Александр Старостин
Новая философия глобального мира: проблемная репрезентация

© Старостин А. М., 2021

© ООО «Мини Тайп», 2021

* * *

Введение

Обращаясь к названию нашей работы, невольно фиксируешь внимание на некоторой ее претенциозности: «Новая философия глобального мира»! Однако такой подход заложен в проблемно-тематической структуре юбилейного доклада Римскому клубу (2018)[1], где имеется раздел «Новая философия». Естественно, что исследователи, занимающиеся происходящими на их глазах процессами «перезагрузки» глобальной динамики, так или иначе отвечают и на вопрос, поставленный основателями Римского клуба, ибо их полувековой исследовательский опыт вольно или невольно смещает акценты с естественнонаучной методологии к более широкому исследовательскому и мировоззренческому контексту.

Обращаясь прежде всего к этому философскому сюжету, как метасюжету современной глобалистики, обратим внимание на нетрадиционное понимание философии и философского подхода и авторов из Римского клуба и в значительной мере тех, кто идет по их колее или оппонирует им.

В традиционном понимании философия представляет систему общих идей, взглядов прежде всего мировоззренческого характера, помогающих собрать воедино ключевые факты и разноплановые теоретические подходы к значимому феномену и наполнить неким объединяющим смыслом, создать общую картину изучаемого разными группами исследователей и экспертов процесса. Если в нашем случае такой феномен, процесс, то формируется философия глобальных процессов.

Однако уже здесь заложено по меньшей мере два нюанса.

Во-первых, обычно философия «не разменивается» на осмысление отдельных, даже крупных феноменов, а предпочитает вписать их в уже имеющуюся картину действительности. В ином случае приходится говорить, например, о прикладной философии, несколько смещая акценты в интерпретации классического философского знания и понимания мира. Например, как это реализуется в науке, где выделяется фундаментальная, прикладная части и разработки. В таком случае философия понимается как интегрированная система мировоззренческих знаний и общих методов, позволяющих вести изучение и осмысление крупных (макро-, мега-, микро-) процессов в разной степени их конкретизации и применимости в дальнейшей теоретической и практической деятельности.

Таким базовым феноменом может выступать, например, глобализация (или точнее, социальная глобализация). В современной методологической практике уже сложилось несколько вариантов или моделей такого рода прикладной философии и достаточно объемные системы философско-прикладных знаний, таких как «философия жизни», «философия искусства», «философия религии». Или более конкретных: «философия физики», «философия языка», «философия глобализации» и т. п. заметим, что дальнейший ход познания и острая потребность в междисциплинарном, трансдисциплинарном знании запускает все более дробящийся интегративный процесс, сопровождающий традиционный для науки (и не только для науки, но и многих других видов деятельности) аналитический процесс его не менее важным систематическим дополнением.

Автор в течение более чем 10 лет разрабатывает концепцию современной прикладной философии как философской инноватики[2], придя в итоге к выводу о правомерности понятия «исследовательской философии»[3]. Именно последняя включает в себя разные версии фундаментальной философии и ее приложений.

Данные процессы «прикладывания» идут как в стихийном формате, так сказать «самотеком», так и в отрефлексированном виде. В стихийном виде процесс философского осмысления в чистом виде осуществляется, как правило, крупными учеными, имеющими опыт и знания междисциплинарных подходов в рамках своей проблематики (А. Эйнштейн, В. Гейзенберг, В. Вернадский, Н. Моисеев и др.).

Второй момент, который тоже нужно обозначить, в том числе и применительно к глобализации и глобалистике как теоретической области осмысления глобальных процессов, касается процессуальности и многоэтапности в формировании той или иной области философско-прикладных исследований.

В случае глобалистики по мере развертывания самого базового процесса глобализации на протяжении последних 50–70 лет наблюдается несколько волн «приливов» и «отливов» в этой области. Общая тенденция и вектор ее изменений могут быть выражены так: «от философии глобальных проблем» – к «философии глобализации» (или философии глобалистики). И если по поводу «философии глобальных проблем» за несколько десятилетий был наработан огромный исследовательский материал, значительную часть которого составили обобщения, прогнозы, международные регулятивы и опыт их реализации, базирующиеся на платформе почти полусотни известных докладов «Римского клуба», то касательно «философии глобалистики» или «философии глобального мира», где делаются шаги по сведению в фокус истоков и последствий мощной агрегативной системы глобальных проблем, сделаны лишь первые шаги. И сделаны они в том числе в юбилейном докладе Римскому клубу.

Авторы-руководители клуба – Э. Вайцзеккер и А. Вийкман – при участии других его членов обращают внимание не только на современный глобальный контекст, вводя понятие «полного мира», но и на когнитивные «пределы роста» не только в попытках его понимания, но и в бесперспективности предлагаемых стратегий, ведущих к релевантным результатам – стабилизации планетарного сообщества в существовании на планете Земля и перспективном развитии[4].

Авторы обращают внимание на необходимость формирования новой философии глобального мира, поскольку прежняя философия, лежащая в основе, в том числе нескольких десятков прежних докладов Римского клуба, является редукционистской, построенной на базе механического агрегирования различных (хотя и весьма сложных) фрагментов знания. Речь же идет об иной основе – холистском, органически-системном мышлении и выражающей его философии. Авторы идут и далее, полагая формирование целой субкультуры «нового Просвещения», которая позволит не только мыслить иначе, но и скоординированно действовать иначе на планетарном уровне.

По поводу такого подхода к проблеме существуют и позитивные, и критические суждения[5].

Высказывая наши авторские позиции и подходы к данной проблеме, которые будут развернуты в тексте монографии, подчеркнем, что речь пока не идет о решении ее, а скорее о репрезентации, осмыслении, в том числе и альтернативных подходов. А также структурировании составляющих столь масштабной проблематики.

Прежде всего обратим внимание на основные коллизии, связанные с подходами к постановке проблемы, или с проблемным контекстом.

Во-первых, следует отметить, что процесс социальной глобализации – это не только процесс, требующий междисциплинарного взгляда и последующего проектного подхода, но и межпарадигмальный, где в основе лежат натуроцентрическая и культуроцентрическая парадигмы, репрезентирующие этот процесс. И, соответственно, два комплекса дисциплин: естественнонаучные и гуманитарные. Поэтому речь идет о многоплановой междисциплинарности. До сего времени доклады Римского клуба были сконцентрированы по-преимуществу на подходах натуроцентрического плана.

Юбилейный доклад активно задействует и пласт гуманитарных знаний, относящихся к культуроцентрической парадигме. Не всегда это выглядит корректно. Впрочем большого опыта такого рода кросс-научных интегративных изысканий пока не накоплено. Хотя в отечественной традиции непревзойденными образцами и по сей день выступают работы В. И. Вернадского «Несколько слов о ноосфере» и «Научная мысль как планетное явление»[6].

Во-вторых, обращает на себя внимание необходимость состыковки хронотопических ситуаций, процессов, объектов разной метрики, что требует рефлексии не только применительно к онтологическому геоцентризму и макроцентризму, но и касательно калейдоскопичности и соизмеримости методов фрейминга онтологически разных объектов[7].

В-третьих, требуется соотнесение прежде всего в рамках культуроцентрической парадигмы разных и даже разнонаправленных социально-дискурсивных подходов к социально-глобальному развитию.

На наш взгляд, в отечественной литературе уже появились варианты обоснованных ответов на поставленные вопросы и призывы их решать по-новому. Прежде всего этому соответствует новое фундаментальное исследование в области современной глобалистики А. Н. Чумакова «Глобальный мир: столкновение интересов» (М.: Проспект, 2018) вкупе с его работой «Глобализация: контур целостного мира» (М.: Проспект, 2020. 3-е изд., доп.), где автор пристально изучает локально-цивилизационные интересы и возможности их согласования и балансирования: «В современном мире явно выделяются четыре вектора силы (глобальных тренда), которые в наибольшей степени воздействуют на развитие мировых процессов и имеют реальные возможности кардинально повлиять на облик глобального человечества в будущем – это Запад, Китай, Исламский мир и Россия. Каждая из этих культурно-цивилизационных систем столь самодостаточна и независима, что принципиальная интеграция с любой из них возможна только на платформах и условиях каждой из них»[8].

Следует также подчеркнуть, что несколько лет назад была высказана рекомендация методологического характера касательно развития одного из наиболее перспективных направлений исследований эволюции современной системы международных отношений, которая должна быть органично вписана в глобальную динамику.

В монографии «Российская наука международных отношений: новые направления» подчеркивалось: «…направлением интеллектуальной адаптации к условиям глобализации могло бы стать развитие российской наукой МО исследований и теорий культурно-исторических типов. Без осознания своей культурно-цивилизационной специфики Россия не сможет полноценно встроиться в глобальный мир и поэтому должна переосмыслить традицию своего культурологического мышления. У этой традиции богатые корни, связанные с “цветущей сложностью” К. Леонтьева, славянством Н. Данилевского, евразийством Н. Трубецкого, Л. Гумилева и других»[9].

Ныне данная рекомендация реализуется в полноценном формате факультетом глобальных процессов МГУ им. М. В. Ломоносова и рядом центров глобальных исследований, ориентированных не только на стратегию российских национальных интересов, но и на углубленное исследование современной глобальной динамики. Существенные изменения и подвижки следует отметить именно на этом уровне. В последнее время не только обозначился отход от западноцентристских глобальных процессов, но выдвижение новых концепций глобальной динамики[10].

Обстоятельные обзоры научных подходов и достижений в области, которую принято относить к глобалистике, даны в статьях монументального международного энциклопедического словаря «Глобалистика» под ред. И. И. Мазура и А. Н. Чумакова[11]. В статьях И. Мазура, А. Чумакова, М. А. Чешкова, А. И. Костина, А. И. Уткина, И. А. Василенко и др.[12], где дан анализ генезиса, этапов развития, современного состояния глобалистики в мире и в современной России. Примерно в этом же ключе анализируется феномен глобалистики в монографии А. Н. Чумакова «Глобализация. Контуры целостного мира» (М.: Проспект, 2020).

Вполне определенно можно сказать, что в рамках отечественной науки высказан еще в первой половине XX в. ряд оригинальных фундаментальных идей и подходов как в естественнонаучном, так и в гуманитарном ключе. Они связаны с именами Н. Ф. Федорова, К. Э. Циолковского, А. Л. Чижевского, В. И. Вернадского, Н. Н. Моисеева, В. С. Степина, А. Д. Урсула, П. Л. Капицы и др., которые мы разделяем.

Нельзя не отметить, что наряду с процессуальной глобально-эволюционной составляющей в глобализации и, соответственно, в глобалистике, всегда присутствовал, постулировался тот образ социальной целостности, который фиксировался на уровне представлений о «глобальной цивилизации».

На этот образ накладывались не только социально-мировоззренческие, но и идеологические предпочтения авторов. К их числу следует отнести такие концепты, которые доминировали в последние 50–70 лет, с которыми связывали глобальное будущее, глобальный этап развития человечества, как «коммунизм», «постиндустриальное общество», «информационное общество», «общество риска», «инновационное общество», «общество массового потребления» и др.

Идеологизация данных концептов, в смысловое русло которых пытались включить основные симптомы реальной глобализации, показала вместе с тем и смысловые, контекстуальные принципы, которые сдерживали развитие глобалистики как фундаментально-научной модели глобализации. Это зафиксировано в работах начала XXI в.

Так, в книге Бринка Линдси «Глобализация: повторение пройденного. Неопределенное будущее глобального капитализма» (М.: ИРИСЭН, 2008) предлагается волнообразно-циклический подход к феномену глобализации, в рамках которого проводится оригинальная идея о сдерживающем характере политико-экономических и идеологических начал в глобальной эволюции, которые «запускают» реальную глобализацию по второму и третьему кругу, но она не может реализовать свой потенциал из-за данных «пределов роста». Возможен вследствие этого переход на саморазрушительную траекторию.

В чем-то перекликаются с этим взглядом идеи польского экономиста Гжегожа Колодко[13], который в заключение своего труда настаивает на необходимости опоры на междисциплинарную методологию в современной глобалистике. Однако не предлагает таковой.

Уже состоявшийся экономический и социально-политический опыт глобализации в критическом ключе переосмысливает Гемавит Пенкадж[14]. По-существу он переформатирует тот список глобальных проблем, разрешение которых, казалось, откроет «шлюзы» подлинной глобализации, и которые были выдвинуты в 70–90-е гг. XX в. (Мир 1.0 и Мир 2.0). Он уповает на радикальный поворот к иному ценностно-гуманистическому контексту, который основан на солидарных началах, стремлении к глобальному сотрудничеству и преодолению барьеров, этому препятствующих.

К сожалению, как и у Г. Колодко, конструктивная программа здесь только названа, но не развернута, не обозначен инструментарий ее реализации.

Определенным шагом вперед стало фундаментальное исследование: Параг Ханна «Коннектография. Будущее глобальной цивилизации» (М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019), в котором автор репрезентирует с информационно-сетевых позиций контуры мира новой волны глобализации.

В отечественной глобалистике в последние годы последовательно реализуется программа ИМЭМО РАН под руководством академиков А. А. Дынкина и Н. И. Ивановой. В фундаментальной работе «Глобальная перестройка» под их редакцией (см.: Глобальная перестройка. М.: Весь Мир, 2014) и ряде других[15] также репрезентируется новый формат глобальных проблем, сведенных в несколько кластеров («Экономика», «Социально-политические процессы», «Политика и безопасность»).

Исследования в этой и ряде других работ[16] способствуют обозначению путей переосмысления современных проявлений глобализации. Однако и здесь недостает конструктива – новых образов глобализации, основанных на междисциплинарном подходе.

Выше уже отмечалась значимость публикаций и разработок, осуществляемых на факультете глобальных процессов МГУ им. М. В. Ломоносова.

Выделенные в обзоре отечественные и зарубежные работы не исчерпывают многообразие поисков в сфере современной глобалистики. Но они фиксируют вполне определенные когнитивные пределы, связанные и с мировоззренческими, и с методологическими «пределами роста», а также указывают на необходимость репрезентации новых направлений научного поиска, о чем и пойдет речь в данной монографии.

Глава 1. Исследовательская философия как методологическая и аксиологическая база анализа процесса глобализации и инструментарий междисциплинарного фрейминга в глобалистике

Характеризуя процесс развития современной философии, нельзя не отметить то обстоятельство, что ее развитие в целом опирается на несколько потоков: академический (фундаментальный) дискурс, диатрибический дискурс и исследовательский дискурс. Последний для нас выступает синонимом прикладных исследований и разработок, ибо по совершенно справедливому замечанию К. Поппера, истинно философские проблемы всегда коренятся в других проблемах, лежащих за пределами философии, и философия умрет, если лишится этих корней.

Конечно, исследовательский момент содержит и академическая (фундаментальная) философия. Но он очень специфичен, поскольку в фундаментальной части весьма медленно чувствуется продвижение к новому, и, конечно, в существенной мере зависит от того опыта, который обозначен в прикладных философских исследованиях и разработках, которые, в свою очередь, поддерживают общественное внимание и запрос на философию.

Как совершенно правильно отмечает известный норвежский философ Ларс Свендсен, характеризуя развитие академической философии: «В современной философии важную роль играет поиск решений и новых точек зрения на проблемы, которые интересуют исключительно философов, и именно таким путем можно сделать академическую карьеру и получить признание. Актуальность философии для окружающего мира при этом совершенно не важна. Превращение философии в профессию улучшило ее техническое качество, но также сделало ее более скучной и безжизненной»[17].

Есть еще один ракурс рассмотрения исследовательского и новаторского моментов, содержащихся в академической и прикладной сферах философии, на который указал в свое время Б. Рассел в «Истории Западной философии». Показательно, что данные суждения Б. Рассел сделал в начале главы под названием «Философский либерализм»: «Нужно остерегаться двух противоположных, но одинаково общераспространенных ошибок. С одной стороны, люди, которые больше знают книги, чем жизнь, склонны переоценивать влияние философов… И, наоборот, реакция против старой ошибки вызвала новую, заключающуюся в том, что теоретиков рассматривают как почти пассивный продукт обстоятельств, считают, что они вообще едва ли оказывают какое-либо влияние на ход событий… Со своей стороны, я полагаю, что истина – между этими двумя крайностями»[18]. Мы же, со своей стороны, вновь подчеркнем, что и первый аспект (теоретический) и второй (жизненно-практический) оказываются во взаимодействии, взаимосвязи через посредство системы философской инноватики – философских приложений и разработок. Если это посредствующее звено выстроено институционально и технологически, то взаимодействие эффективно, о чем говорят шесть этапов истории прикладной философии, описанные нами ранее[19]. Стихийный подход, экспромты, зачастую и приводят к тем крайностям, о которых пишет Б. Рассел.

Что касается отмеченной в начале главы диатрибической традиции, то речь идет о формировании субкультурного философского контекста, который обеспечивает как вхождение и первые шаги по ниве освоения академической философии (философскую пропедевтику в профессионализации), так и, в большей мере, создание смыслового и содержательного поля для понимания философии, «потребления философии» специалистами из других областей знания. Обратимся для более точных трактовок к классику разработки проблемы диатрибики в философии проф. А. В. Потемкину, введшему этот термин в наш философский лексикон еще в 70-е гг. прошлого века: «Слово “диатриба” у древних греков и римлян означало беседу учителя с учеником, студенческий конспект, а также проселочную дорогу, истоптанную в пыль ослами. Впоследствии, в течение веков, это слово у европейцев обросло множеством значений»[20]. Проще говоря – это традиция школярская, включающая элементарные (допрофессиональные) знания. «Будем впредь называть все, что относится к школьно-учебной метаморфозе философии: персоналии, учебники, справочники, методические приемы, логические схемы, основные провозглашаемые положения – словом “диатрибика”, а складывающуюся на этом уровне традицию в толковании специфики философии – «диатрибической традицией»[21].

Диатрибическая традиция эволюционирует, в особенности в наше время. В академическом аспекте в конце 80-х – начале 90-х гг. в нашей учебной литературе реализовался постепенный отход от философии марксизма: вначале осуществлялась этакая идеологическая чистка от оценочных интерпретаций социальных, экономических, политических трактовок. А затем, благодаря новым нормам и стандартам в учебный оборот были включены многие фрагменты немарксистских философских учений, включая и традиционную русскую философию. Данные изменения затронули всю «вертикаль» философского образования: от среднего специального и вузовского – до аспирантского. Впоследствии в аспирантские курсы вообще были включены в качестве основы курсов по философии и истории науки оригинальные тексты и их интерпретации из позитивистских и постпозитивистских концепций. Похожие процессы затронули подготовку паспортов научных специальностей по социально-гуманитарным наукам.

В настоящее время диатрибическая традиция эволюционирует в сторону прикладных философских концепций («Философия политики», «Философия образования», «Философия техники», «Философия информатики», «Философия управления», «Философия медицины» и т. п.)[22], что помогает сблизить философское обучение со специальной профессиональной подготовкой, расширив представления о различных сферах жизни общества, методологическом и мировоззренческом контексте деятельности специалиста, молодого ученого, конструктора, управленца.

Вместе с тем в рамках данного процесса подспудно или целенаправленно формируется представление о многоверсионной фундаментально-философской базе для осуществления философских приложений (философия науки, философия жизни и экзистенциализм, герменевтика и феноменология). Однако данные тенденции, также как и обучение методологии философских разработок, пока только зарождаются.

Диатрибическая традиция выполняет функцию в чем-то аналогичную коммуникативно-посреднической деятельности универсального языка общения (как английский язык) или создает возможности паритетного обмена, как это делает международно признанная валюта (доллар). Тенденции диатрибизации хорошо просматриваются как на академическом уровне, так и на прикладном. При этом печать схематизма, упрощения, даже известной примитивизации здесь присутствует.

В нашей философской и идеологической культуре, пока еще тесно связанной с философией марксизма, это хорошо просматривается. Марксистская диатрибика опирается на упрощенное понимание марксизма, сводит его к простым однозначным схемам. Прежде всего за такую монополию шла борьба. Она представлена нам в такой транскрипции как большевистская версия (действие идеологического фактора). Далее, нужно отметить процесс адаптации марксизма и его «составных частей» к уровню образования и культуры России начала XX в. В этом процессе существенно упрощались и прикладные функции марксизма, который претендовал на представительство сложных форм приложения гегелевской диалектики к воздействию на развитие разных предметных областей (экономика, политика, наука) и практики, которые и имели наиболее резонансные последствия.

В 50–60-е гг. XX в. началась интенсивная работа по реконструкции аутентичного марксизма по трем основным азимутам: деидеологизации; воссозданию сложного культурного и научного контекста творчества К. Маркса; попыток создания философски-прикладных творческих аналогов-концептов в логике, экономике, педагогике и др., сопоставимых по уровню творческим произведениям К. Маркса, которые как раз и характерны творческим сплавом диалектического метода и конкретной отрасли знания (политика, экономика, религия, история, даже математика).

Мы остановились на диатрибической традиции в философии, включая ее прикладные сегменты, имея в виду и то, что в истории естествознания (физика, химия, биология, астрономия) и гуманитарных наук достаточно много примеров (кейсов) обращения крупных ученых (А. Эйнштейн, Н. Бор, В. Гейзенберг, В. Амбарцумян, Б. Кедров, В. И. Вернадский, В. С. Выготский, А. И. Пригожин, Е. Вигнер, А. Б. Мигдал) к анализу своих научно-дисциплинарных областей, которыми они владели в совершенстве, с философско-методологических позиций, которые были реконструированы в том числе и по диатрибическим источникам. Известный отечественный физик академик А. Б. Мигдал по этому поводу опубликовал даже большую статью в журнале «Вопросы философии»[23].

Естественно, что и в этой статье, и в трудах упомянутых выше крупных ученых, связанных с востребованностью философских идей и методов, не содержится новых фундаментальных философских прорывов. Но содержится постановка стыковых, прикладных, прежде всего, философских проблем, решение которых способно привести к таким прорывам.

В современных диатропических образцах явно просматривается мотив к созданию конвергентной философской концепции, которая как бы впитала в себя и отразила наиболее важные идеи, принципы, проблемы, которые характерны для основных философских систем. Так сказать создать философско-мировоззренческую картину, базирующуюся на ансамбле философских универсалий. Автор сам приложил к этому немалые усилия, стремясь создать такую сводку для будущих специалистов и молодых ученых, обеспечив для них дорогу и к прикладной диатрибике («философия науки», «философия образования», «философия управления», «философия политики» и т. д.).

Анализируя развитие философии в исследовательском аспекте, мы обращаем прежде всего внимание на обогащение ее содержания, состава ее знаний новыми положениями, которые далеко не всегда удается вписать в сложившуюся картину миропонимания. Исследовательские признаки проявляются тем ярче, чем более парадоксальными выступают новые положения, которые могут даже противоречить устоявшимся взглядам. В этом плане можно обозначить по меньшей мере три траектории инновационного развития философии: 1) философская диатропика; 2) философская альтернативистика; 3) философская инноватика. Вкратце об этом:

1. Появление новых фундаментальных философских систем, позволяющих раскрыть традиционные философские проблемы с принципиально иных позиций, что в особенности стало заметно в неклассический период, когда появились системы, опирающиеся не только на исследования мышления, его границ и возможностей, но и обозначившие такие направления, как философия жизни, феноменология, философский прагматизм, герменевтика, религиозная философия, философия языка, философия подсознательных процессов и марксизм.

Все это укладывается в нелинейно развивающееся многообразие философских систем, которые эволюционируют по принципу гомологических рядов, образуя диатропический мир философии[24].

Отражению этого мира в диатропическом и инновационном ракурсе посвящен значительный массив литературы, освещающий панораму развития современной философии.

Мы не будем останавливаться подробно на этой теме. Подчеркнем лишь то, что здесь есть известные пересечения с философской инноватикой в той ее части, которая затрагивает взаимодействие фундаментального и прикладного знания в принципиально разных философских системах. Значимой выступает проблема формирования кросс-философских образов, мировоззренческих картин, инструментальных подходов к миру и человеку.

2. Философская альтернативистика может быть понята по аналогии с математическими, физико-теоретическими и космологическими конструктами, исходящими из разной аксиоматики. Например, аналогом семейства неевклидовых геометрий могут выступать негеоцентрические онтологии, разработка которых началась с началом физического и космологического познания микро- и мегаобъектов в XX в.

Новый бытийный опыт потребовал и исследований в области альтернативной онтологии, включающей онтологические миры с иными, нежели макроземной, атрибутивными характеристиками: неевклидовым пространством, неньютоновским временем, нелейбницевской структурой (целое, включающее части и наоборот), неархимедовским количеством и т. п.[25]

В связи с развитием исследований в области искусственного интеллекта, интеллектуальных проявлений в жизнедеятельности животных, а также разработкой проблемы CETJ и SETJ (внеземные цивилизации, внеземной разум и контакты с ним) на базе такой междисциплинарной области, как когнитология, включающей и философию, формируется новое направление – альтернативная когнитология, что также находится в русле философской альтернативистики как исследовательской философии.

Нужно подчеркнуть, что в последние годы по мере дистанцирования от монопольных притязаний социальной философии марксизма в отечественной версии стали быстро набирать темпы развития альтернативные социальная философия и философия истории[26].

Не вторгаясь в область альтернативной онтологии, которая последовательно разворачивается в учениях современных метафизиков[27], коснемся нескольких сюжетов из области альтернативной аксиологии и альтернативной когнитологии, по которым нами накоплен материал при разработке ряда прикладных философских кейсов[28].

3. Расширение поля философских приложений и разработок, которые, в основном, включают в состав философской проблематики и новых знаний, источники которых находятся за пределами сложившейся системы фундаментальной философии. Это известный постулат К. Поппера, на который мы уже ссылались. Тем самым философская инноватика – наиболее динамичная часть системы исследовательской философии, она быстро наращивает новые области философского опыта, обобщение которых позволяет выйти на новые рубежи фундаментальных философских знаний и представлений.

Приложения философии и разработки, сделанные с помощью философского инструментария, направлены на повышение эффективности научного поиска в той его части, где требуется усиленная теоретико-рефлексивная работа. Речь также идет о таких направлениях философской деятельности, которые концентрируются на выявлении оснований предметно-научных и междисциплинарных областей, анализе смены отраслевых научных парадигм, частно-научных и общенаучных картин мира и других исследовательских направлениях, где сама наука или область рационально осмысленного практического опыта не имеют достаточно серьезного и отрефлектированного инструментария теоретического синтеза.

Об этих ситуациях очень хорошо сказал В. И. Вернадский: «Дело в том, что философский анализ отвлеченных понятий, во множестве зарождающихся в новой науке, в ее новых проблемах и научных дисциплинах, необходим для научного охвата новых областей… Поскольку анализ основных научных понятий совершается философской работой, натуралист может и должен (конечно относясь критически) им пользоваться для своих заключений. Ему некогда самому его добывать»[29].

Следует подчеркнуть, что ситуации с приложениями философского инструментария к новым областям человеческой мысли и новому опыту случались и ранее. Вначале философия сама была в силах дать и общерациональную и отчасти научно-дисциплинарную репрезентацию реального бытия и мышления. Затем, став «служанкой науки», она в лице выдающихся мыслителей и ученых сформировала неплохо оснащенный методологический инструментарий.

Однако уже в XX в., в особенности в неклассический и постнеклассический период, когда происходит, по выражению В. И. Вернадского, «взрыв научного творчества»[30] и формируется Большая наука, сформировался острый запрос на анализ методологии науки, и когда сама наука становится сложно организованной системой по горизонтали (множество частных наук), вертикали (сложная иерархия уровней точного знания и методов) и опытно-научному инструментарию, субъектной организации научной деятельности. Здесь-то и становится остро необходима специализация и новая осмысленная организация самого философского знания и познания, что выразилось прежде всего в формировании множества частно-философских или прикладных философских областей в виде философии науки, философии культуры, философии менеджмента, философии права, философии математики, философии химии, философии истории и других, порой более дробных областей философского познания, концентрирующих в себе сферу философских разработок на рубеже фундаментальных наук и других отраслей познания и практики. В итоге такого взаимодействия произошло взаимное обогащение философии и науки и формируется по образному выражению А. Койре, «философская субструктура»[31]. Эта тенденция сейчас осознана как на уровне методологии науки, так и в самой философии.

Приведем на сей счет весьма характерное суждение одного очень известного отечественного физика, академика А. Б. Мигдала: «Анализ главных событий физики XX в. убедительно показывает необходимость прикладной философии, философии физики. Под прикладной философией понимается качественная сторона исследований, обобщающая опыт решенных конкретных задач, опирающаяся на хорошо установленные экспериментальные факты и способы их включения в теоретические знания. Иными словами, это осознанная и систематизированная научная интуиция.

Ни одно серьезное теоретическое исследование, как в его начале, когда необходимо найти правильное направление, так и перед завершением, когда возникает необходимость интерпретации и анализа полученных результатов не обходилась без прикладной философии»[32].

Такого рода суждения встречаются в творчестве А. Эйнштейна, В. Гейзенберга, Н. Бора и других известных ученых.

Формирование философской инноватики как сферы, концентрирующей различные приложения философии к науке и другим областям духовности и практики позволяет запустить отлаженный «философский конвейер», массовидно востребуемый в указанных областях в качестве своеобразного метанаучного инструментария.

Что касается философской инноватики, разработки ее инструментария и применения к основным областям прикладного философского исследования, то «круглые столы» по проблемам философской инноватики проводятся в г. Ростове-на-Дону с 2009 г. Всего за последние годы на них было представлено около 600 докладов и сообщений, выпущено в свет девять монографий и 18 сборников научных трудов[33]. Соответствующий «круглый стол» дебютировал на VI Российском философском конгрессе в 2012 г. в г. Нижний Новгород[34] и продолжился на VII конгрессе. В качестве основных «кейс-стади» выступали такие области, как: философия науки, философия образования, философия социально-гуманитарного познания, философия управления, философия конфликтологии, философия геополитики, философия космизма, философия глобалистики, философия субъектности[35].

Мы придерживаемся концепции возможности операционализации философии с фундаментального ее уровня на прикладной, называя эту концепцию «философской инноватикой». В ее рамках разрабатывается системно-компаративная репрезентация философской деятельности.

Инструментарий философской инноватики ориентирован на решение сложносистемных, междисциплинарных проблем, где совершенно недостаточен монодисциплинарный инструментарий и необходимо решать задачи выявления оснований науки, осуществления синтеза различных дисциплинарных отраслей, разработки проектов сложносистемной деятельности, направленной на большую перспективу, решение социально-практических задач, сопряженных с деятельностью субъектов с разнонаправленными стратегиями и т. п.»[36].

Представим в виде схемы выделенные характеристики прикладной философии и определим ее место в общей системе философской деятельности (см. схему 1).

Что касается способов перехода от различных фундаментальных философских парадигм к прикладным философским их версиям, то это крайне непростая процедура. Она более или менее прояснена в современных концепциях диффузии инноваций[37]. В нашем представлении обобщенно-схематически данные процедуры «прикладывания» выглядят применительно к философии следующим образом (см. схему 2).

Выделяя отмеченные схемы операционализации фундаментальной философии, мы исходили не только из теории и реалий инновационных процессов современного общества, но имели в виду и обобщали исторический опыт. Ибо для интеллектуального сообщества во все времена была очень важна мировоззренческая и методологическая позиция философии, то, на что она ориентирует практический разум. И это было важнее ее внутренних штудий, фундаментально-философских поисков. Поэтому и на периодизации развития философской деятельности это существенно сказывалось – прежде всего на периодизации, связанной с появлением новых этапов, новых образцов прикладной философии, которые конечно связаны и с новыми образцами философского дискурса.

Схема 1. Место философской инноватики в системе философской деятельности и ее дифференциация в зависимости от кластеров, образуемых различными типами фундаментальной философии и различных механизмов их операционализации

Схема 2

Схематично можно показать это в виде основных этапов, основных революций в философии, где ее прикладные интенции проявлялись все отчетливее:

1-й этап. Философия как инструментарий метафизики. Начало философии, становление ее как отвлеченной формы теоретического мышления и одновременно начало поисков его приложений к политике, логике и дисциплине мышления, регулированию человеческих отношений, учению о природе. Обозначение этики в качестве прикладной философии Аристотелем. Аналогичные шаги на Востоке. Только вектор приложений другой – не мышление, а поведение и внутренняя регуляция, самоорганизация. Можно сказать, что этот модус философии совпадает с ее генезисом – Первой философской революцией. Практически все «прикладники» – сами философы. И в названии «метафизика» – упоение мощью приложений философского мышления к конкретно-теоретическим учениям.

2-й этап. Философия как теория богословия. Этап может быть назван схоластической революцией в богословии, который связан с созданием самого́ теоретического богословия на базе философской теории. Кстати говоря, прошло 750 лет со времени написания Фомой Аквинским труда «Сумма философии» (Summa Philosophiae – 1259–1264 гг.), в котором предприняты титанические усилия по разработке надконфессиональной мировоззренческой позиции. Эти усилия мотивированы происходившим интенсивным интеллектуальным обменом между христианскими, мусульманскими и иудейскими мыслителями.

Говоря современным языком, активизировались конвергентные мировоззренческие процессы на путях схождения разных цивилизационных культур. И философия становится «служанкой богословия», поскольку обладает колоссальным опытом и потенциалом синтеза различных теоретических и мировоззренческих дискурсов. Как совершенно справедливо подчеркивает известный отечественный философ и мыслитель Ю. А. Шрейдер: «В эпохи кризисов веры религия нуждается в философии особенно остро: так появляются св. Августин, св. Фома, Паскаль, Лейбниц, Беркли, Вл. Соловьев, П. Флоренский и др. Великие каппадокийцы – Отцы Церкви были выдающимися философами… В присутствии Бога философия не нужна и даже невозможна, но в поисках Его даже любой из апостолов становится философом»[38].

3-й этап. Философия как логика и методология научного познания. Третья революция в философии, обозначившая классический ее этап. Начало «отпочковывания» и суверенизации науки и других конкретных сфер мышления от философии. Философия, стараясь сохранить свой патронаж над бывшими «колониями», позиционирует себя как универсальный метод и методология, обеспечивающие условия правильного мышления и поведения. Идет поиск «логики открытия», универсальной содержательной логики. Приложения философии – дело уже не только философов, но и крупнейших ученых, мыслителей, представляющих конкретно-теоретические области (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Г. Лейбниц, И. Ньютон, И. Кант).

4-й этап. Четвертая революция в философии, проявившаяся в парадигмальной дифференциации самой философии, начиная со второй половины XIX в.

Появление «разных» философий: воли; деятельности; науки; сознания и подсознания; эмоционально-мотивационной сферы; языка. Это и начало становления разных парадигмальных моделей прикладной философии. Идет объединение усилий ученых-предметников, художников и писателей, педагогов, политиков в движении к прикладной философии. Здесь особо выделяются основоположники и представители марксизма, позитивизма, прагматизма, философии жизни, которые сами также выступают в качестве выдающихся представителей науки.

5-й этап. Философия как инструментарий формирования глобальных идеологий, что проявилось на уровне не только их формирования и активного включения в социально-политическую практику, начиная с конца XIX в. – начала XX в. (коммунистическая, либеральная, национал-социалистическая, консервативная идеологии), но и их острой конкуренции и кризисов в процессе апробации и массовой реализации.

6-й этап. Философия как инструментарий когнитивной коммуникации и диффузии инноваций. Шестая революция в философии: постмодерн и постнеклассика, конвергентные течения, постсовременность. Обозначена интенция отхода от традиционных стереотипов в философско-прикладных поисках, сводящихся к методологическим и аксиологическим (мировоззренческим) проекциям фундаментальной философии. Показывается выход к объемным, разносторонним, системным ее проекциям в различных прикладных сферах деятельности. Обозначение в начале XXI в. течения «философской инноватики», объединяющего многовекторные искания в области прикладной философии и философских разработок.

Предпосылки этого – в отечественной философии, закладывались в 50–70-е гг. XX в. в инновационных поисках, ведущихся совместно творческими философами, педагогами и психологами, учеными-естествоиспытателями, дизайнерами, конструкторами: Э. Ильенковым и А. Зиновьевым, Г. Щедровицким и М. Мамардашвили, В. Давыдовым и П. Гальпериным, системщиками, космистами, синергетиками, глобальными экологами, философией естествознания, наукой о человеке, что завершается большими научно-проектными комплексами междисциплинарного характера, активно внедряемыми в практику. И здесь существенно важно отрефлектировать алгоритмы инновационных процессов, которые затрагивают и философию.

Анализируя не только историко-эволюционные и общесистемные характеристики современной прикладной философии, важно показать и использовать ее инструментальный потенциал. Он проявляется прежде всего, как было подчеркнуто выше, в наших исходных определениях, в особых алгоритмах постановки и решения современных междисциплинарных проблем. Здесь необходимо сделать несколько пояснений по этому поводу.

На первый взгляд, современная прикладная философия как философская инноватика, следуя общей схеме научного поиска, должна укладываться в его логику, проходить необходимые здесь этапы и использовать общепринятый научный инструментарий. Например, согласно схеме: «проблема – гипотеза и способы ее апробации – теория – новая проблема». Все это прекрасно было описано, например, в монографии проф. Е. Я. Режабека «Научный поиск и его этапы» (Ростов н/Д: РГУ, 1972). Однако, как позже показал сам Е. Я. Режабек, при исследовании сложных органических систем данный инструментарий серьезно усложняется. Появляются целые методологические комплексы, диктуемые особенностями объекта и условий его существования, такие как: поиск исходных начал, «клеточек» и восхождение от абстрактного к конкретному; инструментарий сложносистемного анализа и междисциплинарного синтеза, поскольку органические системы – это сложные образования, объекты, формирующиеся на стыке не только нескольких «начал», но и серьезно взаимодействующие со средой и включающие плотные информационные потоки по принципу обратной связи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Anders Wijkman and Ernst von Weizsäcker. Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. New York, Springer, 2018. 220 p.

Вернуться

2

См.: Старостин А.М. Философские инновации: концепция и основные сферы проявлений. Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2009; Его же. Прикладная философия как философская инноватика. Ростов н/Д: Изд-во ЮРИУ РАНХиГС, 2015.

Вернуться

3

Старостин А.М. Исследовательская философия. Ростов н/Д: Изд-во РГЭУ (РИНХ), 2018.

Вернуться

4

Anders Wijkman and Ernst von Weizsäcker. Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. New York, Springer, 2018. 220 p.

Вернуться

5

Назаретян А.П. XXI век и «устаревшая философия» (по поводу Юбилейного доклада Римскому клубу) // Общественные науки и современность. 2018. № 4; Старостин А.М. Новая философия глобального полицентричного мира // Век глобализации. 2020. № 1.

Вернуться

6

Вернадский В.И. Пережитое и передуманное. М.: Вагриус, 2007. С. 282–304.

Вернуться

7

Бранский В.П. Философские основания проблемы синтеза релятивистских и квантовых принципов. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1973.

Вернуться

8

Чумаков А.Н. Глобальный мир: столкновение интересов: монография / Институт философии РАН. М.: Проспект, 2018. С. 476.

Вернуться

9

Российская наука международных отношений: новые направления / под ред. А. П. Цыганкова, П. А. Цыганкова. М.: Пер Сэ, 2005. С. 400.

Вернуться

10

См., например: Новые международные отношения: основные тенденции и вызовы для России. М.: Международные отношения, 2018; Современная политическая наука. Методология. М.: Аспект пресс, 2019 (гл. 25).

Вернуться

11

См.: Глобалистика. М. – СПб.—Н.-Й.: Елима, Питер, 2006.

Вернуться

12

Глобалистика… С. 187–199, 695.

Вернуться

13

См.: Колодко Г.В. Глобализация, трансформация, кризис – что дальше? М.: Магистр, 2015.

Вернуться

14

См.: Гемавит П. Мир 3.0: Глобальная интеграция без барьеров. М.: Альпина Паблишер, 2013.

Вернуться

15

Холодковский К. Г. Глобализация VS национальное государство – попятное движение? // МЭиМО, 2019. Т. 63. № 2; Гаджиев К.С. О фрагментации миропорядка в эпоху глобализации // МЭиМО. 2019. Т. 63. № 8; Байков А. А., Дундич А.С. Большие тренды мирового развития: экспертный взгляд через двадцатилетие // МЭиМО. Т. 62. № 5.

Вернуться

16

Хейфец Б.А. Глобализация не кончается, она становится другой // Контуры глобальных трансформаций. 2018. Т. 11. № 1; Следзевский Н.В. Цивилизационное измерение современного мирового развития: проблемы и подходы // МЭиМО. 2020. Т. 64. № 1; Лебедева М.М. Современные мегатренды мировой политики // МЭиМО. Т. 63. № 9.

Вернуться

17

Свендсен Л. Философия философии. М.: Прогресс-Традиция, 2018. С. 180–181.

Вернуться

18

Рассел Б. История западной философии. М.: МИФ, 1993. С. 113.

Вернуться

19

См.: Старостин А.М. Исследовательская философия. Ростов н/Д: Изд-во РГЭУ (РИНХ), 2018. С 17–20.

Вернуться

20

Потемкин А.В. Метафилософские диатрибы на берегах Кизитеринки. Ростов н/Д: Ростиздат, 2003. С. 9.

Вернуться

21

Там же. С. 201.

Вернуться

22

См., например, Ивин А.А. Философия истории. М.: Гардарики, 2000; Ивин А. А. Философские исследования науки. М.: Проспект, 2016; Губин В.Д. Философия. М.: Проспект, 2014; Практическая философия. М.: Проспект, 2017.

Вернуться

23

Мигдал А.Б. Физика и философия // Вопросы философии. 1990. № 1.

Вернуться

24

Диатропика – учение о разнообразии и его закономерностях. См.: Чайковский Ю. В. Познавательные модели, плюрализм и выживание // Путь. Международный философский журнал. 1992. № 1.

Вернуться

25

См.: Бранский В.П. Философские основания проблемы синтеза релятивистских и квантовых принципов. Л.: Изд-во ЛГУ, 1973; Кулаков Ю. И., Владимиров Ю. С., Карнаухов А.В. Введение в теорию физических структур и бинарную геометрофизику. М.: Архимед, 1992; Метафизика. Век XXI. Альманах. Вып. 2. М.: Бином. Лаборатория знаний, 2007; Югай Г.А. Голография Вселенной и новая универсальная философия. Возрождение метафизики и новая революция в философии. М.: Крафт+, 2007.

Вернуться

26

См.: Альтернативные пути к цивилизации. М.: Логос, 2000; История и синергетика. Методология исследования. М.: Либроком, 2009; Турчин П.В. Историческая динамика. На пути к теоретической истории. М.: Изд-во ЛКИ, 2007; Переслегин С. Скрытая история Второй мировой. Новый взгляд на Войну между Реальностями. М.: Эксмо, 2012.

Вернуться

27

Лапкин А.И. Основания физики. Взгляд из теоретической физики. М.: URSS, 2014; Бранский В.П. Философия физики XX в. СПб., 2003; Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М.: Республика, 1997.

Вернуться

28

См. подробнее: Старостин А.М. Исследовательская философия в системном и инструментальном измерении: монография. Ростов н/Д: Изд-во РГЭУ (РИНХ), 2018. А также рецензия на нее: Золотухина-Аболина Е.В. Поиск систем философских знаний (размышление над книгой А. М. Старостина «Исследовательская философия») // Экономические науки современной России. 2019. № 3. С. 152–157.

Вернуться

29

Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука, 1991. С. 104–105.

Вернуться

30

Там же. С. 80–83.

Вернуться

31

Койре А. Очерки истории философской мысли. М.: Изд-во УРСС, 2004. С. 12.

Вернуться

32

Мигдал А.Б. Физика и философия // Вопросы философии. 1990. № 1. С. 29.

Вернуться

33

Старостин А.М. Философские инновации в когнитивном и праксеологическом контексте: монография. М.: URSS, 2012.

Вернуться

34

Новое понимание субъектности и проблемы философской инноватики. Материалы круглого стола. М. – Ростов н/Д – Нижний Новгород, 2012.

Вернуться

35

В последнее время автор получил государственное регистрационное свидетельство в Роспатенте на авторство данного направления (Старостин А.М. Современная прикладная философия как философская инноватика. Свидетельство Роспатента № 2016620386 от 28 марта 2016 г.). Оно репрезентируется следующим образом: «Философской инноватикой следует называть сферу интеллектуальных и практических разработок междисциплинарного вида, осуществляемых с помощью инструментария философской рефлексии. Потребность обозначения этой области деятельности термином «философская инноватика» связана с необходимостью более точной квалификации данной деятельности – это не сфера фундаментальной философии, и даже не всегда ее прикладная часть в виде «философии науки», «философии политики» или «философии религии», а решение, возможно, даже еще более конкретных и остро актуальных междисциплинарных задач. С другой стороны, это и не собственно философская деятельность, а интеллектуальная деятельность, осуществляемая с помощью философских средств.

Вернуться

36

Старостин А.М. Прикладная философия как философская инноватика. Ростов н/Д: Изд-во ЮРИУ РАНХиГС, 2015. С. 7.

Вернуться

37

См., например: Сунгуров А.Ю. Как возникают политические инновации. Фабрики мысли и другие институты-медиаторы. М.: РОССПЭН, 2015. С. 45–50.

Вернуться

38

Шрейдер Ю.А. Загадочная притягательность философии (субъективные заметки) // Как это было: воспоминания и размышления. М.: РОССПЭН, 2010. С. 574–575.

Вернуться