Линнет Эрроу
Огонек в ночи

Дорога к свету лежит через тьму

Пролог

Ночные джунгли недовольно зашелестели, противясь вторжению того, кто нарушил их покой так поздно. Гольден лишь упрямо тряхнул рыжими волосами – тропическому лесу острова Моту его не одурачить, он в точности знал его устройство. В конце концов, остров принадлежал ему.

Ни гладкие стволы обманчиво похожих пальм, ни плотная стена непроходимых зарослей папоротника, ни лианы, норовившие обернуться вокруг шеи и задушить, – ничто не могло сбить сияющего бога с пути. В кромешной тьме и тишине, густой, как вода в океане вокруг берега Моту, уверенной походкой молодого юноши, в образе которого он пребывал, Солнце мира и первый истинный бог шел к сердцу острова. Могучие корни Дерева Моту были единственным местом на их с Сильвеной планете, которое могло ему помочь.

Раздраженно отмахнувшись от очередной ветки, больно хлестнувшей в лицо, Гольден остановился и бережно перекинул свою ношу с одного плеча на другое. На короткий миг край ткани из сплетенных им собственноручно сухих пальмовых листьев, слишком грубой для столь ценного груза, отогнулся. Джунгли осветило слабое мерцание. Впервые с тех пор, как увидел его, Гольден пожалел, что оно еще не погасло. Стараясь не вглядываться, чтобы тело вновь не скрутила жгучая боль, он поспешно поправил ткань и встревоженно осмотрелся. Несколько секунд большие янтарные глаза напряженно сверлили темноту. Вокруг по-прежнему было тихо. Только без умолку стрекотали цикады, да где-то в глуши леса одиноко заливалась ночная птица.

Выждав еще немного, Гольден пустился вперед, то и дело опасливо поднимая глаза к небу. Звезды были высоко, а лунный свет проникал лишь в верхушки крон, не дальше. Оставалось надеяться, что Сильвена, божественная супруга первого бога, не станет специально его выслеживать. После случившегося он не был в этом уверен и сдерживал золотой свет, рвущийся наружу сквозь тонкую кожу земной оболочки. От усилий слегка стучало в голове. Гольден поморщился. Надо держать свет под контролем, чтобы не поджечь джунгли и не выдать своего местонахождения. Сильвена спокойно сияла на небе этой ночью, но могла еще помнить их ссору. Не стоит снова злить ее.

Наконец, он добрался. Сердце острова. Гольден давно здесь не был, однако тут ничего не изменилось. Лес густел и взбирался по сводам спящего вулкана. Ближе к середине растительность мельчала, уступая место голым камням да редким травам. Лишь на самой вершине росло Дерево Моту, священная реликвия, с которой когда-то начался этот уголок суши. Гольдену хотелось подняться и посмотреть на душистые белые цветки Дерева, но он не мог рисковать. Там он будет как на ладони. Да и нужны ему были корни, а они спускались до самого подножия. Сияющий бог задумчиво замер недалеко от входа в темную пещеру.

Расставаться с тем, что принес, он отчаянно не желал. Сквозь грубое полотнище до сих пор шла приятная прохлада и все еще будоражила его божественный разум. Обхватив ношу обеими руками, Гольден прижался к ткани горячей щекой, но почти сразу отпрянул. Стоило дать мыслям свободу, как солнечный свет в его жилах разгонялся и рвался наружу неукротимым жарким потоком. Если его отпустить, пожара точно не миновать – ткань вспыхнет. Не успеешь опомниться, как за ней примется и лес. Сухостоя вокруг было предостаточно. Огонь посреди джунглей неминуемо привлечет внимание Сильвены. Новая искра, и они окончательно уничтожат все, что создали.

Тяжело вздохнув, Гольден нехотя опустил ценный сверток на землю и осторожно устроил между корней священного Дерева. Он хотел что-то сказать, но корни, будто почуяв подношение, закопошились и пришли в движение. Со всех сторон, точно гигантские змеи, к свертку поползли мощные древесные щупальца. Обвили, скрутили, утянули под землю. Потом все стихло.

Гольден застыл. Мгновения шли мучительно медленно, а он все стоял. Янтарные глаза не отрываясь смотрели туда, где исчезла недавняя ноша. Сосредоточенность в них сменилась напряжением. Солнечный бог посылал корням Дерева мысленный приказ, это давалось непросто. Его губы плотно сжались и побелели, по вискам заструился пот. Ничего. Значит, Сильвена была права: остров повинуется не ему… Потрясенный Гольден с досадой сжал кулаки и молча уставился в землю.

– Все к лучшему, – наконец, прошептал он, – это была бы плохая затея.

Бросив прощальный взгляд на опустевшее между корней место, сияющий бог обреченно побрел обратно. В груди стало холодно. Гольден, в чьих жилах тек живительный для всего сущего солнечный свет, к такому не привык, поэтому с каждым шагом ускорялся и, в конце концов, побежал.

По пути он думал о Сильвене. Ярость, которая в ней проснулась, поражала. Вспышка, приведшая к печальному путешествию Гольдена в джунгли, была столь разрушительной и пугающей, что он до сих пор пребывал в растерянности. Когда из влюбленной Сильвена превратилась в неуправляемую? Что теперь будет? Неужели он всему виной?

Последнее беспокоило больше всего. Гольден уже не раз пожалел, что поддался слабости. Удивительно, как быстро божественное в нем перемешалось с земным. И не только в нем, если судить по выходке супруги.

Но жизнь продолжается, уговаривал себя Гольден. Что бы ни случилось, прошлого уже не изменить. Он и Сильвена – все еще залог равновесия, нужно просто помириться, забыть о том, что случилось. Пусть теперь это хранят джунгли Моту.

– Любовь моя, – воскликнул бог, вырываясь на открытый пляж. – Прости, – он упал коленями на колючий песок. – Ты больше никогда об этом не вспомнишь!

Ответом ему был молчаливый лик горделиво сверкавшего в небе ночного светила. Гольден знал, богиня услышала, и хотел верить, что все наладится.

Глава 1. Новая игра

Сильвер проснулся от собственного вскрика и в испуге уставился на соломенный потолок. Как и вчера, с легким жужжанием там работал старенький вентилятор. От времени и влажности лопасти выцвели, но гоняли воздух бодро. Правда, это не помогало – жара в комнате стояла невыносимая.

Обдуваемый горячим дыханием Моту, Сильвер чувствовал себя, почти как цыпленок на вертеле. Отбросив тонкую мятую простыню, парень с облегчением откинулся на подушку. Это был сон, всего лишь сон. Надо уже забыть Катрин. Да, она любила его или говорила, что любила, но теперь ее нет. Она мертва. Ее тело покоится в земле четвертый год, а предыдущие сорок лет она провела с тем, к кому Сильвер доставил ее лично. Не пора ли перестать изводить себя?

И все же каждый сон о Катрин был таким реалистичным. Например, сегодня они снова сидели на берегу Моту, смотрели на их последний совместный закат. Сильвер держал ее за руку, боялся отпустить. Пальцы у нее были нежными, как лепестки тиаре. Тогда, наяву, он так и подумал – как лепестки проклятого тиаре, ожерелье из которого ей предстояло надеть всего через сутки, чтобы принести клятву верности Эдмунду.

В груди у Сильвера заклокотало. Как он мог отдать ее другому? Как можно быть таким идиотом? Ну и пусть Катрин нарушила бы соглашение между Гольденом и Сильвеной, божественной сестрой Сильвера. И пусть этот чертов мир погиб бы. Зато они с Катрин были бы вместе.

– И умерли в один день, как в глупых человеческих сказках, – скривившись в ухмылке, вполголоса прошептал парень.

От жары дыхание в груди сперло. Сильвер раскинул руки в разные стороны, дотронулся до прохладного края простыни и положил одну ладонь под голову. Ему нравилось быть почти человеком, но жара убивала. Хорошо хоть от солнца не потела, не краснела и не темнела кожа. Белое тело полубога, как в минуты нежности звала его Хоа, не брали ни загар, ни зной. По ночам, когда они лежали в постели, обнявшись, кожа и серебристо-пепельные волосы Сильвера слегка светились. Этого было недостаточно, чтобы разогнать мрак в спальне, но вполне хватало, чтобы вызвать безмолвный восторг Хоа. В отличие от него, ее тело было смуглым. Сильвер любил шутить, что они, как кофе со сливками, – идеальная пара. Ему нравилось, как это звучало – идеальная пара. Еще больше он любил смотреть, как вспыхивали страстью черные глаза Хоа, когда он ласково проводил пальцем по ее аккуратному носику и добавлял:

– Мы созданы друг для друга, слышишь?

Эта игра началась около двух лет назад. После ночи, когда Сильвер помешал Сильвене убить Зори и помог Блуму завершить церемонию обмена клятвами, вход на Лунный остров, в их с сестрой дом, был ему заказан. Он знал, та убила бы его еще на подходе. Хорошо изучил нрав лунной богини, чтобы рисковать понапрасну.

Больше года он скитался по Моту, избегая людей, в особенности тех, что имели отношение к поместью Найтли. Появляться в окрестностях замка было глупо, да и ни к чему – Зори и Блум вступили в законный брак. Теперь, пока их собственная дочь не выросла и не родила следующую хранительницу зари, Сильвер никого не интересовал. Ни как друг, ни как враг.

Магия в Блуме крепла очень быстро – это подтверждала каждая новая ночь. Повинуясь силе молодого хранителя сумрака, все на Моту покрывалось сияющей пыльцой. Точно заворачивалось в одеяло, под которым было уютно и безопасно. Где-то здесь, на острове, укрытая им, спокойно спала и юная Зори. Чувства между новоиспеченными хранителями разгорались все ярче. Уже к следующему лунному затмению Сильвене нечего было даже пытаться осуществить задуманное. Все-таки человеческая любовь, и правда, сильнейшая защита.

В итоге сестра окопалась на Лунном острове, а Сильвер, никем не обнаруженный, одиноко бродил по Моту. Неизменной осталась только их пересменка на небе раз в две недели. Довольно скоро лунный близнец выяснил, что падать в объятия ночной тьмы можно и на Моту. Выбирай дерево повыше и вперед. Пока карабкаешься по стволу, выглядишь нелепо. Зато, когда падаешь и растворяешься во тьме, вызываешь восторг у всех окрестных девчонок, случайно оказавшихся рядом. Ну, по крайней мере, одну Сильверу впечатлить удалось.

Через год после ночи, когда он помешал сестре единолично решить судьбу человеческого мира, парень остановился перед дверью хижины кого-то из жителей Моту. То ли случайно забрел, то ли настолько устал от оглушающей тишины, что невольно устремился к людям. В причинах он особо не разбирался ни до, ни после.

В ту ночь было свежо, с океана дул легкий ветер, приносил соленую прохладу. Сильвер не помнил, сколько простоял у двери. Когда собрался уйти, та вдруг распахнулась. Кутаясь в светлый халат из мягкого льна, навстречу к нему вышла девушка. Мгновенье она смотрела на нежданного гостя растерянно, а потом отпрянула назад, под спасительный свет, льющийся из дома. Тогда-то Сильвер ее и узнал. Хоа, молоденькая горничная из поместья Найтли.

Хрупкая, ладная фигурка. Кожа цвета молочного шоколада. Аккуратные маленькие ступни. Огромные, в пол-лица черные глаза. Он вспомнил, как ярко они блестели от его двусмысленных шуточек, пока та взбивала подушки в его временной спальне в поместье Найтли. Вспомнил и широко улыбнулся. После года одиночества и бесцельных скитаний думал, что разучился улыбаться так, как умел прежде, – игриво и обольстительно. Ошибся. Способность очаровывать юных дев, ловко кривя рот, никуда не делась. По крайней мере, Хоа вдруг застенчиво переступила с ноги на ногу, а потом ни с того, ни с сего отошла в сторону и взмахом руки пригласила Сильвера в дом. На миг его брови удивленно изогнулись. Тем не менее, приглашение он принял, а, поравнявшись с Хоа, отчетливо ощутил волну трепета, исходившую от девушки. В ответ его собственное тело тоже покрылось мурашками. Мда, кажется, он слишком долго находился вдали от мирских радостей, раз так остро реагирует на маленькую островитянку. Но ладно он. С ней-то что? Попасть впросак не хотелось, поэтому на всякий случай Сильвер тихо спросил:

– Ты меня боишься?

Хоа замерла, став похожей на резную статуэтку из темного дерева, одно из ремесел, которыми занимались жители Моту.

– Н-нет, господин, – наконец, еле слышно прошелестела она.

– Господин? – снова изумился он. – Откуда это слово? В поместье Найтли так теперь называют тех, у кого кожа светлее?

Девушка вскинула на него испуганный взгляд, но тут же уставилась в пол.

– Хранители теперь живут в другом месте, а я, – ей потребовалось сделать шумный вдох для храбрости, – знаю, кто вы, поэтому хотела назвать вас так с самого первого дня.

Сильвер оторопело застыл. Вот так поворот! Хотела назвать его господином! Он еще раз с ног до головы оглядел Хоа, теперь повнимательнее. И как он раньше ее не рассмотрел.

– Что ж, твое желание исполнено, – гость озорно подмигнул окончательно засмущавшейся островитянке и привычным тоном, с нотками ленной расслабленности добавил, – раз так, ты моя должница. Могу я принять душ, прежде чем уйду?

Хоа кротко кивнула. Не дожидаясь нового приглашения, Сильвер скинул грязную обувь и прошел вглубь единственной во всем доме комнаты, совмещавшей функции спальни, кухни и гостиной. У окна примостилась крохотная кухонька, по центру стояла пара плетеных кресел и чайный столик, у дальней стены – шкаф и большая двуспальная кровать. Пол укрывали вытканные вручную ковры. На столе красовались салфетки, на окнах – шторки. Кто-то любит уют, отметил про себя Сильвер, ища дверь в душевую.

– Туда, на задний двор, – махнула рукой Хоа, протягивая ему полотенце. – Вода еще не сильно остыла, мыло и губка на полке.

– Благодарю, ты – самая гостеприимная хозяйка, которую я встречал за последний год.

От ее робости к нему возвращалась былая способность шутить, хотя губы с трудом ворочались, вспоминая слова. Еще бы, он молчал почти год.

Насладившись струями прохладного душа, Сильвер обернул полотенце вокруг бедер и вернулся в комнату, держа одежду в руке. Вещам давно требовалась стирка. Он надеялся, хозяйка не откажет ему и в этой просьбе. Увидев гостя, прикрытого лишь узкой полоской ткани, колдовавшая на кухне Хоа остановилась, будто пораженная молнией.

– Ты что никогда голых мужчин не видела? – лениво поинтересовался Сильвер, втянув носом знакомый аромат. Жареная рыба с хлебными гренками. Рот моментально наполнился слюной. – Так что?

Хоа поджала губы и опустила стыдливо вспыхнувший черный взгляд.

– Ни разу?!

Своим молчаливым признанием она застала его врасплох.

– Сколько тебе лет? – спросил Сильвер, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Двадцать три, – пролепетала Хоа так тихо, что он еле расслышал.

– Выглядишь моложе, – протянул гость, еще раз окинув ее аккуратную фигурку взглядом. – Нужен какой-то обряд, да? – помолчав, спросил он. – Типа смотрин, чтобы выбрать пару? Свадьба? Ритуал? Что-то еще? У островитян вообще принято вступать в законный брак? Или для местных парней ты не слишком красива?

На этих словах впервые с их новой встречи Хоа гордо вскинула голову и посмотрела на него с вызовом. Похоже, его бравада ее задела.

– Нет, – процедила девушка сквозь зубы, – просто я жду особенного мужчину!

От обиды ее подбородок так забавно выпятился, что Сильверу захотелось рассмеяться. Потом он заметил в уголках девичьих глаз блеснувшие слезинки и прикусил язык.

– Извини, – сказал гость, подходя к ней вплотную. – Я вовсе не то имел в виду. Ты очень даже хорошенькая.

Одной рукой он ухватился за смуглый подбородок, другой провел по предплечью девушки.

– И кожа у тебя такая нежная, такая нежная, как у…

– Как у кого? – прошептала Хоа, завороженно глядя ему в глаза и прижимаясь всем телом.

Он собирался ответить, да отчего-то не смог вспомнить, что именно хотел сказать. В свете тусклой потолочной лампы черные глаза Хоа сверкнули как два раскаленных уголька. Сильвер склонился к ее приоткрытым губам. Хотел легонько дотронуться, извиниться, но стоило ощутить их податливое тепло, как время превратилось в спутавшийся моток ниток. Вслед за ним в беспорядке сплелись их тела.

Наутро Сильвер проснулся в постели Хоа и ощутил приятную ломоту в мышцах. Девушка, вновь обретшая самообладание, уже встала и готовила завтрак. Ее способность переходить от кротости к страсти и обратно произвела на парня приятное впечатление. Изобретатель, коим Сильвер был до недавнего времени, с наслаждением наблюдал за бесшумными перемещениями Хоа между плитой и столом. Истома, которую он ощущал после ночи, проведенной с девушкой, вызвала интерес. Похожий просыпался в Сильвере, когда тот находил на Моту новый необычный цветок и предвкушал, как превратит его в яркий фонарик. С тем же энтузиазмом вчерашний гость захотел получше изучить Хоа. Наконец, кивком головы та пригласила гостя к столу, а после завтрака объявила:

– Если хочешь, оставайся, господин. Я постирала твои вещи и привела в порядок обувь.

И он остался. Вот уже два года Сильвер возвращался в хижину Хоа после каждой пересменки с Сильвеной. Всякий раз думал, что больше не придет, но приходил снова, словно его тянула сюда какая-то сила. Стоило увидеть огонь, зажигавшийся в глазах Хоа, когда он распахивал скрипучую дверь ее домика, тоска по прошлому отступала. Катрин, Зори, а с ними десятки других девушек уходили в тень. Не навсегда, но хотя бы на время. Необъяснимым образом малышка Хоа дарила ему покой. Рядом с ней мир Сильвера, точнее, мир, созданный его сестрой, лунной богиней Сильвеной, и Гольденом, древним солнечным богом, переставал казаться таким пустым. Хоа с ее терпеливой покорностью днем и болезненной самоотдачей ночью заполняла эту брешь. Кстати, где она? Сегодня ведь выходной, куда запропастилась островитянка?

Будто в ответ на его мысли, дверная ручка, пискнув, опустилась. В проходе, щедро залитом солнцем, появилась знакомая фигурка в тонком платье бледно-розового цвета.

Хоа на цыпочках устремилась в кухню, поторопилась и задела плетеное кресло. Сиденье накренилось и рухнуло на пол с оглушительным грохотом.

– Неуклюжая пигалица, – добродушно пожурил ее Сильвер, перевернувшись на бок.

Черные угольки глаз загорелись испугом, но, увидев, что не разбудила его, Хоа выпрямилась и с легкой укоризной сказала:

– Доброе утро, соня. Честное слово, господин, ты проспишь все на свете.

Девушка недовольно поморщила носик, но, наткнувшись взглядом на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, всплеснула руками и бросилась к постели.

– Я тоже по тебе соскучился!

Сильвер приглашающе распахнул объятия. Хоа только отмахнулась, поспешно опустилась на колени и принялась шарить под деревянным каркасом.

– Так задержалась в церкви, – причитала она, – могу не успеть с ритуалом. Солнце уже высоко, он рассердится.

Сильвер усмехнулся.

– Кто? Точнее, который из твоих богов?

Хоа, наконец, нашла, что искала. Выудив из-под кровати бамбуковый коврик, свернутый рулоном, она вскочила и рванула к выходу на задний дворик. До парня, оставшегося нежиться в постели, долетел лишь ее звонкий голосок с нотками возмущения:

– Грешно смеяться над моими ритуалами, господин. Мы много раз говорили об этом. Ты прогневишь земных богов, и все мои усилия будут напрасными.

Сильвер расплылся в улыбке, но ничего не ответил. Это и правда был старый спор. Точнее, не спор, а забавный повод для шуток, которые Сильвер регулярно отпускал в адрес малышки Хоа. Особенно по выходным, когда с утренней службы, словно перепуганная мышь, та неслась домой, чтобы помолиться, как она говорила, земным богам. Ирония заключалась в том, что Сильвер точно знал: никаких земных богов не существует. Он много раз пытался убедить Хоа, что она тратит время впустую, шепча древние молитвы – никто ее не слышит, ведь все сущее создали двое истинных богов, и оба небесного происхождения. Сильвена, богиня Луны, его сестра-близнец, и Гольден, бог солнца, от яркой вспышки которого в бесконечном хаосе возник великий порядок.

Обычно покорная и немногословная Хоа в этом вопросе была непреклонна.

– Может, Гольден с Сильвеной и создали жизнь на нашей планете, – рассуждала она, – но то было задолго до появления людей. В отличие от небесных богов мы создания хрупкие. Зависим от переменных факторов. Еда, вода, погода, урожай, стихийные бедствия. Неужто первые боги контролируют все это? Ты сам говорил, им нет дела до простых смертных. Их забота – равновесие, смена дня и ночи, чтобы планета дышала и жила. Планета! – на этом слове она поднимала тонкий смуглый пальчик, – не люди. А кто поможет нам? Конечно, боги, только другие. Земные. Потому я и молюсь им.

– А в церковь тогда зачем ходишь? Там не земных богов почитают, – резонно замечал Сильвер.

На это Хоа неизменно отвечала:

– Кто-то должен заботиться и о человеческих душах. В моем сердце места хватит всем. И не только в моем. Ты ведь знаешь, господин, все на Моту так живут. Хотя, конечно, мы до сих пор чтим и Гольдена с Сильвеной, – добавляла она в конце каждого такого разговора.

Простая, но в то же время элегантная логика Хоа обескураживала. Сильвер только качал головой и вздыхал. Разубеждать маленькую островитянку он не собирался. Ходит в церковь – пусть. Молится Гольдену с Сильвеной – ладно. Верит в каких-то мутных земных богов – что ж. Главное, его не гонит прочь, а он-то в отличие от вышеупомянутых никакой не бог. Так, огонек в ночи. Довесок к Сильвене, созданный ею когда-то ради единственной цели – быть с Гольденом две недели в месяце. Теперь первые боги не в ладах, так что даже для этого Сильвер сестре больше не был нужен. В последнее время они вообще не общались. Единственным напоминанием об их родстве была белая, чуть светящаяся по ночам кожа Сильвера, такие же, как у богини, серебристо-пепельные волосы да круглое пятнышко на затылке, надежно скрытое под ними. Какая бы жара ни стояла на Моту, оно было вечно холодным, а по форме походило на крохотную луну. Когда Сильвена создала брата, то одарила его своим божественным поцелуем в макушку, чтобы вдохнуть жизнь. Благо метка его не беспокоила. Он, вообще, старался о ней не вспоминать.

Парень устало вздохнул, сел на кровати и потянулся за одеждой, бережно развешенной Хоа на спинке. Надев легкие брюки и рубашку, босой он вышел на задний дворик. Хоа уже расстелила коврик на земле и уселась сверху, поджав колени под себя. Руки прижала в груди, спину выпрямила, а на лицо напустила самое безмятежное выражение. Красотка, невольно восхитился Сильвер.

– Я думал, молитвы надо проговаривать вслух, а не про себя, – обронил он, облокотившись о дверной косяк.

– Необязательно, – ответила Хоа, не открывая глаз.

– Нараспев было бы эффектнее. Твои боги сразу поняли бы, что ты истово веришь, – он хохотнул.

– Моя цель – не впечатлить их, а заручиться поддержкой, – отрезала Хоа. – Они и так знают, что я в них верю.

– А кому именно ты молишься сейчас? – не унимался Сильвер.

Хоа со стоном распахнула глаза и обернулась.

– Если отвечу, перестанешь мешать?

Он примирительно поднял руки и закивал.

– Я прошу земляного бога даровать нам богатый урожай в новом сезоне. А то с этой жарой, мужчины с полей жалуются, что все засыхает, – пояснила Хоа.

– Любопытно, – сверкнул белыми зубами Сильвер и удалился в дом.

Сегодня он больше не собирался подтрунивать над Хоа на тему богов и ритуалов, но она вдруг сама вернулась к этому за завтраком.

– Ты ведь только с дежурства, господин, – сказала островитянка, прежде чем отправить в рот ложку творога со сметаной.

– М-м-м? – вопросительно промычал тот.

Забавно, что его двухнедельные превращения в небесную ипостась она называла «дежурством».

– Хотела спросить, – Хоа неловко заерзала на стуле, – ты пойдешь со мной на праздник урожая?

Сильвер прищурился, почувствовав подвох.

– Это случайно не в честь…

–…земляного бога, – спешно закончила за него Хоа. – Да, раз в год на Моту устраивают праздник в его честь, благодарят за урожай и молят…

–…чтобы он послал не менее щедрый в новом сезоне, – теперь за нее договорил Сильвер.

Парень откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Мне-то что там делать? Я в вашего бога не верю. Да и с правилами совсем не знаком. Еще ненароком обижу кого, – он принялся доедать свой творог, но, увидев, как погрустнела Хоа, со вздохом добавил, – ты хочешь, чтобы я пошел?

– Я была бы счастлива появиться там с тобой, господин.

Она сказала это с таким видом, что Сильвер чуть не подавился едой. За что она к нему так добра?

– Слушай, – примирительно начал он, – я ценю твое отношение, но совершенно не желаю участвовать в подношениях даров богу, которого не существует. Лучше буду ждать тебя дома и разомну твои усталые ступни, когда ты вдоволь натанцуешься со своими соплеменниками вокруг ритуального костра. Ну, или что там у вас планируется.

Сказано было мягко, но Хоа все равно обиженно засопела. Ох, уж эти разногласия в вопросах веры! Как объяснить ей, что земные боги – чушь несусветная, а веселиться на одном празднике с Зори и Блумом Сильвер просто не мог. Лунному близнецу было слишком унизительно смотреть в глаза тем, кого еще недавно водил за нос. А в том, что они приглашены, сомнений не было. Вывалить все это на Хоа он не решился, поэтому, когда девушка молча собрала со стола пустые тарелки, отправился на берег. Проветрить мозги и дать женщине время остыть – рецепт, который его никогда не подводил.

Глава 2. Один из тысячи

С океана дул легкий бриз. Здесь, у воды, Сильвер, наконец, его ощутил. Правда, прогретый лучами палящего солнца ветер совсем не освежал, а от яркого света приходилось все время щуриться. Парень прислонил ладони к лицу, прикрывая глаза. Сияющий плащ Гольдена, как островитяне называли солнечные лучи, все равно беспощадно слепил. Да и в целом осень на Моту выдалась на редкость жаркой. Сильвер мельком взглянул на прибрежные пальмы, подходившие к линии песка. Листья на них наполовину пожелтели и высохли. Засушливым летом в тропиках – обычное дело, но Моту не был обычным тропическим островом, а лето уже прошло. Такая невыносимая сухость на свежем и вечнозеленом участке суши, созданном первыми богами, считалась у местных событием исключительным, ведь жители Моту сильно зависели от урожая. Хоть и впрямь начинай молиться земляному богу. От этой мысли Сильвер скорчил недовольную гримасу.

За два года совместного проживания Хоа успела его просветить, что урожай на Моту собирали три, а в лучшие времена четыре раза в год. Один местной весной, второй и третий – летом и ранней осенью. Иногда успевали снять и четвертый. Потом начинался сезон дождей, плавно переходящий в сезон ветров. Так на Моту выглядели поздняя осень и зима. Летом дожди шли редко, но, чтобы пышная растительность Моту цвела и зеленела почти без перерыва, хватало. Зато осенью остров буквально захлебывался. Именно осенние дожди были главным источником пресной влаги. В этом году они не спешили. Ясно, почему все сохло. Непонятно только, с чего Хоа решила молиться земляному богу. Не он же контролирует начало дождливого сезона. Хотя, как у них тут все устроено, Сильвер в точности не знал. До ссоры трехлетней давности он жил с Сильвеной и как-то мало интересовался насущными заботами островитян. Теперь, будучи рядом с одной из них, понимал немногим больше. Единственное, что усвоил наверняка – с богами на Моту было все сложно. Впрочем, как и с остальным.

Хоть остров и был скрыт от большого мира куполом первых богов, делавшим эту землю незримой для непосвященных, сообщение все же велось. Строго дозировалось, но не прекращалось практически ни разу с тех пор, как на берегах Моту высадились первые аборигены. В былые времена Сильвер не раз спрашивал сестру, как они с Гольденом умудрились разместить свой укромный уголок так близко к населенной людьми суше. В ответ та лишь беспечно пожимала плечами.

– Во-первых, мы не знали, что они тут появятся. Во-вторых, это идеальное место. Полинезийский архипелаг состоит из тысячи разных островов. Еще один, тем более, укрытый от всех, никто и не заметит. Как добраться на Моту, знают лишь те, кто родился и вырос здесь. Но они никогда не раскроют этот секрет, иначе им несдобровать.

Дальше Сильвена зло скалилась, и Сильвер без лишних слов понимал, что кара, которую та нашлет на рискнувшего проболтаться, будет непередаваемо страшна. Иногда он все же решался задать следующий вопрос.

– А корабли? Что, если к Моту причалит людской корабль?

В ответ сестра обычно заливалась громких смехом.

– Наивный, – почти с любовью к его недалекости приговаривала она, – думаешь, первые боги глупее каких-то там навигационных приборов смертных? Брось, теперь мы надежно скрыли Моту от мира, никто его не найдет.

И действительно, остров располагался всего через пролив от Таити, центра Полинезийского архипелага, но попадали на Моту только члены двух избранных семей, назначенных хранителями зари и сумрака, а также их редкие гости, обязательно в сопровождении кого-то из местных. Последние еще и предпринимали нечастые, четко спланированные вылазки для торговли и закупок провианта. Благо все коренные поселенцы архипелага были на одно лицо. Никто не интересовался, откуда те приплыли. Иначе выстроить приличную цивилизацию на Моту вряд ли удалось бы. Одна дорога вдоль берега чего стоила. Сильвер до сих пор помнил, как сразу после свадьбы Катрин настояла на современном асфальтированном шоссе с фонарями. Воспользовалась неприлично высоким финансовым состоянием семьи и транжирила деньги, чтобы хоть как-то выплеснуть зло на родителей, скрывших от нее правду и разлучивших с Сильвером.

– Моя бедная девочка, – шептал он, глядя на нее с ночного неба.

Как бы то ни было, финансирование было щедрым. Все – от асфальта до разобранных фонарных столбов, островитянам пришлось перевозить по частям, на лодках. Строили, вообще, лет двадцать. Та еще эпопея, но в итоге вышло достойно. Про себя Сильвер гордился тем, что тайно встретился с Эдмундом и предложил использовать вместо электричества лунный свет. Учитывая их соперничество за сердце Катрин, тот принял это не сразу. Однако из-за сложностей с электрификацией все морально-этические вопросы успешно разрешились. Почти в каждой хижине имелся свой электрогенератор, но на освещение целого шоссе мощности не хватило бы. Сильвер вдохнул свет в каждый придорожный фонарь. Пусть не обошлось без тайных хитростей, результат радовал.

Что думала Сильвена о его добровольной помощи жителям Моту, он спрашивать не стал. После разрыва с Гольденом она мечтала лишь об одном – отомстить бывшему возлюбленному за унижение. Сильвер надеялся, что нововведения на Моту сестра попросту не заметила. Как видно, его надежды были ненапрасными. Сильвена так сосредоточилась на хранителях, что на простых островитян внимания не обращала. Тем более, весь остальной мир, который она наблюдала в дни ночного дежурства, обзавелся светом давным-давно. Подумаешь, еще один островок в океане вдруг засветился? Ерунда ведь, уговаривал себя Сильвер. Но были вещи, которые, в отличие от строительства освещенного шоссе на всеми забытом клочке суши, скрывать от мира было гораздо сложнее.

Всевидящее око самых разных человеческих религий быстро рассмотрело в островах Полинезийского архипелага небывалый потенциал для работы своих миссионеров. В итоге место здесь нашлось проповедникам всевозможного толка. В конце концов, чтобы собственной неосведомленностью случайно не выдать наличие острова с вероисповеданием, отличным от остальных, жители Моту отправили одного из своих на большую землю. Учиться, чтобы основать что-то вроде прихода. Тайного, разумеется, поэтому возглавил ее простой викарий. В любом другом месте он лишь помогал бы церковному настоятелю. А вот на Моту его обязанности были необычайно широки.

Он отпускал грехи, молился о спасении, крестил новорожденных, провожал в иной мир усопших, освящал браки, рассказывал детям местные легенды, выполнял тысячу мелких церковных дел и, конечно, произносил речь на любом мало-мальски важном торжестве. Сильвер не сомневался, что на празднике урожая, от участия в котором он сам отказался, викарий обязательно будет.

В единственной на весь остров церкви, той, где три года назад спешно обменялись клятвами Зори и Блум, проходили и другие мероприятия. В том числе под старинными сводами говорили о чистоте помыслов и душе, а также возносили хвалебные оды Гольдену и Сильвене, создавшим Моту, по легенде, из ствола белой акации. Именно в честь первых богов потолок украсили фресками с изображением Солнца и Луны.

Вообще, религия Моту унаследовала отдельные черты традиционной, включая внутреннее и внешнее убранство церкви, а, по сути, была совершенно самостоятельной. Поначалу островитяне пытались следовать общепринятому канону, но со временем оставили эту затею. В итоге служения стали проходить не только по воскресеньям, но часто и в субботу, потому что так было удобнее большинству. Да и превратились, скорее, в общие собрания, которые посещали не ради отпущения грехов, а чтобы ощутить связь с внешним миром и друг с другом.

Вера островитян была особенной. Сложный коктейль из официальных ритуалов, крепко переплетенный с местными легендами. Даже свадьбу играли двойную – сначала по стандартам церкви, потом – по народным, с цветочными ожерельями, ритуальными танцами и песнями. Все это Сильвер услышал от Хоа, которая знала об устройстве религии Моту, если не все, то очень много. Парень смеялся, что ее саму можно назначать викарием.

– Ну, или отправлять с религиозной миссией на соседние острова. С твоими глазами и талией ты обратишь в свою веру кого хочешь, особенно мужчин, – говорил он, заключая млеющую от удовольствия девушку в крепкие объятия.

Хоа не только наперечет знала всех местных богов, соблюдала народные традиции и посещала церковные службы по выходным. Она уговорила Зори отстроить на Моту еще несколько церквей, поменьше и попроще, чтобы викарий, перемещаясь по острову, читал проведи и выполнял необходимые ритуалы не под открытым небом. Сильвер ничуть не удивился, узнав, что юная хранительница зари охотно на это пошла. Еще бы. Он прекрасно помнил полные ужаса голубые глаза Зори тогда, в ночь столкновения с Сильвеной. Первую такую церковь, как говорила Хоа, легкого типа, возвели в получасе ходьбы от хижины, где они жили. Точнее, где жила Хоа и гостил Сильвер.

Парень знал, еще в двадцати минутах оттуда располагался новый дом хранителей. Знал, но никогда в ту сторону не ходил. Во-первых, не было необходимости. Во-вторых, кому захочется бередить старые раны. Он и без того каждую ночь наблюдал, как Моту укрывает сияющий сумрак – первейшее доказательство, что у Зори и Блума все отлично. Это же подтверждала Хоа, до сих пор трудившаяся у них горничной. К счастью, маленькая островитянка была не в курсе, что когда-то Сильвер строил романтические планы в отношении ее молодой хозяйки, поэтому без всякой задней мысли выкладывала все, включая последние новости о дочери Зори.

– Хоуп такая забавная, вся голова в светлых кудряшках. А глаза огромные и не голубые, а карие! Представляешь, господин, пошла в мистера Найтли. Уже немного говорит, очень милая.

Разумеется, Сильверу было любопытно взглянуть на дочь девушки, чью любовь он когда-то всерьез рассчитывал заполучить. Вместе с тем при мысли об этом в нем поднималась волна необъяснимого сопротивления. Будто разрешая себе посмотреть на Хоуп, он окончательно признавал свое поражение. Любовное фиаско, которое потерпел уже не впервые. Даже в образе небесной ипостаси Сильвер запрещал себе заглядывать в ту часть острова, где жили Блум, Зори и маленькая Хоуп. Он, вообще, старался не смотреть на Моту. Зачем? Он здесь жил. Вместо этого с жадностью спешащего к водопою животного парень рассматривал всю остальную планету. О, это было его любимым развлечением!

Люди на ней были самым забавным. С ночного неба Сильвер хорошо видел, какими они стали. Какую одежду носили. Какие яркие города строили. Какие причудливые машины создавали. И, вообще, как сильно изменились с момента, когда кто-то из них впервые взял в руки палку. Единственное, что расстраивало, так это разговоры. Дома, на Моту, человеческая болтовня не была для Сильвера тайной. А вот, о чем говорил весь остальной мир, он слышал плохо. Обрывки людских реплик долетали до него, как сквозь толщу воды, еле-еле, превращаясь в неясное, шумное, жужжащее многоголосье. Он много раз пытался разобрать его, но тщетно. Оставалось наслаждаться сверкающими ночными мегаполисами. Отчасти именно они сподвигли парня на создание сияющих ламп. Правда, вдохновлялся он тем, что можно было взять в руку и хорошенько рассмотреть. Это потом выяснилось, что от цветочных фонарей пришел в восторг весь мир. Спуститься туда в земном обличии он, увы, не мог. Зато с помощью доверенного лица из числа островитян, дрожавших перед авторитетом Сильвены, мог отправить свои творения. Особенно они нравились женщинам.

Ох, женщины… Томные улыбки, летящие волосы, длинные ноги… Все это приводило Сильвера в неповторимый восторг, хоть оставалось недосягаемым. Потребность в близости, эмоциональной и физической, в нем была не столь сильной, как в людях, зато более яркой. И все же годы жизни рядом с ними сделали свое – в дни пересменок с Сильвеной, еще до Хоа, он иногда посещал островитянок на Моту. Теперь это было в прошлом. «Приключение» с Хоа вообще так затянулось, что Сильвер пока не знал, как к нему относиться.

В отличие от малышки Хоа все другие входили в его мир ненадолго, он даже не запоминал их имен. Только одинаково смуглые лица, темные глаза и легкий аромат морской соли. Они пахли океаном. Хоа тоже. Еще от нее едва уловимо веяло ванилью, которая росла под окном их хижины, да смесью сладких специй, хранившихся в кухонном шкафу над раковиной. По ночам Сильвер с наслаждением вдыхал этот запах.

– Ванильный перчик, – в шутку дразнил он девушку, ибо смыть аромат с волос Хоа не мог даже шампунь из листьев кокосовой пальмы.

На контрасте с маленькой островитянкой будущие хранительницы зари, невесты, которых привозили на Моту непосредственно перед свадьбой, почти всегда были белокуры, бледнолицы и голубоглазы. Для Сильвера они олицетворяли весь внешний мир, который интересовал гораздо больше, чем Моту, ибо был недоступен. Выполняя коварное задание Сильвены, парень жадно впитывал все, что успевал. Нравы, взгляды, словечки, моду, привычки, новости. Без устали любовался он и внешностью юных невест. Удивительно, что такую красоту создала его сестра. Ну, хотя бы поспособствовала.

В памяти Сильвера она давно была равнодушной ко всем, кроме себя. Лично с сестрой он виделся редко, только в ночи пересменок да лунных затмений. На встречи Сильвена не рвалась, хотя всегда приходила, чаще всего в скверном настроении. Ее ревностной ярости в отношении Гольдена он давно не удивлялся, презрительного пренебрежения к людям старался не замечать, а к холодности по отношению к себе просто привык.

Сестрой двигала месть. Сильвер стал настолько человечным, что неплохо распознавал и даже испытывал разные чувства, но месть оставалась за пределами его понимания. А вот что такое желание угодить он знал неплохо. С тех пор как Гольден ушел, единственное, чего хотела Сильвена – отговорить очередную зарю от замужества. И Сильвер старался, очень. Был мил, приветлив, обходителен. Это не помогало, но он из кожи вон лез, чтобы осуществить замысел сестры. Очнулся, только встретив Катрин…

Хотя нечего притворяться, что сомнения никогда не закрадывались в его голову. Он, конечно, не бог, но и не идиот. Понимал последствия. Если бы хоть одна невеста купилась на его чары, миру пришел бы конец. Про себя он был рад, что никто, даже Катрин, не купился. Ему нравились люди и их мир. А позже понял еще кое-что. В какой-то мере, полюбив его фонарики, они как бы полюбили и самого Сильвера. Разумеется, все было не совсем так, но ему не хотелось об этом думать.

Растревоженный чем-то попугай, принявшийся возмущенно чирикать над самым ухом Сильвера, вернул парня в реальность.

– Первые боги, темнеет!

Он проторчал на берегу весь день. С ним такое уже бывало. Будучи братом-близнецом древней богини, породившей жизнь на планете людей, Сильвер сумел приспособиться почти ко всем изменениям, связанным с человеческим миром, но течение времени оставалось для него проблемой. Оно то невыносимо растягивалось, то внезапно сжималось. В общем, было вне понимания того, у кого в запасе целая вечность. Хоа, должно быть, ужасно волнуется. Хотя нет, она нашла бы его.

– Вот ведь упрямица, – вполголоса пробормотал Сильвер, поворачивая к дому.

Когда вопрос касался веры, Хоа превращалась в непробиваемую стену – стояла на своем до победного. Но в этот раз Сильвер не собирался ей уступать. Он не пойдет на праздник урожая и не станет восхвалять земляного бога. Нет, нет и еще раз нет! Так парень думал, пока шел к хижине, и весь следующий день. Остаток второго выходного они толком не общались. Хоа с головой ушла в бытовые задачи – стирала, сушила, готовила, а перед самым сном объявила, что снова уходит во двор молиться земляному богу.

– И не надо на меня так смотреть, господин, – гордо вздернув носик, заявила девушка. – В отличие от твоего моему телу еда нужна минимум трижды в день. Без помощи свыше тут не обойтись.

– Ты, верно, хотела сказать «сниже». Земляной бог должен обитать где-то в земле, разве нет? – попытался пошутить Сильвер. Хоа так сверкнула глазами в его сторону, что тот только махнул рукой. – Делай что хочешь. Я спать.

Когда он открыл глаза, за окном уже рассвело, а девушки и след простыл. Она ходила на работу в дом Блума и Зори, пешком, выдвигалась рано. Предоставленный сам себе, Сильвер не спеша умылся, оделся и позавтракал оставленными для него сладкими гренками. Ему, действительно, не требовалась еда – земная ипостась голода не испытывала. Однако стряпня Хоа всегда была на высоте. Сильвер не отказывал себе в удовольствии пробовать то, что она готовила.

Убивать время, пока Хоа работала, парень предпочитал на берегу океана. Насмотрелся на островитян и в жаркие дни ходил купаться. Ему нравилось преодолевать сопротивление волн, да и вода приятно бодрила. Вот и сегодня он проторчал там добрую часть дня, а когда солнце покатилось к закату, вернулся в дом. В это время на берег выходили Зори и Блум, не хотелось бы встретиться, пусть даже случайно. Вечером, вернувшись с работы, Хоа застала Сильвера сидящим на ступеньках во внутренний дворик. Он закрепил жестяную банку в нескольких метрах от себя и с упоением кидал в нее маленькие камушки, которые подбирал с земли.

– Теперь понимаю, почему у детворы на Моту это чуть ли не любимое развлечение, – войдя в раж, заявил он девушке, – так затягивает!

– Занимаешься какими-то глупостями, господин, – недовольно фыркнула она и, даже не поцеловав его, как делала обычно, заспешила в душ.

Ясно, подумал Сильвер, все еще злится. Мириться парень не собирался. В конце концов, это она обиделась, не он. Решил молчать до тех пор, пока девушка не заговорит сама. Однако, увидев, что после душа та принялась вытаскивать и зажигать на улице все свечи, которые только нашла в доме, не удержался.

– Это еще зачем?

Недоумение в голосе скрыть не удалось, о чем Сильвер сразу пожалел. Хоа нахмурила брови и пробормотала насупившись:

– Не скажу. Опять поднимешь меня на смех.

– Я, что, такой предсказуемый? – с досадой воскликнул парень.

Эта игра начала его утомлять. В ответ Хоа громко цокнула язычком, но ничего не сказала.

– Ладно, хочешь в молчанку, давай в молчанку!

В груди лунного близнеца поднялась возмущенная волна, гасить которую не хотелось. Сколько можно! Ну, пошутил он пару раз неудачно. Что теперь вечность воротить от него нос?

– Постой, – голос Хоа застал его на выходе из хижины. – Не надо снова сбегать, господин. Это Моту не поможет.

Сильвер так удивился, что гнев мгновенно отступил.

– А при чем тут остров?

Парень внимательно смотрел на Хоа, понуро замершую в свете потолочной лампы в крохотной кухоньке.

– С Моту что-то происходит, – наконец, выдавила девушка. – Я думаю, это из-за мистера Найтли.

– Блума? – еще больше изумился Сильвер. – Что с ним?

– Полагаю… – Хоа закусила задрожавшую от подступающих слез нижнюю губу, – полагаю, мистер Найтли болен.

Сильвер отпрянул.

– Что ты такое говоришь? О какой болезни речь?

Он хотел спросить еще что-то, но вместо этого пришлось поспешить к разрыдавшейся Хоа. Первые боги, еще чего не хватало! Уткнувшись ему в плечо и не переставая всхлипывать, девушка принялась сбивчиво объяснять:

– Шушуканья среди персонала в доме хранителей начались несколько недель назад. Я тебе не говорила, господин, не хотела волновать, да и думала, что это лишь пустая болтовня. А вчера увидела сама и поняла, что слухи не врут. Мистер Найтли, наверно, и впрямь бо-о-олен!

Последнее слово она произнесла почти воем, чем сбила Сильвера с толку. Он впервые наблюдал ее истерику.

– Что? Что именно ты видела?

Чтобы привести Хоа в чувства, он встряхнул ее и тут же сообразил, что перестарался. Вышло грубовато. Тем не менее, подействовало. Девушка подобралась и продолжила, утирая слезы:

– Темноту. Я видела темноту.

Голова у Сильвера пошла кругом.

– Какую? Когда? Где?

– Ночью, – коротко обронила Хоа, чем окончательно вывела парня из себя.

– Ничего не понимаю, – взвился он. – Ночью и должно быть темно!

– Нет! – в тон ему ответила Хоа, вдруг рассердившись на его непонятливость. – Только не на Моту! По ночам остров укрывает сияющая магия мистера Найтли. Но вчера, когда ты ушел спать, а я молиться земляному богу, клянусь, что своими глазами видела участок непроглядной темени, на которой никакой магии не было! Почти все, кто работает в доме хранителей, хоть раз это видели.

Теперь до Сильвера дошло.

– Непроглядная темень и никакого сияющего сумрака, говоришь? – уточнил он.

– Да, – еле слышно прошептала Хоа, а потом схватив парня за ворот рубахи, слезно спросила, – мистер Найтли болен, да? Нашему Моту скоро придет конец?

Сильвер нахмурился.

– Не болтай ерунды. С чего ты так решила?

Хоа посмотрела на него печально.

– Разве ты не слышал легенду? – а потом, вспомнив что-то, грустно кивнула. – Конечно, нет. Ты ведь не веришь в богов, которых придумали островитяне.

– Умоляю, – сквозь зубы процедил Сильвер, – только не сейчас. Что за легенда?

– О великой темноте, – тяжело вздохнула Хоа.

– Ну, коне-е-ечно, – внезапно развеселившись, протянул парень. – И как я сразу не додумался? Дай угадаю – однажды Моту накроет зловещий мрак и всех постигнет неминуемая кончина?

Проигнорировав сарказм в его голосе, девушка лишь кивнула. С минуту Сильвер молча смотрел на нее, а потом, наконец, произнес:

– Вот что, моя маленькая впечатлительная плакса. Во-первых, я и правда не верю в ваших богов, поэтому отказываюсь воспринимать всерьез какие-то там легенды. Тем более, такие глупые. Моту создали Гольден и Сильвена. Им и решать судьбу острова. При чем тут, вообще, темнота? А, во-вторых, так и быть, я пойду с тобой на чертов праздник урожая. Но только, – он важно поднял указательный палец, – чтобы увидеться с Блумом и доказать тебе, что хранитель сумрака живее всех живых!

Заплаканные черные глаза Хоа вспыхнули облегчением. Обрадованная девушка бросилась к нему и благодарно прильнула к груди.

– Спасибо-спасибо, господин! – затараторила она ему на ухо. – До праздника еще неделя, но мне уже спокойнее, – ее горячее дыхание обожгло его кожу возбуждающим покалыванием. Сильвер был готов подхватить переполненную эмоциями островитянку на руки и унести в постель, как вдруг она задала новый вопрос. – А что, если мистер Найтли здоров?

– Так это же хорошо, – обескураженно ответил лунный близнец.

– Это да, – неуверенно согласилась Хоа, – но тогда откуда темнота?

Мгновенье в хижине царила тишина, потом парень склонился к нежной девичьей шее и с придыханием прошептал:

– А об этом мы подумаем завтра…

Глава 3. Жгучий перец

Убаюканная страстью Хоа сладко сопела на своей половине кровати. В попытке нежно обнять она тянулась руками к Сильверу. За окном давно стемнело, а парню все не спалось. Переключив внимание Хоа с потенциальной болезни Блума на собственное вполне реальное желание близости, он ненадолго и сам отвлекся. Все-таки в любовном угаре эта малышка превращалась в жаркий уголек. Но теперь она спала, и мысли Сильвера вернулись к тому, о чем девушка рассказала. К темноте.

Нет, он не верил ни в какие легенды, предрекавшие конец света на Моту, поглощенном глухим мраком. Сильвер был братом первой богини и точно знал: единственное, из-за чего Моту может сгинуть, это отказ одного из нареченных хранителей магии ночи и дня от обещанного брака. Блум и Зори вступили в него три года назад, так что тут все было в полном, нет, даже полнейшем порядке. Тем не менее, рассказ Хоа обеспокоил Сильвера. Что еще за странные участки непроглядной темноты посреди сияющего сумрака? О таком он слышал впервые с тех пор, как… Да, вообще, впервые!

Сколько Сильвер себя помнил, глухая ночная темень спускалась на Моту лишь тогда, когда приближалась смена хранителей. В последний раз это случилось четыре года назад, незадолго до приезда Зори. Тогда путем нехитрых вычислений парень прикинул, что внучке Катрин и Эдмунда вот-вот исполнится восемнадцать, ничего подозрительного в начавшем меркнуть сиянии Эдмунда не усмотрел. То, что одновременно с этим заболела Катрин, Сильвер не знал.

За несколько месяцев до ее смерти сила Эдмунда, ее супруга и предыдущего хранителя сумрака, стала угасать быстрее. Сверкающие пылинки, укрывавшие Моту по ночам, блекли, пока вовсе не сошли на нет. Но и это не навело Сильвера на тревожные догадки. Безусловно, он не ждал, что хранители, обычные, по сути, люди, будут жить вечно. Однако тогда не подумал, что одному из них осталось настолько мало. Все шло как всегда. Так казалось Сильверу. Ранний уход Катрин стал для него ударом. Как бы дико ни звучало, близнец лунной богини свято верил в то, что у Эдмунда было гораздо больше шансов умереть первым. В конце концов, это на него пало проклятие старости Сильвены, год за годом подтачивавшее здоровье.

И все же, когда Зори приехала на Моту, тот выглядел как самый обычный тропический остров. Ну, если не брать в расчет традиционный кошмар, который обрушивался на каждую новую невесту. При одном воспоминании Сильвера передернуло. Не верилось, что он участвовал в этом так долго. Еще меньше верилось в то, что он осмелился выйти из жестокой игры Сильвены. А от мысли, что будет, когда придет время очередной смены хранителей, становилось тошно. Спокойно, одернул себя Сильвер, решение найдется. Да и переживать стоило не о будущих, а о нынешних хранителях.

Когда Блум и Зори встретились, Моту начал преображаться. В образе ночного светила Сильвер видел, как его конкурент занимает все больше места в сердце девушки. Как осторожно, но всецело та начинает ему доверять. Как день ото дня, точнее, ночь от ночи, крепнут их отношения. Момент, когда Блум впервые смог опустить сияющий сумрак на маковое поле перед поместьем Найтли, Сильвер запомнил очень хорошо. Горечь, которую он тогда ощутил, до сих пор временами щипала язык. Хотя удивляться не стоило. Так было всегда. Едва за дело брались молодость и гормоны, шанса устоять практически не было. Эндорфины разносились по венам новых хранителей так быстро, что за ними не поспел бы и лунный свет. Моту возвращал себе прежний магический вид, на ночь превращаясь в земной лоскут из сверкающих пылинок, в котором сейчас отчего-то появились прорехи. Сильвер тяжело вздохнул и нервно заерзал в кровати. Неужели Хоа права, и Блум чем-то болен? А если не он, а Зори? Лежать спокойно стало невмоготу. Стараясь не разбудить Хоа, Сильвер осторожно выбрался из плена ее рук, натянул штаны и тихо вышел на улицу.

Дверь отворилась с тихим скрипом. Убедившись, что Хоа даже не пошевелилась, парень прикрыл створку и окинул окрестности внимательным взглядом. Ночную тишину, как всегда, разрывала оглушительная трель цикад. Где-то за пределами их внутреннего дворика, в лесу, гулко ухала сова. Туда-сюда сновали ошалевшие от сияния острова мотыльки. Все вроде было как обычно. Сильвер спустился со ступенек, тоже густо облепленных магией Блума, и босой прошел вперед по каменистой дорожке. Мимо ароматного ванильного куста. Мимо пожелтевшей высокой травы, пробравшейся сквозь куцый деревянный заборчик. Наконец, мимо садовых колокольчиков, которые Хоа недавно притащила с работы и любовно высадила на клумбе, как будто диких цветов на Моту ей было мало.

Ступни Сильвера утопали в сияющем сумраке, а глаза сосредоточенно вглядывались в ночь, ища загадочные темные участки. Ничего. Проторчав на улице добрый час и осмотрев каждый клочок прилегавшей к дому территории, парень разочарованно повернул обратно. Ни намека на то, о чем говорила Хоа. Напротив, местами магия Блума была такой яркой, что смотреть становилось больно. Сильвер нахмурился. Кажется, маленькая островитянка обвела его вокруг пальца. Рассказала страшную сказку, повисла на плече, расплакалась, а он поверил. Как человеческий мальчишка, перепуганный женскими слезами, сдуру согласился пойти на праздник урожая.

Губы лунного близнеца сжались в тонкую, упрямую линию. Раньше обман, да еще такой мелочный – ради какого-то дурацкого праздника! – не числился среди средств, которыми пользовалась Хоа. Может, все-таки не врет? Парень еще раз огляделся по сторонам, но никакой темноты не увидел. Ладно, решил, наконец, Сильвер. Он пойдет на праздник и поговорит с Блумом. Слово нужно держать, даже если не хочется. Как ни странно, этому его научила Сильвена, так и не дерзнувшая открыто нарушить клятву, принесенную Гольдену. Однако сестра научила его еще кое-чему. Если игра тебе не нравится, а выйти из нее ты не можешь, играй по своим правилам.

Утром Сильвер проснулся от тихой песни. Хоа еле слышно передвигалась по хижине и что-то мурлыкала себе под нос. От вчерашнего расстройства не осталось и следа. Какое-то время парень наблюдал, как она застегивает рабочее платье, неловко заведя руки за спину. Как протирает от песка туфли из мягкой кожи. Как складывает белый передник в холщовую сумку на длинных лямках и долго расчесывает черные волосы, чтобы по обыкновению стянуть их в высокий хвост. Лицо девушки дышало покоем и умиротворенностью. Сильвер снова задумался, сказала она правду или обманула? Наконец, Хоа заметила, что он проснулся.

– Я разбудила тебя, господин? – виновато спросила та.

– Нет, я давно не сплю, – ответил он, с наслаждением вытягиваясь на кровати. – Ты уже завтракала?

– Не успею. Надо выходить, чтоб не опоздать на работу.

– Вздор! Ты ешь мало, как птичка, и быстро, как ветерок. Я накрою на стол.

Он легко соскочил с кровати и с преувеличенным энтузиазмом устремился в кухню. От удивления Хоа застыла. Не привыкла к тому, что Сильвер хлопочет у плиты, но спорить не стала. Напротив, через пять минут, усаживаясь на стул, не скрывала удовольствия.

– Приятного аппетита! – парень обвел стол приглашающим жестом и ослепительно улыбнулся.

Смутившись под его взглядом, Хоа робко кивнула и откусила крошечный кусочек сыра.

– Ты сегодня в хорошем настроении, господин.

– Еще бы! Иду на праздник с самой красивой девушкой острова.

Сильвер задорно подмигнул, а Хоа обрадовалась пуще прежнего.

– Счастлива, что ты согласился, господин, – нежно прощебетала она и тут же спохватилась, – взглянуть на мистера Найтли.

– Ну, кто-то же должен, раз твои свечки не помогают, – он шутливо подмигнул. – Я ведь правильно понял, что вчера ты их жгла, чтобы разогнать ту самую темноту?

Последнее слово он намеренно выделил, на что Хоа потупилась и кивнула. В ответ Сильвер окинул ее долгим изучающим взглядом.

– А расскажи мне эту вашу легенду о местном конце света, – наконец, попросил он, изо всех сил маскируя нотки снисходительности в голосе под заботу.

Хоа, похоже, ничего не заметила и набрала в грудь побольше воздуха.

– Моту, как тебе известно, создали первые боги, Гольден и Сильвена, – охотно начала она. – Они взяли ветку белой акации с одного из соседних островов и опустили в океан. В тот же миг та дала такие мощные корни, что они проросли до самого дна, а через некоторое время вокруг возникла новая земля, наш Моту.

Глаза Хоа с упоением засияли.

– Священная акция пышно цвела, а ее покой охранял спящий вулкан, на котором она выросла, да вечнозеленые джунгли. Их облюбовал Пепа, бог леса, даровавший первым жителям острова лесные богатства Моту. Спелые фрукты, чтобы есть, и крепкую древесину, чтобы строить жилища. Так было долгие годы, пока однажды Вайранги, юноша из островитян, не решил впечатлить свою возлюбленную Атауа.

Хоа укоризненно покачала головой.

– Вайранги захотел сорвать цветок акации со священного дерева и принести в дар любимой. Под покровом ночи он пришел к сердцу острова, взобрался на вулкан и сорвал цветок. В тот же миг окрестности погрузились в густой мрак и наполнились душераздирающим воплем из темной пещеры, что находилась у подножия вулкана. Перепуганный Вайранги бросил цветок и, забыв, зачем пришел, принялся удирать через джунгли обратно к людям, но, заплутав в темноте, так и не добежал.

Девушка склонилась к Сильверу через стол и трагически прижала руку к сердцу.

– На следующий день его тело нашли сородичи, отправившиеся в лес на поиски. Старейшина племени по имени Вакаро Нуи окурил тело благовониями и сказал, что Вайранги разбудил чудовище ночи. Оно умертвит любого, кто нарушит его покой, ибо оно вечно голодно, но питается не плотью, а душами, – Хоа нервно сглотнула. – Хвала Пепе, он оказался милосердным и позаботился о нас! Заточил чудовище в пещере и послал Кайко, духа-защитника с золотыми стрелами, чтобы тот каждую ночь приносил в пещеру живых опоссумов и кормил чудовище. Теперь великая темнота не угрожает Моту, но мы, жители, все равно ее боимся. Наши мужчины и сейчас не заходят в лес слишком далеко. Даже днем, а ночью туда вообще никто не суется.

Хоа выжидательно уставилась на Сильвера. Тот нахмурился, пытаясь сопоставить историю о милосердии Пепе с верой в Гольдена и Сильвену, а еще со вчерашним рассказом о темноте и болезни Блума. Выходила какая-то каша.

– Так при чем тут хранитель сумрака? – наконец, спросил лунный близнец.

Пока Хоа говорила, он все ждал, что тот появится в истории, но тщетно.

– Как ты не понимаешь, господин! – всплеснула руками девушка. – День и ночь всецело принадлежат Гольдену и Сильвене. Когда они заключили сделку, то передали власть над ночным сумраком одному из людей. Если по ночам творится странное, значит, не в порядке его нынешний хранитель, мистер Найтли младший!

Сильвер поднял брови. На его лице заиграла полуулыбка.

– А как же легенда? Может, этот ваш Кайко отлынивает от работы?

Уловив иронию в вопросе, Хоа подозрительно прищурилась и пояснила:

– Одно дело – старая легенда, которую никто не в силах проверить. И другое – магия первых богов, в чьем существовании мы не сомневаемся. Ты, господин, вообще, плоть от плоти первой богини. Полубог. Живое доказательство, что их власть над Моту выше любых легенд.

– О, в тебе все же есть сомнения в народных сказках? – воскликнул Сильвер, проигнорировав тепло, разлившееся внутри от слова «полубог».

– Конечно, нет! – возмутилась Хоа. – Просто рассуждаю логически. По легенде, если чудовище вырвется, тьма накроет Моту в один момент, как было с Вайранги. Мы же наблюдаем хаотичные бреши в сумраке. В магии мистера Найтли младшего, – многозначительно добавила она. – Значит, что-то не так с ним самим.

Или с Зори, опять с беспокойством подумал Сильвер.

– Ладно-ладно, выясню я, что не так с Блумом, – примирительно поднял руки парень. – Пока расскажи, что там за праздник нам предстоит?

Хоа выпрямилась и откинула хвост за спину. С минуту сверлила Сильвера взглядом, словно хотела пробуравить насквозь и убедиться, что на сей раз он проявляет интерес не забавы ради. Для разнообразия этот раунд гляделок парень решил проиграть.

– Должен же я знать, к чему готовиться, – оправдываясь сказал он. – Может, надо прийти в какой-то особенной одежде или, наоборот, без нее.

Он игриво подмигнул девушке, чем заставил, наконец, сменить гнев на милость. Еле сдерживая улыбку, она поджала губы и покачала головой. Укор чувствовался, но больше в шутку, чем всерьез.

– Все начнется на закате, – торжественно произнесла Хоа.

– Ну еще бы, – усмехнулся Сильвер. – Сакральное времечко, судя по всему. И чего все так привязались к нему?

Девушка недовольно цокнула языком, а потом продолжила ровным тоном:

– За несколько часов до наступления сумерек на берегу рядом с новой церковью женщины накроют столы с угощениями, а мужчины подготовят ритуальный костер и разложат дары для земляного бога. Сам праздник начнется, когда солнце сядет. Будут танцы, музыка, песни, молитвы…

– Выпивка, – с улыбкой вставил Сильвер.

– Традиционные напитки, – нехотя согласилась Хоа. – Но главное случится в полночь.

– И что же?

История начинала забавлять. Кажется, Сильвер и впрямь собирался на пирушку в честь несуществующего божества. Подумать только! Сильвена пришла бы в ярость. Хотя в последнее время это было ее обычное состояние.

Хоа внимательно смотрела на Сильвера, однако отвечать не спешила, поэтому он спросил еще раз:

– Так что там будет в полночь? Вы все возьметесь за руки, встанете в круг и споете особую песню на древнем наречии, которым почти никто не пользуется? Или сожжете дары, что сложили на берегу? Или… – в притворном изумлении он хлопнул себя рукой в грудь, – устроите коллективную орги…

Договорить Хоа ему не позволила. Возмущенная и пунцовая то ли от злости, то ли от смущения, она соскочила со стула и нависла над Сильвером.

– Распустится Вахин По! – взвизгнула она, уперев ладони в изящные бочка.

– Это еще что?

Добившись желаемого эффекта, лунный близнец снова нацепил маску невинного любопытства.

– Священный цветок, дарованный жителям Моту земляным богом.

Хоа тоже взяла себя в руки и вернулась на стул.

– Он вам что-то подарил? Ну надо же.

Парень скептически выгнул бровь.

– Белые лепестки значат, что урожай будет богатым.

На сей раз Хоа осталась невозмутимой.

– Так просто? Вы привязываете достаток в еде на целом острове к банальному природному явлению?

Сильвер был разочарован.

– Это чудо, – возразила девушка. – Цветок распускается осенью и только ночью. Каждый год в одно и то же время, предвещая щедрый урожай. И это чудо, понятно? – припечатала она.

Парень ощутил знакомую волну упрямого раздражения, которая неизменно исходила от Хоа, едва речь заходила о вере. Опять ссориться он не хотел, поэтому примирительно закивал.

– Ладно-ладно, как скажешь. Значит, нам просто надо дождаться, пока этот ваш цветок раскроется?

– А в это время ты, господин, должен поговорить с мистером Найтли и выяснить, что с ним, – напомнила островитянка.

– Как скажешь, моя милая командирша.

Сильвер поднялся, чтобы заключить ее в объятия, но та протестующе замахала руками.

– Опаздываю! Наряды обсудим вечером.

Не дав ему опомниться, она наспех чмокнула его в щеку, подхватила сумку с рабочим передником и рванула прочь из хижины.

– Наряды? – ошалело спросил Сильвер уже в пустоту. – Что еще за наряды?

Ответ он получил, когда Хоа вернулась. Приняв душ так скоро, словно вместо воды из лейки текла раскаленная лава, девушка церемонно распахнула старенький шкаф и с азартом принялась рыться внутри.

– Что ищешь? – лениво поинтересовался парень, устраиваясь в одном из кресел.

– Кое-что, – донеслось из глубин шкафа.

– Это что-то настолько древнее, чем ты давно не пользовалась, раз приходится переворачивать все полки?

Сильверу захотелось подурачиться.

– Нет, – не оборачиваясь хихикнула Хоа, – что-то важное.

Ее веселый настрой раззадоривал.

– Важное и обтягивающее?

В его голосе промелькнули шаловливые нотки. Хоа снова хохотнула.

– Нет.

– Важное и прозрачное?

Попытка не пытка, вдруг угадает. Последовала новая порция хихиканья.

– Важное и красное!

С этими словами девушка бережно извлекла из глубин шкафа бумажный сверток, в котором оказалась струящаяся ярко-алая ткань. В аккуратных ладошках Хоа ткань с мягким шорохом развернулась, превратившись в прямой длинный отрез.

– А говорила, непрозрачное, обманщица, – пожурил ее Сильвер, потянув один край на себя.

– Полупрозрачное, – взволнованно поправила та, – а если обмотать в несколько слоев, то непрозрачное. На праздник урожая принято приходить в цветах, символизирующих плоды. Я буду в красном, – важно закончила она.

– Как помидор? – подразнил Сильвер. – Шучу-шучу, как спелая клубника! Тебе пойдет, – он одобрительно кивнул. – Ну а я, если ты не против, буду в привычном белом. Так сказать, под цвет…

В попытке найти подсказку он обвел хижину растерянным взглядом.

– Кокосовой мякоти, – пришла на выручку Хоа.

– Точно! – просиял Сильвер.

Пару секунд они беспечно улыбались друг другу, потом девушка вдруг потупилась.

– Тогда я угадала.

– С чем же?

Прежде чем ответить, та нервно облизала губы.

– Взяла на себя смелость и купила тебе новую одежду, господин. Почти такую же, как твоя, клянусь! – поспешно добавила она, увидев, что лоб Сильвера прорезает хмурая морщинка. – Господин, ты ходишь в одном и том же два года, – не давая ему возразить, затараторила Хоа, – а, может, и больше! Твою одежду давно пора сменить. Полубогу не пристало носить лохмотья, тем более, когда его увидит половина Моту!

От волнения она начала активно жестикулировать, а взгляд стал таким умоляющим, что Сильвер сдержал гневный комментарий. В конце концов, она была права. От солнца, песка, частых стирок, а главное, постоянной носки его рубаха и штаны обветшали. Хорошо, что они жили на отшибе, и парень никогда не встречался с островитянами. Самому-то ему было плевать, как он выглядит, но Хоа сказала правду. Пусть и очень по-женски приплела обновки в его гардеробе к грядущему празднику урожая. От ее тихой заботы в груди шевельнулось какое-то неясное чувство. Чтобы поскорее перевести тему, Сильвер спросил:

– Ну а что-то, кроме этой тряпочки, – его взгляд метнулся на красную ткань, – на тебе будет?

В ответ глаза Хоа обещающе вспыхнули.

– Тебе понравится, господин!

В этом лунный близнец убедился очень скоро. Когда вечер праздника, наконец, наступил, Сильвер вернулся с океана и обнаружил, что хижину наполнили дурманящие ароматы. Нотки манго, маракуйи и лемонграсса пропитали, кажется, все вокруг, включая его новую одежду. Хоа суетилась за ширмой, взявшейся в доме невесть откуда. По крайней мере, парень не подозревал о ее существовании. Девушка тихо напевала и судя по веселенькому мотиву пребывала в прекрасном расположении духа. Натянув новые белоснежные брюки и рубаху из мягкого хлопка, Сильвер не без удивления признал, что обновки ему к лицу. Если забыть о том, что он всего лишь нерадивый брат первой богини, из отражения в настенном зеркале на него смотрел почти бог. Высокий, статный, с глазами цвета небесной лазури и кожей, под вечер начавшей источать привычное сияние. Жаль, серебряные кольца, неизменный атрибут его жизни на Лунном острове, потерялись где-то в лесу еще в первый год скитаний по Моту.

– Ты скоро? – спросил Сильвер девушку, все еще копошившуюся за ширмой.

– Иду, – радостно отозвалась та, а через секунду выплыла к нему навстречу.

От неожиданности парень чуть не сел мимо кресла. Нет, он и раньше понимал, что эта маленькая островитянка – одна из самых симпатичных женщин на Моту. Но теперь, увидев ее одетой в традиционный праздничный наряд, вдруг осознал, что ему досталась неотразимая красотка.

Летящая огненно-красная ткань мягко обняла ее шею, послушно обернулась вокруг груди, перекрестилась на спине и ловко спустилась к талии, едва прикрыв стройные смуглые бедра. Простор для воображения оставался щедрым, даже несмотря на юбку из свежих пальмовых листьев. Черные волосы Хоа, умасленные арганой, блестели. Против обыкновения, она не собрала их в тугой хвост, а наоборот распустила и украсила венком из алых орхидей и желтой алламанды с махровыми лепестками. Такой же венок, только длиннее и с белым жасмином, висел у нее на шее. Еще один кокетливо обнимал талию. От фруктовых масел кожа Хоа сияла и переливалась, а огромные черные глаза горели волнением вперемешку с чем-то, что Сильвер видел в ней, пожалуй, впервые. С осознанием, что она безупречна! Хоа, его кроткая островитянка, сегодня и правда выглядела сногсшибательно. Первобытно, дико, дразняще. У парня внезапно перехватило дыхание.

– Напомни, почему я пропустил праздник урожая в прошлом году? – хриплым голосом спросил он, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Потому что он выпал на твое небесное дежурство. Как я выгляжу?

Хоа смущенно покрутилась туда-сюда.

– Ты… ты… – Сильвер отчаянно пытался вернуть самообладание. – Кажется, ты ошиблась с костюмом.

Лицо девушки вытянулось. Явно ожидавшая другого комментария, она расстроенно заморгала.

– Ты вовсе не спелая клубника, а жгучий перец, – шепнул лунный близнец, склонившись к ее уху. Он, наконец, пришел в себя и теперь хитро щурился.

– О… – протянула та в ответ, заливаясь румянцем. – Тогда можем идти, господин.

Он улыбнулся и галантно подал ей руку.

– Покажем твоим сородичам, как надо чтить древних богов.

Сказав это, парень имел в виду вовсе не земляного бога. Но когда они дошли до берега перед церковью, здесь уже вовсю праздновали. Что-что, а это островитяне точно умели.

Глава 4. Праздник урожая

Солнце почти село, но на берегу, перед новенькой церковью было едва ли не ярче, чем днем. Все из-за костров, разожженных вдоль кромки воды. Волны до огня не доставали, только золотили пенные гребешки во вспышках оранжевого пламени. В его отсветах блестящий белый песок напоминал крупицы перетертого жемчуга, а кожа у начавших праздновать людей сияла, как темный шелк. Разводить костры у леса никто не решился. И к лучшему, подумал Сильвер. Огонь и жара, душившая Моту днем, не самое удачное сочетание. Его цепкий взгляд заскользил вдоль освещенной территории.

Широкую прибрежную полосу уставили длинными столами с холодными закусками. Козий сыр, вареный батат, оливки, нарезанные аккуратными ломтиками овощи, свежеиспеченные хлебные лепешки. Тут же, в ямах у огня коптили пойманную днем рыбу. На зов густого солено-пряного аромата, ложившегося на берег плотным покрывалом, выстроилась целая очередь. В качестве десерта всем желающим предлагали сочную ананасовую мякоть, манго, папайю и жареные бананы. Угощения раскладывали в пальмовые листья. Рядом с едой вилась цепочка кокосовых скорлупок, содержание которых Сильвер угадал интуитивно и радостно сжал ладонь Хоа. Еду он проигнорировал, а вот напитки, которые разлили в скорлупки, его очень заинтересовали. Ухватив пару кокосов, он протянул один спутнице и лукаво прищурился.

– Надеюсь, настойки гуавы для коктейля не пожалели.

Девушка с подозрением заглянула в свою порцию. Видя ее нерешительность, парень весело ухмыльнулся, и, прежде чем вернуться к осмотру праздничных декораций, сделал демонстративно большой глоток.

В центре пляжа, пока не разожженный, ждал своего звездного часа еще один костер. Огромный, явно приготовленный для фееричной кульминации или финала торжества, он был густо обложен подношениями самого разного толка. Сильвер жадно вгляделся в разномастную кучу и с удивлением увидел весьма занятный, но ненужный ни одному нормальному богу хлам. Свернутый трубочкой ковер ручной работы. Коллекцию глиняных горшков с неровными боками. А также выточенную из древесины черного дерева статуэтку танцовщицы в наряде, напоминавшем тот, в котором была Хоа. Зачем бы земляному богу потребовалось это добро, Сильвер понятия не имел, однако люди все шли и шли. Куча даров постепенно превращалась в свалку. Так и не сумев оценить всеобщего благоговения перед несуществующим божеством, лунный близнец вопросительно посмотрел на Хоа.

– А ты что туда положила?

Он указал взглядом в сторону подарков. Ответить девушка не успела. Откуда-то сбоку вынырнул и вклинился между ними рослый темнокожий паренек. Проигнорировав Сильвера, незнакомец широко улыбнулся Хоа и застыл в почтительно-выжидающей позе. Увидев это, брат Сильвены недовольно поморщился и окинул незваного гостя оценивающим взглядом. Тот оказался не просто высоким, но и смазливым, что неожиданно вызвало раздражение. Лицо не портил даже широкий, как у всех мужчин острова, нос. А зубы, по-прежнему обнаженные в улыбке, оказались белыми и ровными, что на Моту, вообще, было большой редкостью. Темные как ночь, сгущавшаяся вокруг пляжа, глаза смотрели на Хоа с нескрываемым восхищением. Незнакомец нетерпеливо переступал с ноги на ногу, отчего мускулы под его кожей натягивались, словно тугие жгуты. Как бы Сильвер ни силился игнорировать крепкий торс островитянина, украшенный на спине крупным зигзагообразным тату, удавалось это с трудом. Ведь подобно Хоа, тот был в традиционном наряде, включавшем лишь цветочный венок на шее, набедренную тканевую повязку да пояс из пальмовых веток. Черные волосы юноша заплел в косички и стянул на затылке бечевкой, украшенной ракушками, позвякивавшими от малейшего движения. Звук Сильвера раздражал.

– Наконец-то ты пришла! – воскликнул темнокожий, по-прежнему не отрывая сияющего взгляда от Хоа. – Скоро твой танец. Я весь день его жду.

Такая прямота одновременно рассмешила Сильвера и привела в негодование. Он ясно видел, что незнакомец без ума от девушки. Как мужчина – брат Сильвены хорошо его понимал, но, как тот, кто сопровождал Хоа на праздник, хотел выплеснуть остатки содержимого своего кокоса темнокожему в лицо. Сдержался только ради спутницы. Зная кроткий нрав Хоа, Сильвер предположил, что та не обрадуется, а пристыдит за несвоевременное проявление характера. В любом случае парень ждал, что в ответ на неуместные откровения мускулистого островитянина Хоа стушуется и тактично отправит того восвояси. Вопреки ожиданиям, она тепло улыбнулась.

– Благодарю, Поно. Сначала речь викария, потом танец, ты же знаешь.

Хоа смотрела на собеседника почти ласково. В ее взгляде отражались пляшущие язычки костра, отчего глаза казались больше и выразительнее. Внезапно Сильверу не понравилось, что Поно тоже это видит. Лунный близнец приосанился и сделал шаг вперед, намереваясь подать голос, как вдруг рассмотрел то, что не понравилось ему еще больше. А именно возрастающий энтузиазм, с каким Поно переводил взгляд с губ Хоа на ее обнаженные руки, голый живот и бедра, едва прикрытые тканью и листьями. Впервые с момента, как они вышли из дома, Сильвер с досадой подумал, что Хоа одета слишком откровенно. Наконец, он кашлянул.

– О, – спохватилась девушка, – Поно, позволь представить тебе нашего особого гостя. Это Сильвер, брат великой лунной богини.

Последние слова она произнесла с трепетным придыханием. Потом взяла Сильвера за руку и мягко притянула к себе. Встретившись взглядом с Поно, тот сделал еще одно неприятное открытие. Темнокожий был одним из коренных жителей Моту и не мог не знать о лунной богине, но вовсе не оробел. Факт, что перед ним плоть от плоти той, которая создала Моту и зародила жизнь, казалось, совсем не тронул Поно. Темные глаза смотрели прямо и внимательно. В них не было ни вызова, ни страха, только вежливый интерес. Они рассматривали друг друга несколько секунд, после чего Поно кивнул.

– Приветствую на празднике урожая, веселись, – ровным тоном сказал он, а потом добавил теплее, обращаясь исключительно к Хоа, – еще увидимся.

Когда он ушел, Сильвер не спеша обернулся к девушке.

– Не знал, что у тебя есть поклонник.

На последнем слове он расплылся в обычной улыбке, постаравшись, чтобы фраза прозвучала небрежно.

– Поно не поклонник, – ничуть не смутившись, ответила Хоа, – он организатор праздника.

– Который ждет твоего танца, – красноречиво добавил Сильвер, вертя в руках почти пустой кокос с коктейлем.

Хоа помолчала, изучая его лицо, а потом, сжалившись, заговорила.

– Конечно, ждет, ведь это не просто танец, господин. Это древний ритуал, что люди Моту исполняют каждый год, демонстрируя свою готовность двигаться и работать ради богатого урожая. И мне выпала большая честь исполнить его сегодня. Поно чтит традиции и знает, как это важно. А еще в этом году он организатор торжества и первый, кто заинтересован в том, чтобы все прошло как по маслу.

– Вот как? – вопросительно уточнил Сильвер.

– Вот так, – кивнула Хоа, а потом вдруг прищурилась, – а ты что подумал, господин?

Несколько секунд Сильвер молчал, безуспешно пытаясь найти ответ, почему этот Поно так его взбесил. Внутри, точно комок холодных червей, шевелились какие-то смутные чувства. Распознать их он так и не смог, поэтому ограничился коротким:

– Ничего.

Хоа укоризненно покачала головой, хотя на ее лице расцвела довольная улыбка.

– Я пришла с тобой, господин. Помни об этом, а еще о нашем уговоре. Тебе нужно найти мистера Найтли.

Парень отрешенно кивнул, залпом допил остатки коктейля и потянулся за парой новых кокосов. Глядя на него, Хоа осторожно отхлебнула из своей нетронутой скорлупки и тут же закашлялась.

– Настойки гуавы явно не пожалели! – сдавленно прохрипела она. – Аккуратнее с напитками, господин. Нельзя, чтобы хранитель сумрака отказался говорить с тобой, потому что ты перебрал, – и, не дав Сильверу возразить, Хоа деловито подняла указательный палец, – а теперь речь викария!

Точно услышав ее призыв, люди на берегу тоже потянулись в сторону новой церкви. Лунный близнец покорно последовал за всеми. Саму речь он слушал вполуха. Как и ожидалось, викарий бубнил что-то о необходимости чтить богов и традиции, включая ту, которая их собрала. Скучно, предсказуемо, банально. А еще смешно, ведь слова о важности праздника урожая в честь земляного бога викарий произносил с постамента церкви, воздвигнутой в честь совершенно иного божества.

Сильвер окинул сооружение изучающим взглядом. Легкие полуколонны из известняка венчал полусферический купол, украшенный простым деревянным крестом. Внутри, на скамьях, стояли зажженные свечки, а в центре ютилась крохотная подставка для писания. Никаких ликов святых, органа и прочих премудростей, как в настоящей церкви. Походный вариант, так сказать. И все же Сильверу стало любопытно, что сказал бы о празднике урожая тот, в чью честь построили эту церквушку? Жаль, ответа не узнать. Хотя к чему тратить время на загадки, которые никогда не разгадать, если вокруг полно куда более занятных. Сильвер осушил еще один кокос и принялся изучать лица стоявших вокруг людей. На мужских он видел оценку, настороженность, иногда страх. На женских – удивление, интерес, а чаще всего откровенный призыв. Судя по всему, молва о посетившем торжество брате первой богини успела разойтись по пляжу. Толпа вокруг лунного близнеца дышала изумлением и любопытством. Лишь одно лицо оставалось бесстрастным. Зори.

Одетая в облегающий белый топ и длинную юбку, как и остальные, Зори смотрела на викария. Она не замечала Сильвера или старательно делала вид. Глядя на пышный каскад пшеничных волос, рассыпавшихся по ее загорелым плечам, лунный близнец не к месту подумал, что они могли бы прийти на праздник вдвоем. Не сговариваясь, даже оделись сегодня одинаково – в белое, как настоящая пара… Нет, одернул себя Сильвер, это уже в прошлом. Словно в подтверждение подбежала и с разбегу обняла Зори за ноги малышка в широком желтом сарафане с копной светлых кудряшек на голове. Открытая улыбка, хитрый прищур вишнево-карих глаз, загорелая, как у матери, кожа и звонкий смех. Хоуп, мгновенно догадался Сильвер. Этот маленький озорной цыпленок ему понравился. Вдоволь налюбовавшись, он решился получше рассмотреть и саму хранительницу утренней зари.

Время, что они не виделись, пошло ей на пользу. Из симпатичной девушки, только-только вступившей во взрослую жизнь, Зори превратилась в красивую молодую женщину. Движения стали мягче, осанка прямее, грудь больше, бедра чуть шире, а вот талия выглядела по-прежнему осиной. Черты лица приобрели аристократичный лоск, который рано или поздно проявлялся в каждой невесте. Из глаз, наконец, ушло напряженное недоверие и постоянный испуг, которые Сильвер хорошо запомнил. Теперь взгляд Зори светился согревающей лаской, обращенной к маленькой дочке. Стоило Хоуп обнять мать за колени, та крепко обхватила ее в ответ. Потом присела на корточки, ловко подобрав под себя юбку, и что-то нежно заворковала, убирая кудряшки Хоуп за уши. Переводила ли речь викария или просила вести себя потише? Сильвер точно не знал.

Девочка слушала и хихикала. Она доверчиво повисла на материнской шее и теребила ожерелье из цветов тиаре, в котором была хранительница. Зори улыбалась и щекотала ухо малышки губами. Уже одно это убедило брата Сильвены в том, что замужество, пусть даже такое стремительное, пошло Зори на пользу. Она стала спокойнее, ярче и, кажется, намного счастливее. И уж точно не выглядела как женщина, муж которой смертельно болен и вот-вот умрет. Сильвер поискал Блума и обнаружил недалеко от семьи. В отличие от жены и дочери он слушал слова викария с превеликим вниманием. Едва взглянув на него, лунный близнец тотчас понял, почему праздник урожая начинали на закате. К этому времени хранитель сумрака уже принимал свою цветущую ипостась, излучал силу и уверенность, присущую молодости, а все за пределами пляжа укрывала сияющая сумеречная пыльца.

За три года супруг Зори стал шире в плечах и возмужал, но держался все так же независимо и гордо, как в ту ночь, когда бросился на Сильвену, чтобы та не добралась до Зори. Темная копна слегка вьющихся волос резко контрастировала со светлой кожей, почти не потемневшей от солнца. Происходившее на пляже Блуму явно нравилось. Интерес на лице не казался напускным, из чего Сильвер снова сделал вывод, что хранитель абсолютно здоров. Человек, которому осталось недолго, скорее, проявил бы вежливое участие, а то бы и совсем не пришел. Стоило удостовериться наверняка. Разговаривать с Блумом не хотелось. Кому приятно болтать с тем, кто фактически увел девушку у тебя из-под носа? Да и что сказать? Привет, как здоровье? Ты, часом, не умираешь? Бред какой-то.

И все же Хоа не перенесет, если Сильвер профукает такой шанс. Вспомнив о маленькой островитянке, лунный близнец закрутил головой, но не смог найти ее в толпе. Наверно, улизнула готовиться к своему ритуальному танцу. И хорошо, решил парень, ведь выяснить, все ли в порядке с Блумом, он собирался не тем способом, о котором просила Хоа. Вдохнув поглубже, он плавно двинулся в сторону Зори. Женщины всегда все знают о своих мужчинах, а еще плохо скрывают переживания, если для них есть повод. Эмоции и страхи написаны на их лицах. Что-что, а женские лица Сильвер научился читать вполне сносно.

– Познакомишь меня с дочерью?

Он постарался, чтобы это прозвучало приветливо. Зори вздрогнула и резко обернулась. За секунду в ее глазах промелькнули недоумение, испуг, гнев и, наконец, решимость. Она выпрямилась, крепко взяла Хоуп за руку и, пряча, оттеснила за себя.

– Что тебе нужно?

Голос Зори прозвенел, как стальной клинок. Кажется, их встреча не была для нее сюрпризом. Конечно, догадался Сильвер, ведь Хоа работала в ее доме. Они были примерно одного возраста и наверняка дружили. Вряд ли горничная расписывала подробности личной жизни, но, видно, что-то рассказать успела, в том числе о нем.

– Хоа просила разрешения тебя позвать, – будто отвечая на его мысли, сказала Зори, – но я не думала, что ты согласишься прийти на праздник в честь бога земли.

– Земляного бога, – на автомате поправил Сильвер, глядя в голубые глаза, напряженно следившие за каждым его движением, – Островитяне называют его земляным богом.

Зори вскинула брови, но тут же кивнула.

– Ну да, и все же.

Повисло молчание. Оба не знали, что сказать. Делить им теперь было нечего, дружба не заладилась, а враждовать пока было просто ни к чему. Внезапно голос подала юная Хоуп. С прямотой, свойственной недавно заговорившим детям, она громко спросила, по-детски проглатывая часть звуков:

– То ето?

Решив, что очаровать малышку будет проще, чем убедить Зори в отсутствии у него злых намерений, парень мягко опустился на одно колено.

– О, да уже ты неплохо лопочешь! – он улыбнулся так, что девочка застеснялась и юркнула за материнскую юбку. – Я Сильвер, дорогая, твой дальний-дальний…

Договорить он не успел. Зори дернула девочку еще глубже за себя и, повысив голос, встряла:

– Это друг Хоа, детка. Не наш.

Последнее слово она выделила демонстративной паузой, намекая на то, что разговор окончен. Сильвер поджал губы, но поднялся.

– Прости, что помешал. Вижу, у вас все хорошо.

Взглядом он указал на стоящего позади Блума. Тот погрузился в речь викария настолько, что ничего не замечал вокруг.

– Тебе-то что, – прошипела Зори, еле сдерживаясь в присутствии дочери.

– Не злись. Я пришел с миром. Как я понимаю, ты сама дала разрешение на мое присутствие здесь.

Рукой, сжимавшей второй кокос с коктейлем, он обвел пляж с людьми, чье внимание по-прежнему было приковано к вещавшему на постаменте.

– Да, – нехотя подтвердила Зори, – только я надеялась, у тебя осталась хоть капля достоинства, чтобы отказаться. Но ты, видно, совсем его растерял.

На мгновенье Сильвер задержал дыхание, будто получил пощечину. Что ж, он это заслужил. Три года назад он вел двойную игру, выполняя поручение Сильвены. И хотя в последний момент переметнулся на сторону Зори, оправдать этим похищение, ложь и пособничество в убийстве было невозможно. Выяснять отношения на глазах у жителей Моту, часть из которых уже с интересом прислушивалась к их разговору, он не желал. Сразу приступил к сути.

– Я хотел остаться дома, но Хоа настояла. Она думает, Блум болен.

Сказав, Сильвер внимательно наблюдал за реакцией Зори. Брови у той опять поползли вверх.

– С чего это? Откуда такие странные мысли?

– До тебя не доходили слухи? – вопросом на вопрос ответил тот. – Работники в твоем доме утверждают, что видят по ночам темноту, которая прорывается сквозь магию твоего мужа. Раньше такого не случалось. Болтают, что Блум болен.

Сильвер ожидал чего угодно. Недоверия, озадаченности, испуга, сомнений, в конце концов. Но Зори расправила плечи и твердо заявила:

– Вздор, с моим мужем все в порядке.

Уверенность в ее голосе удивляла.

– Откуда ты знаешь? – осторожно спросил Сильвер. – Такие вещи может утверждать только врач или…

– Или человек, который регулярно проверяет здоровье всех членов семьи, – она прижала Хоуп к себе и ласково погладила по голове. – Мы чтим древние традиции, Сильвер, но живем не в каменном веке. Неужели ты думаешь, что внезапная смерть Катрин ничему меня не научила? – она вперилась в него вопросительным взглядом. – Я не хочу, чтобы моей внучке, когда бы она ни родилась, пришлось проходить через весь этот кошмар с внезапной свадьбой, только потому что я или Блум ушли из жизни слишком рано. Если Эдмунд и Катрин верили в целебную силу Моту, то я верю в современную медицину и точно знаю, с Блумом все в порядке.

– Но темнота… – начал было Сильвер.

– Ищи причины в другом месте. Наша семья тут ни при чем, – упрямо отрезала Зори.

Теперь разговор был точно окончен. Сильвер понял это по яростному взгляду стоявшей напротив женщины и тому, как горделиво она вскинула подбородок.

– Я понял, – кивнул парень, – извини за беспокойство. Обещаю, больше этого никогда не повторится.

Зори посмотрела в него, будто хищник, заметивший добычу.

– Никогда?

Так вот что ее волновало. Будущее.

– Клянусь светлой памятью Катрин.

Он взглянул на притихшую Хоуп, внимательно наблюдавшую за их перепалкой, а потом снова на ее мать. Целую вечность Зори молчала. Наконец, ее плечи расслабились.

– Можешь остаться на празднике. Но держись подальше от меня и моей семьи.

Ощутив волну облегчения, теперь исходившую от хранительницы зари, Сильвер покорно кивнул и уже собрался уходить, как вдруг увидел, что сквозь толпу к ним бежит еще один ребенок. Мальчишка был светлокожим, одного роста с Хоуп, с такими же блондинистыми, будто выгоревшими на солнце кудряшками, и огромными вишнево-карими глазами.

– Мама! – радостно взвизгнул он, поравнявшись с ними и не заметив Сильвера.

Близнецы, осенило того! Заметив изумление в глазах гостя, Зори примирительно проговорила:

– Ник, поздоровайся. Это Сильвер. Сильвер, это Ник.

Мальчик уставился на Сильвера настороженно. Дети не умеют скрывать эмоции, поэтому брат Сильвены сразу понял: Нику он не понравился. Мальчик ничего не сказал, только взял Хоуп за руку и настойчиво потянул за собой. Вслед за детьми, не попрощавшись, ушла и Зори.

– Береги сестру, – прошептал Сильвер удаляющемуся Нику.

Одним махом лунный близнец допил коктейль в своем кокосе и почти бегом направился в сторону столов с выпивкой. Залпом осушив еще три коктейля, он, наконец, выдохнул.

Их двое! Детей Зори – двое, и они близнецы, как Сильвена и Сильвер. Эта мысль перестала биться в голове угодившей в силки птицей только после еще пары кокосов. В тот же миг по телу растеклось приятное тепло, а разум окутала пелена легкого, как пух, тумана. Взяв в руку новую порцию хмельного напитка, парень задрал голову к ночному небу и поднял кокос.

– Твое здоровье, – заплетающимся языком проговорил он, глядя на яркое око луны.

Едва смочив губы, Сильвер поморщился. Пляж под ногами неожиданно качнулся, картинка в глазах начала двоиться, но, к вящему сожалению, больше жидкости организм вместить не мог. Напротив, захотелось освободиться, ради чего парень нетвердой походкой направился сначала в ближайшие кусты, потом к океану, умыться. Разогретая за день до состояния кипяченого молока вода не освежила, а еще больше запутала. Теперь казалось, что качается не только земля, но и волны, шутливо накатывающие на песок и зовущие с собой во мрак.

– Э, нет, не сегодня! – пригрозил им парень, поспешив обратно к людям.

Пришел он как раз вовремя. На пляже уже собралась группа местных музыкантов. У одних в руках были тугие барабаны, обтянутые кожей, у других – длинные полые трубочки из дерева. Рассевшись прямо на песке, барабанщики начали выбивать ритмичный мотив, а палочники вторили им в своем темпе. Прикрыв на секунду глаза, Сильвер уловил резковатую, но стройную мелодию, которую дополняли громкие голоса самих музыкантов. Они не пели, скорее, выкрикивали отдельные слова, создавая ощущение подлинно первобытного торжества. Под эти звуки островитяне образовали большой круг и уставились в его центр. Решив тоже взглянуть, лунный близнец протиснулся мимо полуобнаженных тел и устроился в первом ряду. Когда глаза снова привыкли к бликам костров, парень увидел ту, на кого все смотрели.

Хоа успела занять место посередине круга и сесть на колени. В этой позе она приникла грудью к ногам и крепко обхватила их руками. Вместо венка ее голову теперь украшала цветочная корона в форме полусолнца из оранжевых бутонов огненной стрерлиции. Для прочности их переплели с тонкими древесными веточками. А вот красные орхидеи и желтую алламанду с ее головы в виде браслетов закрепили на тонких запястьях и лодыжках. Дождавшись условного сигнала, который Поно подал зычным выкриком, Хоа начала подниматься в танце. Подобно райской птице, изящно расправила руки-крылья, высоко вскинула голову, прогнулась в спине и, мягко покачивая бедрами, встала на ноги.

На секунду замерев вместе с музыкой, Хоа позволила присутствующим насладиться моментом, знаменующим, как понял Сильвер, истинное начало праздника урожая, а потом с бешеной скоростью закружилась вокруг своей оси. Подгоняемая звуками барабанов и полых деревянных трубочек, девушка принялась рисовать на песке затейливые узоры, совершая выпады и танцевальные шаги то левой, то правой ногой. Руки ее изгибались над головой, порхали и кружили, еще больше напоминая птичьи крылья. А бедра интенсивно двигались, с каждым разом взлетая выше. В какой-то момент перед ошалевшим взором Сильвера плясала уже не островитянка, а яркий огненно-цветочный всполох с летающей в разные стороны юбочкой из пальмовых листьев. Толпа вокруг ободряюще галдела, а лунный близнец не мог оторваться от Хоа. Казалось, за несколько минут, что длился танец в честь земляного бога, из обычной женщины она и сама переродилась в живую богиню. Когда девушка, наконец, замерла в последнем танцевальном па, зрители взорвались аплодисментами и одобрительными криками. Поддавшись всеобщему порыву, Сильвер тоже захлопал.

– Браво! – закричал он, отчего танцорша кинула на него счастливый взгляд.

Собрав щедрую порцию оваций, Хоа бегом пересекла пляж и, сияя довольной улыбкой, бросилась в его объятия.

– Тебе понравилось, господин? – пытаясь отдышаться, спросила она.

– Я в восторге! – ничуть не кривя, заверил тот. Хмельной туман в его голове немного разошелся, но был еще силен. – Ты была великолепна, поэтому я прощаю тебя за то, что ускользнула, не предупредив, – он насмешливо подмигнул, расплывшись в глуповатой улыбке.

– Ты, что, напился, господин?

Похоже, она учуяла алкогольное амбре, но судя по радостному лицу ничуть не рассердилась.

– Да, – каясь, признался Сильвер, тут же добавив, – но я все выяснил: хранитель сумрака совершенно здоров, так что причина темноты не в нем, а…

– Давай сегодня будем не говорить, господин. Давай будем танцевать! – внезапно прервала его Хоа.

Девушка одарила его томным взглядом и прижалась так тесно, что Сильвер невольно вдохнул воздух, который она выдохнула, и все понял. Она тоже пила. Причем, немало. То ли в честь праздника, то ли для храбрости. Первые боги, пьяно усмехнувшись, подумал Сильвер, он научил ее только плохому. Тем не менее, отказываться не стал. Через секунду, весело хохоча, они ворвались в круг танцующих.

Потные от движений смуглые тела сияли в отблесках костров. Мужчины и женщины разных возрастов хаотично кружились по песку, приплясывая в такт кожаным барабанам и деревянным трубочкам. Танец в основном составляли всевозможные притопывания и активные движения бедрами. Такая подчеркнутая эротичность пришлась Сильверу по душе. Он не сводил глаз с красной юбочки Хоа, но сам повторить ее амплитуду даже не пытался. Люди двигались по кругу, бой барабанов пробирал до самого нутра, все казалось идеальным и естественным.

Сколько длился этот странно-самозабвенный танец, лунный близнец не знал. Однако вскоре с приятным удивлением обнаружил, что люди вокруг перестали смотреть на него настороженно. Отовсюду теперь лилась доброта и внимание, которые он не хотел приписывать действию настойки гуавы. Кто-то нетрезвый даже решился накинуть ему на шею праздничное ожерелье. Подцепив один бутон пальцами, Сильвер с удовлетворением обнаружил, что это тиаре – знак божественной принадлежности, такой был на Зори. Как это случалось ранее, время потеряло привычный ход. Краешком взгляда парень видел, как где-то в стороне крутили огненные лампадки, рисуя в воздухе причудливые знаки. Краешком слуха улавливал гортанные выкрики древних песен и взрывы хохота. Краешком сознания понимал, что торжество больше напоминает ритуальную пьянку.

Ближе к полуночи музыка стала тише, а натанцевавшиеся почти до упаду люди разбрелись в поисках новой порции закусок и выпивки. Хоа вложила в его ладонь очередной кокос с коктейлем и, звонко рассмеявшись, сделала первый глоток.

– Время даров, – шепнула она и потянула парня к костру с подношениями.

Пока они веселились, куча подарков для земляного бога стала еще больше. Впрочем, рассмотреть их Сильвер не успел. Викарий, судя по яркому блеску глаз, тоже изрядно принявший на грудь, произнес очень короткую речь и бросил зажженный факел аккурат в центр подарочной свалки. Сначала вспыхнула какая-то ткань, затем затрещало все остальное. Люди на пляже восторженно заверещали и заулюкали. Завороженный взметнувшимся в небо пламенем, Сильвер не сразу увидел, что берег начал быстро пустеть.

– Куда все уходят? – спросил он у сонной от алкоголя и танцев Хоа.

Та осоловело улыбнулась и указала пальцем в сторону рощицы за церковью.

– Скоро начнется, идем, господин, – скомандовала она.

Как и девушка, лунный близнец слегка утомился, так что безропотно последовал за ней, на ходу сосредоточившись на красной юбочке. Хоть он сегодня и перебрал, на то, что скрывалось под тканью, у него были большие планы.

Прибыли так же резко, как стартовали. Сильвер, увлекшись своими фантазиями, внезапно уперся носом в черные волосы Хоа, на голове которой все еще красовалась ритуальная корона. Чтобы видеть получше, девушка утянула его вбок и заставила взобраться на небольшой пригорок.

– Сейчас начнется, – повторила она с предвкушением в голосе, – через минуту распустится Вахин По, господин!

– И мы сможем, наконец, пойти домой? – прошептал он ей на ухо со всей страстью, на которую был способен в нынешнем состоянии.

Она кокетливо хихикнула, и Сильвер в красках представил, как снимет с нее сначала лиственную юбочку, потом корону и цветочный венок, ну, а затем и красную ткань. Он нежно поцеловал Хоа в висок, спустился к основанию уха и уже приготовился дотронуться губами до шеи, как вдруг почувствовал, что мышцы Хоа под его пальцами окаменели. Оторвавшись от своего приятного занятия, парень перевел возбужденный взгляд на лицо девушки и увидел, что ее глаза округлились в неподдельном ужасе. В тот же миг по толпе пронесся испуганный гомон.

– Что случилось? – чересчур громко для повисшей тишины спросил Сильвер.

Ответом ему был только тихий шелест листьев в макушках деревьев да выражение страха, читавшееся в каждой паре глаз. Складывалось впечатление, что все, кроме него, разом протрезвели. Сильверу, с лица которого еще не сошла игривая улыбка, захотелось возмутиться. Куда подевалось всеобщее счастье? Что стало с праздником?

– Да что такое? – он дернул Хоа за руку, приводя в чувство.

Как и остальные, та не смогла произнести ни слова, лишь ткнула пальцем вперед. Сильвер посмотрел в том же направлении. В любой другой ситуации крохотный цветок, распустившийся в траве и подсвеченный чьим-то факелом, парень назвал бы просто невзрачным. Пять крошечных лепестков с острыми кончиками в окружении махровых листьев зеленого цвета. Вахин По был бы совершенно обычным, если бы не распускался раз в год, строго в одно и то же время.

– И что? – не понял Сильвер.

– Лепестки, – испуганно прохрипела Хоа. – В этот раз они не белые, а черные.

Дурной знак, догадался парень. Домой они возвращались быстро. Хоа впала в странное состояние – не то шока, не то оцепенения. Сильверу пришлось почти тащить ее на себе. Ноги девушки заплетались и не желали слушаться хозяйку. Черные глаза остекленели и безжизненно смотрели сквозь все, что попадалось им на пути. Вот уж точно не на такое завершение вечера рассчитывал Сильвер. Дома, напоив Хоа успокаивающей лечебной настойкой, он уложил девушку в кровать, а сам еще долго сидел на ступеньках хижины. Пытаясь сбросить пьяное оцепенение, думал о случившемся и о земляном боге, который, по всему выходило, и впрямь прогневался на жителей Моту. Вот только, как и за что мог рассердиться несуществующий бог, Сильвер не понимал. А наутро перед их хижиной объявился расписанный странными татуировками старик.

Глава 5. Шаман

Сильвер заметил необычного гостя не сразу. Когда парень проснулся, солнце было уже высоко. Духота проникла в дом сквозь окна и соломенную крышу. Старенький вентилятор, как всегда, не справлялся. Хоа еще спала, зарывшись лицом в подушку. Ее черные волосы беспорядочно разметались, образовав на постельном белье темную кляксу. Сильвер надел штаны, до хруста потянулся и пошел в кухонный закуток заваривать растворимый кофе. Он надеялся, крепкий аромат напитка разбудит спящую девушку гораздо мягче, чем это сделает неминуемое похмелье после вчерашнего праздника. Сам он в который раз нехотя поблагодарил Сильвену за подаренную человеческую ипостась. Как бы знатно он ни напивался, похмельные симптомы обходили стороной тело, а главное, голову брата-близнеца первой богини. Весьма практично, отметил про себя Сильвер.

Потянувшись за чайником, парень выглянул в окно и заметил старика, застывшего напротив входа в их с Хоа хижину. Гость был нежданным и незнакомым. По крайней мере, Сильвер точно не видел его раньше. Смуглый, костлявый и седой как лунь, старик был закутан в одинокую набедренную повязку. На шее у него болталось длинное, обернутое в несколько раз ожерелье. Из окна Сильверу показалось, что оно из костей мелких животных, но утверждать наверняка он бы не взялся. Голову незнакомца украшало подобие чалмы из той же ткани, что и лоскуток, повязанный вокруг худых бедер. Но примечательнее всего была кожа старика. Потемневшая на солнце до густо-коричневого цвета, она была сплошь усыпана самыми разными татуировками, черневшими на солнце причудливым кружевом.

Сколько незнакомец проторчал возле хижины, сказать было сложно. Однако терпения ему было не занимать. На Моту выпал еще один невыносимо жаркий день, а старик стоял как вкопанный и просто ждал. Сильверу стало любопытно. Наскоро залив кофе кипятком, он подхватил чашку и тихонько вышел на улицу.

– Кто ты и что привело тебя сюда? – спросил он, присаживаясь на ступеньки.

Перед ним был один из жителей Моту, а, значит, нужды представляться не имелось. Правда, лаконичный наряд гостя слегка сбил лунного близнеца с толку. На Моту давно никто так не одевался, дикие времена прошли. Завидев Сильвера, старик заметно оживился и в знак приветствия поднял правую руку. Только сейчас парень заметил, что в нос незнакомца вставлен кусочек ветки, а мочки ушей оттягивает пара тяжелых камней на вощеной бечевке.

– Меня зовут Тетаи, я шаман острова, приветствую тебя, брат первой богини.

Шаман, надо же! Сильвер растянул губы в ленивой улыбке. Только этого ему не хватало.

– Зачем пожаловал?

Парень старался держаться в меру, но не слишком дружелюбно. Он уже уступил уговорам Хоа и пошел на дурацкий праздник урожая в честь земляного бога. По всем признакам торжество закончилось катастрофой, а теперь на пороге его дома объявился местный шаман, которому раньше до брата Сильвены не было никакого дела. Совпадение? Вряд ли. Что-то подсказывало Сильверу: старику потребовалось увидеться именно сейчас не просто так.

– Я пришел, потому что древний бог прогневался на нас. Ты сам видел вчера, Вайруа Атуа.

Сидевший на ступеньках вздрогнул, услышав старинное наречие Моту, обращенное непосредственно к нему. Гольдена и Сильвену на острове величали божественными именами – Атуа Ра и Атуа Марама. Сильвер богом не был и отдельного имени не имел, поэтому шаман назвал его весьма дипломатично – Душой бога. Парень бы порадовался, если бы не предмет их странного разговора. Стараясь не выдать взволнованного недоумения, лунный близнец не спеша отхлебнул кофе из чашки.

– Ты, видно, что-то попутал, старик. Я брат первой богини, мне нет дела до человеческих богов, включая того, кого вы чествовали вчера. На празднике я решал личный вопрос. Иначе меня бы там не было.

Старик, очевидно, ожидавший подобного ответа, выпрямился, сделал несколько широких шагов к Сильверу и снова замер. Теперь парень отчетливо видел, что кожу незваного гостя украшали тату на морскую тематику. Черепахи, акулы, скаты, ракушки, морские коньки, но чаще всего встречался простой рыболовный крюк. Волею судьбы живший с Хоа, знавшей все или почти все о Моту, Сильвер без труда понял, что значат эти татуировки. Не дождавшись, что скажет старик, он победно улыбнулся.

– Говоришь, пришел, потому что вы прогневили земляного бога? – он встал и обошел старика, внимательно рассматривая узоры на его коже. – При чем же тут я?

Лунный близнец остановился и уставился на черные от земли ступни шамана. Прежде чем ответить, старик, словно для храбрости, прочистил горло.

– Мне больше не к кому пойти, Вайруа Атуа. Вахин По явил знак. Земляной бог прогневался и собирается лишить Моту урожая. Ты ведь догадываешься, что это значит?

Сообразить было несложно. Пустые поля, нарушение торговли, голод. Сильвер молча кивнул. Ночью, ворочаясь с боку на бок, он уже думал об этом. Как брат первой богини он не верил ни в каких других богов, но вчера в полночь, глядя на всеобщий ужас, испытал тревогу за островитян. Они были внушаемы. Очень. То, что на Моту уживались официальная религия, поклонение природным силам и народные легенды, лишний раз подтверждало безусловную покорность местных любым сверхсилам. Если уж жители Моту вбили себе в головы, что черные лепестки Вахин По несут дурное предзнаменование, переубедить их теперь не мог никто. Чем подобное аукнется в будущем?

– Не понимаю, зачем ты пришел с этим ко мне.

Сильвер и правда не понимал. Земляной бог – не более, чем сказка. Это все, что он мог сказать о произошедшем. Да только заранее знал, что на жителей Моту его слова не подействуют. Оттого намерения шамана оставались ему неясны. Старик явно чувствовал это, потому что взглянул на Сильвера глубоко и пронзительно.

– Многие годы островитяне поклонялись великим создателям – Гольдену и Сильвене, твоей сестре, – начал он. – Мы бережно хранили тайну существования Моту и помогали хранителям зари и сумрака исполнять свой священный долг. Из поколения в поколение передавали легенду о сотворении мира. Чтили культ первых богов, верили в их существование и возносили хвалы, но… – шаман сделал выразительную паузу, – ты единственный, кто снизошел до общения с нами, – старик развел руками. – Гольдену и Сильвене нет дела до забот смертных, пусть даже речь идет об их тайном острове. Вот почему я здесь, Вайруа Атуа. Я пришел просить тебя помочь жителям Моту в свалившейся беде. Найди земляного бога, выясни, за что он прогневался, и узнай, как нам искупить вину.

Шаман затих в ожидании, а Сильвер едва не рассмеялся. Этот костлявый старик в татушках, видно, выжил из ума, раз просит о таком! Изумленное молчание длилось почти минуту, потом парень с остывшим кофе в руке все же уточнил:

– Ты хочешь, чтобы я нашел вашего несуществующего бога и просил его простить вас?

Сказав, он улыбнулся, уже не таясь. Нет, ну каков наглец! Пришел к брату истинной богини, чтобы уладить проблему с одним из выдуманных островитянами божков. Старик сжал морщинистые пальцы в кулаки и твердо ответил:

– Именно об этом я и прошу.

Неслыханно, промелькнула в голове у Сильвера шальная мысль, прежде чем он зашелся в безудержном смехе.

Вволю нахохотавшись, Сильвер утер выступившие на глазах слезы и покачал головой. Шаман по-прежнему стоял напротив. Не шелохнувшись, он смотрел на лунного близнеца.

– Иди домой, Тетаи, – снисходительно проговорил брат Сильвены. – Если кто-то и может помочь тебе, это точно не я.

Парню не хотелось вновь оскорблять слух старика и говорить, что не верит ни в какого земляного бога. Признаться, он уже жалел, что поднял просьбу шамана на смех. А еще, что произнес вслух слово «несуществующий». Если шаман хоть вполовину похож на Хоа, должен кипеть от возмущения. Да и по человеческим меркам пришедший был в годах. Его возраст заслуживал уважения. Однако старик будто бы вовсе не был задет.

– Никто на этом острове не в силах помочь мне, кроме тебя, Вайруа Атуа, – тихо сказал он и тут же добавил, – никто на этой планете.

На мгновенье Сильвер задержал дыхание. А шаман-то оказался твердолобым.

– Пусть так, но мне, брату первой богини, не пристало вмешиваться в людские дела. Особенно если в них не встревает она сама.

Лунный близнец многозначительно поднял брови, но старик упрямо тряхнул косматыми седыми волосами.

– Я бы не пришел, если бы не знал наверняка, что ты другой. Не такой, как лунная богиня, – на секунду он почтительно воздел глаза и руки к небу, – три года назад ты помог хранителям зари и сумрака, а ведь тебя никто об этом не просил.

Сильвер окаменел. Шаман шел напролом, это начинало бесить.

– Не тебе судить о моих мотивах, старик, – разозлившись прошипел парень. – Я помог новым хранителям вступить в свои права, но, поверь, руководило мной вовсе не благородство!

Стоило произнести это вслух, в мыслях всплыла последняя перед церемонией обмена клятвами встреча с Зори. Тогда на маковом поле он пытался оправдаться. Желал обелиться в глазах юной невесты и в собственных, поэтому сказал, что помогает из доброй памяти к Катрин, бабушке Зори, которую любил, однако… Потом он много раз думал, что двигало им на самом деле. Ответа так и не нашел, но признал: благородством там и не пахло. Скорее, помешательством. Это ж надо было выступить против сестры! Так что он вовсе не был героем, каким представлял его шаман.

– Иди домой, Тетаи, – устало повторил Сильвер. – Позволь случиться тому, что уготовано.

Шаман гордо выпрямился.

– Если не умилостивить земляного бога, Моту сильно пострадает… – начал было он.

– Его не существует, старик! – яростно прервал Сильвер. – Твоего бога нет! Жителям Моту можешь пудрить мозги сколько влезет. Мне же признайся, что давно понял. Вахин По – лишь цветок! Природа дала сбой! Никакой катастрофы Моту не грозит!

Вместо ответа шаман молча прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на Сильвера мудрыми карими глазами, в них светилась решимость.

– Такое уже было. Много лет назад. Мне рассказывал отец, а ему его отец. Вахин По уже цвел черным. Люди испугались, но ничего не предприняли. Страшная засуха сковала Моту. Целых пять лет она не отпускала остров. Пресной воды не было слишком долго. Природа гибла, посевы тоже, люди голодали, многие умерли от обезвоживания. Я не хочу, чтобы это повторилось. Да и ты наверняка тоже. Есть кто-то, дорогой тебе здесь, не так ли?

Намекает на Хоа, догадался Сильвер, чувствуя, как от нарастающего гнева закололо кончики пальцев и застучало в висках.

– А что тогдашние хранители? – с вызовом спросил он. – Неужели не помогли?

Тетаи остался невозмутимым.

– Они нужны совсем для другого, ты же знаешь, сами еле уцелели.

Сильвер вскинул подбородок, нетерпеливо встряхнув серебристо-пепельными волосами.

– И, что, никто из вас не рискнул отыскать разгневанного бога?

Парень надеялся задеть шамана хоть чем-то. Может, обидится на то, что брат первой богини считает его соплеменников слабаками, и уйдет?

– Он обитает глубоко в джунглях, Вайруа Атуа, – не дрогнув ни единым мускулом на лице, ответил Тетаи. – Ни один из смертных не отважится идти туда из-за…

– Из-за чудовища в пещере, я уже в курсе, – раздраженно отмахнулся Сильвер, вспомнив легенду, рассказанную Хоа.

По всему выходило, он и впрямь единственный, кто мог сходить в джунгли и не умереть от страха.

– А почему я не помню этого? Засухи, голода, смертей? – намеренно перевел тему лунный близнец.

Шаман лишь пожал плечами.

– Возможно, тебе было не до нас в те времена, Вайруа Атуа.

– А, может, ты просто молишься не тому богу, старик? – едко выплюнул Сильвер, указывая на морские татуировки, украшавшие тело Тетаи. – Все это символы совсем другой силы. Или ты не знал?

Парень расплылся в ехидной улыбке.

– Ваи бережет нас на большой воде, – просто ответил шаман. – Дарует щедрый улов, подманивает рыбу к нашим сетям. Это его вотчина, а на земле правит Кукуне, – Сильвер содрогнулся, услышав, наконец, имя земляного бога. Надеялся, что хоть одному жители Моту не дали глупого прозвища. Тетаи, между тем, продолжил: – Ваи любит, когда островитяне украшают тела его знаками, Кукуне этого не нужно. Он желает видеть, что мы работаем на полях, двигаемся. Твоя женщина вчера показала это в танце.

Лунный близнец сделал вид, что не заметил очередную отсылку к Хоа.

– И, что, этот ваш земляной бог так заносчив и жесток, что не слышит молитв? – спросил он. – Не ценит работы? Не принимает даров? Вчера при мне сожгли целую кучу всякого хлама.

Шаман шумно вздохнул.

– Знаешь, как появились человеческие боги, Вайруа Атуа?

Ответа не последовало, и он продолжил:

– Сначала кто-то из людей увидел что-то необычное. Явление, птицу, животное, растение. Потом наделил это особенной силой. А затем поверил в нее так сильно, что та стала реальной, понимаешь?

Старик посмотрел на Сильвера столь пристально, что по спине лунного близнеца пробежал холодок.

– Ты можешь верить или не верить в наших земных богов, Вайруа Атуа, – добавил Тетаи. – Однако знай, мы не перестанем поклоняться им. Даже если они останутся незримыми. Даже если будут гневаться и карать нас. Даже если сами не чувствуют в ту силу, которой мы их наделили, – глаза Тетаи сверкнули, словно в них полыхнула молния. – А еще мы не можем заставить их общаться с нами, но способны обратиться к ним.

– Так и помолитесь вашему Кукуне, как всегда, – просвистел Сильвер внезапно осипшим голосом. – Зачем вам я?

– Ты сам сказал, вчера сожгли целую кучу даров для земляного бога. Но Вахин По все равно зацвел черным, – пояснил шаман. – Нам нужно в джунгли. Сделать это может лишь тот, кто отважится войти в запретную для островитян территорию.

Во рту у лунного близнеца пересохло. Время снова решило с ним поиграть. Секунда, которая потребовалась для ответа, растянулась, словно кусок разогретого на солнце каучукового дерева. Язык налился тяжестью и не желал слушаться. Превозмогая сопротивление, Сильвер, наконец, выдавил:

– Я брат первой богини, я не верю в иных богов. Ты зря пришел ко мне, старик. Я ничем не могу помочь жителям Моту.

Шаман окинул Сильвера долгим взглядом. Повисло спокойное, почти безмятежное молчание, а потом Тетаи произнес:

– Если передумаешь, твоя женщина знает, как меня найти.

На этом он ушел, а за спиной брата Сильвены тотчас послышалось осторожное покашливание.

Сколько Хоа стояла в проходе хижины и что успела услышать, лунный близнец не знал. Но, обернувшись, догадался, что достаточно. Лицо у девушки было опухшим от вчерашней настойки гуавы и расстроенным от сегодняшних известий.

– Тоже думаешь, я должен идти искать вашего несуществующего бога?

Сильвер снова опустился на ступеньки и отпил из чашки. Кофе окончательно остыл, от кислого привкуса парень поежился. На Хоа он не смотрел. Не хотел увидеть осуждение в ее глазах. Несколько секунд та молчала, потом послышалось легкое шуршание, через секунду островитянка присела рядом.

– Знаешь, что я принесла ему в подарок, господин? Ты вчера спрашивал, – пояснила она, увидев недоумение в его взгляде.

– И что же? – пожал плечами тот. – Что-то из домашней утвари, наверно? Или шторки на окна? Новую скатерть? Наволочки и простыни?

Он обернулся и посмотрел в приоткрытую дверь хижины. Девушка, в доме которой полно символов уюта, конечно, решила одарить ими и земляного бога. Хоа проследила направление его взгляда и невесело хмыкнула.

– Дело не красоте и практичности. Каждый приносит то, что ему особенно дорого, – ответила она, забрав чашку с холодным кофе из его рук, а, сделав глоток, добавила, – я положила в кучу даров твою старую одежду.

– Что?!

Он оторопело посмотрел на нее, не в силах поверить. На кой этому дурацкому Кукуне его старые шмотки?

– А знаешь почему? – продолжила Хоа, как и он, передернувшись от вкуса остывшей коричневой жидкости. Сильвер молчал в ожидании. – Потому что у меня нет ничего дороже. Ничего дороже тебя, – уточнила она, посмотрев ему прямо в глаза. – Я хотела разделить свою великую ценность с тем, в кого верю всей душой.

– Ну, и что он будет делать с моими штанами и рубахой, по-твоему? – спросил Сильвер, когда обрел способность говорить после столь неожиданного признания.

Хоа лишь пожала худенькими плечиками. Только сейчас парень заметил, что на ней длинная мужская футболка. Очень старая, судя по выцветшему бледному оттенку некогда синего.

– Осталась от отца, – обронила Хоа, заметив его интерес. – Моих родителей унесла тропическая лихорадка, когда мне было двенадцать. Меня забрали к себе соседи. Я говорила, помнишь?

Сильвер кивнул, хотя это было неправдой. Он не всегда слушал ее внимательно. Иногда откровенно игнорировал. Вот и пропустил важное. Что-то тихонько укололо внутри. Стыд, догадался парень, но вслух спросил другое.

– Как я найду земляного бога, если не верю в его существование?

Хоа низко склонила голову, отчего мешки под ее глазами от вчерашней бурной вечеринки стали еще заметнее. Бедняжка, подумал Сильвер, наверняка и голова раскалывается.

– Знаешь, господин, у меня нет ответа на этот вопрос, – она повернула к нему заспанное смуглое лицо, – но есть на другой.

Лунный близнец ободряюще улыбнулся.

– Что ж, порази меня. Со вчерашнего вечера я думаю, что не так уж хорошо тебя знаю. По крайней мере, никогда не видел, как ты танцуешь. Это было незабываемо!

Он шутливо пихнул ее локтем в плечо, отчего девушка смущенно рассмеялась, а через секунду вновь посерьезнела.

– Я думаю, – осторожно начала она, – шаман Тетаи прав. Время молитв и подношений прошло. Вахин По все равно зацвел черным, поэтому сейчас нам очень нужен тот, кто осмелится отправиться в джунгли.

– Хм-м-м, – недовольно протянул Сильвер, – ты, что, меня не слушала? Я сказал, что не верю в Кукуне. А как искать того, в чье существование не веришь, понятия не имею. Это все равно, что требовать упавшую звезду сиять, как прежде. Невозможно, понимаешь?

Хоа тяжело вздохнула и удрученно покачала головой.

– Это ты не слушаешь меня, господин. Тетаи сказал, нам нужен тот, кто пойдет в джунгли, а не тот, кто найдет Кукуне.

– Но как же…

– Земляной бог, – прервала она его, – как и любой бог, недосягаем. Его и правда предстоит разыскать, господин, но для начала нужно просто пойти в джунгли. Проявить смелость и отправиться туда, куда не дерзнет никто на Моту. Остальное оставь на волю Кукуне.

Сильвер обескуражено моргнул. В который раз изящная религиозная логика Хоа уложила его на обе лопатки. Он просто не знал, что сказать.

– Ты ведь понимаешь, что я не верю в Кукуне? – на всякий случай тихо спросил он.

– Тебе не обязательно верить в человеческих богов, господин, – девушка нежно дотронулась до его ладони. – Достаточно, что в них верю я.

– А если он мне не покажется?

– Покажется. Я верю. И в него, и в тебя.

На это он тоже не нашелся с ответом.

– Я приготовлю завтрак, а ты подумай, – сказала Хоа и упорхнула в дом.

Оставшись один, Сильвер погрузился в раздумья. Ее слова звенели в голове, как пение красноклювого фаэтона. Тонкое чириканье переходило в настойчивый стрекот и повторялось бесконечное количество раз:

«Я верю в тебя. Я верю в тебя. Я верю в тебя».

Сама того не зная, Хоа попала в самое больное. Никто и никогда в Сильвера не верил. Да и кому бы? Кроме Сильвены, у него никого не было. Гольден не в счет, тот относился к лунному близнецу, как бледной тени Сильвены. Сама сестра никогда не скрывала, что создала его лишь ради любовных грез. В центре ее личной Вселенной всегда был только Гольден. После его предательства место какое-то время пустовало, но она не спешила подарить остатки любви людям или брату. Вместо этого решила возвести на пьедестал собственную божественную персону и возвеличить так сильно, что жители Моту стали не восхвалять ее, а всерьез опасаться. Сильвер стал не нужен. Случилось то, что случилось: из преступного соратника брат превратился в предателя. А предателей Сильвена считала ничтожествами. Отныне Сильвер шел в ее личном списке ничтожеств под номером два, сразу после Гольдена.

С Хоа было иначе. Она приняла его сразу, без лишних слов, таким, каким он был. Не пыталась изменить, терпеливо сносила насмешки, всегда ждала и ценила даже недостатки. В отличие от сестры, маленькая островитянка не требовала покорности. В отличие от юных невест, не презирала за ошибки. Внезапно до него дошло.

Такие, как Хоа, должны жить без тревог. Свет, который они дарили другим, гораздо важнее тьмы, которую он прятал внутри. И пусть эта мысль только что родилась и казалась хрупкой, как сухая веточка в джунглях Моту. Сейчас это было единственное, за что он мог уцепиться. В последние два года Хоа невольно заменила ему семью, хоть вряд ли подозревала об этом. Отказаться от этого Сильвер не мог. Он согласен, согласен, согласен, раздери всех первые боги!

– Ладно, – ворвавшись в кухню, словно тайфун, заявил он, – говори, как найти твоего шамана.

Глава 6. Гелиотисы

Возвышенный порыв быстро прошел. Тем же вечером, когда стемнело, Сильвер пробирался сквозь притихшие ночные джунгли и невыносимо злился. Поглядите на него. Герой в белых шароварах! Спаситель Моту! Защитник островитян от голода и гнева несуществующих богов! Последнее вызывало почти истерический хохот, потому что лунный близнец по-прежнему не верил ни в какого Кукуне и недоумевал, как его найти. Если бы не взгляд, который Хоа послала, когда он покидал хижину, вряд ли бы Сильвер оказался сейчас посреди душного темного леса Моту. Глаза девушки искрились такой неподдельной гордостью за его якобы отважное, а на самом деле идиотское решение. Без тени шутки парень подумал, что внезапный отказ от столь важной миссии, ненароком вызовет у Хоа сердечный приступ. Разумно решил, что проще погулять ночку в джунглях, чем потом стоически сносить ее возмущенные взгляды. В том, что островитянка в совершенстве владела магией бессловесного давления, он убедился еще перед праздником урожая. Ему хватило. Сокрушаться было поздно. Подписался на героический, пусть и заранее провальный поход, будь добр, терпи.

Шаман сказал идти к сердцу острова, то есть к древнему вулкану, чье раскаленное дыхание жители Моту не чувствовали… Сколько? Да, наверно, никогда, с внезапным раздражением подумал Сильвер. Тетаи решил, что Кукуне, этот высокомерный земляной слизняк, прячется именно там.

– Почему? – удивился парень, явившись днем к шалашу шамана, хижиной назвать это скромное строение было невозможно. Несколько срубленных деревьев стояли конусом, плотно прикрытые сухими пальмовыми ветками.

– Кукуне ведь земляной бог, – с невозмутимым видом пояснил старик, – значит, обитает где-то в земле, но с выходом на поверхность.

Сильвер усмехнулся.

– Зачем? Чтобы люди его не забыли?

Тетаи даже бровью не повел.

– Именно.

Перехватив недоуменный взгляд лунного близнеца, старик спросил:

– К чему, по-твоему, иначе быть богом?

– Без понятия, – дернул плечом тот. – Я же не бог.

– Не бог, – подтвердил Тетаи, сощурившись, – но брат первой богини. Как думаешь, что дает ей божественный статус?

Вопрос застал Сильвера врасплох.

– Как-то не думал, – резче, чем следовало, сказал он. – Всеобщую любовь? Хотя, – парень расплылся в ехидной улыбке, – в ее случае это всеобщий ужас.

Шаман с трудом удержался от осуждающего вздоха и отрицательно покачал головой.

– Ты, видно, совсем не знаешь эту сторону жизни лунной богини, Вайруа Атуа. Любовь или ужас, на самом деле не важно. Божественный статус дает нашей Атуа Марама гораздо больше, чем поклонение.

– И что же? – поинтересовался Сильвер, не выдержав, когда шаман замолчал на самом любопытном месте.

– Смысл. Когда она сияет на небе, ее существование наполняется смыслом.

– А когда приходит моя очередь, она всех ненавидит, мечтая изничтожить Гольдена и людей, – развеселившись от наивности старика, добавил парень.

Это человеческий шаман плохо знал Сильвену. Она много раз говорила, с какой радостью избавилась бы от божественного статуса и продолжила странствия. Но это было невозможно, и та с упоением предавалась грезам о мести бывшему возлюбленному.

– Ладно, закроем тему, – лунный близнец увидел испуг в глазах Тетаи и решил поскорее вернуться к Кукуне, – так почему мне надо идти именно к вулкану?

– Там все началось, где еще ему быть.

– Но, старик, – памятуя о неловкости возле хижины, говорил парень теперь осторожнее, – там началась история Гольдена и Сильвены. При чем тут человеческий бог?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.