Виктор Маркин
Тихое дыхание России

© Маркин В.П., 2023

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2023

* * *

Я родился 10 июня 1991 года в городе Мантурове Костромской области. Учился в седней школе в поселке Бердяуш Саткинского района Челябинской области, затем в школе в поселке Кропачево Ашинского района Челябинской области.

Окончил Челябинский монтажный колледж по специальности «техник». Обучался в Южно-Уральском государственном университете на факультете приборостроения. Окончил Литературный институт имени А. М. Горького в 2021 году (очное отделение, семинар прозы, руководитель семинара Евгений Попов).

Писать начал в 2010 году. Написал несколько рассказов. Под псевдонимом Александр Рубкин участвовал как соавтор в написании романа «К. О. П.».

Рассказы опубликованы в альманахе «Лед и пламень» (М., 2015), в сборнике молодых писателей Челябинска «Направление мысли» (Челябинск, 2018), в сборнике участников семинара прозы для молодых писателей «Свой голос» (М., 2020), в журнале «Иртыш – Омь» (Омск, 2019), в альманахе «Тарские ворота» (Омск, 2018-2019), в альманахе «Линия фронта» (М., 2020).

Изданы две книги: «К. О. П.» (в соавторстве) и «Болид» (М., Союз российских писателей, 2018).

Лауреат Международного литературного тургеневского конкурса «Бежин луг» (2020), финалист молодежной литературной премии Русского ПЕН-центра «Восхождение» (2021), дипломант международной премии имени Фазиля Искандера (2022).

Дипломант Международного литературного конкурса «Линия фронта», посвященного 75-летию Великой Победы (за рассказ «Кости», 2020). Рассказы вошли в лонг-лист Южно-Уральской литературной премии (Челябинск, 2016).

Участник международного литературного фестиваля фантастов «Роскон» (Москва, 2016), литературного семинара «Мы выросли в России» (Оренбург, 2017), международного фестиваля «Петроглиф» (Карелия, 2017), семинара прозы для молодых писателей «Свой голос» в Спасском-Лутовинове Орловской области (2020) и Вологде (2021). Член Союза российских писателей.

Отзыв писателя Евгения Попова

Виктор Маркин – органичный, настоящий писатель.

Из него постепенно выковывается заметный, оригинальный литератор. Его самый известный рассказ «Болид» – это реально новая русская проза. И «окно в Европу» двадцать первого века, и дань памяти энергичным юным «шестидесятникам» разных направлений, вообще шестидесятым.

Воспоминания о деревенском детстве, эксперименты со временем у простых людей, иронические и горькие «размышлизмы», взгляд в безумное – не дай бог! – грядущее таинственного «гражданина федерального Рима».

И все это «Тихое дыхание России». Нашей России. У Виктора Маркина хорошее настоящее и перспективное будущее.

А еще он добрый и здравомыслящий писатель, а таковых так не хватает нынешнему взбаламученному миру с его истериками и фейками.

Болид

Пятнадцатого февраля 2013 года был самый обычный день. Не надо было вставать к первой паре, и можно было разогреться на пятничной физкультуре перед нормальными лекциями. Жил я тогда в общежитии рядом с лесом.

Уже пять лет я жил в этой общаге, и все в ней было знакомо и привычно. Тело само вырубает пищащий телефон, пинает сонного друга по прозвищу Бих, казахского типа наружности и русского внутри. Ничего необычного произойти не может в принципе.

Я как раз собирался на физру, когда свет, как от фар ночью, но сильнее и под другим углом, прошел по комнате. Первым впечатлением был пофигизм. Ну свет и свет, что я, света не видел? Потом стало интересно. Свет-то шел сверху. Сфоткал странный след как от самолета и сел на кровать. До физры оставалось тридцать минут. Делать было нечего. Бих полез за хавчиком в холодильник, и тут шваркнуло. Я как сидел, так и сижу, а вот Биха прибило к холодильнику.

Друг постоял немного, а потом сказал:

– Нужно валить!

И свалил. Мужик сказал – мужик сделал. Правда, потом я узнал, что он битый час успокаивал свою. Мдя. Та, кто сама должна была поддерживать своего, оказалась грузом на шее.

Помню, что единственной мыслью было натянуть вторые старые штаны от радиации и куртку другую надеть, чтоб потом, если радиация все же будет, их можно было с чистой совестью выкинуть на помойку.

Спокойно оделся и вышел. На крыльце общаги волновался народ. Некоторые особо нервные выбежали прям в футболках в минус пятнадцать. Люди шуршали, придумывая новые мысли, и в этих раздумьях доходили порой до полного маразма. За десять минут в этой жидкой массе всплыло большинство существующих сейчас теорий, кроме официальной. Видно, что мы были слишком воинственны, раз в наших головах уже началась третья мировая, а простой булыжник там даже не пролетал. К несчастью, у студентов престижнейшего вуза области не было приборов, способных поддержать хоть одну из теорий.

Пока старшие курсы и прочие отдыхающие болтали, наши пошли на занятия. Болид болидом, а физра по расписанию. Учитывая суровость Челябинска, я бы не удивился, если бы нас заставили бегать после случившегося и на пробежке пришлось бы загнать обнаглевших лунатиков обратно на их взорванную тарелку с помощью подручных материалов – складных бит, шпал и случайно выросших в лесу березок. Но раскрасневшаяся бывшая вожатая, а ныне вахтерша сообщила, что водка уже закончилась и занятий не будет во всем Челябинске. Безмерно удивившись этому, мы поймали нескольких учителей, и все они поклялись в этом. Как жить дальше? Водки нет! Пришлось утешиться тем, что хоть кросс вокруг города сегодня бежать не надо, и пойти домой.

Странно, что количество скупо одетых личностей за это время на крыльце не убавилось. Видно, разговоры могут защищать от холода не хуже песцовой шубы. На лестнице до меня вдруг дошло, что при ядерном взрыве был бы ЭМ-импульс, вырубивший бы электронику, а поскольку телефон фурычил, то нас не бомбили. Уже войдя в свою комнату, я узнал страшную новость: раму выбило, и теперь придется ходить в шубе до установки нового окна. Хорошо, что супруга мэра управляла ООО «Окновставимзачестныеглаза».

Так, совершенно неожиданно, государство всем нуждающимся и прочим хитрым подарило окно в Европу. Многие этого не ожидали и не успели выбить старые рамы. Потом, гуляя по городу, можно было сразу определить, где живут хозяйственные люди, а где все остальные.

Не скрою – было холодно. Интернет бурлил. Весь мир вдруг узнал о таком городе, как Челябинск. Оказывается, в дикой России есть еще города кроме Москвы и Питера. Все удивлялись, откуда у бедных русских столько видеорегистраторов.

Телефон соединил один раз с мамой и больше не понадобился.

Спокойная мама посоветовала валить из города из-за опасений падения второго метеорита. Прислушавшись к ней, сходил в деканат и был послан оттуда куда подальше до конца недели, пока не залечат выбитые глаза у преподавателей и не пришьют руки сидевшим у окна студенткам.

Пока собирался, отметил, что важность вещей в такие моменты кардинально меняется. Если за ноут в нормальной жизни я могу вырвать глаз и заставить его сожрать, то сейчас он будет пылиться под радиоактивным пеплом до следующей встречи. Кило гречки, нож и вода оказались важнее напичканного схемами отбирателя времени.

В пути до безопасного бункера немного поснимал развалины родного вуза (жаль, что не я…). Жители вели себя так, будто этой свето-шумовой гранаты в небе вообще не было. Пока весь мир думал, что челябинцы в панике разбегаются кто куда, мы спокойно рыли противотанковые рвы и ставили колючую проволоку. Так, на всякий случай.

Закончился этот почти спокойный день для меня в тихом бункере на восьмом этаже в своей постели. Почему-то вспомнился Бог и прочие вечные темы. Решив не заморачиваться, я просто уснул.

Тихое дыхание России

Зачем придумали тучи? Можно же и без них! Ходят, ходят, только жить мешают. О чем это я? Да о своем, о древнем. Собрался как-то мой дед на рыбалку, и тучи, тучи закрыли небо аж до горки. Говорят ему: «Не ходи!»

А он все свое – и меня потащил.

Зачем простые вещи описывать сложно? Красоту речки можно описать так, что она предстанет Ниагарой, но взглянет кто-нибудь другой на эту «Ниагару» – и увидит простую речку.

Дождь. Это же так просто. Но для каждого дождь разный, хотя льется на всех одинаково. Одни будут, как на войне, передвигаться короткими перебежками, другие, как люди в халатах, будут знать, что дождь полезен для всходов, а третьи просто радуются.

Дедушка был страстным любителем рыбалки. Чуть заскучаем в холодных стенах трехэтажки – и вот он уже все приготовил, все лежит и ждет утра, а наутро так спать охота! Будят тебя, а ты: «М-м-м…» – и столько всего в одной букве: и желание поспать «еще пять минуточек», и медленная борьба с одеялом и подушкой, и невероятная тяжесть, сравнимая с вечерней сонной тяжестью перед синим экраном, и протест тела, но ты уже встаешь незнамо с какой ноги и рефлекторно одеваешься. Обычно человек просыпается на встречу с чем-то, а не тогда, когда прозвенел будильник.

Идем мы тоже негладко: дорога то петляет между гаражами и «стайками» – пристанищем дедушек под ворчание бабушек, то бежит мимо футбольного поля с густой травой, в которой так часто терялся мяч, а находился уже дома; то тучи наконец заметили нас и решили полить странные ходячие растения да в придачу и разогнать вредителей с них, а то ишь, разлетались, ироды! Особенно выделялись «растения» со словами «Чертов дождь», «Надо быстрее», а чаще других – «Почему я не взял зонтик?!»

Не знаю, сильно ли я вырос в тот день, но полили меня знатно. С кепки, скрывавшей зеленые волосы (не надо было лезть под руку дедушки, когда он красит!) вперемешку с серыми, постоянно капало, и хотелось придумать очки с чем-нибудь, убирающим воду, или вообще сделать так, чтоб вода не приставала!

К сожалению, я был еще сонный, и даже любимый ливень меня долго будил. Гром и молнии меня не пугали, сырость мне не была ужасна, и только мысль вернуться в кровать звеняще жужжала вокруг меня, как комар.

Мне нравится дождь. Я люблю его. Мне нравится ливень. Мне нравится изморозь. Мне нравится роса. Мне нравятся лужи. Мне нравятся тучи. В лесу, на шоссе, на равнинах, в тундре, в деревне, на море, в походе. Я люблю каждое проявление дождя, существующее на земле. Мне нравится шагать под гром и молнии. Когда капли, упавшие с высоты, разбиваются, мое сердце танцует. Мне нравится уничтожать парящие капли ударом ладони.

Когда я вижу пытающихся убежать от воды людей, мне становится грустно. Я помню, как трогал меня вид паникующих мокрых дворняг, снова и снова попадающих в лужи.

Видеть, как капли падают по мановению моей руки, было восхитительно! Я изо всех сил стискивал кулаки, и для меня, прождавшего долгую зиму, простого дождя было мало. Нужен Великий ливень! Потоп!

Впрочем, недолго комар кружил над моею головою. Наверное, тучи смогли его напугать, и у меня вообще не осталось мыслей. Осталось только смотреть по сторонам, а там кладбище, и дождь, видно боясь гнева мертвых, стал затихать.

Кладбище. Слово из трех слогов, а сколько оно скрывает. Оградки, кресты, трава, скамейка, фото, потухшая свечка, цветы на рыхлой земле, слова, обращенные к тому, кто не услышит… Как далеко это слово от пятиклассника, хотя он и проходит мимо. Зато оно очень знакомо шершавым рукам деда, которые столько друзей и знакомых опустили в землю. Может, поэтому они так спешат закинуть удочку на тихом берегу?

Мертвецы и кресты не занимали мой ум. Ну кладбище, и что? Меня больше привлекали предстоящие прыжки по шпалам. Вот кто придумал их ставить так близко? Неудобно же по ним, и чем старше, тем проще идти рядом. Поезда всякие стучат, ходить мешают! Они ж товарняки, цистерн сорок – пятьдесят, идут, и как долго идут. Мешают тащиться по неудобным шпалам и заставляют ползти по крутой насыпи.

Окончательно просохнув даже под кепкой, мы добрались до речки. Ближайший к поселку водоем обычно захвачен мальчишками – это был карьер, а в нем вода. Зачем плестись по шпалам, если поплескаться можно ближе? Кроме того, рядом был заброшенный завод с его загадочной тишиной и железками, так что до речки добирались самые упертые.

Река. Всего лишь ливень течет по земле, но уже не так весело. Дождь свободен, а река прибита и распластана. Может, поэтому я не люблю реку и даже не выучился плавать. Идя по ее песочным склонам, я больше представлял, как буду спокойно сидеть на берегу, печь картошку, бросая в костер траву от комаров, чем думал о том, когда же смогу снять одежду и бултыхнуться в воду.

У нас было любимое место, но оно часто было занято. Видно, другие тоже считали его любимым. В этот раз ливень пригрозил всем остальным любителям, и я развел костер на берегу, откуда открывался прекрасный вид – река, поплавок и лес на другом берегу. Можно любоваться вечно, как в цитате, главное – вовремя бегать за едой для костра.

Река течет, огонь горит, комар летит, летит и сел. Шлеп! На его место прилетают два комара – и так без конца.

– Сражаться бесполезно, – пищат они. – Наше дело природное, победа будет за нами!

Даже особые травы не дают от этих паразитов защиты. Приходится мириться с ними и медитировать на поплавок. Впрочем, река тоже мешает расслабиться. Вон ползет, ползет по реке змея. Прямо к нам ползет! А нет, свернула и спряталась в траве. Тут же вся трава стала такой интересной! За ней так увлекательно следить стало, что аж дух перехватывает.

Прошел час, и мы уже спокойно смотрели на поплавок. Клева не было. Видно, рыбу ливнем смыло куда подальше, а нам осталась только змея.

Змею мы ловить опасались и поэтому засобирались домой. Шпалы. Кладбище. Темная туча как бы намекала на дождь, но не успела – мы уже сидели дома с кружкой чая в руках, банкой меда и в шерстяных носках. Иногда надо слушать других.

Кот. Гора

А из нашего окна маленькая горочка видна, а на горочке – вышечка, а на вышечке – волны, как их… электрические! Во! Набрался как-то я смелости взобраться на горочку, но шаг за порог – и ноги дрожат, голова кружится и во рту мошкары набилось. Взял кота – все прошло. Ишь, какая сила в котах!

Иду тропинкою, иду дорогою, вижу много интересного. Взобрался на горку – хорошо. Вся деревня поселкового типа видна. Стал спускаться да наступил на собаку. Собака гавкать, кот на макушку – и давай шипеть, когти прямо в череп загонять! Я ору, кот шипит, собака лает, люди бегут, земля лежит, травинка растет. Насилу успокоили нас. С тех пор я и не люблю собак. Да и на горку не хожу. Маленькая она. Не к лицу мне на нее идти.

Красота дорог должна наблюдаться не из брички или машины, а с высоты своих ног, только тогда можно постичь всю красоту дорог русских.

А выйдут и пройдут пешочком метров сто – и тут же увязнут в грязи, покусает их комар или их, бедных, дождь намочит.

Милые создания кошки! Увидишь их, и сразу, и сразу тянется рука их погладить, ну или поймать, почесать, услышать, как они мурлычут, – и отпустить. Даже «дикие» кошки легко ловятся, если их ловить в доме, когда они разлеглись, как на пляже. Не знаю, это лень или просто нежелание убегать от полудружественного юнита[1].

Собаки рождены, чтобы защищать, поэтому делятся на своих и чужих. Свои будут прыгать вокруг вас и радостно вилять, а чужие – кидаться на вас и громко угрожать. Первых достаточно и одной, а вторых и одной будет много. Может, три четверти будет в самый раз?..

Санаторий

Собаки. Лай их встретил нас с мамой на горе, и поездка в санаторий на пол-лета сразу стала казаться не такой веселой, как представлялось. Раннее утро, собаки и мрачное здание. Осталось только добавить музыки, и получится начало хоррора. К счастью, собаки замолкли, солнце взошло, а санаторий принял меня дружелюбно. Поначалу все было хорошо. Потаскали меня и маму по докторам, зуб залечили и долго сравнивали спокойного меня с орущим на два этажа мальчишкой.

А потом меня оставили. Вроде как я слишком много ребячился и мешал бабушке и маме, и они хотели от меня отдохнуть. Да и мне пребывание в санатории тоже должно было пойти на пользу. Свежий воздух, чистая вода и новые друзья. Насчет чистой воды я бы поспорил, но в остальном все было на уровне. На уровне горы, где распластался санаторий.

Правда, новые друзья выменяли у меня пять или шесть книжек «Диснея» на огромную книгу про драконов, и мама меня потом долго ругала, но я до сих пор помню, о чем эта книга, а диснеевские остались в памяти как тонкие книжонки с чудными картинками и большими буквами.

Главную цель этот санаторий все же выполнил – я стал спокойнее.

Первое сентября

Это все погода виновата. То холодно, то жарко. Не поймешь ее. Вот смотришь ты утром на небо, а там такие темные тучи, и градусник тоже говорит, что будет холодно, вот ты одеваешься потеплее и идешь, идешь, идешь, и тут солнце показалось – и ты такой укутанный, замотанный по горло, а вокруг все в легком! И ждет тебя, милый, долгое маринование на ногах в теплой одежде, и бежать уже некуда.

«Хорошая мысля…» – думал я, стоя с букетом в первом ряду на первом звонке школы номер шестьдесят шесть. Чего только в нем не было! Не было роз, ромашек и гвоздик, а остальные цветы не распознавались мужским взглядом.

Стоял и жарился, парился, хотя бы не кипятился, и то радует. Смотрел на мир из-за зеленых и пахучих насаждений и слушал первую в своей жизни официальную речь. Я еще не знал, что буду слушать похожее со слишком светлых экранов. Потом я брошу как вредное для жизни занятие – лежку у телевизора, но это потом, а тогда я был горд, что величественно стою в первом ряду и даже понимаю все, что говорят с трибуны.

В следующий момент уже лежу на земле, и взрослые меня обступили. Мама причитает, что напялила на меня теплую одежду, а остальные просто взволнованы. Как же! Такое важное событие, а я упал в обморок от солнечного удара. Зато интересно было!

Мыши

Весна. Пора свершений и возможности начать с чистого листа, а мы сбежали с урока. Это было просто и поучительно для меня нынешнего. Всем мальчишкам хотелось на улицу а тут еще физичка с ее викториной! Нужна нам эта викторина сто лет! Да и сама физичка не сахар: то самой-самой девчонке класса тройку поставит, то начнет грузить личной жизнью, то вообще кинется на нас с домашней работой! Ишь что удумала! Викторина на оценки после физры!

Билан, главный по ору в классе, перепрыгивая через лопухи на поле около школы, постоянно подбивал нас на гнусное дело. Ему вторили прыщавый Толян в кепочке (Трус) и Переборкин в кедах с вентиляцией (Богат). На пятом круге все парни решили сбежать. На шестом Римма, прекрасная, как воскресное утро, и главная среди жертв инквизиции (альфа-самка), вставила свое слово. На восьмом все ругали физичку На финиш пришли разозленные и готовые к действиям люди.

Конечно, мы разозлились, но у нас были знания (что мы хотим), талант (к озорству) и ключ от кабинета математики (в классе училась дочка математички). Мы задумали Хитрый План (такой хитрый, что просто уму непостижимо!).

– Сбежать из школы непросто, – думали мы, и у нас появились хвосты.

– Нужно ведь, чтоб весь класс сбежал…

И весь класс шерстью обрастать стал.

– С физры так просто не сбежишь!

И вот перед вами мышь.

А мыши имен не имеют. Имена есть у людей, у мышей их нет.

Мыши не хотели спалиться на проходной, поэтому замыслили хитро спрятаться в кабинете математики, а потом, после урока, раствориться в толпе людей, спешащих домой.

И вот сразу после физкультуры вся стая класса, перевозбужденная до предела, ломанулась на второй этаж, попискивая, забаррикадировалась шваброй (хорошо, что не партами…) и забилась в дальний угол, как известное животное под известным предметом.

Сидим, никого не трогаем, шушукаемся – и вдруг звонок. Мыши замерли, но прошла минута, вторая, седьмая, а никто так и не пришел по наши души и хвосты. Мыши разморозились и дальше стали шуршать. Это так волнующе, когда идешь наперекор правилам! Особенно с друзьями.

Самая Шумная мышь даже бегала к двери – не пришел ли кто по их хвосты и уши, но тихо не получилось, ее затянули обратно и сняли ботинки.

– В носках будет самое то! – насмешливо пробурчали звери.

Ключ попытался открыть дверь, но швабра плевала на это с другой стороны двери.

Трусливая мышь вздрогнула и схватилась за первое, что попалось под руку. К несчастью (или большому счастью), первым было мягкое место Красивой мыши… Мы будем помнить тебя, Трусливая мышь! Мы поставим тебе памятник! Мы сочиним в твою честь… А-а-а, так ты жива? Ну ок.

Пока мы провожали труса в последний путь, в голове одной мыши зародилась смелая идея – выйти и во всем признаться, взять всю вину на себя и стать героем. Браво, Храбрая мышь (правда, кроме смелости, ты ничем не выделяешься на фоне других животных)!

Храбрая мышь решительно встала и направилась к выходу.

– Я не буду бояться и пойду на урок! – провозгласила она, но с каждым шагом становилось все труднее, ноги стали дрожать, а решимость утекала в хвост.

Нет-нет, это не из-за трех мышей, уцепившихся в нее! Храбрая мышь сама не смогла дойти до двери!

Храбрая мышь пыталась и пыталась, но обстоятельства были… очень тяжелые! В конце концов она решилась выпрыгнуть в окно, но тут дверь банально выломали. Ворвавшийся директор и прочие второстепенные личности спасли Храбрую мышь от участи стать Летучей мышью. Мыши открыли в себе дар телепатии и общим молчаливым решением стали молчать!

Дальше было неинтересно. Все и так знают это неприятное чувство, когда тебя распекают по делу. Можно сказать, что мыши были прибиты гвоздями к стене позора и не трепыхались. После распеканции мышей погнали на урок и там мышей так удивили, что они стали людьми.

Оказывается, не все стали мышами и сбежали с урока. Нашелся один человек, пришедший на физику. А добила нас новость, что нас хотели отпустить пораньше. В этот момент мыши превратились в людей.

Уже потом я узнал, что главные заводилы хотели отстать от толпы и сбежать сразу, но толпа превратила их в мышей, и они послушно забежали в норку-класс вместе со всеми.

Весна. Пора начинаний. И все, что имеет начало, имеет и конец…

Нужная книга

В школе номер семнадцать жила-была учительница физики. Не было в ее жизни ничего сказочного, но были дети. Иногда непослушные и непонимающие, а иногда и внимательные и все понимающие. Была также у нее страсть с раннего детства к книгам, и она хотела привить ее детям и даже обставила свое рабочее место учителя разными книгами, но никто ими не интересовался. Шли двухтысячные, и только-только зарождавшийся интернет был во много раз интереснее пыльных книжек, особенно если их приходилось по нескольку часов в день мурыжить по заданию свыше.

В этой школе учился и я когда-то. Я был таким же ребенком, как и остальные, так же любил возвращаться домой, а не брести в школу, так же любил, когда задавали меньше уроков, а не учить до ночи, так же любил побегать с друзьями, а не стоять рядком перед директором за хулиганство. Если что-то и выделяло меня среди других, то это чтение, а уж читать я мог бесконечно долго. Бывает, усядусь за книжку и выпадаю из реальности до ночи.

Разумеется, я сразу заметил книжки в кабинете физики – и что это были за книжки! Они обещали открыть тайны космоса и океана, уводили в глубины разума и тела, раскрывали новый мир! Но я стеснялся попросить их. Мне казалось это недопустимым – взять книгу учителя. В конце концов любопытство перебороло стыд, и мир этих книг был открыт для меня. Чего там только не было! Не было слащавых любовных романов, не было раздражающих расследований детективов, не было безвкусных журнальных и газетных сенсаций. Были факты, статьи и тайны.

Вот однажды устроила учительница викторину по физике. Стала задавать вопросы, и вдруг я замечаю, что отвечаю на них чуть ли не единственный в классе. Она не успеет произнести, а я уже знаю ответ. В итоге я победил и встал ради оваций. Мне рукоплескал весь класс! Это было настолько приятно, что я до сих пор помню эти звуки. Я был невероятно горд собой!

Это было единственное запомнившееся счастливое воспоминание о школе.

Гуси

В деревне у нас были гуси.

Ну как гуси… сначала были кролики, потом кроличьи клетки, а позже на свободное место пришли гуси. Гуси как гуси, но почему-то клетки пропали, а они ходили такие бодрые, быстрые, смелые пару дней.

Выводили их на мясо, но выводиться со двора они не хотели. Страшно им было. Пару раз видел, как они вырывали друг другу перья и обдирали березу. Не понимал, зачем гуси это делали, пока не пришел участковый с берестяными грамотами о жестоком обращении с животными. Наш с ним спор так напугал гусей, что они сами вышли со двора. И им это понравилось! Теперь у них был целый мир, которого можно было бояться.

По осени их стал звать инстинкт. Выйдут кучкой со двора, пощиплют, пощиплют травку – и на дорогу. Развернут крылья, помахают, покричат – и полетели! Аж целый квартал пролетали.

Как славно, когда летишь в стае. Громко кричишь, крыльями машешь, ногами перебираешь. А мне возвращать. Эх…

Перед тем как полететь, им нужен вожак, чтоб испугал, да по-новому чтоб перья дыбом стали!

– Мы не полетим без должной причины!

– Да! Мы птицы гордые!

– На самом-то деле мир и не страшный!

– Вода подорожает!

И полетели.

– Гречка пропадет!

И полетели.

– Сахара не будет!

И полетели.

И каждый раз возвращать. Брать хворостину, надевать галоши и топать.

– Мы экспортирующая сахар страна! Забыли, что и гречка никогда не заканчивалась!

– Но ведь это возможно…

Под Новый год мы ели гусиное мясо.

Мама вдруг переполошилась:

– А вдруг макароны закончатся!

Смотрю, а у нее за ухом перо. Выдрал. Подумал. Пошел к зеркалу.

Медузы, комары и спички

Земля является третьей планетой, отстоящей от Солнца, и все мы живем в странах третьего мира. Хех, но даже Солнце – лишь желтый карлик. Так что мы – жители третьего мира желтого карлика! Можно ли этим гордиться? Возможно, если ты попал на море, купил печеньки за полцены или сдал курсач. Нужно что-то приятное в жизни, чтобы не замечать горькую правду жизни. Иначе – тоска, водка, стихи. Хотя стихи пишет отец, который в который уже раз совмещает написание, флирт и желание получить отзыв.

Так и не понял, насколько я похож на отца, этого недавно появившегося в моей жизни человека – или млекопитающего? – его чаще Ежом зовут, чем по имени. Да и похож он на него, внутренне. Хотя страсть к придумыванию у меня от него.

Сидящая на третьем от иллюминатора кресле женщина приятной окружности в который уже раз благодарит отца за стихи и быстро сбегает с приземлившегося самолета. Отец и я сидим до последнего, и даже стюардессы не верят, что мы когда-то были вне этих кресел. За их милыми улыбками, провожающими нас на автобус, скрывались ужас от осознания, что мы ушли, и удивление, что мы вообще существуем.

Крым встречал нас отсутствием солнца, магазинов и такси. Правда, скоро солнце взошло, магазины открылись в двенадцати километрах от аэропорта и такси прибыло. Типичный таксист, за зиму разобравший всю ситуацию не хуже аналитиков с дивана, сумел за поездку раскрыть все экономические, политические и этические последствия перехода полуострова к России. Когда мы разгружались у домика друзей, я не удивился, когда пробегавшая мимо кошка поклонилась ему и помогла нам занести в дом сумки. Как же грустно, что в этом мире все решает влияние.

Еще грустнее, что все в нашей жизни определяет случайность. Закономерная случайность, но все же. Вот и ищем мы смысл там, где его нет, – в спичках, в медузах и комарах. Не зная, не предполагая, не надеясь, все идем по жизни и приходим к морю. Точнее, на берег Крыма. И что я там увидел? Море. Пляж. Медузы. Суп из медуз. Жаль, я не настолько извращенец, чтобы купаться в супе. Это уже какое-то vore[2] получается.

Дабы не поддаваться общему безумию, решил разжечь костер. Костер. Картошка. Соль. Чувство испеченной в собственной черной кожуре картохи с солью. Мня. Вкуснее получился только кофе с горьким шоколадом поздно вечером.

Настрой у меня был что надо, но у производителей из города Пинска Беларуси было другое мнение. Первая спичка выдавила из себя дым вместе с парафином и солью и не дала даже искры. Головка второй зажглась и улетела. Я грустно проводил ее взглядом и достал третью. Она не была такой безбашенной, но все равно показала характер. Вот КАК? Как можно загореться, потухнуть и снова зажечься? ЧТО ЭТО БЫЛО? Пока я решал этот вопрос, спичка догорела. Плюнул, купил зажигалку и, высыпав весь коробок, с улыбкой смотрел, как горят спички.

Жаль, что такое нельзя сделать с комарами. За несколько дней лета на моем подоконнике образовалась коллективная могила кровососов. Если тенденция продолжится, то следующим летом у меня будет кладбище домашних насекомых. Правда, крымские комары оказались менее суровыми, чем московские. Или это был спецназ из Челябинска? Прилетел, чтобы через три с половиной года избавиться от свидетеля? Не знаю. Не видел. Много слышал.

Комар-спецназ прилетел за все мои грехи перед комариным родом. Жужжит под самым ухом ночью, днем не видно, и даже ночью если попытаться поймать на горячем, то все равно не присосется. Все остальные сядут себе на стену, белую иль черную, и бей их, а этот… жужжит себе и жужжит. Даже «Рейд» на него не действует, а даже, наоборот, привлекает других. Видно, ночью он поливает ловушку для комаров особой дрянью, и наутро ты встать не можешь от веса налипших на тебя комаров.

Хотя что это я говорю. Пьют кровь только комарихи. Значит, и воевать против меня послали женщину. А комары – это безобидные, но большие создания, питающиеся соком. Вот такая дискриминация по половому признаку. Комары-сексисты посылают бедных самок на опасную работу, а сами спокойно пьют на кухне чай с пыльцой.

Взял медузу в руки. Она даже не была ядовитой. Так почему их было так много? Охренеть как много. Люди будут в этом… нет, они уже купаются.

И отец там же, в этом супе. Ну да. Ежи медуз не боятся. Они культурно отдыхают, как будто не замечая, что при каждом гребке медузы покрывают их тела. Не видят, не хотят видеть. Не хотят слышать комаров. Не обсуждают их. Они же культурные.

Правда, они хорошо обсуждают шашки. Я еще у дедушки учился им, а тут и отец в них постоянно играет. Много играли. Ни одной победы. Надо было не поддаваться при выборе игры на послеобеденное время. Но как иначе завершить камень-ножницы-бумага, если у нас постоянно ничья?

Хотя не все были такими мирными. Вечером отец познакомил меня с нашим соседом, начинающим литератором.

Тот дал почитать свое:

– Представь, что однажды на твой дом неожиданно нападают.

– Они вламываются в твою деревню, будто бы она принадлежит им. Они убивают твоих друзей, они убивают твою семью, они грабят твой дом.

– Представь, что они нападают на твою сестру. Они пытают ее, они насилуют ее, убивают ее. Они оскверняют тела членов твоей семьи, творят с ними все что вздумается, при этом постоянно гогоча.

– И ты видишь все это с того места, где ты прячешься, пытаясь не дышать.

– Как можешь ты забыть о таком?

– И ты берешь оружие, тренируешься в одиночестве, ты учишься, растешь. Делаешь все, что поможет тебе свершить свою месть.

– Ты выискиваешь их, преследуешь их, ты сражаешься, ты атакуешь, и ты убиваешь их, и убиваешь, и убиваешь.

– Иногда все идет хорошо, а иногда нет. Но каждый раз ты спрашиваешь себя: как мне убить их в следующий раз? каким способом их лучше убивать? День за днем, месяц за месяцем эта мысль – единственное, что сидит в твоей голове.

– Конечно же, ты пробуешь каждую идею, когда тебе предоставляется возможность.

– А когда ты занимаешься этим достаточно долго…

– …ты начинаешь наслаждаться этим.

Я похвалил его рассказ за минималистичность и психологичность и задал закономерный вопрос. Парень разъяснил, что он с Кавказа и приехал сюда на отдых.

Он посоветовал почитать другие его рассказы и даже похвастался, что его напечатали в журнале.

И все это было в первый день. На второй день нам организовали парад с флагами и свободное брожение в пределах города до и после него. Ходьба ничем не выделялась, а вот с парадом вышла история. По плану наша колонна отдыхающих должна была пройти четыре километра и влиться в общий строй. Но!

Вот как я описал произошедшее в своем блоге:

«Эту картину я не забуду.

День. Жаркое солнце скрылось за надвигающимися волной облаками, ветер гонит по тротуарам пыль и всякую шелуху. Травы на газонах цветут и колосятся. Море с гостями мирно шумит.

И прямо по проспекту, по асфальту проезжей части, наступает строй из газонокосильщиков с бензиновыми триммерами. Работающими триммерами. И все они делают характерные «косящие» движения. Кто-то периодически то ли запускает заглохший мотор, то ли дает больше оборотов, и из-за этого звук специфически пульсирует.

ХХХ – Картина совершенно апокалиптичная. Штук десять трудяг идут и косят мотокосами асфальт. Испуганным шмелем взвывают движки кос, стелется вонючий дым от изношенных двухтактных движков. А эти типы идут с каменными лицами.

ХХХ – Машут, машут, машут…

ХХХ – В полной ненормальности ситуации начинает казаться, что они что-то символизируют. Что-то нехорошее. Этакие мрачные жнецы асфальтовых джунглей.

ХХХ – Так они косили метров пятьдесят дорожного полотна, дошли до газона и легли отдыхать среди кустов».

В общем, уже целый год прошел, а я могу закрыть глаза и услышать этот чудовищный звук одновременной работы мотокос, и увидеть эту неотвратимую поступь десятка терминаторов в оранжевой униформе.

Из-за этого наша группа опоздала к месту сбора, но на парад это не повлияло. Мы даже не пришли последними.

Третий день дал нам поход в картинную галерею и ливень после него. Очевидно, что среди медуз тоже был спецназ, и он так взбаламутил море, что ливень длился аж два часа. Я бы не удивился, если бы на меня упал десант медуз в тельняшках, но они решили, что с меня и воды хватит. Пока другие разбегались, мы с отцом болтались по городу до заката.

Домой я летел сухой, задумчивый и с папой, который опять писал кому-то стихи.

Капитал

Гул в ушах, кровь на языке и размытый потолок прямо указывали, что он проиграл… и в жизни, и в споре.

«Зачем я вообще живу? – думал Костя. – Вроде молодой, вроде умный, а все равно чего-то не хватает!»

– Долго будешь кормить блох на полу? – хмыкнул низкий, властный голос.

– Может, мне блохи понравились и я с ними на свадьбу пойду? – по привычке усмехнулся Костя, чернявый паренек лет двадцати.

Разве не видит старый хрыч, что он медитирует на луну, и неважно, что она еще не появилась на небосклоне и что вообще сейчас день!

Жаль, но медитация была пнута под бок, и пришлось залезть на полку. За окном пролетала Оренбургская область, спиртное было выпито, и только шершавый перестук колес успокаивал Костю.

– Ленин жив! – говорил Костя.

– Ага. А Маркс написал стоящую вещь! – смеялся его попутчик, Николай Федорович, солидный, усатый человек.

– Не шутите с…

– А то что? Тебя хватило на один замах! На вид здоровый парень, душа-то с гнильцой! До сих пор веришь в СССР, как дитя малое!

– А вы! Ты! Ты забыл свои корни! Для тебя ничего святого нет! Поклоняешься Абрамовичу, как апостолу денег!

Казалось, что быстрей вагон обратится в труху, чем эти двое перестанут спорить. И ладно бы только они, а то ведь они заразили своими спорами весь вагон! Проводник даже хотел доложить кому следует и отцепить этих пассажиров как вредные бактерии, но сам засомневался и пропал.

К счастью для уже разлагающегося коллектива, один из виновников стал собираться на выход. Степенно надев шляпу, Николай Федорович улыбнулся в усы и, подхватив чемодан, чеканным шагом, заставившим замереть спорщиков, вышел вон.

Молодой Костя не мог и не хотел сидеть в одиночестве, поэтому продолжал спорить мысленно, но вскоре это наскучило и остались только сумеречные воспоминания. Вот он сел в поезд, вот познакомился с соседом, вот показалось дно бутылки коньяка, вот стали обсуждать любимые книги…

– Хм, неожиданно. Я думал, что советское прошлое давно засыпано песком забвения, а тут на тебе! Юный увлекся учением единственно верного и идеологически правильного!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Юнит – боевая либо мирная единица в компьютерных стратегических играх.

Вернуться

2

Vore (от лат. vorare – «пожирать») – вид фантазий, связанных с получением удовольствия от процесса поглощения живого существа.

Вернуться