Н. Абрамович
Алиби Магдалены

Часть 1

Скелет из бухты Золотой Рог

В славном городе Владивостоке, что в конце Транссибирской магистрали, скелеты прячутся не только в шкафах горожан. Скелеты таятся и в Бухте «Золотой Рог», живописно расчленяющей город по его центру.

В один прекрасный день биологи Дальневосточного университета копались в самой грязной части бухты. Старательно брали пробы со дна морского. Но научной цели не достигли. Ни в одной из проб этой акватории не были выявлены формы жизни, которые обитают на дне.

Зато пытливые биологи случайно обнаружили Зою Федоровну Сизоненко. В тазике. С ногами, застывшими в цементе. Рыбы и прочие рептилии, презрев опасную среду бухты, принялись уже объедать несчастную до белых костей.

Полиции Фрунзенского района Владивостока не пришло в голову искать Ольгу Федоровну на дне бухты «Золотой Рог». Хотя, тут издавна прятали криминальные трупы!

А родственники Ольги Федоровны утешились определением суда о ней, как о пропавшей без вести.

Дрессировщица вагонов

Началась вся эта история незадолго до жуткой находки со дна морского.

К Первой речке, крупнейшей сортировочной станции Владивостока прикатила на тойотах, да в полном составе, фирма «Золотой трепанг».

На платформе уже остывал внушительный эшелон из шести товарных вагонов. И все фирмачи со священным трепетом вглядывались в этот состав, обветренный за долгий путь из славного украинского града Херсона. Директор фирмы Ольга Федоровна, шустрая дамочка 42 лет. Ее гражданский муж Дима, в оранжевых шортах, с банкой пива в руке, лет на 15 младше ее. Ой! Нет. Мужа Димы здесь уже не было. Но, об этом позже. Зато были пятеро веселых менеджеров по продаже морской рыбы, добываемой в водах самого, что ни на есть, Тихого Океана.

Здесь же, среди фирмачей, переминаясь с ноги на ногу, блаженно волновалась Магдалена Кукушкина. Наша героиня. Рядом – ее муж Костя. Тихий по характеру. Танкист по диплому. Биолог в душе.

Магдалена была в эйфории. В ее воображении эти величественные вагоны, остывающие на платформе, смотрелись, как смиренные уссурийские тигры. А она, Магдалена, была дрессировщицей. Ведь, благодаря ей, сейчас на этой платформе, собрались все эти зрители. Выпендреж, чувство доминанты – привет нам от пещерных предков – никто еще не отменял. Магдалена торжествовала.

А, то! Не у каждого есть дядя в Нью-Йорке. А у нее есть. Правда, не дядя, а тетя. И не в Нью-Йорке, а в Херсоне. Тетя Муся. И это ей тетя Муся из Херсона выслала во Владивосток шесть вагонов ценного груза. И это она, Магдалена, нашла директора оптовой фирмы Ольгу Федоровну. Заинтересовала ее принять на себя эшелон «Вогныка» с перцем, в тайне приплюсовав к каждой бутылке водки свой шкурный интерес.

Ольга Федоровна обнаружила у себя в приемной настырную гостью, которую едва сдерживала послушная секретарша Аннушка. Директриса, не колеблясь, впустила нахалку в кабинет. Ольга Федоровна видела много людей с разными безумными бизнес-идеями. Но эта странная барышня, назвавшаяся Магдаленой Кукушкиной, казалась искренней. В глубине ее горящих глаз Ольга Федоровна различила такой знакомый ей неистребимый авантюризм, каким и сама была награждена матушкой природой!

Тигры бочками

Если хорошо присмотреться к московским модницам в зимнюю пору, то, наверняка, можно найти красоток в шубках из золотого меха. Вон, вон, видите, вышагивает такая, в шкуре нашего дальневосточного контрабандного тигра! Глянула свысока, вскинув пшеничную голову. Кстати, знакомьтесь. Это Лика, барышня капризная, 22 лет, дочь одного известного московского бизнесмена. Лика садится в свой мерс и рулит в аэропорт Шереметьево. Встречать одного нужного гостя из Владивостока.

Оптово-посредническая фирма «Золотой трепанг», продавая дикую нерку, чавычу, камбалу, не гнушалась и попутным товаром. Чтобы удержаться на плаву, Ольга Федоровна тихо толкала все, что плыло ей в руки и несло прибыль.

Совсем недавно ей попались соленые шкуры уссурийских тигров. Молодой муж Дима связался со скользкими людьми, которые хотели денег. Алекс и Жора. Эти бандюки-коммерсанты, – обидная примета времени, когда коллапс накрыл государство со всеми его силовыми структурами, – делали бабки на «полосатых матрасах». Богатый турист, из Японии или Китая, летит во Владивосток поохотиться. Но турист-охотник не рыщет по уссурийской тайге, не выслеживает опасного зверя в скалистых рельефах дикой природы Приморского края. Алекс и Жора выпускают из вольера тигра, пойманного заранее местными охотниками и накачанного для верности успокоительными. Турист с ружьем легко отнимает жизнь у беззащитной жертвы. Эйфория убийства животного, как состояние счастья. Чувство превосходства над зловещим хищником. И фото на память с поверженным двухсоткилограммовым чудом природы. Домой турист летит налегке. А трофей – «матрас полосатый» остается у Алекса и Жоры.

Алекс и Жора согласились на предоплату.

Вторую часть денег можно было отдать по реализации.

Ольга Федоровна не могла упустить такой случай. Партия шкур по цене… Цена была известна лишь Ольге Федоровне и ее мужу Диме. Сделка обещала быть блистательной! Огонек здорового авантюризма разгорался пламенем опасной аферы. Ольга Федоровна, как та легавая, сделала стойку, учуяв добычу. Ничто не могло остановить директрису. Ответственность за незаконный промысел особо ценных диких животных, занесенных в Красную книгу, с лишением свободы на срок до девяти лет со штрафом до трех миллионов рублей наступит много позже, когда Ольга Федоровна будет совершать свои авантюрные подвиги в иных мирах, неведомых нам, живым. Ну, а пока у нее была мечта! Домик в Мюнхене! Да, с терракотовой черепицей! Он, этот домик, располагался пока еще на столе у Ольги Федоровны. В виде цветного фото в золоченой рамке на изогнутых ножках. И обещал визуализироваться в реалии. А молодой муж Дима? Ненадежный тип! Но с таким-то домиком в Мюнхене! Да с реками баварского пива! Никуда бы он не спетлял от жены. Сумасбродную мечту Димы – гульки в пивных шатрах мюнхенского Октоберфеста – Ольга Федоровна лелеяла, как свою собственную. Кислородные Альпы, Луг Терезы, принцессы Баварской, со свадьбы которой в октябре 1810 года и начался Октоберфест, теперь был целью этой странной парочки.

И Ольга Федоровна, долго не терзаясь, берет кредит в банке на предоплату шкур.

Фирма «Золотой трепанг», из пяти веселых менеджеров, контрабандой отправляет в Москву соленые шкуры. В бочках деревянных, заливных, согласно документам, по железной дороге трясется сельдь соленая, тихоокеанская. Таможню купили. Клиент платил по факту доставки. Навар с соленых шкур обещал быть роскошным.

Молодой муж Дима самолетом авиакомпании «Тансаэро» летит в далекую Москву, к клиенту. А Ольга Федоровна, отпустив секретаршу, остается в своем кабинете и не торопится домой. Она садится удобнее в кресло, подперев лицо обеими руками и впивается глазами в фото в золоченой рамке. Она не сводит глаз с фотографии домика в альпийском Мюнхене, стараясь запечатлеть в мозгу эту картинку.

В последнее время она все чаще занималась самовнушением, напоминающим какой-то загадочный ритуал. И этот ритуал превращался в болезненную зависимость, борьбу на грани сумасшествия. Она вонзалась взглядом в приятную картинку, вгоняя этот образ в свой мозг. И закупоривала эту картинку на замок, за решетку! Но мозг противился. Мозг наш ленивый. А иногда и подловатый. Он не желает напрасно тратить энергию. И тут же мозг предлагает другую картинку, ужасную, например, взорванную баллистической ракетой многоэтажку, где-нибудь в Сирии, картинку, увиденную Ольгой Федоровной в новостях и оставившую неприятные впечатления. Но Ольга Федоровна заставляет мозг работать. Выкидывает это ненужное ей изображение. А на его место гонит картинку своей мечты. Борьба могла длиться долго. До тех пор, пока она, Ольга Федоровна, собрав все силы, отказывалась подчиняться капризам подлого мозга. И, засунув картинку с мюнхенским домиком в голову, и не пуская туда никаких других мыслей, она тушила свет и быстро захлопывала за собой дверь. Как захлопывают птицу в клетке, чтобы не вылетела. Если же мозг подводил, и картинка с домиком исчезала, до того, как закроется дверь, то мечта рушилась. Эта мечта, как вольная птаха, вылетала из клетки. И Ольга Федоровна возвращалась в кабинет, включала свет и начинала все по новой. Вгонять картинку в мозг и т.д. Иногда ритуал затягивался до головокружения, если мозг отказывался повиноваться.

Но сегодня мозг был покорным. Картинка наполнила голову и уютно устроилась в ней. С этой неожиданной тигриной сделкой будущее фирмы «Золотой трепанг», и ее, Ольги Федоровны в отдельности, обещало быть успешным. И можно было легко рассчитаться с Алексом и Жорой, скользкими людьми, торговавшими «полосатыми матрасами». И все это возвращало уверенность в прочности шаткого союза с Димой.

Ольга Федоровна оглянулась на фото в золоченой рамке на изогнутых ножках, и, потушив уверенно свет, быстро закрыла за собой двери.

Дома она разорвала упаковку смеси из лепестков апельсинового лайма и высыпала в теплую воду. Вода тут же зазеленела. Ольга Федоровна погрузилась в эту волшебную среду, нежась в ароматной травяной колыбели, которая, судя по рекламе, расслабляла и подымала настроение. Ольгой Федоровной, строгой директрисой, она была для своих менеджеров на фирме «Золотой Трепанг». А здесь, у себя в квартире, в ванной, она превращалась в беззащитную мягкую Олю, которой хотелось остановить неминуемый бег времени. В свои 42 года она испытывала стойкий комплекс. Она не чувствовала себя достаточно молодой и желанной рядом с юным, по ее мнению, мужем Димой. И эти ее сомнения подтверждались осуждающими взглядами женщин – этого вечного катализатора моральных ценностей. Но особенно ее смущало, когда она с Димой находилась в постели, в моменты близости. Ей казалось, что они не пара. Что спать с мужчиной, который младше ее, это противоестественно. И, что он достоин другой спутницы. В эти самые тревожные мгновения близости Ольга наблюдала за ним, молодым мужем, пытаясь поймать в нем искренность. И не всегда ей это удавалось. Болезненное воображение являло ту самую законную спутницу, в образе наглой девы, с хорошо вызревшей свежей грудью и звенящим задом. И почему-то дева виделась в позе всадницы, с растрепанными локонами и слившейся всем своим сдобным телом с телом ее Димы. И Ольга разочарованно сознавала, что ее подвядшие яблочки-груди и сухощавые пацаньи бедра проигрывают в этом вечном бою самок за власть над самцом.

И вот сейчас, нежась в приятной ванне, и предвкушая тигриный навар, а вместе с ним и баварскую мечту, Ольга расслабилась и заставила мозг уверовать в Диму.

А в это время ее муж Дима давил кресло в самолете. Его горячая рука перебирала масляные пальчики нежной девушки Лики. Бабочки с крылышками томно порхали и беспомощно трепыхались где-то там, ниже талии. И не было никаких сил и желания оторвать им эти крылышки. И крышу сносило. Химия обуяла парочку. В мозгу запустилась реакция. Коктейль из гормонов выплеснулся наружу. Кровь дикими потоками рванула по телу. Тестостерон припечатал Диму к Лике. А Лику к Диме. Волю сковало непреодолимой силой. Союз с Ольгой Федоровной, а вместе с ним и обязательства с тигриной сделкой накрылись этим форс-мажором от загадочной физиологии. Стихийное бедствие страсти уносило Диму в пещерные дали с 22-летней дочерью московского бизнесмена, который уже не впервой пристраивал те «бочки с сельдью соленой, тихоокеанской», как значилось в железнодорожных документах. Оранжево-золотистые шкуры уссурийских тигров разошлись по богатым клиентам. Скорняки их отлично выделали, мастера раскроили и пошили те самые бесценные шубки, в которых красуются отдельные счастливые московские красавицы. А Дима с Ликой летели на Кипр, где тепло и не надо носить шубку из дальневосточного контрабандного тигра.

Ольга Федоровна не дождалась молодого мужа из Москвы. Его след растаял для нее навсегда, омрачив все те яркие романтические воспоминания, которые только возможны при сожительстве дамы уже перезрелой с мужчиной на 15 лет младше ее. Ольга Федоровна впала в депрессию. Двойное предательство вынести было сложно. Ни мужа, ни денег. Она была деморализована. А тут подкатили Алекс с Жорой, за деньгами «тигриными». И Ольга Федоровна, жесткая и властная директриса, растерялась. Что делать? Где взять деньги?

И вдруг эта Магдалена Кукушкина и это сомнительное предложение. «Вогнык» с перцем. Ольга Федоровна быстро подсчитала будущие барыши. Прибыль обещала быть серьезной. И директриса, долго не думая, согласилась на «Вогнык». Новый кредит в банке ей выдали под договор на поставку водки из славного украинского города Херсона.

Как только шесть вагонов с водкой пересекли легендарный Урал, Ольга Федоровна, как и условились, честно выслала деньги на счет литовско-российского банка, который дала херсонская тетя Муся. С тем самым интересом на каждую бутылку, что тайно приплюсовала себе Магдалена. И вот теперь эшелон с ценным спиртным остывал на платформе «Первая Речка», в далеком городе Владивостоке.

Когда работник станции откупорил замки и раздвинул тяжелые двери первого вагона, оттуда завьюжило. И на платформу сдуло стайку этикеток. Все встречающие в недоумении начали переглядываться.

Никто из них не был специалистом центра стандартизации и метрологии. Но все по внешним признакам водки поняли, что это далеко не то, на чем фирма могла легко заработать.

Внутри вагона, россыпью, в повал лежали бутылки с водкой «Вогнык». Ящики здесь отсутствовали совсем. Казалось, водка, этот ценный груз подвергся нападению агрессора, неадекватного и беспощадного. Большая часть бутылок была без этикеток. Одни бутылки закупорены бескозырками, другие – пластиковыми пробками. Многие бутылки были недолиты. Некоторые разбиты. Зато со дна каждого «Вогныка» уверенным кукишем торчал красный херсонский перчик.

Во всех остальных вагонах картина была такой же живописной.

Вид некондиционных бутылок водки поверг фирму в тоску. Ольга Федоровна испустила слабый звук «ох», который был не свойственен ее жесткой директорской натуре. Все пятеро веселых менеджеров фирмы «Золотой трепанг» вмиг утратили веселость.

Лицо Магдалены Кукушкиной слилось по цвету с перчиком из паленого «Вогныка». Биолог и танкист Костя нахмурился.

Илия или Я

Первый раз Зухра тонула в 19 лет, в реке Пяндж, левом притоке Амударьи. Бурлящее течение затянуло орущую Зухру на глубину и накрыло ее с косичками. Когда Зухру вытащили на берег, она была мертва. Но русский мужчина, без устали делал ей искусственное дыхание и не сдавался. Он нажимал крестом ладони на нижнюю треть грудины, энергичными толчками надавливал на грудную стенку, используя при этом не только руки, но и массу собственного тела. Делал сердечно-легочную реанимацию. Снова вытирал пот со своего лба и снова наносил по ладони резкий удар кулаком другой руки. И, наконец, срамным методом «рот в рот» все же заставил целомудренную девушку вернуться к жизни. Грудная стенка, сместившись к позвоночнику, сжала сердце и вытолкнула кровь из его камер по естественному руслу. Зухра порозовела. Она распахнула глаза и с недоумением уставилась на русского мужчину.

И пока Зухра тяжело возвращалась из комы, распластавшись на зеленом берегу реки Пяндж, ей явился сказочный белый старичок. Он погрозил ей пальчиком и сказал обидные слова.

–Эх! Дева невинная и скромная! И как тебя угораздило потонуть! Теперь твой мозг перемкнуло. И ты перестанешь соблюдать моральные принципы настоящей мусульманки – шарму хае. Вместо ведения хозяйства ты будешь крутить баранку. И вольничать с мужчинами. Это ж надо, как не повезло! – И с этими словами белый старичок растворился в небытии.

Вскоре после этого случая Зухра, действительно, резко поменялась. Она состригла свои длинные косы. Сбросила душный хеджаб. Зашвырнула в тандыр тетрадку с кулинарными рецептами на глазах у изумленных родителей. И полетела на край света, в город Владивосток. В столице Приморского края таджичка Зухра не только стала таксистом. Она начала менять мужчин с такой же страстью, как блудливый гражданин мужского рода меняет женщин. Рядом с Зухрой всегда был свежий поклонник. Петр, Толик, Саша, Володя…Как-то Зухра везла в отель семейную пару довольно богатых людей. По дороге разговорились. Мужчина был импозантен. И он пожирал Зухру глазами. Казалось, его энергичная и маленькая жена ничего не замечала. Та щебетала всю дорогу. И дощебеталась до того, что легкомысленно пригласила Илию в гости, в их дом под Новосибирском. Она расписывала прелести своей семейной жизни, где муж и жена живут в отдельных домах, за одним забором. Мол, это для людей, продвинутых. Ведь, человек по природе должен быть один, то есть, свободен. Зачем надоедать друг другу! И свежесть чувств остается. И милой таксистке Илии будет отдан целый гостевой домик, под высокими елями. И они свозят ее на лыжную трассу. И пока пассажирка предавалась фантазиям гостеприимства, эти двое обменивались флюидами. И касания крылышек тех вечных бабочек, что вызывают томления там, внизу, ниже талии, ничем невозможно было угомонить. Не смять им крылышки, не распластать в гербарии.

Таксистка и пассажиры обменялись телефонами. А ночью в отеле, куда Зухра доставила эту парочку разразился скандал. Маленькая и энергичная гостья отеля громко кричала и ломилась в номер к мужу, с которым она поселилась отдельно. И весь отель слышал гневные ее крики и обидные слава в адрес «су…ки Илии».

Если бы Зухра обладала литературным даром и взялась за перо, то свои приключения на этом скользком фронте она могла бы издать под говорящим названием «Первая моя сотня». Чего только не сотворит с женщиной опасная вода за пределами буйков! Необратимые изменения в коре головного мозга способны переформатировать личность до неузнаваемости.

Второй раз Зухра тонула в бухте Фельдгаузена, по имени первого военного губернатора Владивостока. В народе эту бухту в Японском море называют проще – Шамора. А попробуй-ка выговорить сходу немецкое труднопроизносимое – Фельдгаузен! Язык сломаешь. Сюда, на Шамору, к песчаному пляжу у Тихого Океана, Зухра доставила на такси веселую компанию отдыхающих. И сама бросилась в пену морскую, освежиться, вместе с молодым красавцем – пассажиром, которому она всю дорогу строила глазки. Но тяжелая волна захлестнула Зухру и унесла на глубину. Спасатели едва успели вытащить девушку. Выковыряли из ее рта планктон и песок. Откачали. Красавца-пассажира, между тем, как ветром сдуло.

И снова Зухре явился тот сказочный белый старичок. На этот раз он не грозил ей пальчиком. Он цокал языком, мотал головой, делал руками медленные пассы над головой Зухры и рисовал ими ее будущее, очень туманное, но с большими деньгами.

Науке известны факты метаморфоз с человеком. Ударился об дверной косяк, потерял сознание – заговорил по-шведски. Или по-китайски. Тонул, впал к кому – очнулся гением.

Когда Зухра открыла глаза, она почувствовала, что теряет рассудок. Она видела насквозь спасателей и людей на пляже. Их сердце, почки, печень, поджелудочную железу, щитовидку. Все эти органы светились, как на рентгеновской пленке.

С того момента для Зухры началась совершенно новая жизнь. Она забросила баранку и стала целительницей. Человек-Рентген. Так называли ее во Владивостоке. Зухра сменила имя. Теперь в ее паспорте значилось загадочное и почти библейское имя – Илия. На ее голове была модная стрижка цвета каштана. На ее молодом и гибком теле-стильный прикид. В ее плутовских карих глазах плясали бесенята. А страсть к мужскому полу куда-то улетучилась. Илия стала серьезной дамой с невероятными целительными способностями.

Эти способности Илии обследовали ученые в Москве, Германии. А в Японии над Илией проводили опыты. Поставили к стенке десять человек на костылях. Надо было указать, кто из них с фейковым гипсом. Илии поручали отсканировать содержимое желудка подопытных. Чем пообедал человек, какого цвета была его еда. Японцы поражались, когда Илия своим глазом-рентгеном определяла пациента без почки или селезенки. По мнению ученых природа наделила Илию редкими способностями. Оказалось, что она излучает электромагнитные волны миллиметрового диапазона.

И потому видит органы, их патологию, лучше, чем это может различить ультразвуковой скрининг. И умеет исцелять. Руками. Ее волшебные руки способны делать чудо. Например, создать уютную среду в тайниках женского тела для новой незримой, невидимой жизни. Сотни бесплодных женщин потянулись к Илии за помощью. Если взглянуть на демографию в Приморье того времени, когда на Олимп целительства взошла человек-рентген Илия, то можно заметить всплеск рождаемости младенцев.

Илия сканировала элиту Приморья. Ставила диагнозы депутатам, меру, губернатору и их окружению. Сдружилась с нужными людьми. Разбогатела. Стала знаменитостью Владивостока. Но всегда в пику герою существует антигерой. Мэр Владивостока Черепковский люто возненавидел Илию. Она была его конкурентом. Он сам обладал способностями целителя. И неплохо колотил на этом деньги. Мэр отличался редкой несговорчивостью, шептали, что он не берет взяток. И потому, основной доход он имел с пассов, металлической рамки, маятника и клиентов, которые записывались к нему в очередь. Когда же слава об Илии понеслась по городам и весям, огромный пласт клиентов мигом откололся от Черепковского. Как айсберг от шельфового ледника. Народ перемахнул к Илии. Черепковский остался на одной честной зарплате. И начался затяжной конфликт. Кто кого. Он Илию. Или Илия его. И, говорят, он столкнулся с ней в словесной схватке. Враги даже потискали друг друга, не нанеся легких телесных повреждений. Ну, например, Черепковский назвал Илию мошенницей, богатеющей на бедах людских. А Илия, в свою очередь, сказала мэру, что ему пора выбраться из объятий зеленой жабы зависти. И лучше обниматься с женщинами, которых, по слухам, у Черепковского отродясь не было. Это произошло в Белом доме, на какой-то встрече. В присутствии журналистов. И сразу в местной газете «Красное знамя» появилась веселая статья «Илия или Я». После этого Черепковский затаил всепоглощающую лють на конкурентку. Говорят, что он подсылал к ней, домой, людей. Они требовали от нее прекратить незаконное целительство. Они срывали сеансы Илии в доме культуры и на местном стадионе. А пресса писала, что причиной срыва сеансов знаменитой целительницы были подложенные бомбы.

И даже в «Красном знамени» был описан редкий юридический случай на эту тему. Кирилл С., студент 18 лет, вызвал милицию по факту заминирования стадиона, где собирался народ на сеанс Человека-Рентгена Илии. Понаехали силовики, МЧС, минеры. Сеанс был сорван. Стадион оцепили. Зрителей эвакуировали. Илия на полдороги к стадиону развернулась и умчалась вдаль. Но бомбы не были найдены. Кирилла С., привлекли к уголовной ответственности. Предали суду. Ему вменили ложный вызов полиции. Но Кирилл С. на диво всем выиграл суд. Он оказался студентом юрфака ДВГУ и, видать, грамотным. Он явился на суд без адвоката. И отказался от бесплатного защитника. Что он сказал суду в свое оправдание? Газета «Красное Знамя» задала такой же вопрос своим читателям. И лишь в следующем пятничном номере появился правильный ответ.

Автор тоже не прочь поиграть с читателем. Предложить ему пораскинуть мозгами. А ответ можно найти на странице 32 этого романа.

Люди Черепковского ходили за Илией следом. И уже Илия знала их в лицо и даже их имена. Эти люди при встрече с Илией раскланивались. Это были комические персонажи: Свирепый Гари, маленький человек с малиновой рожей. И Штопор Ильич, высокий, верткий и на Ленина чем-то похож. Помощники мэра в его трудной работе по обустройству всех сфер жизнедеятельности города.

Когда же Илию пригласили в Японию, исцелить какого-то большого человека, Черепковский совсем поехал крышей. Его люди Свирепый Гари и Штопор Ильич преследовали Илию до самого аэропорта «Артем» и, казалось, готовы были вместе с ней пройти на посадку в самолет. И, наверное, так бы и сделали. Если бы у них были японские визы.

Сокровища Япона – Мамы

Япония! Волшебная страна! Островной архипелаг, мелким просом рассыпанный среди Японского моря! Здесь до сих пор живут императоры Хризантемового трона. Божественные отпрыски синтоистской богини солнца Аматерасу. Японцы считают, что они потомки этого мифологического божества. И, если богиня разгневается на них, то земля их перестанет существовать. А разгневаться богиня может, казалось бы, из-за пустяка. Богиня Аматэрасу послала на эту землю три священных сокровища. Ожерелье из яшмы. Зеркало. Меч. Это символы императорской власти. И беречь их надо, как зеницу ока. А утратить их-значит, потерять все. Без этих трех сокровищ господство императора Японии считается незаконным.

Но таджичка Илия мало чего знала про Японию эпохи эры Хэйсэй.

Ну, страна восходящего солнца! Ну, цветущая сакура! Икебане. Саке. Камасутра. Ой, пардон, это уже Индия! Банзай. Самураи. «Три самурая». И японские автомобили! С правым рулем!

Эх! Ради автомобиля, новенького, да с завода, Илия и согласилась излечить какую-то знатную персону из главного их города Токио. Но надо было срочно найти помощницу по хозяйству. Не кинуть же Зинаиду одну в квартире! Конечно, Зинаида разумное существо, все понимает и бойко говорит на русском языке. Илия бросает клич по знакомым и приятелям. Нужна помощница! Надю, дородную, блондинистую деваху, родом из Магнитогорска, находят легко. Илия прикатила к Наде на смотрины, в ее комнату в общежитии издательства «Дальпресс». Надя нравится Илии. Смешливая, молодая, беленькая. И не пялится нагло на знаменитость Приморья Человека-рентгена. Стоит смиренно между двумя койками, посреди своей нищей комнатенки, смотрит куда-то мимо Илии. А это важная черта. Деликатность. Кому понравится, когда тебя буравят чужие глаза! А, вдруг, смотрящий смахнет с тебя часть твоей ауры! Не зря же императоры Японии опасались магии взгляда подчиненных. Запрещалось смотреть на правителя, дабы не причинить ему вред через взгляд.

Договорились быстро. Надя берет отпуск за свой счет. А Илия поселяет ее в прекрасной трехкомнатной квартире на Океанском проспекте. На три этажа выше, чем квартира самой Илии. Надя будет жить в трешке и каждый день съезжать на лифте в четырехкомнатную квартиру Илии. Работа не пыльная. Ухаживать за Зинаидой, попугаихой с длинным роскошным хвостом, выпускать ее из клетки, пусть гуляет по дому и лоджии. Поливать цветы, присматривать за квартирой. И, чуть что, вызывать милицию. На всяких разных посторонних, например, братков Черепковского. И, конечно, самой никого в квартиру Илии не водить. В свою, трешку, можно. Переплетчица издательства «Дальпресс» Надя, попав из общаги сразу в два роскошных жилища Илии, не в силах была скрыть своего восторга. Холодильники забиты продуктами. Цветные огромные телевизоры. Мягкая мебель в шелках и в подушках. Новенькие корешки подписных книг на стеллажах. Здесь, в этом раю можно изолироваться от всего мира, голодного и такого недоброго в момент исторических изменений в стране. И прочувствовать себя настоящей барыней. И не понадобится усталый курьер на мопеде, примета времен значительно поздних. Разной еды в квартирах было навалом. За эту комфортную жизнь Илия еще отсчитала Наде хорошую предоплату. И обещала столько же после. И Илия с легким сердцем покатила в аэропорт Артем. К загадочному японскому приключению, ничуть не омраченному противным «хвостом» из лакеев Черепковского.

Илия не знала, к кому летит, кто ее пациент. Все было окутано туманом секретности. За исцеление персоны из Токио кроме авто обещали еще очень приличные деньги. Илию поселили в классическом японском доме. Из дерева, со скользящими перегородками седзи, натуральными татами на полу, низким столиком. Илия так пожелала, хотела местной экзотики. Интерьер дома воздушный, все функционально, компактно, легко. Ничего лишнего. Вокруг дома – цветущие вишни и сосны причудливых скульптур. Несколько милых людей окружили Илию теплом: повар, горничная. И переводчица Марина. Илия с блаженством устроилась в этом уютном жилище. Утром является очкастый Японец Сиро Сано и приглашает Илию в шикарную «Тойоту-Краун», серебристого цвета. Рояль-салон голубого неба. Сидения из чистой шерсти. Илия с восторгом дотрагивается до мягкой ткани.

–Не скрипят, как обычные, кожаные. Это престижно. – шепчет Илии переводчица Марина, молодая японка, уютно устроившись рядом. Илия добродушно смеется и вдруг видит внутри Марины дефект. Ее желчный пузырь деформирован, несколько изогнут. Но, по всей видимости, это не мешает организму японки. И целительница деликатно молчит.

Илия всматривается в таинственную Японию сквозь окна авто. По двойному мосту, через узкий канал, машина въезжает в величественные ворота дивного замка, окруженного рвами. Карие глаза Илии загораются плутовским огоньком. Это приключение ей очень нравится. Переводчик Марина выходит из авто. И это настораживает Илию. А очкастый Сиро Сано через множество дверей ведет Илию в приятный зал, с креслами в розовый скромный цветочек. Предлагает присесть. Сам исчезает.

– Небось, это зал приема важных гостей. Кучеряво живут! – рассматривает интерьер изумленная Илия. –Но как же без переводчика? Проходит несколько минут, вдруг открывается потайная дверь. И седой мужчина, в строгом костюме, в низких поклонах, пятится в зал, где сидит Илия. Это секретарь важной персоны. У него длинное, как огурец, лицо, с седыми бровями. Он молод, но совсем бел.

–Редкий экземплярчик! Японский альбинос! Ха! Белый Огурец. И этого я вылечу, верну на его кожу меланина-мысленно куражится Илия.

Белый Огурец, не переставая бить челом, пятится к двери и растворяется за ней.

В зал является секретный пациент. Это женщина. Еще молодая, милая, с персиковым румянцем на лице, в современном платье английского покроя. Жемчуг на белой шее и в ушах, жемчуг белков лучистых темных глаз. Она вежливо здоровается. Илия вскакивает с кресла, с интересом глядя на вошедшую. Илия видит живость и в очах японки. Это то самое обоюдное любопытство, которое не спрятать за искусственной сдержанностью. А сияние глаз не потушить намеренно. Оно светит против желания. Искренняя улыбка японки изгибает ее сочные губы в легкой асимметрии, что придает ей необычайного шарма.

Зовут ее Миюки, что означает красивое счастье. Жена какого-то очень высокопоставленного мужа, как понимает Илия. Небось, важная персона! А все это окружение? Дворцовые хоромы! Шик-блеск! Краун с рояль-салоном! Сидения из шерсти! Секретарь Белый Огурец! – эмоции беснуются в глазах Илии.

Миюки конклюдентно, взмахом руки, усмиряет Илию в кресло. Сама присаживается, напротив. Она вежлива, но скрытна. Она открывается лишь в том, что у нее проблема. Она никак не может зачать ребенка. Медицина бессильна. Миюки говорит с Илией без переводчика. Японка знает русский язык! На удивленный вопрос Илии о русском языке Миюки улыбается. Оказывается, в детстве она жила в Москве, с родителями дипломатами. Илия по простоте души начинает расспросы. Но Миюки тут же закрывается, как та устрица. Лишь выдавая минимум известий. Но человеку-рентгену Илии не надо много рассказывать. Она и сама, своим чутьем и способностями, добытыми с илистого дна реки Пяндж, а после с песчаного дна Японского моря, прочитывает свою пациентку без особого труда.

В глубинах умных глаз японки Илия распознает огромный таинственный мир, с тревогой и неуверенностью. Она видит эту женщину, смиренно стоящую на коленях в позе просителя перед…Нет, это не икона, привычная миру. Это шкатулка синего бархата. Шкатулка закрыта на замочек. Сквозь синий бархат шкатулки Илия различает блеклые очертания веревки с бусинами, в виде эмбрионов. И это священное сокровище, на дне шкатулки, очень редко видит свет. Иногда раз в столетие. Илия удивляется. Странные люди! Молиться бусам! Если бы Илия полистала историю Японии, то узнала бы кое-что любопытное. В шкатулке хранилось ожерелье из драгоценных камней. «Магатама». Святое сокровище, посланное на землю той самой мифологической богиней солнца Аматерасу. Прародительницей всех японцев. Япона-Матерью!

Целых шесть лет, со дня замужества, Миюки молилась этой святыне. Просила сына. Ведь, наследование в стране, где восходит солнце, передается только по мужской линии.

В этом высочайшем доме многие годы рождались лишь девочки, непригодные для роли солнечного властителя, божественного отпрыска Аматерасу. Девочки, в обязанность которых, с самой древности, входили лишь немногие церемонии. Судейство в конкурсе чтецов поэзии. Кормление японского домашнего животного. Того самого легендарного и прожорливого тутового шелкопряда, жившего еще со времен Аматерасу. Как поговаривает мифология, богиня Аматерасу изобрела не только способы возделывания риса, но и технологию получения шелка из этого звереныша. Дворцовые девчонки воспринимали кормление шелкопряда, почти как соревнование. У кого шелкопряд превращался в самую крупную махровую бабочку, тот и выигрывал.

Появление на свет девочек в этом доме, как «увидела» Илия, было наказанием, посланным божествами за прошлые грехи. Окружение дома находилось в тревоге и настойчиво требовало от Миюки сына. Ее державной задачей было перенести геном солнечного властителя в следующее поколение. Но ни сына, ни дочери организм японки не мог им предоставить. Ожерелье из драгоценной яшмы, спрятанное от чужих глаз, не реагировало на ее слезы. Святыня, олицетворяющая «соревнование в деторождении», равнодушно покоилась в шкатулке. Видать, святыня подустала за многие века приключений и жутких испытаний, выпавших на ее долю. А устать ей было отчего! Жестокие войны в XII веке между кланами Тайрра и Миннамото. Японский трон переходит из рук в руки, то и дело меняя властителя. Враги теснят из столицы клан Тайрра, с семьей императора. Клан Миннамото в итоге победы в этой спецоперации возносит своего ставленника на трон. Но без трех Священных сокровищ новая власть вне закона. Мифологию в Японии чтут неукоснительно. Богиня Аматерасу, как считают японцы, наделяет небесным благословением только при наличии этих трех Сокровищ. И лишь тогда император становится сыном Неба. И потому, надо срочно отвоевать святыни. Корабли противников сходятся в морском проливе, кипит бой. На одном из кораблей – восьмилетний император Антоку и те самые Священные сокровища. Отчаянные воины Минамото берут на абордаж императорский корабль. И тогда Киёмори, бабка–императрица идет на крайность. Лучше умереть, чем достаться врагу! И она приказывает окружению совершить самоубийство. Вассалы выстраиваются в ряд, на палубе корабля, готовые нырнуть в бездну морскую. На поясе бабки Киёмори Священный меч, в руке ларец со Священным зеркалом. Шкатулка синего цвета со Священной яшмой –в руках ее верной служанки Киюри. И вот честолюбивая бабка Киёмори хватает своего внука Антоку, чтобы вместе бухнуться в пучину моря. Но перед погибелью еще успевает произнести выспреннюю речь.

– Страна наша-убогий край, рассыпанная зернами проса, плохое, скверное место! А я отведу вас, сын Неба, в прекрасный рай, где вечно царит великая радость! —заливается она слезами.

Малолетний монарх, рыдает, смиренно складывает вместе ладошки, кланяется восходу, храму богини в Исэ, закату, читает молитву. А бабка-самурайка, торопит его.

–Не бойся! Там, на дне, под волной мы найдем другую столицу! – и, увлекая за собой беспомощное дитя, она бросается в морскую пучину.

Но кто-то из воинов Миннамото успевает подцепить императрицу Киёмори багром за косы и вытаскивает ее. Мальчик, наследник трона, уходит в прекрасный рай. Ну, а служанка Киюри не торопится нырнуть за своей госпожой. Она лишь бросает Священную яшму в море.

Клан Миннамото спасает ожерелье из яшмы Ясакани-но магатаму, плавающую в коробке на глади морской. И ларец со Священным зеркалом. А Священный меч скользит с пояса императрицы и уходит ко дну. Ныряльщики не могут его найти. Позже умельцы делают его копию. Такова летопись.

Мальчик, наследник трона, гибнет. От руки своего же рода. Мужская линия умышленно прерывается. Геном сына солнца не переносится в следующее поколение. Он уничтожен. Состав преступления налицо! Грех. Не в этом ли таится наказание этой династии? Не потому ли рождаются только девчонки, совершенно никудышные персоны для японского трона?

Священные сокровища передаются из веков в века, от императора к императору, подтверждая его божественную власть. Никто никогда не видел этого сакрального момента. Таинство передачи сокровищ принадлежит жрецам. Это ритуал восхождения на трон сына Солнца. Церемония с ограниченным кругом лиц. И ни один любопытный журналист не способен проникнуть в святая святых. Даже, если он превратится в мышь. Боги-хранители императорского дворца всегда на страже. Будущий монарх остается один в деревянном павильоне, специально выстроенном для этого. Он угощает здесь всех богов, которые слетаются на эту церемонию. Ведь, боги его любят и покровительствуют ему. Но самый главный партнер по пирушке – неземная Аматерасу. Прародительница династии императоров. С ней то и трапезничает будущий монарх. Они вкушают лучшие дары и пьют саке. Для этой церемонии все префектуры Японии поставляют во дворец то самое лучшее, чем славятся они. Фрукты, рис, рыба, моллюски. Партнеры кутят среди подушек, на татами. И, если богиня Солнца Аматерасу утомится пировать, тут есть даже постель для нее. На этой мифологии и основывается официальная церемония японского престолонаследия. А народ, как всегда, в стороне. Ему точно неизвестно, существуют ли Священные сокровища, регалии императорской власти. Народу достаточно мифов.

Миюки каждый день проникает в покои, к ожерелью. Ясакани-но магатама всегда хранится в потайной комнате дворца императора, рядом с ним, в его жилых покоях. Верный секретарь Белый Огурец, сопровождает Миюки до двери этой потайной комнаты. Многочисленная охрана императорского дома лишь только усиленно кланяется ей.

Казалось, кланяются Миюки и невидимые защитники дворца, божества-хранители четырех сторон света: на Востоке-синий Дракон, на Западе-белый Тигр, на Юге-птица Феникс, а на Севере – неимоверный Гэмпу! Гибрид змеи с черепахой.

Миюки по часу припадает к святому сокровищу, символу процветания, плодородия и милосердия. Она так искренне молится, так верит в него. Так выпрашивает ребеночка. Не взирая на свои три высших образования, она хватается даже за эту мифологическую соломинку. А эта древняя святыня так жестока к Миюки! Японские божества не реагируют на слезы будущей первой леди двора. Миюки в отчаянии. Ее муж, наследный принц, все окружение, оказывают на невестку давление. Муж любит ее, он долго добивался ее руки-она отвергала его. Свободу свою она ставила выше положения жены важной персоны, стесненной границами протокола. Невиданный пример искренности! И вот теперь, когда она стала его женой, он терпеливо рассчитывал на сына. Дом ждал наследника. Ведь, если династия прервется, то боги отвернутся от Японии. В этот миф верила вся маленькая страна, рассыпанная просом по островам в Тихом океане. Но идут годы, а щедрые семена будущего монарха не дают всходов. Боги оставили Миюки без помощи. И она разуверилась в силе ожерелья. Какое милосердие может быть у этого сокровища, если оно так безжалостно! Разве это процветание, если не рождается сын! Можно ли верить мифу о том, что Священное ожерелье знаменует соревнование в порождении детей? Ожерелье – круг. Женское начало. Бусины по форме – головастики. А, если присмотреться – детородные органы. Мужское начало. Так, где же дети?

Миюки заболела. Ее переживания породили эмоциональное расстройство. Она перестала выходить в свет. Замкнулась в своих покоях. Легко ли справиться со всей этой пагубной атмосферой, вокруг не рожденного наследника! Были моменты, когда она не желала больше жить. И окружение опасалось, что ее депрессивный мозг потянет ее на скалу Тодзимбо, туда, где Японцы сводят счеты с жизнью. Там, сидя спиной к пропасти, самоубийца долго думает, настраивает себя на полет в бездну. Миг и он, современный самурай, кувырком падает вниз, на острие скал. Самая продвинутая страна славится самым большим числом упорных самоубийц.

Стр. 32 *(Студент юрфака Кирилл С. легко доказал свою невиновность в суде. Да, он вызвал полицию. Он бдительный гражданин. И в его действиях нет состава преступления. Нет умысла обмануть силовиков. Он боялся, что сработает бомба, и будет взрыв стадиона, и пострадает много людей. И потому набрал «02». А о том, что стадион заминирован студент узнал от зрителей, которые в панике разбегались и кричали: «Бомба!»)

Но в характере Миюки, наследницы древних самураев, вплелась бунтарская черта. Ее отчаянные прадеды легко расставались с жизнью, назначая себе кару благородную – сеппуку. Они вспарывали себе животы, слева направо, а потом вертикально от диафрагмы до пупка. И все за ради своей чести. Дабы доказать прозрачность своих помыслов, свою внутреннюю правоту. Это ли не бунт!

И Миюки взбунтовалась. Зачем верить мифам! Такое уже было в этом могущественном доме. Император Хирохито когда-то тоже пожалел, что его власть опиралась на мифы. И учинил бунт. Он отрекся от статуса сына Бога, поняв свое бессилие на фоне взорванной Японии в 45 году.

Все бренно под луной. Бабочки складывают свои усталые крылья. Рыба печально уходит в глубину. Сакура покорно отцветает.

А Миюки вызывает спасительницу из России.

Пациентка и целительница нравятся друг другу. У обеих светятся глаза. Обе способны на подвиги. Илия уверена в своей силе. А Миюки…А что ей остается делать!

Решено было с утра начинать исцеление. На том и договорились.

Открывается потайная дверь. Низко кланяясь, вплывает Белый Огурец. И Миюки, скромно улыбнувшись, скрывается за дверью. А Илию сопровождает до Крауна молчаливый очкарик Сиро Сано. На выезде из ворот к ним подсаживается переводчик Марина, с деформированным желчным пузырем. И тогда Илия, в подъеме эмоций, тут же, на голубых сидениях из чистой шерсти, проводит исцеление Марины. Японка в недоумении, в ее глазах явный страх. Но Илия мягко поясняет ей, что желчный пузырь переводчицы будет более здоровым от ее пассов.

Встречаются они каждый день. Миюки смиренно ложится на кушетку в своих покоях. Торшеры, в виде белых тюльпанов, мягко освещают комнату. Дверь в сад открыта. За дверью розовое, синее, желтое. Все благоухает.

Илия, растерев ладони, начинает сеанс. Ее теплые руки не прикасаются к телу пациентки. Медленные пассы над головой и вдоль тела излучают целебные флюиды, токи душевной энергии, те самые электромагнитные волны, доказанные учеными. Из куража Илия посылает целительные пассы и вслед секретарю Нацумэ Сосэки, который все время крутился рядом. Нацумэ Сосэки. Попробуй сходу выговорить его имя! Уж, коль мы дали ему кличку Белый Огурец, то таким он и останется до конца романа. Белый Огурец лишь кланяется, не замечая благого творения Илии. И ее едва скрываемой улыбки, вызванной его аномально вытянутым овалом. Он не сводит глаз влюбленных со своей хозяйки Миюки.

После лечебного сеанса Илию отвозят домой. В домик среди вишен и причудливых сосен. Илия наслаждается покоем в условиях сдержанной роскоши. Повар подает японские блюда. Переводчица Марина предлагает программу развлечений. И после отдыха Илия в сопровождении очкастого Сиро Сана отправляется по местам, очень примечательным в городе Токио. А вечером Илия, лежа на диване, листает японские книги. Мифы Японии, с красочными картинками. Тут изображены три сокровища, которыми богиня Аматерасу прародительница Японцев, одарила японскую династию Ямато. Зеркало. Меч. И ожерелье из яшмы. В форме то ли головастиков, то ли мужского начала.

Марина подсаживается в «Тойоту-Краун» утром, у домика с вишневыми деревьями.

–Банзай, Илия! -приветствует Марина.

Машина проезжает двойной мост, окруженный рвом с водой и катит ко дворцу. В зелени сада Илия замечает целую вереницу стройных женщин разного возраста. Они, в длинных платьях и в стильных шляпках, идут друг за другом, гуськом.

– Один, два, три, восемь. Кто это? – дивится Илия.

– Это наше все! Принцессы императорского дома. – смеется Марина. – Женская часть наследниц трона, которые никогда не взойдут на этот трон. Наследовать престол может только мужчина. Хотя, законы могут и поменять. Если и дальше будут рождаться одни девочки.

–Понятно. – легкомысленно отвечает Илия.

Сеансы длятся несколько недель. Илия почти освоилась с экзотикой японской жизни. Сдружилась с Миюки. И даже посещала с ней галерею и торговый центр. Но, чтобы оставаться неузнанной, Миюки гримировалась и совершенно в измененном виде подсаживалась с Тойоту-Краун, где ее уже ждала Илия.

И вот Миюки затошнило. Стоя над раковиной, в искаженной мимике, она обливалась слезами счастья. У нее будет ребенок! Илия победила. Не ожерелье из яшмы. Не эти бесстрастные камни, в виде детородных органов! В этом поединке живое сокрушило бездушное. Выходит, сила божественного ожерелья ничтожна! Сила теплых рук Илии в союзе с любовью ее мужа надежнее, чем эта холодная цацка! Бусы проиграли в этой отчаянной схватке. И теперь ожерелье – лишь трофей, добыча, захваченная в момент борьбы. Свидетельство победы. Убитый зверь! Тот самый контрабандный уссурийский тигр в ногах удачливого охотника.

Выходит, никчемна была вся эта вера Миюки в небесных богов? Возможно, напрасна и вера японцев в мифологическую богиню Солнца, прародительницу японского императорского рода? И значит, их император, которого считают главным сыном солнечной Аматерасу, вовсе и не сын божества? И вся эта церемония японского престолонаследования – лишь милая шоу-сказка?

Стоит ли для рождения ребенка опираться только на мифы!

В Японии, наконец, объявили – «Трон ожидает наследника». Народ возликовал.

Илию щедро благодарят. Деньгами. Сиро Сано низко кланяется и спрашивает какую машину она желает.

– Просите любую.

Илия поначалу смущается. А мигом позже ее карие глаза загораются плутовским огнем.

–А, можно эту машину, на которой вы меня возили, с шерстяными сидениями?

С Миюки они долго прощаются. Пьют чай, без этой нудной чайной церемонии, живо болтают. Договорились быть на связи. На прощание сдержанная Миюки обнимает целительницу и роняет слезу. А потом сует ей в руки небольшую синюю сумку круглой формы.

–Ты победила! Ты лучшая.

И велит не открывать подарок до приезда домой.

Когда из двери начинает пятиться Белый Огурец, Илия смело подходит к нему и показывает Миюки на черные волосы, пробивающиеся из его черепа вслед белой, обделенной меланином шевелюре.

Синяя вода. Легкая волна. Почти штиль. Илия любуется прозрачным небом над Тихим океаном. Потягивает коктейль с соломинки. Нежится на солнечной палубе, развалившись на шезлонге. С бортов корабля свисают машины, как игрушки с рождественской елки. Илия мечтает увидеть красоты Тихого океана. Напитаться морским воздухом. Желание Илии-закон. Ее доставляют на морской вокзал Киото. Вместе с сумками и баулами. Дальше таможня. Дипломатический коридор, без досмотра. Это избавляет Илию от привычной суеты таможни. Серебристая «Тойота-Краун», к которой она так привязалась, с ней рядом. Японцы грузят машину на корабль, на верхней палубе. Закрепляют все колеса веревками. Бросают в багажник четыре запасных колеса и новый комплект фар.

Двое суток Илия наслаждается Японским морем, придатком Тихого океана. Горы, водная стихия, воздух, сказочные закаты…Шведский стол в баре корабля, икра красная, чавыча, странное на вкус саке. Мужчины. После морской комы они интересовали ее намного меньше, чем новая ее страсть – исцеление людей. Жизнь кажется увлекательной и счастливой.

В своей одноместной каюте Илия не может сдержаться и открывает синюю сумку, подаренную Миюки. Капроновая змейка едет по кругу. Сумка распахивается. На дне – коробка, обернутая в ткань, с бледным рисунком желтой хризантемы. Илия вскрывает коробку. А там ларец синего бархата. А в нем – ожерелье, с тусклого цвета висюльками. Илия всматривается в них. То ли головастики, то ли, эмбрионы, а, если хорошо присмотреться…Круг и фаллосы. Символ развития бытия! Она видела такое. Да, да! В журнале, в Токийском домике среди цветущих вишен. Илия примеряет ожерелье на шею. Смотрит в зеркало.

– Зачем это мне? Лучше бы брюлики дали, – думает целительница, вспоминая Миюки, красовавшуюся в разных украшениях из огромных бриллиантов. Илия потирает ладони друг о друга, настраивается. Направляет флюиды на ожерелье с висюльками. И в ее рентгеновских видениях является разгневанная Япона мать. Богиня Солнца Аматэрасу, принесшая в дар японской династии Ямато это Священное сокровище. Круг и висюльки однозначной формы. Соединение двух начал, мужского и женского. Знамение сотворения мира. Уединенного мира страны восходящего солнца Япония.

Милый миф! Всего лишь красивая сказка.

Илия кривит улыбку. Чепуха! И этим стекляшкам так напрасно молилась Миюки!

Илия небрежно бросает ожерелье в бархатный ларец, закрывает коробку с желтыми хризантемами. И швыряет ее в синюю круглую сумку. Идет на палубу. К своей «Тойоте-Краун», серебристого цвета, с правым рулем. Гладит машину руками. Всматривается в море.

Море волнуется. Небо хмурится. Илия видит, как из небесной пропасти выныривает огненное видение, в женском обличии. Богиня Солнца Аматэрасу. И это видение выпячивает губы и дует усиленно и часто. И черные облака несутся на корабль. Начинается шторм. Качка. Слышатся крики. Капитан с мостика сообщает о внезапном шторме. В сводках синоптиков и метеорологов – солнечная погода и штиль. Но почему-то на корабль движется тайфун особой разрушительной силы. Судно начинает дрейфовать. Волны высотой 15 метров скачут с борта на борт, как белуги, сошедшие с ума в тесном бассейне на набережной Владивостока. Корабль носом роет пучину вод. Ветер сдувает с ног. И моряки, сгибаясь в три погибели, летают по палубе, напрасно цепляясь за опоры. Их действия бесполезны в этой штормовке. Волны мощной силы смывают несколько авто. Илия хватается за перила судна, упав на колени. Она цепляется руками так, что не отодрать ее никакими силами. Ее тошнит от качки. Сноп тяжелой воды накрывает ее с головой. И Илия видит, как ее серебристая «Тойота-Краун», легко соскользнув с креплений, привидением переваливается за борт. Шторм в 12 баллов не щадит никого. На мостике капитана все летает. Компьютеры, мониторы бьются в труху. Старшего рулевого бросает о палубу и смывает за борт. Корабль трещит. Волны чудовищной силы слизывают в море все машины. И те, что свисают с бортов. И те, что торчат на палубе. Сверхъестественный разгул стихии набирает кульминацию!

И вот уже третий раз Илия тонет вместе с кораблем. Она уже прощается с жизнью, такой зигзагообразной. Жизнью, полной перипетий, как в хорошем сценарии. Еще недавно было солнце и счастье, а сейчас темень и погибель. И снова беленький старец видится ей. Он грозит пальчиком и требует избавиться от ожерелья. Чужого сокровища. И Илия легко соглашается.

–Да! Да! Конечно! Оно мне не нужно! Я и не хотела этого подарка!

А тут и шторм кончается. И всходит солнце. Большое, огненное, устрашающее. Но тучи мигом растворяются. А корабль, истрепанный тайфуном, но уцелевший, идет курсом на Владивосток.

Илия разжимает пальцы рук от перил, синюшные, онемевшие. Поднимается с колен. Тяжело передвигая ноги, тянется к корме. Вслед судна бурлит цветная кильватерная струя, широкая полоса возмущенного моря, созданная движением корабля.

–Но ожерелье то имеет силу! Опасная штуковина. Я не оценила его! Чужая вещь мстит новым владельцам. – Илия закрывает глаза, и в ее видении проносится пылающая свеча, догорающая на кофейном столике. Жилище охвачено огнем. Языки пламени истребляют тяжелые портьеры вишневого бархата, мягкие диваны, кресла, кофейный антикварный столик.

Илия отгоняет от себя видение. Перегибается за поручни палубы, всматривается в море. Но бросить в пучину ожерелье не решается. А, вдруг, это не понравится капризной Аматерасу?

Смертельный шторм переходит в ленивый штиль, будто его и не было. Илия всматривается в могучий океан. О, сколько всего таится на дне морском! Глубины океана-извечная мечта дайверов!

– Да, уж! Спасибо судьбе за сохранение жизни. И за приключение. – проносится в голове Илии. – Но, блин, «Краун» то смыло. И фиг с ним! Зато вживую увидела величие Тихого океана! Буйное, разрушительное. И беспомощные японские машины в этом разгуле стихии. Лицезреть такое не каждому дано!

Но ожерелье! Чужое сокровище. И оно, оказывается, мстит новым владельцам. – Карие плутовские глаза Илии вновь загораются.

На улице Светланской

Главная и самая первая улица Владивостока-улица Светланская. Единственная в мире улица с этим женским именем. Имя это пришло сюда под парусами, в ясный день. Фрегат «Светлана» пришвартовался к бухте Золотой Рог, еще в те давние времена, когда на берегу бухты рос непроходимый лес.

Старшим офицером на фрегате «Светлана» был царский сын Алексей Романов, сосланный в кругосветку за дела амурные. История клеит этому сластолюбцу Романову непозволительные шашни с простолюдинкой Светланой, дочкой придворного поэта. Но улицы Романова во Владивостоке нет. Не очень жалуют на Руси царей этой фамилии. Есть во Владивостоке улица Посьетская, в честь адмирала Константина Посьета, морского няньки этого самого царского сыночка. В дальних походах адмирал Посьет выполнял поручение императора Александра-2 –готовил его сына Алексея Романова в генерал-адмиралы русского флота. И тот еще юнгой проходил все ступени обучения от трюма до клотика, самого высокого набалдашника на мачте, а также драил палубу, как и все, и мужественно отстаивал на вахте днем и ночью.

По улице Светланской, как известно, издавна фланировали роскошные барышни. В бриллиантах и мехах! Они фланируют и сегодня. Вон, вон, смотрите, какие красотки! Ну, не секрет же, что самые красивые девушки живут во Владивостоке. И, небось, каждая красавица в курсе, что после революции улицу переименовали в Ленинскую. А еще позже, она вновь обернулась Светланской. И конечно же, каждая красивая барышня знакома сама или наслышана о старшем лейтенанте Краснознаменного Тихоокеанского флота Борисе Степанове. Весельчак, красавец и просто замечательный парень! А как идет ему морская военная форма! Когда Борис Степанов фланирует по улице Светланской в полном обмундировании морского офицера, девушки портового Владивостока еще издали отдают ему честь. Когда же Борис, например, по гражданке трясется в трамвае № 6 от одной барышни к другой, то девушки все равно узнают его, улыбаются и приставив ладошку ко лбу, приветствуют его.

Магдалена тоже фланирует по улице Светланской. Настроение солнечное! Навар с каждой бутылки водки ждет ее у тети Муси, в Херсоне. И навар жирный. А это значит, что и у нее будут бриллианты и меха! Ну, чтобы фланировать по улице Светланской! Костя, бывший танкист, а нынче безработный биолог, вряд ли скоро заработает даже на сачок для ловли бабочек. Костю уволили из армии из-за…этих самых бабочек. На последних учениях, когда танки несутся по бездорожью Уссурийского полигона, биолог Костя, высунувшись из люка, сачком ловит жирных махаонов. И, ведь, наловил! Эти бабочки, закупоренные в банке, и явились вещдоком на столе у комдива Глинского. Лейтенант Константин Кукушкин, тут же, после учений, попадает под сокращение. А его голубой сачок, вырванный из рук начальником штаба Черепановым, превращается в пыль под гусеницами учебного танка Т-34, снятого с вооружения российской армии чуток позже.

Вдруг Магдалена тормозит на улице Светланской. Она видит своего одноклассника. Борька Степанов!

Тот сидит на табурете, у распахнутой двери японского офиса. В том самом старинном особняке, построенном еще сто лет назад европейскими архитекторами по приглашению отцов-основателей города Владивостока. Ну, там, где еще вывеска красовалась «ВЕТЧИНА». В момент перестройки. А чуть ниже, мелкими буквами – «Ветчины нет и не будет». Борька тянется под табурет, где на полу стоит баночка с какой-то мутной бурдой, типа, суп с вермишелью. И Боря, как понимает Магдалена, собирается предаться обеденному чревоугодию. Да, на солнышке, да, с видом на главную улицу Владивостока, названную Светланской, в честь полюбовницы царского сына Алексея Романова. Хотя, улица, как мы знаем, официально названа в честь фрегата «Светлана», получившего имя от той самой полюбовницы.

–Боря? Ты ли это?

–Блин! Не хотел я такой встречи –смущается Борис.

–Да, ладно тебе! – Магдалена тоже тушуется.

–Вот, устроился охранником. К япошкам. Ни качки, ни шторма, тепло и сухо.

Еще недавно они виделись на военном БПК «Ворошилов», приписанном к причалу Владивостокской базы бухты Золотой Рог. На дне открытых дверей. Флаги расцвечивания, празднично одетые гости. И Борис, морской офицер, при парадной форме, с микрофоном в руках веселил гостей шутками-прибаутками. А потом Борис показал Магдалене с Костей свою каюту. И познакомил с сослуживцами-офицерами, защитниками морских рубежей страны!

И вдруг табуретка! Списали Бориса с корабля. Вместе со всеми сослуживцами. А корабль разоружили, исключили из состава ВМФ и расформировали. И теперь Борис, красавец, весельчак и сердцеед, собирался трапезничать бурдой из баночки, как последний маргинал…

Эстеты с пучины

Ольга Федоровна с большим трудом пристраивает часть Херсонской паленки на Камчатскую путину. Рыбакам. Верткий менеджер из фирмы, поставляющей питание на путину, еще артачится. Не желает брать водку. Но сдается на окончательном торге, когда Ольга Федоровна предлагает товар почти даром. Как ей было обидно! Будто тем, дегустаторам, блин, с путины, внешний вид алкоголя не пофиг. Тут лосось прет мощным валом! Тонны кижуча, нерки, кеты, чавычи – сами лезут в трал… В небо глянуть некогда! Знай, тяни сети и не зевай! Сезон то лова рыбы ограничен. А в паузах ублажай свой организм водярой! Нет же! Рыбак-эстет, небось, придирчиво оглядывает бутылку, берет ее двумя пальчиками в белой перчатке…Хмурится на ее профиль и на анфас. Разглядывает красный перчик. Откупоривает. Пробует на вкус. Сомелье хренов! И унюхивает же, подлец, что «Вогнык» на три градуса не дотягивает до положенной нормы! И по этой причине Ольге Федоровне не удается продать всю партию херсонской водки. Лишь часть этой паленки смогла она пристроить морским алкашам.

И по этой причине «Тигриные деньги», унесенные Димой на Кипр, фирма Ольги Федоровны «Золотой трепанг» принялась восполнять отовсюду. Ольга Федоровна нервничала. И пускалась во все тяжкие. То посредничала в продаже подозрительных туров на остров Тенерифе. То собирала деньги на кругосветное путешествие Павлу Конюхову, мечтавшему повторить подвиги своего старшего брата Федора, неугомонного морского отшельника.

А тут скользкие люди начали задавать вопросы. Когда? Пора платить за тигриные шкуры. И Ольга Федоровна занервничала.

Магдалена у кабинета Ольги Федоровны просится на прием. Секретарша Аннушка, бесцеремонно уставившись на гостью, докладывает в трубку.

–Эта.., ваша.., водочница паленая. К вам. Требует впустить. Выгнать?

Но уставшая от серии провалов Ольга Федоровна дает добро.

–Запускай.

Разговор в кабинете директрисы был короткий. Она снова поверила Магдалене, ее порыву эмоций, ее неиссякаемому огню такого здорового авантюризма, который еще пока тлел в душе и самой Ольги Федоровны. И который вот-вот мог угаснуть. И она взяла на работу Бориса. В качестве менеджера, тамады на корпоративах и… дамского сердцееда. Идея была манящей. Ольге Федоровне нужны были кредиты в банках. А банкиры у нас в основном…дамы.

Паровозиком к Борису попал на работу и Костя. Танкист и биолог. Возможно, из специалиста по бабочкам выйдет менеджер по продаже рыб. – утешала себя Ольга Федоровна. И притухший огонь авантюризма высекискры в ее уставшей душе.

–Паленая водочница гарантирует, что эти двое талантливые. Типа, у них куча бизнес-идей. Может, эти чуваки и принесут нам мешки денег. – размышляет Ольга Федоровна у себя дома, в одинокой постели. – Пусть будет, может, действительно, принесут. А этого тамаду морского можно подложить под Зинаиду Арсентьевну, банкиршу. – и директриса, измотанная долгами и проблемами, тут же погружается в беспокойный сон.

– Если не принесут, то выгонишь их с треском. – слышит директриса голос бога добрых сновидений Морфея. И тут же Морфей принимает обличье беглого мужа Димы, в оранжевых шортах и с пивасиком в руках. –А лучше их в цемент, в тазик и в море. – заливает Дима в рот лучистое баварское пиво Октоберфеста.

Казахстан, суслики и селедка

Сделки хороши на разнице географической. В казахской знойной степи селедка не водится. Здесь есть лишь колючки перекати-поле, ковыль, да печальные суслики, в генетической памяти которых застыл страх перед ведром с водой. Главное развлечение казахстанской степной детворы-выливать сусликов из нор. И гоняться по степи за несчастными грызунами, мокрыми, фыркающими, нахлебавшимися воды и перепуганными этим суслячьим Армагедоном.

Борис, бывший волк морской, родом из степного города Целинограда. Целик! Раньше это романтическое образование на севере Казахстана называлось сакральным именем Акмола. Не иначе, как только сумасшедшему кочевнику могла залететь в голову эта идея! Город с живым населением назвать белой могилой. Потом, город превратился в советский Акмолинск. Ничуть не лучше! Потом – Астана. А уже позже – в байский Нурсултан. И опять в Астану…Но в народе до сих пор гуляет привычное название – Целик.

– В Казахстане селедки нет, одни суслики. Я тебе это говорю, как человек, родившийся в этой степной стране. Почему бы селедку не предложить в эту степь целинную! У Борьки в Целинограде живет брат родной. Работает в тюрьме. Какой-то шишкой. Значит, связи есть. – Так рассуждает Магдалена, лежа с Костей в постели.

– Суслики, говоришь? – оживает биолог Костя. – Очень миленькие грызуны семейства беличьих. Запасов корма они не делают. Потому, что у них защёчные мешки слабо развиты. А воду суслик совсем не пьёт, ему хватает влаги из кормов. Основной враг суслика хорек, лисица, орел и… казахстанские деточки.

–Хорошо, хорошо! Смотри, Борис найдет в своей степи рынок сбыта селедки. Селедки навалом. Тихоокеанской. Ольга даст рефсекцию. Она ж искала сбыт. Мы спасем и ее фирму от банкротства, и свой авторитет. – не может угомониться Магдалена.

–Короче, меняем вагон селедки на вагон сусликов. -зевает Костя, в прошлом танкист и биолог, а нынче менеджер фирмы «Золотой трепанг».

Ниндзя на Морвокзале

Корабль, потрепанный тайфуном, швартуется к причалу Морвокзала. К нему уже бегут люди.

Илия с сумками выходит в терминал прибытия. На душе неспокойно. Устремляется к телефону. Набирает домашние номера. Трубку не берут. Илия звонит Лоре, соседке, говорит, что уже приехала, и нет ли новостей? И слышит в трубку, что ее четырехкомнатная квартира, на Первой речке, сгорела. Переплетчица Надя устроила в этой квартире гульбу, с пьянкой. В трешке, где ее поселила Илия, места оказалось маловато. И Надя, со своими соседями по общежитию издательства «Дальпресс» гуляли сразу в обеих квартирах. Отмечали чей-то день рождения. Остались ночевать. Когда ночью начался пожар, работнички «Дальпресса» тушили его сами. Но без службы «01» не обошлось. Следствие, прибывшее после пожара, обнаружило закопченные стены, изуродованную пламенем мебель. А на покрытой гарью столешнице старинного кофейного столика – остатки прикипевшего воска от опрокинутого подсвечника.

– Жертв нет. Все остались целы. Лишь ваша Зинаида отравилась угарным газом. Так бедненькая и осталась лежать в запертой клетке. Ну, царствие ей в попугаечных небесах. У птичек, собачек, кошечек и всякой разной тваринки, на небесах есть свои отдельные облака. Жаль, конечно, Зинаиду. Если бы дверца клетки была открыта, она могла бы вылететь через форточку или балкон. Ну, а в целом, все нормально. Забудьте. И радуйтесь жизни дальше. Все там будем. На своих облаках. Так, что заранее не убивайтесь.

Все это бойко протараторила Лора, соседка и кухонный психолог в одном лице.

Илию пошатывает. Она едва передвигает ногами. На воздух! Синюю сумку с ожерельем в море! Но море уже далеко. Может, сбросить сумку с пандуса! Под поезд Владивосток-Москва, как раз гремящий колесами по рельсам в сторону столицы нашей Родины. Избавиться как можно быстрее от опасной штуковины. Илия лавирует между людьми, наклоняется через перила пандуса, смотрит на зеленые островки с травой и кустами, целится, куда бы сбросить сумку.

И тут, в тесной толчее пассажиров она чувствует удар в плечо. Слышит слово «Пардон». И тут же рывок из рук. Илия оглядывается и видит парня, азиатской наружности в бейсболке, из-под которой выбиваются белые волосы. Лицо его кажется ей знакомым. Хотя, азиаты все на одно лицо. Неудивительно, что кучи китайцев ухитряются нелегально проживать во Владике по одному паспорту. Но Илия узнает его. Белый Огурец! Но тот, с синей круглой сумкой, уже растворяется в толпе. Илия кричит.

– Стой!

И вдруг, она различает дружков своего конкурента Черепковского. Их то она знает хорошо. Свирепый Гари, с малиновой рожей. И Штопор Ильич, верткий, на Ленина чем-то похож. Сначала они лыбятся ей, как давней подруге после долгой разлуки, а мигом позже, видя рывок синей сумки, несутся за белым азиатом. Слышны свистки полиции.

– Ну, вот, так даже лучше. – размышляет Илия, уходя к стойке ближайшего кафе, у киоска с сувенирами. – Чужие сокровища мне ни к чему. – Но как? Как Белый Огурец оказался тут? Может, это энергия любви к Миюки телепортировала его на морвокзал? Его пламенные взгляды были очень заметны. Возможно, белый Огурец- настоящий самурай-ниндзя. Секретарь Миюки не может быть прос секретарь. У такой важной персоны, как Миюки, должен служить только настоящий профи! Лазутчик! Белый Огурец, точно, владеет ниндзюцу, искусством скрытности! Внезапно появился, внезапно исчез. От такого можно ожидать чего угодно. Не удивлюсь, если этот ниндзя вплавь шел за кораблем. А в моменты, когда его могли заметить с палубы, нырял и дышал под водой через соломинку! Ниндзя, как ниндзя. Ха! Самый обыкновенный ниндзя! Они способны лазать по отвесам скалистых гор, не хуже козлов, видеть в темноте, как кошки, иметь слух, как у собак… Да такому ниндзя любые тайфуны нипочем! Хорошо, что Белый Огурец, как настоящий ниндзя, не метнул в меня меч-колесо с лезвиями. Сюрикэн. А лишь почти деликатно изъял синюю сумку. Илия допивает горячий кофе. И идет дальше, в синий вечер, нависший над морским вокзалом портового Владивостока.

Сюрприз в ящике

Синий вечер. Шум прибоя. Судно, пережившее шторм, тяжело качается у причала. Граждане, встречающие корабль из Японии, спешат к Морвокзалу. Магдалена Кукушкина, навьюченная двумя картонными ящиками, тяжко ступает по брусчатке виадука. Опасливо озирается. Ищет место. Нашла. У киоска сувениров, под фонарем. Долго стоит в растерянности. Столкнуться нос к носу со знакомыми не хочется. Стыдно. Но синий вечер перекатывается в синюю ночь. И Магдалена воровато вытаскивает бутылку. Ставит на ящик. Прилавок сконструирован. Магдалена отходит за киоск, в тень. Наблюдает. Будто бы это не ее товар, самый популярный продукт любых времен. На бутылку сразу клюет первый покупатель. Уставился завороженно. Знать, не видывал раньше водки с перцем! Начинает крутить головой, в поисках хозяина товара. И Магдалена выходит из укрытия. Короче, два ящика водки в момент раскуплены.

Какой гость Морского вокзала, особенно гость мужского пола, откажется от C2H5OH! Да, если к этой химической формуле водки приплюсовать еще кокетливый красный перчик с украинских херсонских полей! Мужики подходят, узнают цену, бойко покупают.

Вдруг со стороны Морвокзала доносятся крики. И звуки выстрелов. По пандусу, прямо на Магдалену несется группа людей. Полицейские догоняют. Гражданские убегают. Впереди группы, с некоторым отрывом, улепетывает парень, активно двигая ногами. Он в бейсболке на белых локонах. У него азиатская внешность, с аномально длинным лицом. В руке у него синяя сумка круглой формы. И если бы не выстрелы и крики, можно легко принять этих людей за участников ежегодного во Владивостоке марафонского забега на дистанцию 42 км.

Но выстрелы! И Магдалена в ужасе прилипает к киоску. И тут начинается какая-то хренотень. «Спортсмены» носятся вокруг кафе и киоска, мимо Магдалены. В какой-то момент вся эта круговерть заканчивается. Слышны снова выстрелы. И звуки сирены где-то у Корабельной набережной. И на асфальт валится тот самый белобрысый азиат, что активнее всех двигал ногами, но так и не смог убежать.

Другой «бегун», шатен с малиновой рожей, рвет из рук азиата круглую сумку. Но руки азиата цепкие. Борьба. Шатен падает. Но вот он вскакивает на ноги и заносит пистолетом по голове азиата. Азиат перехватывает пистолет. Сумка в руках шатена. И он улепетывает. Но Белый Огурец, – а это он, – подымается на коленях, – в руках у него пистолет. И он целится в похитителя синей сумки. И снова падает навзничь. Но снайпер он отличный! Он, явно, владеет техникой ниндзя. Маленький шатен, а это Свирепый Гари, валится лицом в асфальт и замирает. Из его рук выпадает круглая синяя сумка и катится колесом… за киоск, в лунную темень. Но, что за диво! Сумка вдруг будто подпрыгивает и падает в ящик из-под водки. Но никто этого не замечает. А по брусчатке, освещенной фонарями, растекается кровь несчастного азиата. И у киоска валяется поверженный шатен.

Часть бегунов устремляется в сторону мыса Эгершельд, названного в честь капитана II ранга Густава Эгершельда, корабль которого зашел в военный пост Владивосток в 1860 году, в год основания города. А к месту происшествия набегает толпа зевак, подъезжает полиция. Двое бравых оперативников опрашивают Магдалену в качестве свидетеля происшествия. Составляют протокол, куда вносятся: имя, фамилия, адрес, прочие персональные данные. Что видела, слышала, знает…?

И тут Магдалена видит в толпе соглядатаев Илию, человека-рентгена, знаменитость города Владивостока. Илия зыркает своим карим плутовским глазом на Магдалену, странно усмехается и растворяется в толпе.

Белый Огурец оказался жив. Он даже пытается подняться и беспокойно озирается вокруг, будто ища что-то. Его бейсболка, в следах от обуви, распластана на брусчатке. А белые волосы с черными корнями свисают с его черепа необычно и даже стильно. Пуля просвистела сквозь его ребра, не задев важных органов. Скорая помощь загружает его в карету. Туда же прыгают оперативники. Потерпевший не только жертва, но и субъект, преступивший закон. Машина скорой, гулко фыркнув и, выпустив черную копоть с выхлопной трубы, мчится вдаль.

С тяжелым сердцем Магдалена трясется в трамвае домой, к остановке Первая речка. В ее руках два ящика из-под водки-пригодятся завтра для следующего подвига с «Вогныком». В кармане пачка денег. Океанский проспект 105, кв. 96. Магдалена подымается на лифте домой. Радость от блестящей продажи «Вогныка» подпорчена печалью. Кем бы ни был этот маленький шатен, лишать его жизни никто не имеет права. Магдалена тяжело вздыхает, и вновь прокручивает картинку происшествия, свидетелем которой она оказалась на Морском вокзале Владивостока. Маленький шатен, подкошенный пулей, валится лицом в асфальт и замирает. Свирепый Гари. Раньше Гари Карлович Шмидтгаль, визуально скромный человек, работал на Вишне контролером. Вишня-зона особого режима в степях Казахстана, под Целиноградом. Гари Карлович был примерным семьянином. Не пил, не курил, как большинство образцовых немцев, предки которых были сосланы в Казахстан, а их дети прижились тут, в степи, и уезжать в Германию не совсем и желали. Как-то на зоне, в Вишне, начался бунт. Зеки-полосатики понеслись по коридорам зоны, сметая на своему пути всех. Ранили, порезали работников-контролеров. Ворвались к куму-начальнику и убили его. Досталось и Гари Карловичу Шмидтгалю, маленькому скромному немцу. Его покалечили, всадили нож в живот, исписали лезвием все лицо… Но Гари Карлович выжил.

Бунт был подавлен. Кого-то из зеков убили, кому-то добавили сроки. Как только Гари Карлович Шмидтгаль поправился и вернулся на зону, его будто подменили. Его было не узнать. Визуально скромный, семьянин, маленький немец Гарри Карлович освирепел. Талант его, скрытый до времени, вдруг прорвался наружу. Он начал лупить всех зеков без разбору. Дубиналом. Каждый день. Отчаянно и отважно. Без доли страха. С особой свирепостью. Лупцевал дубиной и тех, кто участвовал в том бунте, и тех, кто не был причастным. Маленький Гари, с жуткими шрамами на лице, делал это так свирепо, что зеки присмирели. Никто не хотел с ним связываться. Все повиновались ему. Тогда – то маленький Гари и получил кличку Свирепый Гари. Уйдя на пенсию, Свирепый Гари обуздал свою мечту. Он переехал в славный морской Владивосток, о котором буйно грезил всю жизнь в степном Казахстане. Владивосток – это корабли, торчащие по центру города, в бухте Золотой Рог. Владивосток – это богатые соседи- Япония, Южная Корея и великолепный Китай. Владивосток – это гнездовье бушующего криминала, на зависть другим опасным городам России. Владивосток-это город когда-то сосланных зеков. Здесь, во Владивостоке, Свирепый Гари нашел применение своим талантам. Он начал работать в охране у мэра города Черепковского. Но на Морском вокзале его суетная жизнь оборвалась от пули Белого Огурца. И зачем он гнался за этим азиатом, и зачем вырвал у него синюю сумку Илии, Гарри Карлович Шмидтгаль раздумывал уже на небесах. Он не знал, что таится в сумке Илии. Но он видел, как шустрый азиат, гость Владивостока, вплотную подбежал к Илии и нагло вырвал сумку у нее из рук. У Гари Карловича Шмидтгаля сработало затаенное чувство патриотизма. Чужак – это гость. Чужак не может так поступать. Это неправильно! Гари Карлович Шмидтгаль, немец по крови, отказавшийся еще в Казахстане возвращаться в Германию, на родину своих предков, считал себя своим в доску, среди русских. И тогда, на зоне, в северном Казахстане, где жили в основном русские. И тут, на голубых небесах, над прекрасным морским Владивостоком,

Лифт останавливается. Магдалена с ящиками направляется к своей квартире номер 96. Дома никого. Костя, танкист и биолог, застрял с рефсекцией селедки тихоокеанской в Кулунде, на границе с Казахстаном.

Магдалена рассыпает купюры на ковре, подстелив местную газету «Красное знамя». Вьетнамский ковер ручной работы дорогой. Красивый. С белой бахромой. По вишневому полю ковра порхают роскошные голубые бабочки. Невиданные махаоны! Это Костя, танкист и биолог, сам выбирал ковер с бабочками в центральном универмаге. Перед самой командировкой в Целиноград. За те суточные и командировочные, которые Ольга Федоровна выделила ему на Казахстан. Под тот кеш, который Костя забил на каждый килограмм селедки тихоокеанской.

Денег на ковре много. А водки «Вогнык» – целый коридор до потолка, аккуратной россыпью. Завтра снова на Морвокзал. Магдалена берет бутылки и заполняет ими ящик. Бутылки все в норме, с этикетками, хорошо закупоренные-отобранные для продажи. Ольга Федоровна дала распоряжение всем менеджерам, любым возможным способом, и как можно быстрее, реализовать остатки этого проблемного товара. Все, что невозможно продать, некондиционное, без этикеток, Ольга Федоровна пока оставила на складе.

Магдалена загружает «Вогныком» один ящик. Открывает второй…а там сумка синего цвета. Та самая, круглая сумка, что держал в руках бегун-азиат, рухнувший к ее ногам.

– Мистический реализм! – мелькает шальная мысль в сознании Магдалены. – Как эта сумка оказалась у меня?

Магдалена растеряна. Пещерный страх сковывает ее волю. Она трусливо бросает на пол сумку. Плюхается в кресло, поджав коленки. Но любопытство сильнее. Она подходит к сумке. А в сумке – коробка, с бледным рисунком желтых хризантем.

Магдалена осторожно открывает коробку. И на вишневый ковер с голубыми бабочками соскальзывает странный предмет. Магдалена подымает его, вертит в руках. Какая-то веревка, с бусинами невзрачного цвета, по форме похожей на головастиков. Ожерелье. Магдалену пробирает холодок. Но она мысленно себя бодрит, скручивает колючей проволокой свой страх. И осторожно надевает ожерелье себе на шею. Смотрит в зеркало.

–А ничего! Антикварно! Можно покрасоваться в таком! – вдохновляет себя Магдалена.

И тут из глубин зазеркалья, перед глазами Магдалены, всплывает видение. Илия. Знаменитая целительница Владивостока зыркает своим карим глазом на Магдалену, странно кривит усмешку. И вдруг это видение, сделав призрачный круг над хрустальной люстрой, улетучивается через распахнутую лоджию куда-то в сторону моря. Магдалена, вся дрожа, идет следом. Вид из ее квартиры, что на Океанском проспекте -105, чудный. Перед глазами море. Вот оно. На ладони! Огоньки кораблей и невообразимо огромное солнце. Пламенно-красное. Оно окунается в водную гладь. И вдруг начинается шторм. Налетает серая буря, небо туманится. И богиня солнца Аматерасу, та самая Япона-мать, хозяйка священных сокровищ, снисходит с неба. И в красном подбое умирающего заката Магдалене вдруг чудятся дикие танцы, схватка двух ревностных сил, в женском обличье, очень даже миленьком. Илия и Аматерасу. Магдалена восторженно глядит на это мистическое представление. И она вдруг ощущает, что это синее небо с кровавым подбоем и эти дамочки, что так озорничают, кружат и зависают над бытием, это и ее стихия. Ее энергия жизни.

Тут снопы дождя обрушиваются на город, начинается мощный потоп, такой привычный для города Владивостока. Тонны воды крушат дороги, ведущие к административным зданиям. Деревья валятся от ураганного ветра, погребая под собой автомобили. Первые этажи многоквартирных домов затоплены и обесточены. Вторая речка выходит из берегов. Люки, как всегда, не справляются с этой разрушительной силой. Корабельная набережная уже под водой. И машины по брюхо буксуют в бурлящем водовороте. Ребятня, из частного сектора, прилетевшими грачами гнездится на крышах домов. Помидоры в огородах, в обнимку с красным перцем, чесноком и баклажанами превращаются в разухабистую аджику. Народ, застигнутый врасплох, закатав штаны-подолы и, веселясь, бредет по пояс в воде. Кто-то добирается вплавь, на юркой лодчонке. А кто-то учиня ет заплыв на надувном матрасе. Спасатели эвакуируют людей на вертолёте.

Но народу нипочем все эти Джуди, Робин, Максим, Эмма, Майсак, Хайшен. Народу по барабану и мифическое божество соседей-японцев, небесная Аматерасу, которая, несомненно, и нагоняет все эти ежегодные стихии на это пространство иероглифа, под названием Приморский край. Народ, вероятно, даже гордится перед остальными гражданами обширной России этой системной катастрофой, зарождаемой в Тихом океане и имеющей научное название-тайфун.

Магдалена захлопывает двери лоджии. Снимает с себя таинственное ожерелье, вглядывается в него с интересом, нежно гладит ладонями. Прячет его в коробку с желтыми хризантемами. И кладет на столик возле кровати. Ожерелье притягивает к себе Магдалену. Манит и будоражит. Магдалена начинает подозревать, что с ожерельем что-то не так. Оно не простое. Но Магдалена ни сном, ни духом, ничего не знает об этом Сокровище Японского народа, которое так опрометчиво подарила милая Миюки целительнице из Владивостока Илии.

Куланы Кулунды

Константин Кукушкин, танкист, биолог и менеджер фирмы «Золотой трепанг», уже третью неделю парится на границе России с Казахстаном. Здесь, в знойной Кулунде, в отстойнике железной дороги, пылится на приколе рефсекция селедки тихоокеанской. Через границу ее не пускают. Ольга Федоровна доверила новым менеджерам Константину Кукушкину и Борису Степанову оформить документы на рефсекцию селедки. Они и оформил. Но откуда им, танкисту-биологу и моряку-сердцееду, знать, что в документах на проезд в другую страну нужно было поставить штамп – «Выезд разрешен». Дело было под самый Новый год. Таможня уже гуляла с шампанским в руках и конфити на носу. Таможне было не до мороженной селедки. Какой штамп в Новый год! О штампе все просто забыли. И рефсекцию селедки выдворили в дальний путь без этого документа. Когда стало известно, что селедка застряла на границе, Ольга Федоровна и откомандировала туда Костю Кукушкина, автора этого селедочно – степного проекта. Спасать селедку и деньги, вложенные в нее. А Бориса отправила на дачу в Садгород, к банкирше Раисе Арсентьевне, спасать кредит, взятый фирмой. Борис старательно пыхтел. Выстраивал замысловатые по архитектуре пирамиды в постели с банкиршей. Время шло, а кредит, выданный фирме «Золотой трепанг» под малый процент, таял и требовал скорого возврата.

Кулунда! Романтический край! Крупный транспортный узел на западе Алтая. Этимология названия этой местности, как утверждает история, от слова кулан. Милое животное, живущее со времен мамонтовых. Что-то общее между осликом и лошадкой. Биолог Костя еще в самолете вычитал значение этого названия в книге «Сокровища Алтая», купленной специально для этой поездки. Название ему понравилось. И Костя загорелся увидеть этого кулана живьем. Кулунда! Как поэтично! Костя прилетает в Барнаул, а потом «козьими тропами» добирается до села Кулунда.

Дежурный таможенник объясняет проблему. Проблема серьезная. Штамп «Выезд разрешен» отсутствует. И потому рефсекция стоит на приколе. Костя схватился за голову. Как решить проблему? Не возвращать же рефсекцию обратно, во Владик, на таможню, за штампом. Начинаются звонки, многочисленные и малозначимые. Сколько было истрачено денег на телефонные переговоры Ольги Федоровны с таможней Кулунды! Сколько здоровья вбухано в пустые уговоры! И сколько денег было отдано в качестве взятки сотрудникам таможни Владивостока! Но секция с селедкой намертво застряла в тупике ж/д, на границе между двумя славными соседними государствами. Сроки кредита поджимают. Ольга Федоровна не находит себе места. Деньги заканчиваются. Борис, тем временем, истощается на пахотных работах в постели с банкиршей.

Ольга Федоровна снова впадает в депрессию. Она перестает ездить на работу. Она тупо не выходит из своей квартиры и ощущает себя больной, раздавленной и уже далеко не молодой, как это было еще совсем недавно, когда рядом был ее Дима, когда ладился бизнес, когда даже дом в Мюнхене казался ей адекватнее этого самого ошибочного в ее жизни «водочно – селедочного» проекта.

А биолог Костя Кукушкин, в силу своей природной сдержанности, оставил попытки высвобождения рефсекции. Не штурмом же брать таможню Кулунды! Костя, танкист, понимал, что танк Т-34, или Т-72 и даже хоть Т-90М, – самый лучший танк в мире -, как его учили в военном училище бывшего города Свердловска, не спас бы ситуации. Если бы даже и был сейчас у Кости в распоряжении. И Костя лежал в простеньком номере сельской гостиницы и плевал в потолок. Долго плевать было скучно и Костя, биолог отправляется на поиски кулана, животного мамонтового периода. Косте любопытен тот факт, что куланы никогда не поддавались приручению. Это, тебе не лошадь Пржевальского!

Кулана Костя в Кулунде не находит. Но бабочки, любимые крылатые создания Кости-биолога, здесь, в Кулунде, оказались жирнючие, невиданные. В местном магазине Костя сразу же, на последние деньги, покупает сачок. Самую необходимую вещь в его случае.

Жители Кулунды мигом примечают нового странного типа. Тот гоняет с сачком по местной набережной, по пляжу соленого озера Шекулдук, парку культуры «Веселый ветер».

Местный авторитет Сеня Кривой нервничает и приказывает доставить к нему во двор этого чудика с сачком.

Костю быстро находят и доставляют.

– Что это тут у нас за Паганель выискался, хрен тебе в печень! Ты какого лешего наших бабочек изводишь? – говорит Сеня Кривой, нервно мигая правым веком. Что отвечает авторитету Костя, остается тайной. Но сачок у него был отобран, а самого Костю бесцеремонно выдворили за ворота дома Сени Кривого, сделав единственное и последнее китайское предупреждение-не истреблять первозданную фауну Кулунды.

Костя надолго залег в гостинице и от безделья снова плевал в потолок.

Магдалена Кукушкина волновалась за Костю. Уповала на Ольгу Федоровну. Но Ольга Федоровна ничего уже не предпринимала и находилась в прострации. На работу она приезжала. Здоровалась с менеджерами фирмы, которые вопросительно глядели на нее. И вскоре уезжала домой. Бизнес ее догорал. Все ее состояние сыпалось. Кредит, вложенный в рефсекцию селедки тихоокеанской, таял в тупике какой-то степной глуши. Кулунда оказалась Ольге Федоровне не по зубам.

Магдалена дозвонилась Косте в гостиницу Кулунды. Выяснилось, что платить за гостиницу нечем. Еду купить не за что.

Если уж не везет, то по полной. Магдалена в отчаянии. Она почувствовала себя такой одинокой, такой беззащитной. Ей так захотелось прижаться к своему родному Косте, зарыться в его объятиях. И быть слабой и нежной женщиной. Но Костя…Он сам так слаб! Как же несправедлива к ней судьба! Почему она, Магдалена, сама должна тянуть семью и быть для мужа опорой в жизни? И почему ее жизнь так резко изменилась? На каждом шагу одни проблемы. Кто стоит за этим? Может быть, всему виной то таинственное ожерелье из синей сумки, которое странным образом оказалось у нее в доме? И кто оградит ее, Магдалену, слабую и нежную женщину от всех этих напастей? Магдалена зарывается в постели, сворачивается в комочек, натянув на себя одеяло по самый нос.

Месть Аматерасу

Квартира благоухает свежим ремонтом. Остатки гари удалены современными химикатами. Новая мебель уютно вписалась в свежий интерьер. Яркий попугай какаду по имени Черепок разгуливает по длинной лоджии, задрапированной маскировочной сеткой. Громко чему-то возмущается, метет длинным зеленым хвостом по новому деревянному полу. И картаво выкрикивает.

– Илия? Или я, Черепок?

Илия отдает последние распоряжения помощнику по хозяйству. Теперь у нее Паша, парень милый, смышленый и предупредительный. И Паша не только исполняет служебные задачи. Паша становится близким человеком для Илии. Надю, брошюровщицу «Дальпресса», виновную в пожаре, Илия так и не увидела. Надя после того случая трусливо сбежала в свой город Магнитогорск и упала на дно.

Илия вычеркнула из памяти все эти неприятности. И не только лишь по совету Лоры, своей соседки-кухонного психолога. Илия и сама бы могла, кого хочешь, научить жизни. В своей душе она старалась оставлять другие воспоминания, приятные. Множество тех впечатлений, которые интересны любому пытливому человеку. О Японии, о домике среди вишневого сада и причудливых сосен. О милой Миюке. Наверное, беременность ей к лицу! О белом Огурце. Любопытный тип! Ради своей хозяйки Миюки он идет на любые подвиги. Только влюбленный человек способен на такое! А дворец с его странным населением! Восемь принцесс, неудачное наследие трона! За что мироздание так мстит Японцам? Откуда эта карма, что лежит на этом замкнутом народе? Не из тех ли темных веков, когда мальчик Антоку, наследник трона, гибнет от руки своего же рода. Мужская линия умышленно прервана. Геном сына солнца уничтожен, не переносится в следующее поколение. И это сделано сознательно и прежде времени. Без боя. А вдруг мальчик мог бы спастись! Никогда нельзя сдаваться! Жизнь дает нам примеры чуда спасения в самые последние минуты перед гибелью. А если раньше времени сложить лапки, признать поражение, то смерть легко побеждает в этой дикой схватке двух сил. Не в этом ли таится наказание той династии? Не потому ли рождаются только девчонки?

Илия блаженно вытягивается на новом диване вишневого велюра с газетой «Красное знамя». Газета рассказывает новости Приморского края. Оказывается, мэр Черепковский, проигравший в избирательной кампании, уже обосновался в Москве. И даже заделался там депутатом. Илия ликует. Теперь, никто не будет мешать ей жить, как она хочет. И сотрясать мироздание амбициозным вопросом «Илия или я?» Теперь она, человек-рентген, станет единственной царицей нетрадиционного исцеления в городе Владивостоке и за его пределами.

Звонок телефона выводит Илию из блаженства. Паша, взявший трубку, как-то странно вытягивается в струнку. И быстро подносит телефон Илии.

Звонок из Японии. Это Миюки. Она рыдает. Ребенок, которого она так бережно носила в себе, не родится. Ребенка больше нет. Резкие боли и кровотечение прервали мечту несчастной Миюки о материнстве.

Не долго дворец радовался известию о долгожданном наследнике. Сеансы Илии не спасли престол. Месть Аматерасу оказалась сильнее. Миюки в отчаянии.

Илия вскакивает с дивана.

– Спокойно, Миюки! Где ты сейчас находишься?

– В моей спальне. – всхлипывает Миюки

– Я не была там. Я не знаю и не вижу твою спальню. Ты можешь перейти туда, где мы с тобой проводили сеанс?

– Да. Сейчас…

– Ложись на кушетку. Кушетка стоит на том же месте?

– Да. Там же. Я легла.

–Твоя голова в сторону окна?

– Да.

– Торшеры, те, белые тюльпаны, в комнате? Оба на месте?

– Да.

– Все. Вижу. Ты сегодня в чем-то светлом? Одежда, я имею ввиду.

– Я в спортивном костюме. Молочного цвета.

– Дверь в сад почему закрыта? Открой, мне душно.

– Сейчас открою.

– Ага, прекрасно! В саду сейчас цвета розовые, синие, желтые…

– Ты видишь все верно.

– А теперь расслабься, Миюки. Закрой глаза.

И человек-рентген Илия начинает почти мистическое деяние. Сеанс исцеления. По обычному телефону. На расстоянии в 1064 км. Между Владивостоком и Токио, городами, омываемыми глубинным Японским морем, входящим с состав Тихого Океана. Таинство, не понятое до конца наукой. Таинство на грани безумия, между статьей уголовного кодекса о мошенничестве и гениальным открытием ученых. Предмет исследования КГБ, английской разведки и международных научных центров, в поте лица, изучающих способности человеческие.

Лучше прыгать

– Надо что-то делать. Не сидеть на месте! Надо спасать ситуацию. Костю вытаскивать. Делай что-нибудь, Боря!

– Что тут можно делать? Подпрыгивать?

– У меня идея! Давай пойдем на прием к самому главному начальнику таможни. Вместе. Ты мне нужен для поддержки, моральной.

– Зачем? Ольга Федоровна ему звонила. Все впустую. Я думаю, что твой Костя там в этой Кулунде, останется на всю жизнь. А чего? Женится на алтайке. Там горы, природа, бабочки-чего ему еще надо! Селедки им на всю жизнь хватит. Прокормятся.

Утро. Магдалена с Борисом едут на трамвае. Две девушки, увидев Бориса, окрикивают его и игриво приставляют ладошки к виску.

Приемная главного управления таможни Владивостока. Борис нерешителен. Нервно шутит. Магдалена уверенна и серьезна. Секретарь легко, без записи, впускает их к начальнику. Большой кабинет. На стенах портреты важных персон: президента, мэра города. Стеллажи с разными милыми сердцу начальника пустячками. Длинный стол. Кабинет безлюден. Борис, глядя на портреты, говорит Магдалене.

–Твоего здесь портрета не хватает. Но, если ты Кулунду одолеешь, я закажу твой портрет. И тут только Магдалена с Борисом видят самого начальника. Он, мелкого росточка, а кресло его огромное. И начальник в этом кресле, у самой стены, незаметен. Петр Сергеевич. Он в возрасте и в хорошем настроении. И он, не реагирует на фамильярную шутку.

Магдалена кратко рассказывает ситуацию со штампом «Выпуск разрешен». Борис по вытяжке «смирно», молча, стоит рядом.

Петр Сергеевич оказался хорошим мужиком. Он вникает в проблему. И тут же, при посетителях, набирает номер телефона своего коллеги в Барнауле.

–Иван Иваныч, приветствую. Как семья? Марь Ванна… Дети… На море были этим летом? Там же? В Мисхоре? А…! Здорово! У меня к тебе, Иван Иваныч, просьба. Там у тебя, на Кулунде, застряла моя рефсекция селедки. Ты ее, будь так добр, выпусти. А то, у меня тут коммерсанты слезы льют. Владивосток затопят еще. У нас итак Тайфуны один за одним, каждый год. Такое бедствие от них. А..? Ха-ха. И от этих коммерсантов тоже. Да. Штамп забыли проставить «Выпуск разрешен». А так все документы в полном порядке.

Магдалена вылетает из здания краевой таможни, как ласточка, расправив крылья. Борис смущенно идет следом.

–Ну, ты даешь! Я бы не смог так унижаться, просить, слезы лить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.