Виктория Балашова
Диана без глянца

Предисловие

Диана Спенсер родилась в самом начале шестидесятых – 1 июля 1961 года. Замуж за принца Чарльза она вышла ровно через двадцать лет – 29 июля 1981 года. И эти первые двадцать лет ее жизни, самые, как окажется позже, счастливые и безмятежные годы, совпали с интереснейшей эпохой, эпохой свинга, Битлов, сексуальной революции и первых полетов в космос. Могла ли будущая принцесса избежать влияния времени и, выйдя замуж, стать незаметной тенью английского принца? Нет, Диана вошла в историю, твердой рукой вписав свое имя в список ярчайших событий и людей шестидесятых-семидесятых.

Давайте вспомним, что же такого особенного случилось в те годы. В шестидесятые соотечественники принцессы Дианы взорвали мир музыки: появляются Beatles, Pink Floyd, Deep Purple, Led Zeppelin. В США на сцену выходят The Doors, Боб Дилан, Элвис Престли, Фрэнк Синатра, Элла Фиджеральд. Группы выпускают первые альбомы, которые позже будут считать классикой рок музыки. Кроме рок движения, страны охватывает движение хиппи – в 1969 году проводится первый фестиваль в Вудстоке, символ хиппи, рока и свободного секса.

В те же годы появляются фильмы, чьи названия навсегда будут вписаны в историю кинематографа: «Завтрак у Тифани», «Моя прекрасная леди», первые серии бондианы, «Фантомаса», «Человека-паука». Это время режиссеров Вуди Алена, Альфреда Хичкока, Фредерико Феллини, Микеланджело Антониони, актеров Луи де Фюнеса, Жана Марэ, Бриджит Бардо, Жан-Поля Бельмондо, Софии Лорен, Марчелло Мастрояни, Одри Хепберн, Марлона Брандо, Мерлин Монро, Элизабет Тейлор. Американская актриса Грейс Келли в 1956 году вышла замуж за князя Монако, став своеобразным первопроходцем на тяжком пути Золушек, примеривших на себя корону. Нельзя не упомянуть и другой символ эпохи шестидесятых-семидесятых – Жаклин Кеннеди. Всего два года она была первой леди США, с 1961 по 1963 год. В розовом костюме от Шанель – еще один символ – Жаклин стала свидетельницей убийства мужа. После, в конце шестидесятых ей сделал предложение знаменитый миллионер Аристотель Онассис… Обе женщины, и Грейс, и Жаклин выходят из тени мужей, активно участвуя в политической, культурной и просветительской общественной деятельности.

А что происходило в мире литературы? Конечно, продолжая «женскую» тему, мы должны отметить выход нашумевшей книги французской писательницы Эммануэль Арсан. Первое издание романа «Эммануэль» датируется 1959 годом. В 1974 году по нему сняли одноименный фильм. С той поры Эммануэль Арсан считается родоначальницей сексуальной революции, которая вихрем пронеслась по Европе и Америке, напрочь сметая устоявшиеся семейные ценности. Активно расшатывают взгляды обывателя и другие книги: «Убить пересмешника», «Пролетая над гнездом кукушки», «Сто лет одиночества»… Автор опубликованного в 1951 романа «Над пропастью во ржи» (несколько лет запрещенного во многих странах, включая родину писателя США) Джером Сэлинджер в шестидесятые писал новеллы, продолжая идти против течения: его идеи это сплав мистики, нигилизма, дзен-буддизма.

В других сферах жизнь также не стоит на месте: в шестидесятые летит в космос Юрий Гагарин, Алексей Леонов впервые выходит в открытый космос, американцы высаживаются на Луне. Тогда же демонстрируется работа лазера, первого видеомагнитофона; испытание проходит ядерная бомба; в Японии начинают регулярное движение высокоскоростные поезда; появляются пассажирские сверхзвуковые самолеты; врачами проводится первая успешная операция по пересадке сердца.

Политики не могли не коснуться изменения, происходившие в обществе. С одной стороны, разжигается холодная война, строится Берлинская стена, идет печально знаменитая война во Вьетнаме, во Франции разгорается социальный кризис, приведший к смещению с поста президента Шарля де Голля. С другой стороны, в нескольких странах происходит «экономическое чудо», на десятилетия поставившее их на высшую ступеньку пьедестала по уровню жизни и темпам развития. Заключается договор о нераспространении ядерного оружия. Получают независимость тридцать две африканские страны, в США принимают закон о запрете расовой дискриминации.

Таким образом, первые десять лет жизни Дианы Спенсер проходили на фоне активных изменений в обществе, которые естественным образом находили свое отражение в жизни ее семьи. Одним из ярких примеров является развод родителей Дианы – в классе она будет единственным ребенком из неполной семьи. Устои рушатся: то, что было когда-то незыблемым, расшатывается…

Семидесятые ознаменовались конфликтами: продолжалась война во Вьетнаме, гражданская война в Камбодже, началась война за независимость в Бангладеш, происходит военный переворот в Чили и Пакистане, бывшие британские колонии провозглашают независимость. А в науке и технике, не прекращаясь, идет процесс изобретения новых, хорошо знакомых нам сегодня приборов: «мышь» для компьютера, мобильная телефонная связь, микропроцессор Intel, представлен самый массовый персональный компьютер Apple. В конце семидесятых рождается первый ребенок в результате искусственного оплодотворения, в космосе состоялась стыковка советского и американского кораблей. Возникают первые коммерческие компьютерные игры. Сексуальная революция продолжает свое шествие. Выходят первые книги Стивена Кинга. На сцене царят ABBA, AC/DC, Queen.

На шестидесятые-семидесятые приходится и вторая волна феминизма. Становится популярным лозунг «Освобождение женщин». Феминистки призывают женщин осознать, что их личная жизнь непосредственно отражает культурное и политическое неравенство с мужчинами. Таким образом, хиппи, сексуальная раскрепощенность, получившие невиданное распространение наркотики, феминизм и, как ни парадоксально, широкое освободительное движение в странах третьего мира, слились воедино, явившись неким «землетрясением» всему старому и консервативному. Если ранее девочек воспитывали с мыслями о том, что они должны посвятить себя семье – мужу, детям и хозяйству, то в шестидесятых-семидесятых феминистки призывают женщин получать высшее образование и делать карьеру.

В целом, те времена спровоцировали всплеск всего, что мы имеем в полном расцвете сегодня, как положительного, так и отрицательного, того, что стало нормой для двадцать первого века: гремучая смесь низкого и высокого, грязного и возвышенного, отсталого и прогрессивного, безверия и духовного, одиночества и постоянного ощущения «посреди толпы».

Диана Спенсер, воспитанная в старых, добрых, английских аристократических традициях, оказалась перед странным и тяжелым выбором, который будет стоять перед ней до самых последних дней. С одной стороны, Диана будет бороться за свою семью, отстаивая интересы мужа, детей и всего королевского семейства перед публикой и без устали преследовавшей ее прессой. Она будет сильно стараться, даже во вред самой себе, собственному здоровью и психике. С другой стороны, она до такой степени станет популярной фигурой на мировой сцене, что затолкнуть ее в тень, затушить разгоревшийся огонь популярности будет уже не под силу ни ей, ни высокородной родне.

Диана навсегда останется символом борьбы между старым и новым, представительницей иного поколения женщин, у которых за красивым фасадом скрывался дюжий ум, доброе сердце и стремление, как тогда казалось, соединить несоединимое. Современная женщина должна быть благодарна Диане Спенсер и другим ярким личностям тех лет. Именно они своим мучительным и горьким примером научили нас все-таки соединять вроде бы невозможные вещи: патриархальную, в хорошем смысле, семью и самореализацию в совершенно иных областях. И ни одна оголтелая феминистка никогда бы не сделала для нас подобного: истинная свобода достигается не путем отрицания вечных ценностей, а путем обретения внутренней гармонии. Принцессе Диане так и не удалось привести чаши весов в равновесие, но Бог знает, как она к этому стремилась…

Часть 1. 1961 – 1980 годы

Глава 1. Золушка голубых кровей

Сказка о Золушке, пожалуй, отстояла свое право на непреходящий «Оскар». Никакие другие сказки о спящих красавицах, принцессах на горошине, царевнах-лягушках не снискали такой славы, как легенда о несчастной замарашке, делавшей всевозможную грязную работу по дому, и вознагражденная за свои труды волшебным балом во дворце, а после и свадьбой с Принцем. По большому счету, сказочный Принц очень похож на Чарльза – супруга Дианы. Он не пытается смотреть девушкам в глаза и душу, он смотрит на ноги, впору ли туфелька. Учитывая недолгий опыт работы Дианы в качестве воспитательницы и такой же недолгий опыт по самостоятельной, тщательной уборке собственной квартиры и квартиры старшей сестры (не сводной, а родной, к тому же не бесплатно), широкая публика окрестила принцессу новоявленной Золушкой. Многие забыли, однако, про то, что Диана Спенсер может дать фору Принцу в плане благородного происхождения. И по большому счету, Диана и Чарльз, поженившись, сделали друг другу одинаковое одолжение. «Туфельку», конечно, принц примерял, но ему не пришлось носиться с ней по всему королевству.

«…старые семейства вигов, такие как Кэвендиши, Расселы, ее (Дианы) собственный род и еще одна-две фамилии, гораздо древнее и знатнее, чем королевская семья. Это они возвели на трон Ганноверскую династию, хотя ее представители были обычными немецкими принцами, пришли из ниоткуда и даже не говорили по-английски… Парламент сделал Георга I монархом под давлением олигархии вигов, в которой семья Дианы играла очень важную, основополагающую роль. Поэтому, говоря о браке Дианы с принцем Чарльзом, нельзя сказать, что она сделала прекрасную партию – в этом браке она стояла выше мужа, а не наоборот».

***

Дабы не утомлять читателя длинным перечнем знатных предков Дианы по материнской и отцовской линии, остановимся лишь на некоторых фигурах. В основном исследователи биографии принцессы делают акцент на самих Спенсерах, то есть на отцовской линии. Много места в книгах эта небольшая часть генеалогического древа не занимает. Даже сама Диана пишет: «Наша семья была самой обыкновенной семьей, близкой к королевскому двору. Эту близость обеспечили принадлежность отца к роду Спенсеров и дружба бабушки Рут Фермой с королевой-матерью. Рут Фермой дружила со старшей Элизабет еще тогда, когда никто не предполагал, что та станет королевой, а потому никто не мог заподозрить мою бабушку в низкопоклонничестве». И тут Диана, всегда поддерживавшая образ «обыкновенной», простой девушки, попавшей в сети монаршей семьи, немного грешит перед истиной. Представьте сами – всякая ли «обыкновенная» семья будет близка к королевской? И всякая ли бабушка будет иметь возможность запросто подружиться с наследницей престола? Золушка из сказки была бедна и далека от королевского дворца. Именно поэтому ей и пришлось воспользоваться помощью доброй волшебницы – личности поистине фантастической и нереальной, в противовес вполне земным образам отца, восьмого графа Спенсера, и бабушки, подружки королевы.

Крайне редко встречаются и упоминания о том, что предки Дианы восходят ни много, ни мало к английским королям, и особенного акцента на этом не делают: зачем рушить имидж несчастной Золушки, которая случайно познакомилась с Принцем, а потом горько пожалела о своем визите на «бал». Когда во дворце князя Монако появилась простая американка Грейс (пусть и известная к тому моменту актриса), то сей факт действительно взорвал общественное мнение. Статус знаменитости лишь усугублял положение «простушки» – актерская профессия у знати никогда не считалась почетной. А вот на Диану никто при дворе не смотрел свысока (в отличие от Камиллы Паркер-Боулз, которая с самого начала вызывала лишь презрительные усмешки)…

Итак, проскочив несколько поколений, начнем с пары Элизабет Вернон и граф Саутгемптон. Именно их старшая дочь выйдет замуж за представителя Спенсеров, Уильяма, откуда и потянется ниточка, связывающая по мужской линии Диану с Вернон и Саутгемптоном. Пара жила во времена правления Елизаветы Тюдор, и прославилась более всего тесным знакомством с Шекспиром – граф являлся покровителем знаменитого драматурга, который посвятил ему как минимум две поэмы. Саутгемптон также был одним из фаворитов королевы, а его жена до замужества служила у нее фрейлиной.

Предки графа, конечно, знатны в своем роде, но предки Элизабет Вернон по материнской линии представляют куда больший интерес. Так повелось, что в Англии, да и во многих других странах, титулы передаются сыновьям. Если старший сын по каким-то причинам не наследует титул, он передается младшим. Но женщины из этого списка исключены. Более того, если женщина выходила замуж за человека, стоявшего ниже ее на социальной лестнице, она теряла свое положение в обществе. Очень быстро забывалось и высокородное положение, и титулы предков. Сыновья в новой семье наследовали то немногое, что мог предоставить им отец. Неудивительно, что по старинной традиции мало кто вспоминает о предках Элизабет Вернон, а значит, и о предках Дианы Спенсер.

История матери Вернон уходит корнями в 1340 год, когда у английского короля Эдуарда III родился сын Джон Гонт, 1ый герцог Ланкастерский, основатель дома Ланкастеров, представитель династии Плантагенетов. От первой жены у него родился будущий король Англии Генрих IV, свергший с престола Ричарда II. Однако к Диане ведет линия не от первой жены, а от третьей, которая вначале была любовницей Джону Гонту, а потом уже официально вышла за него замуж. Все дети от этого брака были признаны как Джоном, так папой. Среди детей – Джоанна Бофорт (она является предком Элизабет Вернон, а соответственно и Дианы Спенсер) и Джон Бофорт. Внучка Джона Бофорта вышла замуж за Тюдора и в этом браке родился будущий король Англии Генрих VII, а его дочь Джоанна стала женой шотландского короля Якова, откуда и появлялись все будущие короли Шотландии, а начиная с Якова VI (он же после смерти Елизаветы Тюдор король Англии и Шотландии Яков I) короли Англии и Шотландии, ведущие свою линию вплоть до наших дней.

Ричард II также признавал детей от третьего брака Джона Гонта законнорожденными, но свергнувший его с престола кузен Генрих запретил специальным указом потомкам отца от третьей жены наследовать корону. Решение его считалось не вполне законным, и впоследствии, как мы увидим, именно по этой линии продолжится передача власти. В любом случае, Джон Гонт является сыном короля, а соответственно в крови его потомков в любом случае течет королевская кровь.

Если в двух словах говорить о предках графа Саутгемптона, то отметим, что они всегда становились влиятельными фигурами при королях, которым служили. В частности, мужчины этого рода состояли в одном из сильнейших религиозных братств, неформально существовавшем еще с 1180 года – братстве торговцев тканями и шерстью. Членами братства были некоторые английские монархи (включая ныне правящую Елизавету Вторую), что однозначно указывает на его особый статус.

Со стороны отца, конечно, назвать семью «обыкновенной» тоже язык не поворачивается. Стоит лишь упомянуть внука седьмого герцога Малбороу (сын Роберта Спенсера) Уинстона Черчилля. Среди достойных упоминания предков и герцогиня Девонширская, урожденная Спенсер. Герцогиня прославилась не только своей необычайной красотой, но и сумасшедшими карточными долгами, которые она оставила после смерти. «Она так активно участвовала в деятельности партии вигов – и так хорошо играла в карты! – что стала самой знаменитой женщиной своего времени». Кроме того, в течение долгого времени Джорджиане пришлось мириться с унизительным положением, в котором она оказалась из-за измены мужа. Любовницей супруга была ее близкая подруга, но герцогиня решила терпеть создавшуюся ситуацию и проживала с любовниками под одной крышей…

Почему же Диана, в жилах которой текла кровь великих предков, не вписалась в семью Принца? Почему она постоянно жаловалась на сложности, непонимание и подчеркивала свое «золушкино» положение при дворе? Почему считала себя отверженной, не принятой монаршей родней? Как ни странно, быть может, дело именно в ее происхождении: Принцесса мгновенно обнаружила «горошину», спрятанную под матрасами, и почувствовала себя неуютно. История первых двадцати лет жизни Дианы, с одной стороны наиболее счастливых, с другой стороны, наполненных разного рода грустными событиями, сформировали характер неоднозначный, сильный и слабый одновременно…

Глава 2. Родом из детства

Естественно ждали мальчика! Вот именно в этом вопросе развернуться бы феминисткам – даже во второй половине двадцатого века титул восьмой граф Спенсер мог передать только мальчишке. Считалось, что если нет сына, то и продолжателя рода тоже нет, имей граф хоть десяток дочерей. Вопрос был куда как актуальным: у Спенсеров родилось две девочки, а третий ребенок, мальчик, радовал родителей совсем недолго – он умер буквально в считанные часы после родов. Поэтому новорожденная просто обязана была родиться мальчуганом. Тем не менее, судьба распорядилась по-своему, и подарила миру девочку. Родители опешили и, пребывая в шоке, не сразу придумали ребенку имя.

«Если бы брат остался жив, я бы никогда не появилась на этом свете», – утверждала позже Диана, постоянно подчеркивая свою ненужность ни для родителей, ни для супруга. Как же в таком случае быть с братом, который появился на свет три года спустя? Получается, и он мог жаловаться на то, что теоретически, если бы не умер младенец мужского пола, не появился бы на свет… Впрочем, судьба девятого графа Спенсера интересует людей только в связи с его старшей сестрой.

Детство детей четы Спенсеров проходило в Парк-Хаусе – этот дом в начале двадцатого века предоставил деду Дианы король Георг V. Парк-Хаус стоял на территории частной резиденции Виндзоров в Норфолке – местности, заполненной поместьями высокородных особ. Королева Виктория купила дворец в 1862 году для сына и его молодой жены. Сандрингем представляет собой величественное здание с эркерными окнами. На территории замка расположены конюшни, конуры для собак и голубятня. Именно в этом замке умер отец Елизаветы II, а потому она ежегодно в день смерти короля приезжает в Норфолк почтить его память.

Парк-Хаус изначально сроился как дом для многочисленных гостей королевского семейства. Дед Дианы, барон Фермой, вместе с женой поселился там в 1931 году. Происхождение барона подпортила американская линия – его мать была американкой, наследницей крупного состояния. А жена барона вообще вышла из семьи производителя красок. Пару из-за низкого происхождения в Норфолке недолюбливали, но известно, что король и королева их у себя принимали «не одобряя подобного снобизма и остракизма».

Возле дома располагался бассейн, теннисный корт и площадка для игры в крикет. По сравнению с дворцом Парк-Хаус выглядел малюткой: всего десять комнат. Конечно, для прислуги стояли отдельные коттеджи: «хозяева усадьбы содержали шесть человек прислуги, включая дворецкого, повара и гувернантку». На первом этаже, по обыкновению, размещалась кухня и классная комната. Кроме того, рядом находилась комната-музей: там все стены покрывали фотографии и афиши «Битлз». На втором этаже располагались спальни и детские.

Судя по воспоминаниям, Диане нравился небольшой дом. Впоследствии, в 1983 году королева передала Парк-Хаус дому инвалидов, но Диана продолжала туда наведываться. А вот фамильное поместье своих предков она недолюбливала, хотя Олторп вполне может конкурировать с королевскими замками. Дом славится великолепной коллекцией картин, антиквариата и библиотекой. Чего стоит одна только картинная галерея – она простирается на тридцать пять метров в западном крыле здания. Нынче Олторпом владеет младший брат Дианы, Чарльз. На его территории также находится и ее могила.

Но в те времена, когда Диана еще была маленькой, в доме царствовал ее дед – седьмой граф Спенсер, отличавшийся поистине сварливым нравом. Да и старинное здание с многочисленными коридорами, галереями, сплошь увешанными величественными портретами, не настраивало на романтический лад. Это теперь Чарльз на главной странице сайта, который представляет Олторп вниманию потенциальных посетителей, пишет: «Иногда я забываю, насколько величественным и значимым с точки зрения истории является Олторп; потому что для меня это просто родной дом». А когда-то он выражался несколько иначе: «Это было кошмарное место для впечатлительного ребенка. Поездки туда были для нас сущим наказанием».

***

Как бы то ни было, а первые несколько лет Диана постоянно жила в уютном Парк- Хаусе в нескольких шагах от королевской резиденции. Фактически с Принцем они были добрыми соседями. До поры до времени мирное существование ребенка ничем не омрачалось. Диана, как большинство детей из аристократических семей, имела гувернантку, но и родители ее вниманием не обделяли. Впрочем, ребенок из обычной семьи, скорее всего, не воспринял бы аристократические традиции с радостью. Дети большую часть времени проводили без родителей, даже ели они до семи лет отдельно. Но хуже стало, когда мать и отец начали ссориться.

Причин ссор и охлаждения между супругами называют несколько. Во-первых, жена после рождения сына посчитала свой долг исполненным и захотела свободы. Она зачастила в Лондон, предпочитая столицу тихому, консервативному Норфолку. В Лондоне она познакомилась с Питером Шанд-Кидом. К моменту знакомства Питеру исполнился сорок один год, он был женат и имел троих детей. К плюсам можно отнести лишь его прекрасное финансовое положение: из Австралии, куда семья уехала в 1961 году, он вернулся богатым и успешным бизнесменом. Фундамент его благополучия заложил еще отец – сыну оставалось не растерять унаследованные богатства.

Второй причиной охлаждения называют разницу в возрасте между отцом и матерью Дианы: Френсис была на двенадцать лет младше мужа. Однако эта теория сразу кажется странной и неправдоподобной, так как любовник Френсис родился всего-навсего на год раньше мужа, а соответственно разница в возрасте здесь не имела никакого существенного значения.

Третья причина видится наиболее важной: Френсис и Джон Спенсер обладали разными характерами, и с годами, видимо, разница ощущалась все сильнее. К тому же пылкая Френсис влюбилась и отчаянно желала уехать от мужа. Мать Дианы представляет собой интересный тип женщины. Сама Диана никогда не считала себя на нее похожей, упоминая среди «наследства» длинные ноги, да красивое лицо. Уверенность в себе, считала Диана, унаследовала старшая сестра Сара – до поры до времени вечная соперница младшей сестры. Если посмотреть на фотографии Френсис, то и правда, заметно очевидное сходство между матерью и дочерью. Но и разница тоже бросается в глаза: Диана улыбается открыто и искренне, а губы ее матери сжаты в узкую полоску – она улыбается, словно бы делая одолжение, свысока поглядывая на весь мир…

Не поспоришь в одном: Френсис постоянно, с юношеских лет и до старости, демонстрировала сильный характер и умение идти к своей цели, наступая на головы тех, кто попадался ей на дороге. Родилась Френсис в том же доме, где позднее родятся ее дети – в Парк-Хаусе, ведь именно ее отцу король предоставил во временное пользование это здание. Кстати, Морис Фермой, отец Френсис, заседал в Парламенте и, говорят, очень нравился избирателям. Умение общаться с людьми явно передалось Диане от него: «Он умел с каждым найти общий язык… Посещая местные больницы, он присаживался на постели пациентов и сразу же вникал в их трудности».

Френсис родилась в тот же день, когда умер король Георг V. Несмотря на это, из дворца в Сандрингеме от королевы в Парк-Хаус пришло поздравление. С детства матери Дианы прививались аристократические манеры и задавались весьма четкие цели. Рут Фермой быстро оставила в прошлом воспоминания о собственном простом происхождении. Она дружила с королевой и являлась ее фрейлиной, обладала жестким, сильным характером, воспитывая дочерей в строгих, консервативных традициях. Обе девушки удачно вышли замуж, несказанно порадовав Рут. Уже в четырнадцать лет, появившись на ярмарке невест, характер Френсис впервые проявился во всю мощь: ей понравился Джонни Олторп, будущий отец Дианы, и несмотря на его помолвку, Френсис в семнадцать лет удалось с ним обручиться…

Джона Олторпа продолжали называть Джонни, даже когда он из безусого мальчишки превратился в солидного мужчину. Родился он в семье, в которой кровь не была подпорчена, как у Фермоев, связями с «простолюдинами». Уже упоминавшийся свирепый хранитель замка Олторп седьмой граф Спенсер отличался суровым нравом, неприятием всего нового, буржуазного и неаристократического. Его боялись не только внуки – в свое время Джонни тоже натерпелся страху. «Поездка домой (из школы) вызывала у него ужас. Он прятался в тени вагона, надеясь, что отец забудет его забрать. В Олторпе царила гнетущая атмосфера». Мать для Джонни, и не только для него, являлась солнцем в окошке: Синтия активно занималась благотворительностью, ее очень любили люди. С этой стороны Диане тоже было у кого унаследовать способность помогать страждущим. Если дед по отцовской линии ведет свой род как раз от Спенсеров и Елизаветы Вернон, то бабушка Синтия родилась в семье герцога Аберкорна. Родовое имение Аберкорнов расположено в Северной Ирландии, где прадед Дианы служил губернатором.

Образование Джонни Олторп получил характерное для аристократа того времени: окончил Итон, служил в Королевском полку, учился в сельскохозяйственном королевском колледже. По отзывам его знакомых парнем он был неплохим, милым и дружелюбным, однако, умом не блистал. Зато, благодаря службе при королевском дворе, свадьбу с Френсис будущий восьмой граф Спенсер сыграл в Вестминстере при скоплении огромного количества людей и в присутствии королевы. Вначале молодые люди были страстно влюблены друг в друга, что и привело к разрыву помолвки Джонни. Его невеста имела отличное происхождение, в отличие от Френсис: ее отцом являлся граф Лестер; семья владела и по сей день владеет солидным замком в Норфолке, который выглядит мрачновато, но величественно. Титул графа Лестера переходил из семьи в семью три раза. Во второй раз его носил знаменитый фаворит Елизаветы Тюдор – Роберт Дадли… Бывшая невеста Джонни была среди шести тщательно отобранных девушек, которые сопровождали королеву Елизавету во время ее коронации. Позже она, конечно, вышла замуж.

Джонни предпочел яркую и веселую Френсис. Кроме бойкого характера и красивого личика жена обладала немалым состоянием. Необходимо отметить, что аристократическое происхождение вовсе не гарантировало приличного дохода. Напротив, содержание старинных домов, участие в подобающих статусу мероприятиях (балы, охота, скачки и тому подобное), учеба в самых престижных заведениях обходились семьям чрезвычайно дорого. А приносящей соответствующие деньги работой обычно графы и герцоги себя не обременяли. Поэтому именно семья Френсис оплатила немалые свадебные расходы, а после смерти отца молодая пара переехала в Парк-Хаус.

Кроме того, Френсис подарила мужу ферму в шестьсот акров, где он и воплощал в жизнь свои сельскохозяйственные навыки. В то же время жена пыталась подарить ему наследника мужского пола. В 1955 году родилась Сара, старшая сестра Дианы, за которой сначала будет ухаживать принц Чарльз. Джейн родилась в 1957 году. Передышки молодой супруге не давали: между 1957 годом и 1961 (когда родилась Диана) у Френсис было две беременности, обе закончившиеся неудачно: в результате первой случился выкидыш, а родившийся в 1960 году сын умер, не прожив и дня. Последним ребенком в семье стал долгожданный наследник – он родился в 1964 году.

Безусловно, следовавшие одна за другой беременности вымотали Френсис как физически, так и морально. От нее постоянно требовали мальчика, а после смерти малыша даже отправляли на специальное обследование, будто врачи реально могли что-то выявить неладное в здоровье матери. В то же время Джонни оставался самим собой: его тяготила ответственность за растущее семейство, а былые беззаботные деньки канули в лету. Пропасть между супругами росла, и ни один из них не пытался ее сократить.

Диана будет постоянно вспоминать ту пору: ссоры между родителями, которые она слышала через зарытые двери, последовавший затем развод. События развивались быстро. А учитывая все еще царивший в аристократическом обществе патриархальный уклад и воспитание, полученное Френсис, они развивались просто с угрожающей скоростью. В 1964 году родился наследник титула, а уже в 1966 году мать Дианы познакомилась со своим будущим вторым мужем. Ее вновь не смущает несвободное положение избранника. Летом 1967 года Френсис и Джонни принимают решение пожить врозь, и она уезжает в Лондон. В 1968 году разводится любовник Френсис Питер Шанд-Кид. Ее собственный бракоразводный процесс начинается спустя пару месяцев; в следующем году она получает свободу, теряет детей, опеку над которыми получает Джонни, и снова выходит замуж.

За пятнадцать лет Френсис успела дважды выйти замуж, уведя женихов от других женщин, шесть раз забеременеть и родить четверых детей. Дальше ее жизнь замедлит свой бег. Счастья брак с Питером не принесет: он уйдет в итоге от Френсис, а век доживать будет под боком у первой жены…

Во время бракоразводного процесса произошел еще один инцидент: мать Френсис встала на сторону брошенного мужа. Детей недаром оставили проживать у отца: во-первых, свежи были воспоминания о недавнем участии Френсис в суде при разводе четы Шанд-Кид, во-вторых, даже мать не кинулась ее защищать, а безоговорочно поддержала покинутого супруга, в-третьих, общество пока порицало разводы – сексуальная революция пусть остается на долю наркоманов и хиппи, английского великосветского общества она касаться не должна. Сейчас мы можем лишь усмехнуться, узнав о порицании, которое высказали Френсис. Ее собственная дочь разведется с принцем, а сын трижды будет женат (Чарльз жив и здоров, что не мешает ему увеличить эту цифру).

Рут Фермой, заняв сторону зятя, настроит всю семью против дочери. Морис, давно покоившийся в могиле, не сможет встать ни на свою защиту, ни на защиту дочери: Рут будет во всем винить его американских предков, оставивших дурное наследие Френсис. Во время похорон Рут семейство Фермой сядет отдельно от Френсис, и никто не скажет ей ни слова. Она и соболезнований не будет достойна. Крайности? Однозначно. Люди, окружавшие Диану были непоследовательны, впадали в крайности и просто не обладали способностью хоть чуть-чуть сопереживать и сочувствовать.

Младшие дети, Диана и Чарльз, шести и трех лет соответственно, отъезд матери из Парк-Хауса восприняли болезненно. Им позволялось навещать ее по выходным, но еженедельное вынужденное расставание давалось им с трудом. Почему же Диана позже разведется, имея за плечами подобный личный опыт? С одной стороны, дети, пережившие развод родителей, часто страстно желают не повторить их ошибок и сохранить семью любой ценой. Однако, когда цена становится слишком высокой, они разрубают гордиев уел, прекрасно помня, что на разводе жизнь не заканчивается и счастье возможно постараться найти вторично. Тут и кроется великий конфликт: Диана пыталась строить прочное здание, одновременно расшатывая его во все стороны…

***

Ужасным последствием развода станет для Сары и Дианы булимия. Интересно, что данное заболевание в основном характерно для представительниц обеспеченных семей. Булимия отличается двумя основными признаками: приступообразное, неконтролируемое поглощение еды и после приступа очищение желудка при помощи слабительных. Болезнь часто начинает развиваться с тринадцатилетнего возраста. Девочки, страдающие булимией, одиноки и склонны к депрессиям. К сожалению, еда не приносит им желаемого облегчения – объевшись они испытывают чувство вины, а не удовольствие. Так как эти люди держат свою манию в секрете, а внешне, в отличие от больных анорексией, они ничем не отличаются от остальных, то часто окружающие не сразу узнают о мучающей их страсти к еде.

С другой стороны, по словам самой Дианы в школе не она одна страдала от неуемной страсти к еде: «Я ела и ела. Попросить меня съесть три куска копченой рыбы и шесть буханок хлеба – было одним из самых смешных развлечений в нашей школе». И еще: «Я ощущала себя какой-то изолированной, обособленной». И в этих двух высказываниях нет противоречия: страдающих булимией действительно отличает замкнутость, скрытность, вялость и пониженная энергетика. Диана, уже выйдя замуж за Чарльза и став публичным человеком, очень страдала от повышенного внимания к своей персоне. Учитывая ее диагноз, можно понять, насколько сложно ей было постоянно перебарывать в себе необщительность и депрессии. В школьные годы Диане также приходилось несладко, хотя она, как и случится впоследствии, все равно упорно боролась за место под солнцем и самоутверждалась в глазах окружающих…

***

Мать уехала неожиданно. Диана вспоминала позже, как на ее глазах мама села в машину, куда положили чемоданы, и больше не вернулась. Девочке было всего шесть лет, а брату три года. Они не понимали, что произошло, а никто не потрудился им разъяснить ситуацию. По словам матери Джонни не впустил ее в дом, когда она приехала навестить детей. Для них долгое время мать оставалась предательницей, бросившей их на произвол судьбы. Старшие дочери уже проводили большую часть времени вне дома – в Англии издавна детей с младых ногтей отправляли в школы, где они не только учились, но и жили, лишь на выходные и каникулы возвращаясь домой.

«Сара была почти взрослой, ей исполнилось тринадцать, за ней тянулась отличница Джейн, они уже учились и чувствовали себя почти самостоятельными, – вспоминала Диана. – Казалось, развод родителей их почти не задел, они не желали ездить к маме в ее новый дом. Конечно, это только казалось, но старшие сестры хотя бы понимали, что именно происходило, а мы с братом нет».

Долгое время Диана считала, что мать их попросту бросила. Френсис брала детей на выходные, а в воскресенье возвращала дочь и сына, в слезах, обратно в Парк-Хаус. Диану в данной ситуации изводило многое. Она постоянно считала себя обязанной делать выбор между отцом и матерью. Известна история про то, как и мать и отец купили ей платья на выход, но девочка решила вовсе никуда не идти, не в силах отдать предпочтение одному из нарядов. Согласно воспоминаниям навещавших в ту пору Парк-Хаус гостей Диана выглядела вполне довольным жизнью ребенком. Внутреннее смятение копилось и практически никак не выплескивалось наружу, если не считать, конечно, отклонений в еде и слез по ночам.

После отъезда матери за детьми присматривали няни. Они сменялись с удручающей частотой и вели себя по-разному, порой обращаясь с ребятами жестоко: одна подсыпала им в еду слабительное, другая била Диану по голове ложкой, третья запирала их в комнате. Дети тоже не вели себя как ангелы, постоянно бунтуя против женщин, пытавшихся, по их мнению, заменить мать.

До девяти лет Диана училась в местной школе и имела возможность жить дома. Особых талантов в ней не отмечали. Она неплохо рисовала и любила заниматься спортом, но в изучении других предметов не блистала. Кроме того, брат утверждал, что Диана частенько говорила «не то чтобы неправду, но явно ощущала потребность приукрасить действительность». Между братом и сестрой отношения постепенно накалялись – они соперничали друг с другом, и Диана, будучи старше Чарльза на три года, в мелких потасовках одерживала верх, а он всегда с удовольствием слушал высказываемые Диане замечания и радовался, когда ее уличали во лжи…

Родители заваливали детей подарками, не пытаясь иначе решить возникшие в семье проблемы. В 1969 году ситуация немного улучшилась: в жизнь Дианы и Чарльза вошел отчим, Питер Шанд-Кид. Он быстро поладил с детьми, и визиты в новый дом матери стали приносить радость и удовольствие. Однако в тоже самое время отец отправил Диану в другую школу, находившуюся вдали от дома. Девятилетняя девочка испытала очередной стресс, не понимая, зачем ее жизнь снова пытаются разрушить. Позже школа придется ей по душе, но вначале Диана восприняла перемену как наказание. В день отъезда «девочка испугано прижимала к груди плюшевого зеленого бегемота (воспитанницам разрешалось брать с собой в постель только одну мягкую игрушку), а в другой руке держала клетку с морской свинкой». Отец тот день называет кошмарным – собственный ребенок казался ему сиротливым и глубоко несчастным.

Школа, в которую отправили Диану, расположена в том же графстве Норфолк, где проживала семья Спенсеров. Она предназначена для обучения детей с двух до тринадцати лет. Начиная с семи лет дети могут жить в школе на полном пансионе. Внешне здание школы выглядит весьма солидно – это старинный двухэтажный особняк с примыкающей территорией в тридцать акров. Родителям обещают высокий уровень образования их отпрысков, а также широчайший спектр дополнительных культурных и спортивных мероприятий. Стоимость обучения при полном пансионе составляет около шести тысяч фунтов за семестр. Основные предметы, которые изучают дети, включают в себя математику, английский и иностранные языки, историю, географию, физкультуру, религиоведение, уроки музыки и компьютерную грамотность. Дополнительно можно учиться танцам и верховой езде. Кормят детей просто и без особых изысков, что, впрочем, для англичан является нормой: рыба с жареной картошкой, курица с рисом, пицца, сосиски с фасолью, омлет с грибами, лазанья…

Диана в новой школе быстро освоилась. Она увлекалась балетом, и это увлечение растянется на долгие годы. «Мне всегда нравилось танцевать, ах, как мне это нравилось! Так хотелось выйти на сцену в роли Одетты-Одиллии в «Лебедином озере». Обожаю Чайковского, особенно этот балет!… Но какая из меня балерина? Я высокая, толстая и ленивая. Возможно, не будь я такой неуклюжей пышкой в детстве, займись серьезно балетом, во мне бы воспитали упорство, трудолюбие, уверенность…» В приведенных словах вся Диана: принижать свои данные и сваливать на них вину за неудавшееся будущее, или обвинять в неудачах расставшихся родителей было ее любимым занятием.

На уроках Диана вела себя тихо и скромно. Она не любила отвечать у доски, даже по тем предметам, которые ей давались хорошо. Например, девочка с удовольствием писала длинные сочинения по литературе, но устно не могла вымолвить ни слова. Про свою память позже Диана говорила так: «Когда мы отправлялись в новую страну, я, которая ничего не знала из географии или истории (в этом не вина преподавателей, они старались вложить нужные знания), спокойно прочитывала большой текст, и легко его запоминала. Но стоило закончиться визиту, как этот же текст легко исчезал из моей памяти, словно влажной губкой стирали написанное на доске. Так уж устроена моя память, она цепкая и крепкая, но недолгая и не желает подчиняться правилам».

Память также работала и в школе: Диана готовилась к экзаменам, но проваливала один за другим, и думается, проблема здесь не только в волнении (Диана утверждала, что ей было наплевать на результат), а в краткосрочном характере запоминания информации. Сестры учились куда лучше: Сара прекрасно сдавала по шесть экзаменов, а Джейн одиннадцать. При этом Диана не сдавала ни одного, даже на пересдаче. Однако она не считала, что хорошая учеба как-то помогла сестрам в жизни: «И это им пригодилось? Ничуть».

Если в классной комнате Диана слыла ничем непримечательной тихоней, то за пределами класса она отличалась веселым характером, считалась хорошей подругой и заводилой во многих мероприятиях, а частенько любила и пошалить.

Однозначного мнения по поводу состояния психи Дианы в то время нет. Некоторые считают, что ее постоянное упоминание развода родителей и своего ужасного в связи с этим положения преувеличением, той самой неправдой, которую брат называл «приукрашиванием действительности». Точнее, это не приукрашивание, а напротив, придание картинам детства мрачных тонов. Многие люди, видевшие Диану в детстве, описывают ее жизнь, как вполне счастливую и беззаботную. Слезы по ночам и внутреннюю неустроенность вспоминает сама Диана, и доказательств тому иных не существует. Причиной большей части проблем, вставших перед ней в браке с Чарльзом, принцесса считала именно развод родителей. С одной стороны, Диана осуждала бабушку, принявшую всецело сторону отца и отрекшуюся от изменницы-дочери. С другой, сама никак не готова была простить мать: «Если бы мама нас выкрала или хотя бы попыталась сделать это, я бы ее простила, но мама сразу после развода вышла замуж за своего любовника… Даже если это была горячая любовь, дети не виноваты».

Воспоминания родственников и друзей семьи Спенсеров порой тоже разнятся: то они видят перед собой тихую, печальную девочку, то веселую и озорную. Обстановку в доме описывают похожим образом: то она гнетущая, ужасная и несчастливая, то замечательная и уютная. Видимо, истина таится где-то посредине. Естественно, развод не мог не отразиться ни на жизни детей, ни на настроении отца, ни на общей атмосфере в семье. Диана, как и любой другой ребенок на ее месте, очень хотела, чтобы родители не расставались. В то же время ей не были чужды обычные детские забавы и развлечения. Она забывала о своих переживаниях, увлекаясь игрой или занятиями спортом. Другое дело, что с годами горькие воспоминания вытеснили счастливые мгновения. Кто знает, как бы сложилась семейная жизнь Дианы, если бы случилось наоборот…

***

Когда Диане исполнилось двенадцать лет настала пора опять перевести ее в новую школу. В Уэст Хит уже учились старшие сестры, и отец не стал искать лучшей альтернативы хорошему. Школа Уэст Хит открылась в 1865 году и переехала в величественный особняк Эшгроув Хаус, возведенный в 17 веке, в 1932 году. Учебное заведение имеет прекрасную историю, зарекомендовав себя среди представителей высших слоев населения. Однако интересно немного забежать вперед и рассказать в двух словах о том, чем стал Уэст Хит после гибели Дианы и Доди Аль-Файед. «Так совпало, что школа начала процедуру банкротства 1 сентября 1997 года, буквально на следующий же день после того, как к большому сожалению она (леди Диана Спенсер) и ее друг Доди Аль-Файед были убиты». Отчего подобная категоричность? Почему школьное руководство, несмотря на результаты расследования гибели Дианы, проведенного королевской семьей, пишет на сайте Уэст Хита, что она была убита?

Ответ прост: отец Доди Аль-Файеда выкупил школу, и сейчас она принадлежит его благотворительному фонду. Известно, что Аль-Файед старший не смог смириться со смертью сыны и Дианы, не признавая результатов официального расследования. Теперь Уэст Хит специализируется на детях, имеющих определенные проблемы. Некоторые из них вынужденно прервали свое обучение, и должны наверстать упущенное, кто-то страдает от определенного рода заболеваний. Перечень проблем, которые берется решать школа, широк: булимия, анорексия, аутизм, синдром дефицита внимания при гиперактивности, депрессии. Многие перенесли серьезную психологическую травму, были исключены из других школ, пытались покончить с собой. Так, благодаря знаменитой ученице школа получила вторую жизнь, а дети шанс вновь обрести себя…

***

Вернувшись опять в прошлое, мы видим, как Диана взрослеет и пытается найти свое место под солнцем. Вспоминая Уэст Хит, она будет говорить, что провела там самые счастливые дни в жизни. Школа и до того, как ее приобрел благотворительный фонд Аль-Файеда, ставила своей целью воспитать в ученицах «гражданский дух» через помощь больным и престарелым. Диана взяла шефство над старушкой, жившей неподалеку от школы. Она покупала ей продукты, помогала по дому и просто беседовала с одинокой женщиной за чашкой чая.

Кроме того, ученицы навещали умственно и физически отсталых детей в одной из больниц графства. «Им приходилось сталкиваться с такими тяжелыми больными, что вызвать улыбку на лице пациента почиталось редкой удачей… Многие новички испытывали страх перед больными, не знали, как подступиться к несчастным. Диана же, напротив, безо всякого усилия взялась за эту работу. Благодаря природному чутью ей удалось наладить контакт со многими из своих бессловесных подопечных, и достигнутый успех давал ей ощущение, что она действительно чего-то стоит».

В учебе Диана продолжала оставаться серой мышью, но увлечения спортом и танцами в полной мере компенсировали ей скуку классной комнаты. Диана получала награды на соревнованиях по прыжкам в воду, не переставала заниматься балетом, и училась играть на рояле. В Уэст Хите подобные занятия только приветствовали: школа не успела впитать в себя веяния нового времени – революции еще лишь начинались, кружа голову молодежи, но не проникнув в общество настолько глубоко, чтобы менять систему образования. А направлено образование для девушек было в основном на подготовку к браку, акцент делался на «душевном комфорте и хорошем поведении, а не на академических успехах».

Здесь надо отметить, что хорошее поведение отличало в полной степени Джейн Спенсер, в то время как Сара и Диана любили похулиганить. Особенно сумела выделиться в не самом хорошем смысле этого слова Сара: она прекрасно училась, но и хулиганила отменно. Старшая сестра, которой Диана долгое время восхищалась и подражала, любила выпить, за что ее даже выгоняли из школы. «Я пила, потому что мне было скучно, – говорила она. – Я пила все подряд…» Диана не пошла в полной степени по стопам Сары, но выговоры за дерзкие выходки получала. На них ее частенько провоцировали подруги: Диана любила что-нибудь делать на спор, будь то спор на количество еды, которую она слопает или на то, что она сможет покинуть ночью спальню и прокрасться к воротам школы в кромешной тьме.

После первых же замечаний, о которых стало известно родителям, мать Дианы призналась, что подобного поведения от дочери не ожидала. Но, видимо, лишь потому что не жила вместе с дочкой: та отчебучивала в Парк-Хаусе и не такое в попытках выставить за дверь очередную няню или просто поразвлечься, затащив пони на кухню. Однако саморазрушение не входило в планы Дианы в той степени, в которой оно повлияло на жизнь Сары. Девочка в целом учителей не раздражала, ее любили сверстницы. У Дианы хватало изобретательности не только на хулиганство, но и на добрые дела, в частности, как мы видели выше, на общение с больными детьми. «Она даже ухитрялась танцевать с больными на инвалидных колясках – катила кресло, стоя перед ним, лицом к лицу с инвалидом, а не сзади, как это делали другие».

С самого детства Диана представляла собой клубок противоречий: скованность и общительность, депрессивные состояния в противовес умению радоваться жизни, скромные успехи в учебе, но достижения в спорте и танцах, страдания из-за развода родителей, но вера в сказочную любовь, описываемую в романтических историях Барбары Картленд. Имя автора женских романов еще всплывет в этой книге. А пока лишь отметим: Диана жила во многом в мире иллюзий. Школа Уэст Хит регулярно вывозила воспитанниц в лондонские театры, и Диане посчастливилось несколько раз посмотреть свой любимый балет «Лебединое озеро». Что касается Барбары Картленд, то стоит только посмотреть на ее фото в весьма немолодом возрасте, чтобы понять – эта женщина сама является воплощением образа Принцессы из сказки. Писательница прожила ни много ни мало девяносто девять лет, издала более шестисот любовных романов тиражом более миллиарда экземпляров! Сайт Картленд похож на домик Барби – розовый мир выдуманных героев, живущих жизнью, которая не имеет ничего общего с жизнью реальных людей. Красивые платья, перья, меха, высокие прически – на фотографиях шикарная женщина, ставшая для многих кумиром и заветной мечтой…

Диана называла Барбару Картленд своей «обожаемой писательницей». С настоящим миром сталкиваться не хотелось самым категорическим образом. Даже помощь инвалидам носила характер театрального представления. Впрочем, реальность настырно, с завидным постоянством вмешивалась в жизнь Дианы, внося в нее диссонанс и, как говорят китайцы, «делая волны».

Глава 3. Леди Диана

Очередным поворотом в жизни Дианы стала смерть деда, седьмого графа Спенсера. Умер он в 1975 году, когда Диане исполнилось четырнадцать лет. Как и в стародавние времена, для семьи подобное происшествие означало целый калейдоскоп событий. Во-первых, отец Дианы теперь именовался восьмым графом Спенсером. Из милого Джонни он превратился в человека, унаследовавшего титул, а значит начал играть более значимую роль в высшем английском обществе. Его дочери соответственно превратились в леди, а сын стал виконтом и единственным претендентом на титул девятого графа Спенсера.

Если читатель подумает, что для Дианы подобные перипетии ничего не значили, то ошибется. Она напишет впоследствии: «Мне было четырнадцать, когда положение нашей семьи вдруг изменилось: отец стал восьмым графом Спенсером, а мы соответственно леди Сара, леди Джейн и леди Диана. Я – леди Диана Спенсер!» Восклицательный знак в конце поставлен неспроста: Диана вовсе не была чужда тщеславию и вполне отдавала себе отчет в том, насколько высоко на иерархической лестнице стоит ее семейство.

Вторым изменением в жизни семьи стал переезд в Олторп. Отец унаследовал дом вместе с пятью тысячами гектаров земли и многочисленными хозяйственными постройками. Ранее дети не очень жаловали семейное гнездо, но тут неудобный и помпезный замок превратился в родовое поместье, которое они обязаны были почитать, уважать и любить. Сравнения с Парк-Хаусом замок не выдерживал не по причине внешнего убранства, а потому что он был холодным, «стариковским обиталищем, соответствующим эдвардианским вкусам нашего деда»: так вспоминал Олторп младший брат Дианы. Далее он писал: «Повсюду царил запах трамперовского масла для волос и раздавалось тиканье дедовских часов. Часы тикали негромко, словно звук впитывался в дубовый паркет и гобелены на стенах». Чарльз – мастер по части художественного слова, недаром он стал писать исторические романы и сумел прославиться на этой стезе. Но большая доля истины в его словах есть.

Третьим моментом, связанным со смертью деда и передачей титула, являлось изменение положения не только новоявленного графа Спенсера, но и его детей в обществе. Конечно, Джонни, как единственный наследник по мужской линии, и ранее выглядел достойно в глазах местной аристократии. За два года до смерти деда, на балу, посвященном совершеннолетию Сары, уже было понятно, что на «сцене» появилась значимая фигура. «Бал состоялся в старинном замке Касл-Райзинг в Норфолке, и гости подъезжали в старинных каретах к парадному входу, залитому светом пылающих факелов… Никто не сомневался, что Сара сделает самую блестящую партию».

Безусловно, старшую сестру старались пристроить первой. Сначала ей прочили в мужья Джеральда Гросвенора герцога Вестминстерского. Их отношения были бурными, но закончились к 1977 году – как раз к тому моменту, когда Сара познакомилась с принцем Чарльзом, который, по словам некоторых общих знакомых, никогда и не испытывал к старшей сестре Дианы особенных чувств, пытаясь лишь утешить ее после разрыва отношений с Джеральдом: ведь Сара после этого впала в депрессию и перестала есть, ее вес резко снизился.

Джеральд представлял собой не худшую партию, чем Сара. А уж если принять во внимание его последующий финансовый взлет, то даже куда лучшую. «Много лет Джеральд Гросвенор возглавлял список самых богатых людей Великобритании. Потомственный аристократ, к которому принято обращаться не иначе как «ваша светлость», владеет огромными земельными угодьями в Соединенном Королевстве. Правда, в 2004 году он пропустил вперед российского олигарха Романа Обрамовича, а затем и индийского бизнесмена Лакшми Миттала. И, тем не менее, Гросвенор, шестой герцог Вестминстерский, виконт Белгравии и прочая, и прочая, остается одним из главных богачей Британии: его личное состояние оценивается в 7 миллиардов фунтов стерлингов». Женился Джеральд в 1978 году, практически сразу после разрыва с Сарой, на весьма примечательной особе. Наталья – прямой потомок Александра Сергеевича Пушкина и российского императора Николая I, а также английского короля Георга II.

Судьба постоянно словно бы насмехалась над старшей сестрой Дианы. Прекрасная ученица она, тем не менее, была исключена из Уэст Хита за пьянки. Красавица, блестящая дебютантка оказывается брошенной девушкой Гросвенора, а позже ее оставит и принц Чарльз. Жена Джеральда ко всему прочему станет хорошей подругой Диане, будет крестной ее сына Уильяма. После смерти Дианы принц Чарльз пригласит Джеральда наставником к Уильяму. «Они говорили обо всем, что могло быть полезно для мировоззрения наследника престола – от истории до проблем сельской Англии. И даже о самом сокровенном – погибшей матери Уильяма и его брата…»

Четвертой переменой, напрямую не связанной со смертью деда и переездом в Олторп, стало появление в жизни семейства Спенсеров подруги Джонни, будущей мачехи его детей. Пока она только начинает с ними знакомиться и выстраивать отношения. Отдельный рассказ о Рейн Легги, графине Дартмутской, пойдет в следующей главе, пока отметим: ситуация накаляется, дом деда никак не может заменить Диане Парк-Хаус. Однако и здесь в историю вкрадывается противоречие: по воспоминаниям друзей и слуг первое время Диана с братом чувствовали себя вполне счастливыми. Слуги говорят о Диане, как о простой, домашней, веселой девочке, любившей проводить время на кухне (что повелось еще с Парк-Хауса). Она была не прочь сама приготовить пудинг и угостить им потом всех своих близких, включая прислугу.

Когда Диану будут впоследствии называть Золушкой, то, конечно, не забудут упомянуть ее умение вести домашнее хозяйство. Диана не только иногда готовила, но и стирала, гладила одежду свою и брата. Интересно, что «увлечение» глажкой сохранится у Дианы до самых последних дней ее жизни. В Лондоне незадолго до свадьбы с Чарльзом она будет гладить рубашки своим друзьям мужского пола, и даже после свадьбы не изменит этой привычке. Однажды она постирала и погладила для Рори Скотта целую стопку рубашек и принесла их «прямо к Сент-Джеймскому дворцу, где Рори нес караул: тогда ей уже приходилось соблюдать конспирацию, чтобы избежать назойливых репортеров». А в год своей гибели Диана гадила одежду подруг во время совместной поездки в Пакистан…

Психологи часто говорят, что физические упражнения помогают человеку отвлечься и даже помогают организму вырабатывать эндорфины – гормоны радости и счастья. Диана никогда не отличалась усидчивостью и склонностью проводить время за учебниками. А вот спорт, танцы и, как видим, активная работа по дому пришлись ей по душе. Скорее всего, на подсознательном уровне она чувствовала положительный эффект от подобных занятий, к которым всегда прибавлялась забота о больных и обездоленных. Собственные обиды, страхи и депрессии уходили на задний план, когда Диана видела страдания других людей.

В Олторпе Диана имела куда больше пространства для своих увлечений, чем в Парк- Хаусе: сам дом был куда больше, а уж пространство вокруг него и вовсе не шло ни в какое сравнение. Диана танцевала в огромных залах замка, съезжала по перилам лестниц, играла в крикет, ездила на лошадях, устраивала пикники. Мачеха вносила коррективы в жизнь обитателей Олторпа, за что ее и невзлюбили дети. Диана не даст и этому чувству ненависти угаснуть с годами. В ее сердце, открытом, готовом помочь чужим мучающимся людям, не было места для понимания близких.

Среди тех, с кем сблизилась Диана в Олторпе были камердинер и его жена. С ними она любила провести время, приезжая в замок из школы на выходные или каникулы. Жена камердинера считала Диану совершенно лишенной высокомерия, застенчивой, «чудесной девушкой», и добавляла: «ее любили все». Думается, Диана могла наладить отношения и внутри семьи, но она была упряма и не умела прощать. Даже королева-мать позже отметит это качество: «Знаете, с женщинами из рода Спенсеров так нелегко!» А родственница Дианы продолжала мысль королевы: «Они никогда и ничего не прощали. Это была их фамильная особенность. Мне кажется, Диана не умела дружить и поддерживать личные отношения именно в силу этой особенности».

С учебой в ту пору дела как шли плохо, так и продолжали идти: Диана заваливала экзамен за экзаменом. Ее собственные воспоминания по обыкновению немного разнятся от воспоминаний других людей. Например, директриса школы Уэст Хит не припоминает, чтобы Диана к ней приходила заплаканной и расстроенной по поводу отставания в учебе. «Не помню, чтобы мне приходилось ее успокаивать и приносить ей таблетки перед экзаменами, хотя с другими девочками такое случалось. Я не замечала, чтобы ее охватывала паника на экзаменах». Сама Диана все валит в одну кучу – и зависть к брату-отличнику, и собственную тупость, и даже полноту.

Друзья вторят директрисе: они не думали, что Диана глупа. Причинами неудач они считают что угодно, но не отсутствие ума. Среди них знакомые Дианы называют банальную лень, неумение концентрироваться на нелюбимых занятиях, нежелание даже приниматься за дело (в то время как, например, танцами она могла заниматься часами, и несмотря на не самые выдающиеся данные, в этом Диана достигла весьма впечатляющих успехов). Есть и те, кто вспоминает о полученной в результате развода родителей психологической травме: «Ей хватало сообразительности, но не хватало уверенности. В состоянии эмоциональной травмы трудно сосредоточиться на обучении, поэтому она и не достигла больших успехов в школе. Ее сознание просто блокировало способность концентрироваться, впитывать и обрабатывать информацию».

К области психологии относится еще одно объяснение: Диана была «ребенком замещения», то есть ребенком, родившемся после смерти предыдущего младенца. В 1964 году появляется одна из первых работ, посвященных глубокому анализу поведения детей, зачатых в процессе горевания по недавно умершему. Интересно, что выводы, к которым пришли авторы исследования и которые доказывают психологи, продолжающие изучать данный феномен, полностью применимы к характеру Дианы. Дети, «заменяющие» родителям умершего ребенка обычно безынициативны, несостоятельны, их преследуют страхи, различного рода нервные расстройства. Умерший ребенок навсегда становится для них незримым соперником (вспомним слова Дианы о том, что она бы вовсе не родилась, если бы не смерть младенца и о том, что она явилась для родителем разочарованием, так как появилась на свет девочкой). Что еще более страшно, замещающие дети склонны к суицидам и в принципе считают смерть возможностью стать ближе родителям – ведь последние оплакивают умершего ребенка и постоянно идеализируют его. Состояние таких детей называют «не быть собой». Свои ошибки они считают чужими: в неудачах нет их вины, а есть вина родителей или кого угодно еще. Такие дети постоянно требуют от окружающих, особенно от родителей, заверений в любви к ним. Как и в случае с Дианой, очень часто рождение девочки печалит обоих родителей, так как отец ждет мальчика, а мать чувствует вину за подобный «прокол» и в то же время понимает, что ей предстоят как минимум еще одни роды.

С одной стороны, размышления психологов далеко не беспочвенны и прекрасно объясняют неоднозначный характер Дианы. С другой стороны, те же психологи постоянно призывают не зацикливаться на травмах, полученных в детстве и уж тем более не придумывать себе бед и горестей, которых не существовало. То самое богатое воображение, о котором говорил брат Дианы, порой служило ей плохую службу, а воспоминания принцессы, написанные уже во взрослом состоянии, подтверждают: она никого и ничего не сумела до конца простить близким. Ее рождение, развод родителей, успехи в учебе брата и сестер, переезд в Олторп, женитьба отца (а позже к этому списку прибавятся папарацци, члены королевского семейства и муж) – все продолжало изводить Диану до последних дней ее жизни. Только дети будут избавлены от обвинений: «Уильям и Гарри – единственное счастье, которое мне подарила судьба».

Так или иначе, но к шестнадцати годам Диане пришлось оставить школу. Она не сдала ни одного экзамена, и далее пошла по стопам многих девушек из аристократических семей Англии: ее отправили в частный пансион в Швейцарии. К тому моменту в доме прочно воцарилась мачеха – отец женился на Рейн Легги в июле 1976 года, не оповестив о торжестве детей, что, впрочем, можно объяснить открытой неприязнью, которую они уже вовсю питали к подруге отца. Видимо, проще их было поставить перед свершившимся фактом, что, однако, не прибавило во взаимоотношения с Рейн ни любви, ни тепла.

Глава 4. Мачеха

Судьба в очередной раз посмеялась над Дианой, не просто «подарив» ей мачеху, но мачеху, которая являлась дочерью ее любимой писательницы, Барбары Картленд. Читатели уже поняли, что с самого первого появления в доме Рейн не снискала себе славы, несмотря на попытки установить все-таки с детьми если не дружеские, близкие отношения, то хотя бы нейтральные.

Рейн родилась в 1929 году, и позже ее мать утверждала, что отцом является не первый муж, а пятый герцог Сателенд, а то и сам принц Георг, четвертый сын короля Георга V (писательница сама не была уверена в отцовстве). Но брак с первым мужем распался, а дочь превратилась в красавицу и стала дебютанткой года в 1947 году. Сразу же после дебюта Рейн обручилась, а в 1948 году вышла замуж за наследника титула графа Дартмутского Джеральда Легги. В этом браке, несмотря на активную жизненную позицию Рейн, родилось четверо детей. В 1962 году ее муж унаследовал титул и стал девятым графом Дартмутским, а Рейн, соответственно, графиней.

В 23 года Рейн уже заявила о себе: она была самым молодым членом Вестминстерского городского совета, и посвятила этой работе семнадцать лет, занимаясь планированием городской архитектуры и ландшафта. Затем Рейн избрали представителем Ричмонда в совете Лондонского муниципалитета. На данном посту она заинтересовалась вопросами защиты окружающей среды и охраной старинных зданий. Кроме того, будущая мачеха Дианы председательствовала в комитете по развитию Конвент Гарден, а также ездила в Стокгольм на заседание рабочей группы исторической конференции ООН 1972 года по защите окружающей среды. Впечатляет, неправда ли?

Яркая личность Рейн вызывала к себе разное отношение. Одни ее позицию называли «воинствующим консерватизмом» и «бессмысленным максимализмом». Другие считали Рейн замечательной женщиной, энергичной и умеющей добиваться поставленных целей. Несмотря на консервативные взгляды и аристократическое происхождение, она каким-то чудесным образом умудрялась сочетать большую общественную работу с воспитанием четверых детей и организацией светских приемов. «Слишком легко недооценить эту женщину, – писала тогда о Рейн газета «Гардиан»,– красивую, безукоризненно одетую, принадлежащую к высшей аристократии, которой все достается легко и без усилий. Но за лакированной внешностью скрывается исключительно способный политик, умеющий вежливо, но твердо настаивать на своем».

С Джонни графиня Дартмутская познакомилась в 1972 году, когда возглавила комитет по защите исторического архитектурного наследия Великобритании. На этом посту она познакомилась с седьмым графом Спенсером, а затем и с Джонни. Старый граф к Рейн относился очень хорошо, и она не раз посещала Олторп, привозя в подарок трости, пополнявшие его любимую коллекцию. А вот с детьми отношения не заладились с первой же встречи. Не очень значительное, но запомнившееся Диане событие произошло тогда же – в 1972 году. Рейн пригласили летом в гости в Парк-Хаус, где за столом дети, сразу почувствовав к женщине неприязнь, начали отвратительно себя вести. Рейн старалась не обращать на это внимание, но к концу встречи из-за стола удалились и Сара, и вечно подражавшая ей Диана…

Второй раз младшие Спенсеры увидели Рейн в следующем году на праздновании совершеннолетия Сары в Касл-Райзинг. Приглашенных было около четырехсот человек, но Рейн заметили: она помогала Джонни в организации торжества и даже выбрала наряды для отца и Сары. Гости пару заметили, и слухи об их романе с тех пор не утихали. Однако только после смерти седьмого графа Спенсера Рейн окончательно утвердилась в жизни Джонни. Начиная с лета 1975 года она постоянно появляется в Олторпе, помогая отцу Дианы осваивать замок и окрестности.

Детей в ее поведении выводило из себя все. Рейн вела себя как хозяйка, устанавливая в семейном гнезде свои порядки. Вроде и старый дед Спенсер их не устраивал, будучи донельзя консервативным, а соответственно не желая менять в принятом укладе ни йоты. Но и Рейн, пытавшаяся вносить изменения, категорически им не подходила. Дом, конечно, требовал немалых вложений. Именно Рейн начнет поворачивать дело так, чтобы замок приносил хоть какой-то доход. Первым нововведением стали экскурсанты, которым позволили осматривать старинный Олторп с его картинной галереей и коллекцией антикварной посуды. Говорили, Диана во время подобных визитов сидела тихонько у камина, от души изображая роль несчастной Золушки. На примыкающей территории открыли кафе и киоск с сувенирами, количество прислуги сильно сократили, к тому же распродали за бесценок (по мнению детей) картины, антикварную мебель и посуду…

Естественно, свадьба с Джонни, состоявшаяся после развода Рейн с графом Дартмутским, не прибавила ей популярности среди детей. Они были в ярости! Диана посчитала такой поступок отца настоящим предательством. «Отец женился, не просто не спросив нас, нравится ли нам эта мегера в качестве мачехи, но и вообще не поставив в известность, даже не пригласив на свадьбу! Интересно, чего они ожидали в ответ? Ответом могла быть только ненависть! Разве можно любить ту, которая подло забрала у тебя любимого отца, так пренебрежительно отнеслась к тебе, словно ты вещь в кладовой, которую можно задвинуть подальше и забыть».

Если забыть обо всей подоплеке данной истории, то понять «праведный» гнев Дианы можно. Но, зная о негативных чувствах, которые питали к Рейн дети, об их умении шкодить, хулиганить и выживать неугодных им людей из родного дома (стоит вспомнить вереницу нянь, многие из которых ушли из Парк-Хауса далеко не по собственной воле), удивительно ли, что молодожены (заметим, люди на самом деле немолодые) не пожелали рисковать и ставить под угрозу собственное бракосочетание.

Судить о чувствах других людей сложно, но некоторые выводы напрашиваются сами. О Рейн пишут: «Она страстно желала выйти замуж за Джонни», «Рейн твердо решила сделать Джонни своим мужем», «Рейн буквально околдовала Джонни». Но с какой стати жене графа Дартмутского так желать нового бракосочетания? Она не состояла в разводе, имела детей и приличный достаток, титул и общественное положение. «Ей всегда хотелось иметь грандиозный загородный дом – у Джеральда Дартмута ничего подобного не было», – пытаются объяснить поведение Рейн и таким способом. Родовое поместье Дартмунтов – Блейк Ли – проигрывает по размаху Олторпу, но стоило ли ради замка ломать копья? Друзья пары вспоминают, что Джонни и правда влюбился, а Рейн заботилась о нем всеми силами (несчастье, случившееся с графом в 1978 году докажет, насколько новоиспеченная супруга была сильно привязана к нему, как всеми силами начала борьбу за его жизнь).

В тот момент, когда Джонни решился подумать о себе, он по большому счету имел на это полное право. Дети подросли: Саре в 1976 году исполнился двадцать один год; через четыре года после ряда неудачных романов она выйдет замуж за племянника ненавистной мачехи. Джейн было девятнадцать, но замуж она вышла раньше старшей сестры – весной 1978 года, за помощника личного секретаря королевы. Из всех детей личная жизнь, хотя бы на поверхности, удастся лишь у нее. Диане в 1976 году – пятнадцать. Она заканчивает школу Уэст Хит, отец намеревается отправить ее в Швейцарию в частный пансион для девочек, далее, видимо, надеясь удачно пристроить дочь замуж. Чарльзу, самому младшему из всех детей, двенадцать. Он прекрасно учится, его будущее в качестве наследника титула предопределено. И хотя Чарльз с удовольствием озорничал на пару с сестрой, все же был более сдержан в проявлении своих эмоций.

Мать Дианы оставила супруга, как мы помним, в 1968 году, закрутив роман с Шанд-Кидом. Конечно, за подобный проступок ее осуждала Диана, жалея одинокого отца. Но почему же тогда не дать и отцу возможность тоже построить свою личную жизнь, которая доселе была подчинена детям, оставшимся на его попечении? Джонни было нелегко принимать на себя управление огромным замком Олторп. Рейн, готовая взвалить на себя (по каким бы то ни было причинам) заботы по благоустройству дома и старавшаяся еще и получать от него прибыль, пришлась как нельзя кстати. «Джонни всегда тянуло к сильным женщинам, а Рейн была куда динамичнее и энергичнее Френсис. После развода Джонни был очень одинок. Элегантность Рейн, ее остроумие и красота сразили его наповал. Неуверенный и медлительный он предоставил Рейн полную свободу действий… Она могла стать для него матерью и организовать его жизнь. Кроме того, между ними возникло сильное физическое влечение…»

Активность Рейн безумно раздражала детей, хотя они фактически в Олторпе не жили. Диана пишет, что мачеха лишила ее родного дома, но тут скорее всего она грешит перед истиной: родным домом на протяжении всего детства являлся уютный Парк-Хаус. В Олторп въехал Джонни, а дети уже разъехались и собирались в замке раз-два в месяц, что объясняется их поочередным пребыванием на выходные и каникулы то у отца, то у матери. Не чудовищным ли преувеличением кажутся следующие слова Дианы: «В моих резких сменах настроения, приступах булимии и неспособности к усидчивой учебе виноваты мои родители и эта женщина! В шесть лет почувствовать себя брошенной матерью, в пятнадцать преданной отцом и затем выкинутой из дома чужой женщиной и остаться спокойной и уравновешенной едва ли возможно».

Диана была твердо уверена: ее предали мать и отец, воспитывая чужих детей, растрачивая любовь на кого угодно, но не на собственных отпрысков. У второго мужа Френсис было трое детей от первого брака, у Рейн – четверо. Сказать с уверенностью, что Френсис и Джонни уделяли им повышенное внимание, пожалуй, нельзя. Двое из четверых детей Рейн были старше Спенсеров (на шесть и два года старше Сары), а дети Шанд-Кида вообще постоянно проживали с его первой женой. Даже приняв во внимание тот факт, что истина всегда кроется где-то посредине, очевидно одно – не так уж ужасно было положение Дианы, как она его рисует в воспоминаниях.

Надо отметить, дети не сидели сложа руки. Они пытались выжить мачеху всеми способами им доступными. Диана и Сара открыто, прямо в лицо высказывали ей свое мнение. Однажды, Чарльз во время приема пригласил мачеху на танец и попытался на глазах у гостей столкнуть ее в бассейн. Ему это не удалось, но факт остается фактом. В присутствии приглашенных дети в принципе вели себя отвратительно. Они старались избегать мачехи и не обменивались с ней и парой фраз. Гости всегда ощущали холод в их отношениях. В присутствии Рейн дети любили достаточно громко, чтобы она слышала, напевать песенку «Рейн, уйди» – по-английски «дождь» и имя мачехи произносились одинаково. В свою очередь дети жаловались, что им не хватает места в собственном доме из-за расселившихся на ночлег по многочисленным комнатам гостям, на формальность организуемых праздников.

Пребывание Рейн в Олторпе Диана называет «наглым хозяйничаньем». А Сара не скупилась на комментарии газетчикам с самого начала семейной жизни Джонни и Рейн. Сара не выбирала выражений: «Когда ее спросили об отношениях лорда Спенсера с леди Дартмут, она ответила, что ее отец сейчас находится в постели с леди Дартмут и она не хочет их беспокоить». Позже Диана свалит часть вины за плохие отношения с мачехой на старшую сестру: «Сейчас я думаю, что если бы она тогда нашла со мной общий язык, либо я не поддалась бы давлению Сары и стала воевать с мачехой, я выросла бы совсем другой, и многих проблем моей жизни удалось бы избежать». Помните, точно также Диана рассуждала и про остальные события своей жизни – «если бы я стала балериной…»

Отец Дианы умер в 1992 году, за пять лет до гибели дочери. До этого он успел прожить счастливую жизнь со второй женой. Дети их, наконец, оставили в покое, но как покажет будущее, Рейн они не простили. Последние годы чета Спенсеров устраивала приемы и много путешествовала. Эти годы спокойного семейного счастья подарила Джонни именно Рейн. Ее заслугу не отрицают, но и не трактуют однозначно…

Осенью 1978 года граф Спенсер неожиданно упал во дворе своего дома на землю. В больницу его отвезли со страшным диагнозом: кровоизлияние в мозг. Все дети быстро приехали к постели отца. Врачи были настроены пессимистично. Они не давали больному шансов, предсказывая скорую смерть. Возле палаты, естественно, находилась и Рейн. Но Джонни прожил один день, потом другой, и Рейн решила перевезти его в лондонскую больницу, где ему могли помочь более квалифицированные специалисты. Мгновенно Джонни сделали сложнейшую операцию, но его состояние не улучшилось. Несколько месяцев он лежал там в состоянии комы. Рейн не отходила от постели больного, но одновременно прилагала все усилия, чтобы не допускать детей к отцу. «Сиделки получили указание не допускать детей в отдельный бокс, где лежал почти без признаков жизни граф Спенсер». Сара, как самая задиристая, отправлялась на «сражения» с мачехой, дабы прорваться к отцу. Джейн, как самая вежливая и спокойная, при встрече с Рейн продолжала здороваться. Диана? Диана постоянно рыдала. «Преданность Рейн не тронула сердца детей Джонни». И даже потом, когда состояние его стало критическим, а Рейн, использовав все связи, сумела найти в Германии недавно открытое, новое лекарство, могущее помочь в данном случае, ее не приняли и не простили. Рейн рисковала: лекарство еще не было апробировано в полной мере и не было пущено в продажу. Но она убедила как производителей, так и врачей в Лондоне. Лекарство совершило чудо – зимой 1979 года Джонни выписали из клиники, и Рейн продолжила ухаживать за ним дома.

Возникает вопрос: чем руководствовалась Рейн, не позволяя детям видеть отца? Диана честно признается, что слов благодарности за спасение отца Рейн от них не услышала. Война продолжалась. И месяцы вражды, когда Джонни в коме лежал в больнице, не забывались. Не исключено, что мачеха просто не хотела дать детям возможность воспользоваться состоянием отца и заставить его изменить завещание, лишив ее каких-либо имущественных прав. Может быть, она в принципе боялась негативного влияния детей на отца, зная их невоздержанный характер, истеричность и упертость. Точно сказать сложно, но ей, несмотря на одержанную над болезнью победу, этого не простили.

Много лет спустя Аль-Файед попытается примирить Диану с мачехой. Отец уже будет покоиться в могиле, и Диана с удивлением заметит слезы в глазах Рейн: «при упоминании о папе я увидела в глазах у Рейн настоящие слезы». Однако благодарна Диана будет мачехе вовсе не за любовь к отцу: «Теперь, подумав, я поняла, что Рейн действительно не воспользовалась возможностью заработать на воспоминаниях о моем детстве, а ведь могла бы наговорить репортерам уйму всяких гадостей о моем поведении». Диана в свою очередь мачеху не щадила, во всю рассказывая о ее ужасном «внедрении» в семейство Спенсеров.

После смерти Джонни Рейн выкинут из Олторпа в одночасье. Туда переедет Чарльз, унаследовав замок вместе с титулом девятого графа Спенсера. Лучше чем Диана описать происходившее в 1992 году нельзя: «Мой брат Чарльз… сразу после смерти отца… буквально вышвырнул мачеху из Олторпа! Я с удовольствием помогала. Мы запретили ей выносить любую вещь, если она не куплена лично ею, а все ее личные вещи засунули в мешки для мусора и выкинули вниз с лестницы. Я лично проследила, чтобы в нашем семейном замке не осталось никаких следов пребывания этой женщины и ее мерзких отпрысков. Когда через несколько месяцев в каком-то углу обнаружилась книга, забытая кем-то из ее детей, я буквально растерзала несчастный предмет, чтобы сжечь его в камине!»

Да, иногда мачехам достается куда больше чем падчерицам. Золушки бывают жестоки, хладнокровны и злопамятны. Рейн получила в наследство немалую сумму денег и дом в Лондоне, но саму суть происходившего в Олторпе это не меняет: любимица всего мира, мать двоих сыновей, женщина, которая фотографируется с больными и обездоленными, произносит пламенные речи во имя всеобщего добра и взаимопонимания, жесткого и хладнокровно выпроваживает из дома женщину, спасшую ее отца от смерти и сделавшую его жизнь счастливой.

Рейн и по сей день здравствует. Она вышла еще раз замуж, но развелась, вернув, вопреки обыкновению, предыдущий титул и нынче вновь именуется графиней Спенсер. Во время суда, происходившего в Лондоне после гибели Дианы, она была немногословна, так и не сказав ни одного дурного слова о ненавидящей ее падчерице. Леди Спенсер входит в совет директоров магазина Harrods, принадлежавший Аль-Файеду, и в котором установлена мемориальная доска в память о Диане и Додди Аль-Файеде. Говорят, иногда даже приходит поработать за прилавком…

Глава 5. Швейцария и Принц

На фоне происходивших внутрисемейных изменений происходили изменения внешние: Диана взрослела и, как говорилось выше, уехала продолжать обучение в Швейцарию. Уехала, как водится, вопреки собственной воле: создается ощущение, что Диана вообще бы не училась, если бы не вечно отправлявшие ее в школы родители. Но так как Диана в Швейцарию попала в шестнадцать лет, то ей хватило настойчивости убедить отца вернуть ее очень быстро обратно.

Пансион в Швейцарии, несмотря на желание девушки оттуда удрать, был не чета предыдущим школам: в нем особенно на учебе не настаивали, делая акцент на занятиях по кулинарии, кройке и шитью, ведении домашнего хозяйства и изучении французского. Также в школе девушки занимались спортом, а именно лыжами. Пансион «Institut Alpin Videmanette» закрылся в 1991 году, но до того здесь учились дочки из обеспеченных семей. Он расположен в местечке Ружмон, которое находится в регионе Женевского озера неподалеку от других знаменитых швейцарских горнолыжных курортов. Французскому здесь учили не зря – это, так называемая, французская часть Швейцарии. По большому счету Ружмон представляет собой маленькую деревню (население в 2014 году составляло около 900 человек, основная часть которого люди среднего и пожилого возраста).

В свое время подобных пансионов в Швейцарии насчитывалось более тысячи. Finishing school можно перевести как «частная школа для девушек из состоятельных семей, в которых учат правильному поведению в обществе» – длинно, зато полностью отражает суть этого явления. Считалось, что для девушки важно закончить свое обучение (оттого и слово finishing в названии) именно подобным образом: научившись этикету, правилам сервировки стола и аранжировки цветов, девушки были полностью подготовлены к замужеству. Подобную школу в Швейцарии посещала и Камилла, вторая жена принца Чарльза.

Уже в шестидесятых популярность швейцарских «институтов благородных девиц» начала падать. Феминизм, акцент на настоящей учебе, а не на подготовке к семейной жизни сыграли в этом важную роль. Как видим, Диане уже было скучно в рамках узкой, весьма специфической направленности пансиона, да тем более в крохотной горной деревушке. Сейчас подобных школ практически не осталось, но те что есть начинают перестраивать свою политику, принимая на обучение женщин любого возраста, предлагая им курсы любой длительности. Жены бизнесменов, дипломатов – то есть женщины, которым опять потребовалось знание этикета и других тонкостей ведения «высокого» домашнего хозяйства, приезжают в такие школы восполнить пробелы в своем «женском» образовании…

Диана, отметим, чувствовала необходимость (а скорее, у нее к этому была природная склонность) научиться хорошо готовить, она умела прибраться в доме. Но скука, навеянная пребыванием в Альпах, заставила Диану умолять отца вернуть ее домой. Единственным развлечением в пансионе стали горные лыжи. Как и ранее, спорт не переставал привлекать юную леди. «На деле Диана целыми днями каталась на лыжах и болтала по-английски с соседкой по комнате Софи Кимбол. Изнывая от скуки и бессмысленности школьных занятий, Диана не чаяла, как удрать из Швейцарии. Она засыпала родителей письмами, умоляя позволить ей вернуться домой. В ход был пущен самый веский аргумент – они бросают на ветер немалые деньги. И это возымело свое действие: Диана вырвалась на волю».

Несмотря на настойчивость Дианы, вернулась она из пансиона практически через год после отъезда из Англии. И за это время случились важные события, одно из которых является ключевым в ее биографии, а именно, Диана познакомилась с принцем Чарльзом. Приехав в ноябре 1977 года на каникулы, она попала с корабля на бал: в их доме в Олторпе собирались принимать принца. Сара успела с ним познакомиться летом на скачках. К тому моменту ее роман с герцогом Вестминстерским закончились, и она пребывала в глубокой депрессии. На сей раз депрессия выражалась в отказе от еды: Сара страдала не только от приступов булимии, но и от приступов анорексии. Любые нервные срывы приводили к печальным последствиям.

Сара серьезно исхудала, и на скачках принц Чарльз даже напрямую спросил ее, не анорексией ли она страдает. А Саре постоянно казалось, что она неимоверно растолстела. Ведь согласно моде тех лет следовало быть худышкой. Иконой для девушек стала знаменитая модель Твигги, которая при росте 169 сантиметров весила 45 килограммов. У Сары параметры были еще хуже: «рост Сары составлял сто семьдесят сантиметров, а весила она чуть больше тридцати шести килограммов». Думается, Чарльз был в курсе современных тенденций, и отношениям с принцем Сарина страшная худоба не помешала. Впрочем, курс лечения ей пройти пришлось: в той же клинике, где позднее будут лечить Диану, Сара оказалась в 1977 году.

Нельзя не остановиться в двух словах на ни к чему не приведшем романе Чарльза и старшей сестры Дианы. Неизвестно, в принципе познакомилась ли бы Диана с принцем, если бы вначале не случилось его знакомства с Сарой. Тогда ей было двадцать два года, за плечами пьянки и многочисленные любовные истории, толком никакого образования и взбалмошный характер. Но Сара отличалась привлекательной внешностью и, кроме взбалмошности, веселым нравом. «Не знаю, что с ней было бы, не появись принц Чарльз, – вспоминает Диана. – О… это было совершенно немыслимо. Сара снова на высоте! Рассталась с самым богатым наследником Англии, зато получила самого завидного. Чарльз умный, спортивный, вежливый, сдержанный, но главное – он принц! Никакие Гросвеноры не могли годиться ему в подметки уже из-за одного этого. У Сары всегда и все было лучше всех, она молодец». Вот такой странный комментарий напишет позже Диана, описывая начало знакомства сестры с принцем.

Таким образом, о любви никто и не заикался. Сара – молодец, потому что сумела понравиться принцу, что, однозначно, важнее денег, так как тут они явно проигрывают титулу и положению в обществе. Несколько раз Сара встречалась с принцем в течение лета, и многие посматривали на нее, как на возможную кандидатуру на роль невесты. Тут, правда, следует оговориться: Чарльз был влюбчив, непостоянен и не склонен завязывать серьезные отношения. История с Дианой будет стоять особняком, непохожая на предыдущие. Впрочем, Чарльз будет последователен. Еще в 1975 году, загнанный в угол и понимающий, что от него ожидает страна и королевская семья, он рассуждал в интервью о браке и любви: «Большинство людей имеют неправильное представление о том, что такое любовь. Это намного больше, чем просто влюбиться и так прожить всю оставшуюся жизнь. В основе брака лежит дружба. Вы разделяете интересы и мысли друг друга, возникает чувство привязанности. И по-настоящему счастлив тот, кому удается встретить человека красивого как внешне, так и внутренне. Для меня брак – один из самых ответственных поступков в этой жизни. Совместная жизнь – это то, над чем нужно работать… Выбирая себе спутницу, я не позволю, чтобы моим разумом руководили чувства».

Могла ли Сара или любая другая девушка принца сыграть подобную роль? Однозначно, нет. Думается, Сара это прекрасно понимала, однако, как и ее сестра, любила витать в облаках, к тому же ей льстило внимание публики и прессы, сделавшей из нее звезду сезона. Она позабыла о своем не самом прекрасном «послужном списке», включавшем алкоголь и нервные расстройства, и наслаждалась вниманием принца. Нельзя сказать, что его внимание безраздельно принадлежало Саре. Они не так часто встречались те два неполных года, пока длился их платонический роман (или некое подобие дружбы). Но каждая встреча происходила во время мероприятий, которые широко освещала пресса. В свете рамп блистала и Сара.

«В это время Чарльз встречался с множеством красивых девушек из высшего и не самого высшего общества… Все его романы начинались на матчах по поло». Для иллюстрации сказанного можно привести лишь несколько примеров. Самый известный – Камилла, нынешняя жена принца, отношения с которой начались в 1970 году и, как мы видим, не закончились по сей день, отчасти подтверждая слова принца о дружбе и любви, которая «намного больше, чем просто влюбиться». Следом идет Аманда Натчбулл, с которой принц встречался время от времени с 1974 по 1979 год и даже делал ей предложение (девушка мудро ответила отказом). Девина Шеффилд приходила на ланч с королевой, но тут ее бывший друг рассказал прессе, что жил с ней, и все рухнуло. Анна Уоллес также удостаивалась чести быть представленной королеве, но рассталась с Чарльзом вовремя увидев его неугасавший интерес к Камилле.

Из принца ухажер был никудышный. Разбалованный всеобщим вниманием, он палец о палец не ударял, чтобы завоевать девушку или ее удержать. Они липли к нему сами, как и Сара, ослепленные статусом: «главное – он принц!». «Он мог делать все, что захочет, и держать девушек на расстоянии. Он назначал свидания тогда, когда это было удобно ему, и никогда не заезжал за своими избранницами. Девушка приходилось самим заботиться о транспорте – эта участь миновала только самых близких подруг. Чарльз никогда не дарил им цветов и крайне редко делал подарки». А и зачем все это, в самом деле? Главное – он принц!

Сара была неглупа. Понимала ли она, что ее взаимоотношения с Чарльзом бесперспективны с точки зрения брака? Прошлое невесты принца должно быть безупречно, а Сарино прошлое никак не назовешь идеальным. Сара сама положила конец истории, понаговорив репортерам и об анорексии, и о пьянках, и «тысячах бойфрендов». Ее воображение, видимо, было не менее богатым, чем Дианино. Она усугубила положение, приврав про бесплодие, и предложив опубликовать откровенные фото, демонстрировавшие страшную худобу. Какой принц захочет жениться на девушке после подобных признаний?

А главное, Сара разглагольствовала и о своих чувствах к Чарльзу: «Я не влюблена в принца Чарльза. Я – девушка легкомысленная, меня не устраивают старомодные долгие ухаживания. Если бы помолвка между нами произошла, то вы бы об этом уже знали. Я не собираюсь замуж, я ни в кого не влюблена – ни в мусорщика, ни в короля Англии. Если он сделает мне предложение, я откажу. Он еще не готов к браку… Наши отношения похожи на отношения брата и сестры, ничего больше…» Трудно сказать, была ли это игра на опережение – предложения Чарльз Саре не делал и, судя по всему, делать не собирался. Или Сара в очередной раз попросту сглупила. Но после этого интервью, которое она давала после приезда из поездки в Швейцарские Альпы, куда Чарльз пригласил ее вместе с другими гостями зимой 1978 года, отношения пары разладились.

Впрочем, на тридцатилетие принца Сару все же пригласили… вместе с Дианой. Судя во всему, она всегда была частью компании, сопровождавшей Чарльза. Красивая, общительная девушка из знатной семьи, почему нет? А вот серьезные намерения принц по отношению к Саре вряд ли когда-либо имел.

***

Известна фраза Сары о том, что она выступила в роли эдакого Купидона, сведя вместе принца и свою младшую сестру. Отчасти это действительно так, но лишь отчасти. На самом деле, конечно, подобных планов Сара не вынашивала. Когда Чарльз начал оказывать Диане знаки внимания, пусть вначале пустяшные и ничего незначащие, Сара сердилась и ревновала принца к сестре. То ли завидовала зарождавшемуся успеху шестнадцатилетней Дианы, то ли предчувствовала, что именно она может сделать невозможное и заполучить Чарльза в качестве мужа.

Скорее всего верно первое предположение. В семидесятых еще действовало правило, по которому, если девушке за двадцать, и она не замужем, ее записывают в старые девы. Становиться бизнес леди тогда большинству в голову не приходило, а вот уютно устроиться за мужем, жаждали многие. Сара начала сдавать позиции. Она видела, что на сцену выходит младшая сестра, которая скоро станет первой на ярмарке невест от семьи Спенсеров.

Вторая сестра Джейн в апреле 1978 года вышла замуж. Надо сказать, что она никогда не пыталась конкурировать с сестрами. В супруги ей достался сын управляющего Сандрингема Роберт Феллоуз, старше невесты на шестнадцать лет. Никаких скандалов, никаких проблем с нервами – Джейн спокойно обручилась с ним за год до свадьбы, затем также спокойно жила в браке, без скандалов, измен и разводов, родив супругу троих детей. На свадьбе Диана выступала в роли подружки невесты, и по ее собственным словам, грезила о принце… Придется вернуться все-таки в ноябрь 1977 года.

Диана вспоминает, что увиделась с принцем практически в чистом поле. Чарльза пригласили в Олторп на охоту, после которой подразумевался обед в замке. Именно во время охоты принц и наткнулся на «очаровательную девочку-подростка». «День был ненастный, и Диана оделась по погоде: высокие резиновые сапоги поверх вельветовых брюк, ветровка с Сариного плеча. Она чувствовала себя нелепой и старалась держаться на заднем плане». Правда, биографы принца утверждают, что он увидел перед собой не нелепое создание, а веселую и энергичную девушку, радостную и уверенную в себе.

Нестыковка в описании Дианы похожа на те, что ранее описывали гости и друзья Спенсеров, когда видели ее в детстве: то она несчастная и печальная, то озорная и счастливая. В ситуации с Чарльзом, видимо, Диана и правда робела, но внешне уже достаточно владела собой, чтобы не показывать свою застенчивость. В год ее шестнадцатилетия многие отметили, как девушка изменилась: «Она заметно похорошела, повеселела, стала вести себя более раскованно – словом, расцвела… Конечно, Диана не превратилась в светскую львицу, отнюдь: она по-прежнему легко смущалась. Не знала, как себя вести. Но уже теперь было видно, что она будет пользоваться большим успехом».

Внутренняя зажатость сохранялась, что нормально для шестнадцати лет. К тому же, пока Диана большую часть времени проводила в школах, где царили строгие нравы, девушек обязывали одеваться и причесываться определенным образом. Диана признает, что к моменту знакомства с принцем не умела ни толком одеваться, ни пользоваться косметикой. Однако именно это и могло его привлечь. После толпы девиц, умело кокетничавших с ним, простота и искренность Дианы безусловно подкупали.

После охоты Чарльз вернулся в замок, и во время танцев даже соизволил пригласить Диану. Она опять перечисляет, вспоминая этот эпизод свои недостатки: «Я была толстой, нескладной, абсолютно нестильной девушкой без макияжа, зато умела производить много шума, и ему это нравилось». Глядя на фотографии Дианы не скажешь, что она ужасно выглядела и точно не была толстой. Хотя, наверное, дух Твигги витал везде, да и на фоне Сары Диана смотрелась более пухлой. Но она уже тогда была фотогенична, и порой получалась весьма неплохо. А Чарльз вряд ли питал к анорексичкам большую симпатию.

После танцев, так или иначе, принц попросил Диану показать ему знаменитую картинную галерею Олторпа. Сара тут же «нарисовалась» возле сестры, и та, поняв намек, ретировалась. Диана трактует эпизод несколько иначе – сестра просто их сопровождала и не давала Диане слова сказать. Она, впрочем, не возражала: «я не сумела бы ничего путного рассказать о изображаемых персонажах, во-первых, потому что слишком волновалась, во-вторых, потому что просто почти ничего не знала». О Саре она пишет, что сестра вешалась принцу на шею, чем его и оттолкнула. Тут хотелось бы поспорить: Чарльза однозначно оттолкнуло откровенное интервью, датируемое 1978 годом. После охоты в Олторпе он продолжал приглашать Сару, но, как написано выше, скорее, он воспринимал ее как часть, говоря современным языком, великосветской тусовки.

После первой встречи с принцем Диана, по словам подруг, лишь о нем и говорила, а в школе над кроватью появились его портреты. Девушка принца считала грустным и печальным, а, как известно, это больше, чем красота привлекает молоденьких «Золушек».

Следующая встреча Дианы и Чарльза произошла на его тридцатилетие – то есть, в ноябре 1978 года. Пригласили и Сару, и Диану. Джейн уже была замужем, и если ранее еще какую-то угрозу сестрам представляла, то сейчас они остались один на один друг с другом. Чарльз на дне рождения не обращал внимания на обеих, приглашая на танцы разных партнерш, но ни разу сестер Спенсер. Казалось, Диану он даже не вспомнил (что неудивительно, ведь они виделись год назад), но девушка была на седьмом небе от счастья, окончательно потеряв голову от любви. Сара же потеряла голову от злости: она окончательно поняла, что ее время прошло.

После праздника по случаю тридцатилетия принца и вплоть до 1980 года, когда отношения Чарльза и Дианы начали стремительно набирать обороты, пара виделась случайно на различных мероприятиях, вроде охоты и балов, где кроме Дианы присутствовало еще множество народу. Чарльз не стремился к общению с Дианой и старательно пытался найти себе невесту – следовало выполнять данное народу и семье обещание жениться после тридцати.

В 1979 году Чарльз активно встречался сАмандой Натчбулл, а после с Анной Уоллис. Обеих общество воспринимало серьезно, но помолвки не случилось. Диана мелькала то тут, то там, над ее влюбленностью в принца насмехались, но пока из этого ничего серьезного не выходило. Однако Диана не сдавалась и упрямо шла к своей цели. На ее стороне были бабушки: королева-мать и ее подруга Рут Фермой. Они всячески пытались сводить принца с Дианой, но активные действия предприняли в 1980 году, когда стало ясно, что, во-первых, он сам их не предпримет, а во-вторых, когда он расстался с предыдущими пассиями. Если не считать вечную Камиллу, то путь для Дианы был расчищен.

Просто так подобные дела не вершатся. Диану, по ее же собственным словам, о готовящемся сватовстве предупредили заранее, «заручившись при помощи бабушки – леди Фермой, что взбрыкивания вроде Сариного не будет». Диана признает, что надеялась, со временем Чарльз влюбится в нее по-настоящему, а пока берегла себя, точнее свою девственность, как зеницу ока и не ввязывалась ни в какие сомнительные предприятия. «Я, наивная дурочка, полагала, что Чарльз, хорошенько меня разглядев, влюбился. Или, по крайней мере, откликнулся на мое чувство. А меня просто выбирали, как очередную лошадь для конюшни. «Лошадка» подходила – была крепка, здорова, родовита и, что очень важно, девственна. Это надо умудриться – сохранить девственность почти до двадцати лет! Никому в голову не приходило, что я всерьез собиралась замуж за принца».

Сложно судить, насколько искренне Диана полюбила Чарльза. Встречая его, она постоянно хохотала, привлекая внимание принца, и восторженно смотрела на него влюбленными, сияющими глазами. С одной стороны, девушка, начитавшись любовных романов Барбары Картленд, где скромные девственницы только и делали, что выходили замуж за принцев, вполне могла искренне полюбить. Ее интерес никто не пытался пошатнуть. Позже, как всегда, Диана обвинит всех и вся в том, что ей не открыли глаза на связь Чарльза с Камиллой, хотя Сара говорила об их отношениях, но, по мнению, Дианы не сделала на этом нужный акцент. «Я все равно не понимала: любовница до свадьбы, а когда женится, принесет клятву у алтаря, все изменится». И дальше: «Наверное, если бы Сара ожидала такого поворота событий, она бы поговорила со мной серьезно».

Историю Диана в школе выучила плохо: иначе бы помнила об адюльтерах, к которым были так склонны все английские короли – их никогда не смущали клятвы у алтаря. Потом незаконнорожденные дети начинали претендовать на престол, их то признавали, то лишали этой привилегии, но суть дела от этого не меняется. Наивности Дианы можно позавидовать, но учитывая ее изолированность от общества до определенного возраста, в нее можно и поверить.

С другой стороны, Диана была не так проста, как кажется. Стоит вспомнить отношения с родителями, нянями и мачехой. Диана с легкостью раскрашивала свою жизнь в черный цвет, обвиняя окружающих в ее во многом надуманных бедах, а значит могла с той же легкостью придумать любовь к принцу. Брат вранье Дианы назвал «приукрашиванием действительности». Здесь это выражение вполне уместно: Диана приукрасила действительность и упрямо пошла завоевывать сердце самого знатного холостяка Англии, на свою голову, как раз по ту пору и пообещавшему англичанам создать семью. За Дианой ухаживали, но она поддерживала с мужчинами лишь дружеские отношения – берегла себя для принца. В отличие от Сары, она понимала, что на карту поставлено многое, если не все.

Сестра, кстати, к 1980 году решит остепениться и выйти замуж, благо подвернулся достойный жених. Характер трудно изменить, поэтому неудивительно, что Сара отменила в последний момент свадьбу. В итоге ее перенесли с февраля на май, но в целом, несмотря на рождение троих детей, личная жизнь Сары так и не задалась. А у Дианы, которая была младше Сары на шесть лет, оставался запас времени, и с восемнадцати до двадцати лет она тратила его исключительно на завоевание принца…

Глава 6. За пределами королевского дворца

Золушкино счастье все-таки нужно заработать не только преданностью и верностью обожаемому предмету. Диана, фактически, жила двойной жизнью: борьба за сердце Чарльза борьбой, а веселое времяпрепровождение в компании друзей никто не отменял. Кроме того, Диана пыталась работать и жить самостоятельно. Мы оставили ее в 1978 году, когда она вернувшись в Англию, начала просить родителей позволить ей жить в Лондоне одной. Мать и отец проявили единодушие и пообещали дочке самостоятельность с восемнадцати лет.

Пока суть да дело, на три месяца Диану отправили пожить в семью друзей Спенсеров. Джереми и Филиппа Уайтекеры жили в графстве Хэмптоншир. Девушка следила за их маленькой дочкой, убирала в доме и готовила. Лондон, тем не менее, продолжал манить, и Диана в письмах родителям настаивала на переезде. Мать сдалась, предложив Диане пожить пока в ее квартире. Френсис с мужем большую часть времени проводила в доме в Шотландии, поэтому год до совершеннолетия Диана прожила на Кедаген-Сквер вместе со школьной подругой Лаурой Грейг и Софи Кимбол – той самой девушкой, с которой она проводила время в Швейцарском пансионе. Когда Диана выйдет замуж за принца, Лаура станет ее фрейлиной. Позже Диана будет выступать в роли крестной дочерей обеих своих подруг.

Район, в котором они поселились, известен на всю страну тем, что там расположены самые дорогие дома в Королевстве. Кроме жилых домов, там находятся образовательные и дипломатические учреждения. Дома из красного кирпича на площади строились во второй половине девятнадцатого века. Они образуют замкнутое пространство, внутри которого раскинулся сад, куда доступ имеют только жители домов Кедаген-Сквер.

Поселившись у матери, Диана, конечно, не имела возможности самостоятельно оплачивать возникавшие расходы. Родители не противились, и постоянно помогали дочери. Диана не бездельничала, но ее занятия существенного дохода не приносили. Сначала она пошла на трехмесячные кулинарные курсы. Проводя много времени в детстве на кухне, Диана часто готовила простые, незамысловатые блюда, потчуя ими слуг и близких. На престижных курсах дочек баронов и герцогов учили делать более замысловатые блюда. «Как бывало в детские годы, Диане трудно было устоять перед искушением полакомиться тем или иным «учебным пособием», и ее не раз заставали за дегустацией очередного экзотического соуса. Диана закончила обучение, прибавив в весе несколько фунтов, но зато получила диплом, официально подтверждавший ее кулинарное мастерство». Как раз в то время отец Дианы лежал в коме в лондонской больнице. Диана бросать учебу не стала, продолжая ездить на метро в Уимблдон, одновременно пытаясь навещать Джонни, чей покой строго охраняла Рейн.

В отсутствии отца мать пыталась найти Диане приличную работу. Ничего высокооплачиваемого или хотя бы престижного (сестры Дианы, например, работали в журнале «Вог») девушке без образования, а главное без особого желания делать что-то серьезное, придумать было невозможно. Зато тут имелся превосходный шанс поработать «Золушкой»: сидеть с детьми, убираться, работать официанткой на приемах. Правда, все это Диана делала исключительно в семьях богатых людей, в престижных районах Лондона. В качестве няни Диану любили приглашать к себе подруги старших сестер, также работа находилась с помощью агентства, специализировавшегося на подобных «работницах» из высшего общества. Пока девушки не находили себе мужей, многие из них старались не сидеть без дела, а активно тренировались вести хозяйство и ухаживать за детьми, пусть и чужими.

Кроме кулинарных курсов Диана посещала автошколу. С первой попытки сдать ей экзамены не удалось, но со второго раза она права получила. В свободное время Диана ходила в гости или вместе с подругами принимала друзей у себя. Несмотря на полученную свободу, Диана на сомнительные удовольствия время не тратила: она не курила, не пила и не любила шумные клубы. На выходные она частенько ездила к отцу или в загородные дома родителей подруг. Круг друзей в основном составляли девушки, с которыми Диана училась в школах. Сложно сказать, отчего она не окунулась с головой в загульные лондонские развлечения. Может быть, действительно, существовала договоренность с бабушкой, которая просила внучку немного подождать и побороться с искушениями в надежде выйти замуж за принца. А может, Диана на самом деле не была к подобному времяпрепровождению склонна.

Вскоре мать нашла для Дианы прекрасное место, которое стало бы для нее отличным приложением двух талантов: умения танцевать и умения ладить с детьми. Френсис пристроила дочь преподавателем балета в младшие классы в балетной студии на Бромптон Роуд. Принадлежала студия известному педагогу, преподавшей танцы не одному поколению детей из королевской семьи. Неудивительно, что студия оказалась на Бромптон Роуд – улице, на которой расположены дорогие дома, пятизвездочные отели, лучшие рестораны, множество известных магазинов, включая знаменитый универмаг Харродс, принадлежавший Аль-Файеду.

Балетная студия Бетти Вакани существовала несколько десятков лет. Сама Бетти родилась в 1908 году и преподавала танцы в королевском дворце даже во время второй мировой войны. Тогда умение танцевать считалось обязательным навыком для представителей аристократии и детей толстосумов. «Расцвет школы пришелся на пятидесятые, когда, как вспоминала Бетти, Роллс-Ройсы и Бентли выстраивались в длинный ряд возле школы в конце занятий, и как няни садились по периметру танцпола в ожидании, когда их подопечные закончат урок». А занятия в королевском дворце продолжались и после войны. Принц Чарльз по словам Бетти удивлял серьезным отношением и энтузиазмом.

Бетти никогда особенно не комментировала работу Дианы в ее студии. Она сказала одну лишь фразу, которая, однако, проливает свет на истинное положение дел: «Она (Диана) скорее вела активную социальную жизнь, что отвлекало ее от карьеры учителя танцев». А ведь балетная студия, казалось бы, была воплощением мечты Дианы: пусть она сама не стала балериной, но имела прекрасную возможность привить любовь к балету маленьким детишкам. Но Диана из студии ушла уже через три месяца – ее взяли на работу с января 1979 года, а уехала она во французские Альпы в марте. После поездки в студии Диану не видели.

Причин ухода называют две: официальная «прилизанная» версия состоит в том, что Диана во время катания на лыжах повредила ногу. «На крутом спуске Диана упала и получила серьезную травму: разрыв сухожилий в области голени. Следующие три месяца пришлось ходить в гипсе: поврежденные ткани срастались медленно. Травма перечеркнула мечты о карьере учительницы танцев». Судя по словам Бетти, Диана не особенно и стремилась к этой карьере. Конечно, травма ноги – причина уважительная, однако, девушки, выбравшие себе путь, связанный с балетом, берегут ноги, как зеницу ока, да и уезжать на отдых с друзьями по первому их призыву, только устроившись на работу, не самый лучший способ на ней удержаться.

Вторая версия представляется более похожей на истину. Диану работа напрягала. Все-таки пришлось учить с десяток двухлетних малышек! Понятное дело, в классе присутствовали бдительные мамаши и няньки. Диана смущалась и чувствовала себя не в своей тарелке. Покинула работу она без объяснений, а когда ей позвонили узнать, что произошло, сослалась на ту самую травму ноги. Понятное дело, девушки ее положения в обществе не считали себя обязанными отчитываться о прогулах и объясняться с работодателями. «К тому времени более чем когда-либо стало очевидно, что Диане трудно справляться с долгосрочными обязательствами, хотя она и не была склонна к безделью. «Она не болталась без дела, – говорил Роберт Спенсер. – В ее характере было заложено делать что-то полезное». Диане нужно было занять себя, но она меняла одну временную работу на другую – с низким уровнем стресса, ненапряженную, как, например, уборка в доме или работа приходящей няней, что находилось в согласии с ее приятной манерой вести себя. Позже, описывая свой опыт, она в насмешку называла своих работодателей «бархатными ободками для волос»¹ и выражала возмущение из-за того, что никто не говорил ей спасибо за выполняемую работу».

Понять Диану можно – она, в конце концов, принадлежала к высшему слою британской аристократии, и в крови у нее не было умения работать изо дня в день, дабы заработать на хлеб насущный. К тому же, в школах она не отличалась усидчивостью, умением концентрироваться на поставленной цели, не делала ничего постоянно и подолгу. Даже длительное обучение танцам скорее походило на хобби – большую часть времени Диана танцевала для себя, не признавая своих способностей и талантов. По сути никакого долгого увлечения у нее никогда не было. А когда человеку не нужно обеспечивать себя, когда счета всегда оплачены и есть крыша над головой, то и беспокоиться по сути ни о чем, кроме как занять свободное время.

Диану за это нельзя осуждать: неумением трудиться отличались многие представители аристократии (да и сейчас отличаются). Ее друзья вели похожий образ жизни и, если она хотела ехать с ними кататься на лыжах, то почему какая-то работа должна ей мешать? В Альпы тогда Диану пригласила подруга – Мэри-Энн Стюарт-Ричардсон. У родителей Мэри было в горах собственное шале, где и поселилась вначале Диана. К сожалению, в семье в то время случилось несчастье, и обстановка не способствовала веселью. В тех местах отдыхают люди определенного круга, и неудивительно, что вскоре Диана получила новое приглашение, на сей раз от сына богатого виноторговца Саймона Берри. В доме Саймона гостило несколько человек, и практически все стали друзьями Дианы на многие годы вперед. Они вспоминают девушку, присоединившуюся к компании, как хохотушку, пытавшуюся за громким смехом скрыть застенчивость. Скорее всего, именно так и было: Диана и общаясь с Чарльзом громко разговаривала и смеялась: по ее же собственным словам она «делала шум».

Каталась на лыжах Диана хорошо, сказывался опыт, полученный в Швейцарии и ее любовь к спорту. Саймон Бэрри, явно унаследовавший у отца предпринимательскую жилку, основал тогда вместе с друзьями по Итону компанию по организации лыжного отдыха «Лыжник Боб». «Диана без труда завоевала почетный титул и вскоре вела себя, как заправский «Боб». Лихо лавировала на спусках, взвизгивая голосом мисс Пигги – персонажа юмористического шоу…» После полученной травмы Диана не уехала домой, а осталась коротать время с товарищем по несчастью, Адамом Расселом. Иногда Диане приписывают близкие отношения с Адамом (правнуком бывшего премьер-министра Великобритании). В 1979 году, окончив Оксфорд, молодой человек уехал на год путешествовать, что принято делать во многих западных странах (это так называемый gap year, который берут молодые люди либо перед поступлением в университет, либо после его окончания перед поступлением на работу). Какие бы отношения не связывали Адама и Диану, после возвращения в 1980 году у Адама уже был непобедимый соперник – принц Чарльз.

Некоторые авторы, писавшие о Диане, приписывают ей множество романов до обручения с принцем, помимо отношений с Адамом. Наличие пресловутой девственности, о которой столько говорит Диана, оспаривается. Первым ее мужчиной даже называют друга брата Чарльза, Даниэла Уигина (младше Дианы на три года). «Нельзя сказать с точностью, что именно он лишил Диану девственности, но точно не Чарльз». Откуда у авторов подобная уверенность, сказать сложно. Все друзья, как один, на редкость единодушно, утверждают, что Диана поддерживала с мужчинами в те два года, которые прожила в Лондоне самостоятельно, лишь дружеские отношения. Подруга Дианы вспоминает: «Не могу похвастаться особой проницательностью, но у меня всегда было такое чувство, что она знает, что делает, и сама отдает себе в этом отчет». Рори Скотт, который ухаживал за Дианой, вторит ее подруге: «Она была чертовски привлекательна как женщина, и мои чувства к ней отнюдь не были платоническими. Однако наши отношения не выходили за рамки дружбы. Приходилось соблюдать дистанцию…»

Думается, свидетельства друзей вполне соответствуют истинному положению вещей. Во-первых, вспомним о беседе Дианы с бабушкой и достигнутой «джентльменской» договоренности о пристойном поведении. Ставки были слишком высоки, чтобы рисковать блестящим будущим в качестве жены принца. Тем более, горький пример Сары стоял перед глазами сестры. Во-вторых, судя по многочисленным воспоминаниям, Диана и правда была застенчива и неопытна. Если Сара еще в школе умудрялась выкидывать вполне взрослые «номера», то Дианины шалости носили детский характер, не идя ни в какое сравнение с пьянками старшей сестры. В-третьих, если бы Диана была опытной и искушенной, то и с Чарльзом вела бы себя иначе, не как малое дите. Даже Камилла не принимала девушку всерьез, считая ее неопытной, серой мышкой. В-четвертых, «круг ее знакомых составляли порядочные, хорошо воспитанные молодые люди». В наше время фраза звучит несколько наивно, но факт остается фактом: юноши были ровесниками Дианы или чуть старше. Кто-то из них имел более богатый опыт в общении с противоположным полом, кто-то менее. Но в целом, это были юноши, которые в силу возраста (и, действительно, полученного воспитания) на первое место пока ставили не секс, а дружеские вечеринки, приятное времяпрепровождение и другие развлечения. Принц Чарльз, напротив, имел уже богатейший опыт, несколько подружек и многолетнюю любовницу. Однако он пристально следил (и ему в этом активно помогали) за репутацией потенциальной невесты. Если бы у Дианы и в самом деле была куча любовников, об этом, как и в случаях с предыдущими подругами Чарльза, стало бы точно известно репортерам и королевской семье…

При всей наивности, когда это было ей нужно, Диана проявляла чудеса настойчивости и упрямства в достижении цели. Скорее всего, на тот момент карьера учительницы танцев ее искренне не интересовала. Да, Диана взрослела в сложное время: в конце семидесятых в обществе еще не наступило отрезвление: если, как писал Карл Маркс, в его время по Европе ходил призрак коммунизма, то при Диане по Европе и Америке разгуливала самая что ни есть реальная сексуальная революция. Диана читала романтические романы Барбары Картленд, а на прилавках уже лежали сочинения Эммануэль Арсан, Сиднея Шелдона (его первые романы по степени откровенности эротических сцен сильно отличаются от последних), Джеки Коллинз (чьи романы Картленд назвала «грязными и отвратительными»)… Но Диана сумела избежать искушения и вела себя два года так, как и следовало себя вести потенциальной невесте принца. Впрочем, она практически ничем не рисковала. Если бы план бабушек провалился, то в двадцать лет Диана вовсе не осталась бы у разбитого корыта.

***

Летом 1979 года Диана, как ей и обещали, переехала в собственную квартиру. Точно назвать источник финансирования покупки сложно: с одной стороны, Диана получила наследство после смерти богатой американской родственницы, с другой стороны, родители не собирались отступать от данного слова и скинулись на квартиру. Третий вариант самый простой – квартиру купила мать (Френсис всегда была куда лучше обеспечена, чем Джонни Спенсер). Последняя версия вполне вероятна, так как всем дочерям первые квартиры покупала именно она. Так или иначе, Сара, работавшая риелтором в крупной компании, присмотрела для сестры приличную жилплощадь, и она была в июле приобретена.

Адрес той квартиры Дианы скоро станет известен не менее, чем Бейкер Стрит, куда когда-то поселил своего героя Конан Дойль. Коулхерн Корт, дом номер 60 – квартира с тремя спальнями и гостиной комнатой, в которой Диана жила с 1 июля 1979 года по 23 февраля 1981 года. Естественно, дом находится в престижной и дорогой части Лондона. В плохой район Диану ни родители, ни завидующая сестра не поселили бы – не комильфо. Описать дом, где располагалась квартира Дианы, можно следующим образом: «Коулхерн Корт – это блок шикарных зданий в несколько этажей, примыкающих друг к другу, построенный между 1901-1904 годами из красного кирпича и белого известняка. В нем расположено 213 роскошных квартир; блок состоит из трех домов, имеет ландшафтный сад, в который есть доступ только для жильцов. В 1979 году квартиру купили за 50 000 фунтов. В 1998 году квартира Дианы продавалась за 450 000 фунтов. Сегодня квартиры в этом блоке продаются за 1.4 миллионов фунтов. После свадьбы Дианы Френсис продала квартиру покупателям из Японии за 100 000 фунтов, что было по тем временам очень хорошей сделкой».

Очень быстро дом, в котором жила Диана, стал местом паломничества журналистов. Они даже снимали квартиру в доме напротив, чтобы постоянно иметь возможность следить и фотографировать потенциальную невесту принца. За день до то, как официально была провозглашена помолвка принца с Дианой, ее вывезли из дома в королевскую резиденцию. Подругам она оставила записку: «Ради Бога, звоните мне – я чувствую, вы мне будете нужны».

Кто же жил вместе с Дианой? Как всегда, старые подруги: знакомая со школы Кэролайн Бартоломью, уже упоминавшаяся Софи Кимбол, а затем, Анна Болтон и Вирджиния Питман. У всех подруг впоследствии Диана была крестной их детей. С девушек хозяйка взимала по 18 фунтов ренты в неделю. Все по очереди убирались в квартире, но Диана вносила наибольшую лепту: «Она надевала резиновые перчатки и хлопотала по хозяйству. Квартира ведь была ее собственная, и она страшно этим гордилась». Даже на двери спальни Дианы красовалась табличка «Chief Chick» – главная девушка (а говоря разговорным языком, главная «телка», «чикса»).

После переезда жизнь Дианы не сильно переменилась. Она разъезжала по Лондону на новой маленькой машинке, немного хулиганила в духе своих школьных проказ и умудрялась не переступить ту черту, которую строго отчертила для нее бабуля. «По вечерам они с Кэролин любили подурачиться: звонили наугад незнакомым людям, обнаружив смешную фамилию в телефонной книге, совершали набеги на квартиры и машины друзей… Несчастные вскакивали посреди ночи, разбуженные телефонным звонком или стуком в дверь, по утрам не могли открыть машину, потому что замки были чем-то заклеены. В одно прекрасное утро приятель девушек Джеймс Гилби собирался, как всегда, выехать в свой офис на новенькой Альфа-Ромео, но с ужасом обнаружил, что сверкающая полировка заляпана смесью муки и яиц, просохшей не хуже цемента». Друзья в долгу не оставались: могли прицепить в машине Дианы консервные банки, и она, сразу не заметив подвоха, гремела ими на всю улицу. Кого-то за подобные проказы и в тюрьму сажали, но детям из высшего общества, аристократам, прощалось все. Да и в полицию друзья на друзей жалоб не подавали.

Поселившись в квартире, Диана продолжала поиски работы, и вскоре ее пригласили воспитательницей в детский сад. «Юная Англия», так называлось учреждение, было основано в начале шестидесятых, неподалеку от Вестминстера. Дети от трех до пяти лет ходили в садик пять дней в неделю, а с двух до трех лет посещали его днем три раза в неделю. Именно с последними и работала Диана. Так как у нее оставалось свободное время, она устроилась няней к американской чете Робинсонов, которые и не подозревали, какую аристократку голубых кровей наняли. Согласно их воспоминаниям Диана никогда не говорила о своей семье, не раскрывала подробностей своего происхождения, хотя американцы и задавали ей иногда вопросы. «Когда ее спрашивали, как она провела выходные, она отвечала, что была «за городом», а если навещала Джейн в Кенсингтонском дворце, то говорила, что присматривала за племянником в Кенсингтоне». Про парикмахерскую, в которую ходит, говорила, что это «парикмахерская рядом с домом» (что, скорее всего, соответствует истине, только надо знать, в каком районе находится дом), про брата говорила, что он учится, не упоминая названия Итон.

Можно ли назвать подобное поведение истинной скромностью, ведь за пределами дома Робинсонов Диана не скрывала своего происхождения, да и круг друзей не позволял о ней судить как-то иначе. Видимо, здесь объяснение более простое и банальное: для американцев титулы ничего по сути из себя не представляют. Узнав позднее, кто работал в их семье, Робинсоны, конечно, решили вставить и свое слово в общий хор воспоминаний. Но так ли важно им было в конце семидесятых, кто сидит у них дома с детьми, тем более, учитывая тот факт, что сиживала Диана с множеством детей друзей и подруг. Сама Диана и вовсе опровергает мысль о простодушии ее работодателей. Девушка работала в садике и няней у Робинсонов фактически до последнего момента своей незамужней, свободной жизни. И Мэри Робинсон, по мнению Дианы, была «самой толковой» ее советчицей. «Мэри, относившаяся ко мне весьма доброжелательно, пару раз осторожно заводила разговор по поводу моих отношений с принцем, но вовсе не пытаясь что-то выведать. ² Вернее, Мэри выведывала, но не для себя, а для меня самой. Она пыталась навести меня на размышления о том, что же я люблю в Чарльзе и люблю ли я его самого. Мэри осторожно намекала, что принц может оказаться несколько не таким, каким видится в грезах, что не мешает присмотреться к нему поближе».

Но куда интереснее другая подработка Дианы – вскоре после переезда ее наняла ни кто иная, как собственная сестра Сара. Мотивы у сестры могли быть самыми разными: от желания унизить сестру до банального желания сэкономить на приходящей прислуге. Платила Сара сестре один фунт в час, что все биографы считают крайне низкой оплатой. На сегодняшний день официальная зарплата помощницы по дому составляет десять фунтов в час (существует, конечно, и целый класс домработниц-нелегалов, которым платят сущие копейки, а то и ничего не платят, обеспечивая лишь едой и крышей над головой). Учитывая инфляцию, один фунт на конец семидесятых не представляется таким уж плохим вариантом. Впрочем, образ Золушки из Дианы все лепили весьма старательно, не принимая во внимание многие факторы, в частности тот, что ей в принципе не очень нужна была настоящая работа…

Сара на тот момент проживала вместе с подругой Люсиндой Крейг-Харви. Люсинде Сара посоветовала не стесняться и поручать сестре любую работу по дому. «Диане приходилось пылесосить, мыть полы, стирать и гладить». Многие домохозяйки в этом месте улыбнутся и будут не против получать хотя бы фунт в час за обычную работу по дому, которую они регулярно делают и совершенно бесплатно. Золушка из сказки действительно трудилась, перебирая крупу и пошивая за ночь платья для злобных сестер, но Диана, подъезжавшая к дому сестры на новом авто, чтобы там прибраться, не очень вписывается в образ несчастной замарашки. К тому же нельзя вырывать данный эпизод из контекста: Диана с удовольствием занималась работой по дому, с детства любила бывать на кухне, готовить и гладить.

Таким образом, к моменту помолвки с Чарльзом Диана мало изменилась по сравнению с детскими годами. Естественно, она повзрослела, но в ее характере сохранились те же противоречивые черты: она была застенчива и не любила шумных компаний незнакомых людей, она ничем серьезно не увлекалась и даже любимому занятию балетом не хотела предаваться всей душой. Диана по-прежнему любила спорт и работу по дому, не завязывала серьезных отношений с мужчинами, не любила учиться и читать серьезные книжки (подруги ей советовали хотя бы чуть-чуть читать газеты). Ее мир был скорее похож не на мир Золушки, а на мир Спящей Красавицы, которая ждала своего Принца. Два года прошли как во сне. Окунуться в реальность пришлось сразу после свадьбы, а точнее уже после официальной помолвки. Пришлась ли Красавице она по душе? Не очень. Ее не заставляли больше убираться за фунт в час и сидеть с чужими детьми, зато пришлось испытать неведанную доселе ответственность за собственную судьбу, судьбу детей и, как это высокопарно не звучит, за судьбу целой страны…

Часть 2. 1980 – 1981 годы

Глава 1. Спящий Принц

Бабушкин план вошел в последнюю стадию в 1980 году. Стало ясно, что будить надо не Красавицу или Принцессу, а самого Принца, который, по логике, должен был во всю прыть скакать на белом коне навстречу своему счастью. Но Чарльз на Диану обращал мало внимания, если вообще обращал. Одной из важнейших помех, которая вставала на пути, являлась пресловутая Камилла Шэнд (после первого замужества – Камилла Паркер-Боулз), с которой Чарльз познакомился в далеком 1970 году.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мода конца семидесятых – носить на голове ободки из бархата, говорила о принадлежности к среднему классу

Вернуться

2

Выглядящее наивным мнение Дианы по поводу отсутствия досужего любопытства в словах Мэри не играет здесь существенной роли

Вернуться