Надежда Дурова
А.К. Удар, направленный на себя

Непоколебимые тайны прошлого настигли молодую девушку журналиста в погоне за преступником, чья хитрость и гениальное мышление начинает напоминать саму героиню. Череда несчастных случаев, скандалы и страх окутывают родной дождливый городок и только небольшие блики света и тепла помогут выбраться из всепоглощающей лжи. Теперь юной Мисс Кейн придется столкнуться не только с тем, кто следует за ней по пятам, но и со своим внутренним я, разбирая самые скрытые и травмирующие воспоминания и изо всех сил стараясь помочь своим близким.

Предисловие

Может однажды, когда звук захлопнувшейся двери или скрип пола от угасающего грохота шагов наконец перестанет тревожить ваше сознание, а попытки свернуть, созданную вами, историю окажутся тщетными, – вы воспримите иначе каждое слово, строчку и запятую, что были написаны мною, пока я доходила до точки.

Я всегда полагала, что эмоции – самый невежественный, неторопливый и главный недостаток всех времён и любого на этой земле. Любого, кто когда-либо дышал. Любого, кто когда-либо лишь вглядывался в глаза проходящего его человека и улавливал суть каждого вздоха, что он слышит.

Эмоции – разрушительное оружие, похлеще пистолета или острого кинжала. Любовь – страшнее войны. И дело здесь вовсе не в прикрытых спинах людей, которых любят, а в ударе, направленном на себя.

Сердца не разбиваются, – они угасают. Ведь неравнодушие – это не преимущество.

Глава 1.

Неугомонным порывом чего-то стоящего Адалинда Эдэль Кейн продолжала внимательно рассматривать лица прохожих, заглядывающих в окна небольшой забегаловки, где девушка уже который час пила давно остывший крепкий чай и доедала пересоленный омлет. Казалось бы, ничего удивительного. Каждый третий появлялся в этом месте в поисках одного только покоя, скрывая отчаянье и страх. Иные же приходили сюда ради дешёвой кухни и, застывшего где-то на подмостках, проведенного времени.

Адалинда долгое время изучала истории, что охватывали каждый невзрачный уголок этого заведения. С тех пор как она переехала в новый район ее часто одолевало чувство, будто чего-то не достает, чего-то не хватает. Сердце требовало перемен. Когда-то давно она взялась бы за исправление бардака прошлого каждого человека на улице, сменяя милость на гнев, а вину на жажду чего-то столь же необычного как она сама. Но сейчас это скромное кафе, в паре шагов от любимой квартирки, вовсе не требовало изменений или утоления страха.

Вот мужчина за барной стойкой, ему, кажется, за 50. Он женат, на безымянном пальце виднеется лёгкая вмятина от кольца, которое он снял, судя по всему, пару секунд назад. На галстуке еще не высохшее пятно от кофе, пиджак помят и совсем не чищены ботинки. Он прячется от своей жены в этих стенах уже который месяц подряд, пытаясь найти в себе силы войти в свою квартиру и признаться, что уже давно ее не любит. История с избитым смыслом и жуткой тоской. Как часто люди лгут и притворяются, когда хотят превозмочь житейские порывы, но выбирают покой и привязанность к привычному укладу. Насколько же велика глупость забвения в глубоких закромах мысли, что человек готов каждый день мучиться от отсутствия воли. Вдруг перестать кого-то любить – это не преступление. Истинный преступник тот, кто привязывает к себе кого-то, кто давно стал чужим, но любит палача без памяти.

А вот молодая девушка, недавно окончившая институт. Это видно по уставшему лицу и документам, торчащим из ее сумки. Возможно, она все еще не оставила попыток пропихнуть в двери крупных компаний свой красивенький красный диплом. Забавное зрелище, если хорошо понимать на что способны знания и как неприглядна полученная корочка. К слову, недавно она также решилась на откровение бабнику с милым личиком. И вот она сидит здесь, проглатывая очередную стопку. Как же все таки девушкам нравится романтизировать грозные объекты с красивыми глазками и дикими манерами, считая, что по-настоящему любить будут лишь их.

А вот у окна пожилая пара. Они приходят сюда по вечерам. Заказывают ужин и сидят при свечах о чем-то болтая. Им хорошо вместе. Они счастливы, и любому покажется, что в этой жизни – они выиграли самый главный приз из всех существующих. Приятно, наверное, каждый вечер видеть уставшее лицо, которое будет искренне улыбаться тебе, даже после самого тяжелого дня. Будь ты испачкан в муке, с грязью под ногтями, в слезах или говорящим из последних сил.

Адалинда в последний раз осматривает помещение и выходит на пустую улицу. Лампы на фонарных столбах давно перегорели, закоулки освещает лунный свет. Темно. Порывы ветра слегка утихли после обеда и небольшие молодые компании прогуливаются где-то вдалеке.

Она знает куда пойдет. Еë уже давно ждёт подруга, которой она обещала быть ровно в восемь, но задержалась уже на два часа. Конечно, опаздывать не входило в её планы, но какая-то хрупкая ниточка в голове отчаянно не хотела отпускать девушку вовремя.

Грубые черные ботинки ступают в мелкую лужицу. Ворот от любимого свитера продолжает мешать завязывать дурацкий шарф. Как только злосчастный узел наконец сделан – Адалинда шагает в сторону парка, медленно отбирая у губ, намазанных нюдовым блеском, свои волосы. Длинное чёрное пальто, переставшее согревать секунды назад, прячет руки девушки в неудобные карманы.

Всего пара кварталов этого города и вот виднеется силуэт неугомонной девушки, жадно ищущей силуэты в темноте. Волосы завязаны в тугую косу, единственная прядь цвета сгоревшего уголька аккуратно спадает на плечи. В её руках большая спортивная сумка, которую пришлось захватить с собой из-за кучи накопившейся работы, яркий костюм цвета тёмного маджента отдает красотой и изяществом, едва накинутый плащ почти слетает с плеч.

– Ты вновь опоздала…

София Джорджия Вэйнер… Она – криминалист, пишет свой блог, часами гуляя по парку ночью, изучая окрестности и фотографируя. Зная их вдоль и поперек, ей все равно всегда удается найти что-то новое.

– И снова прости. К слову, на этих улицах такое умиротворение. Сплошное гадство.

Ах, да Ада всегда была такой. Не знающей мучений от тяжелых известий, скрытого смысла угасших чувств или успокоения в тишине рядом с близкими.

Но, почему-то, она улыбнулась. Этот подтекст в ее фразах всегда был неуловимым отголоском к тому, что ее перекрывает стезя связи.

–Идём, Софи…

В заваленном смогом, но довольно уютном районе стоит неровный двухэтажный дом, его стены оплетает зелёная лоза виноградника, а дорожка у входа усыпана мелким гравием. Окна зашторены. Пусто. Здесь, несколько лет назад, обосновались девушки, что бежали от скупых эмоций, продрогших мокрых улиц, не самых лучших воспоминаний и людей. Красивая картина жизни, которую они никогда не стремились уберечь. Воспоминания отдают невнятным звоном…

* – Я бы очень не хотела, чтобы ты разбрасывала вещи по всему дому, Софи.

– Сегодня ведь награждение! Лучше бы порадовалась за меня и просто помогла. Ты ведь придешь?

– Ты знаешь, что эти праздники не для меня. Да и статью нужно закончить как можно раньше.

Спустя пару часов, Софи стояла по центру улицы и всматривалась в глаза каждому прохожему, все они пришли сегодня посмотреть на криминалиста, знания и умения которого не просто помогли раскрыть убийство, но и позволили найти неопровержимые доказательства вины того, кто не должен был быть пойманным.

Конечно, в голове Софи событие было сильно приукрашено, просто очередное торжество притягивало взгляды и не отпускало до яркой речи или суматошного возгласа со стороны. Софи хотелось верить в то, что они пришли ради нее и ее первой победы.

– Ты заслужила, ты заслужила, заслужила…

Она все повторяла снова и снова, заставляя себя поверить.

Глянцевая бумажка за тонким стеклом вовсе не была чем-то дорогостоящим или наиважнейшим в ее жизни, но Софи ухватилась за нее, как за переключатель жизненного смысла, за серьезный толчок вперед.

Вернувшись домой, её переполняло чувство гордости за саму себя.

– Это было чудесно. Чудесно, весело и блестяще. Я почетный работник, черт возьми!

– Твоему шефу не понравилась речь и яркие туфли, а еще он скрестил пальцы, когда ты получала свою стекляшку. Смешанные эмоции не лучший показатель для создания в будущем совместной плановой работы. Но он гордится тобой. Ты молодец.

– Прямого эфира не было. Ты пришла…*

Утро. Дождливый день, сырые тротуары, солнце скрылось за очередной тучей. Девушки вели разговор о работе, квартире, в которой давно пора навести порядок и глупой привычке подруг забывать о личном пространстве друг друга. Их укромные уголки находились в одном доме на разных этажах. Адалинда въехала сюда после того, как нашла себе призвание и поступила в институт. Признаться, ей всегда хотелось сбежать из дома, и она нашла успокоение здесь. Софи же переехала чуть позднее, благодаря стараниям и помощи их общих друзей после того, как её жизнь подкосила ссора с родителями.

После завтрака Адалинда села за очередную скандальную статью, а Софи уехала на работу, обещая себе закончить сегодняшний фотоотчёт для своего красивенького, но никому не нужного портфолио.

Где-то около шести вечера послышались громкие шаги на лестнице. В комнату ворвался детектив из местной полиции:

– Ты написала это? Ты знаешь откуда эта женщина достала гребаный пистолет и как именно, со своим чертовым зрением в минус три, умудрилась пристрелить своего недоумка мужа, даже не воспользовавшись ничьей помощью!

– Она была у врача около месяца назад. Я проверила записи с ее электронной больничной карты и просмотрела данные с камер видеонаблюдения для того, чтобы убедиться, что именно она была в той клинике. Ее очки – бутафория. Лишь незаметный прием, скрывающий помыслы и знание об измене ее драгоценного супруга. Стреляла она. Загляните в ее сумочку. Она не выбрасывает скопление чеков из магазина. Вероятно, там найдутся сведения о покупке Colt 1902 года.

– Ты писака. Как ты вообще получаешь доступ?

– Дверь там.

Адалинда указала на дверь, продолжая смотреть совсем в противоположную сторону. Мужчина вышел с лютой злостью и чрезмерным восхищением.

Через пару часов вошла Софи, она держала очередной отчет из лаборатории и с визгом бормотала о том, как сильно она рада, что снова оказалась права.

– Ради Бога, Софи, правда – это понятие протяженностью даже длиннее, чем время.

– Я прекрасно знаю, что ты умная, но быть умной и умничать – это совсем не одно и то же.

Они давно были знакомы, и пересчитывать годы не имело смысла. Так что любое отхождение от правил сострадательной или подбадривающей речи уже не казалось таким заносчивым.

– Лютик был здесь?

– Чудесное прозвище, не перестаю удивляться. – Они обменялись взглядами одобрения и усмешками на губах. – Да, был, показал, как он довольно разочарован и вновь вышел за дверь. Надо бы сменить замки.

Софи посмеялась, но отвечать не стала. Хотя заменить замки действительно было бы к месту.

Почти в полночь, того же дня, "старый" добрый журналист жёлтой прессы очутился в доме, где проживали девушки и вошёл в квартиру Адалинды. Он был незаменимым помощником долгие годы и никогда не оставался в стороне.

– Хенри!

– Мисс!

– Всегда знала, что твои похождения на эти заезды до добра не доведут.

Она обратила внимание на небольшой порез на его левой руке, точно зная, что он снова сел за руль того злополучного автомобиля, что продолжает чинить снова и снова.

– Исправлюсь…

– Мы это уже слышали. – незаметно для всех Соф вошла в дверь с огромным тортом.

– Мы что-то празднуем?

– Твое повышение, мистер Хенри Л. Стигмун, главный лже-редактор.

Веселье длилось не долго. Детектив Лютик, а если быть точнее – Эмер Лютин Кейн вошёл в гостиную в подавленном состоянии и сообщил, что только что был ограблен банк в центре города. Вот только, никто ничего не взял, лишь перебил шесть человек и просто ушел.

– Невозможно…

Адалинда оперлась на стол и с диким ужасом провернула в своей голове тот, факт, что жена Эмера работает в том самом банке.

– Твоя жена!

– Она… она в порядке. Был выходной. Но… Не дает мне это покоя. А друзей у меня больше нет.

Верно, они были друзьями. В добавок ко всему, Эмер был ее старшим братом.

– Люди в странных черных костюмах с масками вошли в банк под предлогом взятия кредита и закончили свой выход грандиозной перестрелкой. – Мужчина закончил и присел. Его глаза стягивало пеленой.

Все сводилось к детективу, которого многие злостно ненавидели, но дело было также и в другом: семья Кейн отличалась совсем не раскрытием дел особой важности или усадкой преступников за решетку, а девушкой, что каждый раз стояла в стороне, рядом с местом преступления.

Что тут сказать, ее незаурядные мысли и способности сводили людей с ума, многие не могли находиться в одной комнате с Адалиндой более пары минут. А что говорить о совместной работе?

Рассказ Эмера дал не так много, но четко определил один единственный факт – это не было пустой тратой их времени, не стало заварушкой по получению денег… это стало вызовом. Вызовом, что прогремел в давно застывшем городе.

Глава 2.

Жëлтая газета. Пристанище для дураков, что отказываются верить в то, что видят собственными глазами, предпочитая этому обычные выдумки или вырезки из чьих-то жизней и смертей.

– Вы видели, что они написали!? Хенри черт тебя подери! "Детектив из местной полиции чуть не потерял жену!".

Старший Кейн был вне себя от злости и разочарования. Это стало пиком трагедии, что он мог пережить. Он неустанно дублировал ноты крика в своем севшем голосе и скромно замолкал, чтобы услышать ответ.

– Я этого не писал…

В телефоне, уже давно уставший от этих расспросов Хенри бежал на любимую работу, поспешно повторяя и без того очевидные слова: "Я этого не писал".

В доме брата сидела и Адалинда, разглядывая новенький домик, который ее братец назвал укромным гнёздышком. Она долго не могла привыкнуть к этой светлой мебели, технике, картинам, что выделялись из всего этого белого разнообразия цветом граната, и их бежевая машина совсем не разбавляла эту гамму оттенков… потому Адалинда часто моргала, чтобы остановить слезы от боли в глазах.

– Эдель.

– Бога ради. Я – Адалинда. Просила же, милый.

– Это единственное, что беспокоит тебя сейчас?

– Ты мог подобрать любые другие слова для того, чтобы выяснить, кто конкретно так заботится о твоей карьере в противном жёлтом свете. Но выбрал именно эти. В очередной раз ты закаляешь мое мнение о том, что ваша любовь – это скопление бешенства, безумства и дичайшей глупости.

– Рита в порядке, я это знаю. Но кто-то явно хочет поменять уклад наших жизней не в самую лучшую сторону.

– У них были маски, но они не побоялись их снять, когда кричали на заложников. Полиции они не бояться, их страшит то, что с ними сделает заказчик. И я точно знаю, что мы уже скоро познакомимся с его дальнейшими планами, брат. Не теряй контроль.

– Пойду подышу…

– Софи на работе, на той, где монтируют видео об интересных преступлениях.

Эмер надел тоненькую курточку и, совершенно не позаботившись о небольшом замятом воротничке, вышел на улицу. Машина была единственным любимым средством передвижение по городу и вовсе не требовала опрятности и теплых вещей.

Адалинда осталась в комнате. Ехать на работу не хотелось, ведь местом её работы была квартира, в которой она проживает, и меньше всего сейчас ей хотелось видеть запыленный письменный столик, кипу бумаг от прошедшей мимо Софи и уставших глаз в потемневшем зеркале. Этот милый домик, где она предпочла сейчас остаться, принадлежал Эмеру уже третий год. Со дня свадьбы этого параноика белых стен прошло достаточно времени, чтобы окутать помещение теплом и уютом.

* – Всё никак не могу понять, братик, зачем тебе столько бежевой краски?

– Да, Ты права… Надо бы ещё немного светлее…

– Светлее? Ещё? Немного?! Ты дом в огромный фонарь превращаешь?

– Да ладно тебе, нам с Ритой нравится. А цвета твоего дома лучше что ли?

– Мне хотя бы не хочется там плакать…*

Наверное, каждый прячет или кутает свою жизнь в определенные оттенки. Кто-то выбирает светлые, а кто-то потемнее. И вряд ли можно точно описать, что именно ощущают люди, перекрашивая свое жилище. Сейчас все должны сказать, что оттенки, темнее ночи, заставляют нас умирать от грусти и тоски, замирать слыша уходящие шаги и верить, что снова захочется дышать. Но ведь каждому дано своё видение. Разве не так? Разве не в силах яркость приглушить радость или свет уничтожить подобие улыбки? Разве может человек быть по-настоящему несчастен из-за цвета стен в его квартире? Разве цвет его души не важней?

Вот и Адалинда, медленно прогуливаясь по пейзажному домику, задумывалась о счастье брата и о несчастье его души, терпеливо волнующейся за жену.

Софи и Эмер встретились у яркого ресторанчика в центре. Эмер открыл девушке дверь своей машины и поспешно усадил ее на пассажирское сиденье, не давая промокнуть и промочить ноги.

– Думал, что ты на работе.

– Да, я… Сказала так Адалинде, просто … не хотела мучить себя расспросами. Давай просто поедем, ладно? Мне всё же нужно сдать отчет.

Соф совсем не хотелось признаваться в том, что она успокаивала Хенри, пока тот нервно разбирался с редакторами собственной газеты. Обеденный перерыв с каждой минутой превращался в поле боя, где один и тот же человек был палачом и пленным одновременно, внимая порывам эмоционального дисбаланса. Спустя пару часов было уволено три человека и не найдено ни одного виновного.

Поэтому теперь, сидя в запотевшей машине и прослушивая устаревшую музыку по радио, девушка медленно внимала каждому прерывистому вздоху своего друга и начальника.

Работали они вместе, но в разных областях. Однажды Софи просто вошла в большие деревянные двери и сказала, что непременно будет тем, кто сможет помогать людям. Сомнительно для криминалиста, но так точно для её сердца. Конечно, было немного сложно совладать с тем, что ребята знают друг друга вечность, но это прошло. Невнимательность Эмера быстро сменилась властным тоном, а мышление Соф стало настоящим побуждением к действию.

Поездка длилась дольше обычного и тяжелый вздох детектива заключил фразу:

– Она невыносима. Но это вполне нормально. Эдель похожа на отца, вечно остывшая и всегда социопатическая.

Софи переключила своё внимание с цифр в отчете на злившегося друга.

– Ты вроде ее брат, а так и не понял.

– Что именно?

– Взгляни. Она ведь не сумасшествие среди глупых эмоций. Она – эмоция, посреди своего сумасшествия. К тому же, сейчас ты не способен мыслить здраво. Твоя жена могла пострадать и тебе кажется, словно ты виновен во всех совершенных в мире преступлениях. Выдохни, пожалуйста, мне бы очень не хотелось успокаивать водителя громадной машинки на оживленной дороге. И, Эмер…

–Мм?

– Адалинда.

На другом конце города Мистер Кейн решился посетить дом своего сына и какого было его удивление, когда на пороге стояла его взрослая дочь.

–Отец.

Она отрезала это слово так, как когда-то давно их отец произносил ее имя. Это была ни боль, ни месть, это было состояние большей глубины. И эта девушка искренне не знала зачем она повстречала родного человека, исковеркав его социальную роль в семье.

– Я и не надеялся увидеть тебя здесь. Никогда бы не подумал, что моя дочь найдет умиротворение в доме радуги.

– Это дом, папа. Не нужно оскорблять неодушевлённое. Низко, даже для тебя.

– Смешная… Да, да, смешная, моя девочка.

Он присел на крохотное кресло, схватил первую попавшуюся книгу и наконец решился узнать, что все-таки произошло вчерашним вечером.

– Ты разучился читать, папочка? Ограбление или его жалкое подобие. Шесть жертв, трое пострадавших. Они ничего не взяли, лишь хотели припугнуть кого-то, но, в конечном итоге, сорвались и выстрелили. Жена Эмера у своей матери, ее не было в том здании.

– Он так чувственен, признаться я и не хотел идти на контакт…

– Но все же ты здесь. И ты даже представить не можешь на сколько я рада тому, что осталась вместо брата.

– Не будь похожа на Эмера, дорогая. Те голоса, что таят в себе чувства – тебя погасят.

– А я и не горю.

Стоит ли говорить, что присутствие Адалинды было спасением утопающего? Эмер явно не желал видеть отца и потому, когда услышал о госте, быстро сбросил трубку, не желая тянуть липкую ниточку воспоминаний.

Софи встретила подругу по пути домой и тайно размышляла о накатившем чувстве страха.

– Ничего ведь не произошло, да? Я к тому, что ты похожа на испуганную лань.

– Ну спасибо, утешила, хорошо хоть не на кобылу.

– Ладно, это было смешно!

– Хенри не отвечает, а Эмер много волнуется, никогда не видела, чтобы кто-то из нас ругался так сильно. Этот идиот уволил квалифицированных работников, а проблему так и не решил и теперь утопает в вине и сожалениях, предпочитая молчать.

– Я полагаю, что всё быстро пройдет. Давай просто вернемся домой и подумаем о том, как мы обе будем обозревать новый преступленческий контент. Мы с Эмером считаем, что тот, кто подстроил ограбление и перебил народ – скоро объявится и нам с тобой не следует сидеть сложа руки.

Весь оставшийся путь девушки обсуждали как скоро большой старший брат перестанет дуться на весь белый свет и примет извинения друга за то, чего он никогда бы не посмел совершить.

В квартире Адалинда заметила новую статуэтку, что тайком прислал ей отец.

– Меняем замки. Завтра же!

Статуя располагала к себе скорее холодом, чем восторгом. Мужчина, что держал в правой руке книгу, а левую оставлял парить над своей головой, красовался на выгравированной столешнице из красного дуба. Почему-то казалось, что никчемные никому не нужные размышления всегда будут уходить именно к этому сгустку фарфора и разочарования, давая возможность немного передохнуть. А уж где поставить ударение – разбирайтесь сами. За мягким диванчиком Ада заметила коричневую сумку, где непристойно валялось красивенькое ружье рядом со всеми необходимыми разрешениями. А вот на столе был действительно подарок. Это были уникальные клинковые экземпляры с заточенными гранями и короткой рукоятью округлой формы.

Софи, послушавшись подругу, собиралась отснять очередной репортаж и тащила за собой огромную аппаратуру по лестнице. Забросив всю тяжесть подальше и отложив флешку с материалом, она начала было говорить, но ее отвлекла новая картинка.

– Смею предположить, что это ты довела бедного мужика.

Адалинда слегка улыбнулась, но не отрываясь от статуи и новеньких ножей, сообщила подруге, что виделась с отцом.

– Твой отец – не то что сейчас может помочь нам… – Софи дважды краем глаза обернулась к огромной открытой сумке. – Это что? Винтовка!?

– Говорю же, виделась с отцом. А еще я бы с радостью поставила у входа охрану.

– Он бы еще гарпун тебе подарил. Погоди. Ада!?

– Нет, нет, лишь винтовка и парочка новых ножей в мою коллекцию.

– Зачем тебе ножи?

– Развлечение.

Она произнесла это уверенно, с сарказмом. Ножи она коллекционировала несколько лет подряд. Это стало тонким напоминанием о том, что холод – то же оружие.

Вечер закончился сладким какао, парочкой сплетен и классной статьей, которую уже стали бурно обсуждать в сети.

Хенри вернулся домой поздно ночью. Уставший и слегка разволновавшись паренек неспешно подходил к входной двери своего дома. На двери была царапина, будто ее очертили чем-то очень тяжелым и острым. Замок был вскрыт, а дверь слегка приоткрыта.

Глава 3.

– Здесь никого не было. Вещи не тронуты, ноутбук всегда при мне, даже на сером паркете нет следов от грязных ботинок.

 Хенри был спокоен. Довольно часто работникам его структуры приходится терпеть подобные выходки. Чем-то ужасным никогда не заканчивалось. Лишь угрозы или гвозди в колесах машины.

Софи осматривала дверные ручки и, ничего не найдя, решила, что Хенри прав и никому даже не хотелось забираться в дом. Это была лишь уловка, чтобы поволноваться. Но заметила в углублении для ключа небольшую записку с адресом человека по имени Скотт Д.

–Ну, и кто это такой?

– Не имею ни малейшего понятия, но мы это выясним примерно за минут 20. – в дверях появилась Адалинда, она уже держала в руках потертую записку и осматривала лица своих знакомых.

– 20 минут?

– Верно, Софи, от дома Хенри до этого адреса – ровно 20 минут езды на такси.

Это был большой загородный дом. Молодой человек открыл почти сразу, многократно извиняясь, что вытянул их всех именно таким способом.

– Скотт Д.?

– Донбар. А вы видимо Адалинда Кейн?

– Верно. София Вейнер, Хенри Стигмун.

Что-то ее насторожило. Девушка стояла неподвижно, анализируя каждый взмах руки, отвод глаз, смену дыхания…

– Я тебя знаю. Ты работаешь в нашей больнице уже год. – София прервала размышления.

– Да, уже год. И я хотел рассказать как раз о людях, что погибли в том банке. У них у всех были обнаружены ожоги, точно от раскаленного ножа, на котором выгравированы буквы А. К.

– Адалинда Кейн. Кто-то так жаждет со мной познакомится или увидеть меня на месте этих трупов?

– Спаси тебя безмозглую!

– Самонадеянная ирония, Софи.

Хенри отступил немного в сторону и присел на диван. Ему не было интересно, почему именно его дом оказался мишенью нового врача больницы. Погруженный в свои мысли, он так и покинул дом того человека, не произнеся ни слова. Он сел в такси и уехал на работу, обещая позвонить после того, как разберётся с историей о жене детектива.

– Я не видел результатов вскрытия, меня не допустили… – Скотт продолжал говорить, спокойно, облокотившись на спинку кресла.

– Почему ты не пришел к Софи?

– Потому что знал, что мне нужна ты, а выманить тебя можно лишь загадкой.

Это было сказано с долей размытого сарказма и ироничным движением глаз от Софи к Адалинде. В комнате воцарилась атмосфера негодования.

– Вы видите во мне лишь шифр для тайн и ключ для разгадок, Мистер Донбар?

Последующий разговор зашел вовсе не о деле. Софи стало интересно, почему молодой врач перебрался из дорогой клиники в обычную больницу, как оказался в городе, почему один…

– Моя бабушка скончалась около года назад, оставив мне этот дом. Она растила меня, никого другого у меня нет. Я подумал, что в этом городе, в этом доме и на этой работе – у меня получится восполнить то, что я упустил за время моего отсутствия.

– Ты здесь вырос?

– Жил здесь до 16. Затем перебрался, поступил в университет на нейрохирурга…

Они болтали еще около часа, прежде чем Ада медленно встала со своего места и направилась к выходу, подхватив за собой подругу за локоть.

На обратном пути Ада молчала, размышляя об инициалах и убитых людях.

– Что думаешь? Адалинда?

– Если верить словам, которые мы только что услышали, кто-то или что-то искренне желает меня видеть, поскольку найти меня – ему или же им, уже удалось. Вот только всякому преступлению, что строится на подобной лживой тематике нужны подробности, а этот человек, заикаясь и изнемогая от порывов эмоционального взрыва, – не смог мне в этом помочь.

– Не зная тебя, я бы подумала, что у тебя заработал клапан в сердце.

Значение этим словам Ада не придала, лишь устало взглянула на шмоток той записки с адресом. "Скотт Д."

Они направились за подробностями нападения к Эмеру, к их удивлению, на столе уже лежали все нужные им факты, а Хенри и Эмер стояли и разглядывали пули, что были в телах ушедших.

– Может это совпадение, дорогая сестренка, но на этих пулях четко видно А. К.

– Совпадение это лишь…

– Даже не начинай.

Ребята произнесли это вместе, показав подруге, что сейчас не время слушать ее, её нужно защищать.

Факты, что касались дела так ни к чему и не привели. Учитывая не знания о личностях, что участвовали в этом балагане, отсутствие мотивов и непросвещённость ребят о некоторых деталях. Ребята ушли ни с чем.

Конечно, никто не собирался так просто оставлять это, но кто знает, что может произойти в следующую секунду, им стоило быть начеку, а не нагонять разнообразие отвратительных мыслей вокруг произвольной стрельбы.

Адалинда и Софи ехали в свои просторные квартирки с чувством, что что-то вот-вот должно произойти. Адалинда собрала весь свежий воздух, что был в машине в непроизвольный вздох и спросила:

– Что думаешь ты?

– Что? – Софи совсем не привыкла, что Ада рассуждает вслух. Обычно проще заставить замолчать самую брюзгливую старушку на задымленной улочке, чем мысли ее подруги.

– Софи?

– Да, прости. Я просто думала о том, почему до сих пор нет ни одного видео с места преступления. У прохожих вдруг разом отключились телефоны?

– Уверена ты сможешь это выяснить…

– С тобой что-то не так. Ты…

Она не договорила. Адалинда вышла из машины с желанием дойти оставшийся маршрут пешком и напоследок бросила:

– Что-то не так…

Прошло пару дней. Эмер искал улики, зверски беседовал со всеми, кого ему удавалось найти, развивал идеи и анализировал зацепки.

Девушки в это время который день подряд сидели в своих квартирках, то и дело гоняясь с этажа на этаж другу к другу, чтобы не оставаться в одиночестве.

Софи любила немного позабавить подругу, она становилась своего рода реабилитацией от тяжелых тайн.

В один из таких дней своеобразного одиночества, их отвлек звонок от Эмера, в его голосе читалось то ли что-то паническое, то ли, на удивление, знающее какую-то информацию. Отложив все, что было в их руках и забыв о делах, что еще пару секунд назад были так важны, – они обе надели пальто и спустились по коридору.

Пройдя мимо зеркала, Адалинда остановилась.

Локоны цвета меди аккуратно спадали на хрупкие тонкие плечи. Глаза, несравнимые даже с цветом светлейшей стали, почти сливались с бледным лицом. Она вспомнила как мечтала о глазах, цвета изумруда, как у Софи, как они перекрашивали волосы в яркие оттенки, закрашивая столь яркий натуральный рыжий оттенок волос Ады и насыщенные черные волосы Софи. Как забывали поесть в перерывах между глупыми попытками найти что-то очень опасное среди дел, которые откапывали на столе Эмера. Такие тончайшие нити воспоминаний кружились в ее голове вокруг единственного человека, что мог точно объяснить каждое ее движение.

Быстро отбросив тяготения слабых нот, она обернулась на себя последний раз и спустилась за подругой.

Эмер уже ждал девушек в своем кабинете.

– Мы нашли одного из участников убийства

– Это ведь прекрасно. – Соф произнесла, совершенно не заботясь о том, что кто-либо может ее услышать.

– Он мертв.

Адалинда взглянула на брата, спрятав злость и скуку, она произнесла:

– Там было что-то.

Не подумайте, она не задала вопроса, она утвердительно сделала акцент на этом предложении.

– Да, была записка "Сыграй со мной. Иначе люди будут умирать. Т. "

– Т.? – вместе воскликнули девушки.

Глава 4.

В квартире девушки царила тишина. За окном шумел сильный ливень, оставляя разводы на стекле. Капли иногда залетали в чуть приоткрытое окно, на которое совсем не обращали внимания. Софи металась из стороны в сторону, продолжая искать гуманность в сложившейся ситуации, но не находила даже самой обычной логической связки… Все превратилось в ужасающее месиво из отрывистых деталей и скопа дурных мыслей в ее голове.

– Что это значит?! Этот человек хочет с тобой сыграть!? А откуда нам знать, что он не заставит тебя умереть где-нибудь на середине улицы!?

Адалинда молчала, пытаясь собраться она продолжала писать очередную статью по блогу, что ведет ее подруга.

– Человек, которого ты нашла. Тот, что стоял около того научного центра, когда была потасовка. Кто он такой?

– Серьезно?! Это тебя волнует!?

София видела, как взгляд ее подруги спустился на записку от неизвестного "Т." Она понимала, что как бы не охватывала паника всех вокруг, – Адалинда будет обязана оставаться той, кем она является…

– Он реализатор одного из проектов… Кажется Эдмунт В. Как-то так. – девушка присела на стул перед монитором компьютера, снова принимаясь за работу.

– Я знаю, что ты воспринимаешь всё совсем не так, как это делаю я, но от того, что мы разведём панику в, и без того маленькой, квартирке – это положит начало, скорее, взрывоопасному эмоциональному несдержанию, нежели чем расследованию.

– Я понимаю. Но все те разы, когда ты лезла в драку и вся эта ситуация – не одно и то же. И Эмер волнуется, а ты ему всё никак не объяснишь.

– Не объясню? Софи, Эмер – мой старший брат. Человек, который жил со мной, пока я росла, но не находившийся рядом, пока я вырастала. И, да, я знаю, что в этом вина нашего отца, но подумай сама: что ему ещё оставалось? Хорошо, что он съехал тогда, хорошо, что не был приплетен ко всем несчастьям, что я приносила.

– Но ты не можешь злиться на него за то, что он не такой как ты.

– Я не злюсь. Я просто не хочу втягивать его в свою голову.

В комнате повисла тишина. Прохлада стала заполнять сантиметры пространства и окно пришлось закрыть. Уже отходя от окна, Софи уловила звук пришедшего смс, исходящий от ее мобильного. Адалинда, встав заваривать кофе, чуть с иронией и странным трепетом повернулась к подруге и произнесла:

– Мы знаем его почти всю жизнь. Может, ты дашь ему хотя бы небольшой шанс? Он не прекратит гонять на потертом автомобильчике потому, что только так забывает о страданиях, которые приносит людям словами, что пишет, в, теперь уже, своей газете. И никогда не перестанет искать ответы на несуществующие вопросы, потому что они могут когда-нибудь возникнуть. Ты заслуживаешь быть счастливой.

– А ты?

Девушка не ответила. Лишь устало схватила любимую кружку и присела на стульчик у окна на кухне.

На следующее утро Адалинда ехала к брату, чтобы узнать какие действия он станет предпринимать.

Эмер Кейн не был человеком способным на грамотное рассуждение, Адалинда не раз задумывалась насчет того, по какой причине его поставили на такую высокую должность, но несмотря на это она любила брата и гордилась им, хоть и не могла понять смысла его действий и порыва его чувств.

Эмер был похож на их мать. Вечно уставшие глаза цвета самого чистого янтаря, небольшая родинка возле глаза была точно скопирована с лица их матери. И эти ослепляющие рыжие волосы. Он никогда не стриг их коротко, по самой глупой, наверно, на то причине: Адалинда всегда говорила, что покрасит его волосы в желтый если тот осмелится состричь хотя бы лишний миллиметр.

Когда-то давно, в раннем детстве их отношения были похожи на связь нелюдимых знакомых, нежели чем на родных. Адалинда, – смурная и дерзкая, но спокойная и рассудительная, помыкавшая чувствами матери и желающая всеми силами суметь выказать непослушание отцу, – часто забывала, что в их семейном доме есть кто-то еще. Она не желала вечной войны и не стремилась к лидерству, но их отец так жаждал заполучить дочь, что будет способна абсолютно на все – так и не дал маленькой девочке побыть просто ребенком.

А Эмер всегда был другим. Он помогал матери по дому и часто обижался на отца за излишнюю черствость. Его всепоглощающая любовь и стремление к взаимопониманию так сильно сводили отца с ума, что он не позволял себе даже смотреть в сторону сына. Мама же, напротив. Она была мудрой женщиной, отдавала всё, не требую ничего взамен. Те же янтарные глаза, русые волосы и небольшое родимое пятнышко над глазом… Тонкие губы в милой улыбке и нежные движения рук. Она была точно со страниц какой-то сказки о принцах и принцессах. Только у истории о принцессе было слишком грустное завершение…

После ее смерти Эмер долго не мог справится. Его переживания поглощали все, что стояло у него на пути, он хотел узнать, что случилось с самым дорогим для него человеком. Так он и стал детективом. Вот только в его первом деле всë оказалось проще, чем могло бы. У их матери, Авроры Шеллестор Кейн, случился разрыв сердечного клапана из-за, выявленного столь поздно, порока сердца. Никакого криминала. А после раскрытия первого дела – идти было больше некуда, кроме как к сестре, что в первый раз, за всю свою сознательную жизнь, не стала говорить ему о чувствах и лжи, которую они порождают, а просто приняла брата.

Так, погрузившись в размышления, Адалинда добралась до дома Эмера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.