# Некровные узы

Ева Султан

Юрий Борисович – популярный актёр, отметил своё пятидесятилетие. Его жизнь прошла в свете софитов. Камера, мотор, снято – его любимые слова. Прошло полвека, пора бы задуматься и сменить амплуа героя-любовника и на экране, и в жизни. Судьба дала ему шанс всё поменять. Примет ли он его?

# Ева Султан. Не кровные узы

В павильоне номер семнадцать вся съёмочная группа от ведущих актёров до сотрудников монтажа декораций отмечала завершение съёмочного процесса. Праздник совпадал с днём рождения актёра, исполняющего главную роль. Ему исполнилось пятьдесят и, неожиданно он обнаружил, что его стали чаще называть не Юрасиком, а Юрием Борисовичем. Звезда экрана был совсем не против приобретаемой солидности. Юрий много лет был востребованным. Его крепкое телосложение, подтянутость и физические данные давали ему преимущество. Он всегда мог рассчитывать на роль героя, который приходит на помощь, разбирается с плохими парнями и получает любовь самой красивой девушки. Сценарии были похожи, отличаясь лишь незначительными деталями. С каждым годом партнёршами Юрия по фильмам становились всё более молодые особы. Съёмки с ним были хорошим стартом для молодых актрис.

Продюсеры и студии, проведя анализ картин с участием Юрия, заметили неутешительную тенденцию к снижению кассовых сборов. У него, конечно, были поклонницы, всё ещё мечтающие о нём по ночам и считающие его красивейшим из мужчин, но их уже поглотила рутина собственной семейной жизни. У большинства из них были мужья и дети, а у некоторых уже и внуки.

Весь вечер за здоровье Юрия поднимали бокалы и произносили речи в его честь. Коллеги желали ему много лет творческой жизни и новых проектов. Юрий принимал поздравления, не зная, что в его карьере наступил переломный момент.

До выхода фильма на широкий экран нужно было ждать несколько месяцев. Обычно Юрий был занят съемками в других проектах или изучением новых предложений, чтением сценариев. На этот раз пятидесятилетний Юрий Борисович был свободен. Эта свобода и в целом незанятость не на шутку тревожила его. Агент Юрия успокаивал его, говоря, что режиссёры задействованы в проектах для молодёжи и, как только они освободятся, то сразу же пригласят Юрия. Лет двадцать назад Юрий заменил в картине, готовящейся к выходу, главного героя. Тогда он смеялся над коллегой, которому исполнилось сорок пять. Узнав, что в фильме, сценарий которого он недавно прочёл, роль была отдана молодому актёру, он осознал, что оказался с другой стороны. Кассовые сборы фильмов с его участием больше не могли соперничать с прибылью, которую получали студии от картин с молодыми актёрами. Это был весомый аргумент. Ни то, что сценарии были слабы, ни то, что были видны огрехи режиссуры, ни то, что молодые актёры халтурили, не играло особенной роли.

Не теряя надежды на продолжение карьеры, Юрий Борисович приводил дела в порядок, поддерживая себя в форме. У него появилось время, чтобы встретиться с уже повзрослевшими детьми и бывшими жёнами. Будучи молодым популярным актёром Юрасик вёл соответствующий образ жизни. Он был четырежды женат официально. Сколько у него было романов, он и сам не мог точно сказать. У него было трое детей, о которых он знал. Пожалуй, лучшим, что он мог сделать для своих детей, было постоянное отсутствие и безучастность. Все трое были целеустремлёнными, самостоятельными, принципиальными. Они не держали обид на отца, но никто не пошёл по его стопам.

Однажды в дверь Юрия Борисовича постучали. Год назад он бы проигнорировал это, но сейчас он ждал хоть какого-то движения. За порогом стояла очень маленькая девушка. В руках она держала красную папку. На её ногах были одеты кроссовки, которые почти закрывались длинной юбкой в пол. Верх её гардероба составлял нелепый большой серый свитер, рукава которого были подогнуты почти пополам. Волосы девушки, собранные в пучок, придавали её образу строгости. Как и большие круглые очки, скрывающие почти половину лица и делающие глаза удивительно большими.

– Вы Юрий Борисович? – спросила девушка.

– Не уверен, – решил разыграть гостью слегка обиженный популярный актёр, которого не узнали.

– Как не уверен?

– Сейчас уточню. Сегодня у нас четверг. Значит, я определённо Юрий Борисович.

– Уф, – вздохнула с облегчением девушка и без приглашения прошла в квартиру, сбросив обувь у порога.

– Чувствуйте себя, как дома, – произнёс ей в след Юрий Борисович, закрывая дверь, – не стесняйтесь.

Девушка проследовала в гостиную. Из большого графина налила себе стакан воды и тут же осушила его до дна. Она села на диван и ждала, пока хозяин квартиры сядет рядом. Соблюдая небольшую дистанцию, Юрий сел на кресло так, чтобы между ними был журнальный столик. Видя, что гостья отвлекается на детали интерьера, Юрий начал разговор первым:

– Так из какой вы студии?

– Пока ещё не из какой. Я принесла вам сценарий и хочу, чтобы вы его прочли.

– Ну, знаете ли, я вообще-то занят. У меня сейчас…

– Отложите всё. Читайте. Ну же, я жду, – повелительно произнесла девушка, подвигая красную папку по столу.

– Хорошо. Хорошо. Я прочитаю.

Около трёх часов Юрий Борисович читал произведение, которое захватило его с первых строк. Он забылся и не обращал внимания ни на то, что был не один, ни на то, что кто-то маячит, ходя из стороны в строну, ни на то, что главный герой совсем был не похож на него. Он живо представлял действие и то, как бы это выглядело на экране. Только дочитав последние строки, он смог отвлечься.

– Это великолепно! Удивительно! Я впервые вижу что-то подобное. Кто автор? Кто сценарист? Я никогда не читал ничего похожего. Это же сценарий фильма. Кто режиссёр?

– Я.

– Что значит, вы?

– Это значит, и автор, и сценарист, и режиссёр – это я. Я хочу, чтобы вы снялись в моём фильме.

Несколько минут Юрий стоял и, не сказав ни слова, вглядывался в пришедшую к нему особу. Потом, как будто придя в себя, ответил:

– Я не могу. Этот ваш главный герой совсем не похож на меня. Да и потом, мне уже пятьдесят, а не двадцать.