Анфилада Ю Ри
Я подарю тебе новую жизнь

Глава 1

Я с трудом открыла глаза от настойчивого толкания в бок.

– Эйприл! Эйприл Элванс, я сейчас к вам обращаюсь!

Сквозь пелену пробуждения и нахождения во сне пытаюсь собраться с мыслями.

– Поднимайтесь и сиюминутно направляйтесь к директору! – громогласный голос моего преподавателя по истории мирового искусства миссис Агаты Грейс разлетался по кабинету, и отрикошетив от стен направлялся прямо в меня, поражая будто острыми лезвиями.

– Эйп, я пыталась тебя разбудить, честно, но ты же так спишь, рядом слоны чечётку танцевать будут – у тебя и веко не дрогнет! – шёпотом оправдывала себя соседка по парте, комнате, и по совместительству лучшая подруга Джесс.

Миссис Грейс тем временем не унималась:

– Вы – первокурсница, и прошло три месяца от начала занятий, а это уже четвертый раз, когда вас настигает сон на моей лекции!

Зрение обрело свою былую чёткость. Глаза сфокусировались на сверлящим меня взглядом преподавателе, пребывающей в недовольно-угрожающей позе подле голограммы.

Бледно-голубая проекция поочередно воспроизводила творения людей в киноиндустрии пятидесятилетней давности: кадры, как несколько ребят в чёрных мантиях приблизительно десяти лет примеряют по очереди говорящую шляпу, далее – фрагменты влюблённой пары на фоне крушения лайнера впечатляющих габаритов, видеоряд сменился на путешествие босоногого мужчины невысокого роста, маниакально оберегающего золотое кольцо.

– Вообще-то пятый! – надменным, задиристым голосом прозвучало с первой парты выскочкой и всеобщей любимицей Латой, но миссис Грейс не обратив внимание на уточнение одногруппницы, продолжила насаждать:

– Если студентке Эйприл Элванс столь не интересно слушать мои лекции, то, предполагаю, беседа с мистером Хейзом Смит повлияет на ваше желание учиться. – подвела короткую черту преподаватель.

Гневно расхаживая взад-вперёд по аудитории, она бросала на меня ядовитый взгляд блёклых серых глаз, а седые волнистые волосы дерзко подлетали от каждого шага. Несмотря на сорок с хвостиком лет, фигура педагога была сродни двадцатилетней девушки, от этого даже тотальная седина не позволяла новичкам точно определить возраст женщины.

С разных сторон аудитории раздались приглушенные шепотки, это добавило раздражения, но виду я не подала – пусть шипят. Слагать характеристику о человеке, исходя только из мнения других – явно признак дурного воспитания, либо скудоумия.

Преподаватель истории мирового искусства, что сокращённо – «ими», по-прежнему не унималась, желая додавить меня до конца:

– На следующем занятии я обязательно проверю все ваши лекции, так что будьте благодарны, что я даю фору подготовиться как следует. Если вам, Эйприл, конечно, есть вообще толк до чего-либо кроме своей неординарной внешности!

Справедливости ради хочется отметить, что училась я довольно хорошо с самого начала школы и старалась держать планку и сейчас, если бы не предвзятое отношение некоторых педагогов к моему обновлённому виду. Казалось бы, колледж, восхваляющий искусство, которое всегда являлось выплёскиванием содержания внутреннего мира во внешний в эстетическом формате, индивидуально-своеобразном созерцанием прекрасного, а у нас розовые волосы – патовая ситуация.

«Пф-ф! Чёрта с два я буду дальше слушать её вопли! Самое время сматываться, пока гузка сделала паузу» – промелькнуло в голове, отчего я даже сама удивилась пришедшим нетактичным мыслям.

Попав в первый же учебный день на пары к Агате Грейс, я оказалась в эдаком «восторге» от поведения преподавателя, что позже, делясь впечатлениями с компанией старшекурсников и позабыв её имя – обозначила «гузкой». Моя бабуля называла так хвостовую часть курицы, в простонародье – задницу. Это прозвище коронно держится уже три месяца, хотя мне предельно стыдно за тот случай. Знает ли сама носительница титула истоки возникновения – неизвестно, но предвзятое отношение ко мне и моей внешности не усугубилось, но и не исчезло совсем.

Встав, попутно хватая сумку с крючка парты я порывисто направилась к двери, с желанием поскорее покинуть душное во всех смыслах помещение.

Майский солнечный свет ласкал оранжевые стены коридора, и стоило мне выйти из аудитории, он беспощадно бросил свои объятия в мои зелёные глаза.

Создавая козырек рукой и щурясь от настигших лучей, уловила взглядом уже давно знакомого мне паренька, который, как всегда, прогуливая нашу совмещённую пару «ими» сидел на подоконнике с карандашом и миниатюрным холстом в руках. Его профиль выглядит эффектно отбрасывая тень, а кончики стальных, недлинных и слегка вьющихся волос будто искрятся от лучей света. Точёные напряженные скулы, нахмуренные брови и бледно-васильковые глаза ненавязчиво шепчут о том, что парень сейчас в своей вселенной и целиком поглощен работой.

– Чейз, салют! – решила я всё же нарушить полёт фантазии друга.

– Эйприл? – ловко спрыгнув с возвышенности, парень устремился ко мне с объятиями. Оказываясь все ближе я почуяла аромат свежести и морского бриза, будто море где-то рядом, только руку протяни и тебя одарит прохладой и спокойствием.

Отстраняясь и невесомо убирая за ухо локоны с моего лица, Чейз поинтересовался:

– Так, а ну признавайся, опять всю ночь писала музыку, а на занятиях у исторички уснула? – одновременно мягко, но настойчиво прозвучало из его уст.

– Лучше беспробудно спать, чем видеть её устрашающие бесцветные глаза, – я разлохматила волосы, выпучила глаза и уткнув руки в бока злобно посмотрела на Чейза имитируя преподавателя.

Ответом на мою шалость был мягкий, как обволакивающая и пленяющая морская волна смех Чейза.

– Она направила меня к директору, последствия не заставили себя долго ждать. Необходимость выиграть этот чёртов грант на конкурсе талантов нашего города с каждым днём имеет у меня всё больший интерес… – улыбка тронула моё лицо, но выглядела она натянутой, чтобы скрыть истинные эмоции.

Мы слишком хорошо знаем друг друга, поэтому Чейз заметил что я стушевалась и покачал головой сопроводив жест прищуром глаз, тем самым желая выведать корень проблемы.

– Бабуля вчера звонила не с радостными новостями. Говорит, ей не удалось скопить нужную сумму. Соответственно, за второй семестр заплатить она не сможет, а меня по такому случаю – отчислят. Но если я получу грант, если всё же смогу и выиграю в этом конкурсе, то за весь период учебы мне платить не придется вообще.

Смиренно выслушав новости, парень нахмурился и с укором во взгляде произнёс:

– Во-первых: не отчислят. Ты ведь знаешь, на крайний случай – я помогу. Во-вторых: ты уже определилась с программой, которую предоставишь на выступлении?

– Во-первых: я справлюсь со всем сама, правда. Ещё не хватало тебе быть должной, а вот во-вторых… если честно, то нет, и это меня тревожит не меньше! Имеются три законченные пьесы для фортепиано, но какую выбрать – ума не приложу. Вместе с тем, настолько часто их проигрывала, что сейчас на слух они все слились в одну, да и в голове каша…

Внутренне я чувствовала себя как на пороховой бочке, и казалось, если в данный момент произойдет еще что-то даже минимально-отрицательное в мою сторону, то я просто взорвусь. Поэтому, стоять спокойно мне не удавалось: я то перебирала мягкий ремешок от сумки в руках, то с нажимом крутила на уголке воротника значок колледжа или монотонно ударяла носком кроссовок о стену.

Художник потянулся сначала руками вверх, а далее вытянулся всем телом как струна растягивая затёкшие мышцы, при этом не убирая с лица хитрую улыбку спросил:

– А хочешь, я буду твоим независимым слушателем? Музыкальным даром, я, к сожалению, не обладаю как ты, но оценить твой труд уж точно смогу. Последний раз слышал твоё исполнение когда ты ещё была совсем мелкой и училась в музыкальной школе.

– А хочу! Я как раз планировала протестировать на звучание недавно установленную проекцию виртуального синтезатора, – эмоции подогревали диалог и добавляли энтузиазма,

– Решено! Давай, сейчас идем до директора, а потом заглянем в сто пятую аудиторию, мисс Лаура Флауэрс дала мне свои вторые ключи от кабинета, чтобы я могла готовиться для конкурса. И, если, конечно, её там не окажется, то…

Внезапно Чейз сделал шаг навстречу, заметно сократив дистанцию между нами. Это произошло слишком быстро, но моё сердце успело пропустить удар. Одну руку положив мне на плечо, а второй упираясь в подоконник, тем самым не оставив мне шанса вырваться из ловушки, он почти прильнул губами к моему уху и шёпотом вливал патоку в моё сознание:

– Значит, закроемся изнутри… и будем с тобой… наедине, заниматься чем-то… искусно прекрасным, ты… это хотела сказать?

Его обжигающее дыхание коснулось мочки моего уха, пульс ускорился, щёки схватились малиновым цветом, а по жилам пробежала искра. Дыхание стало сбивчивым, он не отступал, но и не продолжал. Я не видела его лица, но почти чувствовала томную улыбку, по которой сходили с ума многие девушки. В иной раз – я бы толкнула друга в плечо и посмеялась, объявив – что не купилась на его уловки. Собственно, всегда именно так и заканчивались шалости подобного рода с его стороны, но именно сейчас их характер приобрёл совершенно иные тона.

Отчего в этот раз я так не поступила, а когда он приблизился, то моё тело и вовсе выдало неординарную реакцию на своего давнего друга…

«Нет, стоп, Эйприл! У тебя гормоны скачут что ли, раз трепещешь от Чейза, или ещё от сна на паре не отошла? Ох… как же вкусно от него пахнет, а серебро волос застенчиво ласкает мою пылающую смущением щёку… ну уж точно совсем головой поехала… Соберись!» – но мысли упорно вязли, комкались так и не срастаясь воедино.

Чуть отступив, тем самым подарив мне глоток воздуха, парень смотрел на меня с тенью озорства в глазах и ожидании ответа. В горле пересохло, хрипло и сбивчиво я выдавила:

– Чейз, мне… это… идти нужно… мы тут с тобой… болтаем… а я…

По всей видимости, именно такой реакции он и ожидал, потому как после моей «речи» Чейз рассмеялся довольным бархатным смехом и отступил, будто ничего неординарного только что и не происходило. Тем не менее, всё-таки в глазах я уловила интерес, наперевес с удивлением от проявленной мной нетипичной покорности в ситуации.

– Помню-помню. Идём, цветущая сакура, а под прекрасным – я имел ввиду занятия музыкой, а не то, что ты там себе нафантазировала, хулиганка. – он продолжал улыбаться, но теперь уже как-то ласково, бесхитростно.

– Мистера Смит не бойся – он порядочный человек, тем более, я слышал от одногруппников, что у него вчера родилась дочь. Думаю, сейчас он в хорошем расположении духа и особо строгий выговор ты не получишь. В любом случае я буду ждать тебя рядом с кабинетом, а позже могу добросить до общаги, чтобы ты не пугала прохожих своим кислым лицом.

Обхватив мою небольшую ладонь своей прохладной рукой, голубоглазый парень повел меня в головной корпус «Колледжа культуры и искусств», названного в честь нашего небольшого городка «Слифорд». Население Слифорда составляло приблизительно пятнадцать тысяч человек, если не считать роботов с искусственным интеллектом, которых в последние месяца стараются регистрировать как полноправных граждан. Даже несмотря на то, что более чем вспомогательной функции для человека и общества они не выполняют, кто-то успевает прикипеть к железяке и считать другом, членом семьи или даже любовником. «У всех свои причуды…»

Наш мир полностью и неумолимо переходил во власть науки и прогресса. Что касаемо музыкального поприща, то за последние двадцать лет перенасыщение однотипными произведениями созданными искусственным интеллектом, привело к вполне логичному итогу – нехватке настоящей музыки и живого звучания. Тут же образовывался дефицит кадров и стоящих музыкантов, которые хотя бы окончили музыкальную школу, и требования, соответственно, при приёме на работу в оркестры, ансамбли и филармонии оказывались крайне низкими. Что интересно, даже классическая музыка, которая ещё в начале двадцатого века являлась излюбленной лишь у людей с утончённым вкусом, сейчас притягивала к себе всё больше населения планеты. Как говорится – запретный плод сладок.

Люди чрезмерно положились во многих сферах жизни на роботов, отчего сами разучились выполнять банальную работу даже по дому или хозяйству – всё производится путём автоматики, человек лишь даёт указание что делать и как. Так дела обстояли не только в нашем городе, но и близлежащих деревеньках и отдалённых закутках страны. Но власть и политические деятели рьяно препятствовали всему «живому» двигая мир в эпоху совершенствования железяк, считая, что время поэтов, бардов и менестрелей всего лишь развлекающих народ порядком затянулось. Несмотря на ограничения, люди с пылающей искрой в душе, всегда отыщут место где развести огонь и осветить собою путь в ныне тёмные времена.

Выйдя на улицу солнце вновь одарило своей лаской, а задорно щебечущие птицы напевали мотив приближающегося лета. Наш путь проходил через благоустроенный цветник внутри территории колледжа. В этой части располагались скульптурные сооружения, но до наших времён оригинальные произведения из гипса, мрамора или камня не сохранились. Постепенно с годами всё уничтожалось во славу совершенствования науки, а следовательно, людям искусства оставалось довольствоваться голографическими инсталляциями.

Обратив свой взор на щурящегося от солнечных лучей спутника, невольно вспомнился тот самый белокурый озорной мальчишка, которого я помню со своего глубокого детства. Наши мамы учились в одном институте, далее вместе работали – играли в оркестре. Моя мама – Несс, виртуозно играла на фортепиано, мама Чейза – Бейли, не выпускала из рук скрипку. Сейчас миссис Бейли Грант и мистер Ливан Грант являются владельцами строительных компаний по всему миру. А отложенный в дальний ящик струнно-смычковый инструмент на сегодняшний день служит не касаемым воспоминанием о светлой юности, оставшейся навсегда в далёком прошлом. «Наши родители мечтали пронести дружбу сквозь года, если бы не…»

Поток воспоминаний прервал противный скрип. Уборщик колледжа выходил из хозяйственного сарайчика с напором раскачивая в руках объемное эмалированное ведро, и при каждом положении вперед пустой сосуд издавал неприятнейший скрежет.

«Ох… нестерпимее подобного звука разве что только скрип пенопласта… бр-р-р.»

Пока я прикладывала немало усилий для того что бы проигнорировать ощущения, заблокировать слух и не позволить мурашкам разбежаться по всему телу, мы преодолели цветник и настигли нужное нам здание. Заворачивая за угол корпуса краем глаза я заметила, что уборщик остановился на том же месте где я его видела две минуты назад. К тому же он пристально смотрит на меня сузив глаза, отчего рядом появилась сеточка из морщин, но при этом его рот был растянут в улыбке.

Тонкие как ниточка губы подрагивали, исходя из этого при детальном рассмотрении приходило понимание, что это не улыбка, а скорее безумный оскал! Глубоко впалые глаза на сухом вытянутом лице лихорадочно приступили бегать от меня к моему сопровождающему, широкий лоб очерчен седыми волосами, а на правой скуле располагался смачный зеленоватых красок синяк. Облачённый в потёртый временем полукомбинезон синего цвета, который имел многочисленные заплатки, в довесок был крайне испачкан. Вкупе всего внешне уборщик напоминал какого-то животного, не столько побитого волка, сколько отрешённого шакала.

«Лучше не попадаться ему на глаза, выглядит как маньячина» – подумала я, и ускорила шаг, дабы окончательно скрыться из поля его зрения.

С мандражом в коленях поднимаясь по лестнице на третий этаж и с каждой отсчитанной ступенькой шустрее планировала как составлять беседу с мистером Смит.

«А если меня и вовсе хотят отчислить и я добровольно иду на линчевание своей музыкальной карьеры? Потом и бабушке позвонят, а она тревожиться будет. Хотя нет, не будет… в таком случае, может, Чейза попросить поприсутствовать? Ай, плевать! Сама заварила – сама разгребу. Никогда легко не было, что же сейчас трусить?» Синхронное шарканье обуви по лестнице почти прекратилось, и ступив на предпоследнюю ступень я заметила где-то над головой хаотичное мерцание.

«Освещение что ли вышло из строя? Странно, обычно такие усовершенствованные лампы служат долго…» – но подняв зелёные глаза наверх, я увидела то, что не лицезрела никогда за свои восемнадцать лет…

– Чейз… ты… это видишь? – тремор разом оставил меня, на его место пришло другое чувство – чувство страха и скованности.

– Ты о чём? – спокойным и невозмутимым голосом ответил парень.

В ответ я грубо выругалась, но либо под давлением эмоций, либо я просто была не в себе, так как сквернословие для меня не характерно. Парень бросил крайне удивлённый взгляд, даже вылупил глаза, а я в ответ стушевалась. «Действительно, что это со мной?».

Вспышки вновь привлекли внимание. Прямо над нашей головой возвышались несколько небольших мерцающих квадратов, переливающихся пикселей и знаков, которые в свою очередь беспорядочно меняли свой цвет, форму и положение. Будто кто-то намеренно вырезал потолок частями, а там – вместил не то буквы, не то слова, не то символы. Какие-то детали мне были точно знакомы – справа бемоль сменяется на диез, вот мелькает восьмушка и следом грустит басовый ключ… но большая часть узоров смахивала на что-то древнее, далёкое и ранее не виданное, словно смешали античные символы с геометрическими фигурами добавив в этот кисель знаки из различных естественных наук. Что я отметила и была уверена точно – всё происходящее, каким бы ни было бредом… мне не кажется, и происходит здесь и сейчас.

Завороженно наблюдая за неясным явлением, я силой заставила себя оторваться и посмотреть на реакцию Чейза. Внутренне подступала паника.

Парень стоял в непонимании, переключая взгляд то на меня, то на объект моего интереса.

– Эйп, может, хотя бы уточнишь что именно ты видишь странного в этом потолке? – продолжая уютно держать мою руку в своей, парень начал с усилием поглаживать её большим пальцем, словно говоря без слов: «я рядом, не волнуйся».

За что я всегда была благодарна Чейзу, так это за его понимание. В любых ситуациях какими бы пугающими, абсурдными или трагичными они не оказывались, он никогда не посмотрит на меня искоса, не посмеется всерьез, дабы уколоть и сыграть на слабости в свою пользу. Ведь действительно, неужели эти странные дефекты вижу я, но он, выходит, не замечает тут ничего необычного?

Оторвав испуганный взгляд от него, я вновь задрала голову вверх с намерением описать спутнику диковинные закорючки, но ничего не обнаружила. Ровным счетом ни-че-го. Обычный белый матовый потолок. Будто минуту назад мне всё это почудилось. «Но не почудилось же?!» Невольно в моей голове побежало рассуждение несостыковок сегодняшнего дня. «После того случая, когда по глупости обозвала преподавателя общаясь со знакомыми – впредь не употребляла нецензурной брани, независимо от отношения миссис Грейс ко мне» Тут же на ум пришли неожиданные, ранее не посещавшие меня эмоции, когда Чейз ко мне подошел вплотную. «Хотя мы и знаем друг друга почти наизусть, но я не могу вспомнить, чтобы моё сердцебиение делало сальто рядом с ним. Или это исключительно я воспринимала его действия как шутку, не распознавая чувств друга? Ко всему прочему с другими девушками он так себя никогда не ведёт… может, вся загвоздка в моём возрасте и сейчас я невольно переживаю изменения как физически, так и морально? Никогда не позволяющая поддаваться эмоциям, контролирующая каждый свой жест и не испытывающая чувств влюблённости – всё ради образования и того, чтобы мною гордились родители. В конце концов атмосфера студенческой жизни могла повлиять на изменение мировоззрения? Могла. Но не за один же день, верно?».

Навязчивые мысли о нетипичности событий продолжали перемалывать информацию.

– Извини, Чейз, я, наверное, просто перенервничала, не бери в голову. Давай поспешим, а то еще тебя хватятся что прогуливаешь пару и влетит из-за меня.

Друг слегка натянуто улыбнулся, пытаясь хоть на толику скрыть своё беспокойство.

*Щёлк*

Мистер Хейз Смит сидел за столом и внимательно читал настоящую бумажную книгу, прежде чем отвлёкся на моё присутствие. Квадратные очки гнездились на кончике носа, подняв уставший или даже изнурённый взгляд на меня, я увидела узкие тёмно-зелёные глаза. На тонких каштановых волосах с залысинами по бокам заметно добавилось седины, а на широком лбу количество морщин с тех пор, как в сентябре я видела его приветственную речь на зачислении в колледж. Переживания о благоприятном появлении на свет своего первого чада в столь позднем возрасте дало свои плоды.

– Добрый день, мистер Смит. Поздравляю вас с пополнением.

– Спасибо, Эйприл. Проходи, я как раз ожидал тебя, безусловно, не сегодня, но как получилось – так получилось, располагайся, есть разговор. – глава колледжа поднялся поприветствовав и указал рукой на кресло куда мне следовало присесть. Я прошла вперёд, но ноги были какими-то ватными, будто не слушались моих команд. «Наверное, перенервничала…»

В кабинете директора оказалось довольно просторно. Из небольшой встроенной в стены акустической системы расположенной вкруг струился концерт для скрипки с оркестром Антонио Вивальди «Времена года» – Весна. Мебель и отделка хорошего качества, преобладание коричневых и бордовых оттенков подчеркивало любовь к роскоши и комфорту владельца рабочего места. Но на стенах, стоит отметить, располагались не награды и почетные листы, а голографические фотографии, где изображены студенты в колледже, на природе, конференциях и других неформальных местах. На каждой проекции рядом со юными учащимися присутствовал самолично Хейз Смит.

Вокруг витал едва различимый запах виски.

– Я осведомлён что ты будешь представлять наш колледж культуры и искусств на конкурсе талантов. Хочу искренне поддержать тебя. Мне лестно сознавать, что у нас есть такие смелые и выдающиеся студенты, – обычно, после такого хорошего начала следует «но», я сидела смиренно, ожидая продолжения. Выждав небольшую паузу, директор продолжил, а мои догадки подтвердились:

– Но в то же время, меня поставили в известность, что у тебя в последнее время не ладится с непрофильными предметами.

Не успев даже подумать, я ответила:

– Спасибо, директор. Да, это так, сожалею. Всё свободное время я посвящаю подготовке к конкурсу. На данный момент определяюсь какое из трёх собственных произведений более достойное.

– Похвально. Тем не менее, Миссис Агата Грейс крайне тобою недовольна. Она непростой по характеру человек, понимаю, но как преподаватель, и с недавних пор декан вашего отделения – действительно знаток своего ремесла. Тут, я прошу простить, но ничего не могу поделать, но в большей степени я хотел бы поговорить с тобой не о учёбе, Эйприл. Я вот что хочу сказать… – пауза затянулась, но я всё равно послушно ждала продолжения не смея перебивать.

– Я немного знал твоих родителей, и…

Меня начало внутренне лихорадить. О моих родителях, а точнее их гибели в автомобильной аварии до сих пор крайне мало информации. Они погибли, когда мне едва исполнился год. Все городские каналы вещания и новостные стенды на каждой улице гласили: «Выдающаяся пианистка и знаменитый дирижёр разбились в центре Слифорда. Их дочь, находившаяся в тот момент с ними, чудом осталась в живых».

У бабушки не было сил продвигать ход дела, добиваться справедливости и посещать судебные заседания ввиду потери близких и упавшей на её плечи ответственности в виде годовалого ребёнка. Она в целом старалась не касаться темы смерти дочери и даже когда я будучи повзрослевшей пыталась расспросить – бабушка говорила что и сама ничего не знает.

Ну, а тем, кому это происшествие было только «на руку», резво свернули дело, подчистили документы, улики, важные детали – будто моих родителей и след простыл.

И тут, спустя столько лет, человек, которого я вижу буквально второй раз в жизни может пролить хоть небольшой, но свет на историю о моих родителях.

– Мистер Смит, расскажите, пожалуйста, что вам известно о них? – всей душой рвалась спросить я… но почему-то ответила:

– Мистер Смит, если вы хотите меня поддержать, я благодарна, но не заводите, пожалуйста, речь о родителях. Для меня эта тема закрыта давно, и я не хотела бы ее обсуждать с кем-либо. Эта рана не заживёт никогда, не стоит её колупать, а также сейчас у меня иные цели и планы в жизни, в которые не входит копание в прошлом.

«Что чёрт возьми происходит?! По какой причине я говорю не то, что хотела произнести?!»

– Я услышал тебя, Эйприл. Позволь только сказать, что твоя мама бы гордилась тобой и твоими результатами, – он снял очки небрежно бросив их на письменный стол, поднеся большой и указательный пальцы к переносице сморщился на секунду. Когда лицо директора разгладилось, притворно изобразил бодрость, получилось довольно слабо.

– Я проведу беседу с преподавателями, намекну относиться к тебе лояльнее в ближайшее время. Делай упор на конкурс, для нас всех будет отрадно, если наш студент одержит победу. Но после конкурса – чтобы влилась в учебный график без нареканий, договорились?

– Договорились, спасибо за понимание. Я могу идти?

«Что ты несёшь?! Куда идти?! Он знает о родителях! Эта информация наверняка оказалось бы очень ценной!» – мысли летели скоростью света, негодование росло. В очередной попытке обратиться к директору, что-то сказать…

Я просто встала, и сейчас выхожу из кабинета, ничего не могу сделать, не могу повлиять. Моё тело абсолютно заблокировано и не поддаётся управлению. «Кто-то вёл диалог за меня! Это была не я! Точнее – я, но не я… Эйприл, ты сходишь с ума?»

Глава 2

*Щёлк*

Ошарашенно стою за дверью кабинета директора. Дёргаю за ручку в надежде вновь открыть – не поддаётся. Приложила ухо к двери – тишина, хотя, когда я выходила, то чётко уловила то, что вторая часть весны – largo только начинала тоской растекаться по кабинету. «Ещё и Чейз куда-то запропастился. Обещал подождать… вот спасибо, Чейз Грант! Хотя, возможно, у него возникли неотложные дела и стоит позвонить, прежде чем делать выводы?»

Включив телефон, на первый взгляд выглядевший как обычная непримечательная пластина серого цвета, передо мной взмыла голограмма со всей составляющей системой устройства. Пройдя подтверждение личности владельца телефона, в углу проекции я заметила время: 18:23. «Но пара «ими» должна была закончиться ровно в двенадцать, меня же освободили от занятий в половине двенадцатого! Так, Эйприл Элванс, главное – не поддавайся панике, ты не рехнулась, хотя тут определённо творится невероятная несуразица. И стоит прямо сейчас заняться тем, чтобы разобраться в этом!»

Где-то чуть ниже груди раздалась песнь отчаявшихся хора китов. Желудок мои планы явно не разделял, чем и напомнил о своём существовании. «Да, сначала забегу в столовую. Геройствовать и находить проблемы на пятую точку – всегда можно успеть, а вот хорошенько подкрепиться, и подкрепить то, на что ты находишь себе проблемы – не менее важно»

Время уже близилось к семи, поэтому музыканты, художники, литераторы, скульпторы и другие обучающиеся искусству студенты выходили из учебного заведения, тем самым создавая небольшой затор на пути к дверям корпуса. Кто-то торопился домой, наибольшая часть направлялась в общежитие, а некоторые, наоборот, никуда не спеша стояли на крыльце группками и о чём-то оживлённо беседовали. Придав бодрости шагу и под аккомпанемент моего голодного внутреннего я, направилась на поиски пропитания.

Буфет находился с обратной стороны головного корпуса, и чтобы пообедать мне сейчас приходилось протискиваться сквозь массу недвижимого народа. Сворачивая за угол и тут же ощущая витающий в воздухе запах хрустящих круассанов, манящего американо и чего-то неразличимо сладкого, я едва не столкнулась с прущей без остановки с горячим кофе в руках Латой и её свитой «подпевал». Еще секунда – и напиток оказался бы уже на мне, но ловко вырулив я чётко следовала по курсу не заостряя внимание на одногруппницу. Тем не менее внутреннее чутьё подсказывало, что так просто эта ситуация не разрешится сама собой.

– Эй, Элванс! Ты на парах мало дрыхла что ли? – дерзко вылетело из уст статной брюнетки с гетерохромией. Стоит отдать должное её генам, так как внешностью Лата обладала объективно привлекательной. Чёрные, как вороново крыло и прямые до поясницы волосы, острые скулы подчёркивали полноту и форму губ, но изюминкой являлись глаза – один, как пески пустыни, другой – словно небо отражённое в чистейшем озере. Печально, что редко совпадает, когда характер человека такой же прекрасный, как и его внешность.

– Глаза разуй, и смотри куда и на кого ты идёшь! – с нажимом выделила девушка. За её спиной послышались в два голоса едкие одобрительные улюлюкания.

– Да, ты права, – начала было я, отчего лицо оппонента стало приобретать победно-злорадную ухмылку. Тем не менее я и не думала останавливаться:

– Но тогда, в следующий раз надень себе на шею колокольчик, дабы я точно знала где ты находишься, и сра-а-азу же обошла стороной. Окей? – сымитировав рога на голове указательными пальцами и не дожидаясь ответа от закипающей Латы, я развернулась и вновь выстроила курс на дразнящие аппетит запахи.

По-детски? – не спорю, но с некоторыми экземплярами стоит разговаривать именно так, иногда опускаясь на их уровень развития. Главное – что бы они не задавили вас глупостью являясь профессионалами в своей среде. Что конкретно кричала мне в след родственница жвачно-парнокопытных я толком не расслышала. Разобрала только одно слово – «крашеная».

Где-то в районе груди пробирала гордость. Прежде я зачастую просто молчала на колкости одногруппницы, не желая переводить всё в глобальную ссору, но в этот момент, что удивительно, я чувствовала себя такой полноценной, словно мне развязали язык и я обрела себя и внутренний стержень.

Оплатив заказанные блюда и напиток, забрала поднос и села за первый на пути свободный столик. Горячая аппетитная порция картофельного пюре, а также манящий свежестью и специями салат из овощей вкупе статного бокала свежевыжатого апельсинового сока раздразнили ароматом все вкусовые рецепторы так, что я накинулась на еду оставив на второй план терзающие мысли и проблемы. Когда голод стал по чуть-чуть отступать, позволила себе оторвать взгляд от тарелки. Буквально в метре от меня за столиком ужинали две девушки, и не унимаясь оживлённо о чём-то вели спор. Я подвинулась чуть ближе, дабы услышать суть разговора, сейчас мне важна любая информация, даже если это сплетни.

Речь шла о нашем уборщике, которого я встретила сегодня. Его неприятная улыбка и пристальный взгляд до сих пор вызывают какое-то недоброе чувство тревоги в душе. Собственно, дебаты в этом и заключались: первая утверждала, что мужчина – вменяемый, порядочный человек, давно работает в колледже, по слухам ранее был помощником библиотекаря, но спустя время на его место взяли человека с образованием, более компетентней и моложе, но и совсем увольнять не стали предложив должность по уборке территории. Вторая же девушка парировала ей в отрицательную характеристику уборщика – рассказывая, что последнее время он пристаёт ко всем со странными вопросами, и к студентам, и к преподавателям. Так же мужчина оказался замечен старшекурсницами, когда выходил из кабинета архива, где хранятся все личные дела студентов и особо важные материалы.

Закончив с едой далее слушать сплетни я не стала, тем более разговор девушек перешёл в личное русло. Что необходимо было мне узнать – я услышала, но о том, что эти сведения полностью достоверны – сказать вряд ли получится. Достав из сумки миниатюрное круглое зеркальце с расческой обратила внимание, что стрелки обрамляющие малахитовые глаза слегка размазались, видимо, еще во время моего отдыха на паре. Осознав, что весь день ходила неряшливой стало неловко. Исправив ситуацию, попутно расчесала струящиеся до лопаток локоны, а также слегка нанесла румяна на высокие скулы.

В сумке завибрировал телефон, взяв его в руки обнаружила видео-сообщение от Джесс. Связь в столовой была никудышной, так что появился еще один повод ретироваться на улицу, дабы загрузить голограмму от подруги. Удивительно, но время близилось к десяти и на улице стало заметно холодать. Телефон издал сигнал о том, что загрузка завершена, нажав открыть и отодвинув телефон немного от себя, проекция взмыла вверх от экрана. На меня смотрела моя Джесси, но вид у неё был определенно недовольный.

«Да что за день такой! Все сегодня мне делают какие-то упрёки или выражают недовольство, ну, посмотрим теперь, что ты мне скажешь…»

– Эйп, я сейчас зашла в комнату. И среди твоих стопок тетрадей по сольфеджио, миллио-о-онов листов с нотами и книг по музыкальной литературе, которые валяются на… – девушка сделала паузу и прочистила горло, продолжив свою речь теперь уже жестикулируя руками, – между прочим нашем, общем, мать его, столе! Я не могу найти свои две несча-а-астные книжоночки лежавшие аккуратно, и одиноко дожидающиеся своего часа для того, чтоб я взяла их на завтрашние пары!

Что-ж, справедливо. За прошедшие недели поисков музы и вдохновения, в комнате из-за меня образовался небольшой творческий хаос. Ладно, не небольшой. Музу я отыскала, вдохновение меня посетило, а вот Гигея – богиня чистоты и порядка, с невозмутимым видом прошла мимо, не удостоив и взглядом.

На Джесс я не злилась, мы обе – слегка импульсивные по характеру, но важнее то, что обе – быстро отходчивые, наверное, именно это и спасает нашу дружбу вот уже девять лет. Познакомились в детском летнем лагере, бабушке с трудом удалось выбить для меня бесплатную путёвку. Обойдя все бюрократические инстанции, поругавшись пять раз с проекцией-помощником в отделе детского отдыха и туризма, с горем пополам предоставив справки о наших доходах… и вот, в возрасте девяти лет, я отправилась в своё первое детское путешествие из нашего города в лучший лагерь страны, наряду с пятью такими же счастливчиками как и я, но в отличии от меня – их путёвки являлись оплаченными не за счёт государства.

Поселили меня в комнату, казалось бы, с ровесницей, но ростом она была на голову ниже меня, тогда я и пожаловалась вожатым на то, что не хочу месяц жить в комнате с малявкой и наши интересы не сойдутся, тут же и получала сдачу от той самой малявки. Не деньгами, к сожалению. Примирение отмечали уже в комнате, чокаясь бутылочками с газировкой и обильно намазывая заживляющей мазью содранные части тела во время боя.

Проекция вырубилась, экран телефона погас, но следом пришло текстовое сообщение: «Чейз тебя везде искал, спрашивал у меня. Я передала, что видела Эйп когда проходила мимо столовой. Эй, пальцы будут как сосиски, если будешь много есть. Не расстраивай фортепиано, оно и так от тебя расстроено. Шучу. Он сказал, что подъедет за тобой. Жду тебя в общаге. Или не жду…» – в конце электронной записки пестрили ехидные текстовые улыбочки, которые, конечно же ни о чём не намекали…

«Да зачем она вечно сводит меня с Чейзом! Подталкивает к нему и забавляется, когда видит нас вместе. Сама же прекрасно знает, что ни-ког-да не бывает отношений, если парень и девушка дружат с детст…»

Рёв приближающегося мотоцикла заставил меня замереть на месте выдернув из мыслей с корнем. Только что я стала немного понимать абсолютно всех студенток включая Лату, которые в восторге от Чейза и видят его едва ли не идеальным спутником жизни. И в недоумении, почему он – двадцатилетний, невероятно красивый, отлично сложен и состоятелен для своих лет – общается именно со мной, непримечательной первокурсницей? При всём этом я ранее не замечала девушку рядом с Чейзом. «Никогда не рассказывал о своих связях, может он… вообще девственник? Или… да ну, вряд ли. Но почему до сих пор ни с кем не был в серьёзных отношениях? Ох… Эйприл, твои рассуждения до добра не доведут…»

Мощное и наверняка дорогостоящее транспортное средство на магнитной подушке подъехало с небольшим заносом к моим ногам. Парень был облачён в джинсы, чёрную расстёгнутую кожаную косуху, под которой пряталось серое худи с капюшоном. Не замечала, что подобное имеется у него в гардеробе, так как обычно художник отдаёт предпочтение официальному направлению одежды в любой обстановке, но неожиданная смена стиля определённо ему к лицу. Нажав на невидимую кнопку сбоку шеи, средство защиты издало сигнал и сложилось во что-то похожее не браслет или ошейник размером не более ладони. Моему взору стала доступна очередная недовольная мною или моим поведением физиономия. «Да что за день и когда он наконец закончится!? Ну, готовься, Эйприл, надеюсь, это последний человек на сегодня который ворчит и возмущается на тебя».

– Эйприл! Чёрт подери. Ты жива! – парень даже не заглушил мотоцикл, а слёту спрыгнув подбежал ко мне и заключил в объятия так, что стало трудно дышать. Я отчаянно пыталась спросить, почему он воскликнул именно это, но моё лицо упиралось в его грудь, и я, едва касаясь ногами земли, висела в его руках бурча в куртку и выражая своё негодование.

В этот момент мне вспомнилось, как в мои пять лет мы играли с ним в прятки на заброшенной стройке недалеко от моего дома. Пряталась я всегда великолепно и находилась с трудом, обычно всего через каких-то двадцать минут игра заканчивалась, криком Чейза: сдаюсь, выходи давай! Но в один из беззаботных дней азарт завёл меня на самый верх полу-разваливающегося здания. Спустя первые пол часа – меня начала одолевать скука, через два часа – настиг сон, а через три – уже настигла бабушка в компании ремня и двадцати человек. Впервые видела такое сильное беспокойство в её глазах, а плакала она ещё часа три приходя в себя, ремень в итоге не выполнил свою роль. Парнишка тоже получил свою порцию бабулиной словесной расплаты, но между этим всем, когда меня обнаружил поисковой отряд, я так же, как и сейчас висела в его объятиях, спросонок не понимая, что от меня хотят, и почему не хвалят за то, что я всё-таки отменно играю в прятки.

Наконец, Чейз отпустил меня из крепких оков, и объяснил:

– Когда мы с тобой почти дошли до кабинета мистера Смита, ты пропала.

– То есть, как это… пропала? – уточнила я, начиная настораживаться, что безумие теперь поглощает не только меня одну.

– Не подумай, что я сумасшедший, ты же знаешь, я хоть и художник, творческий, мечтательный, но здраво смотрю на вещи: есть технологии, которые ежедневно на порядок улучшаются, также наука не стоит на месте, но такое, что человек был рядом – хлоп! И человек пропал – нет, такого быть не может, а произошло, – сбивчиво и с сильно заметным волнением в голосе, парень тараторил, не давая мне вставить и слово:

– Я в эту же секунду добежал до кабинета директора – закрыто, тишина. Оббежал оба корпуса, докопался до всех встречных – видел ли кто тебя? На посту наблюдения за территорией по камерам проверили место, где ты пропала, оно как раз входит в слепую зону и камеры туда не стреляют. Оставил свой номер постовым, чтоб позвонили мне, если зацепят тебя, а сам набрал отцу, сказал: если через час я тебя не найду, чтобы поднимал свои связи! – выпалив всё это как скороговорку, парень согнулся, упёрся руками в колени и пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, дабы выровнять дыхание. Выпрямился, заглушил мотоцикл, взъерошил волосы. Все его движения выглядели рваными, напряжёнными. Я стояла почти с открытым ртом, и, наконец, эмоции прорвали плотину крепости духа.

–Чейз, мне страшно… я не понимаю что происходит. Ты не сошёл с ума, и я не сошла с ума, по крайней мере, хотелось бы в это верить… но с нашим мировоззрением определённо какие-то неполадки! – слёзы оказались на грани, чтобы покатиться по щекам, застилали мне глаза и каждый раз при моргании стали устремляться вниз. Парень подскочил, взял моё лицо в свои прохладные руки, большим пальцем принялся поглаживать скулы и стирать солёное бедствие.

– Чщ-щ, маленькая, тише-тише, Эйп. Я рядом, слышишь? Я рядом. Мы со всем разберёмся. Расскажи мне всё по порядку?

Успокоившись и собравшись с силами, в ответ я поделилась с другом детства всем тем, что происходило со мной и что мне удалось выяснить. Поверив в каждое моё слово, как бы абсурдно не звучала история из моих уст, тем не менее, категорически не поддержал мою идею о том, что стоит сейчас пойти обратно, и узнать зачем и что искал уборщик в архиве. Чейз подал второй браслет, но малинового цвета. По весу он оказался не таким лёгким как на вид, по ощущениям – сплавы прочных металлов. На вопрос зачем ему второй шлем такого нестандартного для парня цвета – обернул прибор вокруг моей шеи и нажал на сенсорную кнопку сбоку. Шелест разворачивающегося вокруг моей головы предмета слегка будоражил.

– А теперь посмотри, – с улыбкой чеширского кота, парень подтянул меня к зеркалу мотоцикла. В отражении я увидела забавную версию себя выглядевшую довольно впечатляюще, сбоку красовалась надпись на шлеме – Sakura, а также вручную расписанные веточки пышно распустившейся сакуры.

–Оу, Чейз, зачем? Он же и так, наверняка, бешенных денег стоит. Да и я только сегодня узнала что ты байк умеешь водить, а ты уже и шлем для меня подготовил. Брось!

– Не ворчи, забирайся и держись за меня. Я помню о твоих познаниях в технологиях и отношению к ним, но в этой штуковине нет ничего заумного – разберёшься. И при твоём желании или в подходящее настроение – будем кататься, если хочешь – могу отвозить домой после учёбы. Я не настаиваю, но забота о тебе и твоя безопасность – для меня не пустой звук. – от его серьёзного тона мне стало не по себе. Опять это чувство щекотки где-то в районе сердца, вновь я начинаю что-то ощущать… такое спокойное, но вместе с тем совершенно новое, неизведанное и волнующее.

С удобством разметив свою пятую точку позади водителя, принялась возиться с шлемом комфортно расправляя волосы, Чейз за это время успел надеть перчатки, которые также издали звуковой сигнал соединения с транспортом. Добившись результата во внешности который меня полностью удовлетворил, художник бесцеремонно перехватив мои руки положил их к себе на пояс.

– Шлем имеет внутренние коммуникационные системы. Управление голосом и взглядом. Можешь по дороге музыку включать, листать социальные сети, смотреть фильмы, фотки делать, или совсем выключить программу, будет просто защитное стекло. – с этими словами в секундный рёв двигателя тронулись, и мотоцикл начал резво набирать скорость устремляясь по дороге плавно маневрируя в воздухе. Добрались быстро и безопасно. Чейз помог мне слезть, галантно подав руку. «Отчего я раньше рассматривала его только в позиции друга?» – от этих мыслей щёки тут же залились румянцем. «Меня швыряет из стороны в сторону на его счёт, что за день такой…» Потупив взгляд куда-то вниз и буркнув:

– Спасибо, что подвёз, увидимся завтра. – стук сердца отдавал в уши и голову, я развернулась и почти ретировалась, но длинные, тонкие пальцы обвили мою руку потянув на себя, не дав закончиться вечеру так быстро. Он сидел облокотившись на припаркованный мотоцикл, и от этого притяжения я неуклюже запнувшись вновь оказалась в его объятиях. «Сказать, что я не хотела этого сейчас – значит, соврать. Но разве это правильно? Играет ли он со мной, или этот флирт – всерьёз? Что мне нужно делать в этот момент? Как себя вести? Он хочет меня поцеловать? Я же никогда не целовалась! Ох… нет, он ждёт моей реакции, моего разрешения?»

Одной рукой парень поддерживал меня за талию, а вторую запустил в волосы, немного разлохматив, прочертил линию костяшками вдоль скулы, взял меня за подбородок чуть потянув вверх. С огромнейшим вагоном смущения притаившегося за моей спиной я посмотрела на парня с серебряными волосами. Наше дыхание в унисон стало частым. Даже в наступающих сумерках, когда начинают стрекотать сверчки, а линия горизонта уже захватила власть над солнцем, его глаза оставались такими же небесно-чистыми, искренне-ясными, но в этот момент в них было что-то ещё… эмоции, которые я пока не могла в нём разгадать. Он смотрел на меня таким взглядом, о котором, наверное, мечтает каждая девушка.

*Щёлк*

«Опять я слышала этот звук. Опять сейчас кто-то будет мной управлять? Я что, чья-то марионетка? Ох, ладно, посмотрим, что будет дальше, но по возможности нужно пробовать вносить свои коррективы. Есть толика вероятности, что в прошлый раз я находилась в состоянии аффекта, возможно, стресс сковал и подавил полностью, а поступки были машинальными.»

Я сижу на кровати в своей комнате общежития, напротив – лёжа на кровати и задрав на стену ноги в полосатых гетрах лежит Джесс держа в руках нотную тетрадь. Её голова слегка свисает с края кровати, а волнистые волосы цвета пшеницы мягко касаются пола, отчего чёлка рассыпалась на две части – открыв неровности кожи, которые она упрямо прячет косметикой. Серо-синие глаза умиротворённо прикрыты подрагивающими веками, а тонкие губы едва улыбаясь что-то тихо напевали. Заметив, что я рядом, Джесс перевернулась на живот отбросив тетрадку поодаль от себя.

– Эйп, расскажешь, что тебе говорил мистер Смит? Лата уже всем растрепала про тебя слухи, которые, как обычно бывает, переврали на несколько версий – то тебя отчислили, то ты переезжаешь, а старшим курсам вообще наболтала что ты беременна и вовсе не знаешь от кого. И к слову, я думаю, нам пора поставить её на место, она переходит грани. Тебе нельзя быть та-а-акой сердобольной, если для тебя – это не всерьёз, то она не на шутку решила уничтожить твою репутацию и в чём причина, а точнее – в ком, думаю, тебе известна. – я слушала не перебивая мелодичный, с мягкими переливами на высокие нотки голос подруги.

– С директором всё обошлось, сказал, сделать упор на конкурс. Джесси, ты не верно заметила, я не сердобольная, я в этой ситуации больше флегматичная, – подруга подняла правую бровь в непонимании.

– Пофигистка, проще говоря… касательно подобных ситуаций. Но в большей степени, ты права, пакостить и перепираться в пределах аудитории – одно дело, а окунать посторонних людей в наше недопонимание – другое. Знаешь, мне даже кажется, что Чейз ей по большему счёту то и не нужен. У таких девушек как Лата – есть всё, и купить они могут всё, а когда что-то им недоступно – то, как маленький ребёнок капризно топают ножками и пакостят.

– Почти у всех учащихся тут – состоятельные семьи, а ведёт себя по-скотски, буллит слабых, высокомерно разговаривает даже, порой, с преподавателями – только она. Дело в воспитании, Эйп! – продолжила рассуждать подруга

«Хм.. думаю, дело точно не только в одном воспитании. У нас действительно мало в колледже студентов как я, которые поступили исключительно по строгому конкурсному отбору, в основном – баснословный первоначальный взнос, который по карману не каждому, и на размер которого и повлияла власть страны ограждая желающих сделать выбор в пользу творчества. Но стоит отдать должное, образование тут на уровне, и после диплома – работу долго искать не придётся. К этому я и стремлюсь».

– Ладно, завтра попробую с ней составить адекватный разговор вне стен учёбы, думаю, так будет правильно. – подытожила я.

– Ох, Эйп… правильно – не всегда срабатывает. Иногда нужно хитростью побеждать! Но дело твоё – поступай как сама чувствуешь, но если что – звони мне.

*Щёлк*

Я уже думала, у меня ноги отвалятся находится в этой неестественной позе – разве кому-то может быть комфортно восседать на подогнутой под себя же ноге? Перекрутившись в позу «лотоса» я упёрлась локтями в колени и стала массировать виски. Пожалуй, если бы я была на порядок нетерпеливей по характеру – мне было бы тяжелее мириться с тем, что начало происходить вокруг меня. Но в противовес – как долго будут продолжаться подобные фокусы, и возможно, мне всё же стоит набираться резкости, дабы исправить ситуацию? Всё больше загадок, всё больше запутанности, будто чем дальше – тем сильнее затягивает как в трясинное болото… «Стоит ли рассказывать Джесс обо всём?» Посмотрев на соседку по комнате – та вела себя непринуждённо, разбирая по нотам какую-то песню и пробуя её на звучание… «Нет, не сейчас и не сегодня»

Приняв наскоро душ, я поставила точку в этом сумасшедшем дне. Или многоточие…

Утро началось беспощадной войной с будильником, победителем оказалась, к сожалению, не я. Одиннадцатый сигнал по счёту всё-таки сумел ворваться в мои сновидения. На сборы оставалось меньше десяти минут. Не имея желания отправляться на пары, я преодолела себя и заодно начала будить Джесс, которая верхней половиной тела спала на кровати, ноги же – благополучно находились на полу.

«М-да-а-а, и это этот человек меня убеждал в том, что спит чутко, буквально слыша каждый шорох, а меня чечёткой слона не разбудить?» – пощекотав пятку подруги услышала недовольное ворчание. Убедившись, что Джесс начала шевелиться, и уже одной ногой тут – на полу, а другой – на учёбе, я со спокойной совестью отправилась навстречу очередным ожидавшим меня приключениям.

Первые две пары сольфеджио и психологии пронеслись незаметно, на третью пару – профильного музыкального инструмента мне оставаться не пришлось – поставили заведомо зачёт автоматом по фортепиано за счёт предстоящего конкурса талантов. Лата довольно спокойно отреагировав на моё предложение поговорить предложила встретиться за колледжем, как раз после последней пары. Мне оставалось держать путь в архив и наконец разобраться – что же там искал уборщик и для чего после этого, по слухам, он настойчиво домогался до многих студентов с расспросами.

Внутренне ощущая себя непревзойдённым ниндзя, я неслышно отворила дверь. В помещение едва проникал свет – на окнах путём дополненной реальности размещались жалюзи. Воздух пропитан запахом свеженапечатанных бумаг и старой мебели. Есть места, которые не меняются и спустя десятилетия нерушимо храня свою историю и пользуясь устарелыми способами хранения информации. Открывшееся мне пространство оказалось на удивление безлюдным, что играло только на руку. Что бы найти необходимые данные пришлось побродить. Ступая на носочках между невысоких шкафов, я обнаружила два ящика с фиолетовой неоновой табличкой. Первый являлся хранилищем данных моей группы, а второй – преподавательского и рабочего состава учебного заведения. Больше всего поразило то, что такая информация, которая, казалось бы, должна охраняться хотя бы доступом по отпечатку пальца или на крайний случай по старинке – замком, оказалась в свободном доступе для всех желающих, по типу обычной любопытной первокурсницы сующей свой недлинный носик в дела учебного заведения.

«Что-ж, начнём с досье на моих сокурсников…» – верхние несколько личных дел лежали неаккуратно, будто кто-то наспех сунул их в ящик, не выровняв перед этим в стопку.

Первыми в объёмной папке лежали личные данные Латы Руттер. Дата рождения: 18.04.2051 год, 18 лет. Окончила школу с отличием. Имеются многочисленные награды, так.. это пропустим. Вокальное отделение. Призовые места…

«Две тысячи пятьдесят первый? Что за ирония? На дворе – две тысячи пятьдесят первый. Как халатно всё-таки относятся к нашим документам в таком серьёзном учебном заведении!»

Отложив документы Латы в сторону, взяла следующие: Джессика Миллз. Дата рождения: 18.04.2051 год, 18 лет. Лауреат первой степени вокально-хорового конкурса… «Постойте-ка, Джесс и Лата родились в один день? Забавное совпадение, я даже не знала».

Пока не попадалось ничего важного – краткие характеристики, не объёмное описание семьи и достижений до поступления в колледж. Третьеми оказались мои документы, которые тоже в свою очередь лежали небрежно.

Эйприл Элванс. Дата рождения: 18.04.2051 год, 18 лет. «Это какая-то ошибка в данных архива?! Мы же не могли все втроём родиться в один день! Вздор!» – в эту секунду предчувствие чего-то неприятного начало заползать буквально под кожу, и ощущение очередной неясности ставящей в тупик, подпирающей к стене вызывало раздражение до кончиков пальцев.

«Лиззи, Рэйчал, Нейтан, Моника, Дилан. Полностью идентичная дата рождения. Это розыгрыш? Или наш колледж – вовсе не колледж, раз так безответственно относится к документации?! Досье на Лату, Джесс и меня лежали самыми первыми, ко всему прочему оставлены словно наспех. Значит ли это, что кто-то искал информацию на нас? Единственным пришедшим на ум подозреваемым являлся уборщик, следовательно, слухи совпали с действительностью» В голове крутились тысячи вопросов, и не желая терять времени дабы не быть замеченной, положила аккуратно всю документацию на свои места, после чего задвинула ящик. Старый шкаф отозвался протяжным скрипом. Сердце стучало так невыносимо быстро, будто я бежала стометровку, на лбу проступил пот, ледяные пальцы стали влажными. С замиранием потянулась ко второму не менее важному ящику. Едва коснувшись ручки чтобы затем потянуть её на себя, почувствовала на своём плече крепкую, и судя по размерам мужскую руку.

«Мне хана. Мне точно хана. Молодец, Эйприл – довыяснялась! Твой маленький любопытный нос сейчас больно прищемят дверью» – нездоровая пульсация в висках и парализующий страх не давали даже шанса раскрыться лёгким.

– Что ты тут забыла? – послышалось из-за спины хрипловатым, слегка развязным голосом.

Я всё так же стояла как вкопанная не в силах повернуться. Но или дурной внезапно-радикальный характер, или инстинкт самосохранения сделали своё дело – дерзко скинула руку со своего плеча, отчего сама удивилась как легко мне это удалось. Я повернулась навстречу очередной непростой ситуации, которую нужно, как всегда, решить. Чем бы, или, как в данном случае – кем бы она не являлась. Сейчас этой проблемой оказался…

– Директор? – с дрожью в голосе почти прошептала я, – что вы тут делаете?

– Что я тут делаю? На этот вопрос должен последовать твой ответ, Эйприл! – на удивление, тон директора был не агрессивным, скорее интересующимся, и что еще более странно с нотами не то беспокойства, не то волнения.

–У меня нет ответа на ваш вопрос, мистер Смит, по крайней мере такого, который бы вас устроил. А то, что я могла бы вам поведать – выходит за рамки этики и разумного, извините. – мой ответ меня удовлетворил, но глава колледжа почему-то угрюмо молчал, и молчал долго. Я уже начала задумываться, что продолжения диалога не состоится, но…

– Последнее время, а если точнее – то это вчера, я чувствую себя крайне неважно. Я не совсем точно могу назвать в какое время дня это стало происходить, но… ты приходила ко мне в кабинет? – проговаривая это, мистер Смит вглядывался в каждую эмоцию на моём лице, оценивая, как я реагирую на то или иное слово, вылетевшее из его уст. Предложения были протяжны и будто собраны в кучу, речь невнятна.

Прочистив горло и решив, что отступать некуда, а значит пришло время оставить трусость и мандраж я пошла в наступление:

– Да, у нас с вами состоялся разговор по поводу моего отставания по непрофильным предметам, вскользь коснулись предстоящего конкурса. Я могу узнать у вас, в чём конкретно выражается причина вашего неясного самочувствия, если вас это не оскорбит, конечно?

Только обретя внутреннюю смелость, я позволила себе рассмотреть внешний вид директора пробежав глазами и цепляя детали. На нём был вчерашний костюм в прилично измятом состоянии, а на груди светло-голубой рубашки красовалось расплывчатое пятно. Короткие волосы с одной стороны словно сально приглажены, другая сторона – торчала ёжиком. Не зловонный, но ощутимый запах перегара дополнял сей портрет. «Получается, запах виски в его кабинете – мне не почудился. Ну, хоть что-то есть в этом мире, в чём я уверена и мне не кажется».

– Я пока не до конца разобрался, но во время нашего с тобой разговора я будто не мог сказать по-другому, всё сказанное – как заранее включенная запись с диктофона, произносил которую я. И остановить это было невозможно, как не пытался! – всё повествование директора сопровождалось иканием почти через каждый звук доносящийся из его рта источающего чадный запах. Возможно, в другой атмосфере мои действия показались бы не деликатными, но сейчас мне некогда было ждать, тем более время на часах настойчиво указывало на то, что скоро наступит окончание третьей пары – поэтому, бестактно прервала речь собеседника:

– У меня были те же чувства, мистер Смит. Точь-в-точь, поэтому я вас прекрасно понимаю и даже не стоит утруждаться в объяснениях подбирая слова. Я не знаю, чувствует ли кто-то еще таким образом себя, но я намерена выяснить не только это, но и корень проблемы. Что проникает в наше сознание, и заставляет действовать так, а не иначе? Но со мной это точно первый день.

Вновь смело нырнув рукой в шкафчик и достав все те же самые досье продемонстрировала директору идентичность в нашей дате рождения со всеми одногруппниками. На мою находку глава колледжа не дал ответа, точнее, упомянул, что никогда не заходил в архив, а всю нужную информацию о своих студентах он может узнать и сам путём диалога. «Да, мистер Смит не тот человек который может сейчас помочь, он сам плюс-минус, как и я, пытается разобраться». Папки полетели в очередной раз туда же, куда и моя надежда – на самое дно ящика. Попятившись назад при этом слегка покачиваясь, он упёрся спиной в шкаф, взялся за голову одной рукой и протяжным тоном с досадой в голосе объявил:

– У меня дома жена, которая только недавно родила малышку. Что ж я за отец такой? По работе дел невпроворот, как же я так дал слабину во всех сферах, буквально за сутки всё пошло по наклонной! Столько встреч и совещаний, а я испугался как трус, да и закрылся в кабинете! Ещё и выгляжу… – резко выпрямившись, мистер Смит начал беспорядочно поправлять рубашку и приглаживать волосы, но осознав бесполезность действий мужчина взглянул на меня тем взглядом, который я и боялась увидеть, когда директор только обнаружил меня здесь.

– За внешний вид – прошу простить. Этот разговор – между нами. Если будут какие-то новости – сообщать мне. С моей стороны, если потребуется помощь – можешь рассчитывать. Но если эта ситуация выйдет за пределы архива… – отчеканив каждое предложение словно рапортуя, он сделал многозначительную паузу, после которой даже не стоило продолжать уточнения ввиду очевидного:

– Последствия не заставят себя долго ждать, студентка Эйприл Элванс.

На пятках развернувшись и обретя прежнюю уверенность, будто пять минут назад тут не было отчаявшегося мужчины цепляющегося, как и я за невидимою ниточку осознанности, глава колледжа устремился вперёд.

«Ну… не сказать, что стало понятнее, но кое-какую информацию удалось подчерпнуть»

Недолго думая, я отправилась следом. Покидала архив уже твёрдым шагом. «18.04.2051» – крутилось в голове.

Раздался сигнал телефона, взяв в руки открыла непрочитанное сообщение: – Иди в парк, который находится за полем. Буду тебя ждать на лавочке возле топиара рояля. – Лата.

«М-да, я даже не распланировала как составить диалог. Хотя, у кого-нибудь вообще реальный разговор хотя бы раз шёл по тому же пути, что и намеченный в голове? Вряд ли».

Прокладывая маршрут к конечной точке и слегка поторапливаясь, прохожу мимо футбольного поля. Сейчас там проходит тренировка ребят старших курсов, громкие крики и наставления тренера заглушают мысли, стараюсь скорее покинуть место, но на глаза попадается очередная нелепица. Завидев флагшток с развивающемся на нём флагом колледжа я резко остановилась. «Что это с ним? Флаг словно меняет цвета и переливается градиентом, а флагшток то исчезает, а через короткий промежуток времени появляется вновь. Выглядит жутко… или, может, это со мной всё-таки что-то не так? Все остальные не оборачиваются и не замечают, хотя машинально глаза должны среагировать на мерцание, даже если человек стоит боком. С каждым разом всё безумнее наблюдать такое». Набрав в лёгкие побольше воздуха чтобы выровнять пульс и прикрыв веки немного потёрла глаза – мираж испарился, всё выглядело привычным образом. Игнорирование, конечно, хороший способ избегать проблем, но долго этот метод работать не будет…

Осталось около двадцати метров чтобы обогнуть очередную кустарниковую скульптуру и дойти до места встречи, но я замедлила шаг, потому что услышала заливистый смех. Смех не одного человека, а это означало то, что разговор тет-а-тет не состоится. «Да, Джесс, ты была права, с такими людьми, по-честному не получится – не умеют. Ну ты и зараза, Лата».

*Щёлк*

Интересно, я всё ещё в том же месте. Ранее слыша этот проклятый щелчок как выстрел ружья, я путешественником сквозь пространства телепортировалась из места, где я находилась, туда, где начинает происходить независимая от меня чертовщина… Но сейчас, я смотрю на великолепно исполненный полутораметровый куст в форме близкого мне клавишного инструмента, где-то слева журчит перекатами вода в фонтане и свежий запах скошенной зелени доносится до моего носа. А напротив себя лицезрю некрасивейших душой трёх девушек, одна из которых – не держит своё слово, вторые же – близняшки Рэйчал и Лиззи, отличные друг от друга только слегка телосложением, а также причёской чёрного каре и длинного блонда – даже не заслуживают внимания.

– Еще раз здравствуй, Лата. По-моему, мы должны были с тобой встретиться и поговорить лично. Для чего ты пришла тогда с подругами?

Оппонент закатила глаза и сквозь зубы процедила:

– Ну, во-первых, я тебе ничё не должна. Во-вторых, ты попросила меня о разговоре, но того, чтоб я была одна – сказано не было. Вспоминай, если память подводит. Ещё вопросы? – на меня уставились в наглой ухмылке два разноцветных глаза. Майское солнце было сегодня особо не щадящим, смотря на неё мне приходилось щуриться.

– Давай отойдём, и поговорим лично.

– Стоим тут и разговариваем. Мне нечего скрывать от своих подруг. Если тебе нечего мне сказать, то скажу я, – Лата наклонилась ко мне, её чёрные волосы почти задели моё лицо. Я не сдвинулась ни на йоту.

–Слушай сюда и впитывай каждое слово: Чейз. Должен. Быть. Моим. А если ты, сиротка будешь путаться между нами – я поломаю каждый твой пальчик, и не полу-у-учишь ты свой грант. И вы-ы-ылетишь отсюда как пробка. Усекла? – едкая улыбка появилась на лице одногруппницы после того, как в довершении она тыкнула меня пальцем в плечо. События происходили молниеносно, я даже не успевала оценить ситуацию в полной мере, но злость во мне закипала как никогда. В очередной раз попробовав дёрнуться в надежде зарядить ей в нос, у меня, к великому сожалению, ничего не получилось, но ответ Лате всё же последовал:

– А теперь послушай ты, избалованная деньгами, но обделённая вниманием предков. Мне плевать, что ты обо мне думаешь, насколько сильно завидуешь, и о ком вздыхаешь. Но помни, до сегодняшнего дня – я хотела по-хорошему. Первое: на счёт Чейза – так я и не претендую, вперёд! Я лишь зритель со стороны, наблюдающий за забавными попытками девушки завладеть вниманием парня. За него говорить не буду, но честно, выглядит картина жалко. Второе: считай это открытой угрозой – хоть слово в мою сторону или едва уловимый смешок – и ты лишишься не только музыкального слуха, но и обычного, а в придачу и языка без костей, которыми ты разносишь паршивые слухи. Ты всё равно не ведущая вокалистка, так что он тебе и не сдался! – все эти слова сопровождались схватив Лату за воротник рубашки как котёнка за шкирку, хотя неприятельница и была выше меня, она сама проиграла этот ход когда решила приблизиться.

Отшвырнув её от себя я начала разворачиваться, но чёрта с два. Три пары рук схватили меня за волосы, рубашку и сумку потянув назад. «Ну и гиены. Один на один не вывезла – так помощь подключает… слабачка»

Если самой миниатюрной из них – Лиззи, мне удалось пихнуть локтем в челюсть, что та в истерике стала вытрясать клатч в поисках зеркальца, то с остальными двумя – справиться в одиночку оказалось непросто. Меня определённо радовало то, что все действия, которые я совершала, сочетались с моими мыслями, желаниями и ныне приобретённым характером. Но хуже всего, что боковым зрением я заметила ножницы в руках Латы. «Вот почему они припёрлись все вместе – получается, заранее продумали исход разговора».

– Ты совсем сумасшедшая? Эй, Руттер! Ты слышишь? Ты что творишь?

– Я-то слышу тебя, а вот ты, видимо, нет. Как там тебя главный красавчик колледжа величает? Ах, да! Са-а-акура. Ну, давай и пообломаем твои веточки, сакура. А заодно посмотрим, будет ли он любить тебя так же, если ты внеза-а-апно скинешь листву! – со всех сторон слышалось в три голоса гарканье смеха почти с завыванием. Несколько раз подёргавшись, понимаю, что для них я сейчас стою смиренно, и ничего не предпринимая ожидая действий. «Серьёзно? Я буду просто стоять и ждать, пока она обкромсает мне волосы?!».

Треск волос под гнётом ножниц продолжался уже секунд пять. Внезапно почувствовавшая себя парикмахером Лата остригала хаотично волосы, которые падали мне на плечи, рубашку, газон. За секунду до вмешательства постороннего зрителя я собрала всю слюну во рту и дёрнувшись, смачно зарядила в лицо предводительнице шайки. На этом сие обновление моего образа прервалось.

–Девочки! Девушки! Что же вы творите! Что вы делаете!

Краем глаза я замечаю мисс Лауру Флауэрс, бежавшую со всех ног, попутно потерявшую резинку связывающую волосы в хвост, которые теперь огромной огненной копной развивались во все стороны от встречного ветра.

– Ну, доказала свою силу? Нет. Запомни, только слабаки давят стаей и агрессией. По-настоящему сильные люди умеют договариваться между собой и выяснять корень проблемы в следствии решая её. Ну, а теперь у ваших деяний есть живой свидетель. А еще… вы забыли про камеры. – всё это было сказано с невероятно холодным тоном, что у меня начали ползти мурашки от своих же собственных слов. Ну, наверное, своих…

Увидев приближающуюся расправу, Лиззи и Рэйчал бросили свою альфа-подругу и сиганули в разные стороны не сговариваясь. Мисс Флауэрс подлетела и будто невесомый огненный ангел обняла меня руками как крыльями, беспокойно поглаживая по голове и лелея, произносила успокаивающую речь.

Глава 3

*Щёлк*

Лата стояла на месте, как вкопанная. Её руки била крупная дрожь, в непонимании брюнетка смотрела то на меня, то на мисс Флауэрс, то переводила взгляд на свои руки вытянутые вперёд. Ножницы и локоны розовых волос до того крепко сдерживаемые в ладонях не удержались от лихорадки девушки и беззвучно повалились на пушистый газон. Заикаясь, она отчаянно пыталась чётко произнести хоть слово, но всё что удавалось выдавить из себя: – Я н-н-е. Я н-не х-хо…

Делая шаг за шагом назад, ссутулившись, с поблёскивающими глазами и прижимая руки к груди, Лата развернулась на сто восемьдесят градусов и аналогично подругам пропала с горизонта. Я всё так же смотрела вперёд стеклянным взглядом. Из оцепенения меня выдернул твёрдый голос преподавателя:

– Эйприл! Милая, мы не оставим это просто так. Подобной невообразимой жестокости не место в нашем колледже! Я сию же секунду отправлюсь к мистеру Смит, дабы взять ситуацию на контроль.

– Нет, мисс Флауэрс, я разберусь с этим сама. Пожалуйста, не стоит предавать огласке нашу личную ситуацию.

Если бы на месте Лауры находился любой другой преподаватель, по большей вероятности моя речь была бы гораздо грубее, ведь она одна из немногих кто относится к студентам открыто и по-человечески. Я была абсолютно уверенна, что она выражает искреннее сопереживание, без скрытых мыслей в подхалимстве к директору ввиду беспокойства о студентах. Я продолжила диалог:

– Лата Рутер, скорее всего и сама сейчас переживает в душе тяжёлые времена. В нашем возрасте такое усугубление произошедшего с последующим наказанием может сломить человека, но точно не наставить на путь добродетели. У всех поступков есть своя причина, а у подростков – зачастую этой причиной является отношение в семье, или, в частности, к ребёнку.

– Только не говори, что ты будешь мстить или применять в ответ такую же дикость, Эйприл! – тон преподавателя взял высокие ноты возмущения.

– Я выше этого, уважаемый преподаватель. Если Вам действительно небезразлично, то позвольте дать небольшой совет? – мисс Флауэрс беззвучно, но заинтересованно кивнула. В подобном она и отличалась ото всех. Ей действительно было не всё равно на студентов.

– Ко всем подросткам зачастую можно легко найти подход. Исключения, безусловно, есть. Но нащупать нужный контакт – более чем реально. С некоторыми – просто поговорить, и человеку станет уже легче от того, что он услышан, его душевные терзания небезразличны. И посему, уже на следующий день будет на порядок чище стенка в туалете колледжа с матерными словами, и не терзается в переживаниях меланхоличный парень, ожидая подножки от непростого студента, да и сами преподаватели меньше нервов пускают в никуда разрываясь негативом в сторону подростка. Нужно всегда начинать с малого… просто поговорить… – женщина устремив взор вниз переваривала полученную информацию. Было заметно, что в голове прокручиваются сюжеты из жизни, на ум приходят примеры, от того и оспариванию не было места.

– Если поднять нашу ситуацию на всеобщее обозрение – пообсуждают неделю, допустим, две, да забудут, а урок вынесен не будет. Пользы – никакой. Только испортить девчонке судьбу марким пятном в её деле. Спасибо, что оказались рядом. Это действительно важно. – я неслышно поднялась с травы и также тихо удалилась из парка, оставляя преподавателя в своих размышлениях.

Настроение было паршивое, а поделиться своими чувствами не с кем. Скорее всего, в трудные времена девочки звонят своим матерям в поисках поддержки или совета, или сразу едут в родительский дом на вкусный ужин. У меня таких возможностей не было никогда. Если бы я помнила себя в младенческом возрасте, то наверняка оказалось бы так, что и тогда справлялась со всем сама. Я никогда не осуждала бабушку за то, как она меня воспитывает, при этом полностью понимая, что пожилому человеку, прожившему долгую непростую жизнь, выпала на плечи под старость лет ноша в виде малого ребёнка, хотя и кровного. Обижают во дворе мальчишки? – Дай отпор. Не получается домашнее задание? – Выкручивайся сама. Не удаётся разобраться с заданным произведением? – А зачем я плачу за твою музыкальную школу, бросай тогда. Со мной не хотят дружить и обзывают сиротой? – Ну а тут я чем тебе помогу?

Так и находили утешение друг в друге с малых лет держась особняком двое ребятишек. Написала Чейзу сообщение чтобы не заезжал сегодня за мной, так как хочу позаниматься на фортепиано, при этом старалась как можно убедительнее соврать что со мной всё в порядке и нет повода для беспокойств. Нажала кнопку отправить, и на негнущихся ногах поплелась в общагу.

Вид у меня являлся впечатляющим, хотелось воспользоваться шлемом, который подарил друг. Лишних денег на улучшение образа и посещение салонов красоты у меня не было, а отложенные на «чёрный день» я бы не стала тратить на такую ерунду как волосы. Порывшись в сумке и поняв, что идея с шлемом чрезмерно глупа, в руку будто сами попались наушники. А вот это – сейчас даже необходимо. Что делает человек, когда на душе хорошо? – поёт, что делает человек, когда на душе паршиво? – забирается внутрь себя, окутываясь музыкой как защитным пуленепробиваемым плащом. Перетерпит – скидывает одеяние. Музыка – неотъемлемое в моей жизни лекарство.

Синхронизировав капсулы с телефоном, пролистала плейлист. В рекомендациях усиленно выскакивала классическая музыка, которая сейчас мне была совсем не по душе. Но внезапно стиль сменился, и проникающая в уши мелодия заинтересовала. Свой путь я продолжила под трек с названием «Вчера»¹ невероятно далёкого тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, исполнителями которого были четыре молодых парня. Стало немного легче. Музыка действительно лечит, и поднимает тебя даже с самой глубокой моральной бездны, когда, казалось бы, невозможно найти утешение нигде, но стоит правильной мелодии захватить твои эмоции, так душа будто сама начинает играть в такт излечивая ежесекундно каждую раненную клеточку.

– Что за бедствие у тебя на голове? Эйприл! Эйприл, ты куда! Постой! Неужели, это сделала эта неадекватная!? – отворив дверь я зашла в комнату. Округлившиеся глаза Джесс и отвисшая челюсть, которая выдала шквал вопросов не остановили меня бросившую своё тело на кровать.

– Джесс, я сдаюсь. Люди вокруг жестоки. Я думала, что этот мир можно сделать светлее, какое бы дерьмо ты не пережил раньше – нужно идти вперёд, и даже не пытаться причинить кому-то боль, которую испытываешь только ты. Что созданием или воспроизведением музыки, занимаясь любым видом творчества человек не может быть душевным калекой. Но нет, Джесси. У всех иные предпочтения и понятия. Где ты живёшь или находишься – не имеет значения. Пишешь стихи или работаешь с технологиями, врач по профессии или грузчик, помогаешь животным обрести дом или целенаправленно бросаешь мусор мимо урны – всем важнее статус, власть и иерархия. Не остаётся ничего человеческого в людях. Мне даже кажется, именно поэтому наш мир пошёл ко дну и стал давать сбои… – всё это время я бубнила в подушку, эмоции иссякли, и я просто тараторила как в трансе. Джесси молча слушала монолог, грудью прижимаясь к моей спине, а щекой приникла к моему лицу. Но после последних слов сказанных мною она отпрянула.

–Сбои? Ты о чём?

М-да, вырвалось. Я бы не хотела вмешивать в это дело Джесс, тем более пока её это не коснулось. Я доверяла подруге полностью, но подвергать её жизнь опасности – не входило в мои планы. Неизвестно как её психика отреагирует, она эмоциональна, и наверняка ударилась бы в панику.

«Так, резюмирую: сейчас мы имеем с такими же симптомами как у меня – Чейза и мистера Смит. Странности в поведении вызывает уборщик, тем более, я уверена, что именно он копался в архиве. Сюда же я бы добавила Лату – вспоминая сейчас холодным разумом её реакцию после второго неординарного звука в виде щелчка – не вяжется резкое изменение её поведения, буквально за секунду. Все метаморфозы и видения которые я вижу по пути к тому или иному человеку тоже вызывают вопросы. Думаю, что стоит впредь рисковать и выяснять причины изменений происходящих вокруг меня – дальше закрывать глаза на происходящее я не намерена. В конце концов, с этими проблемами я совсем забыла про подготовку к конкурсу. Это плохо, очень плохо, ведь осталось буквально две недели… надо просто заниматься. Остальное буду решать по мере поступления. Не весь мир же крутится вокруг меня, правильно?» – из размышлений меня выкинуло настойчивое шелестение фольги рядом со мной.

– Держи шоколадку, тебе семь долек, и мне семь. Помнишь, как в детстве, чётко отмеряли количество вкусняшек или их размер, чтобы всё было по-честному. – Джесс подала мне горку вкуснейшего лакомства, и наверняка не дешёвого, с печальной, но всё же улыбкой.

– Прости, Джесс, задумалась. Да это я так, не бери в голову. Знаешь, спасибо что ты рядом… всегда рядом, я благодарю создателя, что ты у меня есть.

Улыбка подруги изменила свои тона и уголки губ поползли вверх, обнажая белоснежные ровные зубы:

– А вот не знаю, что ты бы без меня делала. Наверное, жила бы в лагере не с малявкой, и не было бы у тебя этого маленького шрама на коленке, а у меня на локте в знак начала нашей дружбы. И не лопала бы сейчас шоколадку так, что за ушами трещит.

После этих слов, мы синхронно засмеялись, комнату наполнил звонкий перелив колокольчиков. Джесс сгребла меня в охапку, а я раскрыла объятия в ответ.

– Ну а теперь, давай будем приводить твоё головное недоразумение в порядок! – твёрдо констатировала подруга.

Второй раз потерпеть крах за день мои волосы не могли, тем более, в руках заботливого человека. Сквозь прозрачные шторы за нами подсматривала луна, а из приоткрытого окна пробиралась в комнату ночная прохлада. Закончили уже за полночь, обессиленными рухнули по кроватям. Последняя мысль посетила меня перед тем, как провалиться в сон: «Нет. Я не сдамся! Иначе… я – не я!»

Полноценно отдохнуть мне не удалось. Неизвестно в котором часу ночи начал сниться сумбурный бред. Вот, будто я нахожусь в больничной палате, рядом капельница, запах медикаментов буквально напрашивается в сознание. Картинки, яркость которых словно выкрутили на максимум, накладываются одна на другую. Далее врывается гулкий собачий лай, высокий мужчина с тёмными густыми волосами, притягивающе-правильными чертами лица улыбаясь подхватывает меня на руки и кружит-кружит-кружит. Сюжет нелепицы продолжает погружаться сильнее, и в этот раз уже наблюдаю за великолепной игрой оркестра, весь коллектив выкладывается, отдавая всю мощь произведения слушателям, если бы не знала, что сплю, то побежали бы мурашки. Но не покидает ощущение, будто бы чего-то недостаёт в этой слаженной картине, и среди оркестрантов потерян важный кусочек пазла. Когда разум решил оставить меня в покое, я, наконец, погрузилась в спокойный сон.

День обещал быть удачным, хотя первая дисциплина «ими» и должна быть у миссис Агаты Грейс, она начиналась ровно в полдень. По такому случаю, мы с Джесс вдоволь навалялись в кроватях и неспеша стали собираться на совмещённую пару. Поднимаясь по ступенькам на второй этаж к аудитории, меня уже ожидал Чейз, оживлённо болтающий с однокурсниками, но заметив меня он застыл на месте, как и все те, кто меня знал и увидел гордо ступающей в колледж. По всей видимости, реакция на мою обновлённую причёску в виде каре Чейза особо впечатлила.

Я подошла сама и улыбнулась поприветствовав, ожидая услышать хоть слово в ответ. Парень отошёл от оцепенения, со смесью ярости, гнева и возмущения процедил сквозь зубы:

– Я убью эту суку.

Пара секунд и он подвинув меня направляется к лестнице, но я успела резво обогнать и выставив руки вперёд остановить парня.

– Чейз, успокойся, с чего такая реакция? – обеспокоенно спросила я. «Неужели слухи настолько быстро расползаются, что он узнал кто автор данного деяния, или что хуже… до него дошли сплетни Латы о моём несуществующем положении?» Джесс, решившая не вмешиваться в наш диалог, намекнула что будет дожидаться в аудитории. Зайдя за спину художника указала сначала на него, сформировала сердечко из рук, а далее тыкнув пальцем на меня, улыбнулась и ретировалась в коридор.

– Эта … дрянь подходила ко мне час назад, – начал он, – Рассказала про ситуацию с тобой. Попросила прощения у меня, а я ей ответил, что если у вас недопонимание, то просит прощения она не у того человека. Но я даже подумать не мог, что под словом «поругались» будет скрываться это… – он поднял взгляд на мои волосы и последовали еще более неприятные слова.

Я, если откровенно, даже не знала, что парень умеет выражать эмоции некультурной бранью. Услышать филигранные изречения из уст всегда собранного, вежливого, контролирующего свои слова и поступки Чейза – было для меня в новинку.

– На пару к огузке идём вместе. Оставлять тебя я больше не намерен. Да и у меня уже достаточно пропусков накопилось. – продолжил друг, но уловив его твёрдый и решительный тон я решила расставить все точки над «i»:

– Так, давай разберемся на берегу, Чейз. Я бы не хотела видеть рядом тебя двадцать четыре часа в сутки – у нас у каждого есть своя жизнь, проблемы, дела и должно быть уважение личного пространства. Я понимаю твоё беспокойство обо мне, но… без обид, правда. Я не принимаю гиперопеку за норму. – сначала парень растерялся услышав моё мнение, но будто гипнотизируя меня глазами нежно провёл тыльной стороной ладони по волосам, словно боясь навредить своей успокаивающей лаской.

– Вот за это ты мне и нравишься… рассудительная, мудрая и прекрасная сакура. Давай руку, сядем вместе. Надеюсь, Джесс будет не против, если нагло украду тебя? – ухмыльнувшись, парень сплёл наши пальцы воедино и не дождавшись моего ответа повёл за собой на глазах у всех.

– Она то, уж точно не будет против… – сказав почти под нос, и улыбнувшись я последовала за … другом.

Обучение проходило довольно спокойно, миссис Грейс не скалилась на меня, и объяснению этому был Чейз, своевольно устроившийся рядом на стуле и с вызовом для всех обнимающий меня почти всю пару пока я смиренно записывала лекцию. Упрекать в чём-то Чейза Гранта – значит, встать против его семьи, а это – себе дороже.

Периодически он делал незамысловатые наброски в свою тетрадь, но мне не показывал. Лата же искоса иногда поглядывала на нас, но былой ненависти в её глазах я не наблюдала, скорее… раскаяние и отчаяние?

Занимаясь на уроке физического развития, пока преподаватель отправился за спортивным инвентарём ко мне подошла моя названная личная парикмахерша. Я напряглась, ожидая очередной выходки, готовясь ко всему, что может произойти далее. Мстить я не планировала и не собиралась, но моё лояльное отношение к ней подошло к концу.

– Эйприл! – однокурсница тотчас же перешла на крик, по всей видимости, дабы её услышали все в спортзале.

– Я прошу у тебя прощения, я не должна была так поступать! – прокричала Лата, слегка склонившись в поклоне, – Мне искренне жаль… – эти слова были сказаны почти шёпотом, но так, чтобы только я могла их услышать. Девушка опустив голову перешла на бег и скрылась в коридоре, забежав, скорее всего, в раздевалку. Устремляться за ней следом я не собиралась. Тем более, уже пришёл преподаватель и начались занятия. «Всё чудесатее и чудесатее…» – подумала я.

После окончания дисциплин, как ранее и договаривались, Чейз настоял на прослушивании моих «шедевров». Отсеяв все сложенные мною мелодичные произведения, я сократила выбор до двух. Проиграв обе композиции другу – на первую парень сказал, будто слишком слизано с первой части сороковой симфонии Моцарта. Второй раз за день он удивил меня, теперь уже разносторонними познаниями в музыке. А вот вторая увертюра, вполне имеет место быть, жить, и даже наверняка обретёт популярность в кругах людей с утончённым вкусом, а если понравится подобному человеку из театра или оперы, считай, начало взлёта карьеры положено.

На самом деле, я склонялась к такому же мнению. Единственный существенный минус – я очень сильно затянула с подготовкой, времени всё меньше, а я еще не начала оттачивать материал. Возложенная на меня ответственность пугала и вдохновляла одновременно, моя задача сейчас – не отпускать клавиши ни на секунду, и играть, до боли и онемения в косточках пальцев.

Солнце неумолимо катилось к горизонту, телефон разрывался от звонков и уведомлений, и все оповещения стали приходить на наручные часы рассылающие мою геопозицию, самочувствие в том числе и данные о сердцебиении близким контактам, в которые помимо Джесс пришлось добавить Чейза: «Это ради моего спокойствия, Эйп» – утверждал он. Не обращая внимания на уводящие в реальность звуки, я играла с упоением, без остановки, мотор работал на износ, в голове пульсацией отстукивал ритм, пальцы стучали по бело-чёрным плашкам, но я всё еще сбивалась. Я репетировала всё: открытие дверей в концертный зал, правильную походку к инструменту, верное положение рядом с фортепиано и лёгкий взмах рук в начале игры, одно неловкое движение, что-то забыла или дёрнулась в напряжении – минус балл. После окончания выступления неверно убрала руки от инструмента, не поклонилась – минус балл. Сфальшивила в произведении, и особенно – если подала вид, что допустила ошибку – крах всего. Можно сразу вставать и прощаться, без требуемых поклонов. Так было раньше, так осталось и сейчас. «Требования жёсткие, но возможные. Я справлюсь»

Первая, вторая, третья… семь алых капель крови завершили своё падение на белоснежном полотне инструмента. «Это плохо. Я, как всегда – либо никак, либо сразу в омут с головой. Где люди находят эту золотую середину?» Небрежно воткнув свёрнутую трубочкой салфетку в нос, принялась убирать за собою следы своего перенапряжения.

Закрыв кабинет спускаюсь на первый этаж. Учебное заведение еще активно дышит жизнью, студенты буквально кишат, толкаются, а я стараюсь ворваться в этот водоворот, пробиться сквозь толпу к дверям выхода. В воздухе витает запах пыли, пота и тяжёлая смесь различных духов, перемешанных в общую кучу и теперь ароматы превратились в удушающий смрад. Целью становится выбраться скорее на воздух, разум постепенно затуманивается от какофонии гула.

Наконец-то протиснувшись хватаюсь за ручку массивных дверей, и… они не поддаются. Дёргаю ещё несколько раз – ничего. До моего сознания доходит то, что шум прекратился, а сзади меня гробовая тишина, ни единого звука или шороха. От затылка и до поясницы пробежал мороз, будто судорогой схватили моё тело в тиски. Я оборачиваюсь в надежде попросить у кого-нибудь помощи, но моему взору открывается картина: все окружающие дёргаются взад-вперёд словно на съёмке повтора, кто-то из студентов более активен, некоторые лишь моргают глазами. Точно один единый организм, который составляли множество мелких шестерёнок – застопорились, и буксуют на месте не в силах продолжить свой намеченный ход.

К горлу подступила тошнота, желудок неумолимо начало крутить. Вот сейчас, именно сейчас, находясь в запертом пространстве этой ситуации мне особенно стало страшно. Чувствую нарастающую вибрацию наручных часов, оповещающих о моём пульсе в сто сорок ударов в минуту… мандраж такой, что начинает кружиться голова и мутить рассудок. Нужно срочно что-то предпринимать, пока я не вырубилась прямо тут. Определённым образом не понимая, что нужно сделать, чтобы в первую очередь освободить студентов из транса, а заодно и помочь себе выбраться отсюда, просто иду мимо людей стараясь не задеть шестерёнки и не ухудшить положение. Возможно, громкий звук наподобие крика приведёт их в себя? Тогда поднимусь обратно на лестницу и испробую этот вариант. Огибая присутствующих, я почти добралась до первых ступенек, но активно жестикулирующий туда-обратно руками парень зацепил лямку моей сумки, только вот аккуратное возвращение моего предмета гардероба на плечо не уберегло меня от толчка его кисти на стоящую впереди девушку. Я летела вперёд на неё двумя руками повалив обоих нас на толпу зависших студентов.

Внезапная боль обожгла запястье на правой руке. Поднявшись, в очередной раз отрезвляя себя от помутнения, задрала край рукава кофты. Глаза вперились в нечёткий пульсирующий узор, едва-едва проявляющийся на коже. Вглядываясь, сделала предположение, что это шрам… или тату… да что за чертовщина? Откуда? Я не видела никогда отметок у себя на теле, более того, ранее не посещала тату-мастеров. Изображение проявлялось и исчезало, но мне удалось уловить и запечатлеть в памяти – скрипичный ключ.

Огляделась – все ребята продолжили своё движение. И даже девушка, на которую я свалилась, ничего мне не сказав, просто встала и продолжила свои дела в привычном расположении духа. Будто никто не обратил внимания на происходящее! Будто никто и не понял, что люди на десять минут оказались почти заморожены на месте! Но я ошибалась… были, как минимум, два человека, которые наблюдали за мной, и видели всё от начала и до конца.

–Эй, Эйприл! – хрипящий шёпот пытался привлечь моё внимание откуда-то сбоку, с коридора. Ему определённо потребовалось усилие, дабы шёпотом докричаться до меня, сквозь возобновившуюся какофонию гула.

– Эм… да? – неуверенно протянула я, пытаясь отыскать источник обращения.

– Иди к библиотеке, помогу тебе. – прежде незнакомый голос стал заметно удаляться в спешке.

Время близилось к глубокому вечеру, в учебном заведении включили приглушённый жёлто-неоновый свет, и оттого народ стал активнее рассеиваться, опустошая холл и предоставляя пространственную свободу для моих приключений.

«Ну, что-ж, Эйприл Элванс. Поступим, как и в фильмах ужасов – обязательно пойдём туда, куда зовут, где может быть опасно для жизни, и не факт, что ты вернёшься в прежней комплектации. Всегда было интересно, поступать таким образом – является глупостью или смелостью? Сейчас и проверим» Увидев в тусклом свете уже всё-таки ранее знакомую, отталкивающую физиономию, я почти взвизгнула от раздражения:

– Я знала, что это вы копались в архиве! Зачем вы меня сюда позвали? Что вам нужно от нас? – я попятилась назад к двери, дрожжащей кистью шаря и нащупывая ручку, чтобы выбраться из мышеловки в виде библиотеки, в которую добровольно сама и забралась.

– Предупреждаю сразу… одно угрожающее мне движение – и мои друзья будут осведомлены где я, что со мной, и даже слышать происходящее вокруг.

– Господи, прости. Эйприл, нет-нет, ты не так всё поняла, этого не нужно, я не желал вам зла… успокойся, умоляю. Я просто заложник ситуации, такой же, как и все окружающие. Просто я… – взволнованный и слегка поникший от моих выводов уборщик сделал паузу, – Я пришёл в себя раньше всех.

– Эм.. не понимаю… Что вы несёте? Как понять – пришёл в себя? Честно, вы вызываете недоверие. Все ваши действия в мою сторону, моих однокурсников и других студентов – это попахивает маниакальностью! И теперь, я нахожусь в почти уже опустевшем колледже, вдвоем с вами, по вашей же инициативе. И я должна быть спокойна?

– Боже, я понимаю, как это всё выглядит, но тебе придётся мне довериться. Ты и так начинаешь запутываться, и идти не по тому следу, да… ты вообще! Ты ничего не знаешь и не понимаешь, какая нам грозит опасность! – мужчина перешёл на повышенный тон, почти сорвавшись на истеричный крик. Я стояла ошарашенной, пытаясь понять как можно скорее, оказывает ли он на меня давление, дабы подавить чувства бдительности во мне, и соответственно перейти к негативным действиям, или действительно стоит прислушиваться к его словам…

– Я в тот день искал книжку, чтобы на досуге почитать что-то новое и наткнулся. Ох, нет. Ты не поймёшь, – странный тип сделал паузу, а потом резко взорвался:

– Ты! Всё дело, Господи, помилуй, в тебе! С тебя всё это началось, тобой и должно завершиться! – не совладав с эмоциями, он почти бегом устремился вдоль стеллажей, шаркая униформой и огромными ботинками по паркету. Длинная, худощавая фигура, слегка покачиваясь, наклонялась к каждому закутку и отделению, проходя вдоль стеллажей и шкафов, перебирая что-то руками и нащупывая.

– Я где-то… где-то тут… я спрятал. Я понимал, не найдут. Всё подстроено. Всё примитивно. Но такое сокровище. Нет. Нельзя никому. Это как раньше. Как мой долг. Хранить ценное – книги. Искусство, которое не умирает. Творчество, которое живёт в нас. Где? Где же? Да! Нашёл! Она! – до меня долетали лишь обрывки его фраз. Мне пришло на ум, что я даже не знаю, как зовут этого человека.

–Извините, мистер… А как мне к вам обращаться?

Уборщик уже семенил обратно держа в руках некий прямоугольный сверток, облачённый в замшевую тряпку зеленого цвета.

– Да-да, я же сам не представился, извини. Меня зовут Гулберт Сейв, но можешь обращаться так, как тебе угодно. Это все совсем неважно, пойми. Важно другое! Открывай скорее! – с каким-то поистине детским восторгом, нетерпеливостью и примесью возбуждения Гулберт Сейв протянул мне сверток ожидая моей реакции.

Руку вновь начало припекать чуть выше кисти. Разворачивая врученное я решила нарушить гнетущую тишину, и принялась выдавать какие-то глупости от волнения, сама не понимая, зачем это говорю:

– Позволите поинтересоваться, хотели бы вернуться вновь на должность помощника библиотекаря? Судя по всему, вы тут как рыба в воде… – но мужчина будто не слышал меня, а с упоением и огнем в глазах ожидал когда я завершу разматывать ткань.

– Книга? Эм… Еще и обложка какая-то… неординарная… вы хотели мне показать… книгу?

Оболочка рукописи оказалась чёрно-фиолетовых тонов с рассеянных градиентом. В самом центре, привлекая особое внимание громоздко размещался узор. Названия не оказалось, если быть точнее, место, где зачастую указано название книги выглядело размытым, словно на неисчислимое количество раз перечёркнуто.

Буквально сорок минут тому назад, я впервые заметила часть этого рисунка у себя на запястье, а именно – скрипичный ключ. И по иронии судьбы, я не видела его у себя раньше. Берущее начало скрипичного ключа обрамлено змеёй с высунутым тонким языком, хвост пресмыкающегося – заканчивался в завершении скрипичного ключа. Выглядело так, будто змея сама поедает или пытается ухватить свой же хвост.

«Что за необычный символ? Выглядит интересно, бесспорно. Но нетипично. Думаю, с этим вопросом стоит обратиться к мисс Флауэрс, она, если не ошибаюсь, любит загадки, ребусы, анаграммы и подкована в этом»

– Да открывай же ты уже полностью!!! – дёргая руками тряпку хаотичными движениями Гулберт совсем переставал себя контролировать.

– Внимание, студенты и гости нашего колледжа! Учебное заведение закрывает свои двери. Будьте любезны покинуть колледж в течении десяти минут, после чего автоматически включится охранная система. Ждём завтра вас вновь. – приятный и размеренный голос диктора-робота оповещал через громкоговоритель во все помещения учереждения.

– Мистер Сейв, я могу забрать книгу с собой? Сейчас я явно не успею ничего рассмотреть, тут темно, да и мне уже стоит спешить домой.

– Нет! Я тебе её не отдам! Я её нашёл, и она моя! И лишь по доброте душевной, или во благо спасения мира я решился на этот шаг, чтобы показать моё сокровище тебе, а ты вот так просто заберёшь? – мужчина начал гнусавить и причитать раздосадованным голосом, словно взрослая женщина сейчас пыталась отобрать игрушку у ребёнка. Оценив ситуацию, я решилась на не самый правильный, но эффективный в моём случае поступок. Действовать требовалось осторожно.

Бамс-бамс-бамс. Сильные и настойчивые удары в дверь помогли отвлечь уборщика от внимания к моей персоне, он прошёл вперёд, чтобы отворить, как оказалось, всё же закрытую дверь. Видимо, охранник делая обход, запер вход в библиотеку, не ожидая, что там ещё могут быть студенты, в такой поздний час. Пока Гулберт возился с дверью, это время мне сыграло на руку – закинув находку в сумку, я схватила первую попавшуюся книгу с полки и удача оказалась на моей стороне, так как размер и форма книги примерно совпадали с желаемой, но ложной. Ловко обернув тряпкой и прижав фальшивую книгу к груди, в это же мгновение со состряпанным грустным лицом отправилась к Гулберту, который уже впустил сквозь проход ошарашенного… Чейза. «‎М-да, мои наставления о нежелании тотальной заботы на него, по всей видимости, не подействовали»

Схватив за грудки уборщика и подняв над полом, голубоглазый парень потащил Гулберта к шкафу, куда и припечатал его.

– Что ты сволочь с ней делал!? – уборщик не мог даже вымолвить слово и просто дёргал ногами, хватая ртом воздух, как рыба на суше. Обратив внимание на моё недоумённое и уставшее к вечеру лицо, с засохшей кровью над губой, прижимающей лихорадочно что-то к груди – друг сделал вдвойне неправильные выводы.

– Остановись, Чейз! Прекрати! Он ни в чём не виноват, а тебе я объясню всё позже. – командным голосом произнесла другу, и наконец, он опустил Гулберта вниз, но продолжал держать за униформу.

Оттянув защитника в сторону, всунула в руки уборщику свёрток, отчеканив и ему:

– Сиюминутно пойдите и перепрячьте. Всё остальное – в следующий раз, сейчас нам нужно уходить. Колледж скоро закроют! – Гулберт в это же мгновение ринулся вглубь библиотеки. Заметив, что он находился в прострации, в связи с этим я и надеялась, что не полезет проверять подлинность экземпляра.

Не дожидаясь никого пулей выскочила в коридор и побежала что есть сил, крепко удерживая сумку в руках. Чейз с трудом поспевал за мной, так как задержался убедиться в отсутствии опасности. Оставалось сорок секунд, и мы в последнее мгновение проскользнули и выбежали из дверей, когда за нашими спинами приняло активную фазу силовое поле ярко фиолетового цвета, а над дверями вылезла голограмма: Закрыто. Не входить. Находится под усиленной охраной города Слифорд. Проникновение – опасно для жизни.

Успев оценить злую иронию такой настойчивой охраны для разновековых музыкальных инструментов хранящихся именно у нас, которые могли послужить ценой жизни медлительных студентов… колени подогнулись и я упала на газон, продолжая сжимать правой рукой сумку. Спустя несколько минут, отдышавшись Чейз направился в мою сторону. Опустился на мой уровень, и влажной салфеткой принялся исправлять неопрятный вид моего лица. Щёки залились краской.

– Ответь на самый главный сейчас вопрос: он точно не навредил тебе? У тебя пульс зашкаливал, потом резко стал спокойным, время поздно, по геолокации – в библиотеке, захожу – этот стоит с глазами бешенными, ты сжимаешься вся, под носом кровь. Скажи мне, что я должен был подумать, как здравомыслящий мужчина, беспокоившийся за свою… – парень сделал небольшую паузу и продолжил:

– За тебя. Скажи? Я помню всё то, что ты говорила мне утром. Так будем честны, бабушка твоя, пожилой человек и сейчас живёт для себя, это я понимаю и это правильно. Но у тебя ещё есть близкие люди, Эйп! Которые волнуются и могут помочь! Я, Джесс, мои родители, Лаура Флауэрс хотя бы на крайний случай. Ты вбила себе в голову, что ты одна, но это не так. Эйприл, не тащи всё на себе, жизнь тяжела, но иногда необходимо делить бремя с другими! – высказавшись, художник пересел в позу лотоса, держа обе мои руки в одной своей, второй же опирался на землю, куда и был устремлён его взгляд. Продолжил после незначительной паузы:

–Мы знаем, что ты сильная и способна решать ситуации одна, но иногда, пойми, милая, просто необходимо, чтобы кто-то был рядом. Или оставался в курсе твоих планов, действий – всегда на подхвате, если сложные времена. Нельзя справляться в одиночку! Ты же с самого детства это делаешь. Так нельзя! Я чувствую тебя. Чувствую, когда боишься, когда тревожишься или когда счастлива и бодра, – друг прервался на мгновение.

Прохладный ветер разносил вокруг аромат тела парня, донося до меня всё тот же приятный запах просторных берегов лазурного моря. Где-то на фоне неспеша отъезжали машины, фонарь сзади него подсвечивал белые растрёпанные волосы. Он смотрел на меня серьёзным, но удручённым выражением лица, а я, задрав голову смотрела в ответ… и любовалась. «Какой же он всё-таки красивый, заботливый и сильный. Аристократичная, но мужественная внешность, утонченное, но крепкое телосложение, красивые сильные руки, длинные изящные пальцы. Ох… куда это меня понесло…»

– Чейз, признайся, ты не только рисуешь, но и занимаешься каким-то спортом? Ловко ты этого… поднял – я намеренно перебила парня, дабы отрезвить себя, да и сейчас неподходящее время для серьёзных разговоров. Но и собеседник, уловил моё настроение, тем самым не став давить:

– Верно, год назад начал – тхэквондо, я тебе не говорил раньше. Эйп, ты устала, вижу. Поговорим об этом позже. Пошли к байку, отвезу тебя. Шлем-то, надеюсь, не выкинула? И скажи мне по итогу, с носом хотя бы что?

– Перенапряжение, репетировала много. А шлем с собой, конечно, ты чего такое спрашиваешь. – понуро улыбнувшись, я стояла и раздумывала: «‎Как угнездиться на транспорт, если на мне юбка?» Невольно покачав головой, парень осторожно приподнял меня за талию и усадил полу-боком на мотоцикл.

Пока ехали общались через голосовую связь в шлеме, рассказывала Чейзу про директора, Гулберта и ситуацию в архиве, ещё раз убедила не составлять разговор с Латой, а также поделилась намерениями просмотреть перед сном находку, которую выудила у уборщика. А завтра обратиться за помощью к преподавателю. Во время разговора обхватив его двумя руками, в зависимости от рассказанного чувствовала, как напрягаются мышцы, или волнуясь он увеличивает скорость. Тем не менее, бережно управляя мотоциклом не забывал поглядывать на меня в зеркало заднего вида, сопровождая вопросом – не замёрзла ли я?

Интересные чувства он вызывал во мне… Хотелось чаще его видеть, касаться, ловить эмоции друг друга и чувствовать настроение, слушать и слышать, поддерживать, но уже как-то по-особенному, не так, как раньше. Почти подъезжая к дому, Чейз сказал, что тоже заинтересовался необычным знаком на обложке книги, и попросил отправить фото, как буду дома. У меня не было времени думать о невероятной усталости которая сжирала меня изнутри. Угнездившись на кровати я пролистывала страницу за страницей, до тех пор, пока меня бесповоротно не поглотило оцепенение.

«Это какой-то сюр. Этого не может быть. Так вот почему Гулберт сказал, что он первый очнулся…» То, что было в книге, не ввязывалось в моё понимание. Я не хотела верить в это. Я не хотела осознавать и принимать.

«Я, Эйприл Мари Элванс – выдуманный кем-то персонаж. Я – героиня романа…»

Жестокое утреннее солнце упрямо светило в глаза, пытаясь разбудить и вернуть меня обратно в этот нереальный мир. Разомкнув один глаз, обнаружила что Джесси уже нет в комнате – значит, ушла на учёбу. «Без меня, странно…»

После вчерашней ночи в голове была каша сопровождаемая болью где-то в районе затылка. Злость, отчаяние, печаль, безнадёжность, и еще сундук смешанных эмоций бушевали во мне не отпуская. «Получается, если я кем-то создана, все люди вокруг меня – тоже, наш мир – выдуман, то есть ли смысл делать что-либо? Всё уже решено за нас, что будет дальше – от меня не зависит, кто и с кем поговорит, вступит в связь, что произойдёт вследствие… Секунду. Значит, и чувства Чейза ко мне, дружба с Джесс, негативные отношения с Латой – всё это задано сюжетом? А мои родители… они существовали? Или это всё фокусы?! Иллюзия?! Сценарий?! Это всё выдумка?!».

Кто ты, чёрт подери такой, что так издеваешься над нами! – я крикнула эти слова, выплеснув все эмоции с гортанным, даже животным рыком в пустую комнату. И даже эхо мне не ответило…

Не могу сказать, сколько прошло времени, пока я сидела смотря расфокусировано в одну точку. В голове – шум, наряду с попыткой связать события. Рот слегка приоткрыт, оттого губы ссохлись. Уже излиты всё слёзы, и глаза мерзко щипало, когда в очередной раз подступило желание заплакать. Отрезвляющий звук, доносящийся откуда-то слева не сразу, но вытащил меня из оцепенения. Моргать, одновременно ища источник звука пришлось через боль.

Уведомление от Чейза: «Спускайся, есть информация. Поедем к Флауэрс. Жду тебя внизу» – отключив телефон отбросила его на тумбочку. «Нет, сегодня никуда, я просто буду спать. Просто спать, чтобы не думать ни о чём, не осознавать кто я. А может, мне это всё вообще приснилось? Такое же может быть, верно?» – легла на кровать, подтянула ноги ко лбу, и обхватив голову попыталась уснуть…

Настойчивые оповещения исходящие теперь от наручных часов раздражали, выводили из себя, что в конечном счёте дотянувшись до тумбочки открыла все шестнадцать сообщений. И все они от такого же выдуманного Чейза. Сдавшись под напором настойчивости друга, я всё же наспех накинула на себя голубую рубашку с вышивкой колледжа, джинсы и кеды. Не смотрясь в зеркало почистила зубы, хаотично размазав нанесла увлажняющий крем для лица, и расчесав обновлённые волосы до плеч, к которым до сих пор не успела привыкнуть, закрыла комнату и направилась на цокольный этаж общежития, где он меня и ожидал. Встретив хмурый взгляд парня, я ещё больше насторожилась. Он механически обнял меня, и сказал всего лишь одну фразу:

– Разговор не для лишних ушей – намекнув глазами на консьержа, едко наблюдающую за нами и студенток на входе, которые томно вздыхали от одного лишь присутствия Чейза Гранта рядом с ними. По сложившейся ныне традиции, друг вёл меня за руку, а я тряпичной куклой тащилась за ним, и не было важно куда мы направляемся и зачем. Сегодня он прибыл на машине. В этот раз ехали гораздо быстрее и маневреннее чем на мотоцикле, даже сквозь упадническое состояние я отметила, что всё же этот транспорт он водит гораздо лучше, чем мотоцикл. Всю дорогу сжимая нервно скулы, отчего желваки активно перекатывались, художник не проронил ни слова. Да и у меня было не то настроение лезть к нему в душу, может, он переживает совсем не из-за того, из-за чего я. «‎Нужно будет – сам расскажет»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня группы The Beatles —Yesterday, выпущенная в 1965 году.

Вернуться