Поэзия
Владимир Дорохин

© Владимир Дорохин, 2025

ISBN 978-5-0060-4122-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Философская
лирика

Слова

Так невесомы, так бесплотны ль все слова?

Одни покорно сквозь мгновенья истлевают,

Другие авторов своих переживают —

Вступая в вечности наследников права…

Так беспробудны, так смиренны ль все листы?

Столам, карманам, перьям да чернилам

Об этом ведать, и лишь жребию по силам

Срок задержать их первозданной чистоты…

Так легкокрылы, так бездумны ль все стихи?

Иные быта крик безумный заглушают,

Игрушкой время беззаветно почитают

И вольны к взору добавлять свои штрихи!

Праздность

Досуг, что вечности подарен,

Не может быть назад ей возвращён

(Степенный отдых столь коварен,

Что им всецело люд обычно увлечён).

Хотя уступки здесь едва ли

Большой потерей самовластно можно счесть,

К тому же на мирской скрижали

Для дел пустопорожних вряд ли место есть…

Без пользы где хоть час был встречен,

Клеймить там нравы неуместно загодя:

В покое дней увековечен

Никто не будет и из жизни уходя.

Но коль и зла не совершалось

В утехах светских, то метанья все пусты —

Что б раньше им ни почиталось,

Везде роятся только праздности черты…

С душой в согласьи жить сподручней:

Призывы к отдыху и гимны дружбе вмиг

Предстанут всяко благозвучней,

Чем ропот совести иль скуки томный крик!

Расстоянья

Все расставанья создаёт лишь расстоянье:

Мы друг от друга далеко – и в том беда,

Когда бокалы наполняются с молчаньем,

И лгут часы, и ненавистны поезда…

Большая слава нам видней на расстояньи:

Чем будем дальше от кумиров – тем ценней

Нам их таланты с благородством, и вниманьем

К почтенной публике, и удалью затей…

И наказать нас можно только расстояньем,

Любовь и дружбу близость душ когда роднит —

Что наши судьбы с незатейливым признаньем

Незримой нитью вмиг порой соединит!

Миражи

Как порою жизнь резвится

В мимолётных миражах —

Словно бойкая зарница

Тьму гневит на небесах:

Всё, что бытность составляет,

Скопом в прошлое спешит,

Бездна чья за всем зияет

И суд времени вершит…

Дождь ли редкий вдруг прольётся

С возмущённых облаков,

Чахлый лист ли вниз сорвётся

В чаще мёрзнущих лесов,

Или пламенем охватит

Ворох выцветших бумаг —

Сквозь мгновенья всё утратит

Свойства милых сердцу благ…

Так и праздничные даты,

Вещи, встречи иль слова

Мы пускаем виновато

Под безвестья жернова,

Хоть живём лишь только ими

(Тлен и прах есть всякий быт!),

И с рожденья наш одними

Миражами взгляд горит…

Ведь не смеем прекословить

Мы их зову каждый раз,

В суете забыв усвоить

И былой урок подчас —

Будто б раньше не пытались

Задержать все миражи,

Чтоб следы их оставались

Дольше в памяти свежи!

Книжные полки

Мирских познавши низость толков,

Мы к знаньям тянемся душой…

Плодов их всход на книжных полках

Страничной вымощен грядой.

Он – символ мудрости безбрежной:

С ним просвещенья вольный дух,

Парит над твердью что мятежной,

Из мудрых уст ласкает слух

И суть являет в порицанье,

Чтоб с очищением умов

Смогли колоть граниты знанья

Мы остриём изящных слов.

Ведь сколько истин отрешённых

Ещё взывает из всех книг,

Доселе нами не прочтённых,

В дороге к правде напрямик…

Мы пишем «в стол» о самом важном

И врём ушам всех площадей

(Когда для них и плут продажный

Предстал стократ бы нас честней),

Мы перечёркиваем строчки,

Как сонмы жизней высший суд,

Рукою твёрдой ставим точки,

Что навсегда бумагу рвут…

И с тем, познавши низость толков

Мирских, мы с книгами навек:

Почить истории осколком

Не мыслит мудрый человек!

Вечная весна

Души родство преград воистину не знает,

Под песни сердца вечной требуя весны…

Когда ж тоску нам вновь разлука обещает —

И стран границы все условны и смешны,

И клятвы дружеской вдруг голос сам собою

Всплывает в памяти со множеством потех…

На брудершафт держа бокалы (со слезою

В глазах восторженных) мы новым встречам тех,

С кем миновал союз наш тесный все невзгоды,

Безмерно рады, лучшей роли не избрав —

Ведь верность духу всеблагой храним свободы

В пути наскучивших безудержных забав!

Преданья

«Вода есть всякой жизни сил источник благодатных,

Источник истины же зреет в лозах виноградных» —

Далёкой Греции незыблемым преданьям тем верны,

Так со времён почти забытой часто мыслят старины…

Однако там лишь будет тише вод любых теченье,

Где их изрядна глубина и ясно отраженье,

А винограда сок, к застолью оставляемый бродить,

Не глубже бочки винодел любой способен всё ж залить.

Так верный путь нам к истине искать назло преданьям

Скорей советовал в согласьи б с трезвым я сознаньем,

Чтоб не навлечь в тех благороднейших исканьях

горьких ссор

И словоблудьем увлечённый не окончить разговор.

Сюжеты

Творцы несбыточных сюжетов!

Почто обманут вами мир?

К чему вопросы без ответов

Под перезвон печальных лир?

Движений, звуков, форм и красок

Сумбурно-сбивчивый рассказ?

Сиротство честности средь масок

И всех наигранных гримас?

За гранью смелости измученный ваш гений

Уводит публику тропой больших сомнений…

Удел безрадостный ведомым

Задержит миг «раскрытья карт»,

Чтоб вечным истину искомым

Представил гаснущий азарт.

Излишне ж ревностный ценитель

Потерян станет без следа:

Его иллюзий покровитель

Направит поступь в никуда…

Творцы забвенья! Как вы сделались так падки

Дурные всуе демонстрировать повадки?

Зачем вам внемлющим надежды,

Из ложных сотканные слов?

Как упиваются невежды

Столь яро призраками снов?

Нет, аллегорий неподсудны

Литературные плоды —

Но лжи разгульной слишком людны

Все одичалые сады

(Пусть небылиц не оправдать их красотою:

Любовь к материям на них глядит вдовою)…

Ах, миражей творцы постылых…

Реальность многим всё ж чудней:

Фантомов счастья, сердцу милых,

Нигде не сыщется, как в ней!

Кружат бесплотные их тени

Над жуткой быта суетой,

И нет сложней хитросплетений,

Чем в быстроте их роковой —

Хоть грузно тонут всеблагие притязанья

В пучинах льстивого подчас иносказанья…

Медаль

Порой представив в скуке нрав людской медалью,

Что бытия бесценный опыт даровал,

По стороне любой – за смехом иль печалью —

Нетрудно сущность разгадать её начал:

Нетерпеливость под фривольностью упрёков

Вмиг явит гнева неприкрытые черты,

А любопытство, покровитель всех пороков,

Лишит стремления жеманной простоты,

И прозорливость совершенная в боязни

Коварства нож укроет острый за спиной,

И легкомыслие надменный дух подразнит

С недосягаемой вовеки высотой,

Лесть низведёт все утончённые манеры

До подхалимства при усердии большом,

И тонкий юмор в изощрениях без меры

В сердцах обиды будет теплиться огнём…

…Порой представив в скуке нрав людской медалью,

Что бытия бесценный опыт даровал,

По стороне любой – за смехом иль печалью —

Нетрудно сущность разгадать её начал.

Ностальгия

Чем надежды питать на прощанье,

Как не шансами встречи иной?

Приснопамятны все обещанья,

Отдаляют что сладкий покой:

С губ слетают каскады экспромтов,

И строка за пером лихо мчит,

И не сводится взор с горизонтов —

Ностальгии где эхо ворчит…

Окроплённый бессилья слезами,

Мнётся лист для скупого письма,

И, зардевшись с закатов кострами,

Предаётся огню задарма…

В отдаленьи от прежнего круга

Неразлучных доселе друзей

Торопливей минуты досуга,

Тише смех и все краски тускней…

Тянет душу в пучину блаженства,

Где под сенью разгульных причуд

Держит удаль своё верховенство

Для друзей, что зароком живут

Помнить клятвы напутственных песен,

Растворяющих быль, словно сон…

Этот мир удивительно тесен

Для сердец, что стучат в унисон!

Зависть

Сколь зависть мелочна как блажь!

Возможно ль душу так обкрадывать бесстыдно,

Когда отравленных ей участь незавидна,

И глуп наигранный кураж

В триумфах мелких, где везенье очевидно,

И маска ханжества лишь с виду безобидна,

Как роковой её пассаж?

* * *

Фатальный будто метроном

В висках завистника соблазны распаляет,

А после мнимое возмездье приближает

Над неприкаянным глупцом:

Порок извечно мысли скверной отравляет,

А после грустью в сожалении пронзает,

Пока закон глядит слепцом…

Но явь – свершённому судья:

Низвергнет громкий миф любой самозабвенный

В мечтах завистников вмиг их же ход надменный,

Рождённый гнётом бытия —

С реваншем чести чтоб был ныне стыд презренный

Как конвоир приставлен к памяти бессменный,

Едва объявится ничья…

Завистник – шулерский игрок

В крамольном первенстве за бренное почтенье;

И оттого смешней его срамное искупленье,

И неизбежней жуткий рок,

Когда визиты в свет почтенный угнетенье

Волной тревожной захлестнёт в переплетеньи

Всех оправданий, взятых впрок…

Как гром разящий приговор

Бесславно примет свой притворный обвинитель,

Поборник подлости и гордости губитель,

Что нечестиво сеял вздор!

Коварна зависть – как трагичный вдохновитель,

И тёмный идол, и слуга, и повелитель,

И всех минут досужих вор…

Мера

Завидной бытности есть в меру

Великий дар всё обратить —

И лишь по лучшему примеру

Свой бренный век предвосхитить:

Являться вовремя и к месту,

Не досаждая лишний раз,

Читая помыслы по жестам

Иль по движеньям мудрых глаз,

Любую речь держать по мере

И интереса, и ума

(Чтоб в строго заданной манере

Слов не транжирить задарма),

В одежде чтить всенепременно

Цветов и черт любых союз,

Искусство чувствовать отменно,

Не осквернив обитель муз,

И комплимент без подхалимства

С незлобной шуткой отпускать,

И грани все гостеприимства

С порога прямо указать,

Расценки милостыни ведать,

Любить без жертвенности душ,

Спешить лишь в голод отобедать,

К мольбам не чуять сердца глушь,

Наукам час и час потехам

Равностепенно отдавать,

И как чужим, своим успехам

Хвалу кичливо воспевать —

Ведь даже в мерах меру зная,

Пьянит триумфа чей кураж,

Венец победный дополняет

Вина изысканный купаж!

Воплощение власти

И благодатному, и злому на корню

Подобно власти воплощение огню,

Перед которым притеснённый ждёт спасенья,

А угнетатель – к произволу снисхожденья.

Есть притягательность неправедная в нём —

Недолго душу греть пристойно тем огнём:

Вмиг пламя скрытые позывы распаляет

И вседозволенности тропы проторяет…

Отрезан путь по ним идущему назад;

Там назван брат врагом и смрадом аромат,

Войною мир сочтён, безумцем – благодетель,

И каждый встречный фарисейству лишь свидетель…

На жар огня того бегущий быстро пасть

Всегда горазд, когда его прельщает власть…

Далёкий свет узреть в нём лучше с отрешеньем,

Чем побеждённым роковым стать искушеньем!

Монета

Кто почитаем больше в свете? Где манерам

Всегда уступит в низкой грубости беда?

Известно с юности заправским кавалерам:

Брала – без малого – учтивость города.

А злой риторикой сражая с полуслова,

В придачу дерзостью с бесстыдством щегольнув,

На мир взирают все в беспечности сурово —

Слова раскаянья навек перечеркнув…

Но здесь и прочие таятся разночтенья:

Личиной вежливости нрав циничный скрыв,

Являют горестное люди озаренье

В моментах истины – приблизив душ разрыв…

И ярой бранью, словно плетью неустанной,

Дорогу к счастью никогда не проложить…

Да, наконец, что в нашем мире постоянно?

Легко зачина здесь любого рвётся нить.

Когда спросили б моего о том совета,

То меж манерами и грубостью решать,

Что избирать, я вмиг представил бы монету,

Где голос разума иль чести заглушать —

Две стороны есть; а дальнейшее решенье

За уготовившим полёт ей храбрецом…

Хоть спор с удачей мне занятней в отчужденьи:

Моя монета чаще падает ребром.

Мудрость

…Хоть признаюсь я в этом реже,

Чем в прочих толках мне под стать —

И гимн, и исповедь в себе же

Стиху по силам сочетать.

Но вопреки любым порядкам,

Есть в послевкусье гимнов сплин.

К тому ж из них, назло догадкам,

Не поучает ни один…

Смурным представши сумасбродом,

Над коим хват сомкнула смерть,

Ведёт мне мыслей мимоходом

Тех настроений круговерть.

Безумно вздорное веселье:

Не пробудит слепой содом

Позывы лучшие в бездельи,

С безумством чувств иль за вином.

Хотя всю правду в одночасье

Сквозь призму разума познать

Всегда страшней, ведь без согласья

С умом душе не ликовать.

Уроком вещим награждая,

Ведёт нас исповедь во тьму —

Где вечна ярость лишь слепая

В лукавства ревностном дыму…

Сродни ж искусства пища прочим:

Подчас полезнее она,

Когда горька совсем без мочи

И раболепства лишена.

Лишь с ней душа моя и разум

День ото дня стяжают вновь

(Как по незримому указу)

И добродетель, и любовь!

Механизм

Речь иронично заводя о механизмах безотказных,

Я поговорку для примера привожу из несуразных,

Таит премудрости что древней благодать:

«За чем бежим мы – от того бы нам бежать».

И хоть мечты рисует образ яркий столь воображенье,

Неподконтрольно шестерней судьбы нам хитрое

вращенье —

Ни ход замедлить, ни назад их возвернуть

Ещё никто не смел в веках когда-нибудь…

А упоенье обретём всё ж коль в заветным обладаньи,

Раскроем быстро с тем и тленных грёз блажное

толкованье

(Себя уверив в прежних важности затей,

Погоню к лиху мы признаем лишь скорей).

И долог будет ход нам к устремлениям подобным…

Размена ль стоит жизнь на большие дерзания

способным,

Где с безразличьем к делу ждёт скорей успех,

А к шалой прихоти полны пути помех?

Так что насколько дух бы закалённый ни был

твёрд порою,

Не встанет клином враз к идущему своей он

чередою —

Скорей пресытимся мы тем, что нас само

Настигнет, скрывши отрешённости клеймо…

Истина

Народ поэтам льёт вина,

И вместе с тем в насущном признаётся:

Едва ли истина нужна,

Когда счастливей в вечной глупости живётся…

Бедняк пойдёт за медный грош

В огонь и воды, но, урвав награду,

Не примет истины он всё ж,

В своей душе тая холодную отраду.

И властолюбец-негодяй

С бесстыдством грезя видным чином,

В беде родной не вспомнит край,

Чтоб ниже прочих поклониться господину.

И удальцом не прослывёт

Большой герой утех подобострастных,

Хоть загадает наперёд

На обольщенье много дней он вновь напрасных…

…Где ж истина сейчас нужна,

Когда счастливей в глупости живётся?

Но пусть поэтам льют вина —

Любой бокал в народ стихом всегда вернётся!

Красная строка

Давно не новы оды раболепству,

Где руки авторов позыв

Тревоги – с лестью по соседству —

Направил, вольность укротив:

Для них милее в клетке птица

Со взглядом, полным чахлых грёз,

И сорняком им чуждым мнится

Нарцисс в саду увядших роз…

Свободе их нескладны посвященья

(Шалит и почерк, и сюжет),

А лёгкой славы предвкушенье —

Удел негласных лишь бесед.

Сухой идее присягая,

В неё не мыслит жизнь вдохнуть

Ватага авторов смурная,

Покой души чтоб не спугнуть.

Пуста и зыбка их драматургия,

Кумиры пошлы и глупы,

Добра им пагубна стихия

И сокровенен клич толпы…

Взойди ж, геройства дух сражённый

К тропам безрадостных страниц —

Где мир коленопреклонённый

Среди идейных ждёт зарниц!

Порука

Сколь безутешна притеснения порука,

Когда отрады нету ближнему помочь!

Пусть оправдала волю к власти нам наука,

Но остаётся только совестливым мука —

Презренья воду в ступе чаяний толочь…

Цены успеха же печальней осознанье:

Пустым тревогам иль порывам потакать…

Беспечный люд в корысти низменной призванье

Своё лишь видит, и посильное старанье

К ней на пути всегда горазд вознаграждать.

Но в мыслях чудится благое избавленье:

Добра лучами озаренье тёмных душ,

К служенью истине высокое стремленье,

Великодушья бескорыстного знаменье

И песней счастья завороженная глушь…

Ведь как заслуженная почесть нам любезна

И дерзновенья все к признанию милы!

И скверных нравов перед ними бесполезна

В невозмутимости своей земная бездна —

Средь неразвеянной беспечности золы!

Жажда

Известно, что чужие мысли повседневности уклад

Наш формируют с малых лет в своём порядке:

Всегда в опале тот, кто допустил с учтивостью разлад

И чьи ума плоды на вольность слишком падки —

Хоть всё искусство их гармонии познать

Нам легче, в крайности коль слепо не впадать.

Ведь как вода, что мерно черпается с жаждою извне,

Подобно знание источнику чужое,

Но безгранична человеческая жажда, и вполне

Прельстит со скверной нас питьё порой любое:

Не в силах к лучшему стремленье обрести,

Мы честолюбья дух содержим взаперти.

Дорога мастера изящных слов лежит средь миражей,

Науки путь – в больших печалей умноженьи,

Но к откровению идущему меж вечных рубежей

Признать не в тягость к ним взаимное влеченье,

Ведь, словно тающий весною мокрый снег,

Известен двойственной природой человек.

Лишь за смирением не совестно невежество укрыть,

В уроках же мирских – и в том они особы —

Нам только б классиков бессмертные преданья

не забыть

(Хоть из прочтённого в период всей учёбы

И половины бы с лихвой хватило глав

Из всех учебников, вмещал что книжный шкаф).

И потому ничуть не стоит наспех утолять

Той жажды нам, едва позыв её проступит,

Коль от повадок праздных нас лишь может отделять

Свобода мысли – что быстрей собой подкупит

Способных грезить без внушения извне

Не только с раненой душой наедине…

Чернила

Когда чернила на бумагу

Беззвучно лягут и замрут,

Поэт опустит, словно шпагу

Врагов повергнувший ватагу,

Перо под сенью злых минут…

* * *

И вновь вопросов рой извечных

Ворвётся в мыслей суету:

«В чём форм главенство безупречных,

Как лет не чуять скоротечных

И рок предвидеть за версту?

У скольких быть страстей на страже,

Каким догматам возразить,

Какие лица и пейзажи

В манере пышных вернисажей

С чем на холстах изобразить?

В каких изысках декораций

Людские грёзы распалить,

Какого зала шум оваций

Замыслить всуе попытаться,

Что пылкость муз рискнёт простить?»

* * *

Но выйдет срок минут протяжных,

И, как раскрывшийся бутон,

На зыбкой паперти бумажной

Чистосердечный стих тиражный

Вновь будет публике явлён!

Проклятье чинов

Всего манящего страшиться стоит неспроста —

Что разумеет и глупец, и ум светлейший —

Но изведёт стократ верней пустая суета:

Чинов почтенье же пример тому первейший.

В речах торжественных, и в песнях громких,

и в стихах,

Чей для помпезности возвышен слог парадной,

И с пустозвонством рьяным в повседневности делах

Красивый чин на слух имеет вес изрядный.

Шальным богатством, важностью и статью обличён,

Чин гордо шествует по долу искушённых:

Всех рукоплещущих ему названье – легион,

И тьма – величьем безоглядно покорённых!

Не в силах истинной цены своей никак учесть,

Чинам прохвосты покоряются охотно,

Что в кумовстве одном голубят подло фарс и лесть,

Пороков власти предаваясь безотчётно…

Чинам хвала большим – главнейшая из их утех,

Фавора жажда и высокого геройства,

Где уж не надобен в мирских делах большой успех,

Лишь свысока злой взгляд на быта неустройство…

Как ни сойтись им вдруг с маститым чином —

всё одно:

За добродетель и радушие почтенье;

Хоть в славословьи том лишь плутовство заключено,

И к ярой лести напускной слепое рвенье…

Жаль, чин носителей своих оставить не спешит,

Средь подхалимства находясь почти в осаде,

Когда тщеславьем лишним опасенья ворошит:

Неукротима властолюбцев спесь, к досаде!

Цейтнот

Есть победы, что стоят любых неудач.

Есть рассветы прекрасней всех прошлых закатов.

И коль время проносится будто бы вскачь

На вращеньи шальном по краям циферблатов,

Нет причин растворять в томной неге свой день,

Флёром дивного сна что укрыт с пробужденьем,

Безвозвратно похитить где гнусная лень

Наслажденье вольна каждым ценным мгновеньем!

К ним дорогой извилистой вновь заведёт

Из чертогов бестрепетных смелых свершений

Неустанный, строптивый и грозный цейтнот —

Балансир судьбоносных торжеств и лишений,

Притеснитель беспутства и враг суеты

(В прозу будней сойдёт с коим раж притязаний),

Дух слепого азарта и слов прямоты

И загадочный образ всеместных исканий.

Соразмерно усердью успех и тщету

Он безгласным надзорным разделит сметливо,

Покорить патетичную дав высоту

Или горечь бездолья отведать стыдливо…

Покориться ему, подчиняя себе

Достижимых в миру присных благ изобилье —

Вот искусство, рождённое в вечной борьбе

За завидную участь и воли всесилье!

Богатство

Возьмусь ли этих описать я строф сложенье,

Друзей, награды иль доходы сосчитать —

Земной наш путь есть к изобилию движенье

(С подспорьем спутников иль в гордом отчужденьи),

Покуда смерть не смеет нас к рукам прибрать.

Его как символ бесконечного богатства

Готов с признательностью втайне я воспеть;

Однако с жадностью вступивший в панибратство

В один из дней неизмеримого злорадства

Хлебнуть на пару поколений может впредь.

Нелёгким всякий отдаётся испытаньям,

Когда на большее осмелится дерзнуть:

Забыть про веру сокровенным обещаньям,

И хитрость мелкую в пример большим стараньям

Не к месту выдать, и от кары увильнуть…

Лишь тот, кто щедрость, доброту и благочестье

С умом пытливым изобилья выше чтит,

Умножит и в миру радушные известья,

И избежит суда порочного возмездья,

И вечным именем потомков наградит!

Распутье

Истратив жизни половину

На безутешные труды,

Дыханье чувствуем мы в спину

Всенепременнейшей беды:

Переломить уклад степенный

Внезапно нам уж не к лицу,

И все свершения к концу

Вдруг подводить – удел презренный…

Где мненье света будет в тягость,

Не стерпит гордость виражей

Судьбы отчаянных, и благость

Найдёт в безмолвии скорей.

Что чередом своим проходит,

Не ляжет бременем большим —

Наш взгляд на мир неколебим,

Когда тревоги семя всходит.

Ведь что пророчат перемены?

Коварство нового пути,

Где нам есть скорые замены,

И должно лучших превзойти?

Перетасованной ж колодой

Богатство, знанья, слава, власть

Взволнуют шулерскую страсть

В игре с упущенной свободой…

Ах, вольный случай! Сколь скупые

Повествованья о тебе!

Наброски будто черновые,

Что оставляются в борьбе

За мира высшую награду

И растворяются в быту…

Кто б оценил их красоту

И своенравную браваду?

Неужто жизнь – сама лишь случай

(Хоть не велит так размышлять

С годами разум наш дремучий,

Снискать чтоб света благодать)?

Прости ж, удача, всех нас разом

Да на распутье не томи —

И встреть открытыми дверьми

Всех смельчаков своим указом!

Венец безумия

Когда обманщиков, дельцов и плутократов

Венец безумия в миру по головам

Свершает ход шальной, протеста зычный

гром набатов

Добра заступников не слышится ушам.

Их слух открыт для пенья муз самозабвенных,

Смелейших сердца клятв и формул мудрых фраз,

Изящных образов и гимнов чести вдохновенных,

Восторгов бурных и шутливых слов проказ.

Ажиотажей всех докучна им тревожность —

Коль совершенств любых доступен образец.

Скупой итог бесплотных разногласий есть

ничтожность;

С тем столь убог для них безумия венец…

Ни в коей мере он к тому ж с наследьем спорным

Своих носителей не смеет вознести,

Когда в срамном бесстыдстве лишь даруется

покорным

Дел ходу скверных на порочности пути.

…Сочтут всё зло ещё истории скрижали,

Что сотворяемо с тщедушья торжеством,

Но в обличающем не нарекаемо финале

Навек для памяти народной образцом!

Сатира

Изрядно душ сатиры жалом

В веках былых уязвлено,

И в покаяньи каждом запоздалом

Без счёта клятв изведено…

Сильнее пуль где ранит слово,

Не уцелеть там плутовству —

Когда разит любой порок сурово

Возмездья идол наяву.

Изнанке жизни неподвластный,

Сатиры голос смел и твёрд

Как дерзкой бури рокот в час ненастный

Иль грома гневного аккорд.

Стыдит, бичует и стращает

Он всех, измыслил кто сойти,

Его в расчёт не взяв (и так бывает),

С благочестивого пути.

Лишь чистой совести сатира —

Не враг, и бравый с ней союз

Противникам опасен падшим мира,

Что смеют гневать вольных муз.

Искрой таланта будет пламя

Расправы бойко рождено,

Чтоб ввысь взметнуться, как реванша знамя,

Где станет зло поражено!

Угасшая мечта

Как мечты идеалы задёрнуть порою

Неизвестности может сплошной пеленою

Безвозвратно со скоростью молнии гневной,

Изнутри обжигает что болью душевной…

Как заносчивость мыслей смешит провиденье,

И в стыдяще ниспосланном нрава смиреньи

Отдаляет желанную роль в сень скандалов,

Низвергая с подгаданных вниз пьедесталов…

Как безумство без сговора бурно вскипает

В гордецах, кто чужие мечты умерщвляет:

Им отрадно в бездольном болоте забвенья

Лицезреть фаворитов остывшее рвенье…

Как все зрители кротки чужой личной драмы

(Отрешеньем что множат сердечные шрамы),

Предавая забвенью свои обещанья

Напускные все прошлые без состраданья…

…Но как волю мечты закаляет утрата!

А за ней – и с судьбою коварной расплата,

И размолвка с удачей-изменницей гнусной,

И прощанье с химерой фурора искусной!

Толпа

Когда б толпа судила по трудам одним творцов,

А всем оказиям их жизни бурной отводила

В короткой памяти поменьше уголков,

Как быстро б истина власть над умами утвердила!

О неизведанном бы никогда не завелась

Речь, кривотолков беспросветных полная, публично,

И возмущения б волна не поднялась

Средь опороченных крамольным словом хаотично.

Не поддались бы на потеху свету меж невежд

Все вдохновенные работы ложным ожиданьям,

И было б полным их рождение надежд,

А всех загадок рой предаться смог истолкованьям.

Злорадство едкое ничей не смело ранить слух,

Обида вслед не прозвучала бы тирадой гневной,

Огонь раздора с первой искрой вмиг затух,

И не нарушилось ничьей гармонии душевной.

И не смогла бы зависть грубая пронзать сердца —

Горячность сыщет чья скорей в любви употребленье —

Как жажда кары, что ярится без конца,

Пока толпу не обновит иное поколенье…

Пророчество

Легко предвидеть неустройство

В витках грядущих перспектив:

Их начертанье беспокойство

Спонтанно явит, мир былой отгородив

Стеной безудержного страха

Средь сокрушающих тревог

И неразвеянного праха

Воспоминаний у исхоженных дорог

Уже давно постылой жизни…

Закономерностей ж следов

На ней почти безукоризнен

Замысловатый контур – ход скупых шагов

Героев будущих сюжетов:

Крепки пророчества бразды,

Когда за ширмою секретов

Дурных поступков пожинаются плоды…

Ничтожны ставки на коварство

(Изобличать не ново ложь) —

Благочестивого бунтарства

Скорее азбучный пример в миру хорош!

Он – сын отчаянного рока,

Что задержать велит всегда

Финал, разгаданный до срока,

Пока горит удачи верная звезда…

Падшие души

Где спешно слабость кроткий разум услаждает,

Благим заветам не найти там свой приют —

Всё новых души встреч пленённые желают

С творцами зла, что к искушению влекут.

Покорный раб их именит и обожаем,

Кругами высшими над миром вознесён,

И с кривотолками в хождении по краю

От слабых духом всюду ждёт он лишь поклон.

Но не пороки пробуждают снисхожденье

К тем падшим душам, ведь их грёзы – бренный прах,

И в час возмездия предстанет в искупленье

Колосс их идолом на глиняных ногах…

Знаменье

Как страшно творцу оставаться безликим,

Пороки лелея, в веках забываться,

И в ссоры вступать с искушением диким,

Где призраки прошлого хищно кружатся…

Как горько всю жизнь у подмостков тесниться,

Жонглируя мысленно скопом сюжетов,

Презреньем одаривать глупые лица

И мир созерцать через призму запретов…

Как низко идти на поклон к толстосумам,

Талант изводя ради праздной забавы,

В толпе предаваться неправедным думам

И дерзко клеймить непокорные нравы…

Как больно прочтенью рецензий разгромных

Досуг посвящать в разлученьи с друзьями,

И критиков гнать всех взашей неуёмных,

В ночи забываясь с тревожными снами…

Но как же отрадно с удачей и рвеньем

Рука будто об руку путь тяжкий к славе

Пройти – и успеха великим знаменьем

Заслуженно стать в досточтимой державе!

Бремя времени

Дней резвый бег в годов шаг тихий станет обращён,

И каждый век десятилетий отзовётся эхом,

Но ход назад не будет и секундой совершён —

Что испытать под силу с равным каждому успехом.

Пусть не спешит вращаться временной калейдоскоп:

Всему и вся в миру придёт финал бесцеремонный…

Как невелик запас у непрестанных жизни проб!

И сколь превратен всякий миг, безделью одолжённый!

Никто над временем не в силах власть заполучить,

Лишь в нудной гонке проиграть ему с опереженьем —

С надеждой призрачной путь славный в вечность

прочертить,

В своём потомстве мыслей, слов и дел став

отраженьем…

Звёздный час

Искусства труд, что созидаем

В позывах пылких наших чувств,

Сперва мы слепо почитаем,

Затем сомнениям вверяем,

А после вовсе презираем —

До покаяний и безумств.

Нам в ранних пробах слава мнится

С благословеньем тайных сил,

Но озорной удачи птицей

Вспорхнёт она и вмиг простится

С той клеткой, злоба где таится,

И сплин попутчиком ей был.

Предел изведав всех терзаний

И возведя к мечтам мосты,

В миру мы ждём рукоплесканий —

Ведь в срок изведанных метаний

Лишь слёзы искренних страданий

Всегда живительно чисты!

К любым трудам вскипает рвенье

И на круги своя спешит:

Прозренья свет иль страх презренья

Готовит вновь нам провиденье,

Где звёздный час всегда – мгновенье,

Что пылью славы прочь летит…

* * *

И дерзновенья, и покоя

Есть на весах небытия

Всегда две чаши, и порою

Сомнений власть тому виною,

Кому искусства стать слугою

Судьбы пророчит колея.

Фатум

Кому не в тягость будет с прошлым расставанье —

Где ослабляется устоев мёртвый хват,

И к венценосным пьедесталам ожиданье

Возносит месяцев иной триумвират

(Зиме на смену мчит весна, и осень лето

К задворкам прожитого ревностно теснит),

А встреча вновь перерождённого рассвета

Былых привычек лишь оковы ворошит…

Враз не отринуть их – дурных и безрассудных,

Порочных, дерзостных, разгульных и чудных;

Но как под шёпот грёз назойливо-занудных

Высоты с ними покорять в делах земных?

Веленьям разума решительность и твёрдость

С упорством в помощь завсегда – каков зачин,

По сути, б ни был – чтоб имён маститых гордость

Бесплотной спутницей являлась до седин:

Любой патетики она красноречивей,

Честней бахвальства и спесивости резвей,

Без груза прошлого коль каждая счастливей

Из прочих фатумом предсказанных ролей!

А уж ему и всех стихий потешны нравы,

Пусть даже месяцев упряма круговерть,

И фарисейско-праздной косности уставы,

И вечно дышащая томно в спину смерть…

Весы судьбы

Когда пробили бы мне разом

Признанья, славы и почтения часы,

И было б велено отказом

Ответить праздности, на вечные весы

Судьбы не смог бы в равной мере

Смиренья груз я тяжкий возложить,

Что в доле ревностной потери

От благ заветных тех не может считан быть.

Ведь нет счастливых душ, где числам

С рассудком алчным знаться не впервой:

Без дел благих, потех и смысла

Их безотрадный путь угрюмой чередой

Лежит под призрачной звездою,

Не замечая в грозах будней всех чудес,

Но свыкшись с истиной простою —

Небесной меры на земле ничтожен вес.

Секреты счастья

Миг удивленья, восхищенья

Иль упоенья нам поймать

Сложней с годами всё без рвенья

Секреты счастья разгадать.

На поиск формулы заветной

Мы тратим силы все подчас,

Где в каждой чуши несусветной

Гнездится истина для нас.

Вот детство, юность, зрелость мимо

Промчались резвой чередой,

А с ними век неуловимо,

Не дав подсказки ни одной…

Но жажда новых впечатлений

Ведёт к фатальным рубежам

От пережитых искушений

Нас по запутанным следам.

Как утолить её без шанса

Невольно выдать тайный страх —

Что чувств неравенство баланса

Всецело в наших лишь руках?

Не разгадать секретов счастья

В игре с удачей наравне,

Но нет и полного безвластья

У нас над ними в стороне.

Постылым миром вдохновиться

С душевной лёгкостью быстрей,

Чтоб наяву переродиться

В его пучине миражей!

Огни вдохновенья

Не должно гаснуть вдохновенью взаперти:

За каждым вензелем молчит великая страница,

В штрихах неловкой кисти полотно томится,

И каждый день зовёт великих превзойти!

Скульптуры просятся наружу из камней,

Аккорды вечные средь вялых струн в тоске

блуждают,

С подмостков музы взглядом наугад шальным

стреляют —

В трудах искусства мыслей всех полёт смелей!

Не за углом ли громкой славы дерзкий шанс?

Не за кулисами ль рутины кружит шум фурора?

Не за тоскою ль контур путеводного узора

Летящих звёзд – под ностальгический романс?

…Найдутся жертвы той отрадной западни:

Превознесутся вновь в миру смелейшие затеи

И разделявшие их в прошлом смело лиходеи —

Успеть зажечь бы вдохновенья лишь огни!

Сила искусства

К чему искусство, что не служит наслажденью,

И жизнь, которая ничуть им не полна —

Когда творца и музам изменяющего с ленью

Душа восторгом не слабей упоена?

Пусть сохнет кисть, молчит струна, перо ржавеет,

Тупым резец лежит, скрывает маску пыль —

Талантов труд почивших сердце в праздности согреет,

Собой украсив заунывнейшую быль.

Для бренной плоти ж вне границ и расстояний

Смерть эталонно пунктуальна всякий раз,

Но задержать с преемником творца момент прощаний

Искусства высшего способен лишь указ.

Зачем роптать на обездоленность с тревогой

Иль провидения цинично-вздорный нрав,

Порыва нет коль проторённою пойти дорогой

Иным талантом, в кулаке всю волю сжав?

Ведь не в тени его творец укрыт бесславно —

Дань мастерству им воздаётся так скорей,

Чтоб завладеть и вдохновеньем после полноправно

И мир наполнить смелых прорвою идей!

Они покажут жизнь сквозь призму грёз цветную,

Досуг на откуп бойким музам отдадут,

Уберегут жизнь от забвенья бурную земную

И с неуёмной ленью счёты все сведут!

Триумф воли

Куда порой ни заведёт

Триумф могущественной воли:

С ним покорить и небосвод

Бескрайний в жизненной юдоли

По силам всем с родной земли,

И вникнуть вглубь любых явлений

Легко, держась от них вдали,

Для прозорливых разумений,

И многогранную познать

Суть каждой вещи рукотворной,

И спектры чувств все испытать,

Деля свой век с удачей вздорной!

Но и низвергнуться с вершин

Легко любых самозабвенно,

К краям губительных стремнин

Чеканя смелый шаг степенно

По неприветливым тропам

В густом безвестности тумане —

Назло ярящимся ветрам

Со свистом эха дальней брани…

Нужда в свершеньях коль остра

Фундаментальных и великих,

То с ней и едкая хандра

К застою дел скоп мыслей диких

В разгорячённой голове

Бесперерывно порождает

(Что будто с дерзостью в родстве) —

И так людьми повелевает…

* * *

Полезней ж волю проявить

В борьбе с порочною природой —

И мир дремотный поразить,

Дыша бесценною свободой!

Карт-бланш

Быть глупо жизни наблюдателем,

В неё врываться нужно смело

Самоотверженным мечтателем —

И отзываться чувствами всецело

На всякий жест, судьбой проявленный,

Ещё не в прошлом всё покуда,

Чтоб каждый миг торжеств прославленный

Переживал молву любого словоблуда!

Обидно страхами быть скованным

На перепутьях эпохальных,

И взглядом будто зачарованным

Сопровождать всех вестников прощальных —

Ведь светлой мысли не заблудится

В делах хозяин полноправный:

Невоплощённое всё сбудется,

Хоть бой с безвестностью подчас неравный…

Нелепо быть повитым робостью

В строптивца образе притворном,

Зависнув над терзаний пропастью

И утопив фурор во нраве непокорном…

Карт-бланш на счастья дозволение

Есть данность без увещеваний —

А значит, ждёт предназначение

Всех на вершинах рьяных притязаний!

Вознесение

Медали, памятники, притчи, мемуары,

Под «красной датой» груды строк из словарей,

Ухарски грянувшие публике фанфары

Речей восторженность и всполохи свечей —

Ах, чем ни тешился б творца любого разум,

Искусства мир (честнейший из миров!)

Всех по заслугам вознести как по указу

Единовластному земной судьбы готов.

Кому дано пополнить знатные плеяды

Имён нетленных на вершинах мастерства,

Тот вознесён, велик, почтенен – как награды

С молвой народной все его для хвастовства!

В своих трудах он и слезами взгляд умоет,

И позабавит слух, и время обхитрит,

И горизонты всем несведущим откроет

Просторов дальних и неведомых орбит!

А кто живёт одной надеждой вознесенья,

Года исканий ставя жертвенно на кон,

Тот жадно ловит каждый проблеск восхищенья

В глазах у публики с уходом на поклон…

Но терпеливо провидение к зарокам:

Воздастся всем по их талантам и трудам —

На лаврах почивать безумно одиноко

И в колыбели смерти ярким именам!

Любовная
лирика

Признанья

Читаю ль классиков любовные признанья,

Сажусь своё ль ваять в позывах пылких чувств —

Порой свербит тревожный довод в подсознаньи,

Слывёт что призраком кощунственных безумств:

«Блаженным стать иль всуе сделаться поэтом» —

Неблагодарный и мучительный удел!

Когда пера быть мастерством одним согретым

Я б утешение притворное имел,

То упоённый бесноватой, чёрной местью,

Тогда лишь ради громкой славы и наград

В стихах признания дарить с постыдной лестью

Всем героиням как себе я был бы рад…

Средь тех же классиков не вспомнятся навскидку

Взаимность встретившие с первых томных строф

И не принявшие влюблённость словно пытку —

Кошмар из гложущих сомненьем голосов…

Но чую: веянья любой бесстыдной моды,

Как в добром здравии откланявшийся век,

И все оказии, и ревности невзгоды

Не смогут времени замедлить резвый бег,

Когда признаниям любовным лишь по силам

Всех героинь своих прелестных пережить,

Чтоб стать талантов поэтических мерилом

И покорению иных сердец служить!

Первая любовь

Неслучайны все в мире случайности:

Всё полней за удачу бокал!

Воспылав, полюбить – как две крайности…

Так и я страсть шальную познал.

Красоты обожатель отчаянный,

Принял новый подарок судьбы

Я с избранницей в миг неприкаянный,

Перед коим все духом слабы.

…Позабылись с ней будни степенные,

Где в разлуке молил об одном:

Встреч мгновенья приблизить бесценные —

И счастливым пресытиться сном…

Я сажусь ей писать – мне не пишется:

Вздор вокруг лишь, а в мыслях – своё…

И извечно прерывисто дышится

От случайного взгляда её!

Я берусь ей сказать – вмиг теряется

Связность давних признания слов…

Отчего же так глупо влюбляется

С безоглядных нам первых шагов?

Как от пагубной хвори таинственной

Кровь кипит, и в заветных мечтах

Перед ней преклоняю единственной

Я колени – с признаньем в стихах!

Сердцеедка

Ах, зачем вы улыбкой усталой

Мой сердечный отняли покой?

Виден вам мимолётной забавой

Стихотворец бывает иной,

А меня в безурядице будней

Заприметить возможно едва…

Да и долго ли тешить нас будет

Озорная моя голова?

Не блистал я в собраниях тесных,

Обольщений коварства не знал,

И к исходу дуэлей словесных

В грудь безумцам свинец не пускал…

Вам другие нужны – мне ль не ведать?

Не угадывать, глядя на вас?

Я им с болью пророчу победы

И себя вновь кляну каждый час…

Образ ваш с новым утром разбудит

И проводит в полночную тень;

Неужели всю жизнь так загубит

Этих глаз молодая сирень?

Горько каюсь с немым сладострастьем:

«Нет другой такой в целой стране…»

Улыбнитесь, и снова – на счастье!

Что же более требовать мне?

Единственная

…Вы далеко. Но сердце помнит лёгких рук

Приятный холод, то нежданное свиданье,

И одиночества излеченный недуг,

И пылкость губ, и наше позднее прощанье…

Вас вновь нет рядом. Все стихи лишь об одном,

Как сговорившись, на бумагу мне ложатся…

В своём я городе – как будто бы в чужом…

Ах, сколь мучительно покинутым остаться!

Вы не со мной. Смогу приют найти едва

Своим печалям, и разлуку проклинаю;

А перед сном шепчу признания слова:

«Тонуть с зарёй в глазах я ваших вновь желаю…»

Серый

…Порой невежды мне твердили,

Что серый холоден, тосклив:

Что это след осевшей пыли,

И прошлогодний колос нив,

И появленье хмурой тучи,

И ветхий рубленый забор,

И соловей, шельмец певучий…

Но нет им веры до сих пор.

Все разумения пустые;

Я знаю, серый не такой!

Глаза – красоты неземные —

Есть у прелестницы одной:

Их серый полон упоенья,

Он согревает и пленит…

Он – мира высшее творенье,

Само блаженство им кричит!

В её глазах он настоящий,

В них добрый, милый серый цвет,

Очарованием разящий

Всю горделивость юных лет!

Молодая роза

Гнетёт любовников не стыд

Средь объяснений безответных,

И не боязнь страстей запретных,

И не презренный серый быт.

Лишь скорый взбалмошный уход

В оцепеневшем сердце жалом

Свербит с проклятьем запоздалым —

И прочь сбежать скорей зовёт,

И манит в сон хмельной устало…

Но с тем ли тлеет в них любовь

В минуту чести оскорблённой?

И, оставаясь непреклонной,

Велит: «О горе не злословь:

Немало сыщешь наперёд

Утех сердечных с кутежами!»

Природа ль шутит так над нами —

Но роза, что весной цветёт,

Всегда прекраснее с шипами.

Игра чувств

Когда бы я в признании любовном

Не в меру сделался красноречив

И словно невзначай на месте ровном,

Полётом мысли голову вскружив,

В «высоком штиле» складно изъясняться

С фривольством будничным вдруг резво стал,

Почтенно не стеснялся б улыбаться

И остроумьем к месту лишь блистал —

Единовременно все струны б разом

Моей шальной сфальшивили души,

И посрамлён избранницы отказом

Я б, верно, стал в томительной тиши…

Зато нескладной, робкой и бессвязной

Верней пронять я речью б сердце смог:

При содержаньи честном к несуразной

Не столь уж форме женский пол и строг —

Ведь там, где чувства разум не туманят,

Любви позывы искренние есть,

Натур вернее чувственных что манят

И не голубят напоказ пустую лесть.

В смущении

«Да, я упрям, наивен, может —

С дерзаньем встречи приближать…

Бывал в словах неосторожен

И не стремился принимать

Чужих забот и увлечений,

Снося преграды на пути…

Лишь после глупых заблуждений

В исканьи страстных ощущений

Отказ бессчётный силясь обойти,

Возобновлял свой круг словесный —

А вы всё так же далеки…

Мне самому ведь интересно

Навскидку знать, с какой строки

Сойдёт любезность королеве

Столь неприступной красоты!»

…Как я достоин быть во гневе

(Держа любезность в пылком зеве),

Достоин слух мой вашей немоты.

Лавры любви

Легко в беззаботности праздной любить,

В достатке над быта разладом

Вспорхнув, и к заветным ногам низложить

Весь мир, что попрошен лишь взглядом…

Легко одарённым с рожденья взойти

На тьму пьедесталов любовных

И знамя побед хоть до гроба нести

Под ропотом уст многословных…

Легко прозорливостью люд восхищать,

Чья сила любви оскудела,

Чтоб почестей прорву в два счёта снискать

И сердцу потворствовать смело…

Легко приручённую славу друзей

Забыть от влюблённости рьяной —

Что столь ей близка по натуре своей,

Предвестнице горя незваной…

Легко всё кокетство любви лицезреть

Средь бурных везения всплесков

И круг фаворитов её одолеть

До лавров померкшего блеска…

Сложней стать любимым с разгульной душой,

Не ведавшей гнёта смятенья

От блуда, и зависти тайной чужой,

И груза слепого везенья.

Случайная встреча

…Сколь старомодны торопливые признанья

С пустым бахвальством слов заносчивых и фраз!

Ветра времён давно в притворном чувств

молчаньи

Жар затушили их – с презреньем напоказ…

Лишь волей случая его в наш мир вернуло:

Сошлись мы – пламени мятежному под стать…

В войне с судьбой всегда в затылок смотрит дуло

Её беспечным гордецам, чьё имя – рать.

Как осмеять смогли мы высших сил знаменье,

Дерзнув на будничных любезностей тепло,

И легкокрылое спугнули сожаленье

О горьком прошлом, опасениям назло?

Как в час беды отринуть серость мы решились

Всепоглощающей рутины – и в долгу

Друг перед другом в неоплатном очутились,

Ход дней безудержный замедлив на бегу?

Как не устали на извечные вопросы

Искать ответ мы, чтоб иные порождать?

В умов игре ходов победных видим россыпь,

О большем мыслим, смеем лучшего желать…

К большим делам был взят наш путь – ведь,

без сомнений,

Одни у жизни мы, и жизнь у нас одна;

И для таких её срок послан нам свершений,

Блаженства чашу чтоб испить скорей до дна!

Манифестант

Вновь от любви я слеп, и глух, и безрассуден

Стал враз – но, кажется, служить ей рад и сам:

Всё ж перед сердцем на геройства разум скуден,

По прагматизма что лишь следует стопам.

Вскипела кровь (беды предвестье!) и в рутине

Дней смутных натиска казённо-бытовой

Плеяда званий мне негаданных отныне

На выбор жалована ратною судьбой!

Дан бой спокойствию был будничному шумный —

Я как в осадном положеньи меж страстей:

Капитуляции прошу за ход бездумный

В манёврах вынужденных тактик всех мастей…

Сойтись бы с ревностью в неравной мне дуэли,

Чтоб пораженье хоть с изменою признать!

Но медлит повод и малейший к этой цели

И вновь велит бесславно с фронта отступать.

Трофей любви ж сколь вожделенный, столь

тлетворный;

Он истощительных романов лишь гарант —

Где для прелестницы боец я, и дозорный,

И сердца прихотей шальной манифестант…

Влюблённость

С влюблённостью первой всегда так поспешно минуют

Манерности шарм и душевность негаданных встреч,

Что с ними в разлуке особенно сильно тоскуют

Все те, кто сердца на страдания решился обречь.

Став узником буднично-серых удобств от мещанства,

Спешит большинство на высоких стремленьях крест

Поставить всерьёз, средь зыбучего чтоб постоянства

Вещей отдалять доброй воли своей каждый жест.

Так гаснет влеченье, тускнеет надежды светило,

Стихают признанья и скорбью исходит нутро,

В свидания час уж ничто для влюблённых не мило,

И смотрят глаза на свободных прелестниц хитро…

Ведь власти противиться искренних чувств

безрассудно —

Ведёт в никуда равнодушья досужего путь.

Влюблённости чарам поддаться верней обоюдно,

В объятьях химер зазывных побывав хоть чуть-чуть!

Как сладок обман их, но как он нередко желанен

Суленьем надежд и бесплотных иллюзий шальных…

И если бы каждый так сильно не мог быть им ранен,

То сколько ростков бы любви взошло в душах людских!

Сплин

Дурных стихов, вестимо, много не бывает,

Хоть счёт влюблённостям по юности терять

Намного проще – где химеры слух ласкают

И их читателю, и автору под стать…

Но с переходом рубежей самообмана

Теряет краски жизнь, и дух питает сплин —

Предубеждений изнывающая рана

В рубцах тревоги и сомненья без причин.

К досугу бурному теряется охота,

И обещанья забываются подчас,

И о делах притворных мнимая забота

Изображается надменно напоказ,

И в снисхожденьи до ничтожнейших прошений

Карикатурно с ходу жертвенность сквозит,

И след теряется к дорогам искушений,

И провиденье обмануть всё норовит…

Зов резвых муз от сплина станет избавленьем,

Составит бытность из приятных мелочей

И, подружив кураж мечтаний с вдохновеньем,

Для утешенья сыщет множество затей!

…Дурным стихам раздолья больше, чем красивым,

Влюблённость первая позднейшей – не чета,

Но все знакомства с каждым автором тоскливым

Начать читатель волен с чистого листа!

Превратность любви

Я нежным был – вы отстранялись,

Я грубым был – сбегали прочь…

Хотя ко мне всё ж втайне привязались:

Терпеть разлуки было вам невмочь!

И потому мы вновь сходились

И в будний день, и в выходной,

Без извинений ханжеских мирились

Легко в жару и холод, снег и зной…

На зависть всем рассвет наш каждый

Теплом надежды полон был

И с беззастенчивой любовной жаждой

Сводить сквозь вёрсты нас всё норовил!

Осознавал я в отдаленьи,

Что нужен вам был навсегда,

К минутным прихотям же стойкое стремленье

Нас растворило б в ссорах без следа,

И наша пьеса двух актёров

Со сцены жизни б вмиг сошла —

С каскадом препираний и укоров,

И страстью, в распрях выжженной дотла…

Но в том любви и есть превратность —

Всё на круги своя вернуть,

На дел былых сердечных неопрятность

Чтоб с покаяньем заново взглянуть!

На поклон

Как актёр, выходящий в стыдливой истоме

На заслуженный к залу поклон,

Перед вами теряюсь всегда в полудрёме

Я, как будто не смея закон

Посвящённых в великие светские тайны

Обойти прямотою своей —

После грома оваций ведь знал, неслучайны

Были встречи у ваших дверей:

Сонмы взглядов мне в адрес бросали свирепых,

Укоряя за пылкий талант!

Я возвышен для вас только ростом нелепым —

Своего же позора атлант…

Мне успех не предсказан был знатной роднёю,

Сам я роли своей драматург…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.