Алла Алая
Новая Василиса

Глава 1. Пожар

Жаркое нынче лето. Город, словно адовым пламенем, выжжен солнечным ветром. Горячее всё: стены, пол, столики в кафе и даже кружка с «холодным» пивом. Официант медленно ползает между столиками, орошая всё вокруг крупными каплями пота. Так и хочется вскочить и потребовать сюда директора этой душегубки за отсутствие хоть какого-нибудь кондиционера, на крайний случай, вентилятора. Хотя, «вскочить» – это я хватила через край. Вряд ли сразу получится оторваться от прилипшего к голой коже сидения.

Заметив моё страдальческое выражение лица, официант улыбнулся жалко и развёл руками. Да, ничего нельзя поделать, природа решила задушить нас в своих жгучих объятиях.

Но хуже всех, пожалуй, было чёрному лохматому псу, которого бездушный хозяин привязал поводком к входной двери на солнцепёке, а сам пережидал пекло в тени кафе, смакуя тёплое пиво.

Я точно знала, чей это пёс, и ненависть волнами накатывала на меня всякий раз, как я переводила взгляд с собаки на её хозяина.

Мужик был не старый, но уже обрюзгший, с большим пивным животом и блестящей лысиной. От его опухшего лица веяло презрением ко всем, кто окружал его в кафе, и полным отсутствием жалости к бедной псине.

А я просто умирала от жалости к собаке и отчаянно придумывала, как ей помочь. Но самое обидное, что помочь могла! Но и не могла – не имела права.

Ни жестом, ни словом, ни мыслями не могла я воспользоваться для чего бы то ни было. Вот уже второй год я жила без магии. Абсолютно без! И даже научилась этому радоваться. Но иногда накатывали вот такие как сейчас моменты, когда подсознание хваталось за прошлое и пыталось заставить меня всё вернуть. И если бы не сила воли и не обещание, данное мною на могиле Кости, я бы не задумываясь, превратила местную речку в огромную дождевую тучу, закрыла бы парящее зноем солнце и остудила землю. Иногда жалость к одному единственному существу может изменить всё.

Мысли, заставившие меня снова испытать сожаление об утраченных возможностях, вызвали глухое раздражение. Оставив противное тёплое пиво в грязной кружке, я кинула на столик бумажку сторублёвой купюры и вышла на улицу.

Что ж, если нельзя использовать магию, будем творить добро собственными руками.

Не оглядываясь на хозяина, я отвязала пса от двери, выкинула поводок в урну и подтолкнула собаку к ближайшим кустам:

– Иди, мой хороший, иди. В теньке тебе полегче станет. А я сейчас воды принесу.

Собака залегла в кустах, и внимательно наблюдала, как я покупаю в палатке бутылку простой воды. Наверное, сейчас я стала для пса собачьим ангелом, снизошедшим с небес, чтобы спасти его. Но нашим с ним планам чуть не помешали. Противный хозяин вдруг обнаружил, что собака отвязалась, выбежал из кафе с воблой в руке и заорал на всю улицу:

– Брэк! Брэк! Иди ко мне! Ко мне! Скотина, ты, бездушная! Я где сказал тебе сидеть?! Ну-ка, на место!

Пёс заскулил, услышав грозный окрик, посмотрел жалобно в мою сторону и начал выползать из кустов. Я на это смотреть спокойно не могла.

– Брэк! За мной! – крикнула звонко и помахала в воздухе бутылкой воды.

К счастью, мужику меня не было видно из-за угла кафе. И, надо отдать должное, пёс оказался весьма сообразительным: с секунду поразмышляв, он ринулся в мою сторону.

А я побежала вглубь двора, зная, что там есть проходная арка, и мы сможем скрыться от толстопузого хозяина.

Брэк нагнал меня быстро и с удовольствием потрусил рядом, с надеждой поглядывая на воду.

– Сейчас, мальчик, потерпи немного, – потрепала его по холке на бегу, – убежим подальше и попьём. Лишь бы твой хозяин за нами не погнался.

В то, что тот сможет нас догнать, я не верила. Это был бы полный абсурд: толстый, пузатый, одуревший от жары и пива… Да, куда ему!?

В принципе, вывод был верный. Голос разъярённого мужика остался далеко позади. Мы перешли на быстрый шаг и свернули в тенистый дворик, недалеко от реки.

– Вот, теперь можно и попить, – я открутила крышку и жадно глотнула пару глотков. Хорошо!

А потом почти всю бутылку вылила в огромную клыкастую пасть. Брэк пил и пил, так словно его не поили несколько дней. В какой-то момент я даже испугалась, не станет ли псу плохо от такого количества воды. Но тот и глазом не моргнул, вылакал всё.

– Ну, а теперь, давай знакомиться, – я улыбнулась и протянула руку к нему, – Я – Васька. А ты, значит, Брэк?

Пёс склонил голову набок, задумался и лизнул мою протянутую ладонь.

– Вот и отлично! Ну что, будешь со мной жить?

Умные глаза моргнули, соглашаясь. А я засмеялась. Вот так-так! Теперь у меня будет своя собака, совсем как у Димы! Только у него белая девочка, а у меня чёрный мальчик. И даже в холке будет побольше Олеси. Жаль только, что я не смогу с собакой ментально общаться, как Шаман.

Брэк смотрел на меня, словно изучая. От его взгляда становилось как-то не по себе, собака явно обладала интеллектом.

– Идём? – потянула за ошейник, – Покажу, где я сейчас живу. Думаю, тебе понравится.

И это было, без сомнения, правдой. Понравиться моё нынешнее жильё могло только собаке. Я специально выбирала самый неприметный город и самую неказистую избушку, чтобы спрятаться, как можно дальше и как можно тщательнее. Так, чтобы потеряли меня все и сразу.

Да, я сбежала из Москвы. Почти сразу после похорон Любавина, осознав и приняв силу творца и всю ответственность за смерти дорогих и любимых мне людей.

Сила, обрушившаяся на меня после слов: «Я – Творец!», раздавила меня, словно смертный приговор невиновного. Я струсила… Дней десять провалялась в кровати, отвергая помощь Вани, Сёвы и других обитателей ЛюПарНаса. А когда они оставили попытки встряхнуть меня, просто исчезла из их жизни. Пригодилось заклинание, которое меня заставил выучить господин Ожский. Просто наложила запрет на обращение к магии, словно залила цинковым надгробием внутренний и внешний источник. И сразу стало как-то спокойней. В голове не мельтешили маячки зова, в груди не трепетало осознание всемогущества. Я стала обычным человеком. Вспомнила, что значит быть уязвимой, что такое уставать после работы и зарабатывать на хлеб и проживание своими руками и головой.

Единственное, от чего иногда тоска заливала сердце, была разлука с ЛюПарНасом, с Ваней, с Милкой. Но я её гнала. Когда прогулками, когда спиртным. Мне всё казалось, что я справлюсь, ничего, можно и одной жить. Главное, ни к кому не привязываться и не подпускать ближе вытянутой руки. Так спокойнее.

Наверное, поэтому я так обрадовалась возможности получить собаку, пусть и весьма недостойным образом. Зато, теперь у меня было кому радоваться и с кем обниматься без боязни причинить вред. Собака – не человек. Животным моя тупая сила вреда не причинит. Во всяком случае, я в это верила…

Меня приютила одинокая старушка с признаками начальной стадии деменции. Сперва она приняла меня за свою дальнюю родственницу, а когда стала приглядываться, утвердилась в мысли, что я её правнучка. По неведомо какой удачной случайности её тоже звали Василиса. Правда, где она на самом деле, её правнучка, я за два года так и не выяснила. Но мне было так удобнее. Правнучка, так правнучка.

И в местную школу меня взяли по рекомендации бабушки, как-никак, бывший учитель, почётный гражданин города!

Так что, теперь я работаю учителем русского языка и литературы. И, как у всех учителей, летом у меня законный отпуск. Поэтому шляюсь по городу, наслаждаюсь природой… И подспудно ворую несчастных собак. Нормальная спокойная человеческая жизнь…

– Васенька, ты? – крикнула баба Настя с кухни, когда мы с Брэком тихонько приоткрыли дверь. Зрение у моей бабули не очень, но зато слух, дай бог каждому!

– Я, Ба! Я не одна…

Из кухни зашлёпали тапки. Настасья Сергеевна вышла, вытирая руки о фартук, и остановилась в паре метров от нас.

– У! Какой… И кто же это? – она улыбнулась и протянула ладонь к собаке. Брэк сглотнул и тихонько понюхал старческие руки.

– Это – Брэк, Ба. Ничего, если он у нас поживёт?

– Да, ничего, – пожала плечами старая женщина и погладила пса, – надеюсь, он не буйный?

– Он несчастный, – покачала я головой и подпихнула собаку за круп в свою комнату, – я, можно сказать, его спасла. Представляешь, оставить собаку, привязанную на солнце! И это в такое-то пекло! У! Живодёр!

Настасья Сергеевна нахмурилась и посмотрела на меня с сомнением.

– Увела, получается?

– Получается, чего греха таить… Но ведь сдохнет с ним, бедный, с таким-то хозяином!

– Это да… Ну, ладно, только чем его кормить-то? Вон, какой большой!

Я почесала затылок. Кажется, об этом я не подумала. Ладно, что-нибудь придумаем.

…

И снова не спалось. Жаркие ночи выматывали сильнее дневного пекла. Проворочавшись с час в мокрой от пота простыне, я схватила полотенце и выбежала в темноту. Брэк тенью скользнул за мной. Для столь грузной собаки он двигался на удивление бесшумно. Лишь прерывистое дыхание выдавало его присутствие. Хорошо, что живём на окраине города, рядом с рекой. Даже представить страшно, как люди спят в каменных коробках…

Вода была тёплая. Я с сожалением хлестнула ладонью по поверхности. Освежиться не получится. Но мой пёс, не оглядываясь, кинулся в реку. Я посмотрела ему вслед и потянула шорты вниз. Да, лучше уж в воде, чем в поту.

Лёжа на спине, я считала звёзды. Волны укачивали, словно в колыбели, но спать не хотелось. Плюх, плех, пух, швах, бах, – тихонько плескались волны о камень на берегу, словно напевали колыбельную. В голове всплыла давняя мелодия, мама пела мне, когда я прибегала к ним в постель ночью от страха.

Я замычала её себе под нос и вдруг услышала, как Брэк с берега тихонько подвывает. Сначала подумала, что он так зовёт меня. Но, прислушавшись, поняла – поёт. Почти попадает в ноты. Словно сам не раз слышал эту мелодию. От неожиданности я забултыхалась и хлебанула носом воду. Горло перехватило, я закашлялась. И тут кто-то схватил меня за руку. Это был Брэк. Тихонько, чтобы не повредить кожу, но твёрдо, потянул к берегу.

Хороший мой! Он решил, что я тону…

На берегу я стиснула его большую клыкастую морду в порыве благодарности:

– Мне с тобой ничего не страшно, мальчик. Спасибо, мой хороший!

Брэк потёрся о мою щёку и отстранился. Прислушался и резко шмыгнул в сторону.

– Куда ты? – крикнула я в темноту.

Идти за ним было бы безумием – вокруг плотной пеленой висела тьма. Только тропинка к дому белела в отсветах звёзд. Я подождала ещё немного и вернулась домой. Ничего, к утру вернётся. Наверное, у него ночная охота…

…

Баба Настя с утра подняла меня чуть свет. Сейчас я уже к этому привыкла. Но поначалу даже подумывала сбежать от прелестей деревенской жизни.

Чай, пара булочек с корицей и чистка хлева, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом.

– Опять ночью купаться ходила? – проворчала бабушка, перекидывая сено в компост.

– Не спалось, Ба, – отмахнулась я, – жарко.

– А пёс твой где?

– Не знаю, наверное, охотится где-то, – а, и правда, Брэк ещё не вернулся.

В душе шевельнулся червячок – неужели к прежнему хозяину сбежал?

– Ты под утро опять кричала…

Я выпрямилась и уперлась вилами в землю.

– Что?

– Да, про сказку, что ль, какую? Кощея поминала, Ивана-царевича. На ночь книжку, небось, читала?

Я хмыкнула. Сказку… Страшную…Фильм ужасов…

– Не, Ба, фильм смотрела.

– Ну-ну, – качнула Настасья Сергеевна головой, – до полночи фильм смотришь, в полуночи купаешься, до утра кричишь, а утром тебя не подымешь!

– Ну, так лето же! Когда ещё ночами-то гулять?

– Замуж тебе надо! – вынесла она свой вердикт, – Сразу бы все глупости из головы вылетели. Неси, давай, корзину в дом! Да не кувыркай! Побьёшь яйца!

– Ой, не-е-е, – протянула я с возмущением, – даже не мечтай! Мне моя свобода дорога!

– Останешься бобылкой одинокой на старости лет, вспомнишь меня потом…

Я подошла и обняла старушку одной рукой.

– Не бойся, Ба, не останусь, ещё годок погуляю, потом рожу себе дочку…

– Это как «себе»?? Без мужа? – она всплеснула руками, выворачиваясь из моих объятий, – Не дури, девка! Не хорошо это! Давай, я тебе жениха найду хорошего? Познакомитесь, пообщаетесь, глядишь, и сладится всё. А?

Я вздохнула. Мы этот спор уже не раз затевали, да всё без толку. Нельзя мне ни к кому привязываться. Судьба такая. Буду жить одна…

А бабуля продолжила:

– Я уж и приглядела одного. В музее нашем новый хранитель появился. Не старый ещё, лет сорок. Соседка сказала – краси-ивый! На какого-то певца похож. Давай, в субботу сходим, будто на экспозицию посмотреть, а?

Я кивнула молча. Сходим, чего не сходить. Всё ж какое-то развлечение.

Брэк вернулся лишь к обеду и сразу завалился под крыльцо спать. А я взяла полотенце и пошла на реку.

Сегодня берег был многолюден, сказывалась жаркая погода да каникулы у студентов и школьников. Поискав глазами место поудобнее, я нырнула под большую ветвистую пятерню старой ветлы. Отсюда, как на ладони, видно было всех, кто купался, зато я оставалась практически незаметной.

Люди стали моим хобби. Я неустанно наблюдала за всеми, кого встречала, и складывала в копилку образы, словно делала наброски. Поэтому и ходила по разным людным местам, наблюдая, изучая и делая выводы.

Многие из тех, кто бултыхался сегодня в реке, были мне знакомы. Соседка с маленькими детьми, пара студентов, снявших сарай на лето, мальчишки из моей школы разных возрастов. Под соседней ветлой на покрывале грустили две подружки. В прошлом году я выпускала их в большую жизнь. И даже знала причину их подавленного настроения: обе потеряли своих парней в той войне, что никак не могла закончиться. Вслух об этом никто не говорил, только переглядывались и вздыхали. Ребят становилось всё меньше, а несчастных глаз всё больше. Я предпочитала не лезть во всё это. Когда дети на уроке начинали задавать вопросы, разводила руками и старалась отвлекать их, знала лишь одно – если не мы, то нас. А значит, нужно потерпеть. Была бы я магом… Снова мысли вернулись к моему магическому прошлому, пришлось себя одёрнуть. Нет, не надо! Всё забыто… Я просто человек! И мне очень жарко, а значит, надо окунуться…

Попросив девчонок присмотреть за моими вещами, я с разбегу плюхнулась в воду и нырнула, как можно глубже.

Не думать… Не думать… Не думать…

От неожиданного прикосновения я резко вздрогнула и вдохнула воду. В глазах потемнело.

Очнулась уже на берегу. Надо мной нависло несколько встревоженных пар глаз.

– Очнулась! – радостно воскликнула незнакомая мне девушка. Её глаза серо-синего цвета излучали наивную радость, словно она стала свидетелем небесного чуда.

– Как Вы себя чувствуете? – холодные чёрствые глаза с нависшими бровями меня немного напугали. Этого мужчину я тоже не видела раньше.

– Нормально, – выдохнула я и закашлялась, сплёвывая воду с привкусом тины, – что случилось?

– Вы тонули, – недовольно буркнул незнакомец и выпрямился, протягивая мне руку, – сможете встать?

– И даже без вашей помощи, – огрызнулась я, – спасибо за спасение, но мне кажется, меня хотели утопить… Под водой кто-то дёрнул меня за ногу, и я со страху хлебнула воды.

– Есть за что? – ухмыльнулся парень, подхватил своё полотенце и принялся интенсивно обтираться.

Мне почему-то этот персонаж совсем не понравился. От него тянуло цинизмом и холодностью.

– Как знать… Может быть, это сделали Вы?

Мой хитрый взгляд полоснул его, словно плетью. Он отшатнулся, скривился и бросил, уходя:

– Да, кому ты нужна…

Вот и подтверждение моих мыслей! Хам, невоспитанный мужик!

***

Бабушка Настя с нетерпением ожидала моего возвращения.

– Ну, Васька! Сколько тебя можно ждать?!

– Что случилось, Ба? – её нетерпение вызвало во мне ответную реакцию, в душе всё свернулось.

– Пойдём, сходим в музей? Никитична сказала, сегодня привезли иконы из Свято-Горского монастыря. Открытие на пять часов назначено. Чем не повод?

Я к тому моменту совсем забыла о матримониальных планах моей бабули, поэтому немало удивилась её рвению.

– Повод для чего?

– Ну, как же! А знакомство!

Я закатила глаза и плюхнулась на крыльцо.

– Ой, не-е-е… Я только что с речки. Не причёсана, не одета. Давай завтра?

Но, Настасья Сергеевна – женщина настырная. Против неё – только танком переть. Поэтому через час мы с ней, не спеша, под ручку дефилировали у закрытой двери музея. Народ начал собираться примерно за полчаса до назначенного времени. Настасья Сергеевна радостно приветствовала знакомых, с удовольствием обсуждала последние новости и без конца переходила между кучками людей, совсем забыв про меня.

А я недовольно позёвывала. Для меня за закрытой дверью музея должна была состояться пренеприятная штуковина, типа смотрин жениха. Но обижать старушку не хотелось, потерплю как-нибудь.

Ровно в пять в двери провернулся ключ, и толпа подалась ко входу в музей. Я тоже сделала шаг и тут же замерла с открытым ртом.

В настежь раскрытых дверях показалась улыбающаяся физиономия пляжного хама.

– Прошу, господа! – громко рыкнул он хриплым низким голосом, – Экспозиция готова к просмотру!

Я ухватила Настасью Сергеевну за локоть.

– Это же охранник, Ба? – нервно зашептала я, потягивая её назад.

– Да что ты, Васенька! Ну, какой охранник!? Это Олег Евгеньевич, наш новый Хранитель, Заведующий музеем! Красивый, правда?

У-у-у… Для меня вопрос его красоты сейчас в принципе не стоял. Я резко отпустила бабушкин локоть и развернулась на каблуках.

– Я тебя дома подожду…

И быстрым цокотом припустила за угол, пока он меня не заметил. Страшно не люблю быть кому-то обязанной.

Настасья Сергеевна даже не успела ничего сказать, как я скрылась из вида. Но, возможно, мне всё-таки показалось, что новый хранитель успел кинуть удивлённый взгляд в мою сторону? Да и бог с ним! Не хочу общаться, не мой типаж.

Если честно, я ждала, что моя бабуля последует за мной. Ну, чего ей делать одной в музее? Ведь целью визита было моё знакомство с хранителем музея. А раз оное не состоялось, она должна была вернуться сразу же. Я даже приготовилась к её недовольной отповеди.

Но бабушка вернулась только на закате. И в весьма приподнятом настроении.

– Ой, зря ты, Васюнь, ушла! Какая экспозиция! Просто чудо чудное! Давно я таких образов не видела! Да, и Олег Евгеньевич оказался весьма хорош! Обходительный, серьёзный, помешанный на своём деле. Настоящий профессионал!

Я скривилась. Да, бога ради!

– Я тебе ужин приготовила, Ба. Будешь?

Настасья Сергеевна кивнула благодушно и с улыбкой присела на стул.

– Теперь я ещё больше уверена, что вам нужно познакомиться, – она наклонилась ко мне и потрепала по руке, – он не женат!

И так многозначительно повела бровями, что меня затошнило.

– Оставь эту затею, пожалуйста. Мне он совсем не понравился… Давай другого поищем?

Старушка хлестнула себя по коленям ладонью.

– Да ты его совсем не знаешь! Как можно делать такие выводы? Нравится – не нравится… Пообщайся, узнай человека получше, а потом уж и принимай решения!

Я насупилась и замолчала.

В дверь просунулась зевающая клыкастая морда Брэка.

– Проснулся, мальчик? – рука утонула в мягкой длинной шерсти, – Как я тебя понимаю! Сейчас жизнь начинается только после захода солнца. Днём на улицу носа не высунешь.

И, воспользовавшись его приходом, добавила:

– Мы гулять, Ба! Не жди, ложись спать.

– Эх, Вася, ты, Вася… – донеслось мне вслед.

Усевшись удобно на мостках и свесив ноги в воду, я похлопала по месту рядом с собой. Брэк дотопал и мягко опустился на деревяшки. Потом посмотрел долгим взглядом за горизонт и вздохнул. Так умно, так по-человечески, что я захихикала.

– Чтобы обрести достойного собеседника, заведи собаку, – раздалось насмешливо позади.

Смех сразу куда-то пропал, как и благостное расслабленное состояние души. Только его мне не хватало!

Не дожидаясь приглашения, наглый хриплый голос приблизился и шлёпнулся рядом с Брэком.

– Невероятные совпадения, просто мистические, не находите?

Я скосилась на него и ухмыльнулась.

– А мне кажется, что Вы меня преследуете…

– Ну, раз так, давайте хотя бы познакомимся, барышня?

Старинное русское слово прямо-таки резануло слух. Фи, какой обходительный и старомодный. До противности.

– Я знаю, кто Вы. Можете не представляться, – подсознательная реакция раздражения заставляла меня сваливаться в хамство. Но мне казалось, что так я его быстрее отошью.

– И всё же, воспитанный человек должен представиться, особенно после того, как спас Вам жизнь… – он помолчал немного и протянул ладонь, – Олег Евгеньевич Шаховой.

– Я Вас об этом не просила, – чуть тронула его пальцы и отдёрнула руку, было что-то неприятное в этом прикосновении, – Василиса Игоревна Воронова.

– Славное имя, русское, – одобрительно улыбнулся хранитель и кивнул, – очень приятно.

– Чего не могу сказать о себе… – снова схамила я и отвернулась.

Повисла неловкая тишина. Брэк внимательно наблюдал за нами, осторожно переводя взгляд с меня на хранителя и обратно.

– Хорошая у Вас собака, – нарушил первым молчание Олег Евгеньевич, – породистая или дворянин?

Я ухмыльнулась и посмотрела на Брэка.

– Понятия не имею… Паспорта при нём не было.

– Так Вы нашли его где-то?

Я только кивнула в ответ.

– Тогда, возможно, у него есть хозяева, и они могут беспокоиться и переживать о пропаже любимца! Не задумывались об этом?

Мы с Брэком переглянулись. Ага, переживает его хозяин, наверняка переживает, не на ком больше срываться и издеваться.

– Брэк сам решает, где ему хорошо, – отмахнулась я.

– Странная кличка «Брэк», – задумчиво протянул хранитель, – возможно, что его хозяин спортсмен, либо бывший спортсмен.

– Почему Вы так решили? – пожалуй, я впервые взглянула на него заинтересованно.

– Слово означает «перерыв», «прекращение». Используется в соревнованиях по боксу и других видах единоборств.

Я припомнила, как выглядел хозяин Брэка и ухмыльнулась. Не тянет тот пузан на спортсмена, ну никак не тянет. Разве что, в очень далёком прошлом.

– Почему Вы сбежали с открытия выставки? – вдруг неожиданно и прямо спросил Олег Евгеньевич.

Я вздрогнула. Значит, заметил, всё-таки. Надо что-то придумать.

– «Внезапная головная боль», – ничего лучшего не придумалось, да простит меня Джейн Остин¹.

– Ну, судя по скорости бегства, я бы предположил, как минимум, жестокое отравление? – хохотнул противный хранитель.

Ответить было нечего. Внутри начало закипать. Нужно как-то от него отделаться.

– Кажется, Вы правы, и мне до сих пор как-то не по себе. Так что, пойду я домой. Приятного вечера! – и, вскочив, поторопилась ретироваться. А пока шла к дому, хмурилась всё больше. Нехорошая тенденция получается. Эдак мне придётся от него без конца бегать. Не дело это. Нужно перевести общение на «привет-пока» и не реагировать на него столь неадекватно.

Неожиданно Брэк начал тыкать мне в руку носом. Не оглядываясь на него, я потрепала по жёсткой шерсти.

– Что, мальчик, ты со мной не согласен?

– Он ещё и мысли ваши читает? – гоготнул хриплый голос позади.

Я вздрогнула и остановилась. Совсем не слышала его шагов. Ходит, как привидение!

– Вы меня преследуете?! Определённо! Позвольте поинтересоваться, зачем?!

– Ну, хотя бы для того, что бы проводить, – чуть помолчав, неуверенно ответил Олег, – ночь уже, страшно ходить одной столь юной особе, мало ли хулиганов в округе…

Мы с Брэком переглянулись. Он сглотнул, а я хохотнула.

– До Вас тут было тихо, любезный. Да и потом, с таким охранником ко мне вряд ли кто-нибудь решит пристать, не находите?

– И всё же, я провожу…

Наглость какая! Да, он просто хочет узнать, где я живу! Ну, я ему этого не дам сделать!

– Видимо, по-хорошему от Вас не отделаться, – я притворно горько вздохнула, – считайте, что я Вас послала в весьма интимном направлении. А попробуете за мной идти, спущу собаку!

Олег хохотнул, упёрся кулаками в бока и покачал головой.

Я не стала ждать его ответ. Развернулась и припустила в сторону, совершенно противоположную от дома. Квартала через два заметила только, что совершенно одна: ни хранителя музея, ни собаки не было, улица была совершенно пуста.

Я прошла ещё два проулка и остановилась у большого дуба, прислонившись к стволу. В душе скреблись кошки. Так интуиция вопила, что добром эта история не кончится. Эх, жалко, уезжать от бабы Насти! Такая женщина хорошая, любит меня, заботится. Но, если и дальше этот субъект будет преследовать, ничего не останется, как сменить место дислокации. Принёс чёрт его на мою голову!

Два дня я выдержала без купания и ночных прогулок, на третью ночь просто взвыла. Разорвала прилипшую к телу майку, завернулась в простыню и побежала к реке, очень надеясь, что никого там не встречу. Краем глаза заметила своего пса, мирно лежащего на мостках. Он, уже не спрашивая меня, приходил и уходил, когда ему хотелось. Кормили мы собаку тем же, что ели сами: кашами, макаронами и прочей человеческой едой. А он и не думал отказываться, с удовольствием уплетая огромными мисками. Баба Настя посетовала, что мы будто мужика у себя в доме поселили.

И теперь, сытая псина с удовольствием отдыхала, явно после купания, вальяжно развалившись у реки. Моё появление он встретил ленивым помахиванием мокрым хвостом.

– Как водичка, Брэк? – на бегу окликнула я и, бросив простынь, в одних трусах, кинулась в воду. Почему-то не подумала, что меня в таком виде может кто-то увидеть.

Брэк фыркнул, уворачиваясь от брызг, и тихонько взвизгнул.

– О, да! Кайф! – рассмеялась я и снова окатила его фонтаном, – Иди ко мне! Поплаваем!

Но Брэк даже не пошевелился, продолжая томно прикрывать глаза от удовольствия.

А мне почему-то вдруг захотелось узнать, о чём он думает. Вспомнилось, как я заставила свою кошку разговаривать. Была бы до сих пор магом, давно бы с Брэком общались нормально…

– Ты невозможна, Васька! – одёрнула вслух сама себя. – Если бы была магом, не жила бы здесь и не встретила бы этого пса. Так что, хорошо, что я не маг. Прошлое осталось позади…

Пока наслаждалась купанием, не заметила, что Брэк напрягся и сел, повернув морду в сторону домов. Только решив вылезти из воды, я увидела, что к мосткам шествует полуголый мужик с полотенцем на шее. И даже не сомневалась, что это хранитель. Вот чёрт! А я-то в трусах! И простынь валяется на траве, до неё ещё добежать надо!

К моему счастью, хранитель меня не заметил. Он поздоровался с Брэком, осмотрелся и начал стаскивать шорты.

Мне не оставалось ничего другого, как сидеть под мостками в воде и стараться ничем себя не выдать. И, как только тот нырнул, я выскочила из воды и понеслась к простыне.

– Доброй ночи, прекрасная русалка! – заржал нахал и присвистнул, – Не торопитесь прикрываться, в лунном свете Вы выглядите неземным созданием с прозрачной кожей…

Пока он всё это выдавал, я судорожно заматывалась в свою простыню, сгорая от стыда.

Хранитель, тем временем, вылез из воды и медленно шёл в мою сторону. Брэк настороженно загудел. У меня оставалась надежда, что в крайнем случае, собака меня защитит. Но, Олег, правильно оценив реакцию пса, остановился недалеко от меня и сложил руки на груди.

– Давно Вас тут не видел. Отчего не купаетесь? В такую погоду нужно находиться поближе к водоёму.

– Скажите, пожалуйста! – огрызнулась я, – А Вам так не хватало моего общества?

– Ну, не скажу, что я был огорчён, – ухмыльнулся он, – скорее, озадачен. Вы теперь будете меня избегать?

– Придётся… Вы слишком назойливы, – буркнула и потопала босиком к дому, ойкая на колючих камешках. Идти мимо него за тапками к мосткам мне совсем не хотелось. Ничего, утром тапки заберу.

Но я не прошла и пары метров, как была подхвачена на руки и водружена в свои тапки на мостках самым наглым и насильственным образом.

Как только его руки меня отпустили, я, сама от себя не ожидая, размахнулась и влепила ему пощёчину. И тут же, охнув, присела на корточки и закрылась руками от неожиданности и стыда.

Повисла тишина. Я посидела несколько минут в такой позе и потихоньку развела ладони. Рядом никого не было. Даже Брэк куда-то делся. Его манера пропадать вместе с хранителем музея стала меня настораживать. Что-то здесь не чисто…

Оглядевшись и удостоверившись, что осталась одна, я быстренько припустила к дому. Надо заканчивать с этими ночными купаниями. Лучше уж днём. Тут хоть людей побольше, не так страшно.

Только возвращалась я самым длинным путём. Всё казалось, что за мной следят. То на лавочку присяду, посижу, то за углом дома постою, отдышусь. В помощь мне светила яркая полная луна, весь город был, как на ладони.

Когда до моего дома оставалось метров пятьсот, вдруг показалось какое-то движение, словно между домами кто-то бегал. Сердце гулко бухнуло и ушло куда-то вниз. Потом замерло и бешено заколотилось.

Дом, возле которого кто-то шнырял, у нас в городе считался не очень хорошим. С недавнего времени в нём поселилась странная тётка, выдававшая себя за потомственную ведьму. Я только хихикала, слушая бабушкины рассказы о том, какая эта ведьма могучая, как людям помогает добрым, как злых наказывает. Я, в силу своей природы, в её способности не верила, считала очередной мошенницей, зарабатывающей на человеческой наивности и доверчивости, но не вмешивалась. Меня её делишки не касались.

И, вот теперь, я пряталась возле забора её дома и наблюдала, как двое странных людей бегали вокруг и поливали дом чем-то. И явно не водой, так как запах вокруг разносился едко-технический.

Давно мне не было так страшно. Осознание того, что я беспомощна, в абсолютном выражении этого слова, накрыло так, что меня затрясло. Догадаться о том, что колдунью хотят сжечь, было не сложно. Но я ничем не могла помочь, совсем ничем. При себе не было ни телефона, ни сумки с фонариком и электрошокером. Одни трусы, тапки и простыня. Мелькнуло сожаление о запертой наглухо магии. Но я его тут же прогнала, всё равно не успею. Чтобы снять заклинание магического покоя, нужны определённые условия и время, которого у меня, по всей видимости, было не так много.

И я не придумала ничего лучшего, как водрузить себе на голову большой пук сена из стога неподалёку, распустить простынь и, схватив её за концы, накинуть себе на плечи. Тапки и трусы полетели в траву – не носят привидения одежду. Ну, Василиса, давай, девочка! Где наша не пропадала!

Поджигатели, видимо, совсем не ожидали узреть в лунном свете нечто с травой, вместо головы, и белыми крыльями. Я старалась перебирать ногами мелко, еле заметно, так, что бы со стороны казалось, что привидение плывёт. Изредка вскидывала руки вверх, взмахивая простынёй. Тело оголялось и блестело в свете луны. Для пущего страху поглубже вдохнула и выдала тихий вой, такой низкий, клокочущий, отчего у самой мурашки побежали по голой коже. Пройти удалось лишь с десяток метров, когда раздался дикий визг, потом грохот упавшей канистры и топот удаляющихся ног, периодически сопровождающийся криками.

Я судорожно выдохнула. Кажется, получилось! Но я рано радовалась. От дальнего угла дома повалил густой дым. Вот, стревецы! Успели-таки кинуть спичку! Благо, огонь не торопился распространяться по всему дому, и до входной двери ему было ещё далеко.

Подскочив к двери, я изо всех сил забарабанила кулаками.

– Пожар! Пожар! – заголосила, что есть мочи, – Проснитесь! Сгорите же!

В соседних домах начали зажигаться окна, люди выскакивали на улицу в исподнем, хватали вёдра и бежали в мою сторону.

Когда замок заскрежетал внутри, я сообразила, что выгляжу, мягко скажем, не комильфо, но было поздно, я успела лишь плотнее запахнуть простынь. Хозяйка, открыв дверь, вытаращилась на меня и зашлась в визге. Потом вдруг закатила глаза и грохнулась в обморок. Я оторопела. И что теперь? Но меня опередили подбежавшие сзади соседи, кто-то просто отшвырнул меня с дороги и вытащил женщину на воздух, подальше от всё ярче занимающегося огня.

Отлетев в кусты и прилично ободрав локти и колени, я, было, возмутилась столь грубому обращению, но потом смекнула, что так даже лучше, меня почти никто не видел, помочь в таком виде я вряд ли смогу. Поэтому тихонько выползла через кусты на задний двор и побежала к своему дому. Тапки и трусы так и остались лежать посреди улицы в траве. Ну и ладно. Мало ли, кто их потерял.

Глава 2. Детектив

Утром ночное приключение не казалось мне таким уж весёлым. Во-первых, сожгли дом ведьмы. Пожар перекинулся на два соседних дома так, что пострадали невинные люди. Во-вторых, на месте преступления остались мои вещи. И если пожар начнут расследовать, обязательно обратят на них внимание. Ну и, в-третьих, мне самой стало интересно, кто были те поджигатели. А поскольку делать мне всё равно было нечего, я решила заняться расследованием этого случая.

И начала я с местного магазинчика. В маленьких городках продавцы всегда были кладезем полезной информации. Ведь известно, что все дороги ведут в магазин. Заходя за хлебушком, обязательно перекинешься парой слов с посетителями или продавцом. Кто на ком женился, кого муж бросил, у кого дети приболели. Даже в век всемирной паутины в глубинке матушки России самая важная и нужная информация испокон века передавалась из уст в уста, и ни как иначе.

Маринка – местная продавщица, гордо докладывала всем собравшимся, как ночью взвыли сирены пожарных машин, как «ейный мужик в одних труселях» спасал погорельцев, как она сама с утра собрала им кое-какие пожитки – чем богаты, мол.

Бабульки горестно кивали, поддакивали, что беда-беда, что это Нюрку бог наказал за её нечистые дела и ворожбу. Что батюшка Матвей с утра на службе отчитывал прихожан, которые, по его сведениям, хаживали к ведьме за разными зельями. Не ровён час, и на них господь ниспошлёт горести, поэтому нужно заказать сорокоуст и обязательно ежедневно молиться, прося прощения за идолопоклонство и чародейство.

Я тихонько прислонилась в углу магазинчика и внимательно слушала, стараясь ничего не пропустить. Хотя, это было весьма проблематично – покупатели устроили гвалт, споря о том, кто больше видел и слышал.

Увлёкшись, я не заметила, что за мной наблюдают. Лишь когда за рукав кто-то дёрнул, вздрогнула и про себя вызверилась. Только его мне тут не хватало!

Олег Евгеньевич хитро улыбнулся, пожевал травинку, торчащую из зубов, и склонился к моему уху.

– Что-нибудь интересное удалось подслушать?

Я мотнула головой:

– Вот ещё! Я за хлебом пришла!

– Ну да, – гоготнул хранитель музея, – за три квартала от дома? Магазин на Первомайской закрылся что ли?

Я вытаращила глаза и закашлялась. Откуда он знает, где мой дом?

Это я зря что ли полночи петляла от него?! Неужели выследил всё-таки?

Заметив мою реакцию, Олег широко улыбнулся и похлопал по спине:

– Ну-ну, осторожнее! Видимо, Вам действительно нужно чего-то поесть, не ровён час, захлебнётесь собственной слюной!

Я махнула рукой, отводя его руку, вздёрнула подбородок и гордо пошла на выход.

– Речная, 25, – донеслось мне в спину.

От неожиданности я запнулась о порожек на выходе и полетела носом в землю, прямо в ноги какой-то милой женщине. Больно конечно не было. Но обидно сильно. Даже вставать не хотелось. И если бы не сильные руки, рывком поставившие меня на ноги, я бы так и лежала, перекрывая вход в магазин.

– Василиса Игоревна! Ну что же Вы, так неаккуратно! Простите, ради бога, если я Вас обескуражил до такой степени, что Вы потеряли сознание. Честное слово, не хотел!

Я медленно повернулась и уставилась в наглые смеющиеся глаза. Почему-то представилось, что он мог видеть вчера моё голове привидение. Краска стыда ярко покрыла щёки. Однако, увидев моё лицо, Олег Евгеньевич вдруг нахмурился и присвистнул. Наносная бравада слетела вмиг.

– Вы разбили лицо! Разрешите мне Вам помочь? Я тут живу недалеко. Пойдёмте! – и, не дожидаясь разрешения, настойчиво потянул меня за собой.

Я судорожно искала повод отказаться, как тут мне на выручку пришла та самая женщина, к ногам которой я пала.

– Да вот он – мой дом, лучше давайте ко мне. У меня и перекись есть, и свинцовая вода.

Я радостно закивала и ухватила её под руку.

– Ну, как угодно, – чуть обиженно протянул хранитель, – надеюсь, сами справитесь, провожать не нужно?

– Всенепременно, – ехидно улыбнулась я.

Он ещё раз смерил моё лицо критичным взглядом, нахмурился и сделал странный жест рукой, словно смахивая паутину.

– Ну и славно, увидимся! – и потопал обратно в магазин.

– Не дай бог! – прошептала я чуть слышно, но моя спутница всё же скосила взгляд и ухмыльнулась. Уж не знаю, какие выводы она сделала, но мне было всё равно. Внутри росло раздражение. Из-за этого напыщенного индюка я потеряла возможность послушать новости в магазине.

– А я тебя знаю, – вдруг проговорила женщина и сжала мою ладонь, – ты учительница русского и литературы.

Я кивнула и улыбнулась:

– У Вас дети, наверное, учатся в нашей школе?

– Сын. В седьмом классе. Может быть знаете? Серёжа Ивушкин.

– Ну надо же! – искренне удивилась я, – Но в школу Вы не ходите? Я Вас там ни разу не видела…

– Отец ходит, – как-то уклончиво ответила она, – у мужа своё воспитание, меня не пускает в этот процесс…

– Серёжа – хороший мальчик, ответственный, побольше бы таких детей…

Мы помолчали, входя в дом, и уже на кухне, пока она оттирала мои ссадины перекисью водорода, вдруг неожиданно спросила:

– Мне показалось, или ты его боишься?

– Серёжу? – удивилась я.

– Нет, того мужчину, в магазине.

Я хмыкнула и скривилась.

– Скажем так: опасаюсь, слишком часто встречается мне в последнее время.

– Ой, я же не представилась! Меня Светой зовут! – её улыбка была такая светлая, имя ей очень шло. Но я, почему-то, нахмурилась. Вина из прошлого затопила всё внутри.

– Мне пора идти. Извините за беспокойство, – буркнула я и подскочила к выходу.

Светлана удивлённо вскинула брови и пожала плечами:

– Как угодно. Но, может быть попьём чайку?

Я помотала головой и вылетела на воздух. Миллион раз зарекалась заводить с кем-либо дружбу. Я не имею права рисковать жизнями других людей. Поэтому домой почти бежала, хотя понимала, что сбежать пытаюсь от самой себя.

Баба Настя увидела моё лицо и ахнула, шлёпнувшись на табурет.

– Господи боже, ты, мой! Что с тобой, Васенька?!

– Упала, Ба, не переживай, пройдёт, – отмахнулась я.

Брэк выполз из-под кровати и взвизгнул.

– Да, Брэк, твоя хозяйка совсем головы лишилась, – бабуля потрепала его по холке и тяжко вздохнула, – ты же – учитель, Василиса! Какой пример дети будут с тебя брать?

Я посмотрелась в зеркало и хихикнула. Хорошо, что ещё три недели отпуска. А то пришлось бы брать больничный. Негоже педагогу с таким лицом появляться в школе.

– Ну, и где ты так приложилась?

– В магазине. О порожек нечаянно споткнулась.

– Не слышала там про пожар чего? Соседи говорят, три дома сгорело где-то.

– Слышала. Говорят, поджог. А ты что знаешь?

– Только то, что сказала. Да, ещё Брэк ночью пришёл грязный, вон, до сих пор костром воняет.

Я наклонилась к собаке и потянула носом.

– Действительно! Очень странно! Обычно звери огня боятся… Ну, дружок, рассказывай, где был ночью?

Брэк посмотрел на меня и смачно лизнул в лицо, покрыв его весь своим широким языком. Я фыркнула и отстранилась.

– Не подлизывайся! Лучше покажи мне, где ты вчера был?

Но Брэк развернулся и вполз обратно под кровать.

– Вредина… – махнула на него рукой.

Так, если в магазине толком ничего не удалось узнать, нужно попробовать сунуться к нашему участковому. По роду своей деятельности я уже не раз сталкивалась с ним, и успела заметить, что нравлюсь ему. Настало время воспользоваться этим обстоятельством в корыстных целях.

– Василиса?! Какими судьбами? – участковый вскочил из-за стола и шагнул мне навстречу, – Боже, что у Вас с лицом?!

– Здравствуйте, Вадим, вот, решила зайти проведать, давно не виделись. А на лицо не обращайте внимания, оступилась.

Он покраснел, улыбнулся и придвинул стул.

– Приятно, очень приятно. Да, Вы проходите, присаживайтесь. У Вас ко мне какое-то дело? Что-то случилось?

Я обиженно надула губки и покачала головой:

– Вы совсем не допускаете, что я могла просто соскучиться? Вы – приятный собеседник! Помните, как мы полночи проболтали на кухне у Лены Семёновой?

Вадим закивал, раскрасневшись ещё больше, и кашлянул в кулак.

– А как же! Помню, конечно! Как отдыхается? Ведь у Вас сейчас отпуск, как у всех учителей, не так ли?

– Отпуск, – глубоко вздохнула я и пожала плечами, – как может отдыхаться… дом, хозяйство. Скучновато, если честно…

– Везёт, – ухмыльнулся Вадим, – мне даже неделю не дают, заменить некому. А уж скучать и подавно некогда. Слышали, про пожар ночью?

Я радостно закивала и подалась вперёд:

– Конечно, слышала! А что, там что-то криминальное?

– Однозначно! Подожгли нашу ведьму, вот какая штука получается. А это есть преступление! Так что, вот, – он указал на свой стол, заваленный бумагами, – буду расследовать.

Я заохала, застучала пальчиками по столу:

– Подожгли?! Ой-ох! И какие есть подозрения? Кто это мог сделать?

Вадим хмыкнул, поглядывая на мои руки.

– Да, почитай, полгорода. За утро только двенадцать подозреваемых нарыл… простите, обнаружил.

– Расскажите! – я нежно накрыла его руку своей ладонью, – Мне очень интересно!

Подействовало безотказно.

– Судя по уликам, найденным на пожаре, поджигателей было несколько. Как минимум, двое.

– Улики? Что это?

– Канистра пустая на десять литров, сапог сорок второго размера, женские трусы и сланцы.

Мурашки поползли по голове, заставив волосы встать дыбом. Ой, кошмар! Мои вещи стали уликой… Надо было как-то их забрать обратно. Но как?

– Вы думаете, что поджигатель – женщина? – нахмурилась я и убрала свою руку, так как та предательски задрожала.

– Скорее всего, их было двое – мужчина и женщина. Сапог-то явно мужской! Я мыслю так, что мужчина обливал дом, а дамочка стояла на шухере.

Я хихикнула.

– Вообще-то бред получается. Ну, зачем раздеваться, стоя на шухере? Может быть женское бельё и сланцы не имеют отношения к пожару?

Вадим задумался и подошёл к окну.

– Я тоже так считаю, но люди видели нечто странное ночью. Кто-то говорит, что было привидение, кто-то, что моровая дева, а кто-то – русалка. Все сходятся на том, что ведьму спасла эта странная женщина.

– Спасла?

– Угу. Шум подняла, в дверь стучала. А потом словно в воздухе растворилась. Вот я и думаю, что это была подельница поджигателя.

– Зачем подельнице шум поднимать? Странно это!

– Наверное, совесть проснулась. Или они не хотели никого убивать, только напугать и дом спалить.

– Ну, может быть. Значит, Вы считаете эти вещи её, этой русалки?

Вадим обернулся и кивнул:

– Именно. И если бы у меня была лаборатория или, на худой конец, служебная поисковая собака, я бы уже нашёл эту ночную деву. Но… увы…

Я помолчала немного, соображая. Чем мне это может грозить? Может, и ни чем.

– Как себя чувствует потерпевшая?

– Неплохо. Утром её уже отпустили из больницы. Кроме испуга и шока, жизни ничего не угрожает. Вот другим погорельцам повезло меньше. Матушкин из восьмого дома в реанимации – надышался дыма, еле спасли. А Катерина Матвеева из семнадцатого ногу сломала, пока из горящего дома выбиралась. Так что, этим поджигателям есть, что предъявить.

Мило распрощавшись с участковым и пообещав, что зайду ещё как-нибудь, я направилась к речке. Но не на городской пляж, а чуть выше по течению, что бы своим драным лицом не смущать народ.

Это было моё любимое место. Здесь я грустила в одиночестве, мечтала, медитировала, глядя на воду. И ни разу никто сюда не забредал, даже случайно. Место моей личной духовной силы.

Нужно было собраться с мыслями. Итак, что мы имеем? Полиции ничего не известно, люди тоже ничего эдакого не видели. Но, видела я. И их было двое. По фигурам похожи на мужчин. Крепкие, коренастые, движения выверенные и жёсткие. Возможно, спортсмены или военные. Такие не будут жечь ведьму из-за наведённой порчи или приворота. Надо узнать у неё самой, что она думает о поджоге. Должны быть какие-то догадки. Единственное, оставался страх, а вдруг она меня узнает. Хоть и была солома на голове, но лицо до конца спрятать не получилось. И если она действительно обладает какими-то способностями, раскроет мои уловки в два счёта. Но не пойти нельзя. Это самый первый и достоверный источник информации. Участковый сказал, что погорельцы сейчас временно размещены в школе, в актовом зале. Появление учителя в данном учреждении ни у кого не вызовет вопросов. И я решила: посижу ещё немного у воды и пойду, пообщаюсь с ведьмой.

Есть две вещи в мире, которые завораживают меня – это огонь, в любом его проявлении, и течение воды. Я могу сидеть часами у печи и смотреть, как сгорают дрова. Могу забраться на ветлу, нависающую над рекой, и неотрывно следить за водоворотами и потоками, создающими причудливые узоры на поверхности реки.

И только в небо не могу смотреть спокойно. Бегущие облака отчего-то вызывают дикую тоску. Видимо, небо – не моя стихия.

Вода манила, приглашая окунуться, скинуть с себя жар полуденного солнца. Я огляделась. Место тихое, незаметное. Вокруг ни души. Надеюсь, и с воды мне никто не помешает. Почему бы и нет?

Но, уже входя в воду, я покачнулась. Перед глазами всё поплыло, словно пространство готовилось принять портал перехода. Я моргнула раз, другой, стараясь удерживать равновесие в быстром течении. Покрутила головой, оценивая происходящее. Но портал не открылся, всё вернулось к первоначальному виду, словно ничего и не было. Снова меня начинает одолевать прошлое? Или я элементарно перегрелась на жаре, вот сосуды и не выдержали?

Потом, встряхнув головой, потёрла глаза и хмыкнула. Не могу я теперь видеть ни искажения пространства, ни порталы. В лучшем случае, просто замечу внезапное появление человека из ниоткуда. Моя магия спит.

Вода приняла меня, как нежные руки матушки, погладила, охладила жар, обняла и приласкала. Ничего приятнее я в тот момент не искала.

Но из головы всё не шло это странное ощущение. Я ещё хорошо помнила, как искажается пространство под воздействием заклинания. А вдруг кто-то меня обнаружил из прежних знакомых? Да, нет! Не может быть! Я сделала всё, чтобы меня не нашли. И если за два года никто не объявился, вряд ли сейчас найдут. Я свои способности похоронила так глубоко, как только могла.

Решив не наводить панику, я отправилась искать погорелую ведьму.

В школе было непривычно пусто и тихо. Охранник Семён Ильич встретил меня тепло, по-домашнему.

– Васенька! Чего, не отдыхается? Или решила старика проведать?

Я положила ему на стол коробку печенья и улыбнулась:

– И Вас проведать, и ещё кое-кого. Говорят, у вас тут погорельцев разместили, так?

– Так, – вздохнул охранник, щёлкнул чайником и махнул мне рукой, – заходи, посидим, чаю попьём. Заодно и погорелицу свою дождёшься, нету пока её. Анна к участковому ушла, давно уж. Должна вот-вот вернуться. А ты пока расскажи мне, как живёшь? Нашла себе кого за лето?

Я хихикнула, присаживаясь к столу.

– Да будет Вам, дядя Семён! Мне никто не нужен. Одной хорошо – хочу халву ем, хочу – пряники.

Он подвинул мне изящную чашечку с блюдцем, полную ароматного чаю.

– Нельзя так, одной плохо! Тебе семья нужна, дети, забота какая. А то вон, болтаешься без дела. Настасья небось тебе все уши об этом прожужжала?

Я засмеялась в голос. Уж очень они в этом с моей бабулей были похожи.

– Да уж! Всё пытается меня замуж выдать…

– Это дело! Присмотрись, люди у нас хорошие!

– Лучше Вы мне расскажите, – перебила его я, – что погорельцы говорят? Кто их поджёг?

Охранник нахмурился и задумчиво отхлебнул чай.

– Я впрямую не спрашивал, но краем уха слышал, что будто под подозрением какая-то парочка. То ли Анна на них приворот навела, то ли отворот. Да не на тех! Ошиблась она. Девка должна была одного полюбить, а воспылала совсем к другому! А брошенный жених поклялся ведьме отомстить…

– Не ведьме, а ведунье, – вдруг прервал его звонкий женский голос.

Я обернулась и встретилась с острым живым взглядом чёрных глаз.

Раньше я эту женщину не видела, только слышала о ней много. И теперь мне представилась возможность её рассмотреть хорошенько. Это явно не она открыла в ночь пожара дверь, значит их было, как минимум, двое. Она была не молода, лет сорока, но выглядела великолепно: ухоженая, изящная, одетая по последней моде. Совсем не похожа ни на кого местного, но на гадалку тоже, если честно. Передо мной стояла типичная светская львица из Москвы.

– Ох, простите, бога ради! – Семён Ильич подхватился, вскочил и услужливо приоткрыл вертушку, – Совсем не хотел Вас обидеть!

– Вы не обидели, любезный, но я не ведьма. Я – ведунья, это несколько разные профессии. А вы, я вижу, обсуждаете моё ночное приключение? – она вплыла в холл школы и повернулась ко мне, – Ну, так представьте нас!

Я встала и сделала к ней шаг.

– Василиса Игоревна Воронова, – протянула ей руку, не дожидаясь представления и улыбнулась, – я бы хотела с Вами поговорить.

– Очень приятно! – кивнула ведьма, но руку протягивать в ответ не стала, – зовите меня – мадам Анна. Ну-с, идёмте, раз у Вас есть ко мне дело.

И, развернувшись на каблуках, зацокала по плитке в сторону актового зала.

Я удивлённо посмотрела на неё и только тут сообразила, что она же погорелец! Откуда такие вещи, туфли? Неужели она смогла спасти своё имущество?

С секунду длилось удивление, но я быстро опомнилась и заторопилась следом. В душе шевельнулся червячок, будто это она тут, в школе, хозяйка, а не я.

И это чувство только укрепилось, когда я увидела в актовом зале специально оборудованный уголок из мебели нашего директора – стол, кресло и даже диван. Однако, у этой мадам Анны весьма влиятельные покровители!

Пока я оглядывалась, та за мной пристально следила. Неприятное чувство жжения между лопатками заставило вздрогнуть и обернуться. Ведьма меня изучала так, словно хотела прожечь насквозь. Так маги проверяют объект на наличие магии… Но меня это нисколько не смутило. Мадам Анна не могла быть магом, то есть – настоящим магом. Ни один маг никогда не будет выдавать себя людям, проводя обряды и наводя порчу. Это считается дурным тоном и нарушает закон о неразглашении, принятый в высших магических кругах.

– Ну, и? – нетерпеливо спросила она меня, присев на край дивана, – Что Вас интересует?

– Тоже, что и полицию – кого Вы подозреваете? – я демонстративно приземлилась с ней рядом, не дожидаясь приглашения, и откинулась на спинку дивана, – Только я – не полиция, мне можно говорить правду…

Мадам Анна вскинула одну бровь и вдруг рассмеялась. И получилось у неё это так задорно и заразительно, что я стушевалась.

– Вы весьма непосредственны, милое дитя! С чего Вы взяли, что я буду Вам что-то рассказывать? – переведя дух, ухмыльнулась мадам и села поглубже, последовав моему примеру.

– От вашей откровенности зависит и моя откровенность. А мне есть, что Вам сказать…, – я сложила руки на груди в ожидании.

Задорный взгляд полетел в мою сторону. Ведьма закусила губу и задумалась.

– Кто Вы такая, Василиса Игоревна?

– Я – учитель этой замечательной школы!

И снова загадочный взгляд на меня.

– А какой интерес Вам в этом погорелом деле?

Теперь уже я закусила губу. Это был сложный вопрос. Ради праздного любопытства она передо мной душу выворачивать не станет. Что же такого ответить?

– Имею некоторое отношение, – уклончиво произнесла я, продолжая сочинять легенду мысленно.

– Даже так?! А наш милый участковый об этом знает?

Она подалась ко мне, сверля угольками глаз.

– Конечно нет, – резко ответила я и тоже дёрнулась в её сторону, – иначе, какой смысл был бы сейчас нашей беседы?

– Заинтересовали, не скрою, – ведьма вдруг резко встала и отошла к окну.

– Если Вам трудно решиться, я могу подождать, – сказала ей в спину, но ожидала, что мы поговорим прямо сейчас, по горячим следам.

– Ну, хорошо, – решилась наконец она, повернулась и вздохнула, – но начинать нужно не с пожара. Эта история началась давно, больше двух лет назад и не тут…

– В Москве? – предположила я.

Анна кивнула удивлённо.

– Так заметно?

Я покачала головой, скривившись.

– Москва – есть Москва…

– Смею предположить, что Вы тоже оттуда, – её взгляд продолжал прожигать во мне дыру, поэтому я лишь кивнула молча, – тогда мне не придётся Вам объяснять многое. Вы и так в курсе, что люди моей профессии в Москве мало заметны. Таких, как я, много. Там это считается простым бизнесом. Как говорится, каждый выживает, как может.

– Да, люди хотят быть обманутыми, – подтвердила я.

– У меня была большая клиентура. Как явная, так и тайная. Знакомство с большими людьми обеспечивало мне безбедное существование. Ах, поверьте, жить так, как жила я, мечтают многие…

Она замолчала, грустно отвернувшись к окну.

– Как же Вы оказались здесь? – подтолкнула я.

– Не торопитесь, немного терпения! – повернувшись, ведьма пристально посмотрела на меня, – Конечно, я сбежала!

– Вы перешли дорогу одному из влиятельных людей?

– Почти. Заказ на порчу получила необычный, перекрёстный.

– Это как? – не поняла я.

– Две высокопоставленных чиновницы, люто друг друга ненавидевших, сделали мне заказ друг на друга. Но, за каждую порчу нужно чем-то платить, и я предупредила обеих об этом. К моему удивлению, обе согласились, несмотря ни на что. И я решила себя подстраховать. Предложила провести обряд с передачей. То есть, в момент наложения порчи удача и везение жертвы переходит к заказчику.

Я хмыкнула и поцокала языком:

– Ага, ясно. Даже если ничего не произойдёт, есть объяснение – обе забирают себе удачу другого, и все довольны и счастливы. Так?

– Именно, – улыбнулась мадам, – передача везения не даст порче закрепиться на жертве.

– И?

– Через пару недель обе пришли ко мне с возмущением. Соперницы живы и здоровы, ритуал не сработал! Я объяснила это двойной порчей, посетовав, что, возможно, жертва также накладывала порчу с передачей, поэтому ничего не сработало!

– Они не знали, что обращаются к одной и той же ведьме? Ой, простите, ведунье?

– Нет, кончено! Обе чиновницы были из тайных заказчиков, более того, я до сих пор не знаю их имён.

– Тогда, почему Вы думаете, что поджог – это их рук дело?

– Усмешка судьбы, – горестно вздохнула мошенница, – после всех этих обрядов произошло немыслимое – они помирились…

Я гоготнула:

– И узнали, что ходили к одной и той же колдунье? – Мадам Анна кивнула. – Знаете, это конечно юморина, но, думаю, за такое они Вас вряд ли стали бы преследовать.

– Если бы не суммы гонораров, я бы с Вами согласилась…

– Сколько? – я подалась вперёд.

– По тридцать тысяч с каждой.

– Это много?

– Евро…

Я присвистнула и снова откинулась на диване.

– Однако, ну и размах у Вас, мадам! Откуда такие цены?

– Вращаясь в определённых кругах, я сделала один вывод: властьимущие доверяют только тому, что стоит очень дорого. За копейки никто по-настоящему ворожить не станет. Чем дороже вещь или услуга, тем она надёжнее.

Я постучала пальцами по подлокотнику и кивнула:

– Возможно, Вы и правы.

Мадам пожала плечами и вернулась на диван рядом со мной.

– Теперь ваша очередь откровенничать, – она хитро посмотрела на меня, а я почему-то подумала, что это всё ерунда, что она рассказала. Должна быть другая причина.

– Видите ли, мадам, – протянула я, – местный охранник, Семён Ильич, поведал мне другую историю. И она совсем не похожа на вашу… Вопрос: кому верить?

– Это уже решать Вам, – мадам развела руками.

Я кивнула и задумалась.

– Ладно, Вы считаете, что это самое большое ваше прегрешение?

– За которое могут сжечь дом? Да…

Я удивлённо вскинула брови. Значит, есть что-то, за что могут убить? Ого! Значит, это не последняя наша с Вами беседа, мадам… Ну, что ж. Надо и мне что-то рассказать.

– Я была ночью возле вашего дома и видела поджигателей. Правда, лиц не заметила. Но, думаю, что докопаюсь до истины.

Ведунья встрепенулась:

– Кто это был? Мужчины или женщины?

– Я думаю, мужчины. Крепкие, коренастые.

– Что они делали?

– Когда я их заметила, один поливал дом чем-то едко пахнущим, а второй просто бегал вокруг.

– Просто бегал…, – протянула мадам Анна, – но в его беготне было что-то закономерное? Детально опишите, как он бегал?

Холодок вдруг пробежал у меня по спине. Почему я сама не догадалась?! Ведь, и правда, в его странных движениях что-то было необычное! Он словно приплясывал, топая ногами, и высоко поднимал руку, так, будто камлал. Подобные движения я видела в гостях у Шамана.

– Это были ритуальные танцы… – чуть слышно прошептала, глядя прямо перед собой.

Ведунья вскочила и забегала по залу, заламывая руки.

– Меня не собирались поджигать. Вот в чём дело! Скажите, Василиса Игоревна, – она вдруг подбежала ко мне и схватила за плечи, сев рядом, – запах керосина или бензина Вы бы смогли точно идентифицировать? Вы можете на сто процентов сказать, что это был бензин?

Я молча покачала головой. Это не был бензин. Это не был керосин. Но и точно сказать, что за гадость хулиганы выливали вокруг дома ведуньи, я бы тоже не смогла.

– Что ещё? Должно быть что-то ещё… – запричитала она, – Как Вы их увидели? Что Вы там делали?

Её неприкрытый страх вызвал во мне ответную реакцию. Стало жутко. Поэтому я решила рассказать всё, как было.

– Я купалась ночью. Очень жарко было, не спалось. Но в темноте, возвращаясь домой, я свернула не туда и вышла к вашему дому. Эти двое уже там были. Но я решила, что дом хотят поджечь.

– И Вы стояли и смотрели?

– Нет, я их спугнула…

– Подождите, – она вдруг улыбнулась, – так это Вы были ночным привидением?!

– Ну, да…

– И они Вас испугались? Очень странно…

– Ну, я использовала фактор неожиданности, – улыбнулась я в ответ, – видели бы Вы, как они улепётывали с визгом! Даже сапог потеряли!

– Сапог… – она вдруг нахмурилась, – Улики! Значит, бельё и сланцы – Ваши? Ну, хорошо. Но, потерять сапог с ноги весьма проблематично, только если он неимоверно велик. Размер сапога сорок два, для мужчины не много, вряд ли его можно потерять на бегу. А вот, предположить, что сапог нужен был для ритуала… Скорее всего, да!

– Значит, мы ищем либо шаманов, либо оккультистов?

У меня вдруг возникло чувство единения с этой странной ведьмой. Теперь мы превратились в команду, в напарников. У неё, видимо, возникли те же мысли. Мы, не сговариваясь, пожали друг другу руки.

– Я Вас очень прошу, Василиса Игоревна, если что-то узнаете, пожалуйста, сообщите мне!

– У меня идея получше, – я встала и указала на дверь, – поживите пока у меня. Место есть, не стесните. Школа скоро откроется, Вам негде будет жить.

Мадам Анна поднялась медленно, растерянно огляделась и кивнула.

– Да, с жильём нужно что-то решать. А я Вам не помешаю?

– Идёмте, – и я решительно взяла её за руку, – поджигателей я не боюсь. Будем их вместе искать.

Об этом решении я начала жалеть сразу же, как мы доволокли её огромный чемодан до моего дома. Кстати, оказалось, что мадам Анна держала свои вещи у входа, поэтому их удалось спасти, хотя это мне показалось странным. Словно она всё время жила в ожидании переезда или бегства.

Бабуля моя, только увидев её на пороге своего дома, истово перекрестилась, чего я за ней никогда не замечала. А известие о том, что мадам Анна поживёт у нас какое-то время, и вовсе заставило бабушку схватиться за сердце.

Но, я не привыкла отступать, да и ведунья приложила усилия, чтобы уговорить хозяйку. Я только диву давалась, куда вдруг подевалась московская леди. Сейчас перед нами была пусть и хорошо одетая, но обычная женщина средних лет, уставшая и в расстроенных чувствах из-за пожара.

В общем, уговорили мы бабулю. Анне выделили дальнюю комнату с отдельным входом с переулка. Она была несказанно рада, принялась обустраиваться с завидным оптимизмом.

А мы с Брэком сидели и наблюдали за её хлопотами. На удивление, Брэк принял новую жиличку спокойно, только обнюхал высокие каблуки, да фыркнул от яркого запаха духов.

А мне отчего-то пришла в голову сказка про теремок. «Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком живёт?» Бабушка – «мышка-норушка», Я – «лягушка-квакушка», Брэк – «зайчик-побегайчик». Кто у нас там дальше? А! «Лисичка-сестричка»! А что, мадам Анна очень походила на этого сказочного персонажа. Лишь бы теперь «волчок – серый бочок» не появился. Про медведя вообще молчу…

Баба Настя на все шебаршения в дальней комнате тяжко вздыхала да качала головой. Чтобы её отвлечь, я предложила вместе приготовить ужин. Тем более, что есть повод маленько попраздновать.

Вообще, моя бабуля очень любит готовить. Это я поняла сразу же, как тут поселилась. За первый же месяц набрала пару лишних килограммов и ужаснулась. Потом стала с трудом сбегать перед обедом, ужином, лишь бы не видеть все те яства, которые она с любовью и рвением готовила для меня. А на все её обиды отвечала, что поем потом, когда вернусь. И она поняла. Не сразу, но со временем, еды стало меньше, бабушка перестала загонять меня к столу, словом, смирилась.

Поэтому, новый жилец, в кулинарном смысле, был для бабули несказанной радостью – есть кого кормить.

Пока мы вертелись на кухне, заводя опару для пирогов и отбивая мясо, Брэк лежал у входа и смачно сглатывал, всем своим видом показывая, что ему ну очень нужно срочно что-нибудь съесть, иначе он рискует захлебнуться собственной слюной.

Когда в дверях показалась ведунья, мы все вдруг застыли, разглядывая её. От наносной московской холёности не осталось и следа. Ведьма словно сняла магическую личину и явилась к нам в своём обычном облике. Волосы подобраны в невысокий пучок, краска смыта с лица, из одежды – футболка и спортивные штаны. Короче, женщина простая, домашняя, от нас с бабушкой ничем не отличающаяся.

– Ну, я готова. Чем помочь?

Мы переглянулись втроём.

– А ты всё ешь? – вдруг спросила Настасья Сергеевна.

Жиличка улыбнулась и кивнула:

– Всё. И вообще, люблю есть.

– И никаких диет? – хитро сощурилась бабушка и кинула взгляд в мою строну. Вот, мол, Васька, учись у человека, всё ест и нос не воротит!

– И никаких диет, – подтвердила мадам, – бог дал хороший обмен вещество, могу есть, сколько хочу.

Я кашлянула и отвернулась к прерванному своему занятию, буркнув:

– Не всем так везёт…

– На, вот, бей тесто, – бабуля сунула Анне в руки миску, – да шибче! Вот так!

Пока мы занимались ужином, висела рабочая тишина. Но, стоило усесться за трапезу, тут же нашлись темы для разговора, так что ужин прошёл в тёплой, домашней атмосфере. И только когда бабушка ушла спать, мы с Анной вернулись к нашему расследованию.

– Я всё думаю, что нам делать дальше? – полушёпотом спросила ведунья.

– У меня тоже это из головы не идёт. Если мы предполагаем, что в деле замешаны шаманы, нужно ещё раз наведаться к участковому. Он в своём районе должен всех знать.

– А я пройдусь, наверное, по знакомым. Может, кто-то слышал о других представителях потустороннего культа, – кивнула ведунья.

На том и разошлись.

Сон закончился резко, словно кто-то толкнул меня. Я распахнула глаза и села. Прислушалась. Ничего странного не происходило. Часы тикали на стене, бабушка посапывала, сверчок стрекотал за печкой. Что же меня разбудило?

Решив, что просто во сне что-то привиделось, я легла и накрылась простынёй. И тут через меня словно прошёл кто-то. Я была почти уверена, что в комнате есть чуждое присутствие. Брэк тоже это почувствовал и заворочался под кроватью. Я свесилась вниз и откинула край простыни.

– Кто тут, Брэк?

Пёс застукал когтями по полу, выбираясь наружу. Я провела ладонью по его длинной шерсти, чтобы хоть немного успокоиться. Так, если отсечь всё магическое, которое мне теперь недоступно, остальное должно иметь материальное объяснение. И, хоть страх шевелил волосы на голове, я всё же встала и скользнула к выключателю.

Комнату залил яркий свет.

Мы с Брэком прищурились и переглянулись. Никого, кроме нас. Странно. Ну, ладно, мне почудилось спросонья. Но собаку что-то же встревожило!

Брэк толкнул дверь носом и поцокал к выходу из дома. Я устремилась за ним. Всё равно страх не даст заснуть. Лучше буду рядом с собакой, так спокойнее. А тот, словно понимал моё состояние, никуда не сбегал, шёл медленно рядом, лишь изредка потягивая воздух носом. Во дворе и вокруг дома также никого не обнаружилось. Мы ещё покрутились у забора и, не сговариваясь, свернули к реке.

Пока мы подходили к воде, я всё копалась в своих чувствах. Что происходит? Почему я стала видеть и чувствовать, будто снова становлюсь магом? Или это у меня уже развилась паранойя?

И с этими же мыслями просидела на мостках около часа. Пёс лежал рядом, смотрел, слушал, нюхал. Я была абсолютно спокойна. С таким охранником ничего не страшно. Купаться не хотелось, ночь уже не была такая душная, как пару дней назад. В общем, я находилась в нирване. Тихо, молочно, спокойно. И, для полного счастья, я старательно отгоняла дурные мысли, как героиня романа – об этом подумаю потом.

Когда собачий хвост вдруг начал отбивать чечётку о деревянный настил, я поняла, что задремала. Резко вздрогнула, зевнула и потянулась.

И тут же услышала тихое:

– Поговорим?

Я чуть с мостков в воду не свалилась. То ли спросонья, то ли заглючило, но голос был Кости. Мурашки жути рванули вниз по спине и провалились в копчик, ноги онемели, руки затряслись. Я медленно повернула голову и шумно выдохнула.

Это был хранитель музея. Он сидел рядом на корточках и пристально смотрел в мою сторону. Луна подсвечивала его макушку. Мне стало совсем не хорошо. Мысли свернули в мистическую сторону. Подумалось – а вдруг это Костя, вселился в какого-нибудь мужика, чтобы охранять меня? Потом я передёрнула плечами и покачала головой. Совсем рехнулась, Вась?! Ну, какое такое переселение душ? Ты же маг, должна понимать, как всё происходит. Чтобы душа жила, нужна связь с телом. А тело закопано на два метра вниз без возможности восстановления. Да и Брэк абсолютно спокоен. Скорее всего, мне почудилось. Никак не могу перестать скучать.

Олег вздохнул, не дождавшись ответа, передвинулся ко мне поближе и спустил ноги к воде.

– Ну, правда, Вась. Давай по-человечески, а? Взрослые люди, а ведём себя, как подростки.

Я отвернулась и промолчала.

– Я так тебя раздражаю? – снова вздохнул хранитель.

– Угу…

– Почему?

– Не знаю. Не хочу заводить друзей.

– Понятно. Кого-то потеряла?

И снова я промолчала. Задушевная беседа под луной начала вызывать в душе некое волнение, а это раздражало ещё сильнее.

– Если хочешь, я могу тебе помочь справиться с этой… потерей.

Я хмыкнула. Только психологов на мою голову не хватало. Но, хранитель настойчиво тронул меня за плечо.

– Подожди хмыкать. Послушай. Чем больше ты сторонишься людей, тем сильнее они лезут в твою жизнь. Закон вакуума. Конечно, ты не виновата, что испытываешь боль. Но и те, кого притягивает к тебе сейчас, тоже не виноваты. А ведь ты отдаёшь свою боль им, словно дикобраз колешься.

Его нравоучения заставили меня заскрежетать зубами. Я закатила глаза и вскочила.

– Слушайте, мистер Фрейд, пожалуйста, не лезьте в мой вакуум! У меня есть причины, держать этот барьер. Понимаете? Мне нельзя иметь друзей, я не имею права подвергать их жизнь опасности!

И только выкрикнув это, я вдруг осознала, что теперь вопросы польются рекой. Закрыв рот ладонью, я в отчаянии отшатнулась от хранителя и побежала к дому.

Но тот легко меня догнал, схватил за локоть и дёрнул на себя со словами:

– Ну, уж нет! Я не дам тебе сбежать снова! Остановись и послушай!

Я в остервенении начала дёргаться, вырывая руку, и с мольбой смотрела на Брэка, который спокойно сидел себе в сторонке и наблюдал за нами. Странное поведение собаки только добавило мне ярости и отчаяния. В мозгу промелькнула мысль, что кроме себя мне надеяться не на кого.

– Пусти, немедленно! – завопила я, – Ты нарываешься на неприятности! У меня участковый – лучший друг! Я скажу Вадиму, он тебя посадит за попытку изнасилования! Пусти!

Но хранителя было не так-то легко испугать. Он стойко боролся с моими хлёсткими руками, которые лупили куда ни попадя.

Когда ему удалось заломить мне руки за спину и спеленать в охват, я уже порядком выдохлась и была готова слушать. Здравый смысл подсказывал, что так он от меня быстрее отстанет. Сейчас что-нибудь навру, наобещаю, и мы мирно разойдёмся.

– Ну, всё, успокоилась?

Я кивнула, задыхаясь.

– Хорошо. Во-первых, что за чепуха про опасность? От кого и от чего ты скрываешься? Какая опасность тебе грозит?

– Не твоё дело! – огрызнулась я, – Отпусти! Обещаю, что не убегу.

Хранитель отпустил мои руки и сделал шаг назад, оставаясь при этом в готовности снова броситься на меня.

– Не моё… Ладно, это потом. Но, зачем врать про друзей? Не ты ли сегодня поселила у себя ведьму?!

– Это другое…, – я стушевалась, но вновь вскинула подбородок, – зачем ты за мной следишь? Других дел что ли нету?

– Ну, скажем так, ты мне кажешься подозрительной. Это раз…

– Ну и два? – в нетерпении перебила я, потирая запястья, которые заныли от этой драки.

– Ну… ты мне нравишься…

Я задохнулась от его слов и замерла. В ночи повисла тягучая тишина. Казалось, что даже кузнечики остолбенели от такого признания. Брэк разинул пасть и уставился на нас, склонив морду набок. Короче, все были в шоке. Первым пришёл в себя Олег.

– В смысле, ты странная и симпатичная. Некая загадка. А я, страсть как, люблю разгадывать загадки…

Я с силой втянула воздух носом, выставила вперёд палец и отчеканила:

– Даже! Не! Надейся!

Развернулась и быстрым шагом пошла к дому, мысленно пообещав себе, что больше ночью на реку ходить не стану. Ни при каких условиях.

Брэк догнал меня уже около дома.

– Предатель, – шикнула я на него, – почему ты мне не помог? А если бы он меня изнасиловал?! Он же маньяк!!!

Пёс скосился на меня и зевнул, всем своим видом дав понять, что он обо мне думает. А меня всё несло.

– Если ты не собираешься меня охранять, нафиг ты мне нужен?! Иди, вон, к своему хозяину, с ним тебе наверное лучше будет! А то – я его кормлю, пою, мою! А что в ответ?! Даже не рыкнул на злодея! Предатель!

Брэк посидел в сторонке, послушал меня, развернулся и скрылся в темноте. Я разинула рот. Потом испугалась и тихонько позвала:

– Брэк, ты куда? Я ж пошутила… Вернись…

Но, собаки и след простыл. Вот! Я была права! Нельзя мне друзей заводить…

***

После завтрака мы с Анной договорились о планах и разбежались в разные стороны. Я взяла курс на полицейский участок.

Вадим был приятно удивлён моему появлению.

– Василиса! Очень рад Вас видеть! Какими судьбами? Что привело Вас ко мне?

Я мягко пожала протянутую руку и с удовлетворением заметила, что щёки участкового вспыхнули нежным румянцем. Значит, моё влияние на него ещё велико.

– Не смогла пройти мимо, – мурлыкнула я в ответ и присела на предложенный стул, – думаю, дай-ка проведаю, вдруг Вы уже по мне успели соскучиться?

И нежная сладкая улыбка. Побагровевшая щека дёрнулась и поплыла к уху.

– Не скрою, очень рад Вас видеть, может быть сходим куда-нибудь вечером? Я знаю один уютный уголок, там готовят шикарные пирожные. Хотите?

Я закивала. Практически не вру. Очень хочется куда-нибудь сходить. Пусть будут пироженки. И даже сейчас не стану его расспрашивать, как дела с расследованием пожара, вечером сам расскажет.

Улыбнувшись счастливому вздоху, я, довольная, выплыла на крыльцо опорного пункта и чуть не споткнулась. На меня грозно смотрел хранитель музея.

– И что Вы тут делаете? – одновременно спросили оба. И дружно замолчали, сверля глазами оппонента.

– Я первый спросил! – с нажимом ткнул в меня пальцем наглый хранитель.

– Нет, я! – тряхнула в ответ копной и сложила руки на груди, – И не тыкайте в меня пальцем!

Олег внимательно посмотрел на свою руку, удивлённо вскинул бровь, словно не его рука сейчас выставила указательный палец мне прямо в грудь.

– Подумаешь! – пожал плечами и спрятал руку за спину, – Ну, и что Вы забыли в полиции? Неужели участковый догадался, кто поджёг ведьму?

Я от возмущения надула губы и фыркнула. Не хватало ещё, что бы меня записали в преступники!

– Не несите чушь! – взвизгнула и взмахнула руками так резко, что задела хранителя по щеке, удивившись, что тот оказался так близко. Когда только успел подойти?

Олег схватился за ушибленное место.

– Бешеная! Да, я совсем не тебя имел ввиду! Курица без мозгов! Как только тебе доверили детей учить?! Тебя в психушку надо закрыть! Пожизненно!

Оттолкнув меня от двери, он вошёл внутрь и хлопнул ею так, что зазвенели стёкла в открытой настежь створке окна.

– Только после Вас! – гордо крикнула я в окно и потопала прочь.

Куда ни пойду, везде этот хранитель! Такое ощущение, что он мой телохранитель, а не сотрудник музея! Как бы его отшить? Надо об этом подумать.

Дома меня уже ждала мадам Анна с горящими глазами. Я сразу догадалась, что есть какие-то новости.

– Присядь, Васенька, – она потянула меня в свою комнату, – новость сногсшибательная! Сейчас тебе всё обстоятельно расскажу.

Я огляделась. Её комната выглядела очень внушительно. Настоящая приёмная ведьмы: все атрибуты колдовских обрядов от карт до шара судьбы. Всё разложено так, словно ведьма жила здесь не один год, а не только что переехала. И главное, откуда она всё это взяла, погорелица наша?!

Заметив мой взгляд, Анна чуть смутилась и пожала плечами.

– Не удивляйся, я не хранила всё это в сгоревшем доме. У меня был офис, где проходили сеансы. Но тут мне нравится больше, вот я и перевезла вещи. Ты не возражаешь?

Ну… возражаю, конечно, что-то подсказывает, что уезжать отсюда ведьма не собирается. Во всяком случае, не в ближайшее время.

Да уж, Василиса! Нарыла ты себе головную боль! Но, уже ничего не поделаешь, будем как-то сосуществовать.

– Не возражаю, – улыбнулась я и опустилась на диван, – рассказывай, что выяснила.

– В нашем городе появилась секта… – заговорщицким шёпотом выдала ведунья и наклонилась ко мне поближе, – моя знакомая уже столкнулась с ними! Сняли дом в частном секторе на другом конце, с соседями не общаются, ведут себя странно.

Я нахмурилась. Секта – это очень плохо. Можно сказать, бич нашего времени.

– Конкретно – что они делают? – недоверчиво уточнила я.

– За неделю вокруг дома построили высоченный забор. Хотя, никто не видел, чтобы подвозили какой-нибудь строительный материал. Люди приходят и уходят разные. Много людей. Словно там поликлиника частная открылась. Но ни на заборе, ни в интернете никакой о том информации нет.

– Ну, да, странный дом, – согласилась я, – но почему сразу секта? У всего есть объяснение. Когда секта, тогда люди начинают там пропадать, или в секту деньги все относят. Есть какая-нибудь информация? Кто-то уже пострадал из знакомых?

– Пострадал – это конечно громко сказано, Инна Ильинична решила напрямую с ними пообщаться, дождалась, когда кто-нибудь выйдет за ворота, и пристала с расспросами. Это оказался молодой парень. Называться не стал, но по нему было видно, – не местный. Сказал, что здесь живёт его друг, и он просто заходил его проведать. Как так?! Живут всего неделю, а уже давние приятели? Странно, не правда ли?

Я кивнула. Ну, возможно, странно. Я тоже не люблю ложь. Хотя, сама в ней погрязла по уши… Врёт тот, кому есть, что скрывать.

– И ты считаешь, что они могут быть причастны к поджогу твоего дома? – уточнила я.

– Как один из вариантов, – согласилась мадам, – но ты ещё не услышала самого главного!

Она встала и красноречиво подняла брови:

– В этот дом входил хранитель музея…

Ого! А вот и ниточка! Весьма тонкая, но…

– Кажется, у нас появился подозреваемый, – задумчиво протянула я.

– Ты думаешь? Но почему?

Я вздохнула. Как-то не хочется рассказывать ей об Олеге, надо остановиться на полуправде.

– Слишком часто попадает в фокус зрения. А как известно, преступник всегда хочет быть в курсе расследования. Надо бы о нём узнать побольше. Но, как?

В этот момент в кармане завибрировал телефон.

– Василиса, ещё раз здравствуйте, это Вадим.

Я улыбнулась широко и подмигнула мадам Анне, которая с интересом прислушивалась к моему разговору.

– Вадим! Что случилось? Мы никуда не идём?! – я постаралась сделать голос как можно более расстроенным и обеспокоенным.

– Напротив, – довольный моей реакцией, пропел участковый, – хочу сказать, что жду Вас в восемь в кафе на Сенной, нормально?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Из романа Джейн Остин «Гордость и Предубеждение»

Вернуться