# ДипВлом?! Очка, факультет информатики

Инга Полякова

Роман «ДипВлом?! Очка – факультет информатики» повествует о студенческой жизни начала двадцать первого века. Роман вызывает ностальгию, побуждает читателей вспомнить свои студенческие годы. Правдивый роман никого не оставит равнодушным. Продажные преподаватели, студентки, готовые ради оценок на все, взятки, подлог, мошенничество – это страшный и абсолютно реальный мир современного российского вуза. Автор не жалеет ни своих героев, ни читателей. Полнейшая безнадега – вот то чувство, которое остается после прочтения этой книги. И это суровая реальность!

ДипВлом?!! Очка факультет информатики


Первый курс


Первое впечатление


К университету шла стройная девушка среднего роста с длинными темными волосами, заплетенными в косичку, одетая в черный брючный костюм… Она шла быстро и целеустремленно, и казалось, она ничего не замечает на своем пути.

В начале октября Ира приехала на сборы и шла в университет уже не сдавать экзамены или писать тестирование, а именно учиться как настоящая полноправная студентка одного из лучших вузов страны! До этого Ирина год ездила в универ на подготовительные курсы по воскресеньям.

Ира училась хорошо и на высшее образование поступала в один из самых престижных вузов города. Мама тогда сказала: Или сама поступаешь на бюджет, или идешь работать и сама оплачиваешь заочное образование. Ира окончила школу с золотой медалью и сдавала только один профильный экзамен – математику повышенной сложности, по которому на апрельском тестировании получила три. Если бы получили пять, уже поступила бы, а та со всеми сдавала со всеми вступительный.

Экзамен проводили в начале июля в душной аудитории, и задания полностью совпадали с вариантом апрельского тестирования прошлого года, который Ира хорошо знала и до экзамена уже решала со своим репетитором. После экзамена она как обычно не была уверена в половине решенных примеров. Но когда через несколько дней вывесили результаты, и, пробиваясь через толпу, Ира увидела свою фамилию в списке зачисленных, ее радости не было предела. Поступить на бюджет, в престижнейший вуз – об этом можно только мечтать!

Идя в универ на сборы, Ира вспоминала, как писала апрельское тестирование. На обычной математике с ней в одной аудитории сидел одноклассник троечник Андрей. На тестирование он пошел вместо двоечника Вовы с его паспортом: они были примерно одного роста и внешне немного похожи. Комиссия поверила и пропустила. Но баллов Андрея Вове не хватило даже для договора…

Ира по баллам проходила на две специальности: информатику в экономике и математические методы. Матметоды больше подходили ей по складу мышления. Чтобы поступить на основную специальность, «просто информатику», нужно было сдавать экзамены не только по русскому и математике, но и информатике, которую Ира не готовила, поэтому пошла на матметоды.

Огромное четырехэтажное здание университета занимало почти весь квартал. Не разрозненные здания по всему городу, как у технического университета, а одно массивное, большое, создающее ощущение величия. Дороги к главному входу сопровождали ухоженные газоны, высокие деревья, березы и каштаны, голубые и зеленые елки, аккуратные клумбы с желтыми и оранжевыми бархатцами или розовыми, красными и желтыми розами. Кое-где торчали оранжевые поливалки.

На аллейке перед университетом, несколько кварталов до и после росли тенистые платаны, с отслаивающейся и отпадающей корой. За невысоким черным железным забором с редкими прутьями курили студенты, прячась в тени платанов.

Высокие каштаны маскировали обветшалые потрепанные здания боковых четырехэтажных корпусов. Здание главного входа, белое, с зеркальными стеклами, недавно отремонтированное, было выше остальных корпусов. Огромные позолоченные буквы с названием университета были далеко видны. Грандиозное здание соответствовало храму науки и производило нужное впечатление.

Главный вход «альма-матери» с двумя охранниками, как и полагается, вел в ог ромный холл и заканчивался широкой лестницей в актовый зал. Большие пространства… Выложенная мозайкой фигура царицы наук– математики во всю стену с факелом просвещения украшала лицевую стену здания. Просторные светлые аудитории, высокие потолки, широкие коридоры везде свет просвещения лился в большие распахнутые окна… На втором этаже портреты ректоров университета с самого его основания. Слева от главного входа за тополиной аллейкой новый пятиэтажный светло-серый корпус, в котором располагался Интернет-центр, компьютерные классы и центр работы с иностранцами. Рядом несколько общежитий для студентов и приезжих преподавателей.

В этот солнечный день Ира осторожно заходила в двери главного корпуса уже в новом статусе – студентки и с восхищением и замиранием сердца смотрела по сторонам. Но только учащенное сердцебиение выдавало внутреннее волнение… Все казалось другим: день солнечнее, охранники у входа добрее, воздух чище, а жизнь прекраснее– все было окрашено воображением восторженной первокурсницы. Ира воодушевленно торопилась навстречу высшему образованию, своему будущему, новым друзьям и знаниям!

Университет – храм учебы, место скопления науки, сконцентрированных знаний, сообществ умных людей, где создавали изобретения и делали судьбоносные открытия. Где работники вуза утоляли жажду знаний студентов, вели научную работу и шли навстречу научно-техническому прогрессу. Где становились профессорами и докторами наук, защищали диссертации, получали учные звания и степени. Центр образования, где посвящали свою жизнь преподаванию, несли свет знаний в умы студентов и работали над лучшим будущим! Место, которое должно было стать Ире и всем первокурсникам вторым домом на следующие пять лет!

За неделю до сборов сотрудница деканата обзвонила первокурсников и сообщила номер аудитории, где они должны были в первый раз встретиться.

Ира спросила у охранника, где находится факультет информатики. Он ткнул пальцем в левое крыло и буркнул, что сразу за лестницей деканат. На деревянной двери деканата не было никаких объявлений, и Ира отправилась по коридорам университета разыскивать нужную аудиторию, которая оказалась амфитеатром на третьем этаже на другом факультете.

Не без труда отыскав аудиторию, Ира впервые увидела будущих одногруппников. Она удивилась, увидев за одним из боковых столов свою одноклассницу, Моканову Веру, хотя они сидели в одной аудитории на вступительном экзамене.

– Ира, привет, садись со мной! – сказала Вера, высокая худая блондинка с карими глазами и волосами ниже плеч. – Ты тоже на матметодах? – В классе Ира и Вера не были близкими подругами, но Ира обрадовалась, увидев знакомое лицо.

– Классно, что мы попали в одну группу, – сказала Вера, положив голову на согнутые на столе руки. Она полулежала за столом, наверное, устала.

Вера с мамой и младшей сестрой переехала из станицы и с третьего класса училась с Ирой. Она, как и Ира, окончила школу с золотой медалью и поступила на бюджет. Вера еще со школы любили краситься: всегда сильно красила глаза, обводила их черным карандашом, наносила тени на верхнее и нижнее веко и красила черной тушью верхние и нижние ресницы. У нее был маленький аккуратный рот и, как она сама с любовью говорила, «нос уточкой». Она пользовалась тональным кремом и пудрой и совсем не красила губы. Зимой и осенью они иногда обветривались и выглядели шершавыми. У Веры были ногти средней длины с выпуклой длинной ногтевой пластиной, которые она всегда красила в темные цвета – черный или темно-коричневый. Еще со школы Вера, натуральная блондинка, красилась в блонд, сильно обесцвечивая волосы. У Веры была большая грудь, неширокий таз – в школе она считалась красавицей.

– Как твои дела? – спросила Вера, облокотившись на локте.

– Нормально… Как твои? Как лето?

– Хорошо.

Подходили остальные одногруппники, многие из них немного опоздали – тоже долго искали аудиторию.

Группа состояла из пятнадцати человек. Обычно на факультет информатики поступали в основном мальчишки, но именно группа математического моделирования оказалась «женской» – только четыре мальчика. Немногочисленная шестнадцатая была самой «экономической» из всех групп факультета и поэтому считалась самой легкой.

В ровно назначенное время появилась молоденькая сотрудница деканата, худенькая и миловидная, невысокая, не выше метра пятидесяти, с распущенными русыми волосами по плечи. У нее была немного толстая короткая шея.

– Елена Владимировна, – представилась она. – Это я вас обзванивала перед сборами, – голос у нее был то ли немного «старческий», то ли мультяшный, как будто она недавно глотнула гелия, но приятный.

Она сообщила некоторые организационные моменты и продиктовала расписание пар на первый день учебы.

– Если ко мне нет вопросов, то жду вас на парах, – сказала она и выпорхнула из амфитеатра. Будущие одногруппники начали несмело складывать вещи и собираться расходиться. Ира с Верой тоже сложили блокнотики и ручки в сумки.

– Может, пойдем в кафе, познакомимся? – тихо предложила немного полная азиатка с узкими глазами, круглым, плоским лицом, среднего роста с кривыми зубами и черными волосами по плечи. Она была одета просто – футболка и юбка – с небольшой тряпичной сумкой через плечо. Все поддержали… Азиатка быстро вышла из амфитеатра и направилась к выходу в новом корпусе, все впопыхах последовали за ней. Для первого дня в универе она неплохо ориентировалась.

Рядом с Интернет-центром, за голубыми и зелеными елочками, березами и каштанами располагалось летнее кафе, часть – под открытым небом, часть – под крышей. Первокурсники шестнадцатой группы решили занять места в помещении. Одногруппники сдвинули несколько столиков, скромно заказали чай и по кусочку пиццы. Разговор незнакомых людей не клеился – общих тем пока просто не было.

– Ну, сначала давайте представимся по кругу, что ли, – хмыкнув сказала сидящая рядом с мальчишками, смуглая невысокая девушка с длинными, ниже пояса, распущенными черными волосами и мелированной челкой. Она говорила неуверенно и часто хмыкала, прикрываю свою неуверенность, естественную для данной ситуации. – Расскажем немного о себе, как зовут, местные, неместные и откуда приехали, поступили на договор или бюджет, – она опять хмыкнула.

– Пусть начнет самый смелый, – тут же предложила бойкая азиатка.

Самой смелой оказалась белокурая девушка с высоким «конским» хвостом:

– Евгения Резцова, из Краснодара. Бюджет, – она говорила неестественно тягучим голосом, громко и обстоятельно, как будто декламировала доклад со сцены. У нее были маленькие зеленые глаза, продолговатый, длинный череп, бесцветные брови и ресницы, широкий нос и правильно очерченный, крупный рот. Она, точнее ее манера говорить, сразу обратила на себя внимание Иры.

– Таисия Обликова. Из Краснодара, бюджет, – сразу после Евгении сказала бойкая азиатка, которая предложила собраться в кафе. Она сидела по часовой стрелке от Жени, говорила быстро, тихо и немного кривлялась.

– Валерия Курдяева. Краснодар. Бюджет, – продолжила очень высокая и очень худая светловолосая девушка, с широким лицом, орлиным носом и большими глазами, которая Ире чем-то напомнила хищную птицу сову. Она говорила медленно и как будто всегда улыбалась.

– Вероника Молодицына. Можно просто Ника. Из Краснодара. Бюджет – сказала улыбаясь рядом сидящая брюнетка с длинными вьющимися волосами в хвостике, высокая, но ниже Леры, с широким гайморитным носом, пухлыми выпуклыми губами и прыщавыми, замазанными тональным кремом бурундучьими щеками. Она была, как и Вера, сильно накрашена.

– Мы с Никой соседки, рядом живем, учились в одном классе и дружим с детства, – добавила Валерия и улыбнулась.

– Глеб Бухаров. Из села Великовечное. Бюджет,– медленно и просто произнес темноволосы парень среднего роста и атлетического телосложения, с большими серым глазами, широкой улыбкой и курносым носом.

– Антон Ктавиди. Горячий ключ. Договор, – тихо проговорил высокий, внешне симпатичный парень спортивного телосложения, коротко подстриженный, с темными вьющимися волосами, треугольным носом, продолговатым черепом и толстыми ногами. Он ходил очень ровно, слишком ровно, и Ира решила, что у него больная спина.

– Захаров Дима. Краснодар, бюджет,– быстро и серьезно сказал невысокий светловолосый и синеглазый парень со светлыми бровями, которые были практически не заметны на его лице. У него были неровные зубы: его передние зубы – клыки – выросли выше остальных, поэтому, когда он улыбался, выглядывало два ряда верхних зубов. Он был немного полный и узкоплечий, просто одетый, в джинсах и рубашке навыпуск. Он говорил тихо и немного невнятно, выглядел как подросток и говорил тоже высоким несломавшимся голосом.

– Антошин Роман. Тоже Краснодар. Тоже Бюджет, – сказал маленький, ниже Димы, худенький парень в майке и обтягивающих джинсах. И улыбнулся, глядя исподлобья. Ире показалось, что у него задвигались уши. У него был острый нос, светло-русые волосы и небольшие карие глаза под еле заметными на загорелом лице бровями с ярко выраженными надбровными дугами, очень пухлые, хорошо очерченные губы и большая волосатая родинка на подбородке. У него был очень узкий таз. Его голова была существенно больше туловища, а тело само по себе пропорциональным, но значительно меньше головы. Как будто голова на уменьшенном теле. Казалось, что его голове нужно тело побольше. Маленькое тело и большое голова создавали ощущение неполноценности. Его рост был около метра пятидесяти пяти, и даже невысокому Диме он был по плечо. Рома был таким маленьким, что казался еще мальчиком и по его виду должен был говорить высоким мальчишеским голосом. Но он говорил низким басом с хрипотцой взрослого мужчины. Его голос никак не подходил его маленькому «детскому» росту.

– Настя Тюканова. Из Армавира. Бюджет,–сказала девушка среднего роста, со светло-русыми волосами по плечи и отросшей челкой, разделенной на две половины, чтобы не закрывать глаза. Она сделала акцент на слове «бюджет», как будто бюджет – нечто само собой разумеющееся. Настя была немного полная, с толстыми бедрами и худыми икрами, с небольшими глазами под заросшими светлыми бровями и выступающей нижней губой. Она была вообще не накрашена. У нее было много внутренних прыщей, поэтому все лицо выглядело красновато-пупырчатым, и через разделенную челку был виден очень прыщавый лоб. У нее были крупные, немного выступающие вперед зубы. Настя улыбалась «как зайчик», показывая крупные верхние зубы и немного закусив нижнюю губу, и внимательно, с нескрываемым интересом смотрела на одногруппников.

– Шмонова Ира, бюджет, Краснодар.

– Вера Моканова, бюджет, Краснодар, – представилась Вера.

– Диана Усанова. Темрюк. Договор, – сказала белокожая худая девушка с подстриженными под каре, светло-русыми волосами. У нее все черты лица были мелкие: маленькие глаза, аккуратный ровный нос, маленький рот с тонкими, но не плоскими губами. Она была не сильно накрашена, только немного туши и блеск для губ. Ее речь выдавала негородское происхождение. Она говорила немного по-деревенски, произнося звук [г] с выдохом, как твердый. Она смотрела немного высокомерно, говорила мало и как бы сквозь зубы. У нее были очень худые икры. Она ходила, сильно сутулясь, и заметно косолапила.

– Пожарова Диана. Краснодар. Бюджет, – сказала смуглая девушка с большим ртом, которая предложила знакомиться по кругу, черноволосая и кареглазая, наверное, с адыгейскими или какими-то кавказскими кровями. Она говорила без акцента. Диана тут же просто спросила:

– Кто хочет стать старостой? – ответа не последовало. – Значит, буду я! – И хмыкнув пустила листик по кругу, где все записали фамилии и номера телефонов.

Олеся Антоненко, Тихорецк. Бюджет, – сказала брюнетка среднего роста, полная, но с худыми однобокими икрами. У нее были волнистые волосы, красивое, круглое лицо с ярко выраженными угловатыми скулами над щеками, небольшие карие глаза под темными бровями, острый нос и пухлые губы.

– Анжела Саферова. Краснодар. Договор, – медленно проговорила с небольшим акцентом богато одетая невысокая адыгейка, немного полная, смуглая, с маленькими глазами, треугольным носом, большим ртом и намазанными гелем волосами по плечи.

Ира, сама поступившая на бюджет, из-за юношеского максимализма уже немного презирала договорников.

Новоявленные одногруппники представились, посидели, помолчали, поели пиццу. Тае позвонили, ее уже ждали несколько парней из параллельной группы: один светлый невысокий, двое повыше, темноволосых. Тая извинилась, сказала, что уходит, и направилась к ним. Приезжие обменялись телефонами, чтобы совместно снимать жилье. Все быстро неловко попрощались и разъехались по домам.


Факультет информатики


Факультет информатики располагался на первом этаже главного корпуса университета. Он отличался от обычного математического новой мебелью, металлопластиковыми окнами и современными компьютерными классами. Рядом с деканатом висела доска с расписанием групп всех курсов, организационные объявления факультета и разных фирм о приеме на работу выпускников. На факультете выделялись большие, почти на всю стену железные двери кафедр, с несколькими замками и новыми под золото табличками. Широкая лестница вела от холла с расписанием на верхние этажи главного корпуса. Один коридор вел к лекционным аудиториям, кафедрам математического моделирования и информационных технологий и кафешке. Второй коридор – с одной стороны к кафедре прикладной математики и дальше к компьютерным классам, с другой – к читальному залу и кафедре численного анализа.

Напротив расписания всегда продавали дешевые слойки, пирожки, булочки и сочники и выстраивалась длинная очередь «вечно голодных» студентов разных факультетов. Ира удивилась: цена в универской кафешке и выносных лотках всегда была десятичная.

Первый месяц – октябрь – преподаватели начитывали лекции. Практики начались со второго месяца. Студенты факультета учились на пятидневке. «Экономисты» слушали лекции по информатике и разновидностям высшей математики – математическому анализу и линейной алгебре.

Полуторачасовые лекции проходили в большой просторной аудитории 141, объединенной из двух. Студенты сидели на лавочках за неновыми обшарпанными деревянными столами, уже сильно исписанными прошлыми курсами. Столы, высокие, «четырехместные», стояли в два ряда. В начале аудитории на всю стену висела трехстворчатая зеленая доска. Рядом стояла трибуна и стол преподавателя, «двуместный», меньше, чем у студентов. В одной лекционной аудитории помещалось все три «экономические» группы – информатика лайт, как окрестила их основная специальность: одна – шестнадцатая группа – по математическому моделированию и две – семнадцатая и восемнадцатая – информатика в экономике.

Первая лекция – по информатике декана факультета в девять сорок. Начинать обучение с лекции декана казалось символично.

Ира сразу села за первый стол поближе к доске и преподавателю. И оказалась за столом с парнями с семнадцатой группы. Вера отсела подальше на задние парты за один стол с полненькой Олесей Антоненко. За первый стол у окна сели Женя, Тая, Вероника и Лера.

Молодым деканом факультета информатики был Кругов Антон Дмитриевич, высокий, худой, в очках, с густыми черными бровями и жидкими усами. Кругов был доцентом, кандидатом физико-математических наук, а также заведующим кафедрой информационных технологий.

Кругов красился под седину, чтобы казаться представительнее, и в свои сорок с небольшим выглядел на пятьдесят. Он стал деканом только четыре года назад. Кругов был женат и воспитывал двух сыновей, один учился на факультете информатики, где деканом был его отец, другой – еще в школе. Младший Кругов, троечник-третьекурсник, непохожий на отца, со светлыми волосами и черными бровями, неуверенно ходил по факультету и несмело улыбался. Говорили, что у Кругова была еще дочь, но она погибла в автокатастрофе, и Кругов на месте трагедии установил ей памятник. Ему писали на форуме хвалебные темы: «Какой классный мужик Кругов», обсуждая, какая у него хорошая машина и как он здорово программирует.

В начале лекции Кругов обратился к первокурсникам:

– Я хочу поздравить всех присутствующих с поступлением на факультет информатики!

У Кругова был не низкий, располагающий к себе голос не старого мужчины, в котором было что-то отеческое. Когда Ира впервые услышала голос Кругова, он напомнил ей голос отца. Ира подумала, что так и должно быть, ведь декан был отцом всего факультета. Когда декан говорил, он несильно жестикулировал на уровне груди, показывая руки.

– Вы все хорошо постарались, успешно сдали вступительные экзамены. И поступили на наш факультет! Обошли конкурентов, оказались лучшими! На факультет информатики вообще большой конкурс, а на ваши специальности – особенно. По десять человек на место!

Речь декана встречали аплодисментами, когда он говорил о конкурентах, начались овации.

– Но я не советую вам расслабляться. Мало поступить, надо еще закончить!

По аудитории раздалось дружное «У-у-у», намек на отчисление не понравился первокурсникам.

– Да-да! Впереди пять лет учебы! Я желаю вам успехов!.. И получить дипломы в том же составе, как сейчас!

Опять овации по аудитории: первокурсники поддержали эту идею.

– А теперь давайте начнем…

Студенты зашуршали тетрадками.

На первую лекцию Кругов стильно оделся в хороший костюм зеленоватого цвета из дорогой ткани и туфли из крокодиловой кожи, на которые смотрели все слушатели лекции, кроме, наверное, Насти Тюкановой. И разве можно было запомнить, о чем говорил декан на первой лекции, если он ходил возле доски взад и вперед в таких туфлях. Какое там программирование! А Кругов читал вводную лекцию по языкам программирования, которую рассказывал полностью сам и даже не принес конспект или план.

После первой лекции почти все девушки влюбились в своего декана. Многие парни завосхищались им.

– Если он и дальше будет так одеваться, выпендриваться, на него все остальные преподы обидятся, и Горовой, и Ушанков, и Галина Павловна, – говорила староста Диана Пожарова Ире. – Конечно, они намного меньше его зарабатывают и такие костюмы покупать не могут. Преподы говорят, что Кругов на первокурсников впечатление производит. На нас, то бишь…

Весь первый месяц Кругов ходил в дорогом зеленом костюме и крокодиловых туфлях. А через месяц уже в обычных тщательно накремленных коричневых кожаных туфлях с квадратным носом и хорошо выглаженном сером костюме, практически какой носил завкафедрой численного анализа Горовой или замдекана Околов…

На третьем курсе Кругов уже ходил в теплом светлом свитере крупной вязки и выглядел обычным деревенским мужиком. Половина влюбившихся в него когда-то студенток его тут же разлюбила…

Кругов рассказывал лекции по информатике, программированию на одном из базовых языков просто и доходчиво, пары по информатики были самыми понятными. Кругов говорил, что в жизни абсолютно все можно запрограммировать и приводил пример шахматной игры.

Пары по информатике проходили весело. Пару раз Кругов рассказал корректные анекдоты, артистично, вживаясь в роль, безо всякого стеснения, и вызывал искренний корректный смех аудитории, и тем, что такой серьезный преподаватель, декан факультета, не лишен чувства юмора, еще больше понравился первокурсникам.

На одной из пар он рассказал анекдот про одного из советских лидеров.

– Ну, все знают наших советских лидеров? Так вот, смотрится Брежнев… все же знают генсека Брежнева? – спросил Кругов, оглядывая аудиторию. Аудитория ответила ему дружным поддакивающим шепотом.

– Так вот, смотрит Брежнев в зеркало и говорит сам себе… ну, разговаривает сам с собой, – опять пояснил Кругов. Он выставил вперед руку и сжал ее в кулаке, как будто держал зеркало, в которое смотрелся, и пригладил свои крашеные седые волосы:

– Я стар… Я очень стар… – Кругов ещё раз пригладил волосы. – Суперстар…

Небольшой корректный смех разнесся по аудитории.

Опоздавших Кругов не пускал: – Гуляйте до следующей пары, – громко говорил он и уверенно закрывал дверь перед самым носом опоздавших. На пары Кругова старались приходить вовремя. Правда, через два месяца он начал делать исключение для приезжих.

Все лекции Кругов рассказывал сам без конспекта или бумажки и за весь год преподавания курса введения в информатику только один раз принес конспект на лекцию, когда читал алгоритм пузырьковой сортировки:

– Ну, можно же один раз подсмотреть алгоритм, – сказал он, ища понимания в аудитории, и пошел к кафедре заглянуть в конспект.

Доровская Олеся Викторовна – лектор по линейной алгебре, молодой преподаватель кафедры численного анализа, невысокая, стройная, с карими глазами и волнистыми темными волосами по плечи, выглядела как вчерашняя студентка. Как будто она только в прошлом году закончила вуз, поступила в аспирантуру и начала преподавать. Она практически всегда носила джинсы или брюки и недлинные свитера. Зимой она увлекалась сноубордом, а летом серфингом…

Лекции она тоже читала, как вчерашняя студентка, с доверительно дружеской интонацией, как будто она не лектор по высшей математике, преподаватель вуза, а одноклассница, объясняющая подружке новую тему или отвечающая у доски новый разобранный дома материал. Она всем сразу понравилась. Невозможно было представить, что из-за нее кого-то могли отчислить или кому-то она могла поставить двойку… Она часто заглядывала в конспекты, но объясняла понятно, и ее предмет Ире показался легким.

Заместитель декана по хозяйственной части, доцент кафедры прикладной математики, кандидат физико-математических наук, Ушанков Иван Дмитриевич, преподавал математический анализ. Один парень из семнадцатой его очень быстро прозвал: «Тюлень». Ушанков на самом деле был чем-то похож на тюленя… Плоское круглое лицо, полулысая голова, большие бесцветные глаза, длинные седые усы, свисающие до подбородка, всегда аккуратные, с немного закрученными кончиками… Ушанков тщательно и с любовью ухаживал за своими усами и очень гордился ими. Он почти всегда ходил в водолазках и длинных пиджаках. Всегда в темном. Говорил тихо, как все лекторы, кроме Кругова, и заметно шепелявил. Он читал лекции нудным монотонным голосом и постоянно улыбался, показывая крупные передние зубы, как будто не читал лекцию по высшей математике, а рассказывал анекдот. Он читал лекции по своим написанным от руки конспектам на пожелтевших от времени листах формата «а-четыре». Он улыбался, когда читал лекции, улыбался, когда отвечал на заданный из аудитории вопрос, улыбался, когда забывал, что рассказывать дальше и шел к трибуне посмотреть конспекты, улыбался, когда вспоминал, что говорить, и возвращался к доске продолжать лекцию.

Как и Кругов, Доровская и Ушанков категорично не пускали опоздавших.

Преподаватели вузов учили несколько тем и рассказывали их десятилетиями. Параллельно вели научную работу. Говорили, что Ушанков совсем не разбирается в линейной алгебре, а Доровская плохо программирует.

Каждый день Ира ездила больше часа в универ на трамвае, хотя один из корпусов технологического университета был через дорогу, но семейный совет – бабушка, мама и дедушка – решил, что в технический университет Ира поступать не будет.

После школы все казалось другим. На первом курсе впечатлительные вчерашние ученики ходили, раскрыв рты, не зная, чего ждать впереди… А впереди были лекции, практики, курсовые и практические работы.

В восемнадцатой группе училось три чернокожих иностранца из Мозамбик: двое парней и девушка. Они приехали по обмену и держались вместе. Кругов сотрудничал с иностранными вузами. Негритянка Амака, стройная и высокая, с большими глазами и широким лицом поступила на договор. Бокари, невысокий и худой, поступил сам на бюджет, и его друзья считали его очень умным, Бузиба, немного выше и шире Бокари, был из очень богатой семьи и поступил на договор. Иностранцы по-русски говорили плохо, только начинали его учить и ходили на дополнительные занятия. Для них все учебники и дополнительные были на французском, который тоже был для них неродным. Между собой они говорили на одном языке, с одногруппниками и преподавателями – на другом, а учебники читали на третьем. Одногруппники сразу пошли к ним в общагу знакомиться.

В середине октября отмечали день первокурсника в актовом зале университета. Весь месяц три «экономические» группы занимались вместе, и пятьдесят человек начали постепенно общаться и знакомиться. Ира стремилась побыстрее выучить имена одногруппиков: подружки Вероника и Лера, невысокий Дима, азиатка Тая, девушка с манерным голосом Женя, полная Олеся с темными волнистыми волосами, эмоциональная, постоянно смеющаяся громким смехом и запрокидывающая голову Настя под руку с сутулой Дианой, спортивный Глеб, смуглый Антон, быстрая юркая маленькая староста Диана и не посещающая пары Анжела…

Однажды Ира с Таей задержались в аудитории после пар. Когда Ира уходила домой и вышла в коридор, услышала голос Таи в спину: «Сука». Ира решила, что ослышалась…

На переменах Тая уже обнималась с невысоким парнем из семнадцатой – Славой, который звонил ей в первый день сборов. – У Таи старший брат на третьем курсе факультета, он их и познакомил, – объяснила Диана Пожарова Ире. Она тоже уже обнималась с Антоном Ктавиди.

Ира еще путала имена одногруппников и не успела выучить, как выглядят студенты из параллельных групп, а Тая уже встречалась с парнем из семнадцатой и успела подружиться с ломотной Женей с тягучим голосом. А Слава везде ходил с одногруппниками – высоким Егором и чуть ниже Степаном – так образовалась первая студенческая компания.

Владислав Якушенко – невысокий, немного ниже Таи, крепкий, светловолосый, синеглазый, с большим ртом, ямочками на щеках и опущенными вниз уголками глаз и бровей. У него были глубокие гнойные прыщи по всему лицу. Он говорил картавым голосом и Ире чем-то напоминал игрушку-скомороха, не хватало только колпака и балалайки. Он учился на договоре. – Мне так нравятся его ямочки на щечках! – однажды сказала Тая Ире.

Степан Дашевицкий–высокий, немного полный, темноволосым, с небольшим ртом и маленькими глазами под густыми длинными ресницами. Его родители приехали с севера и обосновались в Славянске. Он хорошо учился, окончил школу с серебряной медалью, но поступил на договор.

Егор Соколов на голову выше Степана, темноволосый, с тонкими, мелкими чертами лица. Он с серебряной медалью окончил школу в Краснодаре и поступил на бюджет. Как и Пожарова Диана, он сразу сам вызвался стать старостой семнадцатой. Именно Егор окрестил Ушанкова тюленем.


Дискач


В середине октября студенты с экономспециальности – кто сможет – собирались пойти на дискотеку. Многие некраснодарские разъехались по домам, Олеся уехала, Вера не пошла. Ира решила пойти и держаться поближе к одногруппникам. Из шестнадцатой группы была только Тая Обликова. Ира с Таей созвонились и договорились встретиться у входа. Тая была со Славой и другими парнями из семнадцатой и восемнадцатой. Из девчонок были только Катя Сидорова и Настя Тмакова – две из пяти немногочисленных девчонок восемнадцатой.

Катя Сидорова – очень худая, среднего роста, с худыми ногами и однобокими икрами. У нее были крашеные в иссиня-черный цвет волосы ниже пояса, острый выступающий подбородок, длинный треугольный нос крючком, маленькие впалые глаза практически без ресниц и бровей и аккуратный маленький рот. Она приехала из Тимашевска и поступила на договор.

Невысокая блондинка Настя Тмакова с коротким хвостиком, синими без ресниц глазами и полузакрытыми веками, казалось, всегда хотела спать. Говорила она тоже однотонным, засыпающим голосом без выражения… Без ее согласия одногруппники сделали ее старостой – вроде бы ответственная. Она начала было сопротивляться… но в итоге смирилась.

Ночной клуб располагался практически за городом недалеко от затона. Двухэтажное здание с плоской крышей и мигающей неоновой вывеской завлекало посетителей – яркое название было издалека видно в темноте.

Октябрь в южном Краснодаре выдался как обычно теплый – плюс двадцать. Все были одеты по-летнему, в футболках и джинсах. Только Катя была в очень короткой юбке, топе на лямочках с открытым животом, в черных туфлях на каблуках, завязанных атласными бантиками на щиколотках. Ира заметила, что у нее проколот пупок. Тая заранее предупредила не приходить в спортивных костюмах, поэтому все однокурсники прошли нестрогий фейс-контроль.

На входе охранники проверяли сумки, и поток входящих и выходящих сносил Таю, Слава прижал ее к себе. Пока не зашли на танцпол и не заняли столик, у самого входа, на лестнице, ведущей в зал, к компании подошел невысокий блондин в очках с темными стеклами, Дима из семнадцатой группы. Ира никак не могла запомнить его смешную, странную фамилию. Он перевелся с эконома на договор с потерей года и по здоровью не попал в армию. Говорили, что он очень богатый.

Дима подошел к Ире, Тае и Славе и, стоя на несколько ступеней выше, предложил:

‑ Ну, что… Кто хочет расслабиться? Повеселиться? У меня кое-что есть, ‑ и показал несколько темно-синих капсул.

‑ Нет, спасибо, ‑ Ира энергично замотала головой. Остальные тоже отказались.

‑ Может, покурим травку? – голос у Димы был тихий и простой. Говорил он скромно и естественно, как будто предлагать всем подряд наркотики на дискотеке за спиной секьюрити было для него самым обычным делом.

‑ Не надо… ‑ отказалась Ира.

Дима подошел к остальным, предложил таблетки со смайликами, капсулы и сигареты. – Живем один раз! Надо все попробовать, ‑ сказала Катя и взяла капсулу.

‑ Дима сказал, что эти таблетки для кайфа. Они не вызывают привыкания, ‑ как будто оправдывалась Катя.

‑ Думаешь, не вызывают? Что-то слабо верится, ‑ ответила ей Ира.

Зашли в зал, отправились искать столики. В полутемном зале с яркими разноцветными огнями было душно, мигала светомузыка, толпа отплясывающих дергалась в такт ритму.

‑ Дима начал встречаться с девчонкой с эконома, вот посмотрите, скоро женится, ‑ кричал на ухо Тае Слава.

‑ Что-то он быстро женится… ‑ кричала в ответ Тая.

Ира села за один столик с Таей и Славой. Рядом за столиком сидели Катя с Настей Тмаковой и еще несколько парней из восемнадцатой. Нормально разговаривать при такой громкой музыке не получалось.

Музыка заглушала все. Неполный танцпол, с блестящими шарами под потолком, был окутан лазерными лучами искусственного света и дымом. Как в тумане, танцующие, в основном пьяные, дрыгались, подпрыгивали и синхронно по просьбе ди-джея поднимали руки. Все становилось то кислотно-зеленым, то синим, то красным. Включили ультрафиолет, и все белое засияло, стало космическо-голубым… Тая – завсегдатай дискотек – надела белую футболку и сверкала в ультрафиолетовом свете.

– Как вам туса? – весело прокричал уже подвыпивший Слава Ире и Тае, дергая руками в такт музыке.

– Интересно, – прокричала в ответ Ира. Включили неоновую подсветку, и белая майка Таи опять заблестела.

Ира осматривалась, и у нее перед глазами все мерцало сине-красно-зеленым. А Катя уже зажигала на танцполе.

Слава редко и смешно танцевал, уставившись в пол и быстро перебирая ногами, как будто куда-то бежал. Тая танцевала раскрепощенно и современно, никого не стесняясь… Ира в основном копировала Таю. На медленных танцах Слава с Таей прилипали друг к другу, и Ира чувствовала себя лишней.

– Третий не лишний. Третий запасной, – успокоил ее Слава.

Попсовая зарубежная музыка иногда прерывалась конкурсами. Ведущий приглашал на небольшую сцену посреди танцпола добровольцев, которые по очереди угадывали популярные мелодии или танцевали под музыку, а зрители, хлопая, решали, кто победил или проиграл. Чем громче были аплодисменты, тем больше нравился танец, тем больше шансов было выиграть в конкурсе. Громче всего хлопали раздевающимся участницам – своеобразный импровизированный стриптиз ‑ и чем больше одежды они снимали, тем громче были аплодисменты. Победительницы обычно оставались в одном нижнем белье или даже без него… Иногда они крутили снятые бюстгальтеры над головой и бросали их в зал…

Несколько раз профессиональные танцовщицы исполняли стриптиз. Полураздетые, на пятисантиметровых платформах и высоких каблуках стриптизерши танцевали у шеста в черных бюстгальтерах, длинных юбках с разрезом до талии или коротких платьях и чулках в крупную сеточку. Они ползали на коленках по сцене, под ритмичную мелодию задирали ноги, демонстрируя растяжку, поднимали юбки, гладили себя между ног, карабкались на шест, свешивались вниз головой, раздвигая ноги, крутились вокруг шеста, извивались как змеи, растягивались в продольные и поперечные шпагаты и медленно раздевались. Сначала снимали юбки-плащи, потом по одному чулки и напоследок обычно эффектно расстегивали лифчик. Потом они запрыгивали на шест, голыми вертелись и скакали на шесте, переворачивались вниз головой, показывая тонкие полосочки стрингов. И, когда заканчивалось эротическое раздевание, оставались в одних трусиках и туфлях и, скромно прикрыв голую грудь, убегали переодеваться.

Тая и Слава покупали дополнительные напитки за полукруглой подсвеченной стойкой, где на полках за спиной бармена стояли бутылки разных форм. Над стойкой висели перевернутые бокалы для всевозможных напитков, и бармен мастерски делал коктейли. Он прямо перед клиентами выбирал напитки, смешивал их и взбивал в шейкере. Иногда по просьбе клиента поджигал необычную смесь. Потом в приглушенном свете под музыку бармен показывал свои трюки. Он подбрасывал бутылки, ловил их то одной, то другой рукой, забрасывал за спину, ловил из-за спины и профессионально жонглировал бутылками и стаканчиками. В конце шоу он сложил полные разноцветные стаканчики в ряд один в другой и, под аханье и оханье толпы, держа в руках ряд стаканчиков за первый и последний, наливал из них спиртное в бокалы на барной стойке.

Слава часто покупал крепкие дорогие коктейли, много пил и курил за столиком. Тая и Ира заказали по некрепкому коктейлю и старались не напиваться.

Катя много пила и мешала спиртное, усиливая действие капсулы. Она танцевала до упада – звезда танцпола, хорошо, что не начала раздеваться. Она подходила к столику Таи и Славы и кричала:

– Как классно! Ребята, чего вы все сидите? Так весело! Пойдемте, – и снова и снова тянула всех танцевать.

Ира через несколько часов поехала домой на такси. Тая со Славой привыкли к дискотекам, плясали до утра, а потом пошли встречать рассвет на набережную.


В кафешке


Замелькали однообразные лекции. Скучные, в первое время совсем непонятные лекции по высшей математике Ира прилежно записывала за преподами. Только через месяц, в ноябре, на практиках, многое прояснилось, и Ира, наконец-то, начала знакомиться непосредственно со своей группой.

В группе из пятнадцати человек училось четыре золотые медалистки – Женя. Настя, Ира и Вера. И три серебряных – Дима, Вероника и Диана Пожарова. Полгруппы медалистов.

После первых практик шестнадцатая группа решила познакомиться еще раз – пойти в небольшую кафешку напротив 142, которую недавно открыли около кафедры математического моделирования. Пять квадратных синих пластиковых столиков с пластиковыми стульчиками, за стойкой небольшое меню, практически одно и тоже каждый день, включающее те самые слойки и сочники, которые продавались напротив расписания…

Говорили, что сначала Кругов не обедал в этом кафе, приносил из дома баночки с супчиками жены. Но через месяц декан тоже начал есть в факультетском кафе и окончательно рассеял все сомнения студентов по поводу свежести продуктов и качества блюд.

Студенты шестнадцатой группы сдвинули два столика, заказали черный чай. Преподы – лучшая тема для разговора. Бойкая Олеся Антоненко заговорила первой:

– Как вам Доровская?

– Молодая. Она, наверное, только универ закончила, – сказала, щуря очень накрашенные глаза, Вероника Молодицына. Ее верхние и нижние ресницы обычно были так сильно накрашены, что практически слипались и походили на лапки паука.

– Ей уже тридцать два, – Тая через старшего брата все про всех знала.

– Да ладно! Серьезно! – Ника неестественно ударила рукой по столу и смеясь откинулась на стуле назад, потом вернулась в прежнее положение. – Ей нельзя дать больше двадцати трех-двадцати четырех! Она выглядит практически как наша ровесница!

– Только заметны небольшие морщинки вокруг глаз, – добавила Тая. – Она в разводе, сын уже в школу идет.

– А «Шапка-ушанка»? – мальчишки шестнадцатой начали называть Ушанкова ушанкой.

– Скучный какой-то. Но, по-моему, безвредный. Думаю, ему легко будет сдать, – сказала Женя Резцова. – Не то, что Никитов с основной специальности или Горовой. У основной Никитов матан ведет… А Горовой линейку… Вот они стонут… Не повезло им…

С подачи старших курсов математический анализ первокурсники скоро стали называть матаном, а линейную алгебру – линейкой.

– Вот Кругов классно лекции читает! – сказала улыбаясь Лера Курдяева.

Раздалось дружное одобрительное кивание: все поддержали, что Кругов хороший лектор.

– А кто такой Горовой? Почему его все так бояться? – спросила Ира.

Все взгляды оказались прикованы к Ире, и ей стало неудобно от лишнего внимания. Многие одногруппники удивились Ириному незнанию, и раздалось дружное: «У-у-у».

– Не знать Горового! – Глеб Бухаров широко улыбнулся.

– Ну, ты даешь!

– Ты не знаешь Горового? – повторила улыбаясь Лера. Она часто говорила, как будто доверяла что-то сокровенное, личную тайну.

– Ооо, он гроза факультета, – тихо и быстро сказал Антон Ктавиди. Он говорил немного неуверенно, как будто постоянно сомневался в себе.

– Ну… ты Горового не знаешь? Из-за него половину первых курсов отчисляют… – сказала Женя.

– Горовой серьезный препод. Его все старшие курсы боятся, – сказала староста Диана, которая сидела в обнимку с Антоном.

– У меня родители про него рассказывали. Когда они учились, он был еще молодым преподавателем, но уже тогда зверствовал, – сказала Настя Тюканова и улыбнулась, показывая крупные передние зубы. – Он, когда женился, смягчился и подобрел. До этого ему вообще было сдать нереально.

– Так он сейчас уже подобревший? – усмехнулся Глеб.

– Никитов тоже, говорят, зверь. Выше тройки оценку получить нереально. Все отличники тройкам радуются, – сказала Настя.

– Так твои родители с факультета информатики? – обратилась Тая к Насте.

– Да, они с основной специальности, в одной группе учились, на втором курсе поженились… А после пятого курса в Армавир переехали…

– Так ты дитя факультета?.. – спросила Тая.

– Так можно сказать, – Настя громко засмеялась, запрокинув голову и откинувшись на стуле. – Поэтому рассчитываю на «самокрасный самодиплом», – она опять улыбнулась и смахнула со лба челку.

– «Самокрасный самодиплом?» – Глеб рассмеялся и покачал головой. – Ну-ну.

Глеб говорил просто и естественно и производил впечатление «рубахи парня», «своего в доску».

– Говорят, если до третьего курса не отчислили, то уже не отчислят. Первые курсы нужно учиться, а потом все работают, – быстро и серьезно проговорил Дима Захаров, или Димчик, как его часто называл Глеб. Ира заметила, что Димчик мало улыбался.

– Да, как говорится: «Первые три года ты работаешь на зачетку, а потом зачетка работает на тебя», – тихо проговорила Тая.

– На последних курсах вообще легко учиться – факультету же надо кого-то выпустить, уже никого не отчисляют, там тянут, как могут, – добавил Дима.

– Главное, дожить до третьего курса, – весело заключила Олеся, подытожив сказанное.

Ира и Вера практически все время молчали. Пообщавшись, одногруппники собрались на следующую практику…

– Вот преподам кости перемывают. Вот у них, наверное, уши горят, – говорил на следующий день Степан Дашевицкий Тае и Жене.

– У Доровской вчера уши горели, вы ее не обсуждали? – спросил Егор Соколов.

– Именно, когда в кафешке сидели, – улыбнулась Тая.

– Ничего особенного про нее не говорили, – добавила манерная Женя. – О ком еще говорить, если не о преподах?

После разговора в кафе Ира попросила старосту:

– Диана, а покажешь мне, пожалуйста, Горового? А то все его знают, а я нет…

– Хорошо, как увижу, покажу.

Через пару дней Диана ткнула пальцем в преподавателя среднего роста, который в коридоре смотрел расписание.

– Смотри, это Горовой…

Александр Викторович Горовой был в сером костюме, толстых роговых очках и коричневых туфлях с квадратным носом, которые никак не шли к его костюму. Ему было немного за пятьдесят, у него начали седеть виски, но на макушке и затылке остались темные волосы. Его большие округлые щеки свисали до маленького, еле заметного между щеками подбородка. У него были аккуратные густые недлинные усы, темные, без проседи. И если сам Горовой немного поседел, то его усы оставались такими же темными, как в молодости. У него было какое-то хитрое или немного лукавое выражение глаз, которые он часто прищуривал, когда ухмылялся. Горовой чем-то напоминал довольного, улыбающегося кота, который только что наелся до отвала. Он спешил на пару и, посмотрев расписание, пошел быстро к аудитории, наклонив корпус вперед, с большой тяжелой сумкой с ноутбуком через плечо…

Вообще, он серьезный ученый, занимается численным анализом, и некоторые его разработки известны по всему миру, рассказывала Диана, пока Ира рассматривала Горового…

Практические занятия проводились отдельно для каждой группы, в маленьких аудиториях с тоже трехстворчатой зеленой доской и «двухместными» столами в три ряда. У шестнадцатой группы практики по матану и линейке проходили в 142 рядом с лекционной 141, напротив кафешки. Ушанков и Доровская сами вели практику, сказали, какие учебники взять из университетской библиотеки. Декану практику не доверили, не «деканское» занятие – практику вести. Практику по информатике вела Бисарян Анна Григорьевна – молодой кандидат наук кафедры информационных технологий, маленькая пухленькая адыгейка, всегда сильно накрашенная, с большим ртом и кучерявыми недлинными волосами, намазанными гелем.

Практики по информатике проходили в компьютерных классах. На факультете таких класса было четыре: на первом этаже, все под начальством Кругова, 111, 115 и 116. И на втором этаже 216 в переходе к новому корпусу под начальством Галины Павловны Никоненко – замдекана по воспитательной работе. Кругов заведовал несколькими маленькими классами. Галина Павловна – одним большим.

115 и 116 были совсем маленькие, совмещенные. Их разделяла только прозрачная перегородка, на которой висело расписание дежурств в компьютерных классах. Аудитории со столами вдоль стен, на каждом из которых стояли коробы-мониторы с системными блоками, издающие постоянное гудение. Около прозрачной перегородки сидел сисадминистратор, иногда один на два класса. На каждой паре, где использовались компьютеры, обязаны были сидеть сисадминистратор и лаборант, чаще всего из студентов-старшекурсников, которые работали за символическую зарплату, для опыта.

216 и 111 были большие и просторные аудитории, состоящие из двух комнат – непосредственно класса и маленькой лаборантской, в которой обычно сидели сотрудники, лаборанты, а на парах работали сисадминистраторы, пили чай, болтали. В лаборантской 216 Галина Павловна хранила стопки книг по предметам, которые преподавала, сисадминистрированию и «железу». В ее лаборантской все было завалено книгами.