Владимир Андриенко
Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева

Личное дело

Нольман Иван Артурович – комиссар государственной безопасности 3-го ранга.

С 1918 года сотрудник Особого отдела ВЧК. Затем сотрудник Иностранного отдела ОГПУ в группе «Дугласа» («Дуглас» – Сергей Михайлович Шпигельгласс руководитель группы ИНО ОГПУ, затем ИНО НКВД).

После ареста Шпигельгласса-Дугласа в 1938 году, арестован органами НКВД. Освобожден по личному приказу Лаврентия Берия.

В 1939 году преподаватель в Школе особого назначения НКВД СССР. С 1941 года старший майор госбезопасности и сотрудник 2-го управления НКГБ СССР. В 1944 году комиссар государственной безопасности 3-го ранга.

Нольман один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

* * *

Максимов Владимир Иванович – комиссар государственной безопасности 2-го ранга (генерал-полковник), начальник 2-го управления НКГБ СССР.

Максимов один из персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

* * *

Меркулов Всеволод Николаевич – народный комиссар (министр) госбезопасности СССР. Комиссар государственной безопасности 1-го ранга (генерал армии).

* * *

Вильке Фридрих – оберштурмбаннфюрер СС.

В 1941 году в звании СС гауптштурмфюрера (капитана) сотрудник контрразведки группы «Восток» Шестого управления РСХА. Служил под началом криминальдиректора Вальтера Кубицки.

После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года переведен из аппарата РСХА в отделение службы СД в Харькове.

В 1943 году – в звании СС штурмбаннфюрера (майора) сотрудник СД генерального округа Ровно.

С 1944 года сотрудник центрального аппарата РСХА в Берлине. Доверенное лицо СС бригадефюрера Генриха Танцмана.

Фридрих Вильке один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

* * *

Танцман Генрих – СС бригаденфюрер, сотрудник центрального аппарата РСХА.

В начале 1930-х годов получил докторскую степень по праву. Работал в министерстве финансов Саксонии. В 1930 году вступил в НСДАП и Штурмовые отряды СА. В 1936 году перешёл из СА в СС. С 1937 года служил помощником начальника отделения государственной полиции в Берлине.

С ноября 1939 по май 1940 года был руководителем гестапо в Данциге. С июля 1941 года Танцман являлся командиром полиции безопасности и СД во Львове.

С мая 1944 года сотрудник центрального аппарата РСХА в Берлине. Доверенное лицо рейхсфюрера СС Гиммлера.

* * *

* * *

Шрат Ева – оберхельферин из женского вспомогательного подразделения.

С 1942 года сотрудница службы Stabshelferinnen. С осени 1943 года – сотрудник аппарата рейхскомиссариата Украина при генеральном комиссаре Эрихе Шёне. Кригхельферин Шрат исполняла обязанности секретаря-машинистки адъютанта Шёне майора фон Ранке. В декабре 1943 года временно прикомандирована к Абверштелле-Ровно под начало майора Абвера Альфреда Лайдеюсера.

В феврале 1944 года переведена во Львов в управление службы СД. В мае 1944 года кригхельферин Ева Шрат отозвана в Берлин и получила место секретаря СС оберштурмбаннфюрера Фридриха Вильке в управлении имперской безопасности (РСХА).

* * *

«Мисси» Василевская Мария Илларионовна – личный секретарь советника МИДа графа Адама фон Тротта цу Зольца.

(Настоящая фамилия – Васильчикова. У автора изменена на Василевскую). «Мисси» принимала активное участие в заговоре против Гитлера. Известна благодаря изданному ей «Берлинскому дневнику.

Дочь графа Иллариона Васильчикова, депутата 4-й Государственной Думы. Родилась в 1917 году. В 1918-ом семья уехала из России. Проживала в Германии, затем во Франции, затем снова в Германии. Работала в бюро радиовещания, затем в Информационном отделе Министерства иностранных дел Германии.

* * *

Костина Елена Николаевна – старший лейтенант государственной безопасности. Офицер 2-го управления НКГБ СССР.

Костина один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

* * *

Граф Клаус Шенк фон Штауфенберг – полковник Генерального штаба.

Служил у фельдмаршала Роммеля в Северной Африке, был тяжело ранен, лишился глаза, правой руки и двух пальцев на левой руке. В июне 1944 г. он был назначен начальником штаба Армии Резерва.

* * *

Кравцов Георгий Михайлович – капитан государственной безопасности. Сотрудник 2-го управления НКГБ СССР.

Кравцов один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

* * *

Лавров Роман Романович – лейтенант государственной безопасности. Сотрудник 2-го управления НКГБ СССР.

Лавров один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера: Вдова», «Протокол допроса», «рыцарский крест». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Протокол допроса: Крыса в норе».

«Протокол допроса»: Смерть командарма».

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Русская карта».

Глава 1
Ставка фюрера
(Апрель 1944 года)

Бергхоф.

Ставка фюрера.

25 апреля, 1944 год.

Рейхсфюреру[1] СС Гиммлеру[2] не давал покоя разговор с бригаденфюрером[3] Генрихом Танцманом[4].

Танцман назначен на свою нынешнюю должность в 6-е управление СД-Заграница и получил звание бригаденфюрера СС благодаря. Гиммлеру. Шефу СС был нужен именно такой человек в управлении РСХА[5], который зависел бы лично от него.

Начальник 6-го управления Вальтер Шелленберг мог выйти из-под контроля, если обстоятельства сложатся не в пользу Гиммлера. И в этом случае понадобится Танцман. Рейхсфюрер часто беседовал с ним и был уверен в его абсолютной лояльности. Но неделю назад Танцман прямо спросил его, про альтернативный план окончания войны.

Гиммлер и сам в последнее время много думал про это. Его беспокоила судьба Германии, но еще больше его собственная судьба. Нет, он не утратил веру в победу! Но понимал, что война закончится либо полной победой, либо полным поражением. Поэтому нужно было думать, как поссорить Сталина и его союзников. Ибо может настать момент, когда только замирение с Англией и США спасет Германию от краха.

Однако думать это одно, а говорить вслух совсем другое. Танцман решился озвучить подобные мысли. Гиммлер немного помолчал, а затем сказал:

– Кто дал вам право обсуждать со мной этот вопрос, Танцман? Что это значит?

– Я понимаю, что задал вопрос…

– Такой вопрос можно расценить как предательство интересов рейха! Наши цели не изменились – победа и торжество тысячелетнего рейха!

Танцман сохранял полное самообладание и спросил спокойно:

– Рейхсфюрер, вы позволите мне говорить?

– Говорите, Танцман, но взвешивайте свои слова.

– Даже такой великий человек как Бисмарк[6] всегда имел запасной вариант и продумывал альтернативное решение, если основной план даст сбой. Потому я и задал вам вопрос: есть ли у вас альтернативный план окончания войны?

– Фюрер прямо сказал нам всем, что только победа Германии – есть результат этой войны, к которому мы все должны стремиться. Вы не согласны, Танцман?

– Согласен, рейхсфюрер!

– Тогда что же вы хотели мне сказать?

– Только то, что сказал. Нам нужна страховка, на случай если что-то пойдет не так…

* * *

А события на фронте развивались совсем не так, как говорил фюрер, который стал слишком раздражителен и постоянно упрекал многих приближенных в том, что его приказы не исполняются.

В последнее время отношения с Гитлером испортились и у рейхсфюрера СС. И он сделал очередную попытку всё исправить. Потому добился беседы с фюрером в его ставке в скальном бункере Бергхоф в долине Берхтестадена в Баварских Альпах…

* * *

В ставке фюрера царила атмосфера напряженной работы. Всюду носились офицеры генерального штаба. В приемной ждали генералы.

Дежурный адъютант, увидев Гиммлера, сказал ему:

– Фюрер готов вас принять.

Двери распахнулись, и Гиммлер вошел в кабинет.

– Хайль, мой фюрер!

Гитлер небрежно вскинул руку.

Он сильно сдал за последние месяцы. Его спина согнулась так, что он казался горбатым, и левая рука сильно тряслась. Фюрер ступал тяжело и неуклюже как глубокий старик.

– Генрих! Я регулярно читаю ваши доклады. И мне кажется, что вы больше не верите в победу рейха.

– Я уверен в окончательном торжестве нашего дела, мой фюрер!

– Тогда что значат ваши слова о возможности переговоров?

Гиммлер понял, что речь идет совсем не о докладах. Фюреру донесли его слова о том, что «планы окончательной победы рейха реализовать не удастся, ибо все отрасли промышленности в условиях тотальной войны работали на пределе своих возможностей».

Но даже рассматривать возможность переговоров с Западом было бессмысленно, пока не получится убедить в их необходимости все руководство рейха. Министр иностранных дел фон Риббентроп был убежденным противником переговоров, и он пока пользовался полным доверием Гитлера.

– Я не говорил о переговорах с врагом, мой фюрер. Но считаю, что нам стоит потянуть время. Обстановка слишком тяжелая.

– Запомните, Генрих, в этой войне нет, и не может быть компромиссов! Только победа! Победа или поражение! И если немецкий народ не вырвет победу у врага, то он будет уничтожен! И если немцы не победят, то они заслужили это! Лучшие люди Германии гибнут на войне, Генрих! И если мы не переломим хребет врагу, то конец Германии будет ужасным. И немцы это заслужат!

– Никто не думает о поражении, мой фюрер!

– Тогда вам нужно думать о победе, а не строить планы переговоров!

– Я вас понял, мой фюрер!

– Вы говорили с Риббентропом[7]? Он считает, что устранение Сталина переменит ход войны! Может, пришло для этого время?

– Этот вопрос стоит обдумать, мой фюрер!

– Кто может все организовать, Генрих? У вас есть такой человек в вашем аппарате?

– Да, мой фюрер! Это бригаденфюрер[8] СС Танцман!

– Танцман? Это тот, который служил в Ровно в столице рейхскомиссара Коха?

– Да, мой фюрер!

– И он справится с таким заданием?

– Танцман профессионал и в его штате работают хорошие специалисты, мой фюрер

– Я хотел бы доверить это дело именно вам, Генрих. Мне много раз говорили о том, что руководитель Абвера[9] некомпетентен. Я отправил Канариса в отставку! И я принял решение о ликвидации Абвера! В феврале вы лично заверили меня, Генрих, что ваше ведомство справится лучше! Я надеюсь, что не ошибся! Запомните, Генрих, если Германия проиграет войну, то немецкий народ докажет свою биологическую неполноценность и потеряет право на существование.

– Да, мой фюрер!

– Пусть бригаденфюрер Танцман посетит фон Риббентропа. Они обговорят акцию против Сталина…

* * *

Спецпоезд рейхсфюрера Гиммлера.

Недалеко от ставки фюрера в Бергхофе.

1 мая, 1944 год.

Бригаденфюрер Танцман прибыл в резиденцию Гиммлера, которая разместилась в спецпоезде. Танцмана пропустили в салон-вагон рейхсфюрера.

Его встретил личный порученец Гиммлера штандартенфюрер[10] СС Брандт. Этот человек небольшого роста был в числе самых трудолюбивых сотрудников, обладал превосходной памятью и был для Гиммлера ходячей энциклопедией. Танцман знал, что рейхсфюрер доверяет Брандту полностью.

– Как ваши дела, бригаденфюрер? Вы плохо выглядите.

– Я не спал нынешней ночью. Вызов рейхсфюрера застал меня далеко отсюда.

– Вам стоит показаться доктору Керстену. Он творит настоящие чудеса.

Доктор Керстен был личным врачом Гиммлера

– Мне сейчас не до врачей, штандартенфюрер. Слишком много работы. Рейхсфюрер примет меня сейчас?

– Рейхсфюрер ждет вас. Прошу за мной.

Охрана пропустила Танцмана.

Гиммлер вышел ему навстречу из-за стола.

– Вы юрист по образованию, Танцман?

– Да, рейхсфюрер. Получил диплом в Дюссельдорфе.

– Я вызвал вас, бригаденфюрер, по важному делу. Вы виделись с Риббентропом?

– Да, рейхсфюрер. Меня вызывали в его резиденцию в замке Фушль.

– Он посвятил вас в детали секретной операции, – сказал Гиммлер.

– Да, рейхсфюрер. Но никакой операции еще нет. Есть только идея операции. А план еще стоит разработать и найти исполнителей. Потому у меня есть опасения что миссия, о которой говорил Риббентроп, невыполнима.

Танцман был искренен с Гиммером. Риббентропу он возразить не смог, ибо это означало бы немедленный конец его карьеры. Тот предложил акцию против Сталина. Он сказал, что режим в СССР держится на способностях и искусстве одного человека – Сталина. И смерть этого человека поможет победе Германии.

– И вы сказали это Риббентропу?

– Рейхсфюрер, Риббентроп заявил, что эта идея одобрена фюрером. Но никакого конкретного плана устранения Сталина у него нет, как я уже сказал. Риббентроп напомнил мне об операции, которую провели ОУН-УПА[11] по устранению командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Ватутина[12]. Но я не думаю, что устранение Сталина пройдет также гладко и просто. Сталин не Ватутин.

– И вы не верите в успех?

– Нет. Не хочу вводить вас в заблуждение. Да и не думаю, что даже если акция будет успешной, это что-то нам даст в деле войны с СССР.

– Об операции знают фюрер, я и фон Риббентроп. Теперь и вы, Танцман. И я намерен поручить именно вам разработку операции.

– Как прикажете, рейхсфюрер!

– С вами работает Фридрих Вильке, мастер на подобные операции.

– Я должен посвятить и его?

– Частично.

– А что это значит «частично», рейхсфюрер?

– Я не могу раскрыть все карты даже вам, Танцман.

– Но как же тогда я смогу готовить операцию?

– Вы будете знать достаточно, Танцман. Достаточно для разработки операции. Это дело для вашего для отделения «Восток». Но есть часть информации, которая есть секрет даже для вас.

– И что это за часть, рейхсфюрер? Я могу это знать хоть в общих чертах?

– У нас имеется важный агент в красных верхах.

– Агент? – Танцман понятия не имел, о ком говорит Гиммлер.

– О нем знают не так много людей.

– Я не слышал про это.

– Сообщаю вам это сейчас, Танцман. Но в последнее время вокруг него слишком много провалов. СМЕРШ[13] арестовал двоих связников из группы этого агента.

– И его положение не пошатнулось?

– Нет. Тот связник, что знал его лично, смог принять яд. Но после этого случая агент стал бояться своей тени, Танцман. А он нужен нам для осуществления акции против Сталина.

– Но стоит ли рисковать таким агентом, ради акции, рейхсфюрер?

– Это не моя инициатива, Танцман. Риббентроп смог убедить фюрера в необходимости акции. Я бы сказал, что этот план результат умственного переутомления Риббентропа. Но меня держат вдали от ставки, Танцман. И мне приходится только говорить: «Да». Впрочем, до самой акции против Сталина еще далеко. Пока стоит вопрос связи. Агент отказался передавать данные в письменном виде.

– И что же делать?

– Я поручил моей технической службе изготовить аппарат, с помощью которого агент сможет устанавливать связь непосредственно с Берлином. И при этом, не подвергая себя риску.

– И такое возможно осуществить технически?

– Да, но не так скоро, – ответил Гиммлер. – Потребуется несколько месяцев.

Глава 2
Сотрудник РСХА: подполковник Фридрих Вильке
(Июнь 1944 года)

Берлин.

Принц-Альбрехт-штрассе, 6[14].

Контрразведка «Восток».

Кабинет бригаденфюрера Танцмана.

1 июня, 1944 год.

Фридрих Вильке оберштурмбаннфюрер[15] СС, офицер для особых поручений начальника контрразведки «Восток» бригаденфюрера СС Танцмана прибыл в управление. Бригаденфюрер звонил ему на квартиру вчера вечером и приказал быть у себя к 10 утра.

– Вы уже вернулись из ставки, герр бригаденфюрер? – спросил Вильке.

– Да, прибыл утром.

– Я буду у вас с докладом завтра в полдень, герр бригаденфюрер.

– Нет. Я жду вас утром к 10 часам.

– Но я не успею приготовить полный отчет, герр бригаденфюрер.

– Отчетом займутся другие люди, Вильке. У меня для вас важное поручение. Так что прошу быть в моем кабинете в 10 утра.

– Как прикажете, герр бригаденфюрер!

Вильке слишком хорошо знал своего шефа и потому сразу понял, что для него есть дело, которое Танцман не может доверить другим. В последнее время бригаденфюрер был с ним откровенен. Он не говорил прямо, что больше не верит в победу рейха, но он часто упоминал о необходимости заключения сепаратного мира на западе.

– Для спасения Европейской цивилизации нам нужно остановить орды большевиков.

Вильке и раньше слышал подобные разговоры. Он понимал, что многие генералы недовольны Гитлером и его вмешательством в командование войсками. Они винили именно фюрера в том, что Германия проигрывает войну. Конечно, открыто пока никто выступить против Гитлера не решился. Но обстановка накалялась. Запад мог пойти на мир с Германией, но не с Германией Гитлера. Однако если фюрера не станет, то и Англия и США могли стать не врагами, а союзниками…

* * *

В 1941 году Вильке, тогда еще гауптштурмфюрер СС, служил в контрразведке «Восток» под началом криминальдиретора[16] Вальтера Кубицки. Он отлично поработал в Киеве по ликвидации советского подполья, после того как части вермахта заняли город. Его способности были замечены и Вильке перебросили на харьковское направление. Войска вермахта подступали к городу, Советская группа полковника Старинова начала минирование важных объектов города. Вильке тогда работал совместно с капитаном Абвера Альфредом Лайдеюсером по предотвращению крупной диверсии. Но в итоге предотвратить масштабные взрывы в Харькове они не смогли. 14 ноября 1941 года взлетел на воздух особняк на улице Мироносицкой. Тогда погиб генерал фон Браун и весь его штаб.

Вильке никогда не сможет забыть того что увидел на месте взрыва. Воронка походила на кратер вулкана. Вокруг на соседние кварталы легла красная пыль от кирпичей, размолотых в порошок страшным взрывом. Машины, стоявшие перед особняком, были разбиты и покорежены. В яме можно было видеть множество Железных крестов, которые не успели вручить награжденным. На опаленном дереве видели клочья генеральского мундира с красными лацканами и рыцарский крест фон Брауна.

Руководство рейха было в бешенстве. Вильке поплатился за это карьерой в контрразведке. Его перевели в гестапо Харькова одним из заместителей оберштурмбаннфюрера Клейнера, с которым отношения у Фридриха не заладились с самого начала.

Но дело барона фон Рунсдорфа и похищение инженера Блау[17] помогли ему вернуть расположение начальства в Берлине.

Осенью 1943 года после эвакуации немцев из Харькова Вильке перебросили в Ровно под начало Генриха Танцмана, который был там начальником службы СД.

В начале 1944 года Танцмана перевели в Берлин, и он не забыл своего заместителя в Ровно. Так Фридрих Вильке попал в центральный аппарат 4-го управления РСХА[18].

* * *

Ровно в 10.00 оберштурмбаннфюрер Фридрих Вильке явился в кабинет Генриха Танцмана.

– Здравствуйте, Фридрих. Рад, что вы пунктуальны.

– Всегда умел ценить время. Вас не было в Берлине больше месяца, бригаденфюрер.

– Пришлось помотаться между ставкой фюрера и ставкой Гиммлера. У меня важное поручение для вас.

– Новое задание?

– Работа. Вы должны посетить Варшаву, столицу генерал-губернаторства.

– С какой целью?

– Нужно доставить в Варшаву важный предмет.

– Доставить?

– Именно так. И не стоит так смотреть на меня. Вы должны понимать, Фридрих, всю важность своего задания.

– Но, герр бригаденфюрер, я на этот раз всего лишь курьер? Я все верно понял? Ранее мне не приходилось исполнять обязанности простого курьера.

– Вы не простой курьер, Фридрих. Вы повезете в Варшаву то, что имеет громадное значение.

– Но мне не сказали, что это. Я не могу этого знать?

– Пока вас не посвятили в детали. Это в целях безопасности информации. Но сейчас я вам расскажу о вашей операции столько, сколько вам положено знать. Для того я и вызвал вас.

– Я готов выполнить любой приказ, герр бригаденфюрер.

– Вот это уже слова настоящего офицера рейха. Итак, Фридрих, я отвечу на ваш вопрос, почему курьером стали именно вы. Вам доверяю я, и вам доверяет рейхсфюрер.

– Я служу рейху.

– Положение на фронтах вы знаете, и понимаете, как человек умный, что Германия в великой опасности.

– Я это вижу и все понимаю, герр бригаденфюрер, – Вильке хотел, чтобы Танцман поскорее перешел к делу.

– Итак, у нас есть секретный агент в одном важном учреждении красных. Я не могу вам назвать даже его псевдонима. Информация особой секретности. И этот агент стал весьма опасаться за свою жизнь. Потому отказался передавать данные в письменном виде или через агента.

– И что же? Использовать законсервированный радиопередатчик?

– И этого он не хочет.

– Но что же тогда?

– Рейхсфюрер, учитывая важность информации агента, поручил нашей технической службе изготовить аппарат, с помощью которого агент сможет устанавливать связь непосредственно со мной.

– И это возможно? – спросил Вильке.

– Такой аппарат наша техслужба создала. И ваша задача доставить его в Варшаву.

– И я могу на это чудо взглянуть?

Танцман достал из своего стола большую коробку для сигар.

– Что это?

– Это по виду простая коробка для сигар, Вильке. Сам аппарат помещается под сигарами. Отличная маскировка. Откройте.

Вильке открыл коробку и увидел там хорошие кубинские сигары.

– Вытащите содержимое.

Вильке вытащил сигары и поднял крышку. Ему открылся сам аппарат, на передней стенке которого были три кнопки и диск, как на телефонном аппарате.

– И это работает? – удивился Вильке.

– Да. Для того чтобы привести аппарат в действие, нужно подключить его к электросети. Затем нажать вот эту кнопку и набрать закодированное сообщение также как вы набираете номер телефона. Сообщение при этом записывается на магнитную ленту. Она находится внутри аппарата.

– И как много информации можно записать на эту ленту?

– Около двух страниц машинописного текста за один раз. Затем после набора текста, вы нажимаете вот эту кнопку. Зажигается индикатор настройки. Как назвали его наши техники «магический глаз». Он начинает мерцать и когда достигает максимальной яркости, это значит, аппарат настроился на нашу принимающую станцию. И после этого вы нажимаете последнюю кнопку, и происходит передача данных[19].

– Как долго? – спросил Вильке.

– Аппарат может передать содержание полностью записанной ленты в течение трех пятых секунды. Скорость передачи не позволит ни одному пеленгатору установить местонахождение передающей станции. Принимающая станция в Германии имеет точные данные о времени, когда будет произведена передача.

– Но если передающий аппарат столь мал, то что насчет принимающей станции?

– Принимающее устройство в Германии весьма и весьма громоздкое. Станция занимает по объему три таких комнаты, в которой мы с вами находимся. Но это в Германии, а агент имеет только вот эту коробочку для сигар.

– Тогда этот прибор уникален. И можно снабдить такими аппаратами и других агентов.

– Вы представить не можете, чего стоило добиться организации этого производства, Вильке. Наша оборонная промышленность слишком перегружена. И электронные лампы пришлось закупать за границей. Так что у вас в руках сокровище, Фридрих. И доставить его нужно со всей аккуратностью.

– Доставить в Варшаву?

– Именно. Там прибор возьмет другой агент и доставит его на место.

– И никто о цели моей командировки в Варшаву не знает?

– Да. Естественно для прикрытия вы получите фиктивное задание. Оно и станет официальной целью вашей командировки – проверка сохранности секретной информации при штабе генерал-губернатора Франка.

* * *

Поезд Берлин-Варшава.

2 июня, 1944 год.

Оберхельферин[20] Ева Шрат секретарь Фридриха Вильке сопровождала своего шефа в поездке в Варшаву.

Вильке вызвал Еву в Берлин из Львова, где она работала в канцелярии начальника криминальной полиции штурмбаннфюрера СС Дитера Шенка. Шрат была отличным секретарем, печатала на машинке, знала польский, украинский и русский языки.

Поэтому в Польше могла пригодиться.

– Скажите, Ева, – спросил Вильке, когда они разместились в поезде, – вам интересно работать со мной?

– Очень, герр Вильке.

– Штурмбаннфюрер Шенк весьма хвалил вашу расторопность. Вы оказали ему ряд услуг, как он сказал.

– Я работала с украинской вспомогательной полицией, герр Вильке. Я хорошо знаю язык и потому именно меня герр Шенк направил на эту работу.

– Работа у Шенка была для вас настоящей проверкой, Ева.

Девушка вспомнила как Шенк вызвал её на допрос в подвал отделения крипо во Львове. Она пришла уверенная в том, что будет только переводить, но Шенку было нужно иное…

* * *

У стены стояли три человека из криминальной группы, которых взяли с поличным при попытке разграбления военного склада.

– Эти люди попали в наши сети благодаря вам, фройлен Шрат. Это те самые люди, что убили месяц назад пятерых немецких солдат у продовольственного склада.

Ева не понимала к чему клонит Шенк.

– Вы хотите провести допрос, герр штурмбаннфюрер?

– Допрос? Нет. Какой в нем прок, если этих молодчиков взяли с поличным. Они попались в ловушку и вина их доказана.

– Тогда зачем здесь я, герр штурмбаннфюрер?

Шенк вытащил из кобуры пистолет и застрелил одного из арестованных.

Ева вздрогнула.

– Ротенфюрер! – Шенк обратился к высокому мужчине, который стоял за его спиной.

– Да герр штурмбаннфюрер.

– Покажите фройлен Шрат, как обращаться с «Парабеллумом»[21].

Мужчина взял из рук Шенка «Парабеллум». Медленно прицелился и выстрелил во второго арестованного.

– Я не понимаю…

– Третий для вас, Ева! – сказал Шенк.

– Для меня? И что я должна делать?

– То, что сделали я и ротенфюрер.

У стены остался стоять совсем молодой парень. Он страшно испугался и стал просить Еву:

– Меня не нужно убивать, пани! Скажите герру Офицеру, что я могу принести пользу.

– Он говорит, что может принести пользу, герр штурмбаннфюрер, – перевела Ева.

– Фройлен, мне не нужны услуги этого сопляка, который убивал немецких солдат! Я жду, когда вы исполните приказ. Возьмите пистолет у ротенфюрера.

– Но меня этому не учили, герр Шенк.

– Вот поэтому я и просил ротенфюрера показать вам, как пользоваться пистолетом. Мы не покинем подвала, пока вы не прикончите преступника, фройлен Шрат.

Голос Дитера Шенка стал металлическим, и Ева поняла, что выхода нет. Она взяла пистолет.

Парень упал на колени. Смотреть на него Еве было неприятно.

– Фройлен! Мы ждем! Избавьте меня от его мерзкого визга. Эти двое хотя бы умерли как мужчины.

Ева Шрат подняла пистолет. Ствол почти коснулся лба парня, и она тронула пальцем курок…

* * *

Вильке спросил:

– Шенк заставил вас убить? Казнить преступника? Это так?

– Да.

– И вы спустили курок?

– Да.

– Вам неприятны эти воспоминания?

– Нет, – сказала Ева.

– Но многие кригсхельферин отправились на работу в женские концентрационные лагеря, фройлен Ева. И вас направили бы туда, если бы вы не знали языков и не потребовались бы генеральному комиссару в качестве переводчика. Как же вы справились бы со своей работой, фройлен?

– Я никогда не мечтала о работе в концентрационном лагере.

– Но вы сами записались в состав Свиты СС[22]. Разве не так?

– Да. Но я хотела работать не руками, а головой.

– Иными словами вы не хотели убивать?

– Нет, – призналась Ева.

– Вы состояли в Гитлер-югенде?

– Да. Но вам ведь это хорошо известно, герр Вильке. Перед тем как меня взяли к вам на работу меня наверняка тщательно проверили. И мое личное дело вам знакомо.

– Я не могу помнить всего, фройлен. Но вы не подумайте, что я вас проверяю. Нет. Я хочу говорить с вами о будущем.

– О будущем, герр Вильке? О будущем рейха?

– Нет. О вашем будущем, фройлен. Ныне в Германии все задумываются о будущем.

– Мы ведем войну, герр Вильке.

– И что из того? Война может быть проиграна.

– Я верю в победу рейха.

– И я верю, фройлен. Но ведь можно просто предположить, что рейх проиграл войну.

– Просто предположить?

– Да. И не бойтесь говорить правду, фройлен. Я ведь не стану на вас доносить. А нас здесь никто не слышит.

– Но у каждого немца в кармане есть ухо гестапо, герр Вильке.

– Если так, то шпионов в рейхе бы не осталось. Но их хватает. И красных, и английских, и американских. А это значит, что далеко не у каждого немца есть ухо гестапо в кармане. Да и немцы хоть и боятся говорить вслух, как вы сейчас, но думают о возможном поражении. И их нельзя винить. Мы терпим поражения.

– Вермахт выравнивает линию фронта и копит резервы для удара.

– Я тоже слушал эту речь Геббельса, фройлен. Но, к сожалению, вермахт не выравнивает линию. Вермахт отступает и сдает завоеванные территории. А большевики наступают. И скоро они войдут в Европу.

– Войдут?

– В этом сомневаться не приходится. И многие в руководстве рейха это понимают.

– И вы говорите это мне?

– А почему я не могу сказать вам то, что вы сами видите? Вы умная девушка, фройлен Ева. И я не думаю, что речи доктора Геббельса могут вас ввести в заблуждение.

– И что я должна сказать?

– Что вы думаете о будущем, фройлен? – повторил свой вопрос Вильке.

– О том, что будет после рейха?

– Именно, что вы думаете об этом?

– После того как красные войдут в Европу, они поссорятся со своими союзниками Англией и США.

Вильке согласился:

– Именно так. После победы над рейхом союзники перестанут быть таковыми. И не в их интересах уничтожить Германию. Хотя фюрер считает, что поражение Германии в войне – это конец немецкой нации. И получается, что мы с вами, Ева, не согласны с фюрером.

Фридриха рассмешил испуг фройлен Шрат.

– Я же сказал вам, Ева, что я не собираюсь на вас доносить. И вы не сможете донести на меня. Ведь это вам ровным счетом ничего не даст. Да и Танцману я пока нужен. Но я хочу задать вам еще один вопрос.

– Да, герр Вильке.

– Вы ведь хорошо помните майора Альфреда Лайдеюсера?

– Я работала у него в Абверштелле-Ровно. Но совсем недолго. Около месяца.

– Ныне Альфред Лайдеюсер у красных в Москве. Его захватили в Луцке и переправили в Москву, учитывая его знания о структуре Абвера.

– Абвера больше нет, герр Вильке.

– Но это не снижает ценности Лайдеюсера. И я хочу знать ваше мнение, станет он работать на красных?

– Майор Лайдеюсер? Я не знаю.

– Но как вы думаете?

– Майор может пойти на сотрудничество.

– Почему?

– Майор Лайдеюсер не убежденный сторонник национал-социализма.

– Это он вам сказал?

– Нет. Разве о таком говорят? Но большого уважения к идеям фюрера он не проявлял.

– Вот как? С чего вы сделали подобный ввод?

– Он говорил о рейхе и фюрере равнодушно. Много восхищался успехами русских.

– Но если эти успехи действительно есть, то почему не восхищаться ими, фройлен? Впрочем, оставим это. А что насчет деловых качеств Лайдеюсера? Ваш ввод?

– Он, без всякого сомнения, профессионал. И насколько я могла понять, он не был оценен по достоинству в рейхе.

– Вы правы. Это говорит о вашем уме, фройлен. Я в вас не ошибся. Лайдеюсер был обижен и обойден чинами. А способности у него большие.

– А могу я спросить к чему эти вопросы?

– Лайдеюсер сейчас в Москве, фройлен. И его наверняка привлекут к сотрудничеству. И это можно будет использовать.

– Так это и есть истинная цель нашей командировки в Варшаву?

– А чем вам не понравилась инспекция безопасности ведомства генерал-губернатора, фройлен?

– Вы ранее никогда таким не занимались, герр Вильке. И не думаю, что вас послали в Варшаву за этим.

– И вы снова правы, фройлен. На этот раз я всего лишь курьер.

– Курьер? Вы? – удивилась Ева.

– Иногда сам бригаденфюрер Танцман выступает в роли курьера.

Ева посмотрела на пухлый чемодан Вильке, который он постоянно держал под рукой…

* * *

Варшава.

Дистрикт Варшава.

Generalgouvernement für die besetzten polnischen Gebiete

(«Генерал-губернаторство для оккупированных польских областей»)

4 июня, 1944 год.

Оберхельферин Ева Шрат уроженка города Швейбург в Баварии была еще слишком молода. Служить в женском вспомогательном подразделении СС она начала после того, как фюрер объявил тотальную войну. Осенью 1943 года после сокрушительного поражения вермахта под Курском фройлен Шрат была направлена в город Ровно в канцелярию генерального комиссара Эриха Шёне как знающая славянские языки. Таких специалистов не хватало катастрофически и на местах приходилось привлекать людей из местного населения. Естественно, советская разведка пользовалась этим и засылала во множестве своих агентов. Потому Шёне потребовал из Берлина прислать ему немецких специалистов.

Ева успешно работала в канцелярии Шёне под непосредственным руководством личного адъютанта генерального комиссара майора фон Ранке. Затем её талантами воспользовался Абвер, и она на короткое время перешла на работу в Абверштелле-Ровно. После оставления Ровно войсками вермахта, фройлен Шрат перевели во Львов в управление криминальной полиции. И уже из Львова её затребовал в Берлин оберштурмбаннфюрер СС Фридрих Вильке…

* * *

Ева Шрат выполнила все небольшие поручения оберштурмбаннфюрера Вильке.

– Вот списки что вы приказали перепечатать, герр Вильке.

– Зная ваши таланты, могу предположить, что ошибок в тексте нет.

– Я исправила все ошибки оригинального текста, что печатались в канцелярии генерал-губернатора. Его машинистки делают слишком много ошибок. Не меньше их делает младший адъютант генерал-губернатора. Тот молодой офицер, что печатает на машинке.

– Хорошо, Ева.

– У вас есть еще задания для меня, герр Вильке?

– Нет на сегодня.

– Я могут быть свободна и прогуляться по городу.

– Да. Вы ведь до этого не бывали в Варшаве, фройлен?

– Нет.

– Тогда посмотрите город…

* * *

Ева получила выходной и вышла прогуляться по улицам Варшавы. Она около часа бродила по городу, который еще не залечил военных ран, нанесенных в 1939 году.

Фотоателье Вильгельма Оберейтера привлекло внимание девушки, и она вошла. Звякнул дверной колокольчик.

Молодой мужчина в костюме вышел навстречу гостье.

– Чем могу служить, фройлен? Желаете сделать фото?

– Да. Я за всю войну не сделала ни одного художественного фото. Только для документов.

– Мне жаль, фройлен. Вы столь красивы, что можете украсить вывеску моего ателье. Прошу вас.

Ева вошла в большую комнату.

Она расположилась в кресле, а фотограф стал возиться с освещением.

– Я в Варшаве в первый раз, – сказала она вдруг по-польски. – А вы, пан, не местный?

Фотограф вздрогнул. Никак не ждал этих слов от обычной посетительницы.

– Я родился в Кракове. Но я фольксдойче. Получил вот это заведение в наследство от брата. А ему оно досталось в 1939 году при известных обстоятельствах.

– А где сейчас ваш брат, пан?

– Умер от туберкулеза, пани. Ровно год назад. Сегодня день его памяти.

Фотограф бросил заниматься приборами и подошел к девушке.

– Я ждал кого-то другого. Мне не сказали, что ко мне придет женщина.

– У меня есть несколько контактов с агентами в городах. Эти контакты на самый крайний случай. И сейчас как раз такой.

– Контакт не запланирован? – спросил фотограф.

– Именно так. У меня важное сообщение, а в Варшаве у меня есть только ваш адрес.

– Вы давно в городе?

– Второй день. Сегодня у меня выходной и я смогла посетить ваше заведение.

– Слежки не было?

– Нет.

– Уверены?

– Да. Может, к делу перейдем. Вы фотограф и я зашла сделать фото. Даже если слежка бы и была, что в этом такого?

– Хорошо. Говорите, что у вас.

– Важные сведения для Общего Друга. В Варшаву с особым заданием прибыл оберштурмбаннфюрер Вильке из 6-го управления РСХА, отдела контрразведки Восток.

– Я знаю кто такой Фридрих Вильке, пани. С чем он прибыл в Варшаву?

– Как ни странно, но сейчас он простой курьер.

– Курьер? Оберштурмбаннфюрер СС?

– И меня это удивило. Потому я смогла выяснить, что везет Вильке нечто очень важное.

– И что же это?

– Прибор для радиосвязи. Прибор этот предназначен для важного агента, который занимает видный пост в наших структурах. Возможно армейских, а возможно даже имеет отношение к генштабу.

– И что это за прибор? Новая радиостанция?

– Нет. Что-то особенное. В чемодане моего шефа нет места для радиостанции. Это нечто весьма компактное.

– Информация неточная.

– Какая есть. Но самое главное – вот это! – Ева достала бумагу с шифровкой.

Фотограф посмотрел и сказал:

– Два листа текста. Из Варшавы это передать невозможно. Пеленгаторы ездят по городу ночами. Нужно передать партизанам в лес и оттуда наладить связь с Москвой.

– Это долго? – спросила Ева.

– Неделя.

– Нужно раньше. Я сокращу текст. Какой объем, вы можете передать из Варшавы?

– Не больше одного листа и то если разбить текст на три части.

– Хорошо. Дайте мне время и место, где я могу сделать работу.

– Можете расположиться здесь.

Ева кивнула и взялась за работу. Кодовая книга была с ней в её сумочке. Она чувствовала, что это может пригодиться…

Глава 3
План комиссара государственной безопасности

Москва.

Главное управление НКГБ СССР.

7 июня, 1944 год.

Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Иван Артурович Нольман получил шифровку из Варшавы. Он удивился, что это от агента с позывным «Ольга», которая была заброшена к врагу осенью 1943 года под именем хельферин[23] Евы Шрат.

До заброски Ева была обычной курсанткой разведшколы, и Нольман не разглядел в ней больших талантов. Потому она была всего лишь прикрытием «Красной вдовы»[24]. В самом начале Нольман даже думал, что Ева провалилась сразу после заброски. При внедрении произошла накладка по вине принимающей стороны и Ева опоздала. А по всем документам она должна была прибыть в Ровно в срок. Но в радиограмме ему сообщили, что Шрат на место не прибыла.

Нольман тогда доложил своему начальнику комиссару госбезопасности 2-го ранга Максимову:

– Они опоздали, товарищ комиссар госбезопасности. Ева Шрат не прибыла на вокзал в Ровно вместе с другими сотрудницами. Теперь её успешное внедрение маловероятно.

– Почему же? Группа Седокова хоть и с опозданием, но доставила Еву на место, – ответил Максимов.

– Ева Шрат принята на работу в канцелярию генерального комиссара Шёне. И это опоздание будут проверять.

– Седоков сообщает, что они все устроили как нужно. Опоздание на один день – это не так страшно. Задержалась по травме. Каждый может упасть и вывихнуть ногу. Седоков обеспечил её документом из настоящего немецкого госпиталя.

– Гестапо будет проверять и может что-то найти. Я не стал бы делать ставку на Еву.

Но группа Седокова оформила все хорошо. Ева Шрат после выхода на перрон на станции Здолбуново подвернула ногу, и местные сотрудники фельдполиции помогли ей добраться до санитарного пункта. Врач заподозрил перелом, и Еву отправили в армейский немецкий госпиталь. Подполковник медицинской службы Рихман выдал девушке документ, оправдывающий её опоздание.

– В канцелярии Шёне не хватает квалифицированного персонала, Иван Артурович, – сказал Максимов. – А Ева владеет польским, украинскими и русским языками. Думаю, что внедрение пройдет нормально.

Нольман только покачал головой в ответ.

* * *

Но Ева показала себя и быстро стала делать карьеру в структуре генерального комиссара Ровно Эриха Шёне. Адъютант Шёне майор фон Ранке высоко оценил способности фройлен Шрат. Из Ровно она переведена во Львов в управление службы СД. А из Львова её забрали в Берлин в управление РСХА. И проверку она прошла.

Настоящая Ева Шрат была устранена сотрудниками разведки из группы Ликвидатора в октябре 1943 года. Поэтому в Ровно, тогдашнюю столицу рейхскомиссариата Украина уже прибыла «Ольга»

В Германии все контакты настоящей Евы были подчищены. Легенда была хорошая, и Нольман решил в свое время использовать «Ольгу» и дал ей контакты с резидентурой нескольких городов. И вот шифровка с её позывными от «фотографа»! Ева имела этот контакт, но Нольман не знал что она в Варшаве.

«Ольга» – «Общему Другу»

Проверку прошла успешно. Работаю личным секретарем оберштурмбаннфюрера Фридриха Вильке. Отдел «Восток» 6-го управления РСХА. Начальник отдела бригаденфюрер СС Танцман.

Прибыла в Варшаву в командировку со своим шефом, Фридрихом Вильке. Вильке имеет особо секретное задание от Танцмана. Он лично привез в Варшаву секретный прибор для радиосвязи. Прибор предназначен для важного агента. Кодовое обозначение этого агента Р-17.

Агент поставляет в отдел Танцмана важную информацию стратегического характера. Могу предположить, что он близок к нашему генеральному штабу.

Готовится важная акция в нашем тылу. Указания идут с самого верха, и они готовы для этого даже пожертвовать таким агентом как Р-17. По всей видимости, вопрос стоит об устранении важного лица.

Прибор, доставленный Вильке, имеет большую ценность, потому на роль курьера для доставки выбрали именно его. Вильке пользуется полным доверием своего шефа бригаденфюрера Танцмана. В Варшаве Вильке передаст прибор второму курьеру, который и доставит его на нашу территорию.

Вильке сообщил мне в приватном разговоре о «недовольстве» в составе ВКВ (высшее командование вермахта). Пока не могу назвать цели приватного разговора и откровенности Вильке. Возможно, он меня просто проверял, но возможно, что «прощупывал» на случай привлечения к делу.

«Ольга».

* * *

Иван Артурович Нольман был давним сотрудником органов госбезопасности. Он работал под командой легендарного «Дугласа»-Шпигельгласса[25], «личного инквизитора Сталина», который брался достать врагов Советской власти, сумевших скрыться за границей.

В 1935 году Иван Артурович Нольман разработал и привел в исполнение план по ликвидации в Китае полковника Тирбаха. А в 1936 году «меч революционного возмездия» обрушился на перебежчика из СССР Навашина.

Нольман успешно работал в Иностранном отделе ОГПУ[26], а затем НКВД[27] под руководством «Дугласа» и там, в 1936 году, они пересеклись в первый раз – Нольман и Максимов.

За несколько последующих лет группа «Дугласа» совершила ряд громких политических убийств и похищений. Это они выкрали и доставили в СССР генерала Миллера[28]. Это они убили в Роттердаме видного украинского националиста Коновальца[29].

Но «ветер подул» в иную сторону и Шпигельгласс стал неугоден. Время иностранного террора прошло, и руководство предпочло избавиться от группы. Так сильно запачкавший себя кровью Шпигельгласс в ноябре 1938 года был арестован по обвинению в шпионаже. Такая же судьба ждала и Нольмана. Но его спас Лаврентий Берия.

В начале войны Нольману поручили прикрывать группу полковника Ильи Григорьевича Старинова начальника оперативно-инженерной группы Юго-западного фронта. И вскоре после этого Нольман был прикомандирован к отделу Максимова, и они стали работать вместе…

* * *

Комиссар государственной безопасности 2-го ранга[30] Владимир Иванович Максимов хорошо помнил дело Тухачевского, в результате которого были ликвидирован «заговор маршалов». Главным козырем в обвинении Тухачевского было объемистое досье на маршала, полученное от немцев.

С 1923 года между Красной Армией и германскими вооруженными силами осуществлялось сотрудничество в обучении офицеров и обмене технической информацией. Так немцам и стало известно, что маршал Советского Союза Тухачевский совместно с германским генштабом составил заговор с целью свержения Сталина.

Именно Максимов в 1937 году ездил в Прагу за этими документами. Сами материалы полными не были. В них не было никакого документального подтверждения тому, что руководители германской армии принимали участие в заговоре Тухачевского. Потому немцы разбавили подлинные документы сфабрикованными фальшивками, дабы придать большую убедительность информации.

Максимов знал, что Сталин хотел получить свидетельства заговора Тухачевского именно с той стороны. Потому ему были предоставлены значительные денежные средства. В Праге он получил папку с документами и бегло просмотрел её. Это было то, что нужно!

Максимов тогда спросил немецкого представителя майора Беме:

– В какую сумму вы оцениваете эту папку?

– Три миллиона рублей золотом.

– Я готов предоставить требуемую сумму, – не стал торговаться Максимов. Сталин не жадничал в таком деле.

Он привез документы в Москву в середине мая 1937 года и уже 4 июня Тухачевского арестовали. Он и его сторонники предстали перед трибуналом, куда входили маршалы и генералы Красной Армии. Согласно сообщению ТАСС все обвиняемые свою вину полностью признали и были приговорены к расстрелу.

Ныне тот самый майор Беме стал важной фигурой в управлении РСХА. И звали его бригаденфюрер Генрих Танцман. Теперь он близок к самому Гиммлеру и это можно использовать.

Максимов решил поговорить со своим заместителем, комиссаром госбезопасности 3-го ранга Нольманом Иваном Артуровичем…

* * *

Нольман вошел в кабинет Максимова.

– Проходи, Иван Артурович. Разговор у нас будет долгий.

– Что-то случилось, Владимир Иванович? Меня вызвали прямо с допроса во внутренней тюрьме. И дело весьма важное. Я хотел говорить с захваченным майором Абвера Лайдеюсером.

– У меня дело много важнее твоего майора. Он от нас никуда не денется.

– Провалился один из моих агентов? – забеспокоился Нольман.

– Нет. С твоими агентами все в порядке. Сведений о провалах нет. Я позвал тебя по другому поводу, Иван Артурович. В прошлом мы много ссорились с тобой. Но тебя я считаю отличным специалистом.

– Я готов вас выслушать, Владимир Иванович.

– Речь пойдет о Генрихе Танцмане.

– Танцман? Это начальник гестапо из Ровно?

– Бывший начальник гестапо. Ныне он переведен в Берлин.

Нольман дал Танцману краткую характеристику:

– Танцман – офицер средних возможностей. Для нас большой опасности не представляет. Он мало инициативен, нерешителен, легко подвержен влиянию.

– Вы не знаете Танцмана, Иван Артурович.

Нольман возразил:

– Наша группа в Ровно в конце 1943 года работала по нему. Если бы не его заместитель Вильке, то результаты работы Танцмана были бы плачевными.

– Я встречал Танцмана еще в 1937 году, Иван Артурович.

– Вот как? – Нольман удивился искренне.

– Вы же хорошо помните, что я не был принят в группу Шпигельгласса в конце 30-х. Вы дали мне тогда нелестную рекомендацию и Шпигельгласс от моей кандидатуры отказался.

– Впоследствии это, возможно, спасло вашу жизнь, Владимир Иванович. Вся группа Шпигельгласса была арестована в 1939–1940 годах.

– Я не хочу вас попрекать, Иван Артурович. Я не был принят в группу Шпигельгласса, но все равно стал работать в Иностранном отделе. И ездил в Прагу в 1937 году. Встречался там с человеком, который именовал себя майор Беме. Я не могу рассказать вам всего, но это касалось весьма важного дела.

Нольман понял, о каком деле говорит Максимов. Дело Тухачевского!

– И майор Беме передал вам документы?

– Да. И эти документы стали началом громкого дела. И майор Беме – это Генрих Танцман. Ныне он занимает пост в 6-ом управлении РСХА. Считается человеком Гиммлера. И я хочу предложить вам продумать операцию с участием Танцмана.

Нольман понял, на что намекал Максимов. На Танцмана работал оберштурмбаннфюрер Вильке, а рядом с Вильке была с недавнего времени Ева Шрат – «Ольга». И Шрат сообщила ему в шифровке о том, что в высшем руководстве Вермахта недовольны Гитлером. Но об этом он своему начальнику еще не сообщал.

– Ева «законсервированный» агент, Владимир Иванович. Пока её нельзя трогать. Она должна быть вне подозрений. Наверняка за ней наблюдают. Её взяли в центральный аппарат РСХА в Берлине.

– Я все понимаю, Иван Артурович. Но подобраться к майору Беме можно только через Шрат.

– Еще слишком рано, Владимир Иванович. Рано использовать Шрат. Она должна укрепиться. Вильке слишком умный противник.

– Я все понимаю, Иван Артурович. Но именно сейчас в Германии нарастает недовольство Гитлером среди генералитета. И Танцман будет в центре событий. Нам именно сейчас нужна эта информация! А сам понимаешь, времени внедрить нового агента нет.

Нольман задумался и понял, что Максимов прав.

– Значит, задействуем «Ольгу»? Я до сих пор в ней сомневаюсь.

– С чего это, Иван Артурович?

– Её внедрение прошло слишком просто.

– Ничего простого в этом не вижу, Иван Артурович. «Ольгу» проверяли много раз. Мы её практически не использовали. Потому никаких подозрений относительно «Ольги» у них нет. Её взяли в аппарат РСХА. Это ли не показатель доверия?

– Вы не все знаете, Владимир Иванович. – Нольман достал из папки расшифрованный текст радиограммы «Ольга» – «Общему Другу».

Максимов прочитал и вернул лист Нольману.

– Ничего серьезного, Иван Артурович, кроме того, что она нарушила приказ и вышла на связного!

– Важность информации дает ей такое вправо, Владимир Иванович.

– Не нашел я в этом ничего важного. А что до секретного прибора, то не думаю, что у немцев есть нечто новое в области радиосвязи. А недовольство военных Гитлером – для нас давно не тайна. Они хотят вести переговоры с Англией. А для этого им не нужен Гитлер.

– Но, если заговор созрел? – спросил Нольман. – И, если Танцман замешан?

– Танцман из СД, а не из армии.

– Но что, если его шеф Гиммлер также замешан в заговоре?

– Генералы никогда не сделают ставки на СС, СД и гестапо и соответственно не поставят на Гиммлера. Кто у тебя в Варшаве принял шифровку от «Ольги»?

– Фотограф. Сейчас это «Человек без имени».

– Бывший лейтенант госбезопасности Лавров Роман Романович? – вспомнил Максимов.

– Теперь он фольксдойче Вильгельм Оберейтер. Легенда надежная.

– Стоит все хорошо продумать и взвесить, Иван Артурович.

– Да. Владимир Иванович.

– Я пока не стану докладывать наверх, Иван.

– Но нам нужно ободрение Берии. Сами мы планировать такие акции не можем.

– Это не акция, Иван Артурович. Это всего лишь сбор информации. И не думаю, что это большая тайна для Берии. У него есть в Берлине свои агенты и информацию он получает.

– Но что потом, когда мы соберем информацию, Владимир Иванович? Тогда нужно будет принимать решения.

– Вот и примем их потом. А пока стоит получать больше информации…

* * *

Москва.

Внутренняя тюрьма НКГБ.

Июнь, 1944 год.

Майор Абвера Альфред Лайдеюсер, попавший в плен весной 1944 года в прошлом был начальником отделения СОН (Саботаж Ост Норд) в структуре Абвер-2-Ост. После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года смещен с поста, и переведен заместителем начальника небольшой абвершколы технического профиля в городок Брайтенфурт в Австрии.

Лайдеюсер, хорошо эрудированный человек, говорил на пяти языках и был предан делу разведки. Он никогда не позиционировал себя убежденным сторонником национал-социалистов и Адольфа Гитлера. Но именно Гитлер возродил Германию и дал работу Лайдеюсеру. Поэтому годы с 1939 по 1941 были самыми счастливыми в его жизни. Он занимался любимым делом.

Но после провала осенью 1941 года и гибели генерала фон Брауна его отстранили он агентурной работы в Абвер-2-Ост и назначили в Брайтенфурт. Подготовка агентов из русских, согласившихся работать на рейх, ему не нравилась. Он хорошо понимал, что результативность его работы в абвершколе была весьма низкой. Большинство забрасываемых диверсантов, или сами сдавалась, или их брали люди из НКВД.

В конце 1943 года Лайдеюсеру удалось добиться возвращения на работу в Абвер-Ост. Он, как его начальник полковник Абвера Густав Штольцэ, был сторонником привлечения русских и украинцев к борьбе с большевизмом. Ставку они хотели сделать на армию Власова. Но Гитлер и Гиммлер упорно отказывались признавать Власова и его войско. Лайдеюсер считал, что это большая ошибка.

Он несколько раз заводил этот разговор с полковником. На что Штольцэ ответил:

– Я говорил об этом с адмиралом. Просил его убедить фюрера. Но фюрер и слышать про это не желает. Он считает, что количество русских рабочих в рейхе слишком велико. И он опасается восстания, если РОА Власова станет реальной силой. И Гиммлер привел пример «Дружины», боевой части сформированной из русских под началом полковника Гиля-Родионова.

Лайдеюсер отлично знал, что такое «Дружина». Её сформировали для борьбы с партизанами. Но во время операции по прочесыванию деревни, в которой укрывались партизаны, солдаты «Дружины» неожиданно напали на отряд СС, сопровождавший конвой. Немцев застигли врасплох, и все они были перебиты. Родионов увел весь свой отряд к красным и, как говорили, был принят самим Сталиным.

– Но Власов не Родионов.

– Попробуйте объяснить это Гиммлеру. Нет. Русским они не верят, Лайдеюсер

– А что насчет украинских националистов, герр полковник?

– С этими дела еще хуже. После того как отряд УПА совершил нападение на конвой обергруппенфюрера Лютце – ОУН-УПА наши враги.

– Но прошло время и нам стоит пересмотреть политику. Разрешите мне прощупать почву, герр полковник.

– Хорошо, Альфред, – согласился Штольцэ. – Но работать нужно осторожно.

Так Лайдеюсер стал начальником Абверштелле-Ровно. Майор понимал важность образовавшейся в лесах западной Украины Украинской повстанческой армии. Он видел в этой армии силу, что будет противостоять большевикам, когда вермахту придется оставить те земли[31].

Но выполнить миссию Лайдеюсер не успел. Помешало наступление русских, которые освободили Ровно. Для Абвера настали тяжелые времена. Ряд видных сотрудников были арестованы гестапо по подозрению в подготовке покушения на Гитлера. А после громких провалов адмирала Канариса уволили в отставку. Фюрер приказал создать единую службу сбора и доставки секретной информации. И руководство этой службой поручил рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

Лайдеюсера ждал перевод в армию, но его выручил штурмбаннфюрер Фридрих Вильке, карьера которого стала выравниваться. И именно благодаря Вильке майор вернулся к агентурной работе и отправился в Луцк, захваченный Красной Армией. Но и здесь ему не повезло, он был разоблачен и попал в плен…

* * *

Нольман лично проводил допрос майора Абвера Лайдеюсера.

– Рад нашей встрече, герр майор! – приветствовал его Нольман по-немецки.

– Не могу сказать, что тоже рад, товарищ Нольман, – по-русски ответил Лайдеюсер. – Или вы предпочитаете немецкий язык?

– Можно говорить и по-русски. Тем более что ваш русский хорош.

– Как и ваш немецкий, товарищ Нольман.

– Я жил в Германии некоторое время. Мы с вами заочно знакомы давно еще с осени 1941 года. Я тогда был в Харькове и пытался выявить заброшенного вами в наш тыл агента «Вдову».

– И вам почти это удалось, – сказал Лайдеюсер.

– Именно «почти», герр Лайдеюсер. И скажу вам, что вы играли достойно. Хотя тогда вы проиграли. Да, я не поймал «Вдову», но взрывы, которые готовил в Харькове полковник Старинов, вы предотвратить не смогли. И когда ваши войска взяли Харьков в 1941 году начальник Харьковского гарнизона генерал фон Браун взлетел на воздух.

– Тогда я играл против вас не один, товарищ Нольман.

– Я знаю. Вы работали в паре с офицером СД из контрразведки «Восток» капитаном Вильке.

– В 1941 году мы с Вильке вам проиграли, товарищ Нольман. Но осенью в 1942-ом году Вильке смог переправить в Берлин секретный архив, за которым вы охотились.

Нольман засмеялся в ответ.

– Теперь я могу раскрыть вам секрет той операции, герр Лайдеюсер. Это была не ваша победа. Хотя должен признать, что Фридрих Вильке тогда показал себя блестяще. Но не в деле агентурной разведки, как кажется вам.

– А в чем же он себя показал?

Нольман ответил:

– Вильке блестяще убрал свою голову из-под топора, как говорят у нас.

Лайдеюсер не понял Нольмана. Тот пояснил:

– Архив профессора Пильчикова, который искали агенты СД в Харькове, был фальшивкой. Да, профессор Пильчиков был великим ученым в царской России. Его работы действительно уникальны, но никакого секретного архива у Пильчикова не было.

Лайдеюсер возразил:

– Позвольте вам не поверить, товарищ Нольман. За архивом прибыл из Берлина человек Гиммлера. И вы хотите сказать, что дезинформацию по архиву им подбросили вы из Москвы?

– Из Санкт-Петербурга, – поправил Лайдеюсера Нольман. – Архив сфабриковали еще сотрудники царской русской контрразведки накануне Первой великой войны для дезинформации разведки Австро-Венгерского генштаба. Нам эта дезинформация досталась по наследству. А барон фон Рунсдорф, который искал архив в Харькове, был сыном генерала фон Рунсдорфа, который как раз служил в генеральном штабе Австро-Венгерской империи.

– Значит микропленки, которые прислали в Берлин…

– Фальшивка. И я думаю, что в Берлине это уже поняли.

– И Фридрих Вильке об этом знал?

– Да. Он узнал о том, что его обыграли, и подставил вместо себя шефа Харьковского гестапо Клейнера, который рвался взять всю операцию на себя. Но сейчас я пришел к вам с предложением, герр Лайдеюсер.

– Вы пришли предложить мне сотрудничество? – спросил Лайдеюсер.

– А разве у вас есть выбор? Вы не готовы быть расстрелянным за преданность Адольфу Гитлеру.

– Расстрел?

– А что вы думали, герр Лайдеюсер. Вы враг и работали против нас. Сейчас мы побеждаем и скоро наши армии будут в Европе. И выбор у вас малый, герр майор. Или я подаю начальству отчет о вашей деятельности против нас в 1941–1942 годах, или я не подаю отчета. Но второй вариант – это услуга в обмен на сотрудничество.

– И что я должен буду делать, герр Нольман?

– Для начала мне нужна информация.

– Информация? Какого рода?

– Информация о высших чинах Абвера.

– Но разве для вас это тайна?

– Я знаю все в общих чертах, но вы знаете систему изнутри.

– Многие из тех, с кем я работал, ныне не у дел в Германии, герр Нольман. Сам адмирал Канарис отправлен в отставку Гитлером. Мой шеф полковник Штольцэ потерял свое место.

– Но Штольцэ вам доверял, не так ли?

– Да. Я пользовался его доверием. Штольцэ ценил мои качества разведчика.

– Он убежденный нацист?

– Полковник в 1940 году верил в гений фюрера. Но к зиме 1943 года его вера в непогрешимость Гитлера пошатнулась.

– Почему вы сделали такой вывод, майор?

– Изменилось поведение полковника. Он перестал превозносить прозорливость Гитлера и стал больше молчать на важных совещаниях. Вернее, он говорил, но говорил мало. Только по сути дела. И никакой политической окраски.

– Что он сказал вам по поводу ваших неудач в абвершколе Брайтенфурт?

– В Брайтенфурт обучалось четыре группы курсантов: «Технише-люфт» – техническая авиационная, «Люфт» – авиационная, Geheimdienst – разведки и Funkaufklärung – женская радиоразведки. Людей для неё вербовали в Хаммельбургском и Лозинком лагерях военнопленных из бывших военнослужащих Красной Армии. В прошлом это были офицеры-летчики и штурманы, зенитчики и техники аэродромной службы. И скажу вам правду, товарищ Нольман, что разведшкола пополнялась плохим человеческим материалом.

– Что вкладываете в слово «плохой», герр Лайдеюсер?

– Я говорю только о качествах, что были необходимы разведчикам.

– Но ведь у вас производился отбор. Не так ли?

– Отбор проводился, но не слишком качественный. Это заключенные, которые просто хотели выжить и уйти из лагеря. Они соглашались на что угодно. Но, поскольку я сам работал с ними, могу сказать, что потенциальных разведчиков среди них было ничтожно мало.

– Но их вербовали как диверсантов.

– И диверсантов из большинства не получилось бы никогда.

– А что скажете по поводу инструкторов в абвершколе Брайтенфурт.

– Я думаю, что эта информация у вас уже есть, товарищ Нольман.

– Но все же.

Лайдеюсер ответил:

– Вас интересуют все сотрудники абвершколы? Начальник абвершколы в Брайтенфурт – полковник Абвера Роберт Аренберг. Его заместитель я – майор Абвера Альфред Лайдеюсер. Руководитель инженерной группы майор Абвера Готфрид Вебер. Начальник женского отделения Funkaufklärung лейтенант Абвера Ингрид Герзе.

– Мне больше интересны именно русские сотрудники Брайтенфурт.

– Вербовщик курсантов Раковский Андрей Андреевич, кличка «Доктор». Комендант школы Глазенап Игорь Леонидович, кличка «Гама». Преподаватель тактики Туроверов Дмитрий Иванович, кличка «Профессор». Преподаватель парашютного дела Рогатченко Владимир Федорович, кличка «Розанов». Инструктор Лавров Роман Романович, насколько я понял, ваш агент. Это я привлек его к работе в Абвере в декабре 1941 года. Вы тогда весьма ловко нам его подставили. Но могу вам сказать, что как инструктор он был весьма эффективен. Я бы назвал его занятия по выживанию агента в советском тылу самыми качественными.

– У перечисленных вами русских сотрудников в Брайтенфурт есть потенциал?

– Вы хотите знать станут ли их использовать американцы и англичане после победы над рейхом?

– Да. Меня интересует это.

– Разведка не утратит актуальности и после победы над Гитлером.

– Хорошо. Об этом мы еще поговорим. А сейчас вернемся к полковнику Штольцэ.

– Штольцэ с августа 1943 года стал сторонником тех, кто считает войну на Востоке проигранной. И он желает спасти Германию.

– Путем сепаратного мира с Англией и США?

– Многие высшие военные чины думают именно так. Вернуть Германию к демократическим принципам и ликвидировать национал-социализм и все его порождения – СС, СД, гестапо.

– Но для этого нужно ликвидировать Адольфа Гитлера.

– Именно так. И не только его. Полковник Штольцэ в последнее время был дружен с генералом Ольбрехтом. А Ольбрехт не в чести в ставке фюрера. Хотя открыто он, конечно, Гитлера не критикует. Но что говорить о Штольцэ, если он отстранен от работы в разведке. Ему больше не верят, как и адмиралу Канарису. Хотя положение Канариса стало шатким еще в начале 1942 года.

– А что вы скажете по поводу Фридриха Вильке? Ваше личное мнение.

– О том насколько он хорош как специалист?

– Нет о его политических взглядах.

– В этом он похож на меня. Он не нацист. Он просто служит Германии. Той Германии, которая есть. Он разведчик.

– И может работать против Гитлера? – напрямик спросил Нольман.

– Да, – сразу ответил Лайдеюсер. – Но не на вашей стороне. На стороне Англии, скорее всего, если они выйдут с ним на контакт. Но связей у Вильке для этого недостаточно. Потому он, верно служит рейху и Адольфу Гитлеру. Не думаю, что он задумывается над перспективами этой службы. Но Вильке может пойти наперекор начальству. А людей на такое способных мало. Так было, когда он привлек к работе меня. Ведь после отставки Штольцэ меня также отстранили от работы в разведке.

– А если я предложу вам завербовать Вильке.

– Я же сказал, что он не станет служить вам, товарищ Нольман.

– А вы?

– Смотря, что я получу взамен.

– Место в новой Германии.

– В новой Германии? Я вас не понял, товарищ Нольман.

– Это ваш Гитлер твердит, что в случае поражения Германия погибнет. Нет. Погибнет нацизм и все им порожденное. Но Германия останется. И нам будут нужны люди для управления этой новой Германией. Вы можете стать одним из таких людей. При условии, что окажете нам услуги. Пока вы враг, герр Лайдеюсер. Но можете стать другом.

– Но даже если я стану работать на вас, товарищ Нольман, я не смогу убедить в этом же Фридриха Вильке.

– А вы не станете ему говорить, что работаете на советскую разведку. Пусть он думает, что работает на англичан или на американцев.

– Фридриха не столь просто обмануть. Он умен.

– Обмануть, герр Лайдеюсер, можно кого угодно. Это я вам говорю как специалист по обману. Вот, например, ваш прежний подчиненный обер-лейтенант Абвера Нойрмаер[32]. Тот самый, которого вы неоднократно забрасывали в наш тыл. Как, по-вашему, он был глупцом?

– Нойрмаер прирожденный разведчик.

– Сейчас он работает в одной из наших разведшкол инструктором. Я лично говорил с ним и убедился в его уме. Но я закинул ему именно ту наживку, которую он мог заглотить.

– И что стало этой наживкой?

– Завербованная Нойрмаером Мария Горбань. Та самая которую Нойрмаер и Вдова использовали в осенью 1941-го. Уже в Москве я снова подставил ему Горбань. И сказал, что она беременна от него. И Нойрмаер попался на крючок.

– Нойрмаер? Но у него было слишком много женщин, чтобы вы могли его поймать на такое.

– Вы правы насчет женщин, герр Лайдеюсер. Их действительно было много в жизни Нойрмаера. И наивная бывшая студентка педагогического вуза Мария Горбань это одна из многих. Но я сыграл на том, что Мария беременна.

– И что?

– Вы так плохо изучили биографию вашего сотрудника, герр Лайдеюсер? Для него дети значат очень много.

– Но ведь в итоге ваш обман раскрылся?

– Это было уже потом.

– И как же вы вышли из положения? Ведь Мария Горбань беременной не была.

– Преждевременные роды и ребенка она потеряла. Но к этому времени Нойрмаер был уже нашим человеком…

Глава 4
Старший лейтенант госбезопасности Елена Костина

Москва.

Главное управление НКГБ СССР.

Июнь, 1944 год.

Иван Артурович Нольман и без Лайдеюсера знал, что к концу 1942 года положение шефа Абвера адмирала Вильгельма Канариса стало непрочным. Управление военной разведки всё чаще допускало провалы. Гитлеру не нравился либеральный стиль руководства Канариса. И его отстранение от должности в феврале 1944 года Нольмана не удивило. Но в высшем военном руководстве рейха росло недовольство Гитлером. Связан ли Канарис с недовольными? Что думает делать? Активно противостоять Гитлеру? Или устраниться из военной и политической жизни сегодняшней Германии?

Нольман вошел в кабинет к Максимову.

– Что дала беседа с Лайдеюсером? – спросил Максимов.

– Ничего для меня нового он не сказал. Мы давно знаем о недовольстве генералов Гитлером.

– Но как далеко эти генералы могут пойти?

– Им нужен мир на Западе. Германия не потянет войну на два фронта. У них нет ресурсов для такой войны. И сейчас для них единственная возможность смягчить поражение – это сепаратный мир. А мир возможен только при условии, что Гитлера не станет! После его смерти сменится все руководство Германии, и они сразу начнут тайные переговоры. И сами понимаете, Владимир Иванович, англичане и американцы на эти переговоры пойдут. Они скажут, что фашизм уже уничтожен самими немцами. А значит, цели достигнуты.

– Это понятно, но способны ли они составить заговор и устранить Гитлера? Английские спецслужбы разрабатывали планы устранения Гитлера, – сказал Максимов. – Но, похоже, что сейчас англичане отказались от этих попыток. А вот что сами немцы? Недовольство генералов выльется в активные действия или нет?

– Попыток убрать Гитлера было с десяток.

– И все неудачные, Иван Артурович.

– Возможно, что теперь они станут стараться лучше.

– Гитлер нужен до тех пор, пока наши армии не будут в ворот Берлина. Тогда мы сможем диктовать наши условия, Иван Артурович. И сейчас мне нужно знать обстановку вокруг Гитлера. В Германии есть наши агенты. Но мне нужен совершенно новый канал. И фройлен Ева Шрат станет проводником информации. Работать она будет с новой группой. С группой, о которой пока никто не знает.

– И что это за группа, Владимир Иванович?

– Вы создадите её, Иван Артурович. И можно использовать ваших давних агентов.

– Вы кого имеет в виду, Владимир Иванович?

– Майора Кравцова и лейтенанта Лаврова. Тем более что последний давно уже не Лавров. Ведь официально лейтенант госбезопасности Лавров убит в декабре 1943 года.

– Это так. Официально Лавров «умер».

– А майор госбезопасности Кравцов сейчас в Москве?

– Да, Владимир Иванович. Я вызвал Кравцова в Москву. Свою задачу во Львове он выполнил.

– Вот этих двоих и стоит отправить в Берлин. Лавров сейчас находится в Варшаве.

– В Варшаве под именем Вильгельма Оберейтера.

– Срочно готовьте майора Кравцова и уже через две недели он должен быть в Лейпциге. Там для него есть большое дело…

* * *

Иван Артурович Нольман вернулся к себе в кабинет и приказал срочно найти старшего лейтенанта госбезопасности Елену Николаевну Костину[33].

Молодая красивая женщина (Костиной нельзя дать больше 22 лет) работала под его началом с 1940 года. Она была внедрена еще до начала войны и смогла проникнуть в абвергруппу, которая была заброшена на территорию СССР перед самым началом войны.

Костина отлично поработала в Харькове осенью 1941 года. Затем в 1942 году она была заброшена в Западную Украину, но судьба там отвернулась от неё, и она провалила задание. Полковник НКВД Одинцов ходатайствовал о наказании Костиной и отстранении её от работы. Нольман спас Елену от наказания и перевел в свой отдел. Осенью 1943 года она работала в Ровно, в столице рейхскомиссариата Украина и успешно внедрилась в состав украинского подполья ОУН. Но после того, как немцев выгнали из Ровно и Луцка, Костина не долго оставалась на своем месте. Хотя её помощь контрразведке СМЕРШ на этом посту была неоценима. Лейтенанта НКГБ могли раскрыть органы безопасности националистов[34] и Нольман принял решение вернуть Костину в Москву.

– Товарищ комиссар государственной безопасности, старший лейтенант Костина…

– Проходи, Лена. – Нольман жестом указал ей на стул.

– Что-то срочное, Иван Артурович?

– У нас всегда что-то срочное. Прости, что не дал тебе положенного отдыха.

– Что-то случилось?

– «Ольга» вышла на связь.

– Но вы сами говорили что использовать «Ольгу»…

Нольман перебил её:

– Говорил. Но она сама проявила инициативу. Использовала один из каналов связи и передала сообщение в Москву.

– Через кого она вышла на связь в Берлине?

– Она связалась с нами из Варшавы.

– Но как она оказалась в Варшаве?

– Командировка. Сопровождала своего шефа оберштурмбаннфюрера Вильке. И, похоже, что немцы затеяли нечто серьезное. И времени у нас, как всегда, нет.

– Но что случилось, Иван Артурович?

– А вот послушай и сделай выводы. Оберштурмбаннфюрер СС Вильке, офицер для особых поручений бригаденфюрера Танцмана отправляется в Варшаву. И на этот раз он едет как курьер, который должен доставить в Варшаву секретный прибор.

– Офицер такого уровня простой курьер? Но Вильке взяли на службу в аппарате РСХА совсем не для этого.

– Именно.

– А известно, что он вез в Варшаву?

– Радиопередатчик.

– Рацию?

– Это не просто рация, это нечто весьма новое, учитывая секретность операции. Причем прибор этот весьма небольшой по размеру.

– Но почему в Варшаву?

– Там Вильке передал его агенту, который доставит передатчик на нашу территорию. И агент, для которого так постаралась техслужба СД, сидит где-то у нас в самых верхах.

– Значит задание важное, – сделала вывод Костина.

– Да. Если за дело взялся Вильке. Но и это еще не все. Похоже, что в рейхе зреет заговор против Гитлера. И нам нужно знать об этом как можно больше. Потому «Ольга» теперь имеет большое значение благодаря близости к Вильке.

– Вы хотите отправить меня в Берлин?

– Сначала в Варшаву. Ты отправишься к Вильгельму Обрейтеру.

– А кто это?

– Фольксдойче. Ныне держит фотоателье в Варшаве.

– Ваш новый агент?

– Новый? Я не назвал бы его новым. Лена. Ты его знаешь.

– Знаю?

– Это Лавров Роман Романович, в прошлом лейтенант госбезопасности.

– Лавров? В Варшаве?

– Да и ты станешь его сопровождать.

– Сопровождать куда?

– Он закроет ателье и переберется в Берлин. Для этой цели ему будут переданы деньги в немецких марках. Небольшую часть повезешь ты, а остальные он получит через тайник в Лейпциге.

– И сколько повезу я?

– Сорок тысяч рейхсмарок. Этого вполне достаточно для переезда. Свое ателье он должен продать как можно быстрее. Цена значения не имеет.

– И что нам делать в Берлине?

– Лавров-Оберейтер купит там небольшой отель. Я дам тебе контакты одного агента по торговле недвижимостью. Я знал этого человека еще до войны, когда бывал в Берлине.

– Он не знает кто вы?

– Нет. Но нам он нужен именно по своей профессии. Ты Мария Шульце, немка из Польши, которая со своим женихом Вильгельмом Оберейтером решила переселиться в Берлин и открыть небольшое дело.

– И откуда у польской немки деньги на отель в Берлине?

– Деньги есть у твоего жениха, который получил несколько месяцев назад большое наследство. Вот вы и решили вложить деньги в какое-нибудь предприятие, способное давать постоянный доход. А что лучше небольшого отеля неподалеку от крупного железнодорожного вокзала? Вы присмотрите подходящее заведение и внесете аванс 20 тысяч рейсмарок.

– А сколько стоит отель?

– Около 350–320 тысяч по довоенным ценам. Сейчас возможно дешевле. Остальные деньги вы станете выплачивать по закладной. Денег у вас хватит. И на покупку отеля, и на ремонт, и на новую обстановку. Вы наймете на работу еще одного твоего знакомого, Лена. Это капитан госбезопасности Кравцов. Наш давний агент, работавший в Харькове в 1942 году под именем певца Савика Нечипоренко[35]. Ныне он прибудет в Берлин и будет зваться по паспорту Эргон Альтман.

– Отель идеальное место для встречи с агентом, – сказала Костина.

– Именно так. Но времени у вас мало, Лена. Тебе предстоит самой выйти на контакт с «Ольгой».

– Что насчет связи?

– Радиопередатчика у вас не будет.

– Это осложнит работу, Иван Артурович.

– Я понимаю, но не хочу рисковать. Ваша группа обойдется нам слишком дорого. И это работа на дальнюю перспективу, Лена. Провала допустить нельзя. Я дам тебе эстафету, при которой агенты-курьеры, ничего знать ни о тебе, ни о твоих напарниках не будут.

– Связей с берлинской группой у нас не будет?

– Прямой связи не будет. Только эстафета.

– «Ольга» станет нашим основным источником, Иван Артурович?

– Нет. Я не хочу допускать возможности провала «Ольги». И основным источником должен стать СС оберштурмбаннфюрер Вильке.

– Вильке не наш агент, Иван Артурович. И я не думаю, что Вильке станет с нами сотрудничать.

– Но у нас есть факт твоей вербовки именно господином Вильке.

– Однако Вильке не знает, что его вербовка Анны Гончаренко часть операции 2-го управления НКГБ. Для них я агент на перспективу «Племянница»[36].

– На Вильке у нас достаточно компромата, Лена. Еще с Харьковского дела 1942 года хвост тянется[37]. И при случае это ему предъявить можно. Но это на самый крайний случай.

– Вильке и тогда не станет на нас работать, Иван Артурович. Но доложит обо всем своему начальнику Танцману.

– И пусть докладывает. Это вписывается в мою игру, Лена. Он станет давать информацию о заговоре генералов – а это именно то, что нам сейчас нужно.

– Он узнает, что «Племянница» его полный провал и не станет меня выдавать гестапо.

– И его шеф Танцман не станет. Операция «Племянница» велась под его кураторством. Он не станет докладывать о провале. Попытается всё повернуть так, словно это его игра с нами.

– Я всё поняла, Иван Артурович. Вербовка Вильке. Близких контактов с «Ольгой» не будет – поняла Костина. – Но у меня еще один важный вопрос.

– О том, что Лавров и Кравцов станут подчиняться тебе?

– Да.

– С этим сложностей не будет.

– Но Кравцов выше меня по званию.

– Лена, ты старший лейтенант. А Кравцов разжалованный майор, ныне капитан госбезопаности. У Лаврова также грехов хватает. Они станут выполнять твои приказы. Ты командуешь новой группой.

Глава 5
Фройлен Ева

Берлин.

Управление РСХА.

Принц-Альбрехт-штрассе.

Июнь, 1944 год.

Бригаденфюрер СС Генрих Танцман вызвал к себе Фридриха Вильке.

Вильке всего насколько дней как вернулся из Варшавы, где выполнял важное задание своего шефа. Танцман по возвращении дал ему неделю отпуска, но вызов в штаб-квартиру РСХА, показал, что отпуск отменяется.

По телефону Танцман спросил Вильке:

– С вами работает девушка по имени Ева Шрат.

– Да. Оберхельферин Шрат мой секретарь. Вы же сами подписали приказ, герр бригаденфюрер. Ева переведена к нам месяц назад.

– Вы говорили, что она красива? Я ничего не путаю?

– По моему мнению, да, герр бригаденфюрер. Но вкусы у всех разные. Но к чему этот вопрос? Ева только мой секретарь. И никаких других отношений между нами нет.

– Захватите фройлен Еву с собой, Вильке. Я хочу её видеть.

Вильке удивил этот приказ Танцмана. Он вызвал к себе Еву.

– Скажите, Ева, а нет ли у вас в биографии темных пятен?

– Темных пятен? Вы о чем, герр оберштурмбаннфюрер?

– Дело в том, что меня и вас вызывают на Принц-Альбрехт-штрассе в кабинет Танцмана.

– Как? И меня?

– Танцман лично позвонил мне насчет вас.

– Странно, герр Вильке. Я ничего не понимаю.

Ева стала волноваться. Неужели они узнали о её контактах в Варшаве? Она была осторожна и соблюдала все меры безопасности. Контакт с Обрейтером шел только через фотосалон. И у неё были фотокарточки. Она заходила фотографироваться. И снимки у Обрейтера получились действительно потрясающие. То ли он был прирожденным фотографом, то ли внешность самой Евы сыграла главную роль.

А если Вильке всё подстроил намеренно?! Если он узнал в Оберейтере Романа Лаврова, своего давнего харьковского знакомого? Хотя нет! Она отбросила эту мысль. Если бы было так, то её бы просто арестовали.

– Хотя он спросил о вашей внешности, – рассуждал Вильке. – Именно так и сказал. «Она красива».

– О внешности? Это имеет значение?

– Иногда имеет, особенно в нашей работе.

– Я только ваша помощница и секретарь, герр Вильке. Я печатаю на машинке, и делаю это грамотно. Но моя внешность не влияет на это никак.

– Не стоит гадать. Ева. Скоро мы с вами все узнаем…

* * *

Танцман внимательно посмотрел на Еву и сказал:

– Оберштурмбаннфюрер Вильке высокого мнения о ваших способностях, фройлен. А он редко ошибается в людях. Я еще раз изучил ваше досье. И вы мне подходите, фройлен Шрат.

Ева молча смотрела на Танцмана. Она ждала, когда он сам перейдет к делу. Фридрих Вильке также молчал. Ева поняла, что и для него этот разговор – новость.

– Задание имеет высочайший уровень секретности и важности для рейха! И сейчас вам оказано высочайшее доверие!

Танцман немного помолчал, а затем перешел к главному:

– У НАС есть информация о сложившемся заговоре против фюрера в среде высших людей рейха. Как высших военных, так и экономических чиновников. И мне нужно знать, что они затевают. Каждый их шаг.

Это заявление Танцмана было не совсем понятно даже Вильке. О возможности заговора они говорили с Танцманом уже не раз. Но что значит его акцент на слове «НАС»? Кто эти самые «МЫ»? Люди Гиммлера? И чего они хотят? Предотвратить заговор и наказать виновных? Или воспользоваться его результатами?

Вильке понимал, что сейчас Танцман ничего уточнять не станет. Поэтому он только спросил:

– И чем сможет помочь Ева, герр бригаденфюрер?

– Ева будет нашим источником информации.

– Источником, герр бригаденфюрер?

– Именно так.

– Но Ева пока не может быть источником, ибо никаких связей в тех кругах, про которые сказали вы, у неё нет.

– Я подготовил план внедрения фройлен Шрат. И сделаем мы это через экономического советника Карла Гёрделера.

– Гёрделер? Это бывший рейхсминистр?

– В конце 30-х годов Гёрделер был обер-бургомистром Лейпцига. Его рекомендовали на должность рейхсминистра по ценообразованию.

– А почему именно Гёрделер, герр бригаденфюрер?

– Гёрделер неоднократно высказывался против политики фюрера в области экономики и цен. После с государственной службы Гёрделера уволили. Но его взял к себе Крупп. И он стал его экономическим советником и даже вошел в состав совета директоров корпорации Круппа.

– Я это помню. Но фюрер оказал давление на Круппа и тот вынужден был уволить Гёрделера, – показал свою осведомлённость Вильке.

– Да. И Гёрделер перешел работать от Круппа в компанию «Бош АГ». В качестве представителя этой компании он 1938–1939 годах ездил в Англию, Египет, Турцию. Он часто позволял себе неодобрительно высказываться о внешней политике фюрера. Гёрделер заявлял, что у Германии нет настоящих союзников. Япония, по его словам, не союзник, а страна, которая только извлекает выгоду из союза лично для себя. А Италия, скорее обуза, чем помощник. В итоге Германии в результате политических альянсов фюрера придется быть одной против многих врагов.

Вильке был готов согласиться со всеми этими утверждениями.

– Вы не согласны, Вильке?

– Я не понял, что должна делать Ева, герр бригаденфюрер.

– Приблизиться к окружению Гёрделера. Я понимаю, о чем вы хотите спросить, Вильке. Ева простая девушка и связей в высших кругах у неё нет. У меня нет возможности приблизить её к военному руководству. Возможно, если бы у нас было время, то красота Евы помогла бы нам решить и эту задачу. Но времени нет, Вильке. Потому придется действовать через Гёрделера. И я дам вам лазейку, Вильке.

– Лазейку?

– У Гёрделера есть племянница. Девушка почти одного возраста с Евой.

– Но их нужно познакомить.

– Вот вы этим и займитесь, Вильке. Я добуду вам пригласительный билет на званый ужин у сестры Гёрделера. А далее ваш ход, герр Вильке, и ваш, фройлен Ева. Ваша задача, фройлен, подружиться с «Мисси».

– Мисси?

– Это прозвище, фройлен Ева. Мисси это фройлен Мария Василевская.

– Василевская? – спросила Ева. – Выходит, что она русская?

– Да. Но всю свою жизнь живет в Германии. Её родители русские аристократы и сбежали из России во время революции.

– И зачем нам Мисси? – спросил Вильке.

– Мисси личный секретарь графа фон Тротта из министерства иностранных дел. И Тротт знает многих видных аристократов в армии и МИДе. И Мисси знают многие высокопоставленные люди Берлина.

– Но как Еве познакомиться с Мисси? – спросил Вильке.

Танцман ответил:

– Через фройлен Эльзу фон Нейрат. Она дочь барона фон Нейрат, а её мать родная сестра Гёрделера. И благодаря фройлен Эльзе вы сможете приблизиться к Мисси. А через неё к нужным нам людям. Это самый короткий путь к цели. Что скажете на это, Ева?

Она ответила:

– Я готова, герр бригаденфюрер.

– Вы ответили сразу. Не подумав. И это хорошо.

– Я готова выполнить приказ…

* * *

Пригород Берлина.

Особняк барона фон Нейрат.

Лето, 1944 год.

«Мисси», Василевская Мария Илларионовна[38], действительно была русской. Её отец граф Илларион Василевский был депутатом 4-й Государственной Думы. Мисси родилась в 1917 году и в 1918-ом её увезли из России. Семья проживала в Германии, затем во Франции, а затем снова в Германии.

Мария хоть и никогда России не видела, но отец и мать воспитывали её в традициях русской культуры. В Германии и Франции она легко находила русских родственников и друзей. Постоянно слышала русскую речь и соблюдала обряды русской православной церкви.

Когда началась Вторая мировая война Мисси и её младшая сестра Татьяна были в Германии. Именно там сестры смогли найти себе работу. Сама Мисси знающая пять языков устроилась на службу в бюро радиовещания. Затем она перешла в Информационный отдел Министерства иностранных дел.

Ныне она личный секретарь советника МИДа фон Тротта…

* * *

Советник МИДа Адам фон Тротт цу Зольц, выпускник Оксфордского университета был убежденным противником Гитлера. В 1939 году он стал активным участником группы «Кейзау», основателем которой был его давний приятель граф Хельмут фон Мольтке.

– Мария, вы ведь поедете завтра к барону фон Нейрату? – спросил Тротт Мисси.

– Меня пригласили в особняк. Лично Эльза и пригласила.

– Это хорошо. Мне нужно чтобы вы там были, Мария.

Мисси поняла, зачем это фон Тротту. Но тот ничего и не желал скрывать:

– Пришел час, когда необходимо действие, Мария. Мой друг Хельмут фон Мольтке, его арестовали в январе этого года, считает, что нацизм должен «умереть своей смертью». Он говорит, что нельзя делать из Гитлера мученика. Но я считаю, что именно немцы должны избавить мир от Гитлера.

– Я разделяю ваше мнение. Но люди, которых тайно собирает фон Нейрат в своём кабинете, могут только говорить.

– Было время разговоров, а скоро настанет время действий.

– Боюсь, что от группы фон Нейрата нам действий не дождаться.

Фон Тротт возразил:

– Сам барон военный и в его доме будут военные. Они не могут не понимать, что пробил час решительных действий. Германия трещит по всем швам. Нам предстоит война на два фронта. Наши города бомбят каждый день. Вот она политика фюрера в действии! Вот чего стоят слова нацистских боссов о том, что «ни одна вражеская бомба не упадет на рейх!»

– Я должна присутствовать на совещании в кабинете барона, если они там соберутся?

– Обязательно соберутся, Мисси.

– Но пригласят ли они меня?

– Вы будете там моим представителем. Мне нужно знать, что они решат!

* * *

Полковник барон Отто фон Нейрат был офицером при генерал-полковнике Людвиге Беке, который перед войной в 1938 году занимал пост начальника Генерального штаба Сухопутных сил. Германия знала Бека как видного теоретика военного дела, автора военно-теоретических работ «Стратегия», «Германия в будущей войне» и «Размышления о войне». Но из-за разногласий с Гитлером Бек ныне был в армии резерва.

В июле 1938 года Бек направил меморандум на имя главнокомандующего сухопутными войсками генерал-полковника фон Браухича. В нём он призвал военное руководство страны к уходу в отставку, чтобы не допустить начала новой мировой войны. Бек заявил, что на карту поставлен вопрос о самом существовании нации. Но ни фон Браухич, ни генералитет не последовали призыву Бека. Он сам подал рапорт об отставке и прекратил исполнять обязанности начальника штаба сухопутных сил. Гитлер принял его отставку, но пожелал сохранить видимость единства военной элиты Германии. Потому отставка Бека носила почетный характер.

В штаб-квартире фюрера знали, что генерал Бек объединил вокруг себя офицеров настроенных враждебно к нацистскому режиму и барон Нейрат среди них. Он был человеком умным, но не придерживался столь либеральных взглядов как генерал-полковник, который находил возможным взаимодействие с представителями социал-демократии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Указом А. Гитлера от 17 июня 1936 года был учрежден пост «Имперского руководителя СС и шефа полиции Рейха» (рейхсфюрера) в Имперском министерстве внутренних дел. Пост этот занял Гиммлер, а вся полиция Германии фактически перешла в подчинение СС.

Вернуться

2

Генрих Гиммлер – рейхсфюрер СС, один из главных руководителей Третьего рейха, занимал должности рейхсминистра внутренних дел, рейхсляйтера, руководителя РСХА. Личный номер СС – 168.

Вернуться

3

Звание бригаденфюрер введено в структуру СС в качестве звания руководителей основных территориальных подразделений СС Оберабшнит (SS-Oberabschnitt). Это наивысшее структурное подразделение организации СС. Их насчитывалось 17. Его можно приравнять к армейскому округу, тем более, что территориально границы каждого оберабшнита совпадали с границами армейских округов. C 1936 года в войсках СС звание бригаденфюрер соответствовало званию генерал-майора и должности командира дивизии.

Вернуться

4

Генрих Танцман, бригаденфюрер СС, сотрудник аппарата РСХА. Действует в книгах «Протокол допроса»: Крыса в норе», «Протокол допроса»: Ликвидатор»; «Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева». «Рыцарский крест: Русская карта». В действительности его звали Гельмут Танцман, и он никогда не был бригаденфюрером СС (генерал-майором) Реальный Танцман – немецкий юрист, оберштурмбаннфюрер (подполковник) СС, командир полиции безопасности и СД во Львове и Монпелье. Член НСДАП с 1930 года. С июля 1941 года глава полиции безопасности во Львове. В конце лета 1944 года создал зондеркоманду Танцмана в составе 100 сотрудников СД во Франции. Затем служил в Норвегии, где командовал полицией безопасности и СД в Тромсе. В мае 1945 года бежал в Шотландию на подводной лодке. Был арестован и в 1946 году покончил жизнь самоубийством.

Вернуться

5

РСХА – Главное управление имперской безопасности, политическая разведка и полиция безопасности рейха.

Вернуться

6

Отто Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен – граф, з 1871 – князь фон Бісмарк, з 1890 – герцог Лауенбурзький – німецький державний і політичний діяч. Прем'єр-міністр Пруссії, бундесканцлер Північнонімецького союзу, перший райхсканцлер Німецької імперії. За дипломатію реальної політики та сильне урядування отримав прізвисько «залізний канцлер». Його вважають національним героєм Німеччини.

Вернуться

7

Ульрих Фридрих Иоахим фон Риббентроп – министр иностранных дел Германии (1938–1945).

Вернуться

8

Звание бригаденфюрер введено в структуру СС в качестве звания руководителей основных территориальных подразделений СС Оберабшнит (SS-Oberabschnitt). Это наивысшее структурное подразделение организации СС. Их насчитывалось 17. Его можно приравнять к армейскому округу, тем более, что территориально границы каждого оберабшнита совпадали с границами армейских округов. C 1936 года в войсках СС звание бригаденфюрер соответствовало званию генерал-майора и должности командира дивизии.

Вернуться

9

Абвер – военная разведка Германии. Центральный аппарат Абвера состоял из 5 главных отделов, непосредственно подчинявшихся начальнику Абвера. 1-й отдел Абвера ("A-I") занимался организацией разведки за границей, добывал информацию о военно-экономическом потенциале вероятного противника. Он состоял из подотделов, ведавших различными сторонами военной разведки. Подотделы строились по географическому и отраслевому принципу. Подотдел «Вест» ведал организацией разведки в странах Запада, подотдел «Ост» – в странах Востока.

Вернуться

10

Штандартенфюрер СС – (Оберст) полковник. Этот чин был введён в структуру СС для руководителей территориальных подразделений СС – штандартов (SS Standarte). Обычно штандарт формировался из членов СС большого города или двух-трёх малых городов. В штандарт входили три штурмбанна (SS Sturmbann), один резервный штурмбанн (из числа старших членов СС в возрасте 35–45 лет) и шпильманцуг (оркестр). Численность штандарта доходила до 3500 человек.

Вернуться

11

ОУН – Организация украинских националистов. УПА – Украинская повстанческая армия.

Вернуться

12

Покушение на генерала армии Ватутина составляет сюжет романа «Красная вдова»: Ликвидатор» серии «Сотрудник Абвера».

Вернуться

13

СМЕРШ – «Смерть шпионам» – военная контрразведка. Днем рождения военной контрразведки «СМЕРШ» принято считать 19 апреля 1943 года, именно тогда Иосиф Сталин подписал приказ о ее создании. «СМЕРШ» было его создание, как говорят, что название организации он придумал сам лично. Дело было в Сталинском кабинете в Кремле, где как раз обсуждался вопрос о цели и структуре контрразведки. Кроме Сталина в кабинете был будущий начальник «СМЕРШ», Виктор Абакумов, который предлагал Сталину дать название в нескольких вариантах. Но Иосиф Сталин сурово ответил: надо так назвать чтобы стало страшно, что бы тебя боялись, и предложил назвать «СМЕРШ» от сокращенного – смерть шпионам.

Вернуться

14

Принц-Альбрехт-Штарссе, доме № 6, Берлин, здание, где находилось Гестапо во времена Третьего рейха.

Вернуться

15

Звание оберштурмбаннфюрер введено в структуру СС, в качестве звания руководителей территориальных подразделений СС-штурмбанн (SS Sturmbann). В штурмбанн (батальон) входили четыре штурма (роты), небольших подразделений, приблизительно равных по численному составу армейской роте (от 54 до 180 человек), один взвод санитаров и военно-оркестровая группа. Численность штурмбанна составляла 500–800 человек. С 1936 года, после создания войск СС, соответствовало званию подполковника вермахта и должности командира батальона, а также широкому спектру штабных и административных должностей, таких, как начальник штаба дивизии.

Вернуться

16

В гестапо использовалась система чинов криминальной полиции.

Вернуться

17

События описаны в серии романов «Сотрудник Абвера: Вдова». (Серия состоит из книг «Вдова: хроника адской машины», «Вдова»: архив профессора Пильчикова», «Вдова»: полковник из Аненербе»).

Вернуться

18

Четвертое управление РСХА – Гестапо. Тайная государственная полиция Третьего рейха. РСХА – Главное управление имперской безопасности, политическая разведка и полиция безопасности рейха.

Вернуться

19

Описание подобного аппарата есть в книге Вальтера Шелленберга «Лабиринт» (Мемуары гитлеровского разведчика). The Labyrinth Memoris of Waltter Schelenberg. New York. 1956.

Вернуться

20

Хельферин – женщины из вспомогательных подразделений. Без знаков различия. Оберхельферин – со знаками различия – жёлтый шеврон углом вниз.

Вернуться

21

«Парабеллум» легендарный германский пистолет, о котором слышали многие, оружие по праву ставшее символом немецкого пистолета первой половины двадцатого века.

Вернуться

22

Свита СС – вспомогательный женский персонал СС в нацистской Германии. Женщины не могли быть членами СС. Связистки и штабные помощницы, обслуживавшие в оккупированных областях радио-, телефонные и телетайпные установки, получали в войсках СС и полицейских управлениях разного рода управляющие и вспомогательные должности. Они образовывали наибольшую часть женского вспомогательного персонала СС.

Вернуться

23

Хельферинен (helferinnen) – женские вспомогательные подразделения.

Вернуться

24

Серия романов «Сотрудник Абвера» состоит из произведений: «Вдова»: хроника адской машины», «Вдова»: архив профессора Пильчикова», «Вдова»: полковник из Аненербе»; «Протокол допроса»: крыса в норе», «Протокол допроса»: Ликвидатор»; «Рыцарский крест»: Кригсхельферин Ева», «Рыцарский крест: Русская карта»; «Республика: Охота на бургомистра», «Республика: Офицер РОНА», «Республика: Ловушка для «Мертвеца».

Вернуться

25

Шпигельгласс Сергей Михайлович – служил в разведке ИНО НКВД. Арестован во время большой «чистки» в 1938 году. Расстрелян в январе 1941 года.

Вернуться

26

Объединенное государственное политическое управление.

Вернуться

27

Народный комиссариат внутренних дел.

Вернуться

28

Евгений Людвиг Карл Миллер – русский военачальник, в 1919–1920 года главнокомандующий мосркими вооруженными силами России, действовавшими против Советской власти на Севере.

Вернуться

29

Коновалец Евгений – полковник легиона Украинских Сечевых стрельцов. Основатель Организации Украинских Националистов (ныне запрещенной в РФ).

Вернуться

30

Комиссар государственной безопасности 2-го ранга воинское звание в органах безопасности СССР. Соответствовало званию командарма 2-го ранга (генерал-лейтенант), и флагману флота 2-го ранга (вице-адмирал). Из числа лиц, которым было присвоено данное звание (20 человек), почти все были расстреляны или пострадали от репрессий. 13 в годы сталинских репрессий, 5 – после смерти Сталина.

Вернуться

31

Альфред Лайдеюсер действующее лицо в серии романов «Сотрудник Абвера»: «Вдова»: хроника адской машины». «Вдова»: архив профессора Пильчикова», «Вдова»: полковник из Аненербе»; «Протокол допроса: Крыса в норе», «Протокол допроса: Ликвидатор».

Вернуться

32

Обер-лейтенант Абвера Карл Нойрмаер – один из ведущих персонажей романа «Вдова»: хроника адской машины» из серии «Сотрудник Абвера».

Вернуться

33

Костина Елена Николаевна – «Тося», «Анна Гончаренко» – действующее лицо в серии романов «Сотрудник Абвера»: «Вдова»: хроника адской машины». «Вдова»: архив профессора Пильчикова», «Вдова»: полковник из Аненербе»; «Протокол допроса: Крыса в норе», «Протокол допроса: Ликвидатор».

Вернуться

34

СБ (Служба безпеки) ОУН УПА выполняла функции полиции безопасности.

Вернуться

35

Серия романов «Сотрудник Абвера»: «Вдова»: хроника адской машины». «Вдова»: архив профессора Пильчикова», «Вдова»: полковник из Аненербе».

Вернуться

36

События романа «Протокол допроса»: Смерть командарма».

Вернуться

37

События романа «Сотрудник Абвера»: Полковник из Аненербе».

Вернуться

38

Мисси – Васильчикова Мария Илларионовна (у автора Василевская). Принимала участие в заговоре против Гитлера. Известна благодаря изданному ею «Берлинскому дневнику».

Вернуться