# Пользователь: Lyr.Psycogrin. Воспоминание у цифрового камина

Маркус Прокси

История одной длящейся годами ностальгии в нуарных главах всевозможных жанров, затрагивающих оттенки памяти и фантазии автора, вектор которого направлен к острову Русского Метамодерна.

Иллюстрации сгенерированы при помощи нейросети Midjorney.

## От автора

В ночь на 25 февраля 2023 года я завершил последнюю главу книги, которую писал на протяжении 5 лет.

Сюжет и рабочие названия менялись, насколько я помню, 9 раз, и, я думаю, это неудивительно, ведь эти годы выпали на самый кризисный период не только мой, но и человечества в целом. Соответственно, в процессе написания менялись мои взгляды на жизнь и убеждения, в том числе и уход от религиозных убеждений.

Поэтому книга из обычной истории превратилась в симбиоз художественных жанров, основанных на фантастике и ностальгии, а также философских рассуждений с заданным вектором на «метамодерн» в целом. Во многом на мой стиль написания повлияли писатели Д. Джойс, Х. Борхес, Г. Лавкрафт и философ А. Шопенгауэр.

Книгу посвящаю своим родным и близким людям, а также людям, страдающим биполярным аффективным расстройством (МДП).

Включите цифровой камин на своём устройстве, создайте себе удобные условия. Мы отправляемся в путь.

> 25.02.2023. Lyr.Psycogrin. Com paz.

## Глава 1. АСМР, который ты не забудешь


Рабочий день закончился ещё одним бессмысленным совещанием. Единственное, что спасало, – присутствие секретаря комиссии, которая хоть как-то скрашивала своей от природы изящной внешностью эту большую игру маленьких людей.

Она несколько раз ловила мой взгляд, другого занятия я не находил, как на самом деле не находил и необходимость своего присутствия на данном мероприятии. Считал минуты. Комиссия. Сроки. Протокол. Всё. На сегодня всё. Из офиса через ежедневный приступ мизантропии в общественном транспорте домой. Саундтрек этой нескончаемой дороги сегодня выпал на The Birthday Massacre.

Тройной состав для входа в кондицию: стакан, лёд и водка. Делаю несколько затяжных глотков, выхожу на балкон и закуриваю Captain Black.

Странные чувства посещают меня: за годы понимаешь, как сложно бороться со своими желаниями быть с кем-то сегодня, но при этом не готов быть с ней же завтра, вспоминая, как не мог оторвать глаз от грациозной модельной походки новенькой работницы, рассекающей уже застойную атмосферу жизни офисных клерков и тем самым преображая её во что-то прекрасное. Одной её улыбки достаточно, чтобы день состоялся. Повторяю тройной состав.

Нужен отдых, разгрузка. Врубаю «Мак». Иду по поиску онлайн-АСМР-услуг. Хочу иностранного звучания. Оплачиваю приват какой-то французской E-girl. Говорю ей о своих пожеланиях. Она демонстрирует мне оборудование, которое будет использовать при сеансе. На что, жестикулируя, убеждаю её, что мне всё равно.

Она перешла на французский. Я попросил её начинать, параллельно перевёл режим на наушники, по зарядке должно было хватить, и расположился на кровати. Закрываю глаза.

Первые минуты я пролежал в абсолютной тишине, после чего последовала череда звуков, вызывающие разные триггеры.

Я погружаюсь сильнее. Интересное ощущение лёгкости появляется в конечностях и голове. Напряжение моё утихает, дыхание и пульс уравниваются, и я начинаю поддаваться АСМР-гипнозу. Перед глазами начинается какое-то движение по спирали, я начинаю слабее слышать звуки, издаваемые француженкой, но громче начинаю слышать что-то похожее на бинауральный звук. Перед глазами начинается проявляться какой-то коридор в виде городской ткани и панельных ран. Коридор сменяется другим. Звук усиливается. Я перестаю чувствовать физическое тело и как будто перехожу в другое измерение с новыми ощущениями. Это чувство было похоже на свободное падение, но как?

Смена горизонта под ногами. И вдруг я попадаю в дом с коридорами в виде лиминальных лабиринтов. Стены коридоров были увешены чёрными картинами, а потолок представлял собой затянутые паутиной прогнившие доски. Я начинаю чувствовать головокружение и тяжесть в грудной клетке. Подымаю голову вверх и пытаюсь произнести: «Очнись! Очнись, твою мать!» Я не один здесь. Обитатель дома здесь. Ловец. Я чувствую его приближение, он кидает в меня лассо из тьмы и попадает. Нечем дышать. Я пытаюсь бороться, но без результата. Сквозь слезы боли всё же попытался выкрикнуть и упал на пол, который походил уже на конвейер. Я закрыл глаза, сил на борьбу уже не хватало. Он настиг меня в самый неподходящий момент.

> LOW BATTERY PLEASE RECHARGE HEADSET.

Наушники отключились. Моя взяла. Я возвращаюсь в реальность, наконец-то!

Я открыл глаза, но не смог ни пошевелиться, ни дышать. Безликий ловец сидел у меня на груди. Впереди меня ждала секунда ужаса, которая длилась вечность. В его лике снова был коридор. В своей кровати, как во сне, забитый страхом, беспомощный: второй раз пережить это, чёрт!

«Поцелуй» Ловца оставил в моём теле тряску и завершился хлопком по ушным перепонкам.

Я резко поменял положение с лёжа на сидя. Одышка продолжалась более пяти минут и сопровождалась холодным потом по телу. Это невозможно: Ловца не было более 10 лет ни во снах, ни в галлюцинациях. Сколько терапии было сделано. Я думал, что те времена прошли. АСМР – причина? Просидел, пялясь в ночное окно порядка часа, но тремор так и не прошёл.

Цифровая реальность освобождает нейронные кошмары и весь иррациональный ужас?

На приглушённом экране «Мака» я увидел сообщение от француженки полуторачасовой давности, что у неё проблемы с аппаратурой и она не сможет продолжить сеанс и просит перенести его. Чёрт! Нужна новая терапия…

## Глава 2. Беседы в баре «Андерграунд»


Над неоновой буквами «А-Н-Д-Е-Р-Г-Р-А-У-Н-Д» красовалась резная вывеска «Да приюти странствующего своего». В тот вечер бар был переполнен. За каждым столиком царила своя атмосфера в ожидании вечернего шоу. На разогреве играл японский нуар-джаз.

В воздухе проплыл лёгкий аромат, напоминающий сочетание чёрного перца, амбры и нероли. Я сидел за барной стойкой и наблюдал за знакомыми лицами в зале, поправляя кольцо на указательном пальце. Мой взгляд завис на столике у стены, на которой под стеклом висел амулет, собранный из крышек Cheerwine и фотографией с фестиваля Burning man. К. и ты здесь, сколько лет прошло. Небольшая дрожь прошла по телу. Она была прекрасна, как и в 14-м, в том бесконечном апреле, утопающем в солнечных лучах сквозь хвойные деревья подмосковной усадьбы «Архангельское». Ностальгия смешалась с глотком Cloverclub и прервалась с отбивкой музыкантов, означающей начало стендапа. Рука потянулась за золотистым портсигаром Treasurer. Последняя сигарета. Не сегодня.

Тем временем резиденты бара приветствовали артиста на сцене.

Артист:

Меня называют Постмодернист.

Давайте сегодня поговорим о памяти или ностальгии. Да, память и ностальгия: те самые две шлюхи, которые своей исповедью сбивают всех и всегда с толку… ну так ладно…

Я заказываю ещё один Cloverclub и решаюсь всё-таки закурить.

Артист:

Для чего в голову приходят мысли и что было бы по-настоящему сейчас, если бы я сделал выбор в пользу несостоявшегося исхода событий. Это эволюция или тупиковая деградация? Даже не хочу себе это представлять: полнейшее «ахегао», и мангака всего этого Дзюдзи Ито.

Я хотел по привычке заглянуть в телефон, но правила бара запрещают пользоваться телефоном.

Артист:

Забранного 2012-м 2020-й не заберёт.

Неудачный чертёж в двумерной системе способен исправить трёхмерное пространство. И пока вы задумываетесь о достоверности сказанной мною фразы, я хочу воспользоваться машиной времени, которая зашита у нас под черепной коробкой. Та самая машина времени, которой я пользуюсь, скачет по отрывкам киноленты, меняя года, места и настроение с пока неведомой науке скоростью.

Терабайты чуши, состоявшие из домыслов. Но в рукаве эффект Манделы, а в руке бритва Оккама. Это своего рода терапия.

И вот человек, оставивший в твоей жизни отпечаток для воспоминаний, становится воспоминанием. Страх и удовольствия искажают реальность, и вот перед вами и готовые декорации: «а что если».

Жизнь слишком коротка, чтобы держать обиды и, самое главное, давать второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый и последние шансы. Примите, оставьте и живите дальше. Романы заканчиваются с рассветом, а тени прошлого преследуют всегда…

Тем временем, пока весь бар перемещался с Постмодернистом по «сумеречной зоне» памяти, в отдалённом углу разговор между Поэтом и Инженером о «бесконечности» зашёл в тупик.

Инженер (идя на компромисс):

Давай лучше что-нибудь из нового прочти. Давно от тебя рифм не слышно.

Поэт (выдохнув):

Да что-то трудно в последнее время заходят идеи, но, пожалуй, есть такое:

Миллион километров минувших путей, как все утра мира, исчезает бесследно,

Оставив лишь отблески памятных дней в виде событий, что казались мгновением…

И каждый ждёт истины призрачный свет, бросившись в бездну царства стихии,

Не замечая при этом в тиши мелодию жизни, что таится внутри… и…

Внезапно Поэт остановился.

На фоне звучал завораживающий голос солистки группы The Chromatics. Эффектное завершение Постмодерниста. Проницательно лились слова:

You’re in the water…

I’m standing on the shore…

Still thinking that I hear your voice…

Can you hear me? Can you hear me? Can you hear me? Can you hear me? For the last time… (The Chromatics – Shadow)

Это была мелодия, которая отправила мысли обоих в разные части мира: одного к англичанке из Оксфорда по имени Клаудия на балеарскийостров, другого на просторы Йосемити.

Неумышленные движения головы Поэта попадали в бит барабана, а местами сопровождали скрипку вплоть до окончания песни.

Инженер:

Да уж… Музыканта здесь нет, он бы целую лекцию разложил о том, что могут творить с людьми чары музыки. Ах да, на каком моменте ты остановился?

Поэт (задумчиво):

На том, что…

И замкнутый круг разомкнётся, когда частица Вселенной найдёт в мириадах своё отражение…

Я слышал, но не мог вслушаться, о чём они говорили. Всё-таки третий коктейль был лишний. Иду до уборной. Нужно умыть лицо холодной водой, чтоб хоть чуть-чуть отрезветь. Наклоняю голову. Закрываю глаза, и вдруг всплывает картина.

Время в песочных часах, которые обхватывает спиралью змея, течёт вспять. Вокруг какая-то пустошь и тревожная тишина. В отражении стекла я вижу тот момент прикосновения моих губ к безликому женскому телу, Но не могу понять, кто она. С каждым прикосновения я чувствовал, как её доверие ко мне росло со скоростью частоты пульса. Песок застыл. Змея зашипела, нападая на меня.

Резко открываю глаза… Сука…

Выхожу из уборной. Что за? Свет в пространстве мигал только от неоновых букв. Бар был пуст, за столами и барной стойкой виднелись лишь светящиеся голограммы посетителей. Музыка в колонках звучит, как на замедленном приёмнике. Подхожу к первому попавшемуся столику и всматриваюсь в сплывающее лицо, меняющее эмоции каждые несколько секунд… Твою мать, да что с вами? Надо идти на выход. Неожиданный и резкий звук аплодисментов прогнал по моему телу дозу жути. Внутренний голос пытался сохранить мой рассудок. Я здесь один. Я здесь один. Повторял про себя. Ужасный смех становился медленнее и громче. Я здесь один. Уже вслух. Начинаю подыматься по лестнице наверх. Злостные звуки провожают меня. Я выбиваю дверь и оказываюсь на территории пустоши разрушенного города. Дыхание утяжеляется, пульс бьёт в висках. В моих глазах вместе со слезами застыл леденящий ужас свинцово-фиолетового неба и руин известного мне до этого момента мира.

Я здесь один…

## Глава 3. Во власти слов


Витражи бара заливались преломлёнными огнями вечернего Мегаполиса М. Меня не переставала тревожить мысль о неизбежном столкновении в скором будущем двух великих разумов.

В предании древних, что предстало передо мной во владимирском видении, чётко продемонстрировано было проклятие рода человеческого, что во слове лежит до сих пор. Слова передавались в поколениях и закреплялись на бумаге, затем бумага перешла в электронный вид, электронный вид перешёл под владение искусственного интеллекта, тем самым сформировав у него понимание о слабости человеческой.

Мы остаёмся под властью слов, и только глупец будет утверждать обратное.

Пока человечество отвлечено на саморазрушение, настоящая угроза ползёт змеем захватывать столь одержимый человеческий разум.

## Глава 4. Городской синдром

Рубка радиолюбителя. 2000-е

Пропускайте мою волну, и останетесь с возможностью спать, не подозревая об их присутствии. Они среди нас, возможно, их сторонники сейчас находятся у вас за стеной или же разделяют ужин вместе с вами. А что если я сам и есть «они» и всё это творится лишь у меня в голове? Неооккультные силы выбираются из преисподней. Их час пробил снова. Культ Московии. Возможно, я одержим всей этой оккультной хернёй, но я был там.

Я рылся в старой картотеке № 38 и нашёл рассекреченные документы 60-летней давности. В докладе сотрудник четвёртого отдела службы «Двойной аббревиатуры» докладывает о том, что он вышел на след некой «секты», базировавшейся в нескольких закрытых участках системы подземных тоннелей. Он ссылается на общую схему «Горводоканала и водостока», на которых обнаружены с десяток пробелов и пустот, про которые сотрудники как-то фальшиво умалчивают.

Вот оно. Вот оно. Чувствуете? Пахнет заговором, ужасающим и затягивающим всё глубже и глубже. Сила города в руках оккультистов, управляющих жизнями его жителей. Новые доказательства существования подземного Вавилона и Великой мыслящей силы. Слушайте дальше… Я потратил 40 часов для того, чтобы найти «докладчика». Использовал не один ресурс, но, к сожалению, получил от него лишь немногое, лишь два слова: «Дело Балчуга».

Затем я вернулся в картотеку № 38, и… и никаких упоминаний. Как будто всё испарилось.

Один из давних моих информаторов вывел меня на одного из диггеров, который шарил в этом деле уже не один десяток лет. Имя его я раскрывать не собираюсь. Так вот, на одном из путей Замоскворецкой линии метрополитена есть дублирующий тоннель, который пробили ещё в 40-х. Но тоннель просуществовал не более суток, ввиду того что работавшая на укреплении конструкций там ночная бригада наткнулась на какую-то «плиту» и тем самым попала в своего рода «ментальный капкан», иными словами, у работников диагностировали острую стадию шизофрении. Дело, конечно же, замяли и этот тоннель ликвидировали. Единственные сведения, которые каким-то образом дошли до нас, так это знак на плите, на которую наткнулись рабочие «Горподземстроя»…

*звук помех* Приём-приём *звук помех* Это знак… *сквозь звук помех* Аспид победивший… *звук помех* Аспид победивший война… *звук помех* Кто-то пробивается в эфир…*звук помех*…Кто-то посторонний в эфире *звук помех*…

Номер отеля R. 2010-е

Суперлуние отражается в просторных окнах отеля. Мой обнажённый силуэт случайные прохожие сочли, наверное, за какого-нибудь очередного вуайериста. Моя спутница уже полчаса как принимает аромаванную, чувствую по аромату: нероли и апельсин. Хочет меня свести с ума. Торопись, дорогая, пока меня окончательно не соблазнила Тверская: такая безупречная, такая яркая. Сколько ты погубила человеческих жизней на своем пути и сколько тайн различных эпох хранишь в себе, скрываясь за фасадами доходных домов и энным слоем брусчатки. Невидимые связи поколений, историй и городских легенд единой временной нитью проходят сквозь неё. Она подобна алмазу, который только подвергается огранке. Я люблю её…

Приоткрыв окно, я решил закурить. Почему-то сейчас захотелось слушать джаз, разделяя его мелодии с бессмертным городом и его главной героиней.

Во фляжке оставалось где-то 3/4 Blue Lable. Делаю один глоток. Хватит. Смотрю на неспящий Мегаполис М, и его скользящий мотив сам начинает заполнять пространство окружающее меня. Я закрываю глаза… Я чувствую дыхание Тверской сквозь прикосновение её к моему телу, её страстный поцелуй, который был предназначен только мне. Я видел мистическую красоту, без контроля невидимых стражей и саботажа заблудших душ её «любовников». Такое первый раз со мной. Это незабываемое ощущение подобно ментальному капкану затягивало меня в бесконечный калейдоскоп городских пазлов.

По лёгкому аромату от Cartier я почувствовал приближение моей спутницы. Я не открываю глаза. Она берёт меня за руку и опускается вниз на колени, начинается лёгкая дрожь от волны её ласк, и меня накрывает…

Страсть вершит этим временем и этим городом. И в тот вечер я оказался во власти двух любимых женщин…

Высотка 7. 2020-е

В тот вечер я готовил рамен. Случайно локтем задетая бутылка с соевым соусом разлетелась вдребезги. Теперь приготовление растянулось ещё минут на 20. Быстро собравшись, я стою и вызываю лифт, а он завис на 3-м этаже. Я не могу ждать, придётся в обход, через лестничную клетку. Добираюсь до 3-го этажа, подношу карточку к СКУДу, она прочиталась, но замок не срабатывает. Может, сбой какой-то. За дверью слышу какой-то специфичный звук бормотания, я бы сказал, даже нагоняющий жуть. Ладно, на обратном пути, если что, свяжусь с диспетчером.

Визит в супермаркет никогда не заканчивается покупкой одного продукта. С пакетом в руках я пытаюсь вызвать лифт, но снова он завис на 3-м этаже. Вызываю диспетчера, объясняю проблему, на что она ответила, что по показателям на приборах система функционирует без сбоя автоматики. Спорить я не стал с ней, это бессмысленно, а начал сразу записывать видео на телефон, чтобы потом с претензией направить в управляющую компанию. Продолжаю снимать, выходя на лестничную клетку. Диодные лампы начинают рандомно мигать по достижении мной второго этажа и окончательно погасли, как я начал подниматься к третьему. Кромешная тьма. Я увидел красное свечение в щелях дверного проёма. Телефон начинал предательски нагреваться с неимоверной скоростью. Я дошёл до двери, СКУД в очередной раз дал сбой. Звук бормотания приобрёл уже более объёмно-хоровой характер. Да что за херня? Я поставил видео на паузу, дав тем самым телефону отдохнуть. С помощью лезвия раскладного ножа, который всегда со мной, я попытался рассмотреть, что же находится за дверью. Этаж был заполнен как будто составляющими кровеносной системы. Ну его на хер. Пора возвращаться. На камеру запечатлел размытые кадры увиденного и пошёл дальше по лестничной клетке наверх, ускоряясь через две ступени. Увиденное начало втягивать меня в глубокий ужас, я снова на третьем этаже. Я что, угодил в петлю? Шум за дверью усиливался, такое ощущение, что к нему начала добавляться мелодия, сыгранная на аккордеоне. Страх с выплеском адреналина сопровождались острой височной болью. Я не нашёл ничего лучше, как выбить с разбегу зловещую дверь…

Зрачки в момент расширились от увиденного. Группа существ в мантиях поклонялась некой мерцающей фигуре в чёрной накидке и в цилиндре. Оно стояло ко мне спиной и немного начало поворачивать в мою сторону голову, которая была фонарём викторианской эпохи с пульсирующими венами по диагонали. Двери лифта были задержаны каким-то посохом, бившие его каждые 7 секунд. Оно подняло нечто похожее на руку и, словно ловец, накинуло на меня кровавый болас, а я почувствовал на себе некий «ментальный» капкан. Это невыносимое чувство прекратилось закрытием глаз… Открыв глаза, я очутился у лифта на первом этаже, время на часах было 20:33… Твою мать, что это было? Лифт стоял открытым ко мне спиной. Выдохнув, я шагнул в него, но ощущение, как будто я увяз в иной сингулярности.

Лифт указывал движение вверх. В холле на аварийных лампах оставалось кровавое свечение…

* * *

Невидимые стражи играют нами, как фигурами на доске. Лечебницы переполнены безумцами или случайными игроками? Тень сомнения опрокинута с ног на голову: где кукла, а где кукловод…

## Глава 5. Долань Деформия


Город, который невозможно уже чем-либо удивить, пестрел афишами какой-то странной выставки современного искусства. Насколько мне было известно, данное «необычие» заключалось в оживших плёнках неизвестного ныне фотографа.

Я прошёлся до местной галереи. Как всегда, заблаговременно приобрёл входной билет через официальный источник. Толпы отчаянных модников, жаждущих «запилить» фото на свою страницу, перекрывали входную группу галереи.

Внутренняя рациональность повела меня в расположенный по соседству небольшой бар. Там я, укрываясь от одиночества, разделил это время в компании незаурядных коктейлей на мескале и раскрывал свою ностальгию, едва успевая записывать летящий поток разных мыслей.

В таком режиме 2,5 часа пролетели как по щелчку пальцев. Блокнот исписан кривым, но понятным мне почерком. На разгон главы достаточно строк. Оставил чаевые по европейскому стандарту, накинул свой чёрный М65 и отправился к выходу, освобождая места модникам, обсуждающих выставку неизвестного фотографа.

На часах была половина восьмого. Полтора часа на экспозиции. Это не Лувр и не Третьяковка, должно хватить. Я вхожу.

Почему общество ценит то, чего нет, но заставляя поверить, что оно есть. Потомки будут смеяться над нашим образом жизни, проклиная постмодернизм.

Люди и наблюдатели разбрелись по галерее, зона экспозиций была пуста. Люблю оставаться один на один с лиминальными пространствами и погружаться в них. И это был мой вечер. Никаких введений или кратких историй из биографии фотографа не было, просто пустая стена перед шторой, отделяющей пространство галереи от выставочного. Только одна надпись: Jamais vecu (рус. жаме векю – «никогда не пережитое»).

Отдёрнув штору, я зашёл в тёмный зал. Бросившаяся в глаза первая фотография вызвала у меня какое-то странное чувство. На ней был изображён барабанщик с установкой в углу пустой комнаты, а за ним как будто кто-то стоял. Игра теней или игра разума? Моё лицо непроизвольно, точнее, не поддаваясь контролю, сложило недовольную гримасу. Какое-то знакомое чувство передавала эта фотография. Участилось биение сердца. Тяжёлый выдох. Поморщенный лоб остался со мной, несмотря на то что я прошёл дальше. Не читая вывесок, я увидел на фотографии человека без лица, лежавшего на двуспальной кровати с позицией рук, как будто он был без сознания. И снова ощущалось чьё-то присутствие на этом кадре. Интересно, на меня одного так влияют данные экспозиции? Этот фотограф не промах, достоин ажиотажа на своей выставке. Я только в начале, а уже схватил эмоциональный всплеск. Неужели мескаль так подрывает меня? Надо идти дальше.

А дальше случилось то, что вызвало расширение моих зрачков и исчезновение сложенной до этого гримасы. Я перестал слышать своё дыхание, а ноги непроизвольно подогнулись, но я устоял.

Чёрно-белая фотография передавала зелёный цвет глаз запечатлённой на ней девушки. Я знал её. Невозможно забыть эту улыбку ангела. Она как будто была рядом со мной. Здесь. Сейчас. В этой реальности.

Я знал эту фотографию. Я знал и место, и фотографа. Этого не может быть. Выдох. Этого не может быть. Ладно, соберись. Не теряй рассудок. Иду дальше. Но дальше не было лучше. Я не успевал читать названия, так как жуть этих фотографий обнимала меня в темноте. «Арлекино» с улыбкой безумца, вызывающий чувство холода по спинному нерву, и «Руки медицинского работника», добавляющие панику. Бесцветные цветы, «Подполье древнего культа Московии», вызывающие слёзы «Глаза солдат и их матерей», бесконечное множество рептилий, «Разрушенный храм» и последнее, мерило-безумец из картинной галереи – «Деформий». Опьянение резко пропало, но появилась головокружение и потемнело в глазах. Всё, что я видел, не укладывалось в моей голове. Я присел на скамью. Я здесь один. Пульс в висках еле-еле перебивал звук чьи-то шагов.

Из лиминального мрака я увидел его. Деформий. Ужас, который издавало его лицо, возобновил мой давно забытый детский ночной кошмар. Я вновь почувствовал себя беспомощным 3-летним ребёнком.

– Наконец-то что-то достойное! – прошипел он.

У меня появились краткосрочные хлопковые слуховые галлюцинации.

– За 27 лет ты понял, что я от тебя ожидал!

Я не мог произнести даже слово. Моё дыхание участилось.

– Ты нашёл тот источник, который сделает из тебя великого фотографа. Никто ещё не уходил в сон и не возвращался со снимками. Ты первый. Ты обыграл меня в этой партии, и я оставлю тебя. Хочешь узнать, какая моя любимая фотография на этой выставке?

Я смог лишь отрицательно дёрнуть головой.

– Да ладно тебе, мог бы и из воспитанности поинтересоваться напоследок!

Он щёлкнул пальцами и показал в сторону объекта внимания.

– Её глаза! За все эти годы она выбилась в лидеры по количеству явлений в твоих снах. Её зеленые глаза не поменяли той яркости, а небольшие морщинки придали, наоборот, изящности.

Он говорил моими мыслями.

– А ты оставил эту фотографию без названия. Ты любишь только её, а любовь – это самый сильный страх человеческий. С ним я тебя и оставляю…

Вспышка от включённого света ударила мне по глазам и ослепила на полминуты. Это означало, что работа музея заканчивалась и мне пора пройти на выход. Я с трудом открыл глаза. Внутри чувствовалось какое-то освобождение и одновременно сухость во рту. И почему передо мною были пустые стены?

## Глава 6. Ева


Дни и мысли сбивались в кучу. Раскол вчерашнего мира. Пустые улицы. Пустые заведения. Пустота внутри. Нужно отвлечься. Центр. Нуар. Петровка. Бар.

Заказ на одного. Да, сейчас самое время быть одному. Коктейль на кальвадосе – и повторить. Это то, что сейчас нужно.

Достаю книгу и начинаю покидать реальность. Всё что угодно, только бы отвлечь мысли. Но читаю сквозь книгу. Ещё глоток.

Случайно бросаю взгляд вправо. Что это? Чувство замедленного течения времени, которое не ощущал уже давно. Снова жизнь. Я вижу картину, которая не будет висеть в галерее: «Девушка, воплощающая вдохновение в реальность». Чёрный плащ и оголённое левое плечо.

Такая же, как я, одинокий пассажир этого полупустого бара.

Меня отделял от неё лишь витраж.

Цветовая гамма её образа обладала отдельным видом эстетики, для которого сама вечерняя Москва прописывала партии тенор саксофона. И нет счёта времени.

Сочетание лунного цвета её лица и антрацитовых волос подчёркивался застывшим сольферино на губах.