Наталья Никанорова
Сказки старого шута

Глава 1 Прощание

Деко опустил письмо и задумался. Это было то, чего он ждал последние три месяца. Он оказался прав и королю в сложившейся ситуации потребуется помощь его шута. Но именно сейчас ему меньше всего хотелось покидать замок своего знакомого барона де Регье.

Деко прошёлся по комнате, остановился у окна и погрузился в раздумья. Он представил, как скажет Валентине о своем отъезде, её глаза, в которых застынет молчаливый упрёк. Картина, вставшая перед его мысленным взором, была так отчётлива, что он вздрогнул.

– Чёрт! – Деко ударил кулаком в стену. В дверь постучали. Деко быстро положил письмо под книгу.

– Войдите!

Дверь приоткрылась, в дверном проёме показалось симпатичное личико юной служанки Валентины, Люси. Высокая и худенькая, она обладала живым характером, с её лица не сходила улыбка. Свои рыжие волосы она считала единственным украшением, а в её голубых глазах всё время плясали искорки смеха.

– А, это ты, Люси, проходи.

Деко подождал, пока она закроет за собой дверь, и спросил:

– Как себя чувствует твоя госпожа?

– Как птичка, – с готовностью откликнулась Люси. Сегодня целый день поёт и танцует. Только…

– Что?

– Всё время спрашивала меня, почему вас с утра не было в замке?

– И что ты отвечала?

– Разумеется, что вы ушли с господином бароном по делам.

– Умница. – похвалил Деко.

Люси обратила внимание на письмо, краешек которого нахально выглядывал из-под книги, лежавшей на столе, и её осенила догадка.

– Господин Деко, вы… уезжаете?

Деко проследил её взгляд и мысленно помянул чёрта.

– Да.

– Вы бросаете мою барышню? И это теперь, когда у вас всё наладилось, и вы влюблены друг в друга по уши!

– Замолчи, Люси! Не рви душу!

Он немного успокоился.

– Мне надо ехать, понимаешь, надо! Сейчас я должен быть рядом с королём. Я не могу. Я не знаю, как сказать Валентине.

Люси, закусив губу, думала. Наконец, взвесив всё, она улыбнулась и сказала:

– Господин Деко, я подумала, ведь господин барон сегодня ужинает у своего приятеля в городе? Я подготовлю госпожу, вы должны попрощаться.

Деко посмотрел на Люси сначала с недоумением, затем с улыбкой. Служанка Валентины вызывала у него восхищение.

– Люси.

– Да?

– Ты понимаешь, что ты говоришь? Если я сегодня приду к Валентине, то не смогу уйти.

– И хорошо… Не беспокойтесь, господин Деко, я прослежу чтобы вам никто не мешал. Ну, я пойду, а то меня хозяйка заждалась.

С этими словами Люси выскользнула за дверь. Быстрым шагом она пересекла галерею, соединявшую два крыла замка, восточное и западное, и поднялась на несколько ступенек вверх.

«Как же трудно с этими влюблёнными, – мысленно посетовала она. Господи, помоги мне соединить этих двух чудаков, ведь они так любят друг друга. Пусть они будут счастливы. Помоги, а?»

Подойдя к комнате Валентины, она остановилась, перекрестилась, затем решительно постучала.

– Войдите!

Люси приоткрыла дверь. Валентина кружилась в танце. Молодой госпоже было восемнадцать лет. Высокая и стройная, она пленяла воображение многих, хотя, на взгляд Люси, её хозяйка была немного бледновата.

На красивом сердечком лице Валентины ярко выделялись большие зелёные глаза, опушённые мягкими чёрными ресницами. Пышные чёрные волосы были забраны золотой сеточкой, на высокий лоб спускалась розовая жемчужина. Сейчас Валентина была одета в простое домашнее платье из серой шерсти.

Увидев Люси, Валентина прекратила кружение. Люси с сожалением вошла в комнату, ей всегда нравилось смотреть как танцует госпожа.

– Люси, душечка! Ты была у него? Ну, как он?

Люси нагнулась и взяла со спинки стула белую накидку.

– Кто, барышня? – спросила она как можно равнодушнее.

– Господин де Деко разумеется, – несколько удивлённо произнесла Валентина.

Люси аккуратно расправила накидку, затем сложила её пополам.

– Люси!

– Что?

– Я задала вопрос!

Люси встряхнула накидку и провела по ней ладонью.

– Что-то случилось? – догадалась Валентина.

– Господь с вами, барышня! С чего вы взяли?

Люси старалась, чтобы её голос прозвучал как можно увереннее.

– С ним что-то случилось, а ты не хочешь мне говорить. Это нечестно, Люси! Я думала, мы подруги, – голос Валентины подозрительно задрожал.

Люси упала на колени.

– Барышня, не сердитесь. Вы должны меня понять, я не могу вам рассказать, я дала слово. Плутовка смотрела на Валентину честными глазами.

– Боже! – Валентина схватилась за сердце. – Он болен?

– Да нет же, – удивилась Люси, – здоровёшенек.

– Люси, я тебе приказываю, слышишь? – голос Валентины подозрительно задрожал. – Скажи мне, что случилось.

Голубые глаза Люси наполнились почти наполовину наигранными слезами, как же ей сейчас было жаль свою госпожу.

– Я не могу.

– Люси, пожалуйста!

– Он уезжает, – сказала Люси и зарыдала в голос, не забывая исподтишка наблюдать за хозяйкой.

– Как? – поражённая Валентина прижала руки к груди. Люси заговорила, всхлипывая на каждом слове.

– Сегодня утром господин Деко был с господином бароном в городе. А пока его не было, ему пришло письмо, он же на службе короля. Король призывает его в Париж. А он как это письмо прочитал, так будто похудел даже. Так ему не хочется уезжать.

Люси на секунду прервала свою речь, чтобы немного передохнуть, от этих уговоров ком стоял в горле.

Когда я сказала, что позову вас, чтобы вы хоть попрощались, так он мне запретил, чтобы я вам говорила о его отъезде. Потому как он любит вас и не хочет делать вам больно, а вы потом его всё равно забудете.

– Вот как, – обиженно протянула Валентина. – Он так сказал?

– Не обижайтесь на него, барышня. Он-то знает, что он вас любит, а вот любите ли вы его, не знает.

– Люблю, больше жизни люблю. Что же делать? – Валентина, задумавшись, прошлась по комнате.

– Люси!

Служанка подняла голову:

– Да, госпожа.

– Ты говоришь, господин де Деко переживает?

– Ещё как.

– Как ты думаешь, если я его приглашу на ужин, он согласится прийти?

Люси размышляла несколько секунд. Наконец она сказала:

– Это можно устроить. Последние гости уехали сегодня утром и в замке никого нет, кроме слуг, которых можно отпустить.

– Зачем? – удивилась Валентина.

Иногда молодая госпожа была так недогадлива, что у Люси просто руки опускались.

– Но ведь праздник по случаю вашего дня рождения закончился, стало быть, они здесь не так уж и нужны, потом, у них же тоже есть семьи.

Валентина задумалась.

– Кстати, – продолжала Люси, – ужин надо устроить не в столовой, а в ваших покоях.

– Люси!

– Здесь вы хотя бы поговорить сможете по душам. А я прослежу, чтобы вам никто не мешал.

– Но это как-то… – нерешительно сказала Валентина.

– Что?

– Неприлично.

– Господи боже! Да вы, может, и не увидитесь больше, нужно же вам поговорить по душам напоследок.

– Неужели по-другому никак нельзя?

– Можно, – согласилась Люси. Можно лечь спать и забыть о господине Деко. Тем более, что уедет он завтра утром.

– Хорошо, – сказала Валентина. – Накрой ужин у меня в комнате. Но, Люси, я на тебя надеюсь, чтобы никто не узнал.

– Не сомневайтесь, барышня.

– А господину Деко скажи… Скажи…

– Я скажу ему, что вы желаете с ним попрощаться, – помогла Люси.

– Да, верно. Ну иди же. Иди к нему. Только возвращайся поскорее.

– Я мигом.

И Люси с быстротой молнии выскользнула за дверь.

– Господин Деко. Господин Деко.

Деко открыл глаза и непонимающе взглянул на Люси.

– Господин Деко, вы уснули?

– Так. Задремал немного, – ответил он, вставая с кресла. – Ну что?

– Всё в порядке. Госпожа согласна.

– Люси, я твой должник!

– Нынче вечером она вас ждёт в своих покоях на ужин, – сказала Люси, опустив глаза, и выбежала из комнаты.

Деко взглянул за окно. Солнце опускалось. Времени осталось не так уж и много. Он поправил колет, взглянул на себя в зеркало. Потом принялся ходить по комнате.

«Это всего лишь ужин», – успокаивал он себя. Чтобы отвлечься, он попытался читать книгу, но из этого ничего не получилось, от волнения он не мог сосредоточиться на чтении. В конце концов, ему это надоело и он захлопнул книгу. Часы на ратуше пробили десять.

«Слава Богу, пора!»

Дорогу до комнаты Валентины Деко преодолел буквально в несколько шагов. Перед дверью он остановился, отдышался и пригладил волосы.

«Это только ужин», – напомнил он себе в сотый раз и решительно постучал в дверь.

– Войдите, – раздался в ответ мелодичный голос Валентины. Деко распахнул дверь и обомлел. Валентина в зелёном шёлковом платье с глубоким вырезом, из скромности прикрытым кружевной накидкой, встречала его у порога.

Она, покраснела, поняв, что своим видом слегка шокировала гостя.

«Ах Люси, – подумала она. Ну я же говорила ей, что это платье не совсем приличное.»

Правда, как девушка честная, она тут же одёрнула себя.

«Глупости. Люси же объяснила, что на сером платье пятно и его забрала прачка».

– Проходите же, господин Деко, – настойчиво попросила Валентина и пошла вперёд, указывая путь гостю.

Следуя за хозяйкой, он попал в другую комнату, не такую большую как первая, там был накрыт небольшой стол. Графин был наполнен вином, на блюде лежала какая-то дичь, кажется, это был фазан, рядом с серебряными тарелками стояли два кубка работы Бенвенуто Челлини. На резных подсвечниках горели семь свечей, у стола стояли два стула с узкими спинками. Кивком головы Валентина указала на один из них.

– Прошу вас, садитесь.

Сама она села напротив и некоторое время не поднимала глаз. Потом, спохватившись, она воскликнула.

– Боже, но ведь вы ничего не едите! Простите, господин Деко, я не слишком хорошая хозяйка, должно быть, если позволила себе хоть на минуту забыть об обязанностях гостеприимства.

Он позволил себе слегка улыбнуться.

– Не беспокойтесь, моя госпожа. Я не голоден. Я просто любовался.

– Кем?

– Вами.

Валентина покраснела, и чтобы побороть своё смущение наполнила вином кубок.

– Прошу вас, отведайте вина, господин Деко. Это лучшее вино с виноградников моего отца в Русильоне. Я надеюсь, что этот ужин станет для вас приятным воспоминанием. Люси сообщила мне, что уже на рассвете вы покидаете нас.

–Увы, – вздохнул Деко. – Это так. Но чаще всего я буду вспоминать прекрасную хозяйку этого замка. Вам очень идёт, когда вы краснеете. Вы знаете, очевидно, этот мой визит был последним.

– Почему?

– Каждый год я приезжал сюда только из-за вас. Теперь, после вашего совершеннолетия, отец наверняка вас выдаст замуж. А я не могу представить вас женой другого.

– А… А если я скажу, что мне противны все местные дворянчики. Что ещё никого на свете я не любила так как вас, вы вернётесь?

– Валентина!

Она вскочила, накидка упала с её плеч.

Деко поднялся и заключил девушку в объятия.

Глава 2 Сёстры

– Где же этот проклятый альбом? – уже никого не стесняясь, сказала Мари в полный голос.

– А-а, вот ты где! Так я и думала.

В открытое окно монастырской библиотеки ворвался свежий ветер. Приближалась гроза. Мари обернулась и облегчённо перевела дух, на пороге библиотеки стояла не грозная сестра-настоятельница, а Жанна.

– Проходи скорее и, ради Бога, закрой дверь.

Жанна поторопилась войти, но, чуть прикрыв дверь, всё-таки спросила:

– Что случилось?

– Да закрой же дверь! – взмолилась Мари.

Замок на тяжёлой дубовой двери не поддавался, Жанна оглянулась по сторонам и заметила метлу, прислонённую к стене, очевидно, сестра Агнесса забыла её здесь после уборки. Лихо присвистнув, Жанна схватила метлу и продела её сквозь ручку двери.

– Всё! – торжествующе заметила она, нам не помешают. – В чём дело, рассказывай.

– Помнишь, тот перевод с латыни, сделанный мной за Генриетту?

– Ещё бы, спорить нужно уметь, сестричка. Подумать только, быть такой наивной в твои годы, тебя провели как ребёнка.

– Объяснись.

– И ты на самом деле думаешь, что такая трусишка как Генриетта ходила на встречу с привидением?

– Господи, да нет, конечно. Мне просто нужно было её удалить.

– Такой ценой?

– Ну, я думаю, ты бы не стала возражать, если бы тебе представилась возможность, побывать по ту сторону монастырской стены.

Жанна кивнула.

– Но почему такой предлог? Привидение аббатисы в капюшоне ищет заблудшие души, – замогильным голосом произнесла Жанна. Девушки расхохотались.

– Так что с переводом?

– Чертовщина, – призналась Мари, – когда перевод был сделан, я положила его в альбом с засушенными растениями, сестра Франсуаза показывала нам его на уроке, а сейчас он пропал.

– Это точно?

– Жанна, я торчу здесь уже два часа!

– Как выглядит альбом?

– Ты же знаешь, – раздражённо сказала Мари, но, взяв себя в руки, ответила:

– Он довольно пухлый, в переплёте из красной кожи.

– Точно.

– Что?

– Я его только что видела у сестры Клод. Она спорила с сестрой Франсуазой по поводу правильного хранения гербария.

– Ой!

Мари прижала руки к щекам.

– Занятия начнутся через два часа. Ты перевод помнишь?

– М-м, в общих чертах.

Жанна огляделась вокруг, пыльные подоконники библиотеки ей явно не понравились.

– Фу, грязища.

– Что ты ищешь?

– Бумагу и перо, – сообщила Жанна, не переставая осматривать библиотеку.

– Они в столе, у окна.

– Откуда ты… Ах, да, ты же на днях помогала сестре Кларе.

– Она уже старенькая, а мне не трудно. В прошлый раз я переписывала старые списки книг и…

– А сейчас ты будешь восстанавливать перевод, – сообщила Жанна, вынимая из стола пухлую конторскую книгу, половина страниц в которой была ещё чистой.

Она вырвала из книги чистый лист и засомневалась:

– Хватит?

– Хватит. Перевод не очень большой.

– Садись скорее, пиши.

Чернила стояли на столе, но перо, которое лежало рядом, было порядком измочалено.

– Ты писала этим?

– Нет, в прошлый раз перо было очинено.

Девушка снова заглянула в стол.

– Здесь других нет – сообщила она. Но зато, алле-гоп…

Жанна с улыбкой протянула сестре свинцовый грифель.

– Что бы я без тебя делала? – поблагодарила Мари

– Нашла бы выход сама? – пожала плечами Жанна. – И я уверена, ты бы сделала это в два раза быстрее.

– «Центральная часть замка возвышалась над равниной…» – начала Мари.

Грифель был толстым, и она старалась писать, как можно мельче. Иногда Мари задумывалась, вспоминая текст, но всякий раз она с облегчением вздыхала и продолжала писать. Жанна молилась, чтобы неисписанного клочка бумаги, остававшегося у сестры, хватило до конца перевода.

– «Я ехал с вождями и войском, перенёс в пути тяжелейшие трудности, но он был достойным похвалы». Конец.

– Не очень большой? – Жанна указала сестре на исписанный лист. Ладно бежим отсюда, у нас ещё есть время переодеться и прийти на занятия вовремя.

Мари покачала головой и приложила палец к губам.

Жанна услышала шаги троих человек. Затем увидела, как дверь библиотеки стала сотрясаться от толчков.

– Девочки, они здесь я уверена! – послышался голос из-за двери. – Они спрятались, чтобы не отдавать перевод. Это низко, низко! Я ведь согласилась на их дурацкий спор! Клара, Катрин помогите!

Толчки стали сильнее.

– Генриетта, – тихо шепнула Мари. Жанна кивнула и сжала кулаки.

– Нет, – остановила её сестра, – в окно.

Под окнами библиотеки были свежевскопанные грядки, немного левее росли розовые кусты. Девочкам повезло, они упали на мягкую землю. Заслышав шаги сестры Франсуазы, которая ухаживала за садом, девочки предпочли скрыться.

За библиотекой находилось полуразвалившееся здание конюшни. Обычно здесь никого не было кроме конюха, старого Пьера и здесь вполне можно было отсидеться. Но сегодня стойло старенькой кобылы Медоуз было пусто.

Вошедшие девочки растерянно оглянулись. Может, Пьер отвёл свою любимицу под навес? Но и там никого не было.

– Странно, – сказала Жанна, – сегодня же не базарный день. Куда они исчезли?

– Может, мать-настоятельница послала дядюшку Пьера за молоком? – предположила Мари.

– Сестра Кристина смертельно обидится, она считает, что не настолько стара, чтобы поручать её работу безответственным молодчикам вроде Пьера-Кристофора и его… ой!

Мари толкнула сестру, и они оба упали в угол, заваленный душистым сеном.

Жанна попыталась что-то сказать, но Мари прижала палец к губам. Около конюшни кто-то был. Кто-то очень пожилой, звук его шаркающих шагов разносился очень далеко.

– Слава Иисусу Христу, сестра Франсуаза! Доброго вам здоровья! – приветствовал конюх сестру-садовницу.

– Да будет он благословен на веки веков! – откликнулась она. – Спасибо, дядюшка Пьер. Вы тут не видели двух воспитанниц?

– Да они должно быть давно на занятиях, колокол-то только-только звонил. Я не успел ещё в конюшню зайти. Напроказили чего?

– Грядки новые смяли, – в сердцах, сказала сестра Франсуаза. Я туда только-только семена укропа посадила.

– Поправим. Где вы говорите, сестра, грядки-то?

– Здесь, недалеко, – обрадовалась сестра-садовница. – Пойдёмте, дядюшка Пьер, я покажу.

Звук их шагов постепенно затих.

– Ффу, – выдохнула Жанна, – спасены!

– Быстрее бежим отсюда!

Пока девочки развлекались, ища себе укрытие в монастыре от гнева сестры Франсуазы, за монастырской стеной шла своя жизнь.

В деревне играли свадьбу, сын молочницы привёз невесту из соседнего села. У оружейника и мельника тоже прибавилось работы. Отец жениха заказал переделать часть оружия для охоты и сделать новое. Мельнику в срочном порядке нужно было намолоть огромное количество муки для свадебных хлебов, пирогов, как-никак село с деревней вместе свадьбу играют, а мельница всего одна. На дальнюю зерно никто везти не захотел. Вот и заставляли хозяева поворачиваться своих подмастерьев.

– Эй, Сандро, – к ученику подошёл бородач в кожаном фартуке, – ну, что тут у тебя?

– Вот, – показал Сандро, – со старого оружия я снял серебряные насечки, и оно стало немного удобнее. У новых ружей стволы чуть короче, чем на старых, но зато прочнее и бьёт более кучно, я проверял. А если укоротить стволы на старом оружии, то такой кучности не будет, городская работа, что с них возьмёшь.

– Кремни заменил? – спросил хозяин, вертя в руках одно из старых ружей.

– А как же, обижаете, хозяин.

– Поставь новые замки, с нашим клеймом.

– Но хозяин, это же обман!

– Делай, что тебе говорят. А это что? – Хозяин откинул ветошь с верстака и вынул две новенькие шпаги.

– Добрая работа! Кому это ты смастерил?

Сандро промолчал.

– Уж не этим ли паренькам, которые заявляются сюда чуть не каждый вечер? Ты обалдел, парень? Да они с ними обращаться то хоть умеют?

– Умеют, – хмуро ответил Сандро. – Я их научил.

– Когда это? – заинтересовался хозяин, – с работы ты ни разу не отлучался.

– После. Мы в лесу нашли местечко.

– И как?

– Сами видите, – Сандро указал на шпаги. – Стал бы я их делать, если бы не научил.

– Дурья твоя башка, – рассмеялся хозяин, – да кто ж им позволит шпаги-то носить, чай, не дворяне.

Но положил оружие на место и аккуратно прикрыл ветошью.

– Ты вот что, хватит по лесам прятаться, тренируй их на заднем дворе, понял? Покажи им, как устроен арбалет, научи, как собирать пистоли. Я не вечен. А тебе тоже скоро помощники потребуются. – И хозяин удалился, чуть раскачиваясь, видимо, вместо звонкой монеты с ним опять расплатились свадебным пивом.

Вечером, когда все девочки собрались в монастырской спальне, Генриетта позволила себе надуть губки и сообщить, что не желает общаться с подлыми обманщицами.

– Не общайся, – пожала плечами Жанна. – Мы тебе только спасибо скажем. И, сняв платок, отвернулась и стала расчёсывать волосы тёплого медового цвета.

– Не такое уж это великое удовольствие каждый день любоваться твоей физиономией, – поддержала сестру Мари.

– Однако для того, чтобы заслужить молчание Анри, вы пообещали сделать ей латинский перевод, – заметила Катрин, – видимо, на тот момент её лицо тебя вполне устраивало.

– Почему бы это? – подхватила Клара. – Может, чтобы она не увидела кое-чего лишнего?

– Ты о чём? – Генриетта недоумённо посмотрела на подругу.

– Они сами знают, о чём, – не смутилась Клара.

– Какой-то беспредметный разговор, – вмешалась одна из старших девочек, Валерия. – Или скажи всем, что знаешь, или молчи. Гасите свечи и ложитесь спать. Холодно.

– А пусть они скажут, почему после отбоя их кровати были пусты? – потребовала Клара.

– Интересно, а почему тебя-то это так взбудоражило? – слегка насмешливо спросила Альбина, подруга Валерии.

– Я …ничего… а вот они… уходить после отбоя запрещено…пусть скажут…

– Если нас спросит об этом мать-настоятельница, – сказала Мари, – мы ответим, но я не считаю, что мы с сестрой обязаны отчитываться перед тобой, Клара Бильсе.

Дверь спальни распахнулась, вошла сестра Клод.

– Как, девочки, вы ещё не в кроватях? Немедленно гасите свечи и ложитесь спать. Завтра утром, после молитвы, каждая из вас будет наказана. Жанна и Мари Эрвиль, перед утренней молитвой с вами хотела побеседовать мать-настоятельница. – Она подошла к кровати Валерии и вынула у неё из-под подушки пухлую книжку.

– Сестра Клод! – взмолилась девочка, – не говорите ничего матери-настоятельнице.

– Я верну ваш дневник завтра, мадмуазель Альден. А сейчас всем спать. – И она погасила свечу. Проходя мимо кровати Мари, она задержалась и что-то положила на тумбочку.

Монастырские воспитанницы вставали рано. В шесть часов их будил колокол, за тем, чтобы в спальнях всё было убрано, строго следила дежурная сестра. После весёлой возни в умывальной, построившись парами, по длинной галерее девочки шли на утреннюю молитву, а оттуда в трапезную. Опоздания на утреннюю службу не приветствовались, но Мари позволила себе задержаться в умывальной, чтобы прочитать письмо, которое передала сестра Клод. Жанне она шепнула, чтобы та шла вперёд и отвлекла бдительность сестёр. Письмо было из дома, от старого кюре месье Рейно, он сообщал, что в их деревне начался голод и несколько человек этой зимой умерли от простуды. Благодаря тому, что матушка Люси, кюре и ещё пара добрых прихожанок устроили при церкви что-то вроде госпиталя, удалось спасти немало жизней. Но житницы церкви опустели, люди голодают, самые храбрые парни из их села подались на заработки в Париж. Отец Рейно посылает девочкам своё благословение и призывал ещё немного потерпеть вдали от дома. «Вот о чём с нами будет говорить мать-настоятельница», – догадалась Мари. И, засунув письмо в карман фартука, побежала догонять подруг. Войдя в храм, она пошла вдоль левого придела, обогнула исповедальню и направилась к ризнице, там её уже ждали Жанна и сестра Клод.

– Пойдёмте, девочки, – прошептала сестра, осеняя себя крестным знамением.

– Слава Иисусу Христу, – произнесла она, входя в ризницу.

– Да будет он благословен на веки веков! – откликнулась мать-настоятельница. – Входи, сестра!

Мать-настоятельница Фаустина была немолода. Её доброе смуглое лицо было испещрено морщинами, белый платок придавал ей ту необходимую строгость, которой она сама в беседах с воспитанницами старалась избегать, понимая, что девочки ещё очень молоды и ко всем их шалостям и проказам нужно быть более снисходительной, но и не потакать им во всём, разумеется. Сёстры преклонялись перед ней, понимая, что любая её преемница, каким бы ангельским характером она не обладала, вряд ли сможет так же хорошо управлять монастырём.

– Я привела их, – сказала сестра Клод.

– Хорошо, пусть войдут.

Девочки прошли и встали вдоль стены.

– Я приказала сестре Клод, чтобы она передала вам письмо, – начала мать-настоятельница. – Вы прочли его?

– Вчера мы обсуждали с сестрой Франсуазой, где лучше разбить садик с лекарственными травами, потом сестра Кристина попросила её проводить в больничное крыло, письмо я передала только вечером, это моя вина, матушка, – опустив голову, призналась сестра Клод.

– Что с сестрой Кристиной?

– Она опять кашляла кровью.

Мать-настоятельница перекрестилась и забормотала молитву. Девочки последовали её примеру.

– Должна вам сообщить, девочки, – наконец сказала она, – что вам придётся задержаться в монастыре.

– Матушка, я читала письмо, – опустив голову, заговорила Мари. – Кюре Рейно пишет, что в нашей деревне голод.

– Срок вашего обучения заканчивается через два месяца, – тяжело вздохнув, сказала настоятельница, – но, очевидно, из-за последних неприятных событий ваша матушка не внесла плату за ваше обучение. Вы хорошие ученицы, хотя на вашей совести немало грешков, и мне было бы больно расставаться с вами. Поэтому я предлагаю вам хорошо подумать и остаться в монастыре в качестве послушниц. Обдумайте всё хорошенько, не здесь, посоветуйтесь с подругами, напишите родным и через неделю дайте мне ответ, а сейчас идите, молитва подходит к концу. Восславьте Господа нашего. Ступайте.

Глава 3 Побег

Как и обещала сестра Клод, она позаботилась, чтобы у каждой воспитанницы нашлось дело. После утренней молитвы Клара и Гертруда остались помогать сестре Жасинте в трапезной, старшие девочки вместе с сестрой Агнес вышивали пелену для алтаря, Катрин, Мари и Жанну отправили убираться в галерею, все были лишены завтрака.

Жанна яростно протирала витраж, стоя на деревянной лесенке и подоткнув подол, чтобы не мешался.

– Ну, матушка, – цедила она сквозь зубы, – удружила, нечего сказать.

Медовые локоны выбились из-под синего платка и вызывающе торчали, но Жанна этого не замечала.

Мари осторожно мыла окно, забранное решёткой. Её карие глаза потемнели и губы, всегда готовые к улыбке, были поджаты. Задумавшись, она сняла платок и густые чёрные волосы рассыпались по её плечам. Наконец она приняла какое-то решение.

– Бежим, – она потянула сестру за рукав.

Та с готовностью спрыгнула с лестницы:

– Куда?

– Сначала в конюшню к дядюшке Пьеру, а потом нужно навестить Сандро.

Жанна оглянулась в сторону Катрин, девушка сосредоточенно подметала пол и, казалось, ничего не замечала вокруг себя.

Мари недобро усмехнулась и надела платок, вид у неё был далеко не покорный.

– Катрин, – позвала она.

Девушка с готовностью обернулась.

– Тут только что проходила сестра Франсуаза, сказала, чтобы ты, если хочешь, шла к ней, вы будете приводить в порядок монастырский сад с сестрой Клод, она обещала договориться.

– А как же? – Катрин обвела взглядом длиннющую галерею.

– Не беспокойся, – подала голос Жанна, уловившая замысел сестры, – до обеда мы справимся.

– Ну тогда я пошла? – с нескрываемой радостью спросила Катрин.

– Конечно! – хором ответили девочки.

– Далеко ли собрались, красавицы? – приветствовал их дядюшка Пьер. Очевидно, он только что чистил стойла, к стене были прислонены вилы.

– Сестра Клод попросила, чтобы мы сходили за молоком вместо сестры Кристины. Её вчера отвели в больничное крыло, – пояснила Мари.

– Храни её Господь, – перекрестился дядюшка Пьер. – Так что, вот так вас одних сестра Клод и послала?

– Нет, конечно, – подала голос Жанна, – какой вы недогадливый, дядюшка Пьер. Мы пойдём вместе с вами.

– Так мы со старушкой Медоуз, пожалуй, и без вас управимся, стрекозы, а?

– Дядюшка Пьер, – взмолилась Мари, – ну, пожалуйста, нам очень нужно побывать в деревне, возьмите нас собой, а на обратном пути вы нас заберёте.

– Медоуз, ты слышала? – конюх повернулся к кобыле. – А теперь без вранья, что вам там занадобилось? Да ещё среди бела дня? Вы что думаете, я не знаю, кто у меня лестницу таскает, чтобы через стену лазать? Про старые рубахи и штаны моих пострелят, я уж молчу. Ну приспичило погулять, так лазали бы как обычно вечером, когда все спят. А тут на виду у всех! Зачем?

Сёстры поняли, что если они сейчас не придумают правдивую причину, то за стену им не попасть ни за какие коврижки.

– Можем не успеть, – хмуро объяснила Мари. – Ученик оружейника Сандро попался вербовщикам. Его хозяин еле их упросил, чтобы парню дали день на сборы.

Конюх нахмурился:

– Попрощаться, значит, хотите?

Сёстры кивнули.

– Ну, что Медоуз, вот и тебе выпало прогуляться ещё раз. Заодно и за молоком съездим, ты не против? Кобыла фыркнула и покосилась на конюха умным агатовым глазом.

– Ну, пойдём, милая, – ласково позвал её конюх. Вместе с конюхом на телеге девочки беспрепятственно выехали за ворота. У реки дядюшка Пьер затормозил, сёстры спрыгнули.

– Значит, буду ждать около перевоза до второго сигнала колокола.

– Спасибо, дядюшка Пьер!

– Мы быстро, спасибо!

Сандро чинил старый арбалет старика Греньо, вздумавшего приспособить оружие к ловушке на лося. Хозяин вместе с кузнецом вчера на славу угостились вином, и теперь доблестный оружейник спал на чердаке, выводя носом переливчатые рулады. Внезапно сквозь запылённое окно проник яркий луч и на верстаке заплясал солнечный зайчик. Юноша выглянул в окно. По дороге чинно шли под руку две девушки в монастырских одеждах. В руке одной из них блестело зеркало.

Сандро помянул чёрта и прислушался к храпу, доносящемуся с чердака. Убедившись, что его обладатель спит крепко, он сорвал с себя кожаный фартук и бросил его на верстак. Подбежал к ведру с водой, смочил непослушные кудри и выбежал на улицу.

– Доброго дня, Сандро, – поздоровалась с ним жена кузнеца. – Что твой хозяин?

– Доброго дня и вам, тётушка Мариетт, злой, как чёрт. Послал меня в лавку за кувшинчиком русильонского.

– Ты вот что, Сандро, – заговорщицки прошептала тётушка Мариетт, – когда будешь у лавочника, выспроси так осторожненько, с кем это, окромя твоего хозяина, мой мужик вчера пировал. Ну да не мне тебя учить. Сделаешь?

– Постараюсь, тётушка Мариетт.

– Ну беги.

И Сандро припустил вниз по дороге.

Обогнав девушек, он замедлил шаг.

– Что случилось? – спросил он ровным голосом.

– Через неделю по распоряжению настоятельницы мы станем послушницами, – сообщила Жанна.

– Нам нужно бежать из монастыря, – спокойно, словно речь шла о сборе цветов, – сказала Мари.

– Куда? – растерянно спросил Сандро.

– Ну, ты же сам мечтал о Париже, хотел поступить в гвардию короля, – ответила она, – вот и возьми нас с собой.

Сандро запнулся.

– Не оборачивайся, – грозно зашептала Жанна. – Кто мне все уши прожужжал, что ему надоел вечно пьяный хозяин? Кто говорил, что давно бы от него ушёл, если бы деньги были? Так вот, деньги у нас есть, Мари продала свой браслет, ещё осталось жемчужное ожерелье.

– Вы хотите в гвардию? – переспросил Сандро.

– Не в гвардию, – спокойно поправила его Мари, – в Париж.

Юноша задумался. Что ж, это действительно был шанс удрать от вечно пьяного хозяина и чего-то добиться в жизни.

– Завтра вечером встречаемся в районе порта. Капитана можно уговорить, чтобы он взял с собой даму и двух слуг, особенно если подкрепить просьбу звонкой монетой. Сигналом будет трель малиновки.

И Сандро размашистым шагом вошёл в лавку.

Поставив бидоны на телегу, дядюшка Пьер поблагодарил молочницу и отправился к перевозу. Ожидая сестёр, он завёл разговор с перевозчиком о ценах на зерно.

– Нет, ты сам посуди, – горячился перевозчик – работы у меня много, на тот берег переправь, обратно, а из трёх едущих дай бог один заплатит. С некоторых просто брать совестно. Вот к примеру матушка Гризье, знахарка. Уж стольким ей вся деревня обязана. Ведь если бы не она, о прошлом годе мор так бы всю деревню и скосил. Это ж сколько она народу спасла! И после этого с неё плату за перевоз брать? Да я себе скорее руку отрублю. Но есть люди совершенно бессовестные. Вот как наш лавочник. И торгует, а за перевоз нипочём платить не хочет. Так как мне быть? Чем своих детей кормить, спрашиваю? Иногда за целый день едва пару денье заработаю. А мешок зерна нынче целый пистоль стоит! Вам, монастырским, небось полегче.

– Это да, – соглашался дядюшка Пьер. – Но тут тоже как посмотреть. Зерно-то ещё смолоть надо. А мельница аж у села. Опять же, Медоуз у меня уже старовата, много не свезёт. Вот и приходится несколько раз туда-сюда ездить. День ездим, три отдыхаем, тоже не дело. Однако заболтался я, – прервал он сам себя. – Бегут мои стрекозихи.

– Дядюшка Пьер, – закричала подбегая Жанна, – мы пришли! Правда, мы быстро?

– До колокола успели, – ворчливо отозвался конюх. – Залезайте на телегу, да осторожнее, не свалите бидоны.

Подождав, когда пассажирки устроятся, Медоуз тронулась с места. Ехали они медленно дядюшка Пьер не понукал кобылу, понимая, что ей и так нелегко. Вдруг Мари спрыгнула с телеги и побежала в придорожные кусты.

– Тпрру! Стой, Медоуз! Что случилось? – крикнул конюх.

– Дядюшка Пьер! Жанна! Идите сюда, быстрее!

Жанна спрыгнула с телеги и подбежала к сестре. Дядюшка Пьер прибежал вслед за ней и присвистнул. На траве около кустов лежал мужчина лет тридцати в светло-зелёном камзоле, на его левом плече расплывалось тёмное пятно.

– Молодец, востроглазая, – похвалил девочку конюх. – Вот что, снимайте-ка бидоны и ставьте их под эти кусты. Этого молодчика нужно отвезти в монастырскую больницу. А за молоком я потом съезжу.

Через пять минут телега с раненым въезжала в монастырские ворота. В госпитале сестра Франческа извлекла у него из плеча пулю, пробормотав, что раненный потерял много крови и может не дожить до утра. Узнав о самовольной отлучке девочек, сестра Клод рассердилась и отправила их ухаживать за раненным. Но, вопреки её предсказаниям, уже через два часа мужчина открыл глаза и, подкрепившись крепким куриным бульоном, был допрошен девицами пятнадцати лет.

– Где я? – поинтересовался мужчина.

– В бенедектинском монастыре, в Эврё, в Нормандии.

– Давно?

– Часа три, мы вас нашли у дороги, вы были ранены.

Мужчина поморщился и прикрыл глаза, но внезапно попытался приподняться на кровати.

– А сумка, моя сумка, где она? И конь, с ним хорошо обращаются?

– При вас ничего, не было, – ответила Мари, – и коня тоже.

– Дьявол! – выругался мужчина и откинулся на подушки.

– Вы как-то странно говорите, – заметила Жанна, – вы француз?

– Да, – вымученно улыбнувшись, ответил раненный, – я родом из Безансона, граф де Ортвиль.

– Меня зовут Жанна, мою сестру Мари.

– Вашу сестру? – переспросил граф.

– Да, а что?

– Нет, ничего, – с придыханием заверил граф, – просто вы не похожи.

– Вы тоже не слишком похожи на француза, – сухо заметила Мари. – В Безансоне люди не настолько смуглые.

– Просто я недавно из Венеции, – пояснил граф.

– У вас украли сумку, коня, и чтобы вы не дай бог не нашли похитителя, вас просто подстрелили, – кивнула Жанна. – Куда вы ездили?

Раненый поморщился и ответил:

– К жене.

Сёстры переглянулись.

– Месье, – улыбаясь, сообщила Мари, – вы, очевидно, давно не были во Франции.

– Что вы хотите сказать? – удивился граф.

– Только то, что ревнивые жёны так не поступают. Судя по тому, как вы отреагировали на упоминание о сумке, в ней лежало что-то важное. Если вы хотите это вернуть или предупредить кого-то другого, мы с сестрой, пожалуй, сможем вам помочь, но для этого мы должны знать правду.

Граф сделал усилие и приподнялся на подушках.

– Не суйте нос не в своё дело, мадемуазель! – рявкнул он. – И вообще, почему вы ещё здесь? Позовите кого-нибудь из сестёр и ступайте на занятия! После вспышки гнева он со стоном опустился на кровать.

Жанна смочила полотенце и отёрла лицо графа.

– Боюсь, это невозможно, – нежно сказала она.

– Почему?

– Потому, что все сёстры сейчас заняты. В больничном крыле сейчас очень много пациентов. Вам как мужчине предоставили отдельную палату, а нас попросили, чтобы мы за вами ухаживали.

– Кровь Христова! – выругался граф.

– Сейчас вы ничего сами не можете сделать, – подхватила Мари. – Зато мы можем, если вы, конечно, не против, передать вашим близким, что вы на некоторое время задержитесь во Франции. Только кому?

– Моей жене, – угрюмо произнёс граф.

– В Безансон? – уточнила Мари.

– Нет, – поморщился граф, – в Венецию. У неё собственный дом на пьяцца де Ламаре. Дайте воды.

Жанна торопливо протянула ему жестяную кружку.

– Как в Венецию? – удивилась Мари. – Вы же говорили, что приезжали к жене…

– Да! Боже мой, зачем, я вам всё это рассказываю, – простонал граф. – Просто раньше я считал, что у меня их две.

Жанна, услышав такое, налила из кувшина воды в кружку и выпила её сама.

Граф стал рассказывать, ежеминутно прерываясь, картина вырисовывалась следующая. Когда граф был слегка помоложе, чем они сейчас, у него был друг и они оба полюбили одну девушку. Как граф узнал спустя некоторое время, друг к ней сватался, но безрезультатно, она полюбила графа. И тогда друг взялся устроить их брак. Под покровом ночи в часовне их обвенчал какой-то монах. Шли годы, граф вырос, ушёл на войну, потом долгое время служил при дворе короля, вместе с ним попал в Венецию. К тому времени он был уверен, что его жена скончалась от эпидемии. В Венеции он встретил чудесную девушку и после нескольких лет знакомства попросил её руки. Через два месяца его жена должна была родить и случайно через французского посла граф узнал, что его первая жена жива. Само собой, Иветте, так звали вторую жену, граф ничего не сказал, только сообщил, что ему нужно будет отлучиться на недельку во Францию. В Безансоне он разыскал свою первую любовь и нашёл её в добром здравии. Она сняла груз с его плеч, объяснив, что их венчание было незаконным по двум причинам: во-первых, они были несовершеннолетними, а во-вторых, монах, венчавший их, был ненастоящим, с досады заклятый друг графа отыскал какого-то расстригу, совершившего таинство венчания, потому и обряд проходил ночью. Его первая жена давно замужем, у неё трое ребятишек и своему бывшему мужу она тоже желает счастья. Осчастливленный граф уехал от неё, а тут внезапное нападение. Коня нет, сумки тоже, плечо прострелено, а Иветта наверняка изводится от беспокойства.

Граф утомлённо прикрыл глаза и долгое время молчал.

– Напишите ей письмо, – предложила Мари, когда он наконец открыл глаза. – Мы передадим.

– Письмо? – задумался граф. – Попробую. Помогите мне.

Жанна приподняла подушки и граф сел. Из прикроватной тумбочки она вынула пузырёк с чернилами, перо, бумагу и сказала:

– Диктуйте.

– Я сам, – попросил граф.

Он писал с трудом, часто останавливаясь. Наконец письмо было закончено и граф передал его Мари.

– Я, наверно, сошёл с ума, – устало произнёс он, – как вы выберетесь из монастыря?

– Это наше дело, – ответила Мари, пряча письмо, – не волнуйтесь.

– Да, вот ещё, – хрипло сказал граф, – зайдите к графу Дюскере, его дом вам покажут, передайте ему, что письмо похищено, и сразу же уходите. Вы поняли? – настойчиво переспросил он.

– Да, – заверила Жанна. – Мы всё сделаем.

Граф закрыл глаза, девочки вышли из палаты и пошли по галерее. Колокол только что возвестил о начале мессы.

– До вечера ещё далеко, – сказала Жанна, – жаль.

– Наоборот, есть время всё подготовить, – не согласилась сестра.

– Корсаж и юбка уже лежат рядом с костюмами сыновей дядюшки Пьера.

– Нам понадобится только один костюм, – подумав сказала Мари. – Сандро наверняка, купит себе что-нибудь подходящее. Наш конюх, человек небогатый, как и мы, впрочем, но если мы собираемся использовать одежду его сына, я думаю, за неё надо заплатить, как ты считаешь?

– У нас есть деньги, которые мы выручили за браслет твоей матери, – стала вспоминать Жанна, твоё жемчужное ожерелье и…

– Мамина фероньерка, на золотой цепочке, – обрадованно сказала Мари. – Этого достанет на то, чтобы заплатить дядюшке Пьеру за костюм.

– Тс! – предупредила сестра, по направлению к ним шла Катрин.

– О, – постаралась удивиться она, – вы уже вернулись? Как прошла прогулка за монастырскими стенами?

– Замечательно! – ответила Жанна.

– А как монастырский сад? – невинно спросила Мари. – Посадили что-нибудь новенькое?

Катрин закусила губу, но через несколько секунд уже улыбалась:

– Так, ничего особенного, – ответила она, – ноготки и каланхое. Вы на мессу?

– Разумеется,-вежливо ответила Жанна, – ты с нами?

– Конечно, – согласилась Катрин. И девушки продолжили путь вместе.

После мессы девочки получили поручение от сестры Клод зайти в трапезную и хорошенько прибраться там перед ужином. Жанна скоблила столы широким ножом, а сестра, стоя на коленях, мыла полы. Когда всё было готово, Жанна сходила на конюшню за соломой и разбросала её по свежевымытому полу.

– Сестра Жасинта, – позвала она, – у нас всё готово.

Из кухни вышла монахиня с добродушным морщинистым лицом и придирчиво оглядела трапезную.

– Ну, и хорошо. Вымойтесь, приберите волосы и ступайте на кухню. Велено накормить вас отдельно.

Получив по куску хлеба и стакану молока, сёстры молча прошли в угол кухни и уселись на скамью. Нехитрый ужин был съеден в мгновение ока.

– Теперь ступайте к себе.

Девушки поклонились и вышли. Переступив порог спальни, Мари охнула: подушки на их кроватях были изрезаны и на полу валялся гусиный пух.

– Катрин, – сказала Жанна, сжимая кулаки, – ну она сама напросилась.

– Какая разница, кто, – перебила её сестра, – сейчас сюда придёт сестра Клод.

Жанна присвистнула.

– Быстро, помоги мне.

В обрывок наволочки они собрали пух и обрезки материи.

В коридоре послышались шаги. Жанна быстро приподняла одеяло на кровати Катрин и спрятала следы погрома. В спальню вошла сестра Франсуаза.

– Так, так. Надо полагать, вы уже отужинали, мадемуазели?

– Да, сестра, мы только что вернулись из трапезной, – подтвердила Мари.

– Как это низко! – воскликнула сестра Франсуаза. – Воспользоваться доверием бедной девочки, чтобы совершить проступок, мне за вас стыдно! И чтобы не говорила Сестра Клод, я считаю наказание, которое она избрала для вас, слишком мягким. Поскольку вы скоро станете послушницами, вам бы не мешало набраться немного смирения, оно больше приличествует молодым девицам.

Она обвела взглядом комнату, словно хотела найти предмет, источающий названную добродетель и указать на него в качестве примера, но обнаружила совершенно иное.

– А это что? Почему на ваших кроватях нет подушек? Отвечайте!

– Сестра Франсуаза, это моя вина, – ответила Мари. – Дядюшка Пьер в последнее время жаловался на ревматизм и плохой сон. У него очень плохие подушки, твёрдые. И я уговорила сестру отдать ему наши.

– Неужели? Весьма похвально. Я спрошу у него, так ли это.

Сестра Франсуаза направилась к выходу, сказав:

– Но сестра кастелянша сейчас болеет и новых подушек вам придётся подождать, доброй ночи, мадмуазели.

– Доброй ночи, сестра Франсуаза, – хором ответили девушки.

Когда остальные воспитанницы вернулись из трапезной, сёстры уже спали.

– Тише, – предупредила Валерия. Вы их разбудите.

– Подумаешь, неженки, – фыркнула было Гертруда, но заметив суровый взгляд старшей воспитанницы, замолчала.

Минуту спустя Катрин издала такой визг, что не проснуться было невозможно.

– Что ещё случилось? – спросила Жанна.

– Катрин, ты ведёшь себя неприлично, – одёрнула девушку Альбина. – Сейчас сюда весь монастырь сбежится. Что за дьявол у тебя в кровати?

– Это они, это всё они! – закричала Катрин, бросаясь с кулаками на Жанну.

Жанна не смогла отказать себе в удовольствии и залепила ей такую пощёчину, что Катрин села на пол.

– Помилуй, Катрин, – пряча усмешку заговорила Мари, – зачем нам твоя кровать? У нас, слава богу, свои имеются.

Улыбнувшись, Альбина откинула одеяло, на кровати Катрин и увидела изрезанные подушки.

– А вот это уже не смешно, – проговорила она. Вы понимаете, что за это накажут всех? – обратилась она к Мари.

– Неужели ты думаешь, что мы сами себя лишили удобства, чтобы похихикать в сторонке, когда всех будут наказывать? – ответила Мари.

– На вас это не похоже, – согласилась Альбина.

– Похоже, ещё как, похоже! – закричала Катрин. – Они и не такое могут! Они…

– Замолчи, – сказала Валерия, подходя к ней, – а то я добавлю.

Катрин икнула и замолчала.

– Зря ты это, Катрин, – вырвалось у Генриетты.

Валерия быстро повернулась к ней:

– Что ты знаешь? Говори! – приказала она.

– Ничего я не знаю, – попыталась увильнуть Генриетта. Но увидев, что даже Клара смотрит на неё с подозрением, сказала: – Катрин бесится потому, что её обманули. Девушки сказали ей что, сестра Франсуаза, ждёт её чтобы приводить в порядок монастырский сад, а на деле оказалось наоборот, за то, что она отлучилась с места, где отбывала наказание, сестра послала её чистить выгребную яму. А эти девицы, – Генриетта свирепо глянула на сестёр, – гуляли за монастырской стеной.

– Так, – нехорошим тоном произнесла Валерия, обращаясь к Катрин. – И ты не нашла ничего лучше, как подставить всех, изрезав им подушки?

– А вы, – поддержала, её Альбина, – прекрасно знали, что ждёт Катрин, и отправились на прогулку?

– Я считаю, что нам не нужно их замечать, всех троих, – сказала Клара.

– Пусть они всё приведут в порядок и ложатся спать, – вынесла свой вердикт Валерия. – И если я услышу хоть звук недовольства от кого-либо из этой троицы, попрошу сестру Клод рассудить, как нам быть с виновными в таком случае.

В монастырских кельях давно погасли огни, обитель погрузилась в глубокий сон. Но не у всех эта ночь выдалась спокойной. Проклиная свою бессонницу, конюх выбрался во двор, подышать свежим воздухом. Через некоторое время он замёрз и собрался уходить, как вдруг заметил женщину, в монашеском одеянии, поспешно идущую через двор.

– Вот те раз, – прошептал дядюшка Пьер узнав сестру Клод. Ей то чего не спится? Он сделал несколько шагов и притаился у здания библиотеки, справедливо полагая, что оттуда лучше видно.

Сестра Клод подошла к монастырским воротам. Не дожидаясь, пока она их откроет, через стену перепрыгнул мужчина.

– Ты слишком долго, – упрекнул он её.

– Прости, Рикар, меня задержала мать-настоятельница.

– Старушенция ещё не спит? – удивился собеседник.

– Прошу тебя, будь повежливее, когда говоришь о ней, – одёрнула его сестра Клод, – матушка только что отошла ко сну. Зачем ты пришёл на этот раз? Ведь ты клялся именем нашей матери, что оставишь меня в покое.

– Обстоятельства, милая сестра. Обстоятельства. Кажется, вы проявили излишнее рвение в делах милосердия.

– Объяснись, – потребовала сестра Клод.

– Вы приютили в своём монастыре преступника, графа де Ортвиль.

– Мы оказали помощь раненому, которого к тому же ограбили разбойники, – возразила монахиня.

– Ах, так он вам ещё не представился? – удивился Рикар.

– Сестра Франческа, говорила, что он не приходил в сознание, а с девушками, которые ухаживали за ним, я не разговаривала. Какое преступление он совершил? Убийство?

– Нет, здесь дело политическое, сестра, у него должно быть письмо, весьма важное.

– При нём ничего не было, – сказала монахиня.

– Совсем?

– Совсем.

– Дьявол, – выругался мужчина. – Кому он мог его передать?

– Послушай, Клод.

– Сестра Клод, позволю себе напомнить.

– Что? Это неважно. Сестрёнка, я прошу тебя, как только он очнётся, выспроси, где живут его родственники, и дай мне знать голубиной почтой.

– И ты оставишь меня в покое?

– Да, – ответил Рикар.

– Обещаешь?

– Ну, конечно, когда я тебя обманывал?

– И почему я тебе верю? – вздохнула сестра Клод.

– Потому, что мы одной крови, сестрёнка.

– Уходи.

– Я жду твоего письма, – напомнил Рикар, проходя в приоткрытые ворота.

Дядюшка Пьер со своего наблюдательного поста видел всю сцену, но, увы, не смог расслышать ни звука, расстояние было слишком большое. Но лицо незнакомца, так лихо перепрыгнувшего через стену, ему удалось разглядеть, и теперь он ломал голову, где мог его видеть.

Весь следующий день Сандро позже вспоминал как сумасшедший. В самом деле, сбегать в село на ярмарку, купить себе костюм, правда, довольно поношенный, и пару плащей, слава богу, что хозяин опять был у лавочника, привести в порядок все инструменты и верстак, запастись кое-какой провизией на дорогу, ограбив хозяйский погреб. Очевидно, поэтому он и не заметил, как день склонился к вечеру. Хозяин опять шумел во дворе, ругаясь с женой кузнеца, проходившей мимо их дома. Так что пришлось выбираться через узкое окно, которое выходило на пустырь позади дома. Сбросив мешок, Сандро спрыгнул на поленницу, а оттуда на землю. Пригибаясь, побежал вдоль невысокого забора. Убедившись, что на улице нет народа, быстро зашагал.

Придя в порт, он слегка скривился от запаха, витавшего в воздухе: пахло смолой и протухшей рыбой. Пристроившись около перевёрнутой лодки, он стал ждать и невольно уснул, трель малиновки заставила его подскочить. Перед ним стояла улыбающаяся Жанна в наряде городской дамы и высокий юноша в потёртом костюме, явно из прислуги, впрочем, не раз уже виденный учеником оружейника.

– Жанна, Мари, ну наконец-то!

– Тс, – предупредила Мари, – не так громко. Я не Мари, а Анри, привыкай.

– Тебе придётся называть её так целый месяц, чтобы не вызвать подозрений у капитана, – поддержала её Жанна.

– Месяц, – поразился Сандро, – почему? Ведь до Парижа всего два дня пути.

– До Парижа да, – согласилась Мари, – только нам придётся сделать сначала небольшой крюк и заехать в Венецию.

– Куда? – Сандро не поверил своим ушам. – Вы что, с ума сошли?

– Нужно передать письмо жене одного дворянина, – пояснила Жанна, – сейчас он ранен и находится в монастыре.

– С вами не соскучишься, – заметил юноша, – интересно, чем вы собираетесь платить капитану? Одно дело поездка в Париж, это стоит дешевле, чем вояж в Венецию, одного вашего браслета, пожалуй, не хватит.

– Да, – спокойно сказала Жанна, – но у нас есть ещё жемчужное ожерелье.

– А на обратную дорогу?

– Для нас главное попасть в Венецию, – заметила Мари, – а как оттуда выбираться, будем думать потом.

– Замечательно, – Сандро развёл руками. – Что ж, я знал, с кем связываюсь. Одних я вас не отпущу и не надейтесь, но если вы хотите сказать, что я должен носить женское платье, то я категорически против, – продолжал юноша.

– Он прав, – неожиданно севшим голосом,-сказала Мари. У тебя должна быть горничная.

– И где мы сейчас достанем платье? Между прочим, у нас денег только на проезд, – сказала Жанна.

– У меня есть немного, – ответил Сандро, – пришлось продать два арбалета.

Он вытащил худенький кошелёк и извлёк из него два пистоля.

– Ждите меня здесь, – попросила Мари, – я быстро. И пошла в сторону дороги, где стояли домики рыбаков.

Через полчаса, когда Жанна уже начала терять терпение, а Сандро с тоской думал зачем он связался с этими взбалмошными девицами, их окликнула высокая девушка, в коричневой юбке, корсаже и льняной рубашке, волосы были спрятаны под белый чепец.

– Ну как?

– Ничего, – одобрил Сандро, – для горничной небогатой дамы сойдёт. Я думаю, что капитан не станет особенно придираться.

– Мне удалось сэкономить целый пистоль, – похвасталась Мари. – Держи.

– Однако время поджимает, – заметил Сандро. – Пошли уговаривать капитана.

Глава 4 В путь

Капитан судна, плывущего в Венецию, был сердит. Целый день напрасно простояли в этом порту вместо того, чтобы двигаться по направлению к Гавру, по милости какого-то богатого пассажира, сошедшего на берег и обещавшего заплатить вдвойне, если капитан дождётся его возвращения. Прождав около суток, капитан не раз зарёкся не связываться с богачами. «Лучше синица в руках», – философски рассуждал он. Поэтому он снисходительно отнёсся к просьбе молодой небогатой аристократки доставить её в Венецию. Он просто рассмеялся ей в лицо и спросил, знает ли она, сколько стоит такое путешествие? Обычно он не тратил столько слов на то, чтобы отговорить нежеланных пассажиров от их намерения. Одного «нет», сказанного соответствующим тоном, было вполне достаточно. Но сейчас перед ним стояла молодая измученная девушка, к тому же не уродка. Капитан невольно подтянулся и смахнул несуществующую пылинку с лацкана куртки. На стоящих позади дамы слуг он не обратил внимания.

Жанна протянула ему кошелёк:

– Я думаю, этого должно хватить, – сказала она.

Капитан раскрыл кошелёк и снова засмеялся.

– Милая барышня, этого хватит только до Гавра, ведь вы намерены путешествовать со слугами?

Жанна молча сняла с шеи жемчужное ожерелье и положила его в кошелёк.

– Добро пожаловать на борт, мадемуазель, – поклонился капитан, – но каюта осталась только одна, вам придётся поселиться вместе с прислугой.

– Мне всё равно, – устало сказала Жанна. – Когда мы отплываем?

Капитан скрипнул зубами, мысленно помянув нехорошим словом своего пассажира.

– Через два часа, и вот ещё, мадемуазель, до конца путешествия вам лучше не показываться на палубе, мои матросы невоспитанны, у вас нет с собой никаких вещей?

Жанна, сделавшая шаг к трапу, остановилась. – Всё что мне нужно, уже в Венеции, – ответила она и стала подниматься на корабль.

Эту сцену наблюдал мужчина, худощавый, высокого роста, с карими глазами и смуглой кожей.

Когда Жанна поравнялась с ним, он приподнял шляпу, обнажив густые чёрные волосы, которые, впрочем, уже успела тронуть седина.

– Доброго вечера, мадемуазель. Мы с вами соседи по каютам, если вам что-то понадобится, просто постучите в стенку или спросите Деко.

– Меня зовут Жанна Эрвиль, – слегка улыбнулась девушка. – Я очень благодарна вам за ваше предложение и, скорее всего, воспользуюсь им во время пути.

Наконец капитану надоело ждать.

– Жак, – окликнул он одного из матросов, к нему подбежал плечистый детина лет тридцати, – сбегай в село, посмотри не там ли наш пассажир. Да не задерживайся!

Матрос кивнул, свистнул приятелю на борту и кинул ему свою шапку.

Капитан хмыкнул и запахнул полы куртки. Засвежело.

Матросу не пришлось бежать далеко, возле одного из домов рыбачьего посёлка сидел мужчина лет тридцати пяти-сорока, в коричневом камзоле с золотыми галунами, тёмные волосы падали ему на лицо. Со стороны казалось, что он задремал. Матрос подошёл ближе, чтобы его растолкать и понял свою ошибку: из живота пассажира торчал кинжал, его камзол был залит кровью.

Парень перекрестился, закрыл мужчине глаза, и вытащив кинжал, побежал на судно.

– Ну, – грубо сказал капитан, – ты что, чёрта увидел? Нашёл пассажира?

– Нашёл, – еле ворочая языком подтвердил Жак.

– Собирается он на судно возвращаться, сто тысяч чертей? Ну, чего мнёшься, говори толком!

Жак помотал головой и протянул капитану кинжал.

– Вот. Нехорошее это плавание, капитан, нужно возвращаться, – сказал он.

– Тихо! – Капитан взял окровавленный кинжал. – Иди на борт и готовь судно к отплытию. Узнаю, что сболтнул кому-то из команды, запорю. Понял?

– Да, капитан, – угрюмо сказал матрос.

– Проваливай!

Матрос вбежал на судно и принялся яростно разматывать бухту троса.

– Ну, что там, Жак? – окликнул его кто-то из команды.

– Отплываем!

– Слава Богу, неужто пассажир вернулся?

– Нет, – неохотно сказал Жак, – прислал кошель с каким-то мальчишкой. Только зря ноги сбил, гоняясь.

– Не переживай старина, скоро в море.

– И то, – согласился матрос.

Деко прошёл в свою каюту. Сбросил плащ на сундук и задумался. Неожиданная задержка судна его насторожила, а отплытие ломало все его планы. Маркиз был одним из похитителей письма, и то, что капитан отплыл, не дождавшись его возвращения, говорило только об одном – вельможа вышел из игры. Генрих написал в гневе своему исповеднику, что ему стало слишком тяжела королевская власть и он хоть сейчас готов удалиться в монастырь. Письмо пропало, не дойдя до адресата. Когда Генрих понял, что натворил, он заперся в Лувре и молился день и ночь святой Деве. Деко понял, что выручать короля ему придётся в одиночку. Очень скоро он напал на след похитителей, – это были маркиз де Линде – венецианец, родственник дожа и Рикар д`Эстрё, француз. Последний довольно успешно проматывал богатство, которое досталось ему от отца. Логично предположив, что маркиз захочет переправить письмо в Венецию, Деко решил отправиться в путешествие, ничего не говоря королю. Пользуясь тем, что маркиз его не видел, так как Деко вернулся из Лиона незадолго до похищения, шут сел на тот же корабль, что и маркиз. Но, очевидно, де Линде всё же что-то заподозрил, потому что буквально на следующий день он сошёл, пообещав капитану за ожидание неплохую сумму. Деко сел на сундук и потёр виски.

– Наконец-то, – услышал он весёлый голос. – Подождут нас сегодня к вечерней мессе!

Деко быстро оглядел стену каюты. Так и есть, один сучок у переборки выпал образовав сквозное отверстие. Послышался смех и голос слуги:

– Хозяин уже всю деревню на ноги поднял, если протрезвел, конечно.

Заинтересовавшись, Деко посмотрел в глазок. Он увидел следующее, служанка, сняв чепчик, сидела на одном из сундуков, Жанна Эрвиль заняла крепкую дубовую скамью, а слуга прислонился к стене.

– Жанна, ты великолепно справляешься со своей ролью, – продолжала служанка. – Как на тебя смотрел капитан!

– Вот именно, – сердито сказал слуга, – ещё один такой взгляд и я очень сомневаюсь, что мы доплывём до Венеции.

Деко в своей каюте приподнял брови. «Очень интересная компания», – подумал он.

Служанка быстро опустила глаза и улыбнулась:

– Сандро, – нежно произнесла Жанна, – я не сомневаюсь в твоих намерениях, но не мог бы ты потерпеть, пока мы не прибудем в Венецию.

– Ладно, – пробурчал юноша, – но уж там-то за такие взгляды у меня любой ответит.

– Там делай всё, что хочешь, – вмешалась служанка, – но не раньше, чем мы передадим письмо.

Деко вытер внезапно вспотевший лоб.

– Однако нужно устраиваться спать, – зевнув, сказала Жанна.

– На этих сундуках? – возмутилась служанка.

– Чем они тебе не нравятся? Я думаю, на судне вряд ли найдётся хоть одна кровать. Вот подушек нет, это действительно плохо.

– Что бы вы без меня делали, – сказал Сандро и достал из мешка плащи.

– А ты как же? – спросила служанка сворачивая плащ.

– А вот так, – ответил юноша безжалостно скомкал мешок и с удовольствием вытянулся на скамье. Спокойной ночи, – пожелал он.

– Спокойной ночи, Сандро, – хором ответили девушки.

Деко задумался. «Странное совпадение, – «маркиз» плыл в Венецию, чтобы доставить письмо. У этой компании, похоже, та же миссия». Из камзола он свернул некое подобие подушки, лег на сундук и уснул, предусмотрительно укрывшись плащом. Ночью похолодало и прохладный воздух проникал сквозь щели кормовых окон. Сандро проснулся и стал шарить по каюте в поисках, чем можно было бы укрыться. Девочки тоже уже ворочались, но не просыпались, очевидно, сказывалась монастырская закалка.

Наконец, отчаявшись найти хоть что-нибудь, Сандро посмотрел на стол. Очевидно, эта каюта была самой роскошной, потому что со стола до самого пола свисала скатерть. Сняв её, юноша разыскал в необъятных карманах своих штанов нож и аккуратно разделил ткань на три части. Получилось немного коротковато, но всё же это было лучше, чем ничего. Сначала он заботливо укрыл девушек, а потом забрался на скамью, свернулся калачиком и закутавшись в скатерть уснул.

Сидеть в каюте девушки не захотели, если вечером там ещё было довольно сносно, то днём было душно, так что они с удовольствием выходили на палубу под охраной Сандро подышать морским воздухом. Связываться с учеником оружейника матросы не хотели, помнили первую стычку, когда вроде бы тщедушный паренёк проучил Жака и Колена. Первого он отправил в красивый, но недолгий полёт до мачты и матрос разбил себе голову о защитное ограждение, а второго, оказавшегося чуть покрепче и к тому же вынувшего нож, с помощью вовремя подоспевшего Деко отправил за борт. Осыпая грязными ругательствами свою команду, капитан вынужден был остановить судно и подобрать незадачливого ловеласа.

Однажды в отсутствие хозяев Деко забрался в каюту девушек и стал внимательно её осматривать. Приподнял крышки сундуков и провёл под ними длинными и чуткими пальцами. Пусто. Щели переборок, тоже пусты. Деко огляделся. Стол! Он бросился к нему и провёл рукой под ним. Ничего. И тут послышались шаги – возвращались хозяева. Спрятаться в каюте было совершенно негде, сидеть в сундуке Деко не хотел, да и не выдержал бы он там, долго. Шут подошёл к окну, и распахнув его вылез наружу. Окно его каюты было недалеко и к счастью открыто. Дотянувшись до подоконника, повис на руках, затем подтянулся и бросил тело вперёд. Падая, ушиб колено о сундук. Прихрамывая, дошёл до своего наблюдательного пункта.

– Странно, окно открыто, – изумилась служанка, зайдя в каюту. Деко уже знал её имя – Мари.

Жанна Эрвиль пожала плечами:

– Ничего особенного, видимо ветром открыло, сегодня на палубе свежо.

Сандро закрыл окно, под его ногами, что-то хрупнуло. Он нагнулся и поднял с пола небольшой сине-зелёный камень, треснувший пополам.

– Ветер, – подтвердил он, пряча камень в карман.

Девушки ничего не заметили.

А Деко посмотрел на левую руку. Так и есть, из перстня с изумрудом выпал камень.

Глава 5 Иветта

Месяц спустя капитан с облегчением объявил своим пассажирам:

– Подплываем к берегам Венеции, господа.

– Наконец-то, – вырвалось у Мари.

Жанна строго взглянула на неё и произнесла:

– Благодарю вас, сударь.

– Надеюсь, вам понравилось путешествие? – спросил капитан.

– У меня нет причин для недовольства, – ответила она, – скорее это я должна вас просить забыть тот досадный случай, произошедший у берегов Гавра.

– Не извиняйтесь, – усмехнулся капитан, – я слишком хорошо знаю свою команду и должен сказать, что если бы не ваш слуга и господин Деко, – слегка поклонился он в сторону подошедшего шута, – вы бы очень быстро раскаялись в своей неосторожности.

Он поклонился и пошёл по палубе, по пути дав увесистый подзатыльник нерасторопному матросу, драившему палубу.

Через два часа корабль зашёл в порт Лидо.

Спустившись по трапу, друзья слегка оторопели от крика торговцев, покупателей, рыбаков. Воздух был насыщен ароматами рыбы, кожи, специй и трупов. Жанна повернулась спросить совета у Деко, спустившегося вслед за ними, но увидела только перо его шляпы, мелькавшее в толпе.

– Пусть идёт, – сказал Сандро, – без него разберёмся. Он уверенно повёл девушек вдоль набережной. И, услышав плеск вёсел, остановился. Девушки увидели гондолы и людей в странных полосатых блузах и белых штанах.

– Кто из вас говорит по-итальянски? – полушёпотом спросил Сандро.

Девушки переглянулись и помотали головами.

– Скверно, – улыбаясь гондольерам, продолжал Сандро. – Как же им объяснить куда мы хотим попасть?

– Может, кто-нибудь из них говорит по-французски? – предположила Мари.

Один из гондольеров, седой старик, что-то спросил у Мари.

– Извините, – улыбнулась Мари, я вас не понимаю.

Гондольер повторил фразу по-французски:

– Вам куда-то нужно?

– Да, – согласилась Жанна, – мы хотим поскорее попасть на пьяцца де Ламаре, к дому графини де Ортвиль.

– Это недалеко, – ответил гондольер, – я вас отвезу.

Гондола неторопливо проплывала по узким каналам и друзья имели возможность рассмотреть город. Их поразило смешение архитектурных стилей и смелость венецианских зодчих, которые строили дома у самой воды. Все здания стояли на толстых, крепких сваях.

– Смотрите! – внезапно крикнула Жанна, указывая на мост. – Человеку плохо.

Какой-то прохожий с измождённым лицом в чёрном поношенном плаще подошел к решётке моста и повис на ней с закрытыми глазами.

Гондольер быстро взглянул на него, нахмурился и нажал на весло. Гондола быстро полетела вперёд.

– Подождите, – возмутилась Мари, – надо помочь.

– Его вы уже не спасёте, – сказал гондольер. – Кажется, он умер, упокой Господь его душу.

– От чего? – спросил Сандро.

– От голода, – ответил старик.

– Поворачивайте гондолу, – решительно сказала Мари.

– Милая барышня, моя гондола не лодка, – начал старик, но, посмотрев в глаза Мари сказал, – слушаю, госпожа.

Совершив разворот, гондольер довёз своих беспокойных пассажиров до берега. Девушки и Сандро побежали к мосту.

– Осторожно, снимай его, Сандро. Жанна отёрла лицо венецианца платком, смоченным в канале.

– Мари у тебя есть, что-нибудь съестное?

– Он жив? – спросила сестра, роясь в кармане.

– Да, слава богу. У него сердечный приступ. И оголодал он тоже.

– У меня только горбушка.

– Дайте ему это, – посоветовал кто-то, протягивая флягу.

Мари обернулась, за её спиной стоял старик гондольер.

– Спасибо, – она выхватила флягу и протянула её Жанне.

Жанна понюхала горлышко.

– Божоле? – она посмотрела на старика.

– С александрийскими травами, – кивнул гондольер.

– Подойдёт.

С помощью Сандро она, влила в рот пожилого венецианца содержимое фляжки.

Человек закашлялся и открыл глаза.

– Кто вы, – с испугом спросил, он по-итальянски.

– Они, французы, путешественники, – объяснил ему гондольер. – Ты ещё на этом свете, приятель, благодари их, это они тебе не дали добраться до ангелов.

– Боже, благодарю тебя! – воскликнул венецианец. Спасибо вам, благородные дамы, благодарю вас кавалер, за то, что вы спасли мне жизнь, и мой Антонио не остался сиротой, – по-французски сказал венецианец, пытаясь встать.

– Лежите, – строго сказала Жанна, вам сейчас нельзя вставать.

– Скажи куда тебе нужно, и я отвезу тебя, – предложил гондольер.

– Я всего лишь скромный книготорговец, моя лавка находится у моста Риальто.

– Знаю такую, – кивнул старик. – Нет, нет, сынок, тебе его не поднять, – обратился он к Сандро. – Дай–ка я. – И взял венецианца на руки.

В гондоле девушки расстелили плащи на скамье и гондольер бережно уложил на них венецианца. Через несколько минут они подъехали к богато украшенному палаццо. Гондола замерла у небольшой лестницы.

– Вот это дом графини де Ортвиль, – сказал старик. – А я пока отвезу беднягу в его лавку. Друзья вышли на берег.

– Спасибо, – сказала Мари, – сколько мы вам должны?

Старик странно поглядел на неё, сказал:

– Оставьте ваши деньги при себе, мадемуазель, – и оттолкнулся веслом от причала.

Вход в палаццо они обнаружили быстро. Дверь открыл слуга в красной ливрее.

– Добрый, день, – поздоровалась Жанна. – У нас письмо к графине де Ортвиль от её мужа из Франции. Мы можем её видеть?

– Разумеется, – поклонился слуга. – Я сейчас доложу госпоже о вас. Проходите.

За дверями начались чудеса. Высокие отделанные мрамором стены отражались в начищенном до блеска мозаичном полу, их украшали ажурные светильники. Около белокаменной лестницы, висело большое в человеческий рост зеркало в золочёной раме.

– Андреас, – послышался властный голос, – кто эти люди?

Сандро быстро обернулся, и поклонился, к ним неслышно подошла немолодая, дородная дама в платье тёмного сукна и белом чепце.

– Они приехали из Франции, с письмом для графини, госпожа Амина.

– Надеюсь, у вас нет неприятных известий, – обратилась к ним дама. – Это было бы нежелательно для моей госпожи.

По лестнице осторожно спускалась дама в широком платье. Слуга кинулся к ней и, поддерживая под руку, что-то сказал.

– Из Франции?! – вскричала она. – Проведи меня к ним, быстрее!

Осторожно поддерживая госпожу под локоть, слуга помог ей спуститься.

– Что с Франсуа? – с придыханием спросила графиня.

– Он прислал вам письмо, госпожа графиня, – ответила Мари, протягивая ей послание графа.

– Вас зовут Мари Эрвиль, а это ваша сестра Жанна, – верно? Он пишет, что упал с лошади, – прочитав письмо, – сказала графиня. – Это правда?

Амина предостерегающе кашлянула.

– Поди прочь, кормилица! – возмутилась Иветта. – Я хочу знать, что с моим мужем!

– Как вам угодно, госпожа, – сказала Амина. – Только не волнуйтесь.

– Так что? – спросила графиня.

– Когда мы его нашли, лошади с ним не было, – ответила Мари. – Но он действительно очень сильно повредил ногу. Мы отвели его в монастырскую больницу. Не беспокойтесь, сестра Франсуаза сказала, что это не опасно, но ему придётся пока остаться в монастыре. Он был страшно взволнован и узнав, что лечение затянется, просил нас передать вам письмо.

– Чтобы выполнить эту просьбу, нам пришлось сбежать из монастыря, – поддержала сестру Жанна. – На те деньги, которые были у нас и у Сандро, мы добрались до Венеции. К сожалению средств, на обратную дорогу у нас нет. Но мы устроимся на работу, если вам угодно будет дать нам рекомендательное письмо.

– И речи быть не может, – заявила Иветта. – Вам отведут комнаты в доме и вы будете жить здесь на правах гостей.

– Слушаю, госпожа, – поклонился Андреас.

– Сама я не выхожу из дома, а Амина ходит не дальше базара. Вашей единственной обязанностью будет доставлять мне городские сплетни и книги. У моста Риальто есть книжная лавка.

– С её владельцем мы сегодня познакомились, – сказал Сандро.

– Чудесно, – расцвела Иветта, – мне теперь не будет так скучно. Андреас проводит вас. Андреас, передай Делии, чтобы она приготовила госпоже Жанне зелёную комнату, а госпоже Мари голубую. Сандро, – она на секунду задумалась, – отведите кабинет, что рядом с фехтовальным залом.

Оставив гостей, Иветта прошла в свои покои, которые находились этажом выше, от сопровождения слуги она отказалась и поднималась по лестнице сама. Андреас проследовал за ней на почтительном расстоянии и отдал распоряжения невысокой крепкой женщине с курчавыми волосами, которые выбивались из-под чепчика.

Воспользовавшись отсутствием госпожи и её преданного слуги, Амина приступила к допросу.

– А теперь правду – потребовала она, – то, что вы хорошо сочиняете, я уже убедилась. Что с моим господином?

– Он ранен, – сказала Жанна. – Мы его нашли в придорожных кустах близ монастыря, он потерял много крови. Сестра Франсуаза боялась, что он не доживёт до утра.

Амина перекрестилась:

– Господь всемилостивый!

– У него достало силы, чтобы уведомить жену, что с ним всё в порядке и уговорить нас отвезти письмо. – сказала Мари. – Эта рана удержит его в постели не меньше месяца.

Амина опять перекрестилась и прошептала молитву.

– Вот что, – сказала она наконец, – пойдёмте со мной, вас надо переодеть. Слишком уж вы пообносились за время путешествия.

Она провела их в просторную комнату, находящуюся на первом этаже. Все её стены были украшены фресками, с плывущими гондолами, вместо ажурных светильников использовались фонари, похожие на те, что венчают корму венецианской галеры. Пол также был мозаичным, но с более простым рисунком. Открыв большой шкаф красного дерева, Амина вытащила два платья – одно серо-голубое с небольшим вырезом и похожего покроя тёмно-зелёное.

– Эти платья моя госпожа носила до замужества, – с гордостью сказала она. – А вот с башмаками придётся немного подождать. Пьетро закажет у сапожника для вас новые.

Отдав платья девушкам, Амина снова покопалась в шкафу, достала рубашку тонкого полотна, узкую коричневую куртку со шнуровкой на груди, трико, и протянула Сандро.

– Это осталось от брата моей госпожи, упокой Господь его душу, – сказала кормилица.

– Благодарю, – поклонился Сандро.

– Мы вам очень признательны, – сказала Мари.

Кормилица всплеснула руками:

– Так чего вы стоите, переодевайтесь. Вон ширма, в углу.

Около окна действительно стояла высокая ширма, на ней были нарисованы сцены из венецианской жизни. Быстро справившись с хитростями корсета, девушки облачились в новые платья и освободили место для Сандро.

– А вы не копаетесь с переодеванием, – одобрительно заметила Амина. – Вот теперь вы выглядите, как полагается госпожам.

Сандро вышел из-за ширмы и девочки ахнули: перед ними стоял настоящий венецианец.

Деко бежал, расталкивая прохожих локтями. Когда он сходил с трапа, он увидел, что на набережной стоит Рикар д`Эстрё. Вот это было скверно. Плохо было уже то, что он приехал в Венецию быстрее. По информации, которую шуту удалось собрать в различных портах, куда заходил корабль, двор переехал в Блуа и Гиз, находясь в Париже, чувствует себя некоронованным королём. Рикар, увидев на сходнях знакомую долговязую фигуру, издевательски поклонился и постарался скрыться. Деко некоторое время его преследовал, но у моста Риальто потерял.

«Кровь Христова! – выругался про себя шут. У кого же настоящее письмо?»

Оглядевшись вокруг, он заметил небольшой кабачок недалеко от церкви. И уже направил туда свои стопы, как вдруг услышал милый сердцу голос:

– Господин Деко?

– Изабелла, радость моя!

В церкви только что закончилась месса, народ шёл из храма, и от толпы отделилась стройная молодая женщина в тёмной мантилье.

– Вот так сюрприз! Вы опять в Венеции, надолго? – осведомилась Изабелла.

Деко улыбнулся и развёл руками.

– Но я настаиваю, чтобы вы погостили у меня, – потребовала женщина.

– Ты не вышла замуж? – спросил шут

– С какой стати? Я жду, когда вы предложите мне руку и сердце, – шутливо ответила Изабелла.

В её палаццо шут впервые за много дней почувствовал себя свободным.

Изабелла отпустила слуг и сама прислуживала ему за столом. Насытившись, Деко откинулся на спинку стула.

– Сядь, – попросил он, – я хочу на тебя посмотреть, очень ли ты изменилась с нашей последней встречи.

Изабелла опустилась на стул.

– Ты по-прежнему не желаешь золотить волосы? – улыбаясь, сказал шут.

– Я не хочу их портить, – ответила Изабелла. – Попробуйте этого вина, мой господин. У вас появились седые волосы, – продолжала она, – и эта складка на лбу, вы чем-то огорчены?

Деко отпил вина из серебряного кубка с чеканкой, удовлетворённо хмыкнул:

– У тебя хороший вкус.

– Мне прислала несколько бочек этого хереса графиня де Ортвиль.

– Кто? – Деко нахмурился.

– Иветта, мы с ней вместе воспитывались в монастыре, во Франции.

– Её муж сейчас в Венеции?

– Что? – удивилась Изабелла. Нет, кажется, а почему вас это интересует?

– Так, а ты бы не могла узнать наверное?

Изабелла встала:

– Я ничего не буду узнавать, пока вы мне не объясните, в чём дело.

В доме графини де Ортвиль все с самого утра носились как угорелые.

– Пьетро, ты послал за возчиком? – спрашивала Амина слугу.

– Да, госпожа Амина, – сказал ему, чтобы он выбрал самую лучшую, самую смирную лошадь.

– Делия, – переключилась она на служанку, – все окна в доме вымыты?

– Все, госпожа Амина, – отвечала она, – я лично следила за работой Энрике и Гаспара.

– Скажи им, чтобы привели в порядок витражи в галерее.

– Да, госпожа Амина.

Сандро, вышедший на шум из своего кабинета, не мог понять, в чём дело.

– Что-то случилось, госпожа Амина? – подойдя к кормилице, спросил он.

– Я могу чем-то помочь?

– О, весьма кстати, Сандро. Съезди с нашим возчиком к колокольне и купи вина. Да осторожнее возвращайтесь, не расплескайте его по дороге. Нас решила посетить крестница дожа, графиня Изабелла Фоскари.

Сандро кивнул и стал спускаться по ступеням. С возчиком Бальтазаром он быстро нашёл общий язык, заметив, что одна из подков его лошади стёрлась и надо бы после того, как они привезут вино, навестить кузнеца.

Жанну и Мари госпожа графиня потребовала к себе, чтобы нарядиться к приезду лучшей подруги. Делию и Амину к выбору наряда она не допустила.

Будуар Иветты был роскошен. В центре стояла огромная кровать с балдахином, стены были расписаны мифологическими сюжетами. Справа от входа висело огромное венецианское зеркало и стоял небольшой столик на гнутых ножках с резной консолью. Около него – невысокий алтарь, на котором лежала раскрытая библия.

Иветта с нескрываемым удовольствием наблюдала, какое впечатление убранство её комнаты произвело на девушек.

– Ну, мои милые, и как вам Венеция? – спросила она.

– Она великолепна, но Франция – наша родина, а на родной стороне всегда чувствуешь себя лучше, – отвечала Мари.

– Ничего, вот приедет Франсуа, и вы вернётесь к себе домой, – бодро сказала Иветта.

– А теперь помогите мне одеться, меня собирается посетить подруга и я хочу выглядеть как можно лучше. Какие наряды сейчас в моде во Франции?

– Мадам, вы собираетесь принимать графиню Изабеллу в гостиной? – спросила Жанна.

– Разумеется, – слегка удивилась Иветта, – а как же иначе?

– Принимая во внимание ваше приятное положение, я бы посоветовала устроить вам приём здесь, – продолжала девушка.

– Здесь?! – вскричала Иветта. – Это невозможно! Что обо мне подумает двор.

– Подумают, что вы законодательница моды, – сказала Мари. – Вы наденете свой самый красивый пеньюар, драгоценности. А мы с Жанной сделаем вам причёску.

Вокруг кровати можно расставить стулья и сервировать невысокий столик.

– Его можно будет поставить вот здесь, у окна, – сказала Жанна.

Иветта заколебалась:

– В пеньюаре, днём? Лучше вот как: Франсуа мне перед свадьбой подарил штуку китайского шёлка, и я велела сшить из него платье. Оно достаточно свободное и не стесняет движений, – сказала она.

– Как вам будет угодно, госпожа графиня, – сказала Жанна.

Портшез графини Фоскари прибыл во второй половине дня. Изабелла благосклонно кивнула слугам и разрешила Амине угостить их на кухне кувшинчиком бургундского. Слегка удивилась, что подруга не встречает её, но узнав о её положении, вихрем взлетела в её комнату и нашла Иветту полулежащей на кровати, одетой в шикарное платье.

– Дорогая, почему ты, не сообщила мне, что ждёшь ребёнка? Я бы предоставила к твоим услугам лучших акушеров Венеции, – сказала Изабелла.

– Не хотела тебя затруднять. Амина нашла хорошую, знающую женщину, если бы ты только знала, Белла, как она внимательна ко мне.

– Я думаю, – фыркнула Изабелла. – Твоя кормилица просто чудо, она бы достала для тебя драгоценности со дна Адриатики. Когда ждёшь?

– Акушерка говорила, что через два месяца, а я чувствую, что ближе к карнавалу. Он у меня такой беспокойный. Торопится, появится раньше.

– Он? – переспросила Изабелла, присаживаясь на кровать. – Ты знаешь, наверное?

– О да, – сказала Иветта с гордостью, – когда моя мать вынашивала моего брата, живот был точно такой же. Но что мы всё обо мне да обо мне. Расскажи лучше о себе. Ты ещё не вышла замуж?

– Крёстный подыскивает мне мужа, боюсь, что года через два меня заставят обвенчаться с каким-нибудь старым придворным, – сказала Изабелла.

– Я удивляюсь его долготерпению, – заметила её подруга. – Скольких женихов ты уже отвергла?

– Ну, если считать герцога Бургундского, то семерых.

Дамы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Ой, – сказала Иветта, напряжённо улыбаясь.

– Что? – подскочила Белла.

– Нет, ничего не беспокойся, просто малышу, кажется, по душе наша встреча и он сейчас кувыркается.

– Дай мне слово, – потребовала Изабелла, – что немедленно известишь меня, когда начнутся роды, в любое время дня и ночи.

– Ну конечно. Позволь мне тебя угостить.

Иветта показала на роскошно сервированный стол. На большом золотом блюде лежала форель. Около блюда с куропаткой лежала изящная вилка с двумя зубцами. Наполненные вином хрустальные графины, покрытые эмалью, горделиво возвышались над золотыми тарелками, рядом с ними стояли два кубка ювелирной работы. У стола стояли стулья с узкими спинками.

– Ветта, – нежно сказала Изабелла, – ты всё такая же маленькая чудачка. Ну к чему нам столько? Ни ты, ни я не съедим и половины.

– Ничего, – нашлась Иветта, – отправим на кухню, не пропадёт. К тому же у меня сейчас гости.

– Гости? – заинтересовалась Белла. – Откуда?

– Ты не поверишь, из Франции.

– Какие-нибудь вельможи? – спросила графиня, садясь за стол.

– Воспитанницы монастыря.

Изабелле, которая в этот момент пробовала форель, кусок попал не в то горло. Она закашлялась, отпила вина из кубка. И посмотрела на подругу.

– Мой Франсуа отправился во Францию больше месяца назад по каким-то делам. Что-то там произошло и он серьёзно повредил ногу. Его нашли девушки и отвели в монастырскую больницу. И представь, чтобы успокоить меня, он написал письмо и уговорил их сбежать, чтобы они смогли передать его мне. Правда, девушки взяли с собой в качестве сопровождающего молодого человека.

Изабелла расхохоталась.

– Браво, – наконец сказала она отдышавшись. – А эти девицы, не промах! О такой выходке мы с тобой могли только мечтать. Я хочу с ними познакомиться.

– В другой раз, – развела руками Иветта. Сейчас я их послала в книжную лавку.

– Подожду, – согласилась Изабелла.

– Итак, – сказала, подруга, поднимая кубок, – я желаю услышать о твоих приключениях. Ты так неожиданно исчезла, после нашей с Франсуа свадьбы.

– Ты помнишь герцога Дармутского, этого долговязого зануду? – спросила Изабелла.

– Он присутствовал на нашей свадьбе и сидел по правую руку от дожа. Погоди, так он, – Иветта прикрыла рот ладошкой.

– Именно, дорогая, он был очередным кандидатом в женихи, причём столь навязчивым, что я никак не могла от него отделаться. Куда бы я ни пошла, с кем бы ни заговорила, всюду оказывался он как бы случайно. В конце концов мне это надоело. И я подкупила одного капитана. Ты же знаешь, дож не разрешил мне выезжать из Венеции, пока я не женюсь. После свадьбы я переоделась в мужское платье и пробралась на галеру.

– А если бы она пошла в Алжир? – взволнованно перебила Иветта.

– С чего бы? – удивилась Белла, я все заранее обговорила с капитаном. Он отвёз меня во Францию. И надо сказать, что я там довольно неплохо провела время.

– Если не учитывать того, что тебе пришлось ходить в мужском костюме, – подхватила Иветта.

– Зато представь, как взбесился крёстный! – воскликнула Белла. – Моему предполагаемому жениху, разумеется, пришлось уехать, хотя перед этим он пытался меня разыскать.

– Интересно, как? – полюбопытствовала подруга.

– Он отправил во Францию человек пятьдесят своих слуг и дал им моё точное описание.

– Боже, как же тебе удалось…, – Иветта отхлебнула из бокала.

– Просто, как всё гениальное: я попросила убежища в монастыре. Объяснив, что меня хотят убить за то, что я стала невольной свидетельницей преступления.

Когда волнения немного поутихли, я захотела вернуться домой. Но не тут-то было, монастырские сёстры вцепились в меня как клещи. Пришлось пообещать им достаточно большую сумму и это обещание мне пришлось выполнить. После моего возвращения в Венецию у меня состоялся разговор с крёстным и я выторговала себе два года отсрочки.

– Как давно ты вернулась?

– Две недели назад, моя дорогая. И за всё это время не получила о тебя ни одной весточки, – с лёгким упрёком сказала Изабелла.

– А я думала, это ты на меня сердишься, – покаялась подруга, – ревнуешь к Франсуа.

– Ветта, – Изабелла обошла стол и прижала подругу к груди, – какая же ты, дурочка.

Глава 6 Встреча

В книжной лавке было довольно прохладно, очевидно хозяин слишком боялся пожаров, а тут ещё ветер с канала. Помещение было небольшим, но везде где можно были книги. Они стояли на стеллажах, лежали на столе, на подоконнике, стояли аккуратными стопками у двери. Хозяин встретил их с распростёртыми объятиями, кланяясь и благодаря на каждом шагу.

Наконец сёстрам, это надоело.

– Синьор, – сказала Жанна, – поверьте, мы обычные девушки, и отнюдь не спешим, чтобы нас канонизировали при жизни. То, что именно мы помогли вам, простая случайность, вашим спасителем мог стать кто угодно, любой житель Венеции. Вы же не будете с этим спорить? – закончила она улыбаясь.

– Но я всегда буду, благодарен вам, до конца жизни, – с жаром воскликнул книготорговец.

– Надеюсь, вы не собираетесь спешить с переходом в мир иной? Потому, что именно сейчас нам нужна ваша помощь, – сказала Мари.

– Разумеется, – с жаром закивал он, всё что угодно.

– Мы гостим у графини де Ортвиль, – объяснила Жанна. Она ваша давняя клиентка.

– И весьма щедрая, – вставил книготорговец.

– Сейчас она ожидает ребёнка и почти совсем не выходит из своих покоев. Ей скучно, и она попросила, чтобы мы ей купили книг для лёгкого чтения.

Книготорговец задумался и, подойдя к стеллажу, стал перебирать книги длинными тонкими пальцами. Вытащив два фолианта размером с хороший обеденный стол, он взлохматил свою растрёпанную шевелюру и признался.

– Я в растерянности. Дело в том, что госпожа графиня, всегда брала для лёгкого чтения весьма серьёзные книги. Но сейчас их вес может ей весьма навредить.

– Что же делать? – спросила Жанна, глядя на фолианты.

– Графине нужен чтец, – развёл руками книготорговец.

– Да, он ей потребуется, – подтвердила,-Мари. Сколько мы вам должны?

– Десять дукатов, – поклонился старик.

Мари достала кошелёк с гербом де Ортвиль и отсчитала требуемую сумму.

– Вот, – протянула она деньги, затем попыталась поднять книги.

– Что вы делаете, – замахал руками книготорговец. – Не вздумайте нести их сами!

– Антонио! Антонио, сын мой!

Из-за стола, поднялся высокий смуглый молодой человек, с гусиным пером в руке. На поясе у него висела чернильница.

– Я здесь, отец.

– Ты опять чертил свою карту, – покачал головой книготорговец. Сколько можно, ты уже не маленький. Помоги этим дамам, отнеси покупки в дом графини де Ортвиль. Не пропадут твои сокровища.

Юноша покраснел. И уронив перо, взлохматил волосы.

Подождав, пока девушки устроятся в гондоле, Антонио прыгнул в неё сам, прижимая к груди фолианты. Гондольер неодобрительно посмотрел на него и оттолкнулся веслом от причала.

– А ты сильный, – с уважением сказала Мари. Положи книги на скамью, отдохни.

– Спасибо, можно я лучше сам сяду? – спросил юноша.

– Конечно, – пожала плечами Жанна. Не собираешься же ты стоять, как гондольер?

– Нет, – улыбнулся Антонио и сел. С фолиантами, он явно не собирался расставаться.

Проплывая под мостом, они увидели знакомую долговязую фигуру на набережной.

– Господин Деко? – удивилась Жанна. Что он здесь делает?

– Ищет, – ответила Мари.

– Кого, нас?

Мари не ответила.

– А скажи-ка приятель, обратилась она к Антонио, ты здесь всех горожан знаешь?

– Всех покупателей, – уточнил юноша.

– Тогда подскажи, где находится дом графа Дюскере.

– Возле церкви, – ответил Антонио.

– Ага, – Мари переглянулась с сестрой и сделала знак гондольеру. Мужчина перехватил весло.

– Высади нас, на набережной, а Антонио отвези к дому графини де Ортвиль. Вот тебе за труды,-Мари протянула гондольеру дукат.

Слушаю, госпожа, – поклонился мужчина и развернул гондолу.

Антонио даже не пытался протестовать. Зачем? Но таких забавных синьорин он видел впервые. Девушки высадились на набережной и гондольер, исполняя обещание, повёз юношу к дому графини.

Народу на набережной в этот час было много, торговки рыбой, школяры, монахи в коричневых рясах. Шут не спеша, шёл, высматривая кого-то в толпе. Он то отворачивался, оживлённо споря, из-за какого-то угря, то, вдруг отказавшись от торга, продвигался в сторону церкви.

Стараясь не попадаться ему на глаза, девушки следовали за ним. Наконец они вышли к дому, с изящными коваными воротами. Он стоял почти вплотную к каналу. Сбоку от храма.

– А где, – шепотом начала Жанна.

– Не знаю, – тихо ответила сестра. Чертовщина, какая-то.

Деко исчез, словно провалился сквозь землю.

– Тогда, может, войдём? – предложила Жанна.

Мари подумала и кивнула.

На стук, к воротам вышел стройный мужчина в кожаной куртке.

– Мы к графу Дюскере, от его друга, из Франции, – сказала Жанна.

Мужчина молча кивнул, открыл ворота и сделал знак, чтобы девушки шли за ним.

Он повёл их не в дом, как они предполагали, а в какой-то внутренний дворик. Там, человек в голубом камзоле и широкополой шляпе слезал с лошади.

– Вот, – сказал слуга, подводя к нему девушек. Из Франции. От вашего друга, ваша светлость.

– Ты свободен, Жиль, – сказал граф.

Слуга, поклонившись, удалился.

У Мари похолодели кончики пальцев. Что-то здесь было не так.

– Я вас слушаю, – сказал граф.

– Мы привезли новость о графе де Ортвиль. Он сейчас ранен и находится в монастырской больнице – заговорила Жанна.

– И что же велел передать мне, мой друг, – сделал ударение на последних словах граф Дюскере.

– Что письмо, которое он вёз, пропало, – сказала Мари.

– Вот как? – слегка удивился граф. Ну, это не большая потеря. Главное, что он жив. Вы проделали такой путь, чтобы донести до меня эту прекрасную новость. Я хочу вас отблагодарить, идёмте. Он пошёл широким размашистым шагом, под один из портиков своего замка и, порывшись в кармане, достал бронзовый ключ с массивной бородкой.

– Вы наверняка, гостите у жены графа, достойной графини де Ортвиль. Я хочу сделать ей подарок, он наверняка будет приятен и вам, сказал он, – открывая дубовую дверь.

– В этом подвале я храню свои лучшие вина и сыры. Спустимся вниз, вы мне поможете выбрать.

Девушки переглянулись, и посмотрели на графа.

– О нет, нет, только после вас. Заходите. Аккуратней, там ступеньки. Вот так.

Девушки вошли внутрь и хотели, было двинуться вперёд, как вдруг в подвале стало темно. И послышался чёткий щелчок закрывающегося замка.

– Пустите! – Жанна забарабанила в дверь кулаками. Но издевательский хохот, был единственным ответом, на её усилия. Потом замолк и он.

– Бесполезно,-сказала Мари. Никто не откроет. Нужно идти.

– Куда? – спросила сестра.

– Ты помнишь, этот человек сказал, что здесь он хранит сыры и вина? – ответила Мари. Для начала подкрепимся, а потом будем искать выход.

– Да, – улыбнулась Жанна, – графу не стоило пускать нас сюда.

Держась за стену девушки, стали медленно продвигаться вперёд.

– Этот человек не граф Дюскере, – спокойно сказала сестра.

– Как?

– Я только сейчас догадалась, – ответила Мари. Широкополая шляпа, слуга обращался с ним слишком вольно, нас провели не в дом, а в какой-то двор, но главное шляпа. Ты обратила внимание, если её снять, то станет очевидным его сходство с…

– Сестрой Клод! – Жана ударила кулаком о стену.

– Осторожнее, – испугалась Мари, – ты поранишь руку.

– Что? – обернулась Жанна. Ты меня видишь?

– Как и ты меня, – пожала плечами сестра.

– Точно, я различаю твою фигуру, твои волосы, вижу, что у тебя рука перемотана платком, поранилась?

– Нет, я в ярости, – сказала Мари.

– Тогда понятно, бедный платочек, – сказала Жанна. Смотри, у стены стоит что-то похожее на кадки.

– Сыр! – воскликнула Мари. Подбежав к одной из них, она попросила сестру

– Помоги мне отвалить крышку.

Общими усилиями крышка была снята. Под ней были можжевеловые ветки, откинув их в сторону, девушки обнаружили желтоватую массу, источавшую приятный аромат.

Подкрепившись и отдохнув, они отправились дальше. Очень скоро деревянная стена закончилась, дальше подземный ход был выложен холодным гладким камнем, пол тоже стал ровнее. Девушки шли по этому коридору довольно долго, затем ход раздвоился.

– Ну, и куда мы пойдём? – спросила Жанна.

– Туда, – указала Мари на правый коридор.

– Почему?

– Если я правильно помню, то мы сейчас находимся где-то под церковью. С левой стороны канал, и тот коридор может быть затоплен, – объяснила Мари.

– Логично, – признала сестра. Пошли.

Выбранный путь тоже оказался длинным, ход постепенно сужался.

– Холодно, – вздрогнула Жанна. И есть опять хочется, уже наверно вечер.

– Скорее всего, – подтвердила Мари, – нужно выбираться.

– Неужели? – саркастически переспросила Жанна. Целый день, по твоей милости выбираемся!

– Что? – опешила сестра. Почему по моей милости?

– А кто меня сюда затащил? Ехали в гондоле, везли книги, так нет! Нужно было высадиться на берег! Как же, всё интересное пропустим! И зачем я только с тобой связалась? Всё, никуда больше не пойду! Шага не сделаю, вот!

Жанна демонстративно уселась на пол.

Мари подумала и сделала то же самое.

– Пошли, а? – попросила она через некоторое время.

– Сказано же, никуда я больше не пойду, несостоявшаяся госпожа дворянка, – обрезала Жанна.

– Как? – прыснула Мари.

Жанна покусала губы, и неожиданно фыркнула.

– Помнишь, мама рассказывала, перед нашим отъездом в монастырь, историю любви мадемуазель Валентины де Регье и дворянина, твоего отца? – спросила она.

– Ты про эту сказку? – улыбнулась Мари. Да, она нас просто успокоить хотела. Мы же ревели в три ручья, не хотели уезжать.

– Думаешь, сказка? – усомнилась Жанна.

– Разумеется, а даже если нет, – Мари помолчала и решительно заявила, – Не нужен мне такой отец, который даже не пытался разыскать маму. Если бы он нас нашёл, мама бы не умерла, – с горечью сказала девушка. Люси же говорила, что её болезнь была скорее от нервов, чем от простуды. А как тяжело было твоей матери? Тогда в Эрвиле был голод, а Люси одна осталась с трёхлетними детьми на руках. Спасибо кюре Рейно, тогда он нас действительно спас.

Жанна погладила сестру по руке.

– Может всё не так просто? Твой отец, мог быть очень занят, – попыталась защитить его Жанна.

– Чем это? – сощурилась Мари.

– Война же была, или в море уплыл.

– Нет, – припомнила Мари, – Люси говорила, что он в свите короля.

– Тем более, – сказала Жанна, – всей Франции известно, какой Генрих самодур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.