# Ночь ворона, рассвет голубя

Рати Мехротра

Средневековая Индия.

В раннем детстве королева Чанделлы спасла Катьяни, после чего на теле девушек магическим образом появились одинаковые татуировки. Связь душ позволила им чувствовать друг друга на расстоянии. Катьяни выросла в королевской семье и оправдала возложенные на нее надежды: стала лучшим стражником королевы и советником наследного принца.

Долгие годы длится противостояние двух династий, и после очередного покушения принцы в сопровождении Катьяни вынуждены отправиться в гурукулу – школу посреди леса. Девушка должна не только защищать братьев, но и оттачивать навыки, чтобы стать опорой своему государству.

Но Катьяни выпала роль пешки в смертельных играх двух королевств, кишащих демонами. И даже Дакш, привлекательный и скрытный юноша, не в силах помочь, когда девушку обвиняют в предательстве. В попытках избежать смертельной участи Катьяни отправляется на земли демонов яту и веталы. Теперь ей необходимо заглянуть в свое прошлое, чтобы спасти все, что дорого в настоящем.

Rati Mehrotra

NIGHT OF THE RAVEN, DAWN OF THE DOVE

Copyright © 2022 by Rati Mehrotra. All rights reserved.

© Ускова К., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Глава 1

Легкий ночной ветерок врывался в королевскую спальню сквозь решетчатые окна, принося с собой аромат цветущего жасмина. Капельки пота, проступившие на лбу Катьяни, начали постепенно высыхать. Ночь была теплой – слишком уж теплой для весны. Уже больше часа Катьяни поджидала убийцу, спрятавшись за наполовину задернутыми шторами, вдыхая их затхлый запах и стараясь не чихнуть. Ее правая нога затекла, в спину впивалась оконная решетка, но она не осмеливалась пошевелиться. Крикнул козодой[1], заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Его пронзительное воркование напоминало щелчки.

Сжимая в руке деревянную трубку, девушка трепетала от предвкушения.

Лунный свет так слабо проникал в комнату, что большая ее часть была погружена во тьму. Но Катьяни знала каждый дюйм этого пространства, от богато украшенного шкафа в дальнем углу до позолоченного зеркала напротив; от роскошных гобеленов на стенах до массивной кровати с балдахином в центре комнаты. Той кровати, на которой король и королева Чанделы спали бы сегодня ночью, если бы Катьяни не поменялась с ними комнатами. Голубая бабочка, вытатуированная у нее на шее, ободряюще взмахнула крыльями. Королева была в безопасности. Пока.

Дверь приоткрылась, и сердце девушки подпрыгнуло. Она напрягла зрение, вглядываясь в щель между шторами. В комнату прокралась темная фигура с поблескивающим в лунном свете лезвием в руках. В черной маске, кошачьей походкой, бесшумный, словно смерть, человек приблизился к кровати и поднял свой клинок.

Сейчас. Катьяни вышла из укрытия и выпустила дротик со снотворным из деревянной трубки. Он полетел прямо в грудь незваного гостя. В последний момент, предупрежденный легким свистом воздуха, он попытался увернуться. Но дротик вонзился ему в плечо. Убийца схватился за него и, пошатываясь, направился к двери, которую специально оставили без охраны.

Следовало отдать этому человеку должное, он обладал огромной жизненной силой. Иного дротик парализовал бы мгновенно. Но прежде чем рухнуть, ему удалось выбежать в коридор.

Катьяни вышла следом и позвонила во встроенный в стену медный колокольчик, чтобы вызвать Гаруду, элитный отряд королевских телохранителей. Затем она склонилась, чтобы осмотреть лежащего без сознания убийцу. Свет висящих на стенах коридора факелов осветил лысого, тощего мужчину, одетого в черные хлопчатобумажные тунику и брюки. Его лицо было скрыто за маской, которая, казалось, срослась с кожей. Его рука все еще сжимала оружие – обоюдоострого кинжала с рукоятью из слоновой кости. Ни на его одежде, ни на клинке не было никаких опознавательных знаков, но допрос вскоре покажет, на кого он работает. Ее охватило чувство триумфа. Они наконец-то поймали одного из ублюдков живым.

Пятеро дюжих стражников, одетых в униформу Гаруды – темно-серые туники длиной до колен, кожаные пояса с ножнами для меча, широкие штаны и белые тюрбаны, – подбежали, когда она уже начала обыскивать тело мужчины на предмет дополнительного оружия. Во главе отряда стоял Таной, начальник Гаруды, коренастый, седовласый мужчина средних лет с пронзительными глазами и таким важным видом, что его нельзя было спутать с кем-то другим. Он нахмурился, осматривая развернувшуюся перед его глазами картину.

– Один из моих людей этим займется, Катьяни, – сказал он глубоким голосом с ноткой упрека. Он знал ее много лет, научил всему, что она знала о сражении на мечах, но так и не смог привыкнуть к тому, что она сама может разобраться с мужчинами-преступниками. Его поведение раздражало ее, но она не собиралась спорить с наставником на глазах у всех.

– Да, сэр.

Она достала нож кукри[2] из одного ботинка убийцы, тычковый нож из другого и передала их Фалгуну, младшему стражнику.

– Пусть их изучат. Будь осторожен. Края могут быть отравлены.

У них уже был горький опыт. Шесть месяцев назад, во время первого покушения, стражник, который тогда взял в руки оружие нападавшего, пришел в себя только через несколько недель.

Фалгун поклонился и взял ножи одетой в перчатку рукой.

Таной присел на корточки рядом с лежащим без сознания человеком.

– Ты узнала, кто это?

– Скоро увидим.

Она только начала снимать маску с лица убийцы, как в ноздри ударил запах горящей плоти, и Катьяни отдернула руку.

– Черт возьми!

Его лицо плавилось прямо у нее на глазах. Рукоятью своего кинжала она попыталась вернуть маску на место, но было слишком поздно. Катьяни закашлялась и, сдерживая тошноту, отпрянула назад.

Таной тоже попятился. Его губы сжались, взгляд стал жестче. Уже в третий раз за шесть месяцев убийца умер до того, как его смогли допросить. Король и королева не обрадуются этой новости.

– Что случилось? – пробормотал стражник, стоящий на безопасном расстоянии позади нее, зажимая нос.

Она вздохнула и, ощущая во рту горечь поражения, поднялась на ноги.

– Он мертв.

– Но мы еще не допросили его, – возмущенно сказал Фалгун.

Таной поднялся, потирая подбородок и не сводя глаз с лежащего на полу тела. Лицо представляло собой месиво из расплавленной плоти и кусочков обгоревшей ткани.

– Маска была отравлена, – проскрежетал он. – Снять ее мог только тот, кто его сюда послал. Верный способ обеспечить молчание.

– Что нам теперь делать? – спросил другой стражник, положив руку на свой меч, как будто оружие могло разрешить всю эту неразбериху.

– Попытайтесь выяснить, кто он такой, – сказал Таной. – Но будьте осторожны, снимая с него одежду и осматривая его оружие. И не забудьте вымыть руки. Я не хочу, чтобы кто-нибудь умер от собственной беспечности.

Он ткнул пальцем в Катьяни:

– Ты. Доложи королю и королеве.

Ее плечи поникли.

– Да, сэр.

Это была одна из ее обязанностей в качестве его заместителя, особенно когда новости оставляли желать лучшего. Совсем не то задание, которому она была бы рада. Королева будет разочарована ее неудачей, а она терпеть не могла разочаровывать королеву. Когда стражники стали заворачивать труп в простыню, Катьяни отвернулась. Этой ночью королевская чета спала в западном крыле дворца. Она заставляла их с наследным принцем Айаном менять комнаты каждую ночь с тех пор, как ее шпионы пронюхали о том, что планируется новое покушение. И она следила за тем, чтобы даже персонал дворца не знал, в какой комнате они оставались на самом деле. Убийца мог узнать о смене комнаты, но прочитать ее мысли он не мог. И этой ночью план наконец сработал.

Отчасти сработал. Идя по мраморному коридору, она прокручивала в голове события последнего часа, жалея, что ей так не терпелось сорвать маску нападавшего.

Ее повысили по службе вперед старших, более опытных мужчин в Гаруде. Никто не обижался на нее за это; все знали, что у них с королевой были особые отношения. И все же они ждали, когда она себя проявит. Докажет, что она достойна своего звания. Каждое мгновение каждого дня с тех пор, как Катьяни повысили, ее способности, успехи и неудачи подвергались неустанной оценке.

И каков же список ее достижений? Три попытки убийства за шесть месяцев и ноль зацепок. Королева Хемлата будет недовольна еще одной ошибкой. И она не станет даже рассматривать просьбу Катьяни о том, чтобы отказаться от сопровождения принцев в качестве их телохранителя в ту отдаленную школу, которой руководит… Как там его зовут?.. Ачарья Махавира.

Катьяни не хотела покидать дворец. Она хотела остаться здесь и защищать королеву. Что случится с их с Хемлатой связью, если они так долго будут вдали друг от друга? Но королева отклонила все ее просьбы и мольбы с непреклонным спокойствием.

Катьяни проскользнула через узкую дверь в коридор, огибающий внутренние стены северной башни. Мерцающий свет факелов падал на изображенные на стенах сцены битвы на Курукшетре[3]: боевые колесницы сталкивались, лошади бросались в атаку, слоны трубили, солдаты истекали кровью, а возвышающийся над всем этим Кришна наблюдал за происходящим с выражением блаженного спокойствия на синем лице.

В конце изогнутого коридора находился, казалось бы, тупик. От пола до потолка стену украшала роспись в виде самого дворца. Но стоило положить ладонь на купол, и стена распахивалась, словно дверь, открывая взору шепчущую галерею[4], расположенную по периметру центрального зала. Катьяни могла бы пойти к королю с королевой более простым путем, направившись через вестибюль и поднявшись по другой лестнице в западное крыло, но что в этом интересного?

Дворец был лабиринтом, но этот лабиринт был ей хорошо знаком. Даже король Джайдип не знал его лучше нее. Она всегда побеждала в прятки, играя с Айаном и его двоюродными братом и сестрой, Бхайравом и Ревой, когда они все были еще детьми. И все же во дворце и вокруг него до сих пор оставались тайные ходы, которые она так до конца и не исследовала.

А королева хотела отослать ее отсюда. Катьяни понимала почему, но ей была ненавистна мысль о том, чтобы покинуть свой дом, покинуть Хемлату.

Она почти дошла до потайной двери, скрытой за росписью, как вдруг позади нее раздались мягкие шаги. Она замерла.

Вот. Опять. Кто-то следил за ней, и по звуку шагов она поняла, что знает, кто именно. Катьяни отступила назад так, чтобы скрыться за углом стены, и напрягла слух, ожидая подходящего момента, чтобы удивить своего преследователя.

Кто-то выдохнул всего в нескольких дюймах от нее.

Катьяни выпрыгнула из-за угла и сказала:

– Бу.

– А-а-а!

Рева схватилась за грудь.

– Катья, ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

– У тебя получается просто ужасно, – сказала Катьяни строгим голосом, стараясь не улыбаться. – Я могла слышать твои шаги за милю отсюда. Я слышала, как ты дышишь. Тебе вообще не следовало выходить сегодня вечером.

– Если я не буду практиковаться, то как мне стать лучше? – нахмурившись, запротестовала младшая девочка. Она и правда приложила кое-какие усилия; ее волосы длиной до талии были собраны в простую косу, на круглом лице не было ни капли макияжа, в носу не было кольца. Пухленькая принцесса была одета в простые черные одежды без единого украшения, а на ее ногах красовались мягкие матерчатые тапочки. Но, для того чтобы подкрасться к члену Гаруды, потребовалось бы нечто большее.

Катьяни ласково потянула Реву за косу:

– Моя милая сестра, возможно, племянницы королей и не должны быть шпионками. К сожалению, они могут стать лишь избалованными женами прекрасных принцев.

– Ты называешь меня сестрой, но на самом деле не испытываешь ко мне таких чувств, – проворчала Рева. – Иначе ты бы обучила меня вне зависимости от того, что говорит тетя.

– Я не смею ослушаться королеву, и ты хорошо это знаешь.

Катьяни наклонилась и поцеловала ее в лоб. Без каблуков Рева доставала ей только до подбородка, а без макияжа и украшений принцесса выглядела не на пятнадцать лет, а на двенадцать.

– Возвращайся в свою комнату, дорогая моя. Я должна отчитаться перед твоими тетей и дядей.

Рева надулась:

– Обещай, что зайдешь попозже.

– Я обещаю.

Катьяни послала ей воздушный поцелуй, и девушка неохотно удалилась обратно тем же путем, которым пришла.

Очень жаль, что самый младший член семьи короля Джайдипа, оказался самым амбициозным. Рева была быстрой и умной, и при правильной подготовке из нее получилась бы отличная шпионка. Вместо этого она застряла в роли хорошенькой маленькой принцессы Чанделы. Катьяни делала все, что могла: давала ей уроки шпионского мастерства, самообороны, приготовления ядов и противоядий от них. Но все это следовало делать с осторожностью.

Она подошла к концу прохода и положила ладонь на расписной купол. Последовали тихий щелчок и жужжание, и стена распахнулась. Девушка вошла в шепчущую галерею. Здесь не было ни факелов, ни картин, ни скульптур. Над головой, исчезая во тьме, изгибался дворцовый купол. По всей длине узкого прохода тянулись перила высотой по пояс. В дальнем зале внизу двое стражников стояли по стойке смирно, не подозревая о ее присутствии.

Она вышла с противоположного конца галереи, спустилась по короткому лестничному пролету и оказалась во временной спальне королевской четы. Двое мужчин, стоявших на страже у обитых медью двойных дверей, отдали честь и отступили с ее пути. Она постучала, используя специальный код, о котором заранее договорилась с королевой. Дверь со скрипом отворилась, и тонкая, украшенная перстнями рука втащила ее в освещаемую фонарями комнату.

Татуировка в виде голубой бабочки на шее Катьяни затрепетала, и она поклонилась.

– Ваше Величество.

Королева закрыла дверь и повернулась к Катьяни, ее лицо светилось предвкушением.

– Расскажи мне все.

Хемлата, несомненно, была одной из самых красивых королев во всем Бхарате. Ее овальное лицо украшали высокие скулы, блестящие глаза и орлиный нос. Высокая и статная, сейчас она была одета в шелковое платье с вышивкой, а в ее идеально уложенные волосы цвета эбенового дерева был вставлен гребень цвета слоновой кости. Катьяни же была одета в униформу Гаруды и в то утро едва причесала свои непослушные волосы. Зачем себя утруждать, если в конце концов они все равно примут ту форму, которую захотят?

Однако королева была не просто хорошеньким личиком. Любой, кто совершал ошибку, решив так, мог вскоре пожалеть о своем заблуждении, получив в свой адрес одну из знаменитых острот Хемлаты, которые она произносила таким бархатным голосом, что по спине пробегал холодок.

Катьяни взглянула на кровать с балдахином, стоящую у противоположной стены. Полупрозрачные белые шторы были задернуты, поэтому она не могла разглядеть, есть ли кто-то за ними.

– Король?..

Хемлата пренебрежительно махнула рукой:

– Дай ему поспать. Я введу его в курс дела позже. Проходи, садись.

Она подвела Катьяни к тахте из розового дерева. Как можно короче Катьяни рассказала ей обо всем, что произошло. Когда она описывала, как маска растворила лицо убийцы, Хемлата застыла, сузив глаза. Через их связь Катьяни почувствовала ее неудовольствие и разочарование.

– Мне жаль, – сказала она, и, когда болезненно-зеленые волны разочарования королевы прокатились по Катьяни, сотрясая ее изнутри, голос девушки дрогнул. – Я все испортила.

Она знала, что почувствует Хемлата, и знала, какое действие это окажет на нее саму. Но реальность оказалась даже хуже, чем она себе представляла. Уже в третий раз им не удалось поймать убийцу живым, но впервые это вызвало у королевы столь сильные эмоции.

Хемлата сделала глубокий вдох. И еще. Постепенно волны негатива отступили.

– Тот, кто за всем этим стоит, всегда был на шаг впереди нас.

Катьяни сглотнула, испытывая облегчение от того, что королева начала успокаиваться. Хемлата, возможно, и не винила в провале именно ее, но глубина ее недовольства обострила чувство вины Катьяни.

– Вы думаете, что за всеми этими попытками стоит один человек?

– Один или несколько.

Хемлата нахмурилась, теребя нитки, торчащие из расшитой шелковой подушечки:

– Они действуют разными методами, но все эти методы укладываются в общую схему.

– Я должна остаться здесь, во дворце.

Катьяни наклонилась вперед, осознавая, что рискует, снова поднимая этот вопрос.

– Должна защитить вас с королем.

Королева сжала подушку так, словно хотела ее задушить.

– Мы уже обсуждали это, Катья, – резко сказала она. – Здесь достаточно людей, чтобы защитить нас с королем. Тебе нужно защищать принцев. Ты единственная, кому я могу доверить их сопровождать.

– У Таноя тридцатилетний опыт в шпионаже и сражениях, – отметила она.

Хемлата фыркнула:

– Таной уже показал все, на что он способен. Но ты мне как дочь. Гурукула Ачарьи Махавиры – самая известная школа воспитания нравственности и обучения боевым искусствам в Бхарате. Во всех королевствах Ачарья известен своей духовной силой и навыками изгнания чудовищ – навыками, которыми полезно овладеть вам с принцами. Это потрясающая возможность для обучения. Через три дня ты будешь сопровождать Айана и Бхайрава в гурукулу. Я не изменю своего мнения.

Конечно, не изменит. Если бы Катьяни удалось захватить убийцу живым, если бы они допросили его и выяснили, на кого он работал, вот тогда она смогла бы настоять, что никому из них не нужно покидать дворец.

Хемлата схватила ее за плечо:

– Не грусти. Это всего на пять месяцев.

Пять месяцев казались целой вечностью, и желудок Катьяни сжался от мысли о такой перспективе.

– Я никогда не расставалась с вами больше, чем на несколько дней, – пробормотала она, переплетая руки на коленях.

Лицо Хемлаты расплылось в улыбке. Она взъерошила волосы Катьяни, и та ощутила приятную волну нежности.

– Ты беспокоишься о связи? Не надо. Ничто не может нарушить ее, пока не придет время. А когда время придет, мы с тобой это поймем.

Она не добавила: «когда твой долг крови будет выплачен», но Катьяни знала, что все обстоит именно так. Этого момента она одновременно и ждала с нетерпением, и боялась.

– Есть какие-нибудь новости от мирного посланника, отправленного в Малву? – спросила она.

Королева сжала губы. Она сцепила руки, глядя вдаль большими встревоженными глазами, как будто воочию наблюдала разворачивающуюся битву.

– Он вернулся с дурными вестями. Переговоры сорвались. Мы надеемся избежать еще одной полномасштабной войны, но все же дело может до этого дойти.

Катьяни поморщилась. Уже пятнадцать лет они сохраняли хрупкий мир со своим воинствующим соседом. Конечно, это не могло длиться вечно. Малва находилась под властью династии Парамара, давних врагов Чанделы. Они оспаривали законные притязания Чанделы на многие из ее приграничных городов и территорий. Если бы король Джайдип, его отец и его дед не одолели их в предыдущих войнах, Парамары к настоящему времени захватили бы половину королевства Чандела. Шамшер Сингх, нынешний регент Малвы, слыл холодным и бессердечным человеком. Не хотела бы она встретиться с ним лицом к лицу.

– И в то же время было совершено три попытки убийства, а мы не смогли выяснить, кто за ними стоит, – продолжила королева. – Я боюсь, что две эти вещи связаны и что Малва пытается сломить нас как изнутри, так и снаружи. Я хочу, чтобы наследный принц уехал отсюда от греха подальше, и во всем Бхарате нет более безопасного места, чем гурукула Ачарьи Махавиры.

– Я думала, вам не нравится этот чудак, – сказала Катьяни, скорчив гримасу.

– Катья!

Хемлата приложила палец к губам Катьяни:

– Что бы ты там ни слышала, он не чудак. Никогда больше так не говори, это может принести несчастье. Он человек, обладающий огромной духовной и магической силой. И дело не в том, что он мне не нравится. Дело в том, что я не нравлюсь ему.

– Из-за нашей связи, – сказала Катьяни. – Верно?

Хемлата вздохнула:

– Мужчины предпочитают держать всю власть в своих руках. Они устанавливают правила, которые диктуют, кто, когда и почему может использовать магию. Я нарушила эти правила, когда спасла тебя, но я ни разу не пожалела об этом.

Она раскрыла правую ладонь и запечатлела поцелуй на татуировке в виде голубой бабочки – зеркальном отражении той, что была на шее Катьяни.

Катьяни залило теплое сияние. Она не помнила, как у нее появилась татуировка, но Хемлата много раз рассказывала ей эту историю. Когда Катьяни было три года, ее родители – вассалы короля Джайдипа – умерли, а сама она смертельно заболела. Ни один из врачей королевы ничего не мог для нее сделать. Когда жизнь девочки почти угасла, Хемлата в отчаянии обратилась к запрещенным магическим искусствам. Она создала духовную связь между собой и Катьяни и велела ее телу выздороветь. Малышка Катьяни подчинилась. Голубая бабочка была единственным физическим напоминанием о том заклинании.

Но связь, которую королева создала, чтобы спасти ей жизнь, сохранялась. Катьяни выросла, в каждый момент времени зная, где именно во дворце находится королева и как она себя чувствует. По своему желанию Хемлата могла наставлять ее или дарить ей ласку, не произнося ни единого слова. Просители нередко разыскивали Катьяни, чтобы спросить ее, в каком расположении духа сегодня королева, прежде чем предстать перед ней самой. Девушка не осознавала, что в этом есть что-то необычное, пока не стала старше и не поняла, насколько редко можно встретить такую магическую связь.

– Ачарья Махавира нетерпелив, и он не умеет прощать, – предупредила королева. – Ты не должна его злить. Если он скажет что-нибудь о связи, храни молчание. Убедись, что Айан и Бхайрав не попадут в беду.

– Рева не будет счастлива оказаться единственной, кто остался тут, – сказала Катьяни.

Хемлата закатила глаза:

– Рева обещана в жены наследному принцу Калачури. Это отличный союз, и он гарантирует, что у нас будет на одного вызывающего опасения соседа меньше. Что они подумают, если услышат, что она бродит по гурукуле, полной незнакомых мужчин? Чем скорее моя племянница смирится со своей судьбой, тем лучше. Это судьба, за которую большинство девушек отдали бы жизнь.

Но это не то, чего хочет Рева, могла бы сказать Катьяни. Только вот прежде у них уже были подобные разговоры, и они всегда заканчивались плохо. Пусть Рева королеве как дочь, но правила для настоящих принцесс, очевидно, отличались от правил для приемных. Катьяни благодарила за это свою счастливую звезду.

Хемлата схватила ее за руку.

– Однажды Айан станет королем, – сказала она серьезным тоном, – а ты будешь его самым доверенным советником. Воспользуйся этим временем как возможностью научиться управлять государством и наладить связи с другими королевствами.

Ее рука крепче сжала руку Катьяни, кольца больно впились в тело девушки.

– Пожалуйста. Ради меня.

Королева хорошо знала, как манипулировать людьми. Внутри Катьяни поднялась смесь раздражения и привязанности. Она склонила голову, сдаваясь.

– Я буду стараться изо всех сил, Ваше Величество.

И все же спальню королевы она покидала с очень дурным предчувствием. Конечно, она поступит так, как пожелает Хемлата. Но чего им обеим это будет стоить?

## Глава 2

На следующий день Катьяни проснулась пораньше, чтобы тренировочная площадка была в полном ее распоряжении. Осталось два дня на то, чтобы наслаждаться тренировками в тишине и покое. Кто знает, что будет дальше? Школа посреди леса, который, по слухам, кишит чудовищами… нет, она не могла себе это даже представить. А тренировки отвлекали от мыслей о неизведанном, заставляли меньше беспокоиться о будущем. Она заранее все подготовила, и все четверо ее дворцовых шпионов будут отчитываться непосредственно перед Таноем; так же, как и вся Гаруда. Фалгун получил временное повышение и теперь занимал ее должность.

Тренировочная площадка представляла собой большую территорию к западу от дворца, окруженную кирпичной стеной высотой семь футов. Катьяни прибыла на место вскоре после восхода солнца, но, к ее удивлению, площадка была уже занята. Когда она толкнула скрипучую деревянную дверь во двор, то услышала ворчание и лязг мечей.

– Нет, принц. Так вы сами себя пырнете ножом, – произнес Таной страдальческим тоном.

– Может быть, так мне и следует сделать, – сказал Бхайрав обиженным тоном, тяжело дыша и опираясь на свой меч. – Тогда меня никуда не отправят.

Губы Катьяни дрогнули, и она закрыла за собой дверь. Двое мужчин стояли на фехтовальной арене – поросшей травой круглой площадке. Таной часто давал Бхайраву дополнительные уроки, чтобы улучшить его навыки и довести его до уровня Айана. Айан называл их «уроками жалости», потому что сражение на мечах не давалось Бхайраву. Как и все остальные боевые искусства.

– Если ты себя ранишь, – сказала она, подходя к арене. – Мне придется нести твое израненное, истекающее кровью тело в гурукулу. А ты знаешь, как кровь привлекает чудовищ.

Бхайрав повернулся к ней, нахмурившись:

– Почему я вообще должен ехать? Все это интересно только Айану.

– Что интересно Айану? – раздался знакомый голос у нее за спиной. Айан толкнул дверь и вошел с дерзкой улыбкой на лице.

– Чудовища, – сказала она ему.

– Сражения, – поправил ее Бхайрав. – Просто все это не мое. Я бы предпочел проводить время в библиотеке. И там пользы от меня было бы больше!

– К сожалению, от тебя нигде нет пользы, – сообщил ему Айан. – Оставим тебя в библиотеке, и ты забудешь о еде и воде, а через несколько недель мы заберем из твоих безжизненных рук какой-нибудь пыльный старый том по магии, который никто не читал уже миллион лет.

Таной прочистил горло:

– Если вы здесь, чтобы попрактиковаться, то не теряйте времени, наследный принц.

Уязвленный Айан подошел к ним. Таной бросил ему деревянный меч. Бхайрав явно устал, но Таной попытался убедить его потренироваться вместе со своим двоюродным братом.

Катьяни в это время делала растяжку, чтобы расслабить свои мышцы, не без удовольствия наблюдая за разворачивающейся драмой. Раннее утреннее солнце заливало двор, трава блестела от капель росы. Когда разум девушки успокоился, ее пульс замедлился. Тренировочная площадка с самого детства была одним из ее любимейших мест. Она орудовала деревянными мечами, пускала стрелы в нарисованные мишени, метала копья в соломенные манекены и даже била кулаком по мешкам с зерном, веселя мужчин. Потом она выросла, и все это стало получаться у нее лучше, чем у мужчин. Над Катьяни уже давно никто не смеялся.

Бхайрав в конце концов согласился потренироваться с Айаном. Вероятно, лишь для того, чтобы заставить Таноя замолчать. Результат был предсказуемым. Айан отбросил Бхайрава к стене склада с оружием и приставил свой меч к горлу юноши меньше, чем за минуту. Бхайрав с отвращением отбросил свой меч. Таной заставил его поднять оружие и сложить вместе с остальным.

Катьяни сделала несколько приседаний, как всегда, поражаясь тому, насколько похожи и в то же время не похожи друг на друга эти двоюродные братья. Высокие, с бронзовой кожей, хорошо сложенные, с тонкими чертами лица. Куда бы они ни шли, их преследовали обожающие взгляды. Между ними была разница всего в год; Бхайраву было восемнадцать – столько же, сколько Катьяни, а Айану исполнилось семнадцать.

Различие заключалось в их умениях и нраве. Айан преуспел в сражении на мечах, стрельбе из лука, борьбе, верховой езде и рукопашном бое. Он был единственным противником, с которым Катьяни нравилось тренироваться. Бхайрав, напротив, лучше разбирался в науке и в государственных делах. Однажды он мог бы стать великим советником или послом королевства – если не закончит свои дни в библиотеке, как предсказал Айан.

Бхайрав подошел к ней:

– Катья, сделай мне одолжение. Побей моего двоюродного брата. Ты только посмотри на эту невыносимую ухмылку на его лице.

Девушка попыталась по-дружески ударить его в плечо, но Бхайрав отразил удар.

– С удовольствием. Но какая мне с этого польза?

– Удовлетворение от победы над ним, – сказал Бхайрав, подняв брови. – Что может быть лучше? Кроме того, мы, сироты, должны стоять друг за друга горой.

Катьяни рассмеялась и все же толкнула его в плечо. История с «сиротами» была их личной шуткой. Но, конечно, они и правда были сиротами. Отец Бхайрава и Ревы, принц Карандип, был убит в той же войне с Малвой, которая унесла жизни родителей Катьяни. Это разбило сердце их матери, и она умерла несколько месяцев спустя. Катьяни не помнила своих собственных родителей, и иногда она задавалась вопросом, не было ли это благословением. Бхайраву было почти четыре, когда умерла его мать, и он часто ее вспоминал и скучал по ней. Рева завидовала его воспоминаниям, ведь в то время она была совсем ребенком. Но все же ее больше интересовало то, как использовать настоящее в своих интересах, и она не собиралась зацикливаться на прошлом.

Катьяни подошла к Айану.

– Я здесь, чтобы отомстить от имени всех сирот Чанделы. А также стереть глупую ухмылку с твоего лица.

– Я твой принц, – сказал Айан с таким величественным видом, что ей захотелось его ударить. – Я приказываю тебе проиграть.

Таной фыркнул:

– В тот день, когда она уступит тебе из-за твоего титула, вы оба перестанете быть моими учениками.

– Я просто пошутил, – сказал Айан, округлив глаза.

– Тогда сражайтесь так, как будто это не тренировка, – прохрипел Таной, бросая Катьяни деревянный меч. Она поймала его одной рукой.

– Вперед, Катья! – крикнул Бхайрав у них за спиной.

– Это нечестно, – запротестовал Айан. – Толпа болеет за нее, а фаворит толпы всегда побеждает.

Таной прижал руку к виску.

– Давай, Айан, – сказал он ровным, не-могу-поверить-что-я-это-делаю голосом.

Айан прыгнул на нее, и она едва успела отступить назад. Он рванул вперед, используя в качестве преимущества то, что застал ее врасплох. Она отскочила в сторону и ударила его по предплечью, заставив юношу поморщиться.

– Минус очко, наследный принц, – прокричал Таной, обходя их.

Айан набросился на нее, но она держалась на расстоянии, не позволяя ему приблизиться. У него было преимущество в размерах и весе, но она была проворнее и намного терпеливее. Она продолжала в том же духе несколько минут, пока не почувствовала, что его начало охватывать разочарование, а затем предоставила ему очевидную возможность для победы, занеся свой меч для удара сверху. Если бы он хоть на мгновение задумался, то понял бы, что это была ловушка. Они дрались на мечах почти каждый день, и он знал все ее маленькие уловки, но он был слишком сосредоточен на победе. Он направил свой меч ей в грудь. Она бросилась на землю, вынырнула из-под меча и выбила его из рук юноши.

Бхайрав захлопал в ладоши.

– В очередной раз Катья продемонстрировала свое превосходное владение мечом в битве против наследного принца Чанделы, – прокричал он.

Айан вцепился в ее деревянный меч.

– Я еще не закончил!

– Будь это настоящий меч, ты был бы уже мертв, – заметил Таной. – Смирись с тем, что ты проиграл этот раунд.

Катьяни обхватила своей ногой ногу Айана и дернула, повалив его на землю. Но он все еще держался за ее меч, поэтому она упала на траву вместе с ним. Айан попытался завести ее руки за голову, но она ударила его коленом в живот, заставив стонать от боли. Бхайрав присоединился к ним и в итоге приземлился на них обоих, чуть не раздавив девушку. Она выбралась из-под принцев, вся в траве и грязи, задыхаясь от смеха.

– В бою на мечах победила Катьяни, в дурачестве у вас ничья, – сухо сказал Таной. – Не ведите себя так в гурукуле. Помните, вы будете представлять королевство Чандела. Имейте хоть немного достоинства.

– Да, сэр, – ответила Катьяни. Она еще сильнее, чем прежде, хотела отказаться от поездки.

Таной посмотрел на солнце, которое поднялось уже довольно высоко.

– Время завтракать.

Он взглянул на Бхайрава.

– Принц, если вы желаете, вечером я свободен для еще одной тренировки.

– Хорошо, сэр, хотя я не понимаю, зачем вы тратите на меня свое время, – сказал Бхайрав.

– Я тоже не понимаю, – начал Айан, но Катьяни ткнула его локтем в бок, заставив заткнуться.

На тренировочную площадку уже начали приходить солдаты, но, согласно протоколу, они проигнорировали принцев и сосредоточились на своих собственных упражнениях. Айан, Бхайрав и Катьяни поклонились Таною перед уходом.


– Чувствуете запах роз? – спросил Бхайрав, сделав глубокий вдох. По дороге во дворец они проходили мимо розового сада. Садовники уже подрезали кусты, поливали растения, удаляли сорняки и опавшие листья. Большие и сочные, розовые и красные розы цвели на кустах, сгибая стебли своей тяжестью.

– До следующего года мы больше не почувствуем этого аромата.

– Может быть, в Нандоване есть розы, – сказал Айан.

Нандована – лес, в котором располагалась гурукула, – покрывал большую часть центрального Бхарата, пересекая границы пяти королевств: Чанделы, Парамары, Ядавы, Калачури и Чалукьи.

– Такие розы не растут в джунглях в диких условиях, – усмехнулся Бхайрав. – Их нужно культивировать. Ты не очень разбираешься в ботанике, не так ли?

Айан ухмыльнулся:

– Цветок – это всего лишь растение, а я знаю сотню способов, как убить вражеского солдата.

Бхайрав закатил глаза, но Айан высказал справедливое замечание. Наследному принцу Чанделы необязательно разбираться в растениях. Для этого у него были садовники, а для всего остального – советники.

– Осталось два дня, – сказала Катьяни. – Наслаждайся ваннами и едой. Кто знает, что будет потом?

Бхайрав, потрясенный, вцепился в ее рукав:

– Но у них ведь должны быть ванны.

Катьяни на это надеялась. Но все же тот день она провела в ванной больше времени, чем обычно, отмокая в воде с ароматом жасмина до тех пор, пока ее горничная, Чайя, не спросила, не желает ли девушка, чтобы ее кожа осталась такой сморщенной навсегда.

После завтрака Шукла, главный королевский жрец, вызвал их в дворцовую библиотеку.

Дворцовая библиотека была любимым местом Бхайрава. Расположенная в верхней части западной башни, она занимала три уровня, соединенных винтовой лестницей. Наиболее посещаемым был самый нижний уровень, где хранились книги по истории, естественным наукам, математике и философии. На среднем уровне хранились более старые рукописи, карты и документы на различных языках со всего мира. Приезжие писцы и ученые могли запросить доступ к этому этажу. Верхний уровень был заперт и закрыт для посторонних; там хранились древние книги по магии, унаследованные от основателей династии Чандела. Ключ был только у королевы, но большинство рукописей не смогла бы разобрать даже она. Хемлата несколько раз приводила туда Айана, Бхайрава, Реву и Катьяни и рассказывала о магических чарах, наложенных на крепость Аджайгарх. И только Бхайраву было достаточно интересно, чтобы задавать разумные вопросы или просить что-то повторить.

Один из предков короля Джайдипа создал магические обереги, чтобы защитить крепость от чудовищ Бхарата. Стоило яту или веталам приблизиться к стенам крепости, как они тут же воспламенялись. Такая сильная магия была недоступна королеве Хемлате, да и никому в семье. Казалось, что с каждым последующим поколением сила Чанделы ослабевала, и теперь было трудно наложить даже самое простое заклинание. Вместе с королевой они изучили самые основы, но Айану и Реве теория магии наскучила до безумия, а Катьяни, как бы ей ни хотелось угодить Хемлате, не обладала никакими способностями к магии. Бхайраву чтение нравилось больше, чем практика, и в конце концов королева сдалась, удовлетворившись тем, что научила их поддерживать обереги предков с помощью ежедневного ритуала, включавшего огонь, сандаловое масло и песнопения.

Шукла встретил их на среднем уровне библиотеки. Вдоль изогнутой стены тянулись книжные полки высотой до потолка, так что посетители комнаты были словно заключены в кокон из книг. Кому-то, возможно, нравились пыль и запах старых книг, но у Катьяни от всего этого чесалось в носу. И действительно, стоило ей войти, как она громко чихнула.

Глядя на нее, Шукла прищурился, а принцы, сложив руки вместе, поклонились ему. Худой, похожий на мертвеца мужчина с запавшими глазами и кривым носом, он напоминал Катьяни измученную голодом хищную птицу.

– Это плохой знак, – пробормотал он.

Катьяни вытерла нос рукавом и свирепо посмотрела на мужчину, и он, презрительно фыркнув, отвел от нее взгляд. Надутый старый лицемер.

Того факта, что на ее коже красуется запретный знак духовной жертвы королевы, было достаточно, чтобы вызывать подозрения в глазах священнослужителей. Кроме того, она была худшей ученицей, которую когда-либо встречали священники Аджайгарха. Она подвергала сомнению инструкции, отказывалась принимать участие в ритуалах, подшучивала над священниками и избегала наказания. Трудно было сказать, кто испытал большее облегчение, когда король освободил ее от формальной необходимости посещать эти уроки, – учителя или ученица.

– Садитесь, принцы, – сказал он, указывая на циновки вокруг себя, демонстративно не упоминая Катьяни. Она все равно села прямо напротив него, так что он был вынужден на нее смотреть. Бхайрав и Айан сидели по обе стороны, подавляя ухмылки. Они знали о ее давней вражде со священником.

– Ачарья Махавира – известный учитель, – начал он. – Вам повезло, что вы сможете у него учиться.

– Чем он знаменит? – спросил Айан. – Помимо того, что она чудак.

– Умением изгонять чудовищ, – ответила Катьяни, вспомнив, что сказала ей королева.

Шукла бросил на нее презрительный взгляд.

– А также воспитанием нравственности, – сказал он резко. – Это важная часть вашего образования.

– Я не понимаю, почему мы должны идти в самую гущу леса, кишащего чудовищами, и учиться нравственности у какого-то чудака, – сказал Бхайрав. – В Аджайгархе живут лучшие учителя в Бхарате. Такие, как вы и Пандитджи.

В отличие от Катьяни, Бхайрав был примерным учеником. Все священники любили его.

Комплимент явно понравился Шукле, но все же он напустил на себя строгий вид.

– Он не чудак. Он великий мудрец, одна из самых выдающихся личностей во всем Бхарате. Он обладает такой духовной силой, которая может остановить целую армию. Будьте прилежны в своих занятиях, и под его руководством вы сможете увеличить свою собственную духовную силу.

– Я думала, духовная сила дается при рождении, – сказала Катьяни.

Она не очень разбиралась в теоретических аспектах, но знала, что каждое живое существо изначально состоит из пяти основных элементов и обладает духовной силой. Таной научил их техникам медитации и йоги, чтобы использовать эту силу. Но магия – то, что использовала королева, чтобы связать их вместе и тем самым спасти ей жизнь, – это использование той силы, которая по праву тебе не принадлежит.

Губы Шуклы сжались.

– Если бы на моих уроках ты когда-нибудь обращала внимание на то, что я говорю, вместо того чтобы валять дурака, ты бы знала, что при правильной подготовке настоящий воин может получать доступ к большим запасам силы внутри себя.

Катьяни могла бы поклясться, что он никогда этого не говорил, но придержала язык.

– Ачарья Махавира также знаменит своими проклятиями, – продолжил Шукла. – Если кто-то его разозлит, он может наложить на него такое проклятие, что каждое сказанное им слово сбудется. Тебе лучше относиться к нему с уважением. Не зли его, иначе пожалеешь.

Он свирепо посмотрел на Катьяни. Она подавила желание показать ему язык.

– Лес – небезопасное место, – продолжал он. – Там полно яту, ветал и претов. Ачарья Махавира научит вас, как с ними обращаться.

Айан оживился. Кажется, он на самом деле был заинтересован. Несколько раз, вдали от Аджайгарха, они издали видели яту, но ветал или претов – никогда. Конечно, преты были невидимы, поэтому их было трудно обнаружить, не говоря уже о том, чтобы их изгнать. Веталы – злые духи, которые вселяются в трупы и охотятся на людей ради их крови, предпочитают жить в лесах. Ходят слухи, что они способны предсказывать будущее, но люди, которые их встречали, как правило, не успевают пожить достаточно долго, чтобы в этом убедиться.

Даже яту встречались уже не так часто. В прошлом они захватили территории королевства Чанделы, но отец Джайдипа, Вишвадип, загнал их обратно в джунгли.

– Здесь мы в полной безопасности от чудовищ, – сказала Катьяни. – Они не могут войти в крепость, а яту были изгнаны из королевства много лет назад.

– Это не значит, что они не могут вернуться, – сказал Шукла. – Они наверняка этого хотят, ведь люди их естественная добыча. Королева хочет, чтобы вы научились их усмирять.

– Я думал, моя мать отправляла нас туда, чтобы защитить, – сказал Айан.

Шукла улыбнулся. Это была не очень приятная улыбка.

– Наследный принц, вы знаете, как мама-птица учит своего птенца летать? Она выталкивает его из гнезда. Это следующий этап вашего образования. Научитесь летать, если не хотите упасть.

Он отпустил их, и они вышли из библиотеки немного более мудрыми, чем вошли.

## Глава 3

Два дня спустя они прощались в вестибюле дворца – просторной, светлой комнате с мраморным фонтаном, витражными окнами и фресками с изображениями слонов и тигров на стенах.

Айан и Бхайрав были одеты как простолюдины, в простые бежевые хлопчатобумажные туники и брюки. Катьяни сменила свою форму Гаруды на красно-желтый шальвар-камиз, какой носили многие женщины в крепости. Свой меч она, конечно же, оставила при себе; у каждого из них было оружие.

Король Джайдип стоял перед мраморным фонтаном – добродушный гигант с густой гривой седых волос, подкрученными усами и проницательными глазами. Он выглядел внушительно в своей богато отделанной парчой тунике и ожерелье из молочно-белого жемчуга. Стоящая рядом с ним королева Хемлата была, как всегда, безупречна. На ней было красное шелковое сари, голову украшала элегантная золотая диадема.

Айан и Бхайрав коснулись стоп королевской четы и священника.

– Яшасви Бхава, – нараспев произнес Шукла, орошая каплями святой воды их склоненные головы. Пусть ваши успех и слава будут нескончаемы.

– Держите свои мечи наготове, а свой ум острым, – сказала королева. – Как только вы войдете в Нандовану, вы попадете под юрисдикцию Ачарьи.

– Почему нас не могут сопровождать несколько солдат? – спросил обеспокоенный Бхайрав.

Айан толкнул его локтем:

– Испугался, кузен?

– Лучше один из нас испугается, чем мы оба умрем, – парировал Бхайрав.

– Не волнуйся, Катья защитит нас обоих.

Айан одарил Катьяни ухмылкой.

– Катья защитит себя, – сказала Катьяни. – У тебя есть меч; используй его для чего-нибудь другого, кроме как любования своим отражением.

Бхайрав ухмыльнулся. Любовь Айана к полировке своего меча до блеска была всем хорошо известна.

– Солдаты не могут вас сопровождать, потому что по правилам гурукулы в Нандовану могут зайти только будущие ученики, – сказал король Джайдип.

– И вам уже следовало бы это знать, – резко сказала королева. – Не заставляйте меня сомневаться в вашем уровне подготовки.

Бхайрав стер ухмылку со своего лица и поспешно поклонился ей.

– Мы помним все, что говорили нам наши учителя, Ваше Величество.

– Я надеюсь, мы не нарушаем правил, беря с собой кучера, – сказала Катьяни, но в этой шутке была доля серьезности. Почему в этом месте такие строгие правила?

– Если Ачарья достаточно жесток, чтобы отправить нас обратно лишь за это, то это не наша вина, – сказал Айан.

– Это определенно будет ваша вина, – сказала королева. – Повинуйтесь Ачарье и пройдите все его испытания. Я ожидаю от вас именно этого. Если вы подведете меня, то познаете вкус Ченту.

Принцы вздрогнули. Ченту – наследственное оружие королевы, черный кнут, который, по слухам, обладал разумом. Она всегда носила его обернутым вокруг запястья. Он мог забрать у человека не только плоть, но и память и духовную силу. Это было оружие, которое она берегла для самых закоренелых преступников.

– Мы не подведем, – пообещал Айан.

– Помните, что я сказала о гурудакшине, – сказала королева. – Вы должны дать Ачарье все, о чем он попросит. Это вопрос чести.

Айан поклонился:

– Да, Ваше Величество.

Первые лучи солнца проникали сквозь витражные окна, отбрасывая багровые тени на мраморный пол.

– Мне пора идти, – неохотно сказала Катьяни.

– Идите в безопасности, возвращайтесь в славе, – сказала королева, даруя свое любимое благословение. Она встретилась взглядом с Катьяни, посылая ей волну уверенности. Все будет хорошо. Верь мне.

Катьяни поклонилась королеве, но она была слишком переполнена эмоциями, чтобы что-то говорить. Друг за другом все трое вышли через массивные деревянные двери и спустились по мраморным ступеням на подъездную дорогу, которая вела к воротам дворца. По обе стороны от ступеней дворцовые слуги выстроились в очередь, чтобы попрощаться и забросать их лепестками роз.

– Возвращайтесь скорее, Ваши Величества! – кричали они.

Катьяни улыбнулась, когда несколько заблудившихся лепестков попали в ее волосы. Как же они все любили принцев – особенно Айана. Он был солнцем, вокруг которого вращалось все остальное.

У подножия лестницы их ждала маленькая карета, на которой они должны были доехать до ворот крепости. Утро было чудесное; бледно-голубое безоблачное небо, а сады – сплошное буйство красок. Пруд был усеян белыми и желтыми лилиями, а вода била из фонтанов, сверкая на солнце. Уже в этот ранний час воздух был пропитан теплом, обещая дневную жару.

Они забрались в карету и помахали всем на прощанье. Когда экипаж тронулся, с их пути возмущенно вспорхнул павлин и запрыгнул на один из амальтасов, росших вдоль дороги. Катьяни повернула голову, чтобы в последний раз взглянуть на свой дом, и ее сердце сжалось.

Дворец крепости Аджайгарх возвышался над ними. Он был построен из желтого песчаника, а его круглый купол с каждого угла здания был защищен восьмиугольными башнями. На вершине мраморной лестницы стояли король и королева, окруженные придворными. Словно почувствовав внимание Катьяни, королева улыбнулась и послала воздушный поцелуй в сторону кареты как раз перед тем, как повозка завернула за поворот и они потеряли друг друга из виду.

– Месяц Чайтра[5], – сказал Бхайрав с глубоким вздохом. – Самое приятное время в Аджайгархе и худшее время для прогулок по лесу.

– Почему это самое худшее время для прогулок по лесу? – спросил Айан.

– Чудовища в это время наиболее активны, – сказал Бхайрав.

– Это неправда.

Катьяни снова повернулась к принцам:

– Чудовища не зависят от сезона года. Они не похожи на твои растения, Бхав.

Они все продолжали спорить, когда карета выехала из дворцовых ворот и с грохотом проехала мимо храмов, резервуаров для воды и фруктовых садов, наконец въехав во внешний двор крепости – массивную, вымощенную камнем площадь, вдоль которой располагались конюшни, казармы и склады. Уборщики подметали двор, а перед складами выстроились телеги для доставки продовольствия. В этот ранний час площадь еще не была переполнена, и кучеру не пришлось кричать, призывая убраться с их пути.

Стражники распахнули железные двери в стене крепости, и они вышли из экипажа. Изогнутые ворота не позволили бы протиснуться даже маленькой повозке, не говоря уже о слоне. Это, наряду с шестьюстами ступенями, по которым нужно было подняться, чтобы добраться до входа, было одной из оборонительных особенностей крепости Аджайгарх.

На холме в двадцати километрах отсюда возвышался, словно черный зуб, Калинджар – крепость-близнец Аджайгарха. Ею управлял двоюродный брат короля Джайдипа по материнской линии, принц Окендра. В отличие от Аджайгарха Калинджар не имел магических щитов, но его умело защищали более пятисот великолепно обученных лучников. В Калинджар тоже можно было попасть, только поднявшись по крутым ступеням на холм. Джайдип навещал ее время от времени, якобы для поддержания боевого духа, но на самом деле больше для того, чтобы держать своего двоюродного брата в узде.

Легенда гласила, что две крепости были соединены потайным ходом, но никто не знал, где он находится. Будучи детьми, Катьяни и принцы провели много дней в поисках хода, прежде чем неохотно пришли к выводу, что его не существует.

– Мы пропустим Холи, – сказал Бхайрав, когда они спускались по ступеням.

Холи – весенний праздник красок, который отмечают по всему королевству Чандела.

– Я с нетерпением ждал, когда буду прогуливаться по улицам города, а девушки будут бегать за мной, чтобы припудрить мои щеки цветной пудрой.

– Девушки за тобой не бегают, – сказал Айан. – Они убегают от тебя.

– Им просто нравится, когда за ними гоняются, – сказал Бхайрав. – Наверное, король приказывает им не убегать от тебя, потому что ты соображаешь медленнее улитки.

Спускаясь, они продолжали подшучивать. Катьяни не обращала на них внимания, наслаждаясь знакомыми видами и запахами. Эта утренняя прогулка была для нее особенно ценной, ведь пройдут месяцы, прежде чем она снова вернется сюда. Склон холма был покрыт тиковыми деревьями и деревьями тенду. Время от времени она мельком видела белые крыши и пагоды города, раскинувшегося у подножия холма, также называемого Аджайгархом, в честь крепости, и далекую, мерцающую на солнце реку Кен. Ступени лестницы вились вниз по склону холма, и от одного взгляда на них кружилась голова. На половине спуска был размещен пункт стражи. Стражники отдали честь и поспешили убраться с их пути.

– Привыкай к тому, что люди не кланяются и не заискивают перед тобой, – сказал Бхайрав Айану, как только они оказались вне пределов слышимости стражников. – В гурукуле статус наследного принца не так уж много значит.

– А статус принца значит еще меньше, – возразил Айан.

– Прекратите, вы двое, – сказала Катьяни. – Вы портите мне прогулку.

– Я голоден, – сказал Айан. – Когда мы будем ужинать?

Катьяни закатила глаза:

– Я куплю самосу в городе, хорошо?

Экипаж, который должен был отвезти их в Нандовану, ждал у подножия холма, нагруженный их вещами и дарами для гурукулы. Это была просторная закрытая карета с двумя скамейками, обращенными друг к другу, и четырьмя лошадьми, которым не терпелось тронуться в путь. Они забрались внутрь, и Айан с Бхайравом заняли места у окна, а Катьяни села напротив них посередине. Кучер щелкнул языком, и карета покатила по дороге в город Аджайгарх, столицу королевства Чандела. Как и обещала, Катьяни остановила экипаж возле рынка и купила им самосы, только что приготовленные, хрустящие и горячие. Пока кучер пробирался по переполненным улицам, они ели их, обмакивая в тамариндовый чатни.

В течение следующих двух дней, пока продолжалось их путешествие на запад, ощущение новизны постепенно ослабевало, и от этого чувство дискомфорта становилось еще сильнее. Они путешествовали инкогнито, а значит, не могли останавливаться в гостевых домах, рискуя быть узнанными. Принцы спали на полу кареты или, свернувшись калачиком, на скамейках, пока Катьяни высматривала потенциальную опасность. Чем дальше они удалялись от Аджайгарха, тем слабее становилась их с Хемлатой связь, пока она вообще не перестала чувствовать королеву. Она знала, что это произойдет; в конце концов, они и раньше на какое-то время расставались. Она старалась не зацикливаться на пустоте внутри себя, пустоте в том месте в ее душе, которое обычно занимала королева. Хемлата сказала, что все будет в порядке, так что она должна была верить.

Они сменили лошадей и кучера в Тикамгархе, последнем крупном городе перед Нандованой. Наконец они оставили поселения позади, и дорога превратилась в грунтовую тропинку, петляющую по пшеничным полям. Лес Нандована вырисовывался вдалеке – неприступная зеленая стена, которая, казалось, касалась неба. Никогда еще Катьяни не видела таких огромных растений. Деревья в лесу за рекой Кен выглядели бы рядом с ними как молодые деревца.

Бхайрав выглянул из окна и отпрянул:

– Почему из всех мест в Бхарате он выбрал именно это?

– Он знаменит своей эксцентричностью, – сказал Айан.

– Он знаменит и другими вещами, – сказала Катьяни.

Последние пару вечеров во дворце она провела в библиотеке, собирая всю доступную информацию об этом человеке и его гурукуле, чтобы дополнить то, что им рассказал Шукла.

– Люди, которым досаждают веталы, яту и преты, просят его о помощи. Он путешествует по опасным местам со своим волшебным посохом и несколькими избранными учениками и быстро расправляется с любыми демоническими существами.

– Будет забавно научиться справляться с разными чудовищами, – сказал Айан.

– Это часть учебной программы, – заверила она его. – Лес ими полон.

– Вы двое можете убивать чудовищ, сколько влезет, только прикройте меня, чтобы я успел спрятаться, – сказал Бхайрав.

Катьяни нахмурилась и высунулась из окна, чтобы посмотреть на дорогу. До леса они еще не доехали, но уже направлялись к тропинке, которая вилась среди гигантских деревьев.

– Ты не пропустишь ни одного занятия, принц.

– Иначе что? – бросил вызов Бхайрав. – Ты пожалуешься королеве?

– Иначе ты потерпишь неудачу, – решительно сказала она. – Позор, который король и королева не позволят тебе забыть.

Она содрогнулась при мысли о том, что может сделать Хемлата, если кого-нибудь из принцев с позором отправят домой. Бхайрав нахмурился. Айан подтолкнул его локтем.

– Эй, все не так плохо. В нашем классе могут быть симпатичные девушки, с которыми можно будет пофлиртовать.

– Не рассчитывай на это, – сказала Катьяни. – Даже если они там будут, вам, вероятно, будет запрещено говорить о чем-либо, что не связанном с обучением.

– Чего ты такая скучная, – сказал Айан. – Ты должна быть на нашей стороне. Должна помогать нам знакомиться с девушками.

– Я на вашей стороне, – сказала она. – Одна из этих девушек может быть убийцей. Ты думал об этом?

– Убийцы в гурукуле?

Айан покачал головой.

– Ты повсюду видишь опасность.

– Это моя работа, – сказала она. – Я отношусь к ней серьезно. И надеюсь, что вы двое тоже будете серьезно относиться к своей и в течение следующих нескольких месяцев станете лучшими студентами гурукулы. Завоюйте славу для себя и для Чанделы.

– Ты лучше нас обоих в сражении на мечах и других боевых искусствах, – отметил Бхайрав. – Ты можешь сама завоевать славу, а с нас снять такую ответственность.

– Этого не произойдет, – твердо сказала она. – Я сделаю все, что должна, но в отличие от вас мне не нужно преуспевать. Я лишь должна держаться достойно.

На этот раз она не хотела быть лучшей; она хотела, чтобы в центре внимания были именно принцы. Королева была бы счастлива.

Когда наступил вечер, они выехали на тропинку, ведущую в лес. Карета подпрыгивала на неровной земле, под колесами хрустели упавшие ветки. Им в ноздри ударил густой, насыщенный запах цветущих и разлагающихся растений. Катьяни высунула голову из одного окна, а Айан из другого.

Над ними возвышались огромные салы, светло-зеленые листья шелестели на ветру. Хорошо. Сал был одной из самых важных пород лиственных деревьев в центральном Бхарате. Более того, его не очень-то жаловали чудовища. Кучер громко напевал, то ли чтобы придать себе храбрости, то ли чтобы подстегнуть лошадей. Где-то ухнула сова, словно в противовес его напеву.

– Думаете, на одном из этих деревьев прячется ветала? – прошептал Айан.

– Нет, если только это не баньян или манговое дерево, – сказал Бхайрав.

Айан, который не узнал бы манговое дерево, даже если бы плод упал с ветки ему на голову, вглядывался в деревья так, как будто на их стволах волшебным образом появлялись слова, подсказывающие ему, что есть что.

Катьяни сжалилась над ним:

– Это саловые деревья, они считаются безопасными. Чудовищам не нравится лекарственный запах их листьев.

– Видишь? Ботаника бывает полезна, – воскликнул Бхайрав.

Айан потер подбородок:

– Катья, пожалуйста, покажи мне разные виды деревьев.

Это было впервые, когда наследный принц Чанделы проявил какой-либо интерес к несъедобным зеленым растениям.

– Ну что ж, раз ты так вежливо просишь.

Сначала они видели только сал и изредка – серебристо-серый лавр и величественное дерево кадам. Однако через некоторое время лес начал меняться. Сал уступил место шишаму, пипалу, ниму и манго. Когда появился первый огромный баньян, корявый и весь в лианах, Катьяни схватила Айана за руку и оттащила его от окна.

– Лучше оставаться внутри, пока лес не станет более дружелюбным.

– Все леса кажутся мне одинаково недружелюбными, – сказал Айан. – Куда ты идешь? – спросил он, когда она встала со скамейки и потянулась к дверце экипажа.

– Составить компанию кучеру, – ответила она.

Но прежде чем она успела открыть дверцу и спрыгнуть на подножку, экипаж внезапно остановился. Одна из лошадей испуганно заржала. Кучер коротко вскрикнул и резко замолчал. Раздалось леденящее кровь рычание и ужасный, влажный звук раздираемой плоти.

Катьяни замерла, положив руку на дверь. Айан и Бхайрав в тревоге вцепились в свои скамейки. Неужели убийцы следовали за ними из Аджайгарха? Может, это дикое животное? Или что-то похуже? Множество сценариев пронеслось в ее голове; она рассматривала их с молниеносной скоростью, перебирая и отбрасывая варианты того, как обезопасить принцев.

– Что происходит? – спросил Айан, высовываясь из окна.

– Дурак!

С бешено колотящимся сердцем Катьяни затащила его назад.

Как раз вовремя.

Толстая, краснокожая рука, украшенная браслетом из человеческих зубов, просунулась внутрь и попыталась схватить их отвратительными когтистыми пальцами.

Бхайрав закричал и попятился назад. Айан потянулся за своим мечом, но Катьяни оттолкнула его к себе за спину. В карете не было места, чтобы орудовать мечом. Она вытащила свой обсидиановый нож, схватила руку с черными когтями за запястье и отсекла ее, разрезав плоть, кости и сухожилия. Та упала на пол кареты, и из нее вытекла сероватая жидкость. Браслет порвался, разбросав повсюду зубы. Руку отдернули от окна, и раздался тонкий, нечеловеческий вопль боли и ярости. Ятудхани.

Катьяни захлопнула окно и, тяжело дыша, повернулась к двум принцам.

– Оставайтесь внутри, пока я не скажу вам, что выходить безопасно, – отрезала она. Она схватилась за рукоять своего меча, готовясь выпрыгнуть. – Понятно?

Бхайрав кивнул, но Айан сказал:

– Я иду с тобой.

– Нет, принц…

К ее ужасу, он толкнул дверь и выпрыгнул из экипажа. Она следовала за ним по пятам, злясь одновременно и на него за непослушание, и на себя за то, что позволила ему проскользнуть мимо.

Перед ними развернулась кровавая сцена. Все четыре лошади замерли в неестественных позах, а яту сливал кровь из шеи одной из них в огромное деревянное ведро.

Кучер был мертв. Его почти полностью съели. То, что от него осталось, было разбросано по лесной подстилке в нескольких метрах от кареты. Полдюжины неуклюжих яту склонились над его останками, пережевывая конечности и выплевывая кости, а на их плечах балансировали зловещего вида булавы. Более шести футов ростом, с растрепанными волосами и красной кожей, они напоминали бы огромных и уродливых людей, если бы не клыки, торчащие из их разинутых пастей. Воняло так сильно, что Катьяни затошнило. Она видела яту и раньше, но не так близко. И не тогда, когда они ели.

Айан обнажил свой меч. Яту перестали есть и уставились на них налитыми кровью глазами. Один из них поднялся и издал угрожающее рычание, от которого у Катьяни волосы встали дыбом.

Не сводя глаз с яту, она схватила Айана за руку. Ее мысли кружились.

– Иди внутрь. Их слишком много!

– Именно поэтому я тебе нужен, – прохрипел он. – Перестань болтать и дерись.

Он был прав. Ей было неприятно признавать это, но их было слишком много, чтобы она могла справиться с ними одна. К тому же в карете он не был бы в большей безопасности. Как только они убьют ее, то наверняка нападут на оставшихся в живых. Больше всего шансов у них было в том случае, если они противостоят яту вместе. Она глубоко вздохнула и вытащила свой клинок из кожаных ножен. Звук был такой, словно шелком провели по стали. Будь верен мне сегодня.

– Два Меча, Одна Душа, – скомандовала она. Они много раз отрабатывали этот оборонительный маневр на тренировочном полигоне. Но она никогда не думала, что однажды им действительно придется им воспользоваться.

Он резко кивнул и встал с ней спина к спине, сжимая меч обеими руками, готовый отразить удар. Она стояла так, чтобы карета была под правым боком; экипаж, конечно, не был непреодолимым препятствием, но это, по крайней мере, уменьшал вероятность нападения с той стороны.

Со свирепым ревом яту уронили остатки своей трапезы и неуклюже двинулись к ним. Яту, наполнявший ведро кровью лошади, просто наблюдал, как будто наслаждаясь зрелищем.

– Во имя богини!

Катьяни призвала свою духовную силу; она хлынула в ее вены, придавая ей силу и скорость. Она подпрыгнула и обрушила свой меч на голову первого яту, раскроив ему череп. Он издал влажный, булькающий звук и упал на землю. От силы удара плечо Катьяни онемело. Она отшатнулась, испытывая отвращение к тому, что она сотворила с головой чудовища.

– За Чанделу, – крикнул Айан, отсекая другому яту руку.

Но даже отрубленная конечность не остановила яту. Раненое чудовище обернулось, визжа от боли и гнева. На глазах у охваченной ужасом Катьяни он рванулся вперед, обрушив свою булаву на меч Айана, в то время как из его отрубленной руки фонтаном хлестала серая кровь.

Катьяни вонзила свой меч в грудь чудовища и изогнулась так, что ее рука чуть не вывернулась из сустава.

– Целься в голову и шею, – проинструктировала она, уклоняясь от удара дубинки с гвоздями. Она почерпнула это в одной из прочитанных книг, но между теорией и практикой лежала огромная пропасть. Борьба с яту была не похожа на борьбу с людьми. Раны, которые свалили бы человека, их лишь приводили в ярость. Каждый раз они поднимались, готовые мстить.

Катьяни и Айан продолжали молча сражаться, рубя, пронзая и отражая удары неуклюжих чудовищ со страшными клыками и изогнутыми когтями. Их единственным преимуществом была скорость, что они были быстрее нападавших. Но яту было так много. Катьяни должна была не только защищаться сама, но и защищать Айана и присматривать за экипажем, чтобы убедиться, что Бхайрав в безопасности и ни один яту не подкрался к ним с той стороны. Она ударила яту ножом в живот, и чудовище бросилось к ее лицу, не обращая внимания на лезвие в своем животе. Один из его когтей расцарапал ей щеку, оставив отметину до самой шеи. Она отшатнулась назад прежде, чем он мог достать до вены.

Ей удалось обезглавить еще одного яту, но их оставалось еще четверо, да еще и тот, что стоял с лошадьми. Она стремительно уставала. Как и Айан. Ее духовная сила иссякла почти до нуля. Без нее у Катьяни не было никакой надежды дать отпор чудовищам.

Бхайрав закричал.

Она резко обернулась, и ее сердце подпрыгнуло. Она забыла о ятудхани, чью руку она отрубила. Чудовище вытаскивало Бхайрава из кареты за волосы. Его тело с глухим стуком скатилось по ступенькам, и ятудхани потащила его прочь, пока он брыкался и сопротивлялся. Грудь Катьяни сжалась от страха. Бхайрав не мог отбиться даже от человека, не говоря уже о ятудхани.

– Иди, помоги ему, – крикнула она Айану.

– Если я нарушу наш строй, мы оба умрем.

Он остался у нее за спиной и, хрипя, блокировал еще один удар булавы.

– У Бхава все хорошо, – изумленно сказал он.

Катьяни ничего не могла с собой поделать; она на долю секунды оторвала взгляд от яту, чтобы оглянуться назад. Бхайрав высвободился из лап ятудхани и теперь держал ее на расстоянии с помощью меча, сражаясь с такой скоростью и свирепостью, что она никогда бы не поверила, если бы не видела своими глазами. Ее наполнили облегчение и гордость.

Но это чувство было недолгим. Она снова обратила свое внимание на яту и увидела, как они приближаются к ней с явным намерением прикончить. Две дубинки взметнулись в направлении ее головы. Она отпрыгнула в сторону, рубанула по одной из державших их рук, и подняла свой меч, чтобы блокировать удар другой. Но что-то твердое ударило ее сбоку по голове. Мгновение она не могла понять, что произошло. Не могла думать. Она споткнулась и упала. Ошеломленная и пронзенная болью, она лежала на земле, и ее дыхание вырывалось короткими вздохами.

– Катьяни!

Айан блокировал сразу две булавы.

– Вставай!

Впервые в жизни она утратила контроль над ситуацией. Черные точки заплясали у нее перед глазами. Позади нее раздался ужасный крик, но она не смогла разобрать, был ли это Бхайрав или ятудхани.

Яту поднял свою дубинку, чтобы прикончить ее. Она, замерев, уставилась на его устрашающее лицо.

Удара так и не последовало. Вместо этого в лоб яту попала стрела, и дубинка выпала из его руки. Его налитые кровью глаза потеряли фокус, и чудовище повалилось на землю.

Откуда взялась стрела? Даже будь Бхайрав способен на такой выстрел, у него не было лука.

Двигайся, дура. Катьяни схватила свой меч и вскочила на ноги, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове и щеке. Она побежала вперед и вонзила нож в шею ближайшего яту, еле сдерживая тошноту, когда из его разорванного горла потекла дурно пахнущая серая жидкость. Он отшатнулся, ревя от боли.

Еще одна стрела вонзилась в лоб яту, который боролся с Айаном, пытаясь отобрать у него меч. Катьяни бросила быстрый взгляд назад. Бхайрава больше не было видно, но ятудхани лежала мертвая на земле, а ее голова оказалась отделена от тела. Неужели это сделал Бхайрав? Она молилась, чтобы с ним все было в порядке.

Теперь осталось только два яту. Тот, что был с лошадьми, исчез в лесу, прихватив с собой ведро. Катьяни подняла свой меч, чтобы отразить булаву раненого яту, но, прежде чем она смогла парировать и нанести удар, вечерний воздух рассекла вспышка золотого лезвия. Молодой человек в развевающихся небесно-голубых одеждах легко приземлился рядом с ней и обезглавил яту одним плавным ударом.

Последний яту пытался убежать. Но, продемонстрировав невероятную силу и скорость, юноша метнул свой меч в спину убегающего чудовища, мгновенно свалив его с ног. Оружие должно быть довольно мощным, чтобы сразить такого крупного яту. А человек, который мог сделать это в такой спокойной, непринужденной манере, должен был быть по-настоящему могущественным. Юноша даже не запыхался. Меч вернулся к нему в руки, и на мгновение воцарилась тишина. Перед ними лежали шесть яту и одна ятудхани, их гнилостный запах наполнял воздух.

Бхайрав… где он? Катьяни резко обернулась:

– Бхайрав?

Он высунул голову из-за дерева, взъерошенный, с дикими глазами.

– Да. Я здесь.

Ее наполнило облегчение столь острое, что стало почти болезненным. Она неуверенно рассмеялась:

– Богиня, Бхав, ты прятался?

– Конечно да, – сказал он. – Они все мертвы?

– Да, благодаря искусной стрельбе из лука и владению мечом этого джентльмена.

Айан вложил свой меч в ножны и поклонился незнакомцу.

– Спасибо за спасение наших жизней, Айрия. Мы у вас в долгу. Меня зовут Айан, а этот мальчик, прячущийся за деревом, – мой трусливый двоюродный брат Бхайрав, хотя сегодня он проявил таланты, о которых мы и не подозревали. А эта леди – наша сестра, Катьяни.

Незнакомец коротко кивнул. Он был высок и хорошо сложен – даже выше принцев, – и у него было строгое, красивое лицо с высокими скулами и длинными блестящими ресницами. На нем были одежды монаха или нищего, но он казался ненамного старше их. Его волнистые черные волосы были откинуты с лица, за исключением единственной упавшей на лоб пряди. С луком за спиной и мечом в руке он мог бы сойти за монаха-воина из одной из народных сказок, которые Катьяни читала в детстве.

Он посмотрел на Катьяни, оглядывая ее забрызганную кровью одежду, глубокую рану и татуировку на шее. Она уставилась на него в ответ, встревоженная его вниманием, хотя и не могла сказать почему. Возможно, из-за того, что он мог подумать о ее татуировке. Любой, кто обладал достаточной духовной силой, мог бы распознать в ней знак магической связи.

Или, возможно, все дело в том, что его взгляд был таким пристальным. Я вижу тебя, – читалось в нем. – Я знаю тебя.

Конечно, это было абсурдно, потому что она никогда в жизни не встречала этого мужчину. Она бы запомнила, будь это так.

Он первым отвел от нее взгляд.

– Вы должны убить лошадей, – сказал он спокойным глубоким голосом.

– Что? Почему? – пробормотала она. – Мы наверняка можем спасти их.

– Мы хотели подарить их гурукуле Ачарье Махавиры, – сказал Айан.

Бхайрав присоединился к ним. Его волосы были растрепаны, лицо в синяках, одежда порвана.

– Это очень хорошие лошади, – вмешался он. – Превосходного качества.

– Лошадей обратили, – произнес юноша так медленно, словно разговаривал с ребенком. – Яту выпивают их кровь и заменяют ее на жидкость из своего собственного организма, подчиняя своей воле.

Каким же будничным тоном он произнес эти страшные слова… Катьяни не могла оторвать от него взгляд.

– Что? – спросил Бхайрав, указывая дрожащим пальцем на необычайно спокойных животных. – Вы хотите сказать, что теперь они лошади яту?

– Да.

– Но если мы убьем лошадей, как мы доберемся до гурукулы? – спросил Айан.

Юноша бросил многозначительный взгляд на ноги Айана. Все было ясно без слов.

– Мы ни за что не успеем вовремя, – сказал Айан. – А нам говорили, что опаздывать нельзя. Нас наверняка накажут.

– Лучше добраться живым и невредимым, чем не добраться вообще, – сказала Катьяни, до которой наконец дошло, что нужно что-то сказать. Она заставила себя отвернуться от прекрасного незнакомца и вместо этого стала разглядывать лошадей. Они были неподвижны, словно статуи, а их глаза приобрели мутный красноватый оттенок. Она вспомнила, как они спокойно стояли, пока яту пили их кровь. Нормальные лошади сломали бы упряжь и сбежали. Нормальные лошади прямо сейчас щипали бы траву.

Во рту появился кислый привкус.

– Что ж, если с этим ничего не поделаешь, я избавлю их от страданий.

Отчасти она надеялась, что один из принцев предложит разделить с ней это ужасное бремя, но они, опечаленные, лишь опустили головы. И Айан, и Бхайрав любили лошадей, поэтому она их не винила. Но, черт возьми, ей они тоже нравились.

Но это уже были не лошади. Это были существа в форме лошадей, которые становились тем опаснее, чем дольше им позволялось жить.

Она схватила свой меч и, едва держась на ногах, подошла к животным. Катьяни ненавидела то, что собиралась сделать. Она отстегнула упряжку и велела принцам откатить карету назад. Даже для ее собственных ушей слова прозвучали необычайно глухо.

Когда карета отъехала в сторону и она убедилась, что вокруг существ с мертвыми глазами достаточно свободного места, она начала умерщвлять лошадей одну за другой. Перерезая сонные артерии и яремные вены на их шеях, она старалась не думать о том, что делает. Из животных хлынула кровь, но не так сильно, как того можно было ожидать. Яту уже наполовину обескровили их. Никто из лошадей не пошевелился и не выказал никаких признаков страха даже тогда, когда первая из них рухнула на землю. Катьяни тошнило одновременно и от того, что с ними сделали, и от того, что приходилось делать ей самой. Она никогда не хотела ехать в гурукулу и умоляла, чтобы ее избавили от этой обязанности. А теперь ей предстояло разбираться со всем этим беспорядком. Если бы она все еще чувствовала связь с Хемлатой, то показала бы ей свою злость, заставила бы ее почувствовать хоть каплю тех чувств, которые вызывало все происходящее.

Когда с последней лошадью было покончено, она отошла от их дергающихся тел и, борясь с головокружением и дезориентацией, прислонилась к стволу дерева. Умерщвлять невинных животных оказалось труднее, чем сражаться с яту. В висках пульсировало сильнее, чем когда-либо прежде. Они все еще стояли посреди смертельно опасного леса, и им оставалось преодолеть еще несколько миль, прежде чем они доберутся до безопасного гурукула. Как им справиться со всем этим?

Позади нее захрустели листья.

– Вот, – произнес спокойный голос. – Дыши.

Незнакомец стоял рядом с ней, держа в руках маленький матерчатый мешочек, наполненный ароматными травами. Она посмотрела на него со смешанным чувством удивления и подозрения. Но вряд ли он спас их от яту только для того, чтобы затем отравить сладко пахнущими травами. Наклонившись вперед, она глубоко вдохнула, и у нее голове прояснилось.

– Оставь их себе. Тебе это еще понадобится.

Он сунул мешочек ей в руку и отвернулся.

– Куда ты идешь? Кто ты? – выпалила она, опасаясь, что больше никогда его не увидит. Что, впрочем, было глупо. Почему ее должно волновать, увидит она его снова или нет?

Но он не ответил. Она смотрела, как он уходит на юго-запад, и ее грудь сжалась от странной смеси сожаления и раздражения. Через минуту он затерялся в темноте надвигающейся ночи. Лес сомкнулся вокруг, густой и беспокойный. И он казался уже не таким дружелюбным, каким был в присутствии того притягательного юноши. За их спинами зазвучал хор сверчков. Подлесок зашуршал, и у нее скрутило живот от мысли о том, в какой ситуации они оказались и что она должна защищать принцев от диких зверей, ветал, змей, скорпионов.

– Ну, это было странно, – заметил Айан. – Он даже не назвал нам своего имени.

– Мы можем уйти отсюда? – взмолился Бхайрав. – От этих гнилых туш меня тошнит.

– А как насчет экипажа и всех наших вещей? – спросил Айан.

– Мы должны оставить карету, – сказала Катьяни, быстро соображая. Мертвые тела привлекут падальщиков, так что лучше всего было уйти как можно скорее. – То, что сможем, мы унесем с собой, а позже одолжим лошадей в гурукуле и заберем остальное.

Выбрать, что брать с собой, было непросто. В конце концов, они взяли побольше еды и воды на следующие два дня, лампу, серебряную амфору с золотыми монетами и кошелек с драгоценными камнями, которые королева Хемлата выбрала в качестве подарков из сокровищницы, и коробку ладду из нутовой муки. Ладду были символом изобилия и благополучия, и, кроме того, было бы неправильно приходить в гурукулу с пустыми руками. Неважно, в каких тяжелых обстоятельствах они оказались.

# Примечания

1

Козодои – ночные или сумеречные птицы среднего размера из семейства Caprimulgidae, характеризующиеся длинными крыльями, короткими ногами и очень короткими клювами. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Кукри́ – национальный нож, используемый непальскими гуркхами.

3

Битва на Курукшетре – легендарная битва между Кауравами и Пандавами, одно из центральных событий, описанных в древнеиндийском эпосе «Махабхарате».

4

Шепчущая галерея – помещение, в котором шепот хорошо распространяется вдоль стен, но не слышен в остальной части помещения.

5

Месяц Чайтра начинается 21/22 марта и оканчивается 20 апреля.