# Тайный преследователь

Марина Сергеевна Серова

Профессиональный телохранитель Евгения Охотникова на этот раз берется защищать жизнь молодой художницы Альбины, которую замучил преследователь. Творческая натура уже начинает бояться выходить из дома, а ей именно сейчас необходимо отправиться на плэнер в другой город, чтобы писать этюды с натуры. Евгения Охотникова отправляется туда вместе с клиенткой, ведь той грозит смертельная опасность от недоброжелателя…

Марина Серова – феномен современного отечественного детективного жанра. Выпускница юрфака МГУ, работала в Генеральной прокуратуре. С 1987 года по настоящее время – сотрудник одной из специальных служб. Участвовала в боевых операциях и оперативных мероприятиях. Автор ряда остросюжетных повестей, суммарный тираж которых превышает двадцать миллионов экземпляров.

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

## Глава 1

Утро не задалось с самого начала. В свой выходной день я планировала посмотреть новый фильм, который накануне скачала на ноутбук. Дело в том, что просмотр кино – это мое хобби, и все свободное время я предпочитаю проводить за этим занятием. Работа у меня достаточно напряженная – я являюсь телохранителем, поэтому адреналина и драйва в моей жизни достаточно.

Без ложной скромности могу сказать, что я, Евгения Охотникова, считаюсь лучшим бодигардом Тарасова и затрудняюсь сосчитать, сколько на моем счету успешно раскрытых дел. Неудивительно, что в нерабочее время я люблю находиться у себя дома, уютно устроившись в кресле за просмотром какого-нибудь боевика, триллера или мелодрамы. У меня нет предпочтений относительно жанра кино – я смотрю все подряд, главное, чтобы фильм был интересный.

На сегодняшний день у меня были просто грандиозные планы – я собиралась пересмотреть все скаченные фильмы, а по моим подсчетам, этого хватило бы до вечера. Больше я ничем заниматься не намеревалась – как-никак первый выходной день после успешно завершенного расследования, тем более что тетя Мила, с которой я живу, уехала на десять дней в санаторий поправлять здоровье.

Я не хочу сказать, что меня напрягает ее общество – наоборот, тетушка – прекрасный человек, обладающий невероятными кулинарными талантами, способностями к рукоделию и прочими достоинствами, которые мне и не снились. Единственная ложка дегтя в этой банке меда – это то, что тетя Мила спит и видит, как бы выдать меня замуж. Почему-то она никак не может смириться с мыслью, что меня полностью устраивает моя нынешняя жизнь и что-то менять в ней я не собираюсь.

Увы, замужество любимой племянницы превратилось для тетушки в идею-фикс, и для осуществления своего плана тетя Мила пускалась на самые разные ухищрения. Она знакомила меня с неженатыми родственниками своих подруг, таскала на выставки и концерты, придумывала мыслимые и немыслимые уловки, и я только диву давалась, насколько тетушка изобретательна и неутомима. Наверно, если бы она обладала литературным талантом, ей стоило бы задуматься о написании книги под названием «Тысяча способов найти мужа племяннице». Ну, или что-то подобное. Уверена, книга бы стала бестселлером…

Зато сейчас тетя Мила отдыхает в санатории, а я спокойно могу предаваться блаженному безделью, не опасаясь, что моя дражайшая родственница предпримет очередную попытку устроить мою личную жизнь. К счастью, тетушкино «гестапо» начиналось, только когда у меня затягивались выходные дни – во время работы тетя Мила меня не трогала. Поэтому я намеревалась «оттянуться» по полной – пока нет очередного заказа, буду смотреть фильмы, заказывать еду на дом и вообще не выходить на улицу.

Я решила заварить себе кофе и приступить к просмотру фильма. Но когда я нажала на кнопку электрического чайника, прибор почему-то не стал работать. Странно – я проверила, включен ли чайник в сеть, не отошли ли контакты, однако все было в порядке. За исключением одного: воду чайник не кипятил.

Я выругалась, открыла кухонный шкаф и стала искать, чем можно заменить электрический чайник. Похоже, сломался – как назло, именно сегодня. Хотя поломка чайника в любой день штука неприятная…

Я обыскала все ящики, но запасного электрического и даже обычного чайника не обнаружила. Делать нечего – пришлось ставить кипятиться воду в кастрюле.

Я заглянула в холодильник – перед отъездом тетя Мила наготовила кучу еды на первое время, зная мое неумение и нежелание заниматься кулинарными подвигами. Я достала контейнер с котлетами и запихнула его в микроволновку. Включила таймер, однако микроволновка, как и чайник, тоже не работала. Наконец до меня дошло, в чем причина синхронной поломки электроприборов. По какой-то причине в доме выключили электричество, то ли ремонтные, то ли профилактические работы. На моей памяти такое случалось не часто, за все время, пока я жила в этой квартире, подобные проблемы возникали раза два, не больше. Хорошо еще, что ноутбук довольно долгое время может работать не от сети, то есть фильм я посмотреть смогу.

Есть котлеты холодными я не хотела, поэтому отыскала маленькую сковородку, зажгла газовую конфорку и положила несколько котлет подогреваться. Ждать, пока вода закипит и котлеты будут готовы, мне надоело. Я решила поставить на скачивание еще один фильм, а заодно посмотреть, хватит ли зарядки на моем ноутбуке. К счастью, переносной компьютер был заряжен полностью, поэтому я открыла вкладку интернета и стала смотреть, что из фильмов у меня еще не скачено. Открылась любопытная подборка – несколько триллеров, которые я еще не смотрела. Я принялась читать содержание фильмов, чтобы определиться, какой из них поставить первым в очереди.

Я настолько увлеклась своим занятием, что позабыла и про воду, и про котлеты. А когда вспомнила и побежала на кухню, в нос ударил сильный запах горелого. Получилось как в анекдоте: вода сварилась и начала жариться, а несчастные котлеты превратились в черные угольки.

Я выключила конфорки, налила в чашку то, что осталось от литра воды, засыпала ложку черного кофе. Достала из контейнера холодную котлету и стала есть вприкуску – хватит на сегодня кулинарных упражнений, хорошо хоть, что квартиру не спалила…

Я допила кофе, дожевала свой завтрак и отправилась в комнату смотреть фильм. Однако сегодня, похоже, был явно не мой день. Стоило мне только нажать на воспроизведение видео, как зазвонил мой телефон. Скорее всего, тетя Мила беспокоится, как поживает ее племянница – нашла ли еду в холодильнике, не забыла ли позавтракать… Естественно, я не собиралась рассказывать тетушке о своем позорном промахе с котлетами. Это ж надо умудриться спалить их до углей… Похоже, кухня и Женя Охотникова – и в самом деле вещи трудно совместимые…

Я посмотрела на экран смартфона. Странно, но звонила не тетя Мила, номер оказался незнакомый. На девяносто пять процентов звонит потенциальный клиент, пять процентов я отводила на вероятность того, что ошиблись номером.

Честно говоря, сейчас я просто мечтала, чтобы телефонный звонок относился именно к тем пяти процентам, все-таки мне не помешал бы один выходной для перезагрузки мозгов.

Я взяла трубку и произнесла:

– Слушаю.

– Здравствуйте, – раздался тихий, немного писклявый женский голос.

Судя по всему, моей собеседнице было от силы лет семнадцать, а то и меньше. «Наверняка девчонка еще учится в школе», – подумала я про себя.

– Вы Евгения Охотникова? – спросила незнакомка.

– Да, все верно, – отозвалась я. – А к вам как обращаться?

– Меня зовут Альбина, – представилась девушка. – Альбина Карбышева. Мне срочно нужен телохранитель!

– Я к вашим услугам, – проговорила я. – Что с вами случилось? Почему вам потребовался телохранитель?

– За мной следят. И я боюсь, что телефонные разговоры тоже могут прослушивать! – затараторила девушка. – Мне кажется, меня хотят убить! Обратиться за помощью не к кому, мне очень страшно! А в полиции, боюсь, никто мне охрану не предоставит, я полиции не доверяю!

– Альбина, успокойтесь, – произнесла я. – Вы сейчас где находитесь?

– Дома у себя…

– Замечательно, – заметила я. – Из дома никуда не выходите, хорошо? Вы одна дома или с родителями?

– Одна. Я снимаю квартиру вместе с одной девчонкой, Ликой Зябликовой. Но Лика приходит сюда, только чтобы поработать, а живет она со своим парнем, поэтому большую часть времени я живу одна…

– Говорите адрес, я скоро приеду, и вы обо всем мне расскажете, – велела я.

По голосу Альбины было слышно, что девчонка и в самом деле напугана до смерти.

Сперва я сомневалась в искренности Карбышевой – мало ли, может, школьница решила пошутить от скуки, нашла номер моего телефона и вешает лапшу на уши. Но потом все больше убеждалась в том, что Альбина говорит на полном серьезе. Надо быть очень умелой актрисой, чтобы так изобразить испуг, в этом я была уверена.

– Улица Университетская, дом сто восемь, квартира тридцать, – проговорила Карбышева. – Это на четвертом этаже, лифт не работает…

– Минут через двадцать пять – тридцать буду у вас, – пообещала я. – Когда буду у вашего дома, я позвоню вам и скажу, что подъехала. Кроме меня, не открывайте никому дверь. Если вы опасаетесь, что вашей жизни угрожает опасность, необходимо принять меры.

– Да, я поняла… – пробормотала девушка. – Спасибо, что согласились мне помочь…

Закончив телефонный разговор, я с сожалением взглянула на ноутбук с так и не просмотренным фильмом, установила спящий режим на компьютере и стала собираться. Минут через пять я уже садилась в свою машину, припаркованную во дворе дома.

Несмотря на то что было раннее утро, солнце палило вовсю, обещая жаркий летний день. Август в этом году выдался на редкость знойным, температура доходила до тридцати семи градусов в тени. Весь июнь лили дожди, июль оказался переменчивым месяцем, зато третий месяц лета испепелял город необычной жарой.

Я включила кондиционер в машине – люблю ездить с комфортом. Я спокойно переношу как экстремальный холод, так и адское пекло, но сейчас я искренне не понимала, как многие водители обходятся без кондиционера, дышать пыльным, душным воздухом из открытого окна – не очень заманчивая перспектива.

Альбина Карбышева снимала квартиру неподалеку от университетского городка. Наверно, я все же ошиблась, девушка не школьница, иначе она не смогла бы жить отдельно от родителей. Все-таки Альбина совершеннолетняя. Ее голос ввел меня в заблуждение, но мало ли какой тембр мог быть у человека. У некоторых женщин и в зрелом возрасте сохраняется моложавый голос, скорее всего, Альбина – студентка университета.

Я подошла к подъезду дома, где жила моя новая клиентка, набрала в домофон номер квартиры. Альбина ответила почти сразу, у меня создалось впечатление, что она все время с момента нашего телефонного разговора сидела в коридоре.

«Стало быть, девушка напугана едва ли не до смерти», – отметила я про себя.

– Кто? – услышала я уже знакомый писклявый голосок.

– Альбина, это Евгения Охотникова, – проговорила я. – Мы с вами беседовали по телефону.

– Хорошо, я открываю, – произнесла Альбина. – Рядом с вами никого нет?

– Успокойтесь, я одна, – заверила ее я.

Раздалась мелодичная трель, дверь открылась. Я зашла в подъезд.

Лифт и в самом деле не работал, поэтому я поднялась по лестнице на четвертый этаж. Подошла к квартире номер тридцать, но обнаружила, что она закрыта. Я нажала на дверной замок.

Альбина снова проявила необычайную бдительность, спросив, кто это. Однако, услышав мое имя, девушка не успокоилась и потребовала, чтобы я в дверной «глазок» показала свое удостоверение. Документы я всегда носила при себе, поэтому предъявила свое удостоверение, и только после этого девушка впустила меня в квартиру.

– Вы уж простите за мою подозрительность, – проговорила девушка, закрывая за мной дверь. – В последнее время творится черт знает что…

– Ничего страшного, наоборот, очень хорошо, что вы соблюдаете меры личной безопасности, – ответила я, оглядывая свою новую клиентку.

Невысокого роста, худенькая, с модельной короткой стрижкой, девчонка выглядела лет на восемнадцать, а то и меньше. У нее были тонкие черты лица, серые глаза и прямой нос. На лице девушки, у начала скулы, я заметила татуировку – шестиконечную звезду.

«Очень экстравагантно», – отметила я про себя. Интересно, Альбина причисляет себя к какой-то субкультуре? Или татуировка на щеке – своеобразная попытка выделиться? Хотела бы я узнать, как ее родители отреагировали на подобное «украшение»…

Одета девушка была в черную футболку и такого же цвета штаны из тонкой ткани. В правой руке она что-то держала, пальцы были зажаты в кулак. Я быстро поняла, что за предмет у нее в руке и заметила:

– В случае нападения это вам не поможет. Если вы не умеете обращаться с холодным оружием, преступник в два счета выбьет нож из вашей руки и применит его против вас. Не рекомендую вам таскать с собой эту штуку. К тому же лезвие слишком короткое, поэтому даже если оружие будет при вас, вы сможете лишь легко ранить противника, чем только разозлите его.

– Я всегда с собой ношу нож, – возразила Альбина, крепче сжимая рукоятку маленького ножика с треугольным лезвием. – Мне так спокойней!

– Я вас предупредила, – пожала плечами я. – Вижу, что, к счастью, вы ножом ни разу не воспользовались.

– Откуда вы знаете? – изумилась девушка.

– Раз нож все еще при вас и вы возлагаете на него большие надежды, значит, не убедились на своем опыте в бестолковости данного предмета, – заметила я. – В противном случае, думаю, вы бы на оружие так не полагались.

Смущенная Альбина сунула нож в карман штанов и проговорила:

– Я не знаю, где удобнее разговаривать… В первый раз в жизни имею дело с телохранителем…

– Мы можем побеседовать в любой комнате. Только желательно, чтобы в ней находилось два стула, – сказала я.

– Давайте тогда пойдем на кухню, – предложила девушка. – Там стулья есть.

Она пошла по узкому коридору вглубь квартиры, я двинулась за ней. Квартира, которую Альбина снимала с соседкой, была двухкомнатная, кухня оказалась крохотной и с трудом годилась для приготовления еды. Слишком много мебели для столь маленького пространства: плита, умывальник и стол для приготовления еды теснились у стены, противоположную сторону занимал холодильник, шкаф для посуды и столик, на котором стояла микроволновка. Обеденный стол располагался аккурат посередине комнаты и был заставлен самыми разными вещами. Рядом с чашками находился открытый ноутбук, тут же стояли стаканчики с карандашами и кистями, сбоку лежали блокноты и тетради. Видно было, что кухня служила не только обеденным, но и рабочим местом. Вот только кто работал за столом? Скорее всего Альбина, вроде, по словам девушки, ее соседка приходила сюда редко. Выходит, моя клиентка занимается какой-то художественной работой, о чем явно свидетельствуют принадлежности для рисования.

– Присаживайтесь, – предложила Альбина, указывая на табурет. Сама она опустилась на другую табуретку напротив.

Я села, девушка спохватилась и предложила:

– У меня есть чай и кофе, будете?

– Не откажусь, – кивнула я, согласившись на предложение девушки только потому, что за чаепитием, в более непринужденной обстановке, Альбина хоть немного успокоится и отвлечется от своих страхов.

Эмоции – не лучший помощник в деле раскрытия преступлений, а я именно этим и занималась, охраняя своих клиентов от опасности. Ведь гораздо эффективнее вычислить убийцу, нежели гадать, с какой стороны будет нанесен удар. Поэтому всегда, когда я бралась за новое дело, я расспрашивала клиента, собирая сведения о возможных подозреваемых, а потом принималась за поиски убийцы. Иными словами, устраняла проблему, а не симптомы.

Однако будничные действия, вроде заваривания чая или кофе, не успокоили Альбину, а наоборот, заставили ее нервничать.

Когда девушка вытаскивала из шкафа с посудой чистые чашки, я видела, что у нее трясутся руки. Бедолага едва не уронила граненый стакан, который зачем-то вытащила и держала в руках. Она поставила стакан на стол, потом механически положила в него пакетик черного чая.

– Быть может, лучше чашку взять? – предположила я. – В стакан наливать кипяток не стоит.

– Ой, верно… – спохватилась Альбина. – Вы меня простите, я все думаю обо всем этом…

Она вытащила чайный пакетик из стакана, снова залезла в шкаф. И опять едва не разбила очередной бокал. Похоже, с чаем лучше повременить, не то Альбина точно уничтожит всю посуду…

– Сядьте, – кивнула я на табурет. – Обойдемся без чая. Расскажите, что с вами произошло.

– Хорошо… – покорно проговорила девушка. – По-моему, меня хотят… хотят убить. Или что-то подобное, иначе зачем им следить за мной?!

– Я поняла, вы считаете, что за вами кто-то следит, – проговорила я. – Но мне нужен максимально подробный рассказ о происходящих с вами событиях. Когда вы в первый раз заметили слежку, и при каких обстоятельствах это произошло?

– Примерно полторы недели назад, – немного подумав, сказала Альбина. – Я возвращалась домой с работы, было уже поздно. В каникулы я подрабатываю, преподаю в студии, и в тот день я вела урок по рисованию комиксов, а он заканчивается в половине девятого вечера. Я вообще не люблю так поздно возвращаться домой, но деваться просто некуда. В студии, где я преподаю, занятия проходят в вечернее время, несмотря на каникулы. Детей ведь водят на уроки взрослые, а они и летом работают, вот и получается, что все кружки только в вечернее время… А я взялась преподавать курс по комиксам, отказаться невозможно, так как за два часа работы платят больше. В общем, я закончила работу, дождалась, когда за детьми придут родители. В тот день, это был четверг, мама одной моей ученицы, Вики Зотовой, задерживалась, поэтому освободилась я еще позже, чем обычно. Плюс еще долго ждала маршрутку… В общем, на улице было темно, а от остановки до дома надо идти по неосвещенной улице. Поблизости ни магазинов, ни круглосуточных кафе не было, я постаралась побыстрее пройти улицу и добраться до дома. Но внезапно мне показалось, что за мной кто-то идет. Я слышала позади шаги… Я испугалась, ускорила шаг, и тот, кто за мной следил, тоже стал идти быстрее. Я разнервничалась, стала озираться по сторонам, но прохожих, как назло, не было. Я побежала, и преследователь тоже побежал. Я даже не вытащила свой нож, он был в кармане, но мне было очень страшно, я боялась, что любое промедление будет стоить мне жизни… Я даже оглянуться не могла, под ноги не смотрела. Споткнулась обо что-то, упала и поняла, что сейчас преследователь меня догонит. Но вдруг где-то залаяла собака, я увидела впереди мужчину, который выгуливает овчарку на поводке. Я закричала, собака тоже стала лаять. Мужчина подбежал вслед за овчаркой ко мне, спросил, что случилось. Он помог мне подняться на ноги, я сказала, что за мной кто-то бежал. Но вокруг никого не было – тот, кто следил за мной, вероятно, испугался собаки и скрылся. Мужчина вместе с собакой стал расспрашивать меня, видела ли я человека, который за мной гнался. Но я ничего толком не могла ему рассказать, так как от страха даже боялась оглянуться на преследователя. В общем, он, ну, мужчина, обошел окрестности, но никого поблизости не было. Я настолько была напугана, что боялась отойти от мужчины и его собаки. Он сказал, что, должно быть, мне показалось, потому что его пес, Лорд, ни за кем не погнался. Но ведь собака лаяла, понимаете? Значит, мне ничего не показалось, все было на самом деле! Закончилось все тем, что мужчина проводил меня до дома, потом стал выгуливать Лорда дальше. Я зашла в подъезд и бегом поднялась на свой этаж. Мне казалось, что в подъезде на меня могут напасть, и лифтом я с тех пор не пользовалась. Вообще, не люблю лифты, я их боюсь. Потом, правда, лифт в доме сломался, но даже если бы он и работал, я бы все равно ходила наверх пешком…

– Преступник мог уехать на машине либо зайти в подъезд, – заметила я. – Вспомните, может, собака останавливалась возле какого-нибудь дома или лаяла на дорогу?

– Нет, хозяин пса с поводка не спускал, – покачала головой Альбина. – Я предложила мужчине выпустить Лорда, но тот сказал, что таких крупных собак нельзя выгуливать без поводка, с этим ведь строго. Я, если честно, не помню, лаял ли Лорд на какой-нибудь подъезд, но точно скажу, что никакая машина не выезжала, я бы услышала…

– Понятно, – кивнула я. – Как я понимаю, это не единственный случай, когда за вами следили?

– Не единственный, – отозвалась Альбина. – Второй раз был спустя неделю где-то, в среду. Вернее, не через неделю, а через шесть дней… Первые четыре дня после того случая я просидела дома, боялась на улицу выйти. Даже в магазин не ходила, хорошо, что моя соседка по квартире, Лика, приходила в выходные поработать. У нее заказ появился, ей за два дня надо было сделать. У своего парня Лика не может рисовать – у него голова кружится от запаха разбавителей, поэтому она сюда приезжает. Я наврала Лике, что плохо себя чувствую, голова кружится, и в магазин за продуктами выйти не могу. Она мне купила какой-то еды, спросила, почему я не пользуюсь доставкой готовых блюд. Но я боялась, что курьером из доставки запросто может оказаться тот самый маньяк, который охотится за мной!

– Альбина, постойте, – остановила я ее эмоциональный рассказ. – Почему вас все-таки испугали эти два случая? Не могло ли это быть совпадением – мало ли людей по улицам бродит?

– Женя, знаете, когда становится страшно – логика бессильна, – беспомощно пожала плечами девушка. – Мне кажется, кто-то преследует именно меня. Почему, зачем – понятия не имею, но я в ужасе… – Она помолчала и продолжила: – В общем, я Лике что-то наврала, она не обратила внимания, ей не до меня было. Но в понедельник мне надо было идти утром в училище, хочешь не хочешь, а пришлось выходить из дома. К счастью, все было нормально, днем я чувствовала себя более-менее в безопасности… Занятия в студии были только в среду, во вторник я снова сходила в училище, вернулась домой где-то часа в два. Вечером из дома никуда не выходила. Но в среду надо было идти на работу к четырем часам. По средам у меня две группы, заканчиваются занятия тоже вечером, в восемь. Я боялась выходить на работу, даже позвонила своей начальнице, Ольге Алексеевне, и сказала, что плохо себя чувствую. Но мне не нашли замену, Ольга Алексеевна буквально упросила меня выйти. Конечно, я понимала, что так долго продолжаться не может – не буду же я всю жизнь дома сидеть по вечерам. И потом, может, мне все это показалось? Вполне возможно, бежать могли не за мной, а… ну, за кем-то другим… Мне в это не верилось, но я внушила себе, что так оно и было, что я просто себе надумала всяких ужасов. К тому же немного отвлеклась в училище от своих мыслей, а потом поехала на работу. В группу, где я преподаю, привели новую девочку, с которой было довольно сложно работать. У меня были разные дети – в том числе и с психическими заболеваниями. Естественно, с ними непросто, но в тот раз я была даже рада, что приходится прикладывать все усилия, чтобы как-то заинтересовать ребенка. Девочка замкнутая, необщительная, и, по-моему, она вообще не понимала, что происходит. Потом еще одна группа, куча детей… Шум, гвалт, кучу времени тратишь на то, чтоб установить дисциплину. За всеми этими проблемами я вообще забыла, что боюсь возвращаться домой одна. Когда шла на работу, обратно собиралась возвращаться на такси, но когда занятия в студии закончились, даже посмеялась над своими страхами. Подумаешь – в четверг померещилось просто, зачем на такси ехать летом… В конце концов, погода хорошая, вечером прохладно, не то что днем. Короче говоря, я закрыла кабинет, ключ положила под дверь, как было заведено, и вышла на улицу. Но увидела, что моя маршрутка только что ушла, придется стоять на остановке минут пятнадцать. Мне не хотелось так долго ждать, я решила пройтись одну остановку пешком – там сравнительно недалеко.

– Постойте, вы, хоть и боялись преследователя, решили пройтись пешком? – остановила я свою, возможно, клиентку. В конце концов, дождаться маршрутки или даже вызвать такси – путь более безопасный, на мой взгляд.

– Да, – вздохнула она. – День выдался совершенно нормальный, суетный какой-то, и я решила, что, возможно, и впрямь придумала этого преследователя. Мало ли? Ждать на остановке некомфортно – да и народа там не было.

– Хорошо, – пожала я плечами. – И что же дальше?

– Шла, думала, как найти себе замену в студии на десять дней – скоро ведь отъезд в Хвалынск, и Ольга Алексеевна попросила меня найти кого-то, кто сможет меня заменить. Дело в том, что, если преподавателю надо взять отпуск, он должен сам искать себе замену. Студия коммерческая, поэтому там свои порядки. У меня никого из знакомых не было, кто согласился бы поработать вместо меня, я спрашивала в училище. В общем, я сама не заметила, как прошла где-то половину пути. И внезапно, точно очнувшись, я почувствовала, что сзади на меня кто-то смотрит. Знаете, я буквально ощутила на себе чей-то взгляд, раньше думала, что невозможно понять, что на тебя смотрят, если человек находится позади. А тут поняла – такое бывает. Я резко обернулась и увидела позади черную тень. Не разобрала, что это за человек – высокий или низкий, он был одет во все черное и на голове вроде как капюшон. Я поняла, что меня снова преследуют. Вскрикнула от ужаса, но никого поблизости не было… Тогда я побежала вперед, а он – следом за мной. Я поняла, что теперь меня никто не спасет – не было ни людей, выгуливающих собак, ни прохожих. Но я помнила, что недалеко от следующей остановки есть продуктовый супермаркет. Даже если он работает до девяти вечера, а не круглосуточно, сейчас он должен быть открыт. Я добежала до магазина, рванулась внутрь, хотела попросить кассира вызвать полицию. Почему-то не подумала, что могу сама позвонить… Я забежала в магазин, подошла к продавщице и сказала, что меня преследуют. Та посмотрела на меня недоверчиво, но все же вызвала второго продавца, какого-то парня. Он стал расспрашивать меня, что произошло, но в полицию никто из кассиров не стал звонить. Я рассказала про то, что за мной гнался какой-то человек. Парень сказал, что он посмотрит, есть ли кто на улице. Я боялась выйти, стояла около стеллажей. Продавщица так странно смотрела на меня, словно я сама преступница. Может, они думали, что я грабительница и отвлекаю их внимание, не знаю… Но продавец, который пошел смотреть, есть ли кто около магазина, вскоре вернулся и заявил, что никого не видел. Говорил он так, точно считал меня сумасшедшей. Я подошла к окну магазина, посмотрела на улицу. Мне показалось, что подъезжает моя маршрутка. Я рванулась из супермаркета, быстро села в маршрутное такси и уехала. Кроме меня на остановке никого больше не было…

Альбина замолчала, через некоторое время продолжила:

– Как ни странно, в тот день больше меня никто не караулил. Я бегом добежала до дома и поняла, что если так будет дальше продолжаться, то сойду с ума. В четверг, когда я поздно закончила работу, я вызвала такси. Надеялась, что преследователь не найдет способ снова выследить меня. Пускай потрачу лишние деньги, но мне моя жизнь дороже. К счастью, в тот день меня никто не преследовал, таксист оказался не маньяком-преступником, довез меня до подъезда. Правда, пока мы ехали, меня трясло от ужаса. Я пожалела, что не записала номер машины, чтобы в случае чего… Хотя не знаю, что бы я делала, если бы таксист огрел меня по голове чем-нибудь тяжелым или завез бы в подворотню и там убил. Об этом я не подумала… Но нервы у меня сдали, я стала шарахаться даже от собственной тени. Иногда, сидя в квартире, я ощущала на себе чей-то взгляд, чье-то присутствие. Ведь при желании в мою квартиру проникнуть проще простого, верно? Пускай я живу на четвертом этаже, а не на первом, но взломать дверь легко, и я уже ничего не смогу сделать! Я понимала, что дома тоже нахожусь в опасности, но ничего не могла сделать. Я попросила Лику предупреждать меня, когда она соберется ехать сюда поработать. Соседка очень удивилась, стала расспрашивать, почему она должна это делать. Я пыталась придумать какую-нибудь отговорку, сочинить что-то, но получалось… Да ничего не получалось. В конце концов призналась, что за мной следят и я очень боюсь. Лика посоветовала мне переехать к отцу, но я лучше с ума сойду, чем стану жить с ним. Вообще, я этого человека не считаю своим отцом! Он предал и меня, и мать, поэтому знать его не желаю! Но это к делу не относится…

– Постойте, а не появлялось у вас мысли, что, допустим, ваш отец хотел с вами поговорить? Но не решался, например, – выдала я на редкость бредовое предположение. Хотя… кто знает, что могло прийти в голову человеку, пытающемуся наладить контакт с дочерью?

– Нет, это нереально, – отмахнулась от моих слов Альбина. – Чтобы маститый художник стал преследовать меня вечерами? Он бы позвонил, в крайнем случае, мог бы ко мне в квартиру прийти…

– Хорошо, спасибо, – проговорила я. – Продолжайте, пожалуйста.

– В общем, несколько дней я делала все возможное, чтобы обезопасить себя. А в субботу… в субботу я работала днем, поэтому решила добираться на работу и с работу не на такси. После зашла в магазин, надо было купить продуктов. Магазин недалеко от остановки, рядом с домом. Я набрала продуктов в корзину, стояла в очереди, как вдруг посмотрела назад и среди стеллажей увидела темный силуэт. Меня охватил дикий ужас, я поставила корзину на пол и выскочила из магазина. Я боялась оглянуться, бежала, как полоумная. Влетела в подъезд, на четвертый этаж, заперлась в квартире, и у меня началась истерика. Я не могла успокоиться, меня знобило, руки тряслись… Даже температура поднялась, хорошо, что у меня имелись успокоительные – на всякий случай. Я выпила сразу несколько таблеток, потом уснула, но проснулась от кошмара. Снилось, что за мной гонится тот человек в черном, и что он меня догоняет… Больше я заснуть не смогла. Ночью постоянно казалось, что я слышу какие-то шорохи и звуки, что кто-то скребется в дверь… Еле как дождавшись утра, я позвонила своей сестре Кристине, чтобы поговорить с ней. Мы с сестрой никогда не были подругами, но все-таки она какая-никакая, а моя родственница. Но Кристина сказала, что занята – они с ее парнем Игорем сейчас у него на даче, и ей не до меня. Тогда я позвонила Лике, соседка ведь была в курсе, что за мной следят. Лика собиралась приехать в воскресенье на квартиру поработать, я была рада, что не одна тут буду сидеть. Как ни странно, Лика отнеслась с пониманием к моим проблемам. Мы с ней поддерживаем приятельские отношения, и она, в отличие от Кристинки, не стала от меня отмахиваться. Внимательно меня выслушала, посочувствовала и заявила, что надо искать выход из создавшейся ситуации. Если так и дальше будет продолжаться, мои нервы точно не выдержат. Она и посоветовала мне нанять телохранителя, чтобы во всем разобраться. Она позвонила своему парню, Косте, отец которого, оказывается, обращался за помощью к телохранителю. Ну, то есть к вам – Лика мне дала ваш номер, поэтому я решила вам позвонить. Все воскресенье думала, а стоит ли? Вдруг у меня просто крыша едет? Но я точно помню, что за мной на самом деле следили! И с головой у меня все в порядке, не могло так просто ни с того ни с сего меня переклинить! Или вы считаете, что мне пора в дурдом?

– Я не психиатр, чтобы делать подобные выводы, – заметила я. – Следить могут за любым человеком, вопрос только – зачем? Что вы думаете по этому поводу? Кто мог следить за вами?

– Понятия не имею! – воскликнула Альбина. – Хотя… Знаете, мне многие завидуют в училище, ведь мой отец – сам Павел Карбышев, гений и талантливейший из живописцев! Все так считают, – фыркнула она. – Поэтому в училище думают, что из-за моего папаши у преподавателей ко мне особое отношение. Но это – чушь собачья, я вообще не общаюсь с отцом! Не хочу ни видеть его, ни слышать о нем! Даже собиралась сменить фамилию, но потом передумала. Слишком муторно… Хотя не знаю, возможно, и сменю. Не хочу, чтобы меня считали дочуркой великого Павла Карбышева, всего собираюсь добиваться сама!

– Вот как, – протянула я. – Расскажите о себе, своей семье. Вы учитесь в училище, верно? В художественном?

– Ну да, – пожала плечами девушка. – Оно в Тарасове одно такое. Вообще, я жила в Балаково с мамой, Ольгой Карбышевой, а прошлым летом приехала в Тарасов сдавать экзамены в училище. Поступила и переехала сюда, стала снимать квартиру.

– Ваша мать осталась в Балаково? – поинтересовалась я.

Альбина кивнула.

– Да, что ей делать в Тарасове? Я иногда приезжаю в Балаково на каникулы, но летом не получилось – работу вот нашла, плюс ко всему, в августе состоится пленэр в Хвалынске, он длится две недели. То есть в Балаково я смотаться явно не успею.

– Ваш отец, как я поняла с ваших слов известный художник, верно? – уточнила я.

Альбина кивнула.

– Вы наверняка о нем слышали, – пояснила девушка. – Павел Карбышев – одна из самых популярных личностей Тарасова. Персональные выставки, провокационные картины, сотрудничество с крупными музеями… Короче говоря, мой папаша купается в лучах славы.

– Вы говорили, что он плохо поступил с вашей матерью, – заметила я. – Что он сделал?

– Нашел себе любовницу и ушел к ней, – хмыкнула Альбина. – Бросил маму и не раскаивается в этом ни капли! Катается с ней заграницу, наслаждается жизнью и особо ни о чем не задумывается. А для всех он – гений и талант, ага, как же!

– Из родственников у вас в Тарасове только отец и сестра? – уточнила я.

Альбина кивнула.

– Кристинка, как и я, учится в художественном училище. Только я первый курс окончила, а она – третий. Поступила после одиннадцатого класса.

– Вы с ней одного возраста, верно?

– Нет, – возразила Альбина. – Сестра младше меня на два года. Ей сейчас двадцать, а мне двадцать два.

– Получается, вы поступили в училище не после школы, а позже, – заключила я. – Почему? Что вы делали после окончания школы?

– А это разве имеет отношение к делу? – удивилась девушка.

– Мне важно знать абсолютно все о вашем окружении, о вашей жизни, чтобы составить представление о том, кто и почему мог бы желать вам зла, – пояснила я. – Так чем вы занимались после школы?

– Искала себя, – нехотя проговорила Альбина. – Понимаете, я ведь, как и Кристина, любила рисовать. Видимо, гены от отца достались… Но если я даже окончу училище, то как смогу пробиться в жизни? Многие считают, что мне повезло – как же, отец – выдающийся живописец! Но на самом деле все с точностью до наоборот. Я всегда буду оставаться в тени великого Павла Карбышева, и Кристинка – тоже! Я поняла это еще давно, поэтому и думала связать свою жизнь не с живописью, а с чем-то другим. Но с чем – неизвестно. Ведь кроме рисования, у меня ничего хорошо не получается! Писать статьи или книги я не умею, иностранные языки особо не знаю, математику и физику в школе ненавидела… Куда идти – непонятно. Так помыкалась несколько лет и решила готовиться к вступительным экзаменам в училище. Поэтому и поступила позже сестры. Видимо, судьба у нас такая – быть художниками. То есть художницами.

– Ясно, – кивнула я. – Почему вы не общаетесь с сестрой? Вы с ней в ссоре?

– Да в детстве, понятное дело, все сестры ссорятся, – хмыкнула Альбина. – Я старше Кристины и, естественно, ревновала родителей к ней. Казалось, что ей достается всегда все самое лучшее, а я – старшая сестра, должна быть умнее, мудрее и терпеливее. К тому же в старших классах у нас с Кристиной были разные компании, разные друзья. Лет в пятнадцать Крис сдружилась с одной девчонкой, Наташкой Борисовой, и все время с ней проводила. Мне было семнадцать, я школу заканчивала. Вот Кристинка по тусовкам бегала, а мне приходилось к экзаменам готовиться – чтобы аттестат нормальный получить. К тому же отец тогда ушел из семьи и переехал в Тарасов. Не знаю, как у Кристины, но у меня была психологическая травма. Я не понимала, почему отец так поступил, почему предал маму. Мама ведь тоже художница, но не такая известная, как отец. Когда родилась я, а потом Кристина, все заботы по воспитанию детей легли на маму. Отец организовывал выставки да писал свои шедевры, а мама гонялась с пеленками-распашонками, ей не до живописи было. Она рисовала редко, помню только, что когда мне было шесть лет, учила меня, как работать с акварелью и гуашью. Понятное дело, на примитивном уровне. Ну вроде акварельную краску густо не клади, а то некрасиво будет, и побольше воды лей. Мы с мамой делали всякие прикольные штуки – заливали красками листок и накладывали на него другой, белый, а потом смотрели, на что похожи разноцветные пятна, и дорисовывали картинку. Кристина, которая была маленькой, вечно таскала мои фломастеры и на обоях рисовала. Мама с отцом подумали и решили нас обеих отдать в художественную школу. Меня отдали раньше – в двенадцать лет, а Кристину через год, ей тогда одиннадцать исполнилось. Я закончила художку раньше сестры, а вот в училище поступила позже. И все время, пока мы жили с родителями, ссорились с сестрой. Она говорила, что лучше меня рисует, соревновалась со мной. Мне было обидно, но родители были всегда на стороне младшей дочери. Когда выросли, совсем отдалились друг от друга. Крис поступила в художественное училище и переехала жить в Тарасов, я осталась с матерью, ей нужна была поддержка. Отец ведь ушел, мама страдала и переживала. Но потом и я уехала из Балаково. Кристина быстро нашла себе бойфренда, она вообще меняет их как перчатки, но с этим Игорем она уже давно встречается. Собственно, такая вот история.