Ирина Соколовская
12 часов в небе

Посвящается моему Сыну.

" Восход Солнца ещё никто не отменял "

Пришло время когда обычные Люди, будто пробуждаясь от повседневной жизни, неожиданно для себя, начинают задумываться о своём предназначении. Абсолютно не важно в каком возрасте приходит озарение и возникает множество вопросов на которые приходиться отвечать самому себе.

О книге :

События романа, изложенные в настоящем времени, относятся к 2012 году, когда весь мир лихорадило в предверии наступления пророческой даты конца Света. История уходит глубоко корнями в далёкое прошлое, когда на Земле существовала мощная цивилизация нордической высокоразвитой рассы, проживающей на континенте Гиперборея. После космической катастрофы, чудом выжившие люди сохранили древние знания и артефакты своих предков, передавая их из поколения в поколение на протяжении всех веков. Сакральное наследие не должно оказаться в руках корыстных, жаждущих власти людей. По этой причине потомки Великой рассы, находящиеся на всех континентах Земли объединяются, чтобы предотвратить любой очаг, грозящий гибели  Планеты.

От Aвтора.

Благодарю свою Семью и Друзей за поддержку.❤️

Благодарю Мужа за терпение, понимание и неоценимую помощь.❤️

Благодарю Сына за вдохновение.❤️

Благодарю Высшие Силы за информацию дарованную мне в потоке Света.🙏🌞❤️

Об Авторе

Работа над киносценарием неожиданно привела к идее написания романа « 12 часов в Небе.» Это первый литературный опыт автора в области написания книги. Киносценарий был переработан литературно и оказался внутри книги. Появились новые герои, новые сюжетные линии, что значительно усилило смысловую нагрузку. Задача автора является предложить читателю стать зрителем, находящимся в зале просмотра премьеры художественного фильма в жанре мистика, приключения, военный триллер.

﻿Вступление

Самолет стремительно набирал высоту. Закладывало уши и становилось не по себе, будто бы что-то мешало устремлению ввысь, тянуло назад. Я чудом успел на посадку и, только оказавшись пристегнутым к креслу, понял, что достиг цели. Сердце продолжало тревожно биться, а мысли напрочь отказывались становиться в ряд. Упорно перемешивались, налетали друг на друга, создавая в моей голове полный хаос. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и чувствую, что мне не хватает воздуха. Мой воспаленный мозг окончательно вышел из-под контроля, а это значит, надо обратиться за помощью к душе. Она точно знает, что делать в таких случаях. Вновь набираю полные легкие воздуха и на выдохе пробираюсь глубоко вовнутрь себя, представляя крохотное светящееся пятнышко на уровне солнечного сплетения. Надо сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох… Маленькая светлая точка внутри меня заметно возрастает с каждым выдохом, заполняя меня ярким небесно-голубым светом. Во мне возникает какой-то необратимый процесс, который погружает меня в состояние спокойствия и блаженства. Свет проникает сквозь замкнутые веки, и я невольно открываю глаза. Самолет набрал высоту. Автоматически заглядываю в иллюминатор и вижу ярко-голубое полотно, туго натянутое над белоснежным пушистым ковром. Созерцая эту великолепную картину, чувствую, как во мне окончательно обрели гармонию душа, разум и тело.

Открываю компьютер, набираю пароль, мои пальцы начинают стремительно бегать по клавишам, создавая на экране определенную композицию. Буквы укладываются в слова, которые выстраиваются в предложения, и побежали строки одна за другой, еле успевая следовать за мыслями.

Сценарий полнометражного художественного фильма.

«Символ Великой Победы»

/рабочее название/

Приключение, мистика, военный триллер.

Авторская идея.

Своеобразный призыв задуматься, какова цена за стремление к мировому господству на примере фашизма, самого бесчеловечного режима двадцатого века.

Подобные движения, которые влияли на ход истории, судьбы людей и отдельных государств, имели место в различные исторические периоды развития человечества. Сегодня мы находимся в потоке огромной стремительной информации, которая дана молодому поколению планеты для выбора – жить в мире процветания или стать свидетелями апокалипсиса.

Внимательно перечитываю написанное и принимаю решение пока ничего не менять. У меня есть двенадцать часов полета, и за это время у меня в плане упорядочить все свои записи, уложив их в окончательный сценарий, над которым работаю второй год, собирая по крупицам необходимую информацию. Идеи проекта прокручивались в моей голове задолго до того, как я приступил к работе над ним. А причиной, как ни странно, оказался наш переезд на новую квартиру, вернее, одна странная находка.

﻿Пролог

Странная находка

«На помощь! Александр, помоги…» Неожиданный крик мамы из соседней комнаты прервал мою утреннюю разминку.

«Что случилось?» – выкрикиваю я уже на ходу.

«Скорее!..» – кричит мама каким-то странным голосом, готовым в любой момент взорваться смехом. Открываю дверь и вижу ее хрупкую фигурку на верхней ступени довольно высокой стремянки. На вытянутых руках она героически держит здоровенный карниз.

«Мама! Ты с ума сошла».

Подбегаю, пытаясь сообразить, что делают в таких случаях, но она уже диктует:

«Подойди справа, буду потихоньку опускать».

Хватаясь за карниз, под звуки ее заразительного смеха невольно расплываюсь в улыбке.

«Ну ты даешь, мамуля! Я, конечно, уважаю твои навыки из героического прошлого звезды советского цирка, но не до такой степени».

Быстро и ловко спустившись с лестницы, она жестом указывает, куда определить карнизную балку.

«Спасибо, сынуля! Спас от грозившей производственной травмы».

«Мужиков, что ли, в доме нет?» – отвечаю дурацким вопросом.

«Мужики есть, еще какие! Только очень занятые. Так можно еще пару месяцев готовиться к переезду. Ладно, спасатель, пойдем лучше завтракать. Утренняя гимнастика подошла к концу, переходим к водным процедурам – руки мыть и марш на кухню».

Квартира, в которой наша семья прожила много лет, превращалась на моих глазах в складское помещение. Только опустошенная мебель, стоящая особняком среди множества коробок, напоминала о былом уюте. На кухне также оставалось все крайне необходимое для временного проживания.

«Что будем завтракать?» – потирая затекшие руки, спрашивает мама. Я по привычке открываю холодильник.

«Мамуль, сдается, что сегодня воскресенье».

«Тогда не обсуждается», – отвечает она, доставая большую сковородку.

Мамина воскресная яичница была всегда коронным блюдом, причем она умудрялась готовить ее все время по-разному. Я разглядываю кухню, где по всем углам стоят упакованные коробки, и мое внимание привлекает старенький чемоданчик.

«А это что за раритет?» Мама перехватывает мой взгляд по направлению к предмету.

«А, это? На антресоли нашла в самом дальнем углу. Видимо, от бабушки с дедом осталось. Будем разбираться на новой квартире, сейчас некогда».

Глава 1. Молодой человек

Мои воспоминания неожиданно прерывает приятный женский голос:

«Молодой человек, что желаете?»

Далее звучит перечень напитков, включая алкогольные. Я вижу перед собой красивую девушку, которая изящно указывает на сервировочный столик.

«Можно попросить крепкий кофе?»

«Можно, только чуть позднее», – отвечает она, мило улыбаясь.

«Тогда, пожалуйста, воды без газа. Спасибо».

Я делаю первый глоток и возвращаюсь к экрану компьютера. Пальцы правой руки начинают бегать по клавишам, набирая скорость. И тут я осознаю, что мои мысли значительно опережают технику. Залпом опустошив стакан, освобождаю левую руку.

Текст перед титрами на фоне соответственной музыки, компьютерной графики.

«То, что происходит в небе, определяет и происходящее на земле, и эта зависимость обоюдна. Лед и пламень, отталкивание и притяжение вечно борются во вселенной, и эта могучая борьба отражается здесь, определяя жизнь, смерть и вечное возрождение. Когда пламя начинает угасать, надвигается лед».

Откидываюсь на спинку кресла и, глядя в иллюминатор, ловлю себя на мысли, что именно сейчас нахожусь в небе. Вижу то же самое голубое полотно, но пушистый белый ковер принял другие очертания. Сейчас это выглядит чередой заснеженных гор, ярко залитых солнечным светом. Горы – символ могущества и вечности! Возвращаясь к экрану, открываю нужный мне файл и внимательно перечитываю то, что уже написано.

Германия начала тридцатых годов. Высоко в горах за Тевтобургским лесом, куда можно добраться только пешком по узким горным тропам, расположен древний Храм-монастырь. Среди его обитателей находятся очень необычные люди. У них особенные черты лица, белоснежные волосы и большие, выразительные голубые глаза. Они являются потомками древнейшей нордической расы, чудом уцелевшей после космической катастрофы. Из поколения в поколение, от отца к сыну передавались великие знания и реликвии как опыт, приобретенный предками во времена величайшей цивилизации Гипербореи. Главой тайного ордена является древний старец – хранитель великой книги сакральных знаний. Орден назван в честь главного города Гипербореи «Туле».

Пояснение. /О существовании ордена стало известно в 1914 году. Имеется множество версий, подтверждающих достоверность ордена, по схеме которого был позднее создан «Черный орден СС»./

Внимательно перечитываю текст и вдруг улавливаю знакомый, такой желанный запах.

«Вы просили кофе».

Девушка, улыбаясь, протягивает мне маленький поднос с ароматным напитком.

«Огромное спасибо. Очень вовремя».

Наслаждаясь каждым глотком, как завороженный, наблюдаю за тем, что происходит в небе. Мимо меня медленно пролетают картины, нарисованные какой-то волшебной невидимой кистью. Вижу пушистого белого кота с хитрой мордочкой, за ним летит то ли медведь, то ли собака… А вот какие-то причудливые сооружения, напоминающие дворцы. Так и есть – небесные дворцы! Огромные крылья птицы, напоминающей орла. И тут же возникает образ – орел с распростертыми крыльями, парящий над землей.

Символ вечной свободы! Я продолжаю писать.

По окончании титров на экране не тронутая цивилизацией природа. Густой Тевтобургский лес, гористая местность, завораживающая скала Экстерштайн. Полет орла, парящего над землей. Внизу по горной дороге едет машина. Камера снимает с высоты птичьего полета и будто глазами птицы наблюдает за происходящим. Она врывается в монастырский двор, охватывает фрагменты жизни за монастырской стеной и оказывается в келье Старца.

Крупный план. Лицо Старца, который находится в состоянии медитации. Резко открываются глаза, полные прозрения.

/На протяжении всей сцены текст произносится голосами за кадром. Актеры отыгрывают свои роли, не произнося слов, так как их герои обладают способностью понимать друг друга на ментальном уровне./

Старец: «Ну вот и все. Моя миссия подходит к концу». /Отъезд камеры, переход на общий план./

В келье находятся еще три персонажа. Молодой мужчина, очень похожий на Старца, молодая красивая женщина и мальчик пяти лет.

«О чем ты, Отец?»

«Он приближается, а за ним пламя и смерть».

«Кто он?»

«Принеси мне книгу».

Сын меняется в лице, понимая важность этого события. Женщина так же реагирует на сказанное, даже малыш интуитивно хватается за юбку матери. Сын выходит из кельи, и Старец обращается к ребенку:

«Твое время еще придет».

Затем он переводит взгляд на женщину.

«Ты должна уберечь его, и в этом твое предназначение».

Женщина с огромными голубыми глазами, полными решимости, прижимает к себе ребенка.

Смена кадра

На экране мелькают сакральные рисунки, символы, цифры. /Компьютерная графика./ Все закручивается и останавливается в нужном порядке.

Старец, склонившись над книгой, хватается за голову и с тяжелым вздохом закрывает ее. Устремляя молитвенный взгляд вверх, обращается к семье:

«Подойдите все».

Он бережно передает книгу сыну со словами:

«Ты знаешь, что делать».

Снимает с груди медальон, с которым никогда не расставался, и одевает его на внука.

С любовью берет мальчика на руки и пристально смотрит ему в глаза.

Крупный план. Глаза Старца – глаза ребенка.

Монолог Старца.

«Тайна и порядок вселенной отражаются в малейшем зернышке. Движение тысячелетий содержится в том кратком промежутке времени, когда мы ходим по планете. И мы вынуждены повторять падения и взлеты прошлого, переживая апокалипсис во имя будущего».

Он опускает руку на голову мальчика, как бы благословляя.

Крупный план лица ребенка с огромными, не по-детски мудрыми голубыми глазами.

Закрываю глаза, чтобы снять напряжение, и мой мозг мгновенно переключается на воспоминания. Я родился с голубыми глазами, как у отца. Мама говорила, что у него глаза бабушки Саши, а он шутил:

«Вся семья голубоглазая! Угораздило же меня взять в жены эту колдунью. Утонул в болоте ее зеленых глаз».

Голубые глаза были и у того, кого с раннего детства считал дедом. Родного деда и бабушку я видел только на фотографиях. Отец подводил меня к огромному комоду, где красовались старинные рамки, и, тыкая пальцем, несколько раз повторял:

«Дедушка, бабушка».

Но когда к нам в гости приходил Виктор Владимирович, я по-настоящему чувствовал, что такое дед. Прямо с порога бежал к нему навстречу, и он слету подхватывал меня на руки, кружил и подкидывал к потолку. Иногда он даже укладывал меня спать, рассказывая какую-то историю, и я как завороженный слушал совсем не детский рассказ, глядя в его бездонные голубые глаза.

Возвращаюсь к реальности и перечитываю заключительные строки.

Крупный план. Лицо ребенка с огромными, не по-детски мудрыми голубыми глазами.

Смена кадра

По горной дороге движется легковой автомобиль, наполненный людьми. /Повтор кадра начала фильма – полет орла, камера сверху сопровождает движение машины. Дорога неожиданно прерывается, переходя в узкую горную тропу. Люди выходят из машины и вынуждены продолжать движение пешком. Погодные условия резко меняются. Сильный ветер, раскаты грома, проливной дождь. Через множество препятствий они все же достигают стен монастыря. Кто эти люди – пока непонятно, но монастырские ворота открываются перед ними, будто бы их ожидали.

Смена кадра

В келью заходит мужчина, лица которого не видно на протяжении всей сцены. В процессе диалога, по некоторым характерным признакам и интонации голоса, становится понятно, что это Адольф Гитлер.

Эту сцену я переделывал много раз, помню наизусть все варианты диалога. Не хочу перечитывать, попробую заново написать то, как думаю и чувствую сейчас.

«Приветствую тебя, всемогущий Дарунг. Благодарю, что принял».

«Присаживайся. Слушаю тебя».

«У меня много вопросов…»

«Знаю. Ответы на них ты получишь не сейчас».

«Тогда скажи мне, что тебе известно?»

«Ты будешь двигаться к своей цели быстро и беспрепятственно, пока не выполнишь свое предназначение».

«Мое предназначение – возродить Великую Арийскую расу…» – его глаза фанатически загорелись. /Крупный план на глаза./

«Я появился на свет в это время и в этом месте, чтобы совершить самый великий вызов человечеству! Я должен собрать необходимые артефакты, я должен обрести великие знания предков, я должен…» – его голос набирает силу и готов сорваться на крик.

Старец поднимает руку и жестом знамения прерывает его пламенную речь.

Спокойным тихим голосом, звучащим нараспев, как молитва, он произносит:

«Человеческий разум не имеет понятия о том, что на самом деле происходит.

Самый великий вызов человечеству – это возврат к вере первопредков.

Истинной и единственной, откуда берет начало будущее, куда упали семена древних знаний. Без прошлого нет ни настоящего, ни будущего, ибо древо, у которого обрубили корни, засыхает и погибает».

«Ты говоришь загадками. Я пришел получить твое благословение на великий поход во имя веры наших предков. Ты – хранитель деревней книги Велеса, и только ты можешь указать мне верный путь и дать мне символ великой победы. Скажи, что тебе известно?»

Старец с глубоким вздохом кладет руку на грудь, где всегда находился медальон.

«Мне много что известно, и это вселяет в меня ужас. Как я могу сказать тебе: „Не делай это“, если знаю, что это будет сделано. Поэтому у меня нет ни единой причины оставаться в этом мире. Сейчас ты услышишь то, что должен знать».

Смена кадра

Есть! Перечитывать не буду, вдруг опять что-то не понравится. Вернусь к этой сцене по окончании всей работы. Так бывает, застрянешь на чем-нибудь и топчешься на месте, теряя драгоценное время. В таких случаях надо откладывать в сторону написанное и идти дальше. Ловлю себя на мысли, что ключевая фраза «Ты услышишь лишь то, что должен знать» имеет ко мне прямое отношение. Так мне всегда отвечали, когда я, будучи подростком, пытался выяснить род деятельности моего отца.

Глава 2. Она была звезда

С самого детства я подолгу не видел отца. И перед каждым отъездом он сильно сжимал в объятиях маму, которая почему-то плакала, стараясь сдерживать слезы и безудержно покрывая его лицо поцелуями. Я, маленький ребенок, стоял как вкопанный, ничего не понимая, готовый так же разрыдаться. Отец брал меня на руки и, улыбаясь сквозь влажную пелену на глазах, говорил: «Ну, сынок! Будешь главным мужчиной в доме, пока не вернусь. Мать береги».

«А куда папа уехал?»

«На войну», – отвечала мама с отрешенным взглядом на заплаканном лице. И тут же, спохватившись, улыбалась мне, вытирая ладонью слезы.

«Шучу, малыш. Папа уехал в командировку, по работе, скоро вернется».

И это «скоро» иногда длилось годами.

Мама воспитывала меня в любви к искусству, так как сама была творческим человеком. Это выражалось во всем – от приготовления еды до выбора одежды. Мы ни в чем не нуждались, видимо, благодаря папиным рабочим командировкам. Мама водила меня по театрам, художественным выставкам и в цирк. Поход в цирк всегда был настоящим праздником, особенно мне нравилось закулисье, куда нас всегда приглашали по окончании представления. Мама дружески общалась с этими необычными людьми, а я с любопытством рассматривал их вблизи, в причудливых костюмах и гриме. И каждый раз, прощаясь, кто-то из них говорил мне:

«А ты знаешь, что твоя мама звезда?»

За этим следовали многочисленные дифирамбы в ее адрес, и она со словами благодарности спешила со всеми попрощаться. А потом мы шли в кафе рядом с цирком, это была традиция. Заказывали любимые вкусняшки, мама отвечала на мои вопросы и сама рассказывала разные смешные истории из своей цирковой жизни. Вопросов у меня всегда было много, как, впрочем, и у каждого ребенка. Но только повзрослев, я получил ответ на главный свой вопрос. Кем работает мой отец, и как они познакомились с мамой.

Мозг, переключившись на воспоминания, уводит меня от напряженной работы без моего на то согласия, и я непроизвольно закрываю глаза. Передо мной большой экран, на котором мгновенно прокручиваются картины совсем другого сценария, придуманного не мной, а самой жизнью.

Гастроли советского цирка за границей всегда имели головокружительный успех. По тем временам цирковое искусство считалось одним из самых престижных и коммерчески выгодных предприятий для Страны Советов. В закрома Родины нескончаемым потоком текла валюта. Артисты цирка, находясь на гастролях за рубежом, получали крошечные суточные оклады, рассчитанные на очень скромное проживание. Из рассказов мамы я узнал, что труженики цирка везли с собой консервы, крупы, сахар и все прочее, что можно было спрятать в рабочий реквизит. Люди таким образом экономили на еде, чтобы привезти домой побольше заграничных товаров. Особенно популярными были сервизы «Мадонна», украшенные перламутром, затейливые люстры из чешского стекла и прочие предметы интерьера, которые считались престижными, украшая скромные квартиры советских граждан. Все это можно было вывезти в определенном количестве, предусмотренном таможенным контролем, и покупки распределялись по всей программе. Мама рассказывала об этом с присущим ей юмором, и я обожал слушать истории из прошлого, которые отображали эпоху СССР.

Программа на зарубежную поездку тщательно отбиралась худсоветом Росгосцирка, утверждалась Министерством культуры и далее шла на рассмотрение организации, не имеющей прямого отношения к искусству. Каким бы выдающимся ни был артист, но если его признавали политически неблагонадежным, он вычеркивался из списков на выезд за рубеж раз и навсегда. Все работники цирка, впервые выезжающие за границу, обязаны были пройти инструктаж по вопросам «Что там можно, что нельзя». А также в обязательном порядке посетить мавзолей Ленина для повышения духа патриотизма. Отстояв километровую очередь, при виде мумии великого вождя у каждого непременно должно было возникнуть желание вернуться на Родину.

Моя мама была победительницей многих цирковых конкурсов и признана лучшей артисткой в жанре «воздушная гимнастика», но за границей этот жанр представляли другие исполнители. Она не попадала даже в предварительные списки по причине своего непролетарского происхождения. Оказавшись в детском доме еще ребенком, она и понятия не имела, что в ее жилах течет голубая кровь.

Делегация цирковых деятелей из Германии просмотрела номера и аттракционы на предмет гастролей советского цирка. Выступление мамы произвело на них такое впечатление, что вопрос был поставлен ребром. В управлении Росгосцирка начался настоящий переполох. На ковер были вызваны все начальники отделов для выяснения, как могли допустить этот просмотр. Начальник иностранного отдела пояснил, что согласно распоряжению генерального немецкой делегации предоставили возможность просмотреть все столичные программы. Начальник отдела формирования объяснил, что воздушный номер «Вдохновение» в исполнении Веры Сербиной согласно общей разнарядке был запланирован для работы в цирке-шапито «Радуга», находящемся в Измайловском парке. В итоге все же виноватый нашелся. Им оказался инспектор манежа цирка-шапито, который не догадался снять с программы лучший номер в день посещения немецкой делегации. Его уволили, хотя он понятия не имел о родословной моей мамы. Все закончилось тем, что после долгих проверок ее кандидатуру все же утвердили на поездку в ГДР.

Мой отец в это время работал в Германии, и ему по долгу службы надо было встретиться с руководителем поездки цирковой программы. После деловой беседы поступило предложение посмотреть цирковое представление.

«Сегодня окончание гастролей по городам Германии. В этой программе собраны лучшие мастера советского цирка. Вы когда последний раз цирк посещали?»

«Давно. В детстве».

«Ну тогда вам будет интересно. Современный цирк во многом отличается от цирка нашего детства».

По роду деятельности у моего отца было немного времени на развлечения, но почему-то в этот вечер он принял это предложение. Историю знакомства моих родителей я узнал, когда мне исполнилось семнадцать лет, во время нашего мужского разговора, который состоялся по причине моего первого увлечения. «Скажи, отец, ты веришь в любовь с первого взгляда?» «Верю», – сказал он и начал свой рассказ.

«Она была ослепительно хороша!» – восторженно произнес он, инстинктивно подняв голову, будто бы вновь видел маму под куполом цирка.

«После представления я разыскал ее гримерную, маленький фургончик, разукрашенный трафаретом. Как застенчивый ребенок, робко постучал в открытую дверь. Зеленая занавеска пошевелилась и резко распахнулась. На пороге стояла хрупкая девушка в коротком халатике, с длинными распущенными волосами и бледным красивым лицом. Это была она, совсем другая, земная, но не менее прекрасная».

«Здравствуйте! Я хотел выразить…» – и тут, вспомнив, что после представления метнулся в ближайшую цветочную лавку, протянул ей букет, спрятанный за спиной. «Спасибо. Какой восхитительный букет! Постараюсь довезти его до Москвы, мы завтра первым утренним поездом…» – и она сделала какой-то неподражаемый жест, имитирующий отъезд.

«А потом был банкет по случаю окончания гастролей, на который меня также пригласили, и я пошел по известной причине».

Прозвучал телефонный звонок, который прервал рассказ отца, и я с нетерпением ждал окончания разговора, чтобы продолжить нашу задушевную беседу. «Ну и что на банкете?» – напомнил я, чтобы переключить его на нашу тему.

«О… Это отдельная история, судьбоносная!»

«Расскажи, пожалуйста, мне так интересно…»

Поток воспоминаний уносит меня все дальше и дальше, будто в моей голове прокручивается совсем другой сценарий, и я полностью переключаюсь, не в силах это остановить.

За три гастрольных месяца было дано девяносто аншлагов, что, безусловно, радовало руководство обеих сторон. После торжественной части мероприятия началось застолье. Произносились торжественные тосты за великую силу искусства, за сотрудничество между дружественными странами, за радушный прием и так далее.

Воздействие алкоголя постепенно раскрепощало людей, и атмосфера на банкете становилась более веселой и непринужденной. Мои будущие родители оживленно беседовали, находя темы для разговора, хотя были едва знакомы. Отец сразу определил, что его собеседница хорошо начитана, остроумна и при этом весьма деликатна. Особенно его восхитили изысканные манеры поведения за столом. В отличие от других представителей культуры, она не хватала с жадностью все подряд и не мешала напитки. Фужер с шампанским в ее изящной руке напоминал времена приемов в княжеских домах.

В зале зазвучала музыка, и на танцполе появились первые пары.

«А давайте потанцуем…»

Не смея отказать даме, отец в смущении протянул ей руку. Он не помнил, когда танцевал со времен выпускного вечера, но ей сразу удалось раскрепостить его первые неловкие движения. Ведомый какой-то магической силой, он растворился в музыке, чувствуя каждой клеточкой своего тела неописуемый восторг. Танцпол постепенно заполнялся, медленные мелодии сменила быстрая танцевальная музыка, действие алкоголя набирало силу, и люди, забыв обо всем, поддались безудержному веселью. Представитель Минкультуры, изрядно подвыпивши, пытался ухаживать за сидящей рядом женщиной немецкого происхождения и беспардонно напрягал переводчика. Другой ответственный представитель власти находился за барной стойкой, откуда ему было удобно наблюдать за происходящим. С наслаждением потягивая дорогой коньяк, он периодически поглядывал на свои именные часы марки «Заря». И тут прозвучал громогласный призыв:

«Остановите музыку!»

Народный артист СССР, руководитель и создатель всемирно известного иллюзионного аттракциона, решил произнести патриотический тост.

«Дорогие друзья! Давайте наполним бокалы и выпьем за нашу великую страну! За наши традиции, за Москву златоглавую…» – голоса поддержки раздавались со всех сторон.

«За Родину!» «Многонациональную державу!» «За русскую душу!» «Во-о-о-от!» – подхватил народный артист.

«Русская душа! Об этом и речь! Так давайте и выпьем за русскую душу! Ура-а-а!»

«Ура!» – прогудел зал. И все разом осушили свои бокалы.

«Предлагаю ответить на гостеприимство наших замечательных немецких партнеров настоящей русской песней!»

Громкие аплодисменты заполнили весь зал.

«Среди нас есть девушка, которая не только блистательная артистка цирка, но и исполнительница русских песен. Вера, давай!»

Утвердительно произнес народный артист и определенным жестом потребовал внимания.

«Давайте попросим! Аплодисменты!» – обратился он за поддержкой ко всем присутствующим.

Бурные аплодисменты заполнили все пространство, и, когда люди, аплодируя, стали расступаться, оставляя в середине зала моих будущих родителей, отец поспешно отошел в сторону, сообразив, кто в центре всеобщего внимания.

«Вера, давай!» – повторил он более настойчиво.

Из зала стали раздаваться разные голоса:

«Верочка, спой нашу…» «„Ой, Мороз, Мороз“!» «„Катюшу“!»

«Русланову. „Валенки“!» – громко объявил народный артист, прекратив дебаты, и потребовал тишины.

Глава 3. Русская душа

Эту историю я знаю из разных источников. Особенно красочно ее комментировали во время застолья, когда друзья семьи собирались по случаю дня рождения мамы. И сейчас, будто из зрительного зала, я смотрю на большой экран и вижу эту сцену. Толпа расступилась, образуя вокруг Веры пустое пространство, которое стало наполняться какой-то чудодейственной энергией. Ее звонкий голос разливался по залу, и казалось, будто свежий ветер ворвался сюда из далеких заснеженных полей.

«Валенки да валенки, ой, да не подшиты стареньки…»

Голос набирал силу с каждым новым звуком, а руки медленно поднимались вверх и, вдруг резко очертив своеобразный круг, подпоясали талию.

«Чем подарочки носить, да лучше к милому ходить…»

Песня звучала под единственный аккомпанемент, коим являлся ритм, который отбивали в ладоши. Да! Русская душа если уж развернется, то держитесь, все запреты и правила дозволенного. Вот тут-то и началось! Как по команде, с разных сторон выбежали двое молодых парней и пустились в пляс. Солистка сразу лихо обыграла их инициативу, присоединившись к ним в синхронной подтанцовке. Затем эти «двое из ларца» одновременно встали на руки и, отбивая чечетку, изображали ногами воображаемые валенки.

«Браво! Браво!» – доносилось со всех сторон.

Представители немецкой стороны пришли в такой восторг от происходящего, что решили тоже поучаствовать в этой эйфории. Неожиданно появились несколько пар настоящих валенок, подаренных дружественной стороной в качестве сувениров. Дружно пританцовывая, одев на руки эту необычную обувь, они пытались подпевать.

«Ах! Как я любила… По снежочку да босиком к милому ходила…»

И тут полетели туфельки в разные стороны, ловко подхваченные жонглерами, которые под девизом «Мастерство не пропьешь!» подтвердили свой высокий профессиональный уровень. Все танцевали босиком, а обувь летала у них над головами благодаря ловким рукам жонглеров.

Магическая сила искусства мгновенно околдовала весь зал.

Решив, что солистка должна выделяться, не сливаясь с подтанцовкой, чьи-то сильные мужские руки, подняв ее над толпой, пронесли через весь зал в красивой балетной поддержке, аккуратно опустив на стол. Мгновенно со стола улетучилось все, что мешало превратить его в подобие подиума. Артисты дружно со всех сторон поддерживали этот предмет интерьера, придавая ему устойчивость.

«Валенки да валенки…» – запел хором весь зал.

«Вера… Давай!» – звучало со всех сторон.

Никто не замечал ни вспышек фотоаппаратов, ни багрового лица представителя власти, ни опешившего случайного гостя в лице моего будущего родителя. Все происходило в едином порыве абсолютно безудержной энергии, именуемой «русская душа»!

По всей длине стола была исполнена хореографическая композиция под названием «Па-дэ-баск», а затем, развернувшись, Вера пошла вприсядку, с какой-то поразительной силой выбрасывая вперед красивые длинные ноги. Завершив свой танец на самом краю стола, она вытянулась в полный рост и готова была поставить точку русским поклоном, но вдруг увидела, как два богатыря держат наготове переплетенные руки. Быстро сообразив, что от нее требуется, она ловко перепрыгнула на прочную платформу из четырех сильных мужских рук. Зал замер.

«Алле-ап!» – прозвучала команда, и, оттолкнувшись, она вылетела вверх, исполнив сальто, после чего застыла в точке на вытянутых руках партнеров.

«Браво! Бис!..» – аплодисменты долго не смолкали. Кто-то подбегал и целовал ее в обе щеки.

«Молодец, Верочка! Вот это по-нашему, по-русски! Умница! Красавица!»

Представитель Минкультуры попытался выразить свои мысли, предложив наполнить бокалы, но наполнять их было уже нечем, так как весь оставшийся алкоголь был вынесен из зала по приказу человека с багровым лицом. По бокалам разлили соки и воду. Руководитель с немецкой стороны произнес тост за дружбу между двумя странами, залпом опустошив бокал, наполненный коньяком. Минкультура попыталась дать ответный тост, но количество спиртного в крови не позволило четко выразить свои мысли. Ему на помощь пришел народный артист, на красноречие которого зеленый змей никак не повлиял. Всем хотелось продолжения банкета, и тут, как гром небесный, раздался голос человека с багровым лицом.

«Дорогие друзья! Мы очень благодарны вам за радушный прием, но, как говорят по-русски, пора и честь знать. Думаю, все уже подустали, надо отдохнуть, поезд завтра ранний. Будем собираться в путь-дорогу домой».

«Да мы не устали…» – выкрикнул кто-то из зала.

«А кто не устал, сейчас отправится в цирк на ночное дежурство», – отрезал начальник, дав понять, что это не обсуждается.

«Поблагодарим же наших гостеприимных друзей за этот чудесный вечер. До новых встреч!»

Он начал аплодировать сам себе, и зал подхватил его аплодисменты, но звучали они уже в ином ключе, как на закрытии партийного собрания.

Мои воспоминания неожиданно прервал голос:

«Самолет входит в зону турбулентности. Просьба застегнуть пристяжные ремни, привести кресла в вертикальное положение и оставаться на своих местах».

Я автоматически выполняю команду и начинаю ощущать неприятные вибрации. Поразительно, что в моей голове за несколько минут пролетели все эти картины прокрученной кинолентой. Ловлю себя на том, что начинаю мыслить приемами киноведения. Вибрации стали усиливаться, за ними последовали довольно ощутимые толчки. Я закрываю глаза, и мой внутренний взор вновь устремляется на экран. Настойчивый громкий стук в дверь разбудил Веру, которая резко подскочила с кровати, не понимая, что происходит. Автоматически она бросилась к дверному замку и повернула его. Увидя на пороге мужчину, в испуге отпрянула назад, соображая, что на ней ночная рубашка.

Человек с багровым лицом бесцеремонно ворвался в ее комнату, размахивая газетой. «Крепко спишь, звезда! На-ка вот, полюбуйся…»

С размаху бросая газету прямо на смятую постель, он по-хозяйски устроился на единственном стуле.

«Вы что себе позволяете? Мне надо одеться. Выйдите вон, немедленно…»

«Ишь как заговорила. Ты мне брось эти свои буржуйские замашки».

И, тыча пальцем в газету, он перешел почти на крик:

«Посмотри на фотографии во всех утренних газетах. Звезда советского цирка танцует босиком на столе, хорошо, не голая, в валенках. В общем, так, из номера не выходить до отъезда на вокзал. И не вздумай…»

Его увесистый кулак сотряс воздух прямо перед ее лицом. Дверь с грохотом захлопнулась. Это был мощный толчок в зоне турбулентности, после чего стало опять покачивать, слегка подбрасывать, постепенно уменьшая количество толчков. Я пребывал в этих ощущениях, находясь с закрытыми глазами, и каким-то внутренним зрением видел перед собой экран, на котором отчетливо происходили следующие события.

Она стояла совсем одна со своим маленьким чемоданчиком, поверх которого лежала полупустая дорожная сумка и большой красивый букет, аккуратно завернутый упаковочной бумагой. Ее бледное лицо со следами недавних слез казалось абсолютно спокойным. Люди, которые еще вчера восторженно аплодировали ей и кричали «Браво!», сторонились ее.

Группа артистов собралась на перроне в ожидании поезда и разбилась на небольшие группы, видимо, по интересам. Они что-то обсуждали, периодически раздавался смех, и обрывки фраз растворялись в шуме вокзала. Скорый поезд Берлин – Москва медленно приближался к перрону. К Вере подошел один из вчерашних добрых молодцов:

«Вер, ты как? Если че помочь, так ты скажи».

«Спасибо, Геночка, тут помогать нечего, все, как видишь, налегке».

«Ну как знаешь, если че, обращайся. О, глянь, начальство прибыло. Ну, я пошел».

«Иди скорее, пока не увидели рядом со мной. В черный список попадешь».

«Да ладно тебе», – ответил он, поспешно отходя в сторону.

По перрону шла группа людей, рядом с которой носильщик вез большую тележку, доверху наполненную чемоданами и сумками. Впереди делегации степенно шагал народный артист под руку с супругой, которая прижимала к себе маленькую собачку породы пекинес. Представителя Минкультуры вели под руки немецкие организаторы, так как сам он двигался с трудом, но при этом был весел и все время пытался что-то сказать. Замыкал шествие человек с багровым лицом, явно недовольный происходящим.

«Здравствуйте, дорогие товарищи!» – все, что успел вымолвить ведомый, которого сразу определили на посадку в вагон.

Народный артист, увидев Веру, одиноко стоящую в стороне, обратился к жене:

«Жень, подойдем, поддержим? Или постой, я сам».

«Нет, я с тобой», – и она уверенным шагом двинулась вперед.

«Доброе утро, Верочка!» – ласково пролепетала супруга народного артиста.

Бархатный тембр мужа продолжил тему поддержки:

«Не переживай, Вера. Приедем и будем думать, как все уладить. Кстати, в этих газетах ничего плохого не написано. „Звезда советского цирка сразила наповал размахом русской души“ и все прочее в том же духе».

«Вот по приезду из меня всю эту душу и вытряхнут», – грустно улыбнувшись, ответила она.

«Не позволим. Будем разговаривать, доказывать… Вон, видела, кого сейчас в вагон грузили, а это обратная сторона размаха русской души. Так что будет о чем поговорить».

«Арнольд Теодорович, позвольте мне побеседовать с нашей примой наедине», – утвердительно попросил человек с мрачным багровым лицом.

«Пожалуйста. Только прошу вас – не сгущайте краски. Давайте спокойно доберемся до столицы, там будем во всем разбираться. Это я вам говорю как инициатор того, что произошло».

«Хорошо, что вы это понимаете».

«Конечно, понимаю. Надеюсь, и вы понимаете, что держать ответ придется не только мне», – многозначительно произнес он с легкой иронией.

«Пойдем, Женечка. Дадим человеку пообщаться с красивой женщиной». Неподражаемым движением руки он приподнял шляпу и, элегантно взяв под локоть жену, направился к поезду.

Проводив чету суровым взглядом, руководитель поездки начал разговор, глядя в упор на свою жертву:

«Вы, милочка, кажется не успели с утра оставшуюся валюту потратить. Рекомендую отдать мне, так как рискуете попасть в руки таможни, а это…»

Он не заметил, что его подчиненная давно смотрит куда-то вдаль, и на ее лице нет ни страха, ни тревоги.

«А это запрещено советским законом…» – раздался голос за спиной, который застал врасплох блюстителя порядка.

«И это касается всех, за исключением дипломатической неприкосновенности. Все верно?» – произнес мой будущий отец, глядя в упор на человека, с которым еще вчера обсуждал серьезные вопросы по работе и от которого получил приглашение на цирковой спектакль.

«Добрый день, Вера! У вас осталась валюта?»

«Да, немного. Мне запретили выходить, и я не успела…»

«Все понятно. До отправления поезда еще полчаса, на вокзале есть магазинчики. Если не возражаете, я помогу вам потратить заработанное».

И, глядя на багровое лицо стоявшего рядом, отчеканил в приказном порядке:

«Распорядитесь, чтобы багаж артистки занесли в купе».

«Под вашу ответственность».

«А вот это я с вами обсуждать не буду».

До отправления поезда оставалось три минуты. Артисты столпились у окон вагона и с любопытством наблюдали, как опальная звезда с двумя огромными пакетами изящно прыгает на подножку вагона. За ней следует мужчина, которого все видели на вчерашнем банкете. В руках у него доверху заполненные пакеты с рекламной маркой одного из дорогих продуктовых магазинов.

«Геночка! Ты где? – крикнула Вера, находясь еще в тамбуре. – Мне срочно требуется твоя помощь!»

Вчерашний добрый молодец не заставил себя ждать.

«Здравствуйте!» – выпалил он, открыто улыбаясь во весь рот, и, лихо подхватив пакеты, помчался по вагонному коридору, сопровождаемый множеством глаз.

«Счастливого пути, Вера», – произнес мой будущий родитель, переведя дыхание. Они смотрели друг другу в глаза, и эти несколько секунд казались им вечностью. И вдруг она кинулась в его объятия. Каждой клеточкой своего тела он почувствовал, как их сердца забились в унисон. Поезд уже трогался, и ему стоило невероятных усилий разомкнуть эти объятия.

«Я буду ждать вас», – услышал он, спрыгивая с подножки вагона. Стук колес слился с биением сердца, поезд уносил ее вдаль, и ему хотелось бежать за этим поездом, чтобы прыгнуть в последний вагон.

Экран неожиданно погас, и стало темно, я открываю глаза и слышу знакомый голос:

«Самолет вышел из зоны турбулентности. Продолжаем полет в обычном режиме. Через несколько минут вам будут предложены прохладительные напитки».

Я смотрю в иллюминатор, и все мои видения устремляются ввысь.

Когда я закончу работу над своим первым проектом, обязательно напишу сценарий фильма о моей семье. Это будет совсем другая история без войны и мистики, но непременно в жанре «приключения». Вся наша жизнь состоит из приключений, в которые мы попадаем по воле судьбы.

Глава 4. Продолжение следует

Достаточно воспоминаний, пора вернуться к работе. Я открываю приложение «Заметки» и перечитываю прописанную ранее сцену.

Фамильный замок. Большой приемный зал, на стене висит портрет Папы Римского. Мужчина средних лет, аристократической внешности, сидя за роялем, мастерски исполняет тридцать пятый сонет Шопена. /Наезд камеры, крупный план на руки./ Его длинные красивые пальцы перебирают клавиши, обращает на себя внимание кольцо-печать. В зал заходит дворецкий и сообщает о прибытии некоего господина.

«Пусть войдет», – не отрываясь от игры, произносит он.

В открытой двери появляется человек и, стоя на пороге, ждет окончания сонета. Звучит заключительный аккорд. /Крупный план вновь прибывшего./

Лицо его узнаваемо по предыдущей сцене, он один из окружения Гитлера /По дороге в монастырь./

Барон: «Докладывайте».

Агент: «Мы ждали у входа. Он находился в келье ровно двадцать минут и вышел крайне озабоченный и раздраженный».

Барон: «Он вышел с каким-то предметом в руках?»

Агент: «Нет, руки его были пусты».

Барон: «Он что-нибудь говорил?»

Агент: «Молчал всю дорогу и только в машине начал как бы сам с собой разговаривать».

Барон: «Постарайся вспомнить каждое его слово, это очень важно».

Агент: «Цифры сорок пять, ноль два, ноль пять. Битва красного орла с ясным соколом».

Барон: «И больше ничего не было сказано?»

Агент: «Ничего. Несколько раз по дороге повторял одно и то же, будто о чем-то размышлял про себя».

Барон: «Значит, ему удалось только поговорить со старцем, никаких артефактов он не заполучил. Это все?»

Агент: «Нет. На следующий день монастырь был уничтожен».

Барон: «Что?» – он резко встал и начал ходить по залу.

Агент: «Я сразу дал команду, наши люди прибыли туда и прочесали все вокруг. Никаких следов, ни живых, ни трупов, одни пепелища. Есть две версии – либо это по его приказу, либо монахи сами подожгли монастырь и скрылись в горах. Они хорошо знают эту местность, а мы – нет. Обнаружить их практически невозможно. Все свои артефакты они унесли с собой или…»

Барон: «Нет, первая версия отпадает. Мы знаем, что он почитал их учение и помогал монастырю. Скорее всего, они сами решили так поступить. Но зачем?»

Он переводит взгляд на портрет Папы Римского и произносит: «Ад Майорэм Дэй Глорам». /Перевод: «К вящей Славе Божьей»./

Смена кадра

Обитатели монастыря скрылись в горах. Внизу виднеется то, что осталось от их обители. Сын старца обращается ко всем. /Тот же прием, голос за кадром. Общение на ментальном уровне. / Крупный план лица героя, далее камера проходит по лицам людей и останавливается на мальчике, на груди которого медальон старца./

«Господь дает нам новые испытания, но мы должны выжить, чтобы выполнить завет наших предков и передать великие знания этому миру. Отныне у каждого из нас свой путь и свое предназначение. Но знайте, настанет время, когда мы вновь объединимся во имя нашей великой цели. Мы должны умереть, чтобы выжить! Вальватэр. Руна Аг. Ватан Вилли Ви!» /Перевод: «Господь Единый в Тройственности». Он поднимает в небо руки, туго замотанные бинтами, в которых держит священную книгу Велеса.

«Вальватэр. Руна Аг. Ватан Вилли Ви!» – повторяют все трижды. /Камера проходит по лицам, затем берет крупный план героя и переходит на Священную книгу./ На экране мелькают сакральные рисунки, символы, цифры. /Компьютерная графика./

Смена кадра

Время переносится в современный мир. США. Начало нового тысячелетия.

Мое чтение прерывает приятный голос.

«Извините, пожалуйста».

Я отрываюсь от компьютера и вижу перед собой ту же девушку с милой улыбкой.

«Не желаете что-нибудь из напитков? Скоро вам будет предложен горячий обед. Вода с газом и без, спрайт, кола, соки – томатный, яблочный, апельсиновый, виноградный. Вино белое, красное, шампанское…» Я останавливаю ее, не дождавшись полного перечня.

«Какой богатый ассортимент!»

Улыбаясь ей в ответ, закрываю компьютер и произношу в манере театрального актера:

«А, пожалуй, шампанского!»

Девушка мастерски наливает в бокал искрящийся золотистый напиток.

«Почему именно шампанское?» – задаю вопрос сам себе. И тут же приходит ответ: да потому, что в скором поезде Берлин – Москва моя мама угощала этим напитком всех желающих.

С удовольствием делаю первый глоток и чувствую, как в меня проникает какой-то воздушный поток, наполняя тело приятной негой. Мой отец отдавал предпочтение хорошей русской водке. Всегда во время застолья, где-то после третьей рюмки, обращал внимание гостей на то, как мама изящно держит бокал с шампанским, и целовал ее руку. Как же я соскучился. Смотрю в иллюминатор и представляю, как забьется мое сердце при виде огней Москвы.

Запах еды возвращает меня к действительности.

«Что желаете на обед?» – девушка перечисляет предлагаемые блюда.

«Мясо с овощами, пожалуйста».

Именно мясо с овощами, приготовленное мамой по ее рецепту, было коронным блюдом того воскресного обеда. То, что я с аппетитом ел сейчас, значительно уступало ее кулинарному шедевру, зато усиливало картины моих воспоминаний. И вновь передо мной большой экран.

«Кадр сто пятьдесят пять, дубль один, мотор, камера».

Я хожу из угла в угол своей комнаты, продумывая предстоящий серьезный разговор, а запах из кухни тормозит работу мозга, провоцируя чувство голода. Реакция отца предсказуема, так как мой выбор меняет все его планы и перечеркивает все, что он предпринял во имя моего будущего. Мама, конечно, поддержит, она в курсе моего решения и тоже переживает за реакцию отца. Я понимаю, что говорить надо коротко, убедительно, четко, как он любит. Всегда учил меня:

«Говори в лоб, по-мужски. Формулируй мысли таким образом, чтобы твой собеседник сразу понимал, о чем речь».

Но в моем случае это не в лоб, а по лбу. Безумно хочу, чтобы отец услышал меня и понял, но где взять такие слова? Мысли путаются, создавая нервозность и неуверенность, и от этого ничего путного не лезет в голову. Я подхожу к окну и вижу, как на парковку заезжает автомобиль моего названного деда. Возлагаю огромную надежду на его мудрость и влияние на отца. Будь что будет. Решение принято, главное – суметь доказать, что оно для меня единственно правильное.

Обеденный стол, как всегда по воскресеньям, ломился от маминых кулинарных изысков.

«Ну что, приступим к делу», – потирая руки от предвкушения удовольствия, произнес отец.

«Давай, сынок, открывай маме шампанское! У тебя это хорошо получается. А я пока наш мужской напиток разолью».

И мы с ним одновременно берем со стола: я – бутылку советского шампанского, он – запотевший графин.

«Только, пожалуйста, не в потолок», – категорически заявляет мама.

«А почему бы и нет?» – в шутливом тоне отвечает отец.

«Наверх посмотрите, сколько следов от ваших новогодних фейерверков».

«Ну, еще один, и будем дружно белить потолки», – отшутился отец.

И тут я бабахаю пробкой в потолок. Комната наполняется маминым заразительным смехом, а ее бокал – искрящимся золотистым напитком.

«Молодец, сын, метко стреляешь! А скоро научишься в десятку попадать с первого выстрела. Я в тебя верю».

Эта фраза сразу вернула меня в состояние, когда я находился один в своей комнате.

«Пап, а налей мне тоже водки», – выпалил я неожиданно для всех и в первую очередь для самого себя и тут же поймал пристальный взгляд матери. Отец явно находился в приподнятом настроении.

«Верочка, принеси, пожалуйста, еще одну рюмку. Наш сын становится настоящим мужчиной!»

Он произнес тост, перечислив все мои положительные качества. Особенно был выделен аттестат с золотой медалью, благодаря которому нетрудно было договориться о моем беспрепятственном поступлении в высшую школу ФСБ. Я залпом махнул рюмку водки, выдохнул и также залпом выпалил:

«Я поступаю во ВГИК, подал документы, через два дня первый экзамен. Вот так», – и резко поставил пустую рюмку на стол.

Коротко и ясно, как любил мой отец, но выдержать его взгляд было непросто. За столом воцарилась зловещая тишина. Отец первый отвел глаза и пристально посмотрел на маму.

«Ты знала об этом?»

«Догадывалась», – ответила она с невозмутимым спокойствием.

«Догадывалась или знала?»

Мама смотрела ему прямо в глаза, и я был восхищен ее умением брать себя в руки в любой ситуации.

«Александр решил объявить сам об этом, без подготовки с моей стороны», – отчеканила она, не отводя взгляд.

«Предлагаю все же поесть и спокойно все обсудить», – сказал Виктор Владимирович, стараясь разрядить обстановку.

«Хозяйка готовила, старалась… Саш, наливай!» – предложил он.

«Ну что же, давайте обсудим. Кто первый?» – в его голосе одновременно прозвучали ноты раздражения, недовольства и отчаяния. Разливая напиток, он занес графин над моей рюмкой и многозначительно спросил:

«Еще?»

«Нет, достаточно, спасибо», – сдержанно ответил я.

Отец поднял свою рюмку:

«Даже не знаю, что сказать».

«За взаимопонимание», – сказала мама, поднимая бокал.

«Пожалуйста, поешьте», – и стала поспешно раскладывать по тарелкам закуски. Несмотря на чувство голода, я с трудом впихнул в себя немного салата.

«Ну что, по третьей за хозяйку! Не будем нарушать традиции», – предложил мой названный дед.

«Верочка, дорогая, за тебя! Прекрасную женщину, пример для подражания во всех отношениях…» – он произнес тост в честь мамы и закончил словами, которые всегда говорил отец, обращая внимание на то, как она держит в руке бокал. Но в этот раз отец не сподобился поцеловать ей руку. Он залпом осушил свою рюмку и посмотрел на меня глазами следователя, давая понять, что готов выслушать мою мотивацию.

«Пап, я понимаю, что все это кажется тебе неправильным. Прости меня, пожалуйста, и постарайся понять.

Я вижу себя в кино, чувствую, что там мое место, мое призвание…»

Отец не дал мне договорить.

«Какое призвание? Кто тебя туда призвал? Кино, шоу-бизнес, молодежь с ума посходила».

Он резко поднялся со стула и заходил по комнате, продолжая говорить.

«Все хотят петь, плясать, в кино сниматься, звездами быть хотят. Звезды на небе, а мы на земле живем. Призвание! В армию срочно, на призыв, чтобы дурь из башки выветрилась», – его голос был готов сорваться на крик, и тут раздался удар по столу неслабой женской рукой.

«Во-первых, твой сын – не все. И не надо обобщать. А почему ты решил, что он петь и плясать собрался, хотя это тоже далеко не позорная профессия. Ты не выслушал, перебил и сам себе картину нарисовал. А то, что он с детства прекрасно пишет, это для тебя новость? Еще недавно читал его статьи и восторгался».

«А при чем тут кино? Есть литературные факультеты, журналистика и…»

«Да потому кино, что все начинается со сценария», – перебил я, не выдержав дебатов, и вновь ощутил на себе жесткий взгляд отца. И тут, как всегда вовремя, в разговор вступил мой названный дед, на мудрость которого я возлагал большие надежды.

«Можно я выскажу свое мнение, если оно кого-нибудь интересует?» – произнес он спокойным голосом, и все взоры были тут же устремлены в его сторону.

«К великому сожалению, не каждый может позволить себе заниматься любимым делом. Система уготовила каждому человеку род занятий, который соответствует ее укладу. Человек рожден талантливым художником, но волей обстоятельств не имеет возможности развиваться в этом направлении, а идет учиться в ПТУ потому, что семья не может дать другого образования или просто не считает нужным. Бывают исключения, когда навязанная профессия со временем становится призванием, но чаще происходит наоборот. Человек всю жизнь занят нелюбимым делом, а любимое все равно греет душу, став второстепенным, или вообще исчезает, оставляя лишь горькие воспоминания».

Мама поспешила добавить:

«Когда нас заставляют думать определенным образом вопреки своей природе, мы убиваем свой талант. Великий дар, о котором следует заботиться, взращивать и беречь».

Выслушав всех, отец высказал свое мнение, стараясь по возможности сдерживать эмоции:

«Если человек талантлив, он талантлив во всем. Можно приобрести настоящую мужскую профессию и при этом писать статьи, сценарии, стихи, басни, хоть частушки…» – в его голосе звучала ирония и вместе с тем отчаяние от возможности быть непонятым. Мама поспешила ему ответить:

«Ты всегда мыслил событиями и фактами, а творческие люди мыслят интуитивно, чувствами. Поэтому эти две профессии несовместимы. Одно будет противоречить другому. Сам прекрасно это понимаешь, просто ты был не готов к такому повороту событий».

«Да уж! Поворот крутой у вас получился. Круче не бывает».

Он протянул руку в сторону графина, и тут я понял, что мне пора высказаться.

«Я очень вас прошу меня понять и принять мое решение, оно другим не будет. Я уверен, что добьюсь многого и мои фильмы будут честные, нужные людям и откроют глаза на многие вещи, о которых не думали и не подозревали, что это вообще существует в природе. Я только иду сдавать первый экзамен, а уже знаю, о чем будет моя дипломная работа и сколько времени мне понадобится, чтобы ее осуществить». Отец посмотрел на меня, как на ребенка, который мечтает стать космонавтом, и спокойно произнес:

«Я не знаток кино, но по моему мнению, это отображение какой-то выдуманной жизни, даже если на основе реальных событий. Не видел ни одного фильма, который бы увлек меня так, как хорошая книга».

«У каждого свои увлечения в свободное от работы время», – сделала вывод мама и с иронией добавила (и это было лишним):

«Кому кино, кому домино, а кому нести на своих плечах ответственность за весь мир!»

Отец изменился в лице, и она сразу поняла, что дала маху, но было уже поздно.

«Мне надо побыть одному», – сухо отчеканил он и поспешно вышел из комнаты, резко захлопнув за собой дверь.

До поздней ночи по квартире витал восхитительный запах из духовки, напоминая о неприятном разговоре.

Глава 5. Полет мысли

Моя жизнь становилась похожа на большой экран, и все мысли, что прокручивались в моей голове, подобны киноленте. Наверное, это можно сравнить с художником, от которого пахнет красками, кондитером с ароматом ванили, шоколада и орехов, даже с балериной, походка и осанка которой всегда выдают профессиональные навыки.

Видимо, это неизбежно для людей, которые живут своим ремеслом. Я открываю компьютер и вновь погружаюсь в работу.

«Мы должны умереть, чтобы выжить! Вальватэр… Руна Аг… Ватан… Вили… Ви» /Перевод: «Господь единый в тройственности»./

Смена кадра через компьютерную графику

/На экране закручиваются символы, цифры, руны, и все останавливается в определенном порядке./ Время переносится в современный мир. США. Лос-Анджелес. 2012 год.

Кафедра. Полный зал студентов. Пожилой профессор читает лекцию:

«Сакральная символика и ее влияние на историю человечества».

Молодежь активная, дерзкая, задает различные каверзные вопросы. Некоторых приходится осаживать с присущим профессору юмором. Зал периодически взрывается смехом. Особенно выделяется светловолосый голубоглазый парень, на которого профессор сразу обратил внимание. Его вопросы отличаются глубоким пониманием данной темы. По окончании лекции профессор просит парня задержаться.

Профессор: «Представьтесь, пожалуйста».

«Александр Соколов», – произносит молодой человек, глядя в глаза, и тут же резко хватается за виски, сжимая их пальцами. На экране, расположенном за спиной профессора, приходят в движение цифры, символы, сакральные рисунки. Профессор так же резко закрывает глаза. /Компьютерная графика./

Александр: «Извините, пожалуйста. Что-то голова закружилась».

«Это, вероятно, переутомление. У меня тоже часто бывает такое, когда мозг в постоянном напряжении», – пояснил профессор и предложил парню выпить воды.

«Большое спасибо». Сделав несколько глотков, Александр весь обратился в слух.

«Интересные вопросы задаете, молодой человек. Откуда, позвольте вас спросить, такие глубокие познания?»

«В основном из архивных материалов, которые стали доступны. Много времени провел в библиотеке, ну и в интернете можно кое-что интересное найти. Хочу докопаться до истины, которая позволит мне написать честный, правдивый сценарий для моего первого фильма».

«О чем сценарий, если не секрет?»

«О великой войне, которая положила начало новому миру ценой гибели миллионов. О переплетении судеб людей с разных уголков планеты и о том, что было скрыто от истории по некоторым причинам. Хочу, чтобы люди узнали правду об этой войне, а не то, что нам навязали». Профессор поражен услышанным.

«Да. Тема серьезная. Что же тебя заставило заняться именно этим?»

«Мой дед был одним из тех, кто водружал красное знамя над Рейхстагом. Я хочу рассказать о последней битве, опираясь на историческую правду. Многое удалось узнать со слов очевидцев и сопоставить с архивными материалами, а ваши лекции очень помогают понять тайные ходы нацистов, которые в основе своей опирались на древние знания оккультных наук».

Профессор с интересом наблюдал за молодым человеком, который говорил с такой уверенностью, напором и желанием воплотить свою мечту.

«Очень интересно. Если тебе понадобится моя консультация, буду рад помочь. Обращайся».

И он протянул свою визитную карточку. Это было таким подарком судьбы, которого Александр и представить себе не мог. Алекс Вутэн – профессор с мировым именем, и столько внимания. Невероятно!

«Я не могу найти слов, чтобы выразить свою благодарность».

«Благодарность не нуждается в словах», – философски произнес профессор и спросил:

«Ты откуда приехал?»

«Из Москвы. Получил грант, так сказать, на повышение квалификации».

«Похвально. Ну что, успеха тебе, юное дарование!» Эту фразу профессор произносит на русском языке.

Александр с удивлением: «Вы знаете русский язык?»

Профессор: «Да, немного. С юности мечтал побывать в России, но, к сожалению, не удалось».

Александр: «Тогда примите мое приглашение. Я с радостью буду вашим личным гидом».

Профессор: «Спасибо. Надо подумать о такой возможности. Пригласишь меня на премьеру своего фильма».

Александр: «С радостью! Только это будет нескоро».

Профессор: «Время летит незаметно. Ну что, до встречи. Буду рад видеть тебя в ближайшие дни».

«Спасибо. Я обязательно позвоню. До встречи».

Подхватив на плечо рюкзак, он поспешно вышел, окрыленный такой удачей.

Профессор охватывает взглядом опустевшую аудиторию и, медленно расстегнув верхние пуговицы белоснежной рубашки, сжимает в ладони медальон. Крупный план.

Стоп. Пока достаточно. Надо будет еще раз внимательно перечитать эту сцену, чтобы правильно состыковывать с тем, что уже написано. Желательно срочно выпить кофе, так как обед с фужером шампанского постепенно вводит мой организм в сонное состояние. А еще лучше пройтись по салону и немного размяться. Я двигаюсь вдоль рядов и невольно рассматриваю пассажиров. Многие из них увлеченно смотрят кино, некоторые читают книги, листают журналы, кто-то погрузился в послеобеденный сон. И все же большинство смотрят фильмы. Популярность киноиндустрии в наше время достигла небывалых размеров, особенно среди молодежи. Людям нужны хорошие честные фильмы в альтернативу пустой развлекаловке, которая в последнее время заполонила экраны телевидения и кинотеатров. Я не раз задавался вопросом, откуда берутся средства на подобную шелуху.

Подхожу к месту, где находится обслуживающийся персонал, и, постучав по боковой стенке, приоткрываю штору.

«Извините за беспокойство. Не могли бы вы приготовить кофе, желательно покрепче», – обращаюсь я к девушке, которая читает книгу, сидя на стуле.

«Может быть, с коньяком? – предлагает она, быстро реагируя на мою просьбу. – Вы над чем-то усиленно работаете, а коньяк способствует расширению сосудов».

«Уважаю дельные советы. Простите, как вас зовут?»

«Нина», – отвечает она с улыбкой, уже приступив к приготовлению напитка.

«Очень приятно, Александр. Вы даже в форме стюардессы выглядите как восточная принцесса».

«Благодарю за комплимент», – произносит она на ходу, повернувшись ко мне спиной, и тут мой взгляд невольно падает на книгу, лежащую на откидном стуле.

«Сила подсознания» Джо Диспенза. Книга вовсе не для развлекательного чтения и еще на английском языке. Интересно! Девушка явно владеет английским в совершенстве и увлекается эзотерикой.

«Ваш кофе. Предлагаю еще лимон добавить для аромата».

«Добавляйте, что считаете нужным, я вам полностью доверяю».

Она передает мне поднос с напитком, и я смотрю ей прямо в глаза. Еще в начале полета обратил внимание на ее колоритную восточную внешность и только сейчас увидел цвет ее глаз.

«А можно спросить, в каких краях рождаются восточные принцессы с такими голубыми глазами? Это я из чистого любопытства, поверьте, ничего личного. Можно, конечно, попытаться угадать, но Восток – дело тонкое и многообразное. Ближний, Дальний и даже Средний есть».

Она улыбается: «Лучше не угадывать, моя родина никакого отношения к Востоку не имеет».

«Вот я туплю, конечно, родиться можно где угодно, но внешность у вас ярко выражает национальную принадлежность. Так откуда вы родом, если не секрет?»

«Не секрет. Я родом из Грузии, представительница кавказской национальности».

«Неожиданно».

«Почему же? Если вы по поводу цвета глаз, то могу вам сказать, что это генетика. В наше время редко встретишь человека грузинской национальности с голубыми глазами, но в древние времена это была норма, и у некоторых в генах хорошо сохранилась наследственность предков».

«Вы сделали для меня открытие. А еще я поражен вашим выбором литературы». Взглядом указывая на книгу, чувствую какое-то движение за спиной.

«У вас кофе стынет, пожалуйста, присаживайтесь на свое место».

Девушка очень деликатно дала понять, что разговор закончен. А жаль. Я благодарю ее и, повернувшись, понимаю причину резкого поворота событий. Чудом удерживаю поднос, чтобы не испортить костюм стюарда, вплотную стоящего за моей спиной.

«Извините, пожалуйста».

Он смотрит на меня весьма недоброжелательно и с явным раздражением произносит:

«Можно поаккуратней».

Улыбнувшись, я обхожу его стороной, как только это позволяет тесное пространство. Вновь продвигаясь по салону, отпивая ароматный кофе, вижу множество экранов, на которых происходят какие-то события. Добравшись до своего места, осознаю, что явно взбодрился и могу продолжить работу с новыми силами.

Перечитываю то, что написал, и понимаю, что по схеме меня все устраивает. Надо отдельно прописать тексты вопросов, которые студенты могли бы задавать профессору. На экране в определенном порядке расположены символы, и один из них – свастика. Тема, на которую можно порассуждать, но это я пропишу позже. Не хочу отвлекаться от намеченного плана. Я открываю файл, чтобы достать нужную мне информацию с готовым описанием некоторых сцен.

Глава 6. Возврат в прошлое

Крупный план. Акцент на медальон, который профессор сжимает в ладони на своей груди. Он охватывает взглядом опустевшую аудиторию, и она мгновенно заполняется. /Компьютерная графика./

Та же университетская кафедра в интерьере другого времени.

Америка. Весна, 1945 год.

По окончании лекции молодежь, поспешно собирая со столов свои книги и конспекты, покидает аудиторию. Среди всех выделяется светловолосый голубоглазый парень, очень похожий на героя предыдущей сцены. Молодежь бурно обсуждает военные действия после того, как Америка вступила в войну против фашизма.

Смена кадра

Коридор университета. Проход студентов. /Длинный кадр./ Средний план героев, энергичное движение на заднем плане. Кто-то выходит из дверей аудитории, кто-то движется навстречу. Все происходит на ходу.

Первый студент: «Америка не хотела вступать в войну с Германией. Рузвельт всегда говорил о нейтралитете».

Второй студент перебивает: «Тем не менее президенту удалось убедить конгресс об оказании помощи Англии, а это было в марте сорок первого, таким образом Америка уже вступила в войну».

Первый студент: «Поставка вооружения не означает вступление в войну».

Третий студент: «Так уже в декабре сорок первого Гитлер объявил войну США».

Первый студент: «Правильно! Вот тогда и была создана антигитлеровская коалиция США, Англии, СССР».

Второй: «Почему же тянули с открытием второго фронта? Должны были объединиться во Франции еще в сорок втором. Война не затянулась бы на три года».

Первый: «Я же говорю, Америка не хотела войны с Германией! А ты чего молчишь, Алекс?»

Алекс: «Слушаю вас».

Второй: «А сам что скажешь?»

Алекс: «Начало перевооружения – это тысяча девятьсот тридцать девятый год. Рузвельт знал, что страна должна будет вступить в войну. Ему нужна была победа, но не любой ценой, а с минимальными потерями».

Первый: «Что-то я тебя не понимаю».

Алекс: «А по-моему, тут все предельно ясно. Как же хочется сейчас быть в Берлине, в центре событий. Вот это была бы достойная дипломная работа – собственноручно отснять на камеру хронику заключительных боев!»

Смена кадра

Церемония вручения дипломов по всем правилам того времени. Алекс, выйдя на сцену, получает диплом с отличием под бурные аплодисменты зала и загадочный конверт без обратного адреса.

«Вам просили передать это», – пояснил преподаватель.

«Что это? От кого?»

«Не имею чести знать. Ко мне подошел человек и попросил вручить лично вместе с дипломом».

«Спасибо. А как он выглядел?»

«В летах. Высокий, седовласый, и я заметил сходство. Мне подумалось, что это ваш родственник».

«Интересно».

Вскрыв конверт, Алекс застыл в полном недоумении. Содержимое представляло собой заказное письмо, в котором было указано, что предъявителю этого документа необходимо явиться в банк Morgan Stanley. Неожиданно из конверта выпал маленький ключик с брелоком в виде монеты и звонко ударился об пол. Наезд камеры. Крупный план.

Рука медленно поднимает ключ, который вибрирует, соприкасаясь с монетой, будто колокольчик. Музыкальное сопровождение усиливает акцент.

Алекс поспешно возвращается в зал и пристально всматривается в лица находящихся там людей. Камера выхватывает лицо пожилого человека с длинными белыми волосами. Крупный план.

Алекс деликатно пробирается по залу, стараясь никому не мешать, но, достигнув цели, видит пустое кресло.

Смена кадра

Банк Morgan Stanley. Пройдя необходимую банковскую процедуру, он открывает ячейку и достает оттуда большой тщательно упакованный пакет. Крупный план лица героя, который открывает пакет и видит старинную книгу, поверх которой лежат кожаные перчатки зеленого цвета.

Смена кадра

Большая уютная комната.

Красивая женщина средних лет сервирует стол. Услышав движение в коридоре, она поспешно выходит из комнаты.

«Алекс!..» – она хотела что-то сказать. /Крупный план./ Восторженная улыбка сходит с ее лица, взгляд становится настороженным.

«Что-то случилось?»

В руках сына какой-то пакет, и по выражению лица видно, что он крайне озабочен.

Они проходят в комнату, и сын кладет на стол таинственный пакет.

«Что это может быть, мама?»

Увидев содержимое пакета, она, пошатнувшись, инстинктивно хватается за край стола и медленно приседает на стул.

«Что с тобой, мама?» – Алекс пытается привести ее в чувство, наливает стакан воды.

«Ты знаешь, что это?»

Ее огромные голубые глаза покрывает влажная пелена.

«Что все это значит? Да что с тобой, мама?»

«Это значит, что пришло твое время, а его время подошло к концу». Алекс садится на стул рядом, берет ее за руки и смотрит прямо в глаза.

«Мама, пожалуйста, успокойся и объясни мне все по порядку. Я понимаю, что это что-то очень значительное для нас, видя твою реакцию». Мать, еле сдерживая слезы, нежно проводит рукой по лицу сына.

«Прости, сынок, я не должна была говорить с тобой об этом раньше. Моя жизнь посвящена тому, чтобы уберечь тебя и сохранять в тайне все, пока не наступит время. Мы не просто люди, сын мой. Мы потомки древней цивилизации Гипербореи, великое тайное общество „Туле“. Никто из нас не принадлежит себе. Мы слышим зов предков, и каждый, в ком течет наша кровь, выполняет свое предназначение».

«Ты никогда не отвечала прямо на мои вопросы, старалась перевести разговор на другую тему, но я всегда чувствовал, что ты что-то скрываешь».

«Прости, родной, мне было категорически запрещено ставить тебя в известность о чем-либо до определенного срока. Теперь ты понимаешь, что все твои сновидения, ощущения – совсем не то, что я старалась тебе объяснить».

«Мама, а то, что мой отец погиб в автокатастрофе, это неправда?»

Слезы катились по ее щекам, она закрыла лицо руками. Алекс обнял ее, и, уже не в силах сдержать себя, она разрыдалась на его груди.

«Я всю жизнь ждала, что однажды он придет и мы снова будем вместе. Закончится эта проклятая война, наступит мирное время, и мы все вновь объединимся для продолжения нашей великой миссии. Так и будет, но он уже выполнил свой долг», – она переводит взгляд на книгу и медленно проводит по ней рукой.

«Ты так говоришь, будто своими глазами видела его смерть. Где он находился последнее время?»

«В Берлине, в самом логове этого ада. Когда-нибудь люди узнают, кто спас человечество от глобальной катастрофы», – произносит она, глядя куда-то вдаль взглядом, устремленным в вечность. Затем медленно поднимается и выходит из комнаты. Алекс открывает книгу. Крупный план. На экране мелькают цифры, символы, сакральные рисунки и в этом калейдоскопе лицо старца, отца, молодой матери и его самого в пять лет.

Мать возвращается с маленькой шкатулкой в руках, открывает ее и бережно достает медальон.

«Я хранила это для тебя. Отныне ты не должен с ним расставаться. Это ключ от книги, тебе откроются величайшие сакральные знания наших предков», – она одевает медальон не шею сына и произносит: «Вальватэр… Руна Аг… Ватан Вили Ви…»

Смена кадра

/Флешбэк./

Монастырь. Пожарище. Сын Старца пробирается по руинам сквозь огонь и дым. Он рвет на себе рубашку и перематывает обожженные руки. Далее повтор сцены в горах. Проход камеры по лицам обитателей монастыря, крупный план лица героя с переходом на средний план, когда он держит над головой священную книгу Велеса на обмотанных бинтами руках. «Вальватэр… Руна Аг… Ватан Вили Ви…» – произносится трижды. Крупный план на книгу Велеса. На экране мелькают цифры, руны, сакральные рисунки.

Смена кадра

Возвращение к предыдущей сцене.

Мать достает из шкатулки монету, кладет на ладонь и протягивает сыну.

«Это тоже теперь принадлежит тебе».

Алекс внимательно рассматривает рисунок чеканки и с изумлением произносит:

«Что это? Гитлеровская свастика!»

«Присмотрись внимательно, увидишь разницу.

Это наш символ, который сохранился со времен первопредков. Люди видоизменяли его, называли по-разному, но это первоначальный Свасти Аста – великий символ солнца, плодородия, любви и победы над тьмой».

«Мама, я должен лететь в Берлин. Я хочу найти отца».

Мать дрожащей рукой берет со стола зеленые перчатки и прижимает к груди.

Смена кадра

Берлин. 30-е годы. Предвыборная кампания нацистов. Штаб Гитлера. Активное движение внутри здания. Человек в черных кожаных перчатках подходит к охране:

«Мне необходимо лично видеть Адольфа Гитлера».

«Как вас представить?»

«Передайте ему – посланец от Дарунга».

Смена кадра

Кабинет Гитлера. Он стоит спиной к камере, опираясь обеими руками на стол, заваленный документами, папками и листами бумаги.

«Мои люди прочесали всю округу, перерыли все, что осталось после пожара. Никаких следов и ни единого трупа. Сначала была другая версия, и я готов был разобраться с теми, кто мог это сделать, но после тщательного осмотра места событий понял, что вы сами уничтожили свою обитель. Но зачем?» – голос звучит с раздражением и досадой.

«Мы сделали все, как он велел».

«Где он сейчас?»

«Его уже нет с нами».

Пауза.

«Да. Он сказал мне тогда, что это наша последняя встреча и что его больше ничего не удерживает в этом мире, – задумчиво произносит Гитлер. – Зачем ты здесь?»

«Он просил передать это лично в руки, – протягивает монету. – И сказал, что надо пройти обряд посвящения. Пришло время!»

Смена кадра

Короткий флешбэк. Келья Старца.

«Тебе будет дан великий символ. За тобой выбор, в какую сторону его направить, и от этого будет зависеть ход истории».

«Укажи мне путь».

«Не могу. Это должен быть твой выбор. Так сказано в писании».

«Ты дашь мне этот великий символ?»

«Я лишь исполню волю высших сил».

«Сейчас?»

«Нет. Когда придет время».

Смена кадра

Стоп. Я закрываю глаза и откидываю голову на спинку кресла. Так мне проще проанализировать прочитанное. Все эти сцены не раз переписывались, менялись диалоги, сокращались действия. Моей целью было достичь понимания сути без засилья текста. В полнометражном кино надо таким образом экономить время, а иначе не уместить все задуманное по сюжету.

А ведь самые сложные тексты у меня еще впереди. На некоторые из них есть заготовки, но большинство надо прописать с нуля. Прихожу к выводу, что надо продолжать, ничего не меняя, писать дальше.

Обряд посвящения.

Экстернштайн, самый почитаемый объект в Германии. В стенах этого святилища проходили инициацию все офицеры СС.

По окончании ритуала Гитлер произносит пламенную речь. Камера берет его со спины и охватывает весь зал, затем проходит по лицам людей в форме нацистов с горящими фанатичным огнем глазами. Среди прочих два узнаваемых по предыдущим сценам героя. Человек в черных перчатках и агент по кличке Монах. /Сцена в загородной резиденции барона, где он докладывал о поездке Гитлера в монастырь./ В отличие от остальных, на лицах этих людей достоинство и спокойствие.

Речь Гитлера:

«Мы не допустим гибели всего, что нам дорого, близко и свято! Время, которое грядет, будет временем жестокой борьбы. Мы должны отдать все силы этой великой борьбе! Наш орден – Германский орден! В нас течет чистейшая арийская кровь! И мы должны умереть, чтобы выжить. Мы будем стоять насмерть, пока наша великая свастика не воссияет над холодом тьмы и пламя нашей борьбы не растопит лед!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.