть это помещение. Вид у него был совершенно другой. Белый халат и фартук придавали ему сходство с зубным врачом. Не самая приятная ассоциация, но в голову Лизе пришел именно он. Возможно, потому что эта категория врачей сильнее всего отталкивает людей. Не сказать, что венерологи более привлекательны, но то, что испытываешь сидя в стоматологическом кресле и наблюдая, как человек в маске лезет острыми предметами тебе в рот, мало кого приводит в восторг.

На лице у Гриши наблюдалась легкое волнение и что-то еще. Вероятно, возбуждение. Лиза тем временем уставилась на него своим уставшим взглядом. Она продолжала его изучать, как недавно в кафе японской кухни. Только по другим параметрам. Теперь куда более глубоко и внимательно.

Мысли одна за одной выделялись из общей каши, варившейся в голове.

«Нужно было все-таки притвориться спящей», – всплыла идея, но было уже поздно. Да и потрясывающиеся колени выдали ее незамедлительно.

– Надеюсь, ты тут не скучала? – в комнате прозвучал голос, который еще совсем недавно ей было так приятно слушать. Теперь он вызывал только страх и отвращение. – Уж извини за весь этот цирк, но по-другому нельзя…

Лиза молчала.

– Ты себя хорошо чувствуешь? А то, знаешь ли, многие после этого препарата даже в себя не могут прийти. Лежат тут, закатив глаза, пускают слюни на стол… Обссываются… Да, да, представь себе, и такое бывает. Тоже мне… леди… Мерзость, не правда ли? Надеюсь, ты, Лиза, не из таких. Не хотелось бы портить о тебе свое первое впечатление. – Он перебирал на столе какие-то инструменты, изредка бросая взгляд в сторону своей жертвы. – Хотя, может быть, бесчувственный сон – это даже и хорошо… Для тебя. Лично я другого мнения. Человек должен знать, что с ним происходит, поэтому я всегда пытаюсь привести его в чувства. И знаешь… это почти всегда получается, сознание возвращается. Оно приходит либо до, либо в процессе операции, но приходит. Обязательно. Жерт… ой-ой-ой…

Он засмеялся. Искренне. Громко. Ему это все казалось весьма забавным. От этого общения он получал гораздо больше удовольствия, чем от разговоров за чашкой чая, а по его движениям было понятно, что проделывает все это он далеко не первый раз.

– Чуть было не сказал запрещенное слово. Поставил на него табу и теперь пытаюсь искоренить из своего лексикона. Жертвы бывают только у маньяков и убийц, а я деловой человек. Практически бизнесмен. Я заменяю это слово на «пациент», более подходящее для рода моей деятельности. Так вот. Пациенты смотрят на меня удивленными глазами, мычат себе что-то под нос и все пытаются понять, где они, что с ними происходит и почему так больно.

– Операции? – переспросила Лиза так, чтобы казалось, что ее голос звучал более ослабленным, чем есть на самом деле. Вроде бы ничего серьезного, но этот стакан воды оказал на нее действительно живительное воздействие.

Гриша бросил на нее довольный взгляд.

– Ты действительно сильная, раз уж так быстро приходишь в себя. У нас есть еще немного времени на разговор, пока я подготавливаю все необходимое. Знаешь ли, в принципе, я тебя не обманывал насчет своей деятельности, но немного недоговорил. Некоторые мелочи. Например, то, что продажа фармацевтического оборудования не самое прибыльное дело. Рынок завален этим барахлом. Да и не мое основное, но необходимое. – Он поднял вверх перед собой указательный палец. – Оно позволяет мне заводить новые знакомства, расширять круг общения, крутиться в медицинской сфере, а самое главное – находить новых покупателей… Органов, если ты еще не поняла. Я занимаюсь продажей органов. Спрос на этот товар куда более активный, чем может показаться на первый взгляд. Прибыль он приносит сравнимую, например, с продажей огнестрельного оружия. Ты не задалась вопросом, откуда у меня такая хорошая квартира прямо в центре города? Хотя твой мозг после снотворного, должно быть, еще сильно подтормаживает. Оно, как-никак, сильнодействующее. Но не переживай: все вернется на свои места… Если успеет… «Все вернется на круги своя, рок-н-ролл – это когда ты да я», – пропел он последнюю строчку.

Что-то в его словах показалось ему смешным, и он вновь засмеялся. Лиза смотрела на него и поражалась, как можно было так ошибаться. Ведь она всегда умела довольно быстро определять характер человека. Буквально по первым минутам разговора. Этот случай оказался исключительным. Сталкиваться с таким ей раньше не доводилось.

– Человеческие органы очень востребованы… в определенных кругах, – он продолжал говорить медленно и спокойно, не глядя на Лизу, а занимаясь все теми же приготовлениями. – Особенно, если человек не курит и не пьет, ведет здоровый образ жизни. Выглядит, в конце концов, красиво, что у тебя не отнять. Да… Этот сайт знакомств – настоящая золотая жила. Для тех, кто знает, чего ищет. Просто так в жизни не встретишь много подходящих кандидатур, а там вы сами просто норовите рассказать как можно больше о себе, да еще и выкладываете кучу фотографий. Ох уж ваша врожденная женская самореклама. Это просто самый настоящий каталог товаров. И придумывать ничего не надо. Готовый бизнес. Заказчики сидят, листают и выбирают, затем передают список предполагаемых кандидатур дальше. По цепочке. Конечно же, вся основная работа ложится на мои плечи. В этом вопросе доверять никому нельзя – все лучше делать самому. Хотя, знаешь ли, сейчас мне даже нравится эта работа. От самого начала до конца, от знакомства до получения денег за товар. Все это так интересно. Так захватывающе. Иногда я даже мечтаю… Да-да, такие, как я, тоже умеют это делать, ты не подумай. Мы тоже люди. Так вот, я мечтаю, что однажды повстречаю ту единственную, от которой мое сердце затрепыхается, словно птица в клетке, а мысли перепутаются местами. Понимаешь? Да, иногда я представляю себе, что влюбляюсь в пациента. Прямо на свидании, с первого взгляда, искренне, всем своим телом и всеми мыслями, и решаюсь в конце концов на самый отважный и опасный шаг. Я открываюсь ей полностью. Она меня понимает, а не осуждает. Я оставляю ей жизнь и помогаю выбраться из этой западни. Она принимает меня таким, какой я есть, помогает мне, а я – ей. Мы убегаем от всех преследователей и исчезаем навсегда. Растворяемся в этом сумасшедшем мире, полном слез и разочарований, где плавают лишь крупицы истинного счастья. Одной из них становимся мы сами. Видишь… Я тоже умею мечтать. Как думаешь, ты могла бы стать… ну моей второй половинкой? – он внимательно посмотрел на нее и, не дождавшись ответа, продолжил. – Ладно. Вряд ли тебе интересна все эта чушь…

Лиза слушала очень внимательно, пытаясь показать, что держится в сознании из последних сил.

«Надо же, чудовище ищет себе вторую половинку, и правда, какая романтика, – подумала она. – Упырь в поисках упырихи. Для таких людей нужно создать отдельный сайт знакомств, где маньяки и извращенцы могут откровенничать друг с другом на общие темы».

Нет, притвориться одной из них у нее сейчас вряд ли получится. Гриша не такой доверчивый и глупый. Нужен был другой ход. Ее голова качалась, глаза периодически закрывались, будто она не спала несколько ночей. Единственное, что было настоящее и что она никак не могла контролировать, – это дрожь в ногах, она никак не унималась. Трясущиеся коленки были заметны даже через платье.

– Да ты мне даже и не понравился. Я не собиралась тебе перезванивать, – тяжелым голосом произнесла она.

– Ну да, ну да, – сказал Григорий, улыбнувшись. – Вот… все почти готово. Осталось только положить пациента на стол. Пациент готов? Пациент готов… Не волнуйся, я делаю все быстро. Опыту поднабрался, конечно, прилично. Видела бы ты мои первые работы… жуть. Руки тряслись, как у эпилептика, все падало, ничего не получалось. Да уж… Единственное, о чем, вероятно, тебя все-таки нужно предупредить, небольшая такая деталь, – Гриша задумался на несколько секунд, – я не использую наркоз, но не подумай ничего такого, это все не со зла. Уж поверь мне. Просто, когда я оперирую, все равно начинаю немного волноваться, от этого никуда не деться, ведь на врача я не учился, а когда волнуюсь, много болтаю, это меня успокаивает. Мне нужно вести с кем-то разговор. Выговариваться. Так все получается быстро и аккуратно. Ну а поскольку, кроме нас, здесь никого нет, то в роли слушателя вынужден выступать пациент, то есть ты. Хотя бы в начале операции. Не беспокойся, для тебя у меня тоже кое-что есть.

Он указал пальцем на висевшую над дверью колонку, из которой доносилась легкая классическая музыка.

– Музыка. Она поможет тебе отвлечься и расслабиться. На меня, к сожалению, она так не действует. Это было бы слишком просто. Ну что ж… Пора и начинать, нечего тянуть время. Сделал дело – гуляй смело.

Лиза совсем опустила голову на грудь. Изобразив потерю сознания, но сердце стучало предательски быстро, с такой силой, что, казалось, он услышит его грохот даже на другом конце комнаты. Страх не давал покоя. В то же время психологически она была готова драться за свою жизнь. Хоть с ним, хоть с десятью мужчинами, если бы потребовалось. До последнего вздоха. Ставки были слишком высоки, чтобы уйти из этого мира без сопротивления.

Лиза была напряжена, как кошка перед прыжком на добычу. Только бы тело не подвело, этого она боялась больше всего. Что в самый ответственный момент ноги или руки перестанут слушаться. Препарат, которым она была отравлена, до сих пор оставался в ее крови. Его действие не пропало бесследно.

Но все это было совершенно бессмысленно. Ведь весь план строился на том, что он должен будет отстегнуть ее от стены и перенести на стол, к которому привяжет на болтающиеся ремешки. Все это сходилось в ее голове, но вместе с тем все это были лишь догадки. Только предположения. Вдруг у него какой-то другой план действий. Да, она выглядела беспомощной. По большей степени она такой и являлась, он мог действовать по-другому. С его же слов было ясно, что она попала сюда далеко не первая. Вдруг кто-нибудь уже пробовал сопротивляться, и теперь он будет подстраховываться. Например, свяжет ей ноги до того, как отстегнет от стены, или же просто достанет молоток и переломает их. Да даже просто ударит ее. Этого будет вполне достаточно, чтобы ее далеко не безупречный план, основанный в основном на везении и импровизации, был полностью перечеркнут. Одним резким движением.

«Нет, нет, он слишком самоуверенный и не будет прибегать к таким методам, он сильный и считает, что справится с любой девушкой, тем более такой ослабленной», – подытожила Лиза свои мысли, не открывая глаза, когда Григорий начал приближаться к ней, позвякивая ключами от наручников.

Легче ей от этого не становилось.

Дальнейшие его действия она могла только представлять, основываясь на ощущениях. Он нагнулся и слегка приподнял ее лицо за подбородок, повернул влево и вправо и вновь отпустил. Голова грузно бухнулась на грудь. Даже слишком. Виски пронзила стрела боли.

Затем он не спеша расстегнул наручники и убрал их, скорее всего, в карман халата. Ее руки упали вниз, лопатки взвыли, с трудом Лиза сдержалась и не подала внешних признаков. По крайней мере, ей так показалось.

– Ну вот, и эта отключилась, но ничего, она сильная. Ты же сильная, да, Лизок? – спросил он тишину. – Ну да, скоро очнешься. У тебя есть много всего, что мне пригодится. Работы… предостаточно.

Затем он легким движением приподнял ее и, закинув на плечо, двинулся к столу. Лиза приоткрыла глаза. Сумка лежала в углу на стуле и медленно приближалась. Этого было недостаточно. Нужно нанести самый первый, максимально болезненный удар. Другого шанса не будет. Она попыталась осмотреться, не привлекая его внимания, но, кроме стула и кровати, ничего больше увидеть не удалось. Кровать, кстати, оказалась прикручена к полу. Видно, «пациенты» сильно дергаются, во время «процедур».

В эти секунды, так быстро проносившиеся, но такие важные для нее, ей снова вспомнились уроки мужа:

«У тебя, как и у каждого человека, всегда есть с собой очень опасное оружие. Многие по незнанию им пренебрегают. Напрасно. В ближнем бою оно просто незаменимо. Это зубы, ими, как и любым другим оружием, еще нужно уметь пользоваться. Запомни мои слова. Надеюсь, тебе это не пригодится, но все же… Ты должна вцепиться ими со всей скопившейся в тебе силой и злостью за любую конечность, которая ближе всего. Лучше, если это будет лицо или шея… – тут он немного замялся, – или пах. Что-то, что помягче и почувствительнее. И самое главное – ты должна не укусить за это место, запомни, это важно, а ОТКУСИТЬ. Стиснуть зубы со всей силы. Только это возымеет нужный эффект. Поняла? Это страшно и неприятно, но если стоит вопрос жизни и смерти, то это необходимо. Твои зубы должны сомкнуться как тиски».

Затем муж несколько раз заставлял ее кусать себя за руку и был крайне недоволен ее укусами. Она же, в свою очередь, больше смеялась:

«Я что, должна сейчас тебе кусок мяса вырвать?».

«Да, должна, чтобы я закричал от боли».

«Да ты просто мазохист и используешь меня в своих коварных целях, прикрываясь тем, что учишь самообороне», – отшучивалась она. В итоге Лиза так и не смогла его укусить. После нескольких укусов все закончилось сексом. Несмотря на это, муж остался недоволен ее обучением.

Гриша тем временем начал укладывать ее на стол. Ему давалось это очень легко, он и вправду был очень силен. В этот момент она решила, что пора. Сейчас или никогда. Другого шанса у нее не будет. Прихватив болтающейся до этого момента рукой его за шею, она резким стремительным броском вцепилась зубами ему прямо в нос. За его прямой красивый нос, которым он с гордостью ворочал перед многими девушками. Ворочал до сегодняшнего дня.

«Откусить, откусить…» – повторялась одна и та же мысль в ее голове. Когда этот барьер страха, что можно причинить человеку серьезную травму, в голове оказался опущен, все стало гораздо легче. Лиза даже сначала хотела представить себе, что откусывает очень твердое яблоко, чтобы было легче. Этого не потребовалось. Зубы вошли в плоть легче, чем она думала.

Сказать, что Гриша закричал, – это не сказать ничего, он заскулил как побитая собака. В его вое даже не присутствовали звуки человеческой речи. Когда он понял, какую ошибку допустил, то попытался отдернуть голову. Это была его вторая ошибка за одну минуту. Лиза вцепилась очень крепко, а от резкого и амплитудного движения его головы ему стало только хуже. Зубы ее начали углубляться все больше и больше в его мягкие ткани лица. В рот брызнула горячая кровь, как ей показалось, вперемешку с соплями. Лизе было все равно. Она держалась изо всех сил и была готова даже разжевать и проглотить его нос, если это потребуется. В этот укус была вложена вся накопившаяся злость и все отвращение к этому человеку.

Гриша несколько раз пытался оторвать ее руками, но становилось слишком больно, несколько раз он пытался ее ударить, что тоже не имело большого успеха. То ли ему не хватало размаху для хорошего удара, то ли боль в носу настолько сильно его сковала. Его ударов Лиза не ощущала. Он же продолжал кричать, используя уже более человеческие выражения, и пытался всеми силами всячески стряхнуть ее со своего лица. Эта сцена длилась короткий отрезок времени, но только не для ее участников. Для них время тянулось очень медленно.

– Сука… тупая сука… – доносился до ее ушей его дикий вопль.

В конце концов, это не могло продолжаться вечно, и Гриша все же нашел выход из своего затруднительного положения. Одной рукой он прихватил ее лицо и, нащупав большим пальцем приоткрытый глаз, с силой надавил на глазное яблоко. Это подействовало. Лицо пронзила такая боль, терпеть которую добровольно было невозможно. Наверное, что-то такое сейчас ощущал и ее «кавалер». Это было невыносимо, и Лиза мгновенно разжала зубы и повалилась на пол. Гриша продолжал что-то кричать и держался двумя руками за лицо. Кровь сочилась через пальцы и заливала белоснежный халат.

Лиза упала на спину, ударившись о стол, на котором ее с нетерпением ждал скальпель и мучительная смерть, брезгливо и смачно выплюнула кусок носа, который все же остался у нее во рту, и попыталась нанести удар в самое слабое место мужского организма – пах. Удар получился, но либо слишком слабый, либо не совсем точный, ведь видела она только одним глазом: второй не открывался и быстро начал опухать. Желаемого результата в итоге не получилось. Гриша отшатнулся, прихватил одной рукой ушибленной место, но продолжал стоять на ногах.

– Гребаная сука, – кричал он в истерике, надрывая горло, – ты же мне нос откусила, я убью тебя, гребаная сука.

– А ты музыку послушай, это тебя успокоит, – крикнула она ему, пытаясь быстро доползти до своей сумочки. Быстро показалось только ей. На самом деле ее движения оставались вялыми и заторможенными.

Отвечать ему оказалось ошибкой: ее крик вернул Грише некоторое самообладание и решимость. В мозгу заиграло всеми невиданными красками мучительное желание как можно быстрее и жестче ей отомстить. Даже если придется просто убить ее на месте, потеряв при этом все, ради чего это делалось. Оторвав одну руку от окровавленного лица, Гриша резко схватил со стола тонкий металлический предмет, похожий на скальпель, и двинулся за своей добычей, прикрывая окровавленное лицо другой рукой.

Лиза старалась перебирать ногами как можно быстрее, но они никак не хотели слушаться. Она старалась изо всех сил. Все было как во сне, она бежала, но ноги буксовали на месте. Она тянулась к цели, но цель все удалялась. Казалось, что не хватало всего нескольких сантиметров. И в тот момент, когда Лиза дотянулась до свисающей со стула ручки своей любимой сумочки, купленной на осенней распродаже с пятидесятипроцентной скидкой, и потянула на себя, Григорий настиг ее.

Почувствовав его приближение, она быстро перевернулась на спину и судорожно рыла внутри сумки рукой, пытаясь вспомнить, где же лежит баллончик. Их взгляды встретились. Маски были сняты. Еще совсем недавно люди, пытавшиеся привлечь друг друга своим внешним видом, несколько секунд смотрели друг на друга в полном молчании, глазами (а в случае с Лизой – глазом), наполненными болью и ненавистью. Лишь их тяжелое дыхание дополняло доносившуюся из колонки тихую мелодию. Сейчас внешний вид волновал их меньше всего, в отличие от первой встречи. Ее правый глаз опух и налился синим цветом. Губы, щеки и платье были заляпаны свежей кровью. Она выглядела как вампирша после сытного обеда. Гриша смотрел на нее и, видимо, почувствовав страх и беспомощность, немного расслабился. Она использовала свой единственный шанс на спасение, и, по его мнению, безрезультатно. Он медленно убрал руку от своего лица и зловеще улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. Его лицо было еще менее привлекательным в этот момент, чем ее. На носу виднелись глубокие следы от зубов, из которых все еще сочилась кровь и капала на пол. К тому же сверху, прямо на переносице, отсутствовал небольшой кусок, который Лиза, судя по всему, выплюнула прямо на пол.

– Сука… Подпортила мне лицо, – сказал он, не переставая улыбаться. – Но ты даже не представляешь, что я теперь сделаю с твоим лицом. С твоим милым и красивым личиком.

«Есть!» – Лиза нащупала баллончик, он лежал во внутреннем боковом кармане вместе с помадой и духами. Странно, что Гриша его не заметил, когда осматривал ее вещи.

Григорий уловил отобразившуюся на ее лице секундную радость и пошел вперед. Лиза пыталась отбиться ногами или хотя бы оттолкнуть его, пока не вытащит баллончик, но он ловко схватил ее за ступню, потянул на себя и нанес несколько точных и коротких ударов скальпелем по икроножной мышце. Боль практически не ощущалась. Адреналин заполнил все ее тело. Боль вернется позже. Если это позже наступит. Затем он рывком отбросил ее дергающиеся ноги в сторону и попытался сократить дистанцию. В тот момент, когда ему это почти удалось, острая обжигающая боль затмила его глаза.

Она успела. На последних секундах, не ощущая ничего вокруг, борясь за свою жизнь, трясущимися руками Лиза нацелилась и нажала на кнопку со всех сил. Струя перца ударила ему по глазам, по кровоточащим новым ранам, по открытому мерзко улыбающемуся рту. Гриша отскочил. В этот момент она поняла, что кричат они оба. Одновременно. Он – от боли, она – от страха.

Он вновь схватил лицо руками, уронив на пол скальпель, и сделал несколько шагов назад. Лиза попыталась встать, не выпуская из рук баллончик. Не без труда поднявшись, прихрамывая, она быстрыми шагами направилась в сторону двери.

«Только не упади, только не упади… смотри под ноги…», – крутились мысли в голове.

Дверь закрывалась на внутреннюю щеколду. Открыть ее не составило труда. В этот момент она прямо ждала всем телом, что в последний момент Гриша возникнет у нее за спиной, страшный и нереально злой, и не даст открыть ее до конца. Дверь захлопнется для нее навсегда.

Но этого не произошло. Она быстро протиснулась в образовавшуюся щель и оказалась уже в знакомой квартире. В коридоре Лиза мельком посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Входная дверь оказалась закрыта так же – на внутренние замки, которые легко поддавались.

«Нельзя же быть таким самоуверенным», – подумала она.

Под Гришины стоны и завывания за спиной Лиза как могла бежала по лестнице подъезда, оставляя за собой лишь кровавый след.

4

Его задержали сразу же приехавшие по адресу на вызов полицейские. Гриша не оказывал никакого сопротивления. Он стоял возле забрызганной кровью раковины и пытался промыть горящие от перца глаза. Это занятие оказалось не таким простым.

Семейная пара, прогуливающаяся во дворе дома с коляской, чьим глазам предстала ужасная картина, оказала Лизе первую необходимую помощь. Усадили напуганную девушку на лавку, перевязали подручными средствами раны и пытались успокоить, а в дополнение и себя. Но самое главное – они позвонили в полицию. Все это время Лиза периодически оборачивалась и наблюдала за выходом из подъезда. Страх неожиданно увидеть его, бегущего к ним с ножом в руках, не отступал. Хотя это только продолжение сюжетной линии для голливудских триллеров, когда маньяка может остановить лишь жестокая смерть от рук главного героя. В действительности это оказалось под силу и обыкновенным полицейским, которые прибыли на место уже спустя несколько минут. Да-да, бывает и такое.

«Сережа бы не поверил», – подумала Лиза, глядя на то, как вооруженные люди выволакивали закованного в наручники Гришу на улицу. Его глаза были зажмурены. Он так ничего вокруг и не видел. И слава Богу. Больше встречаться с ним взглядом ей уж точно не хотелось.

Месяц спустя…

Все ее раны оказались поверхностными и довольно быстро заживали. Больше всего пугал глаз и пиратская повязка, которой она была вынуждена его прикрывать, но и он, примерив на себя все оттенки синего и желтого цвета, вернул себе былую женскую красоту. Следы от порезов на ноге, конечно, останутся и преобразятся в шрамы, это ее нисколько не тревожило. Множественные синяки на ногах, полученные, как подтвердили врачи, в момент борьбы, тоже сошли довольно быстро. Хотя об их происхождении Лиза была совершенно другого мнения. Их оставил Сергей, когда пытался привести ее в чувства. Этого она, конечно же, никому не сообщила. Чего доброго подумают, что после произошедшего и ее психика пошатнулась. «Травмы, полученные в борьбе» – это обоснование всех вполне устраивало.

Сейчас, по прошествии такого количества времени, все воспоминания о том роковом вечере отступили. Их все больше покрывает пелена прошлого, они становятся далеким кошмарным сном, просто приснившимся ей. И только периодические звонки следователей и заголовки новостей, в которых ее изображали героиней, сумевшей сделать невозможное, напоминали, что все это произошло в действительности. И именно с ней.

«Обаятель» – так журналисты прозвали Гришу. Это, кстати, оказалось его подлинным именем. В настоящее время следствию только предстояло точно узнать полный список его жертв и всех причастных к этому кровавому бизнесу. Все это будет тянуться еще много времени, но одно можно сказать наверняка: сядет этот идеальный незнакомец в тюрьму надолго.

Жизнь Лизы же постепенно возвращалась в привычное русло. Работа, дом, кот. Стоит отметить, что в первые же выходные она съездила на кладбище к бывшему мужу. Постояла молча возле его могилы некоторое время. Тихонько поблагодарила и уехала, но с этого времени она стала посещать место его захоронения гораздо чаще, чем раньше. Теперь все воспоминания о нем перестали причинять ей боль. Теперь она знала, что он был всегда рядом. Человек смертен, а любовь вечна.

Второе, что она сделала после поездки, – залезла на сайт знакомств. Там, кстати, у нее уже было много новых сообщений. С картинок смотрели такие же красивые и почти идеальные мужчины в поисках любви, секса и, как оказалось, не только этого. Не вникая в содержимое писем, она открыла настройки профиля и удалила его. Так на этом сайте появилась еще одна мертвая душа, не нашедшая здесь того, что искала. Вместо улыбающейся с фотографии девушки по имени Лиза в ленте новостей возник серый пустой квадрат, своего рода интернетовское надгробие, с надписью: «deleted».

Арсений

В детстве меня каждое лето отправляли к бабушке в жаркую советскую республику. Нынче новую страну со своими законами и порядками, а на тот момент, ввиду недавнего разъединения, не сильно отличающимися от наших. Если быть совсем точными, то статус этой страны звучит в настоящее время как непризнанная республика, большую часть жителей которой даже в наши дни составляют русские, украинцы и молдаване.

Время, проведенное там, я вспоминаю с невероятной радостью и теплотой, свойственной лишь детям. Им не нужны великие блага, для детского счастья порой достаточно ясного неба над головой и улицы со всеми ее потенциальными возможностями для приключений. Еще очень важным составляющим естественного детского счастья является отсутствие тотального наискучнейшего родительского контроля и наличие под боком друзей, с таким же открытым и ясным взглядом познающих таинственный и загадочный окружающий мир.

Находить друзей в детстве было гораздо проще. Я мог выйти во двор и завязать дружбу практически с любыми повстречавшимися мне мальчишками и девчонками. Все было проще, все было прозрачнее, все было легче и, конечно же, все было ярче и вкуснее.

Бабушка не переставая готовила различные блюда. Да, она практически не вылезала с кухни и огорода, чтобы порадовать любимого внука и свору остальных родственников и друзей, лица которых можно встретить теперь лишь на старых фотографиях в семейном альбоме или на мраморных надгробиях городского кладбища.

Мне, как выросшему в суровых сибирских условиях мальчишке (до переезда в столицу), летний отпуск казался путешествием в иной сказочный мир, совершенно непохожий на повседневные школьные будни. Яркое палящее солнце, освежающая быстрая река, красочные сады из невиданных доселе фруктов и овощей, многие из которых доводилось видеть раньше лишь в продуктовых магазинах. Все это вызывало у меня дикий восторг и наполняло юное трепещущее сердце необъяснимым счастьем.

– Что там такое красивое растет на этом величественном дереве? Черешня? Серьезно?

Я видел ее только по телевизору. Хотя вру… Еще в книжке она мне попадалась. В какой-то сказке… Большие грузные ветки прогибались под тяжестью сочных наливных ягод, от невероятного количества которых издалека дерево казалось красным, а главное правило поедания черешни прямо с веток я узнал довольно быстро и, к сожалению, на своем личном опыте, но с вами я им поделюсь. Правило гласит: никогда не вскрывайте ягоду, пока окончательно не наелись! Да и после не вскрывайте тоже. Пусть тайное останется тайным, иначе будет очень трудно заставить себя в будущем есть ее снова. В каждой из этих красивых сочных ягодок живет по одному, а иногда и по несколько маленьких белых безобидных червячков, уютно свивших внутри себе гнездышко. После увиденного эйфория от сладкой ягоды сходила на нет, а выковыривать незваных гостей из каждой – удовольствие весьма сомнительное.

– Это значит, что там нет никаких нитратов. Все чистое и полезное, все от природы, а червячки – так это вообще белок… так что не переживай, жуй. Ну и что, что больше ста съел? Переварится! – махала рукой бабушка, видя мои сомнения.

Скажу честно: успокаивало это несильно, но на следующий день, поддаваясь этому темно-красному дурману, я обо всем забывал и вновь бесконтрольно забивал ягодами свой, казавшийся небольшим только снаружи желудок.

– А это что? Горох?

– А это? Слива?

– А это? Персики?

– Не может быть!

– А это что за странные зеленые фрукты на таких громадных деревьях? Это, Димка, грецкий орех! Так он же коричневый должен быть, ты меня дуришь! Это они потом цвет поменяют, когда созреют, а пока такие…

Для ребенка, видевшего лишь кедровые шишки, таежные ягоды, грибы и снежную-преснежную зиму, длиною в девять месяцев, это действительно было волшебством.

И лишь постоянные экстренные посещения туалета из-за частого переедания этих самых фруктов и ягод, временами совсем еще недоспелых, напоминали мне, что никакая это не сказка, а самая настоящая жизнь. Только совсем юная и беззаботная.

Даже экскременты домашнего скота назывались здесь не привычным моему слуху словом «говно», а таким необычным и загадочным «навоз». Признаюсь, впервые заметив козий навоз, я не поверил. Казалось, что это чья-то большая шутка. Кто-то просто рассыпал на дорогах круглые шоколадные конфеты. Очень много конфет на всех дорожках, но мои предположения были развеяны пастухом, прогнавшим мимо стадо коз. Увидев своими глазами появление на свет этих самых «шоколадных шариков», я потерял мой сказочный мир, он дал очередную трещину. Прямо в фундаменте.

Еще я открыл для себя удивительное и незнакомое ранее удовольствие – ходить босиком. Я топал маленькими кривыми ножками прямо по теплой и мягкой земле. На речку – босиком, по двору – босиком, на огород – босиком, и, лишь выходя в город, я должен был мыть почерневшие от грязи ноги и надевать кеды, потому что так заставляла бабушка. Я чувствовал некую теплоту, исходившую от земли и проникающую прямо в меня. Это доставляло мне истинное наслаждение, в отличие от большинства других детей, которые ходили так не ради удовольствия, а исключительно по причине бедности. У многих семей в этой стране просто не было денег на обувь.

Но самым фантастическим и захватывающим приключением оказалась охота за раками. Да-да, самые настоящие живые раки, с двумя клешнями и двумя длинными усами. Прогуливаясь с родным дядькой вдоль берега реки, мы искали небольшие размытые волнами обрывы, заходили по колено в воду и ощупывали руками эти выступы в поисках норок. Такие места просто кишели маленькими подводными пещерками, в которых с легкостью помещались среднего размера раки и моя тонкая рука. Принцип ловли был простым до невозможности: рак хватал меня за палец, а я, превозмогая боль, вытаскивал его на поверхность. Страшно было только в первый раз. Ну, или первые несколько раз. После пятой, десятой, двадцатой норки боль от клешней притуплялась и практически не ощущалась, оставался лишь охотничий азарт. Таким образом, обойдя за пару часов несколько километров берега, мы собирали два пакета раков и кормили вечером свежим деликатесом всю многочисленную семью. Я настолько впечатлился данным процессом, что по возвращении домой к родителям на протяжении нескольких недель видел во снах, как брожу по колено в воде вдоль теплого живописного берега в поисках маленьких темных норок. Просыпаясь с ощущением тоски и разочарования, я надеялся, что следующий год пролетит скоростным поездом и вновь наступит лето. Я снова туда вернусь и снова стану счастливым.

С тех пор миновало много лет. Практически все некогда здоровые и счастливые родственники переместились из просторного светлого дома на небольшое хмурое поле, обнесенное бетонным забором и усеянное крестами да надгробными плитами. А те, кто еще держался за этот мир, уже давно меня не помнили, как и я их. Я благополучно окончил школу, даже без троек. Затем последовало пять лет гулящей институтской жизни, во время которой похвастаться примерным поведением и хорошей учебой я вред ли смогу, но диплом у меня на руках появился. Дальше армия, свадьба, дети и все то же самое, что происходит с большинством людей на пути из роддома в могилу. Это все и называется жизнью. Этот путь обманчиво скоротечен, он оставляет за собой лишь яркие воспоминания, и то на какое-то время.

Но память о поездках к бабушке продолжает надежно храниться на заслуженном месте моей памяти в разделе «ах, это счастливое детство».

Поэтому, когда на работе мне предложили слетать в месячную командировку в места моей беззаботной юности, я просто не смог отказаться. Конечно, это все было чем-то совсем другим, но мною сразу овладело некое воодушевление.

Жена восприняла новость о моем отсутствии весьма спокойно, дети немного покапризничали, но современные технологии позволяют видеться и общаться с кем угодно на любых расстояниях в любое время дня и ночи. Поэтому уже через неделю, собрав сумку и вылетев на самолете, я был в лучшей городской гостинице этой солнечной страны на расстоянии нескольких тысяч километров от своей семьи.

Днем я работал в офисе, участвовал в постоянных встречах и совещаниях, а вечерами созванивался по видеосвязи со своими родными.

В первые выходные я запланировал поездку по местам своей юношеской славы, первым делом посетив главную достопримечательность этого чудесного, наполненного общительными и приветливыми людьми города – городскую гидроэлектростанцию. На простом языке – плотину. Она обеспечивала электроэнергией не только сам город, но и всю небольшую республику. Бабушкин дом располагался прямо за ней, вниз по течению.

Доступ на саму плотину в течение дня был открыт. Любой желающий за символическую плату мог пройтись по ней и понаблюдать за тем, как тонны прохладной воды слетают вниз прямо на гигантские лопасти, заставляя их довольно быстро крутиться и вырабатывать жизненно необходимую современному человеку электроэнергию. Это зрелище весьма захватывающе – большие волны, потоки взбивающейся пены, жуткий гул, разносящийся на километры вокруг и надолго сохраняющийся в памяти, выступает будто свидетелем покорения природы человеком.

К сожалению, у всего, что подчиняет себе человек, есть обратная сторона. Для природы это практически всегда заключается в непоправимом вреде. Вот и у этого чуда инженерии существует небольшой изъян. Он состоит в том, что большая часть рыбы, будь то крупная или не очень, проходя через лопасти ГЭС погибает. Я неоднократно оказывался этому свидетелем в детстве. Живая речная вода, отдав людям немного света и тепла, становится мертвой. Для того чтобы поймать хорошую рыбу дальше по течению, не обязательно иметь в руках удочку. Временами, купаясь, мы просто вылавливали из воды контуженных или раненных ударом лопастей гигантских, по мальчишьим меркам, толстолобиков. Они были еще живы. Мы доставали вяло сопротивляющуюся из последних сил рыбу из воды, просовывали длинную палку через жабры, закидывали ее на плечи и тащили этих жертв современного мира домой на ужин. Бабушка всегда радовалась подобным находкам. Таким большим «зверем» можно было накормить всю семью, и не единожды.

Осмотрев плотину, я медленным шагом пошел вниз по течению вдоль реки, по возвышенной насыпи, которая тянулась с обеих сторон от воды чуть дальше берега и выступала гарантом того, что соседние районы не затопит в случае чрезвычайного происшествия скопившейся сверху водой. Внизу, поодаль, мелькали бесконечные огороды, засеянные в основном кукурузой, картошкой и горохом. Сады с фруктовыми деревьями, огурцами и помидорами люди старались держать поближе к дому и обеденному столу, а более неприхотливые и менее востребованные – в поле.

Спускаясь по наклонному пригорку, я окунулся в тень многолетних тополей. Как странно, в детстве они казались мне такими громадными, словно касались макушками облаков. Они и сейчас сохранили свое величие на фоне такого незначительного маленького существа, как человек.

Как я.

Правда, теперь я вижу, что до облаков им еще расти и расти.

Пыль от шагов рассеивается, набиваясь в бесконечные трещины на сухой земле. Засуха в этих краях не является чем-то неожиданным, как, например, снегопад в России каждую зиму для коммунальных и городских служб. Она составляет полноценную часть летнего сезона, такого жаркого и долгого.

Холмистый хребет тянется от плотины до самого горизонта. В детстве и он казался выше. Чтобы забежать на самый верх, требовалось немало усилий. Подготовиться, отдышаться, размяться, а заехать на него на велосипеде было несбывшейся мечтой, просто нереальной. Зато с каким удовольствием с него можно было съехать… Ветер дул в лицо с бешеной скоростью, колеса неслись по бугристой дороге так быстро, что казалось, быстрее могут летать лишь истребители. Очень важным в процессе скоростного спуска было не налететь на слишком большую кочку или не попасть в яму, чтобы не кувыркнуться вместе с велосипедом на полном ходу. На такой скорости с тобой может произойти лишь одно – ты превратишься в пыль. Ту, что разлетается под ногами при каждом шаге.

На моей памяти ни с кем такого не происходило, и после очередного спуска велосипед вновь затаскивали наверх для нового рывка.

Вот вдали на тропинке показались коровы. Они шли не спеша, подгоняемые пастухом на новое место кормежки. Пастух плелся сзади и временами слегка вскрикивал на отстающих и пытающихся отщипнуть пучок свежей зелени с ближайшего огорода буренок. Он держал в руке тонкую гибкую ветку и делал показательный амплитудный замах в сторону нарушителя. В принципе, этого было достаточно. Коровы за множество однообразных дней своей жизни хорошо запомнили, где расположен их дом, где самые аппетитные пастбища, а еще они хорошо запомнили, что удар веткой – это больно. И видя замах своего сопровождающего, сразу бежали вперед догонять остальное стадо.

По округе раздался яростный крик петуха, который кукарекает не только по утрам, как я считал в детстве, а практически всегда, когда ему вздумается. Ему в ответ с другой стороны улицы раздался рев молодого быка. Не знаю, понимали ли они друг друга…

Я шел медленным шагом вдоль улиц частного сектора, рассматривая окрестности. Земля под ногами в этом районе была обильно засыпана мелким щебнем и плотно истоптана ногами и копытами. Автомобили здесь довольно большая редкость, поэтому и асфальт считается ненужной роскошью, по мнению администрации города. Вдоль дороги и всей улицы, прямо у заборов, тянется небольшой ручеек. Сейчас, в период засухи, он полностью пересох, но я помню, какую он обретает силу и могущество в сезон обильных ливневых дождей, просто смывая все накопившиеся в русле камни и мусор, разливаясь по всем улицам, грозно напоминая забывшим жителям о своем существовании.

Ближе к центру города дома становились выше, а дороги – ровнее. Изобилие домашнего скота на окраинах постепенно сменяется изобилием машин и людей. Ностальгия и легкое чувство восторженности наполняли меня изнутри и лились через край. Я мог бы посвятить этой прогулке целый день до самой глубокой темноты, но этим планам не суждено было сбыться. По крайней мере, сегодня.

Жуткое трагическое событие, непроизвольным свидетелем которого я удосужился стать, нарушило всю мою идиллию и вывело меня из тумана ностальгических воспоминаний. Гуляя по тротуару одной из центральных улиц, название которой я никогда не знал, я услышал резкий свист автомобильных тормозов. Обернувшись, я увидел, что выскочившая на слишком высокой скорости машина не вписалась в довольно крутой поворот и начала петлять из стороны в сторону, потеряв управление. Все произошло так быстро, что я не успел даже пошевельнуться, я успел только увидеть. Я всегда думал, что если на меня когда-нибудь вылетит с дороги автомобиль, то я со своей холодной, расчетливой головой и быстрыми ногами имею неплохие шансы от него увернуться. Если, конечно, машина не мчится со скоростью гоночного болида. И да, это были сказочные догадки человека, никогда не оказывавшегося перед несущимся навстречу поездом или быком. Человека, незнающего, что такое чувство оцепенения.

А сейчас, в эту самую минуту, мне предстала подобная картина, только с пометкой: «реальность такова», как по учебнику. Идущая на противоположной стороне дороги по тротуару парочка, оказавшаяся на пути смертельной траектории движения железного убийцы, застыла на месте, будто вкопанные статуи. Всего несколько секунд, разделяющих жизнь до и после. Всего несколько секунд, таких же быстрых, как миллионы до и миллионы после, но ставших роковыми. Всего несколько секунд и жесткий глухой удар, сопровождающийся хрустом ломающихся костей и шмяканьем упавшего на асфальт разбитого тела. Всего несколько секунд, и тишину нарушает истошный женский крик, наполненный необъятной болью и страхом. Такими глубокими, что их горечь прочувствовал даже я, находящийся в сотне метров.

Машина пронеслась еще немного и врезалась в бетонную ограду. Женщина стояла над неестественно скрюченным мужским телом, наблюдая за тем, как под ним разливается все большая и большая лужа крови, истошно кричала и рвала на себе волосы. От всей этой картины и звука по спине у меня пробежали мурашки. Ее машина, видимо, даже не задела, а вот спутнику досталось по полной. Он перелетел через капот, разбил головой лобовое стекло, взмыл вверх и рухнул прямо у ее ног.

В один миг мне даже почудилось, что в момент удара они так и продолжали держаться за руки, но это было неточно…

Набирая на ходу номер местной службы спасения, я подбежал к пострадавшему. Давясь слезами, девушка нервно суетилась вокруг, пока не пришла, как ей показалось, к вполне логическому, но смертельно опасному во многих случаях действию – потянулась к потерпевшему руками и попыталась его перевернуть.

– Не трогайте, ради бога! – рыкнул я так громко, как только мог. – Я уже вызвал скорую помощь, а его шевеление может только усугубить ситуацию.

К слову, при каждой командировке в другую страну первым делом я записываю в телефонную книгу мобильника номера местной службы спасения. Это выработалось в довольно полезную привычку, спасибо жене. Сказать пару слов по-английски и назвать ближайшую улицу не составляет большого труда, а здесь и того проще: по-русски понимают все без исключения.

Женщина мигом отдернула от него свои трясущиеся руки и взглянула на меня:

– Вы доктор? Посмотрите на него, вы сможете ему помочь? Пожалуйста, скажите, что вы доктор!

Мужчина лежал на животе вниз лицом, его нижняя половина туловища была слегка вывернута наверх на угол, явно превышающий возможности тела здорового человека, если, конечно, он не был акробатом из цирка, в чем я сильно сомневался. Ноги неестественно смотрели друг на друга. Рубашка порвана и заляпана пятнами чернеющей крови. Сейчас он был похож на умирающего бомжа. В этом человеке было очень трудно распознать чистого, здорового и счастливого мужчину, еще несколько минут назад спокойно прогуливающегося под руку со своей девушкой. Сейчас он вызывал легкое чувство отвращения и брезгливости.

Но он еще дышал. Тяжело и прерывисто, чувствовалось, что каждый вздох давался ему неимоверными усилиями и приносил такую боль, которая способна повергнуть в шок весь скапливающийся вокруг аварии народ. Эта боль не могла вырваться наружу и, к его большому сожалению, скапливалась внутри умирающего тела.

Плач девушки усиливался.

– Господи, да как такое могло случиться? – навзрыд кричала она, обращаясь ко всем присутствующим разом, пробегая по напуганным и сопереживающим лицам заплаканным взглядом. – Скажите, он выживет? Пожалуйста, скажите мне, что он выживет…

– Да, конечно, выживет… – сказал негромко человек из общей массы, но встречаться с девушкой глазами не решился и сразу опустил взгляд. Всем было ясно, что с такими ранами люди не живут. Скорее всего, один из этих прерывистых резких вздохов в ближайшие минуты окажется для потерпевшего последним.

Она тянула к нему руки в надежде хотя бы коснуться своего любимого, но затем резко отдергивала обратно и прижимала к своему лицу. Я находился к умирающему ближе всего. Его голова слегка дернулась и повернулась на бок, в мою сторону. Со лба мужчины стекала на асфальт тонкая струйка алой крови. Но то, что я увидел дальше, повергло меня в куда больший шок, чем последствия всей аварии, а казалось, что сегодня сделать это уже было невозможно. Мужчина резко поднял тяжелеющие веки и посмотрел на меня.

«А ведь я его знаю!» – молнией вспыхнула в голове мысль под тяжестью этого предсмертного взгляда. Он пристально на меня посмотрел, и губы слегка зашевелились. Я был готов поклясться перед кем угодно, что он меня тоже узнал и перед смертью произнес мое имя: «Дима». Только сил издать нужные звуки у него не оставалось. Он просто произнес его беззвучно губами, закрыл глаза в последний раз и затих навсегда. Его спутница несколько раз порывалась сделать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, хотя, вероятнее всего, не умела ни того ни другого. Благо стоящие рядом люди не позволили ей издеваться над переломанным, умершим любимым человеком.

Все это время я сидел на корточках как изваяние и не мог оторвать от его лица свой взгляд. Мои конечности охладели и налились свинцом. Мужчина умер, испустил свой дух, а я продолжал пялиться и узнавать в нем все больше и больше знакомых мне черт. Этот лоб, на котором подсыхала остывающая кровь. Этот нос с небольшим аккуратным шрамом, который он получил в детстве, сбивая с крыш дома снежками сосульки. Этот подбородок с небольшой ямочкой, которая ютилась на его лице еще с юных лет.

Этот взгляд… Предсмертный, но такой знакомый… Он узнал меня, сомнений не оставалось.

Это был Арсений – мой одноклассник и давний школьный приятель!

Под страшный и несмолкаемый плач, временами переходящий в самый настоящий вой женщины, потерявшей близкого и, должно быть, горячо любимого человека, я стоял и рассматривал своего давнего знакомого. Теперь уже мертвого давнего знакомого. Что за дьявольское стечение обстоятельств? Кто дергает за эти злобные нити судьбы? Как такое вообще могло совпасть?

Я был искренне поражен случившимся. Стать свидетелем трагической гибели своего школьного одноклассника, которого ты много лет не видел, да еще и в совершенно другой стране. Да еще и от действий наверняка пьяного водителя, который к тому же под шумок умудрился благополучно покинуть место аварии, пока народ был отвлечен потерпевшим. Это все казалось немыслимым.

Но оно случилось и произошло именно со мной.

Жизнь удивительна, она способна на что угодно. Запутаннее и чуднее историй, происходящих в реальной жизни, не способен придумать ни один писатель.

Пока прибывшие медики осматривали остывающее тело, временами перешептываясь, будто видели мертвеца впервые в жизни, я сел на деревянную скамейку прямо перед местом аварии и глубоко и скорбно задумался.

Арсений… Не Сеня, как он любил поправлять – «имя деревенского простачка», и не Арсен – «с кавказским акцентом», а именно Арсений. Других вариантов он не приветствовал.

Я всегда думал, что он добьется в жизни всего, чего только захочет. Что повстречаю его не на аллее парка страны СНГ, а как минимум увижу по телевизору, а жить он будет исключительно в престижном районе Майами.

Арсений был самым удивительным человеком не только в нашем классе, но и думаю, что во всей школе. Да-да, я не побоюсь этого заявления. Такие рождаются лишь один на миллион.

Помню, классе в седьмом-восьмом, когда нам начали преподавать уроки физики, он сидел за партой с круглой отличницей. Преподавательнице, находящейся уже давно в преклонном возрасте, все это жутко не нравилось. Особенно то, что он все время был весел и часто баловался, а все контрольные работы сдавал на отлично. Физика – это не тот предмет, где можно веселиться, считала она, а его отличные оценки объясняла хорошим умением незаметно списывать у своей соседки по парте. Поэтому накануне итоговой годовой контрольной работы учительница, не имея никаких фактических доказательств, кроме личных догадок, подняла Арсения перед всем классом, обвинила в систематических списываниях и предупредила, что на самой контрольной посадит его рядом с собой. Там как раз пустовала одна парта, на которой обычно хранился инвентарь для практических экспериментов.

Арсений воспринял этот укор весьма болезненно, как личное оскорбление, но сразу виду не подал. И когда наступил день икс, день той страшной контрольной работы, учительница в силу возраста благополучно позабыла обо всех обещанных угрозах. Зато о них не забыл Арсений. Первым делом после прозвеневшего звонка он сам подошел к ней и поинтересовался, куда ему нужно сесть, чтобы не списывать. Учительница освободила от лишних вещей парту у самой доски и посадила его за нее, одного, перед всем классом, раздала листочки с заданием и села читать газету за свой стол. Спустя полчаса под удивленные и волнительные взгляды всех остальных, даже круглых отличников Арсений сдал свою работу самым первым и вышел из класса. Учитель физики не держала тех, кто заканчивал раньше отведенного на работу времени. Он просто положил листок на край ее стола, попрощался и вышел. Как только дверь за ним захлопнулась, она бросила немного надменный взгляд на его сданную работу, пробежалась по ответам, ухмыльнулась и слегка покачала головой.

На следующем уроке, через неделю, когда объявляли оценки, она снова его подняла, но уже не с упреками. Я первый раз видел, как взрослая, вредная и весьма сварливая учительница хвалила ученика и весьма скованно извинялась. Никогда до и никогда после подобного за ней такого не наблюдалось. Одним из немногих Арсений получил за контрольную оценку отлично, даже его соседка могла похвастаться только отметкой хорошо.

Арсений был с характером с самого детства.

Я всегда восхищался такими людьми. Люди с подобным складом ума встречаются довольно редко. Это люди, которые получают хорошие оценки не потому, что весь день накануне бездумно зубрят нужный материал, а потому что понимают его. Просто разбираются что, как и для чего. Он им интересен, они проникаются им. И если б они не ленились, а систематически делали домашнее задание, то стали бы любимчиками большинства учителей. Таким был и Арсений во всех так называемых точных науках. Математика, физика, геометрия… Он практически никогда не делал домашнюю работу, но зато всегда уверенно рассказывал у доски, поэтому его годовая оценка балансировала между тройкой и четверкой, но ему было все равно: эти оценки не отражали реальный уровень знаний и умений.

Интересовавшие его вещи, к которым Арсений был неравнодушен, были изучены досконально. Он углублялся в них с головой и на все свободное время. Жаль, что они лишь изредка пересекались со школьной программой. Таким образом, все остальное проплывало мимо него.

Мы частенько с ним пересекались, даже сидели на уроках труда за одной партой. Порой он вырезал из дерева какую-то деталь и увлеченно мне о чем-то рассказывал. Эта картина стояла у меня перед глазами, словно происходила не 20 лет назад, а вчера.

Еще мы пересекались на тренировках по греко-римской борьбе, которую, кстати, преподавал после школы опять же наш учитель труда. Или просто трудовик. Я нечасто боролся с Арсением, ибо был с детства довольно щупленьким, не в его весовой категории. Это сегодня, благодаря моему пивному животу и офисному образу жизни, наши веса наверняка сравнялись, а раньше я был гораздо стройнее, но уже и тогда, в далеком детстве, все знали, что Арсений обладает хорошей физической силой. Он был очень трудолюбивый, я бы даже сказал, упертый и целеустремленный. Ближе к выпускному его плечи сравнялись по ширине с плечами нашего учителя физкультуры, не говоря уже о кубиках пресса, по которым сходили с ума толпы девушек, которым случайным и не только образом довелось их лицезреть.

Сильный, красивый, сообразительный и умный – разве не это образ идеального мужчины? Я забью еще один гвоздь: он был не просто умным, а остроумным. По идее, при таком наборе качеств подросток должен быть слегка (а может, и не слегка) высокомерен по отношению к остальным мальчишкам и являться бездумным пожирателем женских сердец. Однажды я оказался свидетелем, как две бойкие его поклонницы, которых всегда было хоть отбавляй, за школой пытались вырвать друг другу волосы со всей женской яростью, свойственной лишь прекрасной половине человечества. Не знаю, был ли в курсе происходящего сам Арсений. Думаю, он был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить такому произойти в своем присутствии, но его там не оказалось. Не знаю, что по итогу досталось победительнице, кроме расцарапанного лица и клока выдранных волос побежденной…

Он любил девушек, но какой-то не подростковой любовью, когда мальчишки норовят залезть под юбки и скорее бегут похвастаться перед этим своим друзьям, зарабатывая себе авторитет, который с каждой последующей юбкой только возрастает. Чем больше, тем лучше. Арсений же был совершенно другим.

– Знаешь, Дима… – говорил он мне на уроке труда, зажав в настольных тисках маленькую деталь и аккуратно обрабатывая ее небольшим напильником. – Я недавно открыл для себя довольно странную мысль… Что мне больше нравится общество девушек, чем пацанов. Я чувствую себя в их окружении даже более комфортно.

– Ну, ты это поосторожнее с такими желаниями, а то в 21 веке возможно все. И грудь пришить, и пол поменять, и всегда в окружении женщин быть.

Он улыбнулся, даже не взглянув на меня:

– Я не об этом. Я восхищаюсь девушками, их природой и их натурой. Они весьма забавные, ну, в другом смысле… Любят придавать значение незначительным вещам: им значимо то, что в действительности неважно, и малоинтересны важные вещи. Для них вся жизнь состоит из мелких деталей. Чем больше я общаюсь с девушками, тем восторженнее реагирую на их склад ума и на несправедливость окружающего мира, который создали именно мы, мужчины. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем.

– Мир существует в гармонии – всеми известные инь и янь, черное и белое, день и ночь. Так и у людей. С одной стороны находятся хрупкие, волнительные, эмоциональные во всем, что можно сделать красивым, если оно не считается таким с рождения, и чувственные, в конце концов, женщины. Ты обращал внимание, как щепетильно они следят за каждой своей деталью, например, ноготками? Ты видел, какие они у них ухоженные, ровные и аккуратные? Многие из нас стригут ногти, лишь когда они действительно начинают мешать, а некоторые и вовсе не пользуются ножницами… Зачем, думают они, есть же зубы, можно их просто сгрызть! Так вот, а с другой стороны находимся мы, грубые заготовки под человека, в большинстве своем страшные и неотесанные деревенщины. У нас есть они, и мы становимся от этого нежнее и счастливее. А у них, к сожалению, мы, которые чаще всего даже не способны их понять. Порой мне их даже немного жалко. Они видят в нас гораздо больше, чем там есть, они видят нас лучше, чем мы являемся на самом деле. Они заслуживают гораздо больше, чем мы в силу своей природной ограниченности можем им дать.

– От всей твоей речи я не стал понимать больше, кроме одного… Я понял, что ты действительно загнался….

Даже сейчас, вспомнив тот давнишний диалог с высоты моего достаточно объемного жизненного опыта, он кажется мне несколько странным и необычным для подросткового возраста. А тогда мне оставалось лишь посмеяться да покрутить мысленным пальцем у мысленного виска. Мой круг интересов не распространялся на такие глубокие философские темы. Я был намного проще, таким же и остался по сей день.

Но тот разговор все же запомнил. Ту странность и нестандартность мышления, которой обладал Арсений. Специфичность ума и взглядов на мир были его яркой особенностью. С того момента я действительно стал замечать, что он гораздо чаще оказывался в обществе девушек всех мастей, чем парней. Отличницы, троечницы, красавицы и не очень, постарше и помоложе. Казалось, что в их окружении он чувствует себя рыбой в воде, счастливым и заинтересованным.

Наглые и задиристые мальчишки временами озвучивали ему претензии, но старались делать это в более шутливой форме:

– Ну, чего… потрахиваешь их? Всех девок у нас увел…

Арсений отвечал не менее весело:

– Вам-то они зачем? Вы и с Серегой-Колей-Мишей близко дружите!

Порой ребята пообидчивее и постарше пытались его проучить и надавать тумаков за излишнюю… Да за что угодно! Разве мало поводов? Даже не так! Разве нужен еще какой-то повод? Но их интерес быстро поиссяк.

Вскоре все узнали, что Арсений любит посмеяться с кем-то, но не любит смеяться над кем-то (исключением был лишь он сам) и очень-очень хорошо дерется. Спасибо за это тренеру по борьбе, мальчишка хорошо стоял на ногах, быстро двигался и не давал сопернику ни опомниться, ни повалить себя, ни подняться. Это фактор вообще играл ключевую роль во всеобщем уважении в дворовых мужских взаимоотношениях. Он был компанейский, но при этом оставался сам по себе и себе на уме, со своими мыслями и мнением.

После окончания школы Арсений поступил в довольно известный столичный институт на физико-математический факультет. Причем, насколько мне было известно, факультативно он занимался чем-то вроде углубленного изучения ядерной промышленности или чего-то вроде того. В общем, такой набор слов, что вызывает во мне дикий ужас и по сей день.

Первое время после школы мы встречались с одноклассниками (бывшими) каждый год в начале февраля, когда во всех учебных заведениях проходят встречи выпускников. Наиболее общительные активисты, а чаще всего активистки, за несколько недель, а то и месяцев, обзванивали всех, чьи номера смогли отыскать, приглашали, а чаще всего уговаривали, и бронировали какой-нибудь ресторан на весь вечер. Я никогда не был против подобных мероприятий, но признаюсь, быть трезвым на них лично для меня достаточно скучно. Поэтому, придя туда, я пью…

Кто-то рассказывает про детей – я пью, про работу – я пью, про личную жизнь и несправедливость этого жестокого мира – вы знаете, что делаю я. При этом мне весело и я превращаюсь легким взмахом бутылки в довольно неплохого слушателя. Разве это плохо?

На нескольких самых первых подобных встречах удавалось собрать почти весь коллектив в полном составе, но с каждым годом количество приходящих людей неуклонно падало, все ниже и ниже, а приходившие на эти мероприятия выглядели все хуже и хуже. Старели, толстели, у многих пропадал юношеский азарт в глазах, он сменялся на мутную пелену тщетного бытия и скуки повседневной однообразной жизни. Да, в школьные годы эти перспективы быть взрослым и ни от кого независимым выглядели несколько иначе, чем в действительности. Увы…

Девушки меняли фамилии (так, что пару лет назад я уж и не смог вспомнить, кто из них кто) и тоже сильно видоизменялись. В своем большинстве – далеко не в самую лучшую сторону. Кто-то разводился или уходил из семьи, кого-то бросали вместе с детьми на милость судьбы, у кого-то кто-то умирал. Вокруг творился тот еще жизненный винегрет.

Арсений не пропускал эти встречи. Всем всегда было интересно больше всего, как живет и чем занимается самый необычный ученик. Но, к всеобщему разочарованию, в вопросах своей личной жизни он оказывался весьма немногословен и скрытен. Попытаюсь изложить все, что за долгое время из него получилось вытянуть…

Еще будучи студентом, он подрабатывал лаборантом на одной из институтских кафедр. Завел себе много знакомств в узких научных кругах. Ездил на всевозможные олимпиады и научные конференции. После учебы его сразу с руками и ногами забрали в некий секретный НИИ, где Арсений довольно быстро, благодаря своему непосредственному активному участию в нескольких успешных открытиях и прибыльных финансовых проектах, неплохо поднялся по карьерной лестнице.

Помимо этого, он довольно солидно заработал денег, ибо обычные профессора и лаборанты вряд ли могут позволить себе покупку электрокара самого известного на сегодняшний день бренда, на котором он приезжал. Да, деньги у него водились. Для сравнения: в то же самое время я ездил на купленном в кредит «солярисе», а я относил себя к среднему рабочему классу с вполне приличной заработной платой.

Больше всего меня да и всех остальных удивляло в повзрослевшем Арсении отсутствие семьи. У него всегда было много девушек, они дарили ему свою любовь, свою заботу, свое время и свою молодость, но, в силу ведомых лишь ему обстоятельств, он не привязывался ни к одной из них по-настоящему крепко. Иногда, размышляя об этом, я приходил к выводу, что, возможно, Арсений просто не влюбчив и не умеет любить в том смысле, в котором все воспринимают это слово. Для него все они были одинаковыми – интересными, нужными, важными, но не особенными. Либо особенными, но все сразу. Он, если можно так выразиться, не отвлекался на личную жизнь, это было второстепенным или даже третьестепенным. Может, именно поэтому и стал таким успешным уже к своим годам, я не знаю, но, возможно, это еще одна из причин. Основной я все же считаю его необычный ум и нестандартность мышления.

То, каким он был…

Был…

Какое мерзкое слово в прошедшем времени, означающее невосполнимую потерю, утрату, нечто ушедшее навсегда.

Наблюдая за тем, как тело, накрытое белой простыней, медленно грузят в карету скорой помощи, я достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и закурил. На вкус она была невероятно противной, а мысли о бессмысленности наших жизней закружились в моей голове, вызывая лишь ноющее чувство горечи в груди.

Спустя пару минут я поднялся, и на ватных ногах поплелся в сторону гостиницы. Теперь я смотрел только перед собой, дома и улицы меня больше не интересовали. Это событие изрядно подпортило мне настроение от оставшихся командировочных дней. Эйфория детских воспоминаний улетучилась безвозвратно, оставив в душе тоскливый отпечаток грусти. Я затосковал по жене, своим шумным и постоянно что-то кричащим детям и уютному родному дому.

За несколько дней до отлета домой я все же решил попрощаться с Арсением. Отдать, так сказать, ему дань уважения. К этому времени мной полностью овладела стадия принятия всего происходящего вокруг.

По моей просьбе наш местный начальник сделал несколько звонков, и к обеду у меня появилась информация о месте захоронения мужчины, которого на тротуаре сбила машина. В этом городе новости о подобных происшествиях мигом разносятся по округе и еще надолго остаются на устах местного населения. Люди здесь в основном живут тихо и мирно, поэтому подобная авария – это весьма нетипичное событие, а гибель человека – из ряда вон выходящее происшествие.

– Короче, доедешь до кладбища на 42-й маршрутке, прям от нашей остановки, там зайдешь, линия 12А, повернешь на нее и иди до самого конца, он похоронен прямо у забора. Разберешься?

– Да, Виктор Степанович, большое спасибо.

– Пффф, было бы за что? Дело-то благое…

Я вышел с работы пораньше, купил в цветочном ларьке пару гвоздик и отправился на городское кладбище на окраине города.

Странные ощущения терзали мою совесть на входе, ведь здесь тоже похоронены все мои местные родственники, а я шел навещать не их, а школьного приятеля. Где были расположены их могилы, я не имел ни малейшего представления. Возможно, за ними уже давно никто не ухаживал и они полностью заросли сорняком так, что даже кресты и надгробные таблички были уже неразличимы.

По-хорошему было бы неплохо посетить и их тоже. В первую очередь…

«В следующий раз уж точно подготовлюсь и схожу», – подумал я, понимая, что следующего раза, скорее всего, никогда и не случится.

Банально, но кладбищенская атмосфера всегда навевает на меня определенную жуткую тоску. Сколько же очагов скорби вспыхивало в этом месте и гасло, оставляя за собой медленно зарастающую рану в сердцах близких людей и холмик, присыпанный прохладной землей. Лишь деревянный крест да мраморная табличка с совершенно не емким содержанием в виде имени и двух дат – рождения и смерти – остается на поверхности, не отображая никакой информации о самом человеке.

Какой он был?

Хороший?

Не очень?

Многим помогал?

Или мешал?

Сделал ли кого-то счастливым?

Или, наоборот, несчастным?

Все это теперь скрывается в темноте за толщей сырой земли, остается за кадром, как бы предупреждая, что теперь это все не так уж и важно. Только имя и две даты, разве теперь этого недостаточно? Начало и конец.

Идя по центральной натоптанной дорожке кладбища, я был искренне удивлен количеством памятников. Безликих крестов практически не оставалось, вдоль всего пути возвышались гранитные плиты с различными лицами и эмоциями, такими, которые выбрали те, кому довелось их хоронить. И такими, какими их хотелось запомнить. Улыбающимися, хмурыми, серьезными или счастливыми. По фотографии уже можно было предположить, каким мог оказаться человек при жизни.

Я шел неспешно, вглядываясь в эти незнакомые лица и вчитываясь в их имена. Казалось, покойные были этому рады. Говорят, что человек жив, пока живет о нем память, а я словно добавлял этой памяти еще один вдох своим мимолетным вниманием.

Вот на меня смотрит с портрета грузная круглолицая женщина Ирина Николаевна, скорее всего, бывшая учительница. Легкая улыбка и пронзительный воспитательный взгляд, под которым хочется сесть за парту ровно и не шевелиться, навсегда впечатались в холодный камень.

Вот суровые глаза Олега Степановича. Грозный ветеран стоит в военной форме, грудь в орденах и медалях. Хмурый и мужественный, как и полагается быть человеку, прошедшему тернистый путь по страшной тропе войны.

Вот передо мной предстало совсем еще юное лицо. Господи, промежуток между датами всего 16 лет. Анастасия Георгиевна. Даже не так, просто Настя! Тебя-то каким ветром занесло в это царство мертвых? Юношеский задорный взгляд и кудрявые волосы, еще совсем ребенок. Тебе бы жить и жить, дышать, радоваться, грустить, влюбляться, познавать мир… А не печалить всю родню и всех знакомых таким ранним уходом. Тебя здесь быть не должно! Но жизнь такая…

Здесь многих быть не должно, но они покоятся здесь.

Линия 12А. Я свернул налево и пошел по более заросшей и узкой тропе в сторону возвышающегося бетонного забора. Сразу за ним, свесив свои громадные ветки прямо над крайними могилами, одновременно закрывая их от палящего солнца, возвышались огромные тополя. Ветер ласково перебирал их зеленые листья, нарушая шелестом своей игры глухую заупокойную тишину.

Еще достаточно свежую могилу Арсения я увидел издалека, она располагалась с самого края. Темная, не успевшая зарасти травой. Лишь редкие растения пробивались через корку подсохшей земли и тянулись к свету. Задумчивый глубокий взгляд, улыбка, больше похожая на ухмылку, небольшой шрам на носу.

Фотография на плите Арсения казалась такой яркой, будто он живой прячется за камнем, укрыв лицо, а теперь, узнав, что я его раскусил, встанет и посмеется вместе со мной над этой глупой черной шуткой. Но судьба не считается с нашим мнением, ей такие шутки несвойственны.

Я опустил свой взгляд на табличку, и в один миг молния, сверкнувшая в голове, разрушила всю цепочку моих тоскливых философских мыслей.

Я замер в изумлении.

Прямо под фотографией Арсения значилось совершенно незнакомое мне имя. Не совпало ни имя, ни фамилия. Отчества я, к сожалению, не знал, как и день его рождения, но год соответствовал моему.

Хм, неужели я так сильно промахнулся? В меня вгрызались сомнения. Я снова стал всматриваться в лицо этого человека, и моя уверенность слегка пошатнулась. В последние годы мы виделись не так часто, чтобы быть уверенным на все 100 процентов. И теперь, глядя на незнакомое мне имя, эта неуверенность, подводной лодкой расталкивая толщу морской воды, стала всплывать на поверхность.