# Охотники на героев

Никита Сахно

Рантар «Два Топора» – герой, которого все ненавидят. В этом мире, живущем по закону силы, «героями» называют безжалостных воинов, ведущих себя совсем не как пример для подражания.
Рантар прагматичен и любит держать все под контролем. Ему нет дела до благородства, он готов на любые жертвы, потому что главное для него – найти сына, которого обманом отняла у него жестокая королева Доротея. В пути ему повстречается лесной изгнанник Имва, мечтающий стать героем из сказки, и своевольная девушка Виктория, опасная не только для себя, но и для окружающих.
Со временем всем им придется понять – королевствам угрожает нечто опаснее безжалостной Доротеи…

© Никита Сахно, 2023

© Наталья Динер, иллюстрация на обложке, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

> Посвящается королеве моего сердца – жене Венере


## Глава 1. Белые лилии

Смерть всегда побеждает. От нее не спрятаться, не убежать, не договориться. Она берет, кого пожелает и когда пожелает.

Люди на стенах ходили, думали о завтрашнем дне, но были уже мертвы, хоть и не догадывались об этом.

От смерти не уйти. Он хорошо это знал, потому что и был смертью.

– Ты чего вылупился, Рантáр?

– А?

– Мы не на прогулке, дружбан. Чего уставился на эти валуны и не моргаешь? Скука!

Рантар огляделся, словно забыв, где находится. Знакомые стены из бурых валунов отвесно уходили ввысь на добрых три человеческих роста. Гостей тут не жаловали, наверное. Гости, кто это? Рантар посмотрел за спину, словно там ждал его ответ, но нашел только грязь, превратившуюся в жижу, липнувшую к сапогам, которая громко чавкнула под ногами. А больше ничего и не было, кроме голых деревьев вдоль дороги да дымящих труб у домов внизу по склону, где была деревня. Такая же, как и сотни других.

– Рантар, ты меня вообще слушаешь? Ну, е-мое, что, опять? Очередной приступ?

– Я в порядке, – он был вовсе не уверен в своем состоянии, но к чему говорить? Это ведь очередной дурацкий сон.

– Тебе подышать надо авось? Так дыши, хренов ты болван. Пора шевелиться, у меня ноги к земле примерзли. Стоим тут, как бараны, а могли бы уже кости разминать.

– Думаешь, сон может закончиться? Когда-нибудь.

– Не знаю, мне ничего не снится. Ну чего, начинаем уже?

«Похожа ли смерть во сне на настоящую?» Один топор на его поясе покачнулся, словно подтверждая мысли. Второй молчал. «Да, в конце концов, смерть – это смерть».

– Звони.

Громадина показал желтые зубы и с яростью дернул за шнур колокола: тот, не ожидавший такого напора, загудел в пугающем протесте. Мир будто захотел расколоться пополам от этого звука, и долго еще в последовавшей за этим тишине звучали глухие удары, подхватываемые эхом. А следом колокол свалился в грязь.

Рантар с любопытством разглядывал своего компаньона У´сина – гора мускулов, каждая из которых кричала о своей силе, даже рост у него был куда больше его собственного. Сон становился все более странным. Зачем придумывать себе такого спутника? Впрочем, не важно. Рантар знал, что нужно сделать, чтобы все прекратилось.

Большие двери с треском распахнулись, и на пороге показалась пара перепуганных слуг. Страх читался за масками, которые на них нацепили. Слуги замерли. Будь их воля, они бы остались где-то в глубине камней, что их окружали, – но долг есть долг.

– Именем королевы-матери Доротеи и по ее величайшему соизволению мы пришли к барону Стóркису.

Рантар с трудом заставил себя прочистить горло. Фраза всегда была одной и той же, менялись только имена.

Могли ли эти жалкие доходяги склониться в более низком поклоне? Должно быть, они разглядели всю грязь, что прилипла к его ботинкам.

Громада Усин не стал ждать, пока его пропустят, и пошел вперед, с легкостью закинув себе на плечо увесистый молот. Рантар пошел следом, не обращая внимания на слуг, побежавших впереди.

Внутри оказалось интереснее, чем снаружи. Стены из коричневых камней были украшены гобеленами и цветами, а под потолком плясали свечи. Ничего примечательного, скоро от этого маленького замка в скале не останется и следа воспоминаний.

– Как думаешь, Рантар, найдется здесь достойный противник?

– Нет.

– Зараза! Мог бы хотя бы подыграть! Сам же вижу, та еще дыра. Еще и цветы эти, фу!

Рантар скользил взглядом по лестницам и небольшим балконам, придерживая свои топоры. Все было не важно, в голове было только одно – Доротея. Цветочное имя, с ароматом роз и ванили. Нежное и прекрасное, как летний вечер. Все, что он делал, надо было сделать ради нее. Только это имя имело значение, остальное меркло на ее фоне, как перед солнцем. Лишь где-то глубоко внутри него, в самом зловонном темном углу, что-то шевельнулось. Что-то пугающее, важное, но прежде чем он понял его природу, оно скрылось в глубине сознания, напоследок противно булькнув.

– Смотри-ка, а нас встречают, – физиономия у громилы уже была не такой кислой.

Рантар проследил за его взглядом и заметил, что там, где потолок уходил далеко вверх, у таких же больших дверей, как и у входа, стояло несколько человек. Два закованных в броню воина и еще один мужчина с вопрошающим взглядом. На его груди сверкнула брошь траурной розы.

Еще не дойдя до них, Рантар повторил фразу про королеву, чье имя вновь отозвалось мучительным уколом в его груди. Мужчина с брошью едва шелохнулся и склонил голову так, будто просто хотел на секунду взглянуть, что лежало перед ним на полу.

– Мы польщены присутствием столь высоких гостей, но сейчас барон Сторкис не готов принять вас. Дело в том, что он занят оч…

– Ты глухой или как? Мы здесь по приказу королевы-матери. Никакие другие дела не имеют значения! – Рантар хотел поскорее проснуться. Это должно было произойти скоро, очень скоро.

– Я понимаю, но…

– Никаких «но»! – Молот Усина с гулом треснулся о плиты. – Не терплю скуки! Скажи, Рантар?

– Угу.

– Веди нас к этому баронишке, пока мы еще с тобой разговариваем, – сказал Усин.

Мужчина боялся. Они все боялись, и воины тоже. Их глазки нервно дрожали под забралами, а в воздухе густел страх.

– Хорошо, – брошь на груди мужчины слегка вздрогнула. – Но мне придется забрать ваше оружие и…

– Ты совсем тупой? Не понимаешь, кто перед тобой? Герои королевы-матери не слушаются никого. Это нас слушают. Ты блоха, а я сапог, все уяснил? – Усин кричал и уже шел вперед. – Эй, Сторкис, ты где, выходи! Сторкис!

– Умоляю, – выдохнул мужчина, вид у него был уже куда менее уверенный. – Мы вас пропустим, только не кричите! Я приношу свои извинения!

Он поспешил отойти с дороги, наваливаясь на высокую дверь. Та, нехотя поддаваясь, открыла вид на зал с таким же высоким потолком и отполированным коричневым камнем на полу. В его поверхность можно было смотреться, как в зеркало. Здоровяк не стал ждать: чуть не сбив с ног мужчину с брошью, он с легкостью отворил вторую створку и вошел в зал. Рантар медленно пошел за ним.

Гулкий голос здоровяка вернул его из раздумий:

– Ах, вот где ты, барон!

Широкий, как дверь, лорд еле успел встать с кресла возле камина. Рядом стояла высокая женщина, напоминавшая ветвь вишни, гибкая и крепкая. Они явно оба боялись, но женщина страха не показывала. Ее взгляд был изучающим и требовательным. Прямо как у королевы. По телу Рантара пробежала тяжелая дрожь.

– Чем могу служить?.. – Барон в растерянности смотрел то на них, то на своего человека с брошью.

– Герои королевы-матери.

– Ох, это большая честь для меня.

– Для нас обоих, – добавила женщина. – Как к вам обращаться?

– Я Усин Большой Молот, – здоровяк тыкнул себя в грудь. – А это – Рантар Два Топора.

– Мясники, – тихонько выдохнул кто-то сзади, похоже, один из воинов. Но все же недостаточно тихо. У барона и его жены посерели лица, видно, желая превратиться в камни, что их окружали.

– Герои, – важно поправил Усин, скосив взгляд на воина.

– Чем мы можем быть полезны королеве-матери и вам, уважаемые… герои? – Баронесса первая взяла себя в руки. Барон все никак не мог заставить свою нижнюю губу не трястись. Все люди похожи – стоило услышать имя Рантара, и они менялись в лице. Скулили, звали на помощь.

«А ведь у человека с брошью клинок под одеждой», – лениво отметил Рантар, рассматривая присутствующих. Он также заметил еще две тени в коридоре, но не стал обращать на них никакого внимания, только легонько погладил острия топоров. Металл отозвался приятным холодом, а по рукам поползли мурашки.

– Мы здесь с величайшего соизволения королевы-матери, – начал Рантар. – Ей не терпится узнать, почему налоги за лето до сих пор не поступили. Также ей хотелось знать, почему вы, баронесса, не явились на бал по случаю Парада цветов?

– Но…но… – залепетал барон. – Ведь я писал королеве письма! Я все объяснил. У нас ведь неурожай, вот… вот и налогов нет. Я отправил пять писем.

– Бумага – это не золото, – покачал головой Усин. – Уже поздняя осень, а денег нет.

– Но ведь мы оправили часть еще в прошлом месяце, – вмешалась баронесса. Ее длинные волосы были заколоты белой лилией. Большая ошибка. Рантар успел заметить, что в зале лилии стояли почти в каждой вазе, а ведь они были под запретом. Очевидно, розы в коридоре – просто для того, чтобы пустить пыль в глаза. В груди Рантара начал жечь гнев, подогревая все тело. Кончики пальцев защипало.

– Да-да, отправляли! – поддакнул барон.

– Этого недостаточно.

– Но у нас больше нет. Поглядите по сторонам, уважаемые герои, нам пришлось продать множество утвари, чтобы хоть как-то покрыть недостающую часть налогов. Крестьяне в деревнях по соседству голодают, мы и так забрали у них больше, чем должны были, а в…

– Это не важно, женщина, – прервал ее Усин, облокотившись на молот ростом со среднего человека. – Денег, что ждала королева, нет. И ты так и не ответила про бал.

Баронесса покраснела, бросив короткий взгляд на Рантара. Странно, со здоровяком ей было общаться не так страшно.

– Я помогала мужу собирать налоги. Если бы мы отправились на бал, то деньги не удалось бы собрать вовремя.

Внутри Рантара продолжал пылать огонь, а пальцы покалывало все сильнее. Ему было плевать на деньги, его волновало совсем иное.

– Как вы объясните это? – Палец Рантара устремился на вазу с белыми лилиями. Гнев начинал пожирать все тело, еще чуть-чуть – и Рантар готов был закричать.

– Это ведь просто цветы. Мои любимые… Что не так?

– Что не так? Что не так?! – руки Рантара начали подрагивать. Он подошел к большой вазе и опрокинул ее. Ваза разбилась, осколки вместе с цветами рассыпались по полу, и Рантар принялся нещадно топтать белые нежные лепестки, оставляя вокруг лишь грязные разводы. – Они запрещены! Запрещены!

С каждым ударом ногой ему становилось легче, пока он смотрел на то, как лилии превращаются в жалкое месиво.

– Простите! Я… я не хотела! Сейчас же уберу все эти цветы…

Рантар покачал головой, глядя на все вазы.

– Нет, вы сделали это нарочно.

– Случайность! – взвизгнул барон. – Чистая случайность! Она с детства любит эти проклятые цветы, ничего не могу поделать! Я сожгу их! Сожгу! И передайте королеве-матери, что в следующем году мы все вернем сполна! Да, даю слово! В следующем году урожай будет лучше, и мы пришлем налогов больше, вдвое против обычного.

– Не пойдет, – вздохнул Усин.

– Но… но почему?

– Королева-мать уже приняла решение.

Прежде чем барон успел хоть что-то сказать, огромный молот обрушился на его голову, и та разлетелась на куски, как спелый фрукт. Воздух быстро наполнился какофонией звуков, но Рантар испытывал полное безразличие. Выхватив свои топоры, он подсек одного из воинов и обрушил на его голову сокрушающий удар. Потом метнул топор в мужчину с брошью, который пытался достать клинок. У остальных не было ни единого шанса против громады Усина. Даже те двое, что вылезли из прохода, никак не повлияли на расклад сил. Усин раскидал их взмахами своего молота, а одному просто свернул шею, как мелкой курице.

Баронесса попыталась выбежать из зала, но второй топор Рантара достал ее мгновенно. С глухим звуком она ударилась о стену, постепенно сползая вниз. Топор торчал из груди, а лицо глядело на Рантара с детской обидой. Через пару мгновений баронесса уже не дышала.

– Королева-мать не прощает, – проговорил он.

Это была чистая правда. Рантар еще раз повторил про себя знакомые слова, надеясь, что они, как заклинание, заставят его очнуться, но этого все не происходило. Тогда он принялся обходить зал и разбивать вазы с цветами, оставляя на полу после себя грязно-белый шлейф, как на зимней дороге.

Здоровяк шел среди тел, ломая им головы тяжелым молотом, будто просто разминал ягоды винограда.

– Эх! Здесь не было ни одного достойного противника! Даже близко. Ну хоть заткнул это глупое кудахтанье. Странно, и на что они всегда надеются?

– Люди глупы, – равнодушно пожал плечами Рантар, очищая свои топоры о платье баронессы. Происходящее напоминало другие сны, где он делал то же самое. Топоры надо было держать в чистоте. Он был обязан соблюдать это правило. Но в этом сне было что-то еще. Опять что-то шевельнулось в глубине Рантара, так и не всплыв наружу. Это начинало раздражать.

– Ума не приложу, почему мы должны этим заниматься? – рокотал Усин. – Ты слыхал, что недавно случилось под Серебристыми ключами? Этот красавчик Валентин перебил целую армию мятежников, ты представляешь? Живым не ушел никто! Ни одна душа. Говорят, он лично отхватил голову их полководцу Семéру. А потом он перешел реку и сжег деревни ко всем чертям! Вот бы туда, да?

– Ага.

– Рантар, ты опять не слушаешь! Эх, как мне обидно, что королева-мать не дает помериться силами своим чемпионам. С какой бы радостью я сошелся с тобой в поединке, Рантар! Ох, этот бой был бы легендарным! Может, попросить ее еще раз?

– Она откажет.

– А мы попросим ее вместе, а, Рантар? Тебя, авось, послушает. Только честно! Как думаешь, кто из нас победит?

– Думаю, я.

– Ха, хорош шутить! Ты ведь понимаешь – я не оставлю тебе шанса.

– Что-нибудь придумаю.

– Не пори чушь. Я убью тебя. Придется повозиться, конечно, но я тебя одолею. Во мне течет кровь великанов, а ты всего лишь человек! Пусть и проворный. Просил же говорить честно.

– Нам пора, – вздохнул Рантар. Дело сделано, пора уходить. Тяжелые шаги Усина загрохотали следом за ним.

Позади раздался звон, и Рантар мгновенно развернулся с зажатым наготове топором. У двери, в другом конце зала, стоял мальчишка, выпучив глаза на трупы и испачканный кровью пол. Усин не шелохнулся, но Рантар на всякий случай поднял топор в предусмотрительном жесте: нечего здоровяку вмешиваться. Ребенок должен остаться целым.

Через секунду мальчишка с шумом убежал обратно.

– Пускай бежит, блоха. Детей убивать скучно. Кстати, ты помнишь, какой у нас счет?

– Что? – Рантар продолжал смотреть туда, где только что стоял мальчишка. Он что-то вспомнил. Но что? Сон вокруг загудел в предостережении, начав сопротивляться, как дикий зверь. Своими зубами он потащил его прочь, к входной двери замка. Рантар с удивлением, будто со стороны, наблюдал за тем, как двигается нога, а вторая хочет остаться на месте.

– Наш счет, Рантар. У меня почти три сотни. Плюс сегодня еще пять. Вместе это… это… м-м-м, уже больше трех сотен. А у тебя?

– Я перестал считать.

– Чего?! – Гул прокатился по всему залу. – Ты просто боишься проиграть! Так сразу и скажи! А еще говорил, что сможешь меня одолеть, тьфу!

– Мальчик, он… – Рантар все никак не мог понять, что он силится вспомнить. Это казалось очень важным. Важнее всего остального. Что-то очень знакомое колыхалось в сознании, нужно было только ухватиться… – Фило.

– Что ты там бормочешь? Ни хрена же не слышно!

– Фило. Мой сын, – слово оказалось очень странным, очень чужим, будто Рантар никогда его не произносил. И все же он был теперь уверен, что произносил его, и не раз. – У меня есть сын.

Мысли стали разглаживаться, обретая ясность. Этот мальчик напомнил ему сына. Но где сам Фило? Этот вопрос казался очень важным, хотя он чувствовал, что тот несет боль. И все же он боролся с мыслями, пытаясь докопаться до сути, будто пытался удержать в руках вырывающуюся скользкую рыбу.

– Фило. Его так звали. То есть зовут. Где он, Усин, ты знаешь?

– Опять ты за старое! Найдут твоего сына, найдут!

– Я его потерял?

– Ну да. Сколько можно талдычить одно и то же? Каждый день, будто в первый раз.

– Я часто спрашиваю?

– Да постоянно! Достал уже. Королева-мать обещала найти твоего парнишку, так что не переживай. Наверняка скоро объявится. Пойдем, а? Сам же торопил. Эй вы, засранцы, слышите меня? Если вы все не уберетесь отсюда через несколько минут, то я вернусь и сделаю с вами то же самое, слышите?!

Ответом ему была тишина, но сейчас это не волновало. «Как я мог потерять сына, разве он коробка с табаком, чтобы взять и просто потеряться?» Рантар все стоял и пытался вспомнить, что произошло. Что-то гадкое, но ничего конкретного. А сон все звенел вокруг, подталкивая к двери.

«Может, если проснуться, то получится вспомнить?»

Мысль показалась логичной, и он пошел следом за грохочущим великаном. Возможно, скоро он найдет ответ на то, что его мучает.

Серое небо встретило безразличием, и он огляделся снова, будто забыл, где был совсем недавно. «Ну почему эти сны так похожи друг на друга?»

– Пойдем быстрее, ты прав, – сказал Усин. – Жрать охота.

Мокрая грязь противно чавкала под ногами, они двинулись прочь с холма, туда, где неподалеку чадили трубы маленького селения. Рантар помнил, что они остановились в каком-то небольшом трактире с названием, которое все никак не получалось запомнить. Усин шел рядом и гудел тягучим басом о том, как ему хотелось бы сражаться с настоящими противниками, рвать головы в пылу истинной битвы. Вновь вспоминал про Валентина и других героев, отличившихся в последнее время.

– Они-то не валандаются, как мы. Настоящим делом заняты. Слыхал недавно, что кто-то великанов видел, каково? Спустя пятьдесят лет объявились на северных предгорьях. Авось и папаша мой еще жив. Вот бы с ним силами помериться. Настоящая потеха!

Усин довольно оскалился и мечтательно взглянул на север, но Рантар не хотел ничего из вышеперечисленного – только, наконец, очнуться. Для того, чтобы проснуться, рядом должна была возникнутьона – роза с величественными лепестками. Доротея, прекраснейшая из женщин. Но та не торопилась появляться, заставляя барахтаться во мраке.

Рантар почесал бороду. Он не обращал внимания на людей вокруг и на таверну, которую не мог запомнить, даже когда они остановились за столом и принялись пить. Он все еще не мог очнуться от странного наваждения. Фило. Сын. Где он мог быть? Неподалеку? Когда Рантар вообще потерял его? И как?

Он гладил местного кота, который терся о ноги, пока голос не вырвал из оцепенения:

– Простите, – Рантар поднял голову и заметил плешивого мужчину, виновато заглядывающего в глаза. Вроде он был хозяином таверны. – Достопочтенный герой, один человек жаждет с вами увидеться.

– Кто?

– Он не назвал своего имени, но сказал, что это очень важно. Он ждет вас в комнате наверху, прямо рядом с лестницей.

– Это все? Как он выглядел?

– Думаю, это лорд или богатый купец, вид у него представительный, хотя одежда обычная.

– Авось бард. Написать хочет о наших подвигах, – громыхнул Усин, заглатывая еще один стакан пойла.

– А если нет?

– Ну так прихлопни гада, и дело с концом. Это подмышка волосатая, а не село, некому тут на нас нападать. Эй, трактирщик! Еще дюжину кружек мне!

Бедняга закатил глаза, но спорить не стал, лишь отвесил пару поклонов и поспешил скрыться. Мудрое решение. Усин менял настроение, как знатная дама – перчатки.

Рантар поднялся из-за стола и взглянул на лестницу. Комната ждала его впереди. Инстинктивно он проверил топоры на поясе и медленно пошел наверх. Сначала думал постучаться, но потом быстро зашел внутрь. Мужчина ждал у стола и окинул его изучающим взглядом. На тонких губах играла странная усмешка. Рантару не нравилось, когда над ним смеялись.

– Кто ты? Зачем звал?

Незнакомец был одет, как бродячий торговец или бард, видавший лучшие дни, но в его позе и взгляде чувствовалось то самое высокое положение, которое смог определить трактирщик. Внешность не представляла собой ничего примечательного, за исключением странной худобы. Лицо было узкое, будто сплющенное, кучерявые непослушные волосы не мешало бы причесать.

– А ведь ты почти не изменился за столько лет. Только бороду отрастил.

– Мы знакомы?

– Не узнаешь меня, Антар? – мужчина больше не улыбался, хотя огоньки продолжили плясать в глубине глаз.

Рантар вздрогнул. Что-то знакомое колыхнулось в голове и вмиг исчезло. Он не хотел вспоминать это имя.

– Нет. И почему ты так зовешь меня? Мое имя Рантар.

– Разве? Уже забыл, как тебя зовут на самом деле?

– Хватит нести чушь, а то я могу перестать быть таким добрым, – он сделал шаг вперед, положив руку на топор.

– Понимаю, – серьезно кивнул незнакомец. – Прошу прощения, мои манеры уже не те, что прежде. Меня зовут Гийом. Но ты ведь должен помнить.

Рантар напрягся. Лицо молодого мужчины действительно показалось смутно знакомым, но вместо воспоминаний была сплошная каша. От напряжения все вокруг даже немного поплыло. Проще было ни о чем не думать. Так хотя бы голова не болела.

– Мне ни о чем не говорит это имя.

– Жаль. Я надеялся, что, увидев меня, ты вспомнишь. Присядешь? Нет? Ну ладно. Давай тогда к делу. Ты уже нашел своего сына?

Внутри что-то пошатнулось, будто колона задрожала и упала, разбившись вдребезги. Но вспомнить он так и не смог.

– Откуда ты знаешь про сына?

– Ты сам рассказал. Просил найти тебя, если куда-то исчезнешь. Вот только у меня и самого были большие проблемы, так что когда я спохватился, то от тебя не осталось и следа. Мне пришлось вынюхать, так сказать, половину королевства, чтобы найти тебя – больно часто меняешь места. А до этого пришлось выяснить, что с тобой случилось на самом деле.

– Не понимаю, о чем ты.

– Да, я вижу. Все еще хуже, чем я думал. Так сказать, результат налицо. Она хорошо над тобой поработала. Сотворила цепного пса. Или палача. Как посмотреть. Элен была бы в шоке.

– Если хочешь выйти из этой комнаты живым, то советую начать говорить яснее, а то у меня там внизу полувеликан, который любит крушить черепа.

– Как сказала бы Элен: «У каждого свои слабости», – Гийом достал из-под плаща сверкающий металлом предмет. – Здесь два заряда, хватит на два выстрела. Даже если промахнусь с такого расстояния в первый раз, то во второй уже нет.

– Второго уже не будет, – покачал головой Рантар, готовясь к удару. Он уже видел эти штуки в действии, иногда они давали осечки.

– Ладно-ладно, это так, к слову, пришлось, – пистолет снова скрылся под плащом. – Я пришел не угрожать, а помочь.

– Мне не нужна помощь. – Кажется, Гийом просто псих, тратить на него время не имело смысла. Не выслушивать же каждого идиота? Все-таки какой глупый сон. Вот только поворачиваться спиной к Гийому не хотелось. Наверное, стоило его убить. Пусть и во сне.

– Нет, нужна. Ты ведь сам попросил о помощи. И даже если бы нет, то не бросать же мне в беде старого друга, так?

Рантар сощурился, глядя на молодого мужчину, и покачал головой.

– Мы не друзья.

– Тогда почему бы не подружиться? Или ты думаешь, что те, кто вокруг тебя сейчас, – твои друзья? Это была бы очень неудачная шутка. Дело вот в чем. У нас проблемы. У тебя и у меня. И уже давно. И у всех вокруг тоже. Но ты не сможешь решить ни одной, пока не вспомнишь, кто ты такой, улавливаешь мою мысль?

– Нет.

– Ничего страшного. Скоро все поймешь, – кучерявый медленно поднялся, видно, давая понять, что безопасен, руки держал на виду, это было мудро. – Для начала неплохо было бы вернуть свое имя, я прав? Свое настоящее имя. Вместе с ним все станет проще. Про сына ты помнишь, это еще один хороший знак.

– А какой другой?

– Я все еще жив. Зная твою нынешнюю репутацию, это можно назвать успехом. Так вот. Тебя зовут Антар. Уже много лет. А еще у тебя есть сын – Фило.

Рантар уже хотел размозжить ему голову, но имя сына словно выдернуло его изо льда. Он моргнул, всматриваясь в молодое лицо. Почему ему кажется, что они все-таки знакомы?

– Тебя зовут не Гийом, – осторожно произнес он.

– Рад слышать. Не все ты забыл окончательно. Ты просил помочь разыскать твоего сына.

– Видно, ты не справился.

– Увы. Я даже тебя потерял на много лет. С каждым годом становится все хуже, но, как это бывает, мне помогла случайность. Я все-таки нашел тебя. Значит, полдела уже сделано. Теперь твоя очередь. Пора вернуть свое настоящее имя.

Рантару не нравилось смутно знакомое лицо, будто за его чертами прятались какие-то тайны. Он не был другом, но как Рантар ни силился разобраться с кашей, царившей в голове, ничего не выходило. С таким же успехом можно было искать что-то в болоте.

– И как мне вернуть имя?

– У меня есть пара идей, – на лице человека возникла противная улыбка. – Начнем с самого простого. Спроси у нее про своего сына. Спроси про Фило у Доротеи.

Что-то дернулось. Из груди готов был вырваться приятный вздох от одного воспоминания, а тело отозвалось мелкой дрожью. «В самом деле, почему бы не спросить у нее?»

– А что потом?

– Не останавливайся. Спрашивай, пока не получишь ответа. Она точно знает, где он.

Рантар хотел еще что-то спросить, но услышал радостный крик здоровяка внизу. На секунду он отвел взгляд, а когда вернул его обратно – мужчина исчез, будто все это время Рантар разговаривал сам с собой. В комнате не наблюдалось и намека на чужое присутствие. Впрочем, какая разница? Рантар бы не удивился, если бы тот превратился в здоровенную пчелу и вылетел в окно. Во снах и не такое бывает. Пора было уже прийти в себя.

Он спустился по лестнице, заметив трактирщика, вытиравшего лицо. То ли он потел, то ли плакал. Неудивительно. Вокруг Усина лежало уже больше десятка кружек, а платить он явно не собирался.

– Она здесь, Рантар! Наконец-то! – громыхнул гигант.

Простая фраза сделала Рантара легким, как перышко, которому не терпелось вырваться на волю и кружиться в потоках ласкающего воздуха. По спине побежали мурашки. Не дожидаясь громилы, он выскочил на улицу, с трудом переводя дыхание. Сон вот-вот закончится. Его ждалаона.

## Глава 2. Пробуждение

Вереница всадников и несколько карет занимали собой всю грязную дорогу возле трактира. Пожалуй, никто из местных еще не видел такого великолепия: королевские гвардейцы в алой броне на могучих конях, золотисто-бордовые кареты с лепниной, поражавшие своими красками, казались в окружавшей серости вызывающе сказочными. Восхитительными в своей надменности. Даже обычные меховые плащи гвардейцев выглядели роскошно. Местным ради таких пришлось бы корячиться годами.

Несколько раскрасневшихся под холодным ветром служанок в золотистых масках бросали перед каретой лепестки роз, тающих в коричневой грязи. Дыхание Рантара замерло от великолепия, но в тот момент, когда дверь кареты отворилась, его сердце окончательно остановилось. На подножке показалась она.

Густые темные локоны рассыпались по нежно-желтому платью, которое выглядело одновременно строгим и притягивающим. Даже этот цвет, суливший дурное расположение духа, казался глотком свежего воздуха в окружавшем зловонии.

Не дожидаясь команды, Рантар согнулся в глубоком поклоне, опустив голову, хотя он жаждал ловить каждое ее движение и взгляд. Прожечь встречным взором ее платье. Пара слуг подхватили ее и перенесли через грязь, чтобы поставить рядом с Рантаром. Преступно близко. Он мог рассмотреть ее расшитые золотом сапоги.

– Королева-мать, – с придыханием произнес он.

– Рантар, – мягкий голос ласкал слух, и он ощутил, что щеки краснеют, как у мальчишки. – Поднимись, дай взглянуть на тебя.

С трудом он встал и допустил жуткую дерзость – взглянул ей прямо в глаза. С последней встречи она стала еще прекраснее: более совершенное лицо со взглядом страстных изумрудных глаз трудно было представить.

Он бы с радостью сказал, как рад ее видеть, или просто вырвал сердце и бросил к ее ногам, но тут раздался возглас:

– Ваше Величество! – От голоса будто разверзлись небеса, а земля под ногами слегка завибрировала. – Я так рад!

Огромная фигура Усина с накинутыми на спину шкурами отвесила неловкий поклон, а потом улыбнулась.

– Ваше поручение выполнено.

– Рада слышать, Усин, – улыбнулась она. – Хоть одна хорошая новость за сегодня. Феликс?

Всадник в бордовом плаще подъехал чуть ближе и окинул Рантара неприязненным взглядом холодных глаз. Но Рантару была безразлична надменность королевского командующего – скоро все перестанет иметь значение.

– Слушаю, Ваше Величество.

– Мы разместимся в замке барона. Отправьте людей и подготовьте все к нашему приезду.

Тот молча кивнул и развернулся, выкрикивая распоряжения.

– Госпожа, позвольте обратиться с просьбой, – прохрипел Усин, и в этот момент Рантару захотелось бросить в него свой топор. И забить его глубоко в голову. В любого, кто мог помешать ему наслаждаться королевским вниманием.

– Дозволяю.

– Прошу, дайте мне присоединиться к подавлению бунта. Или отправьте к южным границам на войну с Монфором. Я хочу найти истинных противников на поле сражения. Ведь я герой.

– О да, мой гигант, ты герой, но порой герои нужны рядом. У меня для вас еще множество важных заданий, а лучших я предпочитаю держать подле себя.

Королева-мать говорила все это, но смотрела только на Рантара, и от этого взгляда он готов был расплавиться, как масло в котелке. Внутри него все дрожало.

Полувеликан засопел и отвесил что-то вроде поклона. Дюжину раз он просил королеву и столько же раз получал отказ. И будет просить до самого конца. Напористости здоровяку было не занимать.

– Поосторожнее со своими просьбами, громила. Тебе недостает почтения. Мать и за меньшее отправляет к Исправителям, – молодой всадник был почти полной копией того человека, с которым Рантар говорил в таверне – те же тонкие губы, кучерявые волосы. Вот только это был не он. Перед ним был принц Себастьян. Чего только не происходит во снах.

– Себастьян, зачем быть таким грубым? – поморщилась королева. – Мы ценим наших героев и уважаем их просьбы. А Усин уже так много сделал для нас.

– Усину не мешает знать свое место.

– Я ваш верный слуга, – на этот раз у громилы поклон получился куда лучше.

– Вот видишь, дорогой. Ванесса, ты разве не хочешь поприветствовать наших героев?

– Нет, – раздался из мрака кареты четкий ответ.

– Вы должны нас простить, дорога выдалась не из лучших, – обратилась она к Рантару с одной из своих обезоруживающих улыбок. Он был готов упасть в обморок.

– Ну что вы… это и так огромная честь для нас.

– Еще бы, – обронил молодой человек. – Феликс, полагаю, мы можем уже выдвигаться.

Себастьян развернул коня и двинул его вперед по дороге. Часть всадников потянулась за ним.

– Возьмите коней, герои. Я хочу, чтобы вы сопровождали нас и были со мной в замке, – сказала королева-мать.

Она обожгла Рантара взглядом и дала знак слугам, чтобы те тащили ее обратно в карету. А Рантар неотрывно наблюдал за тем, как колышутся складки ее платья на ветру, пока двери кареты не затворились. Но на мгновение Доротея все-таки выглянула и улыбнулась ему. Это была особая улыбка, означавшая, что сон скоро закончится.

Рантар поспешил к своему коню, желая двигаться как можно ближе к карете. Если повезет, ему достанется еще хотя бы один взгляд королевы. Или он увидит ее руку. Усин мрачно вышагивал рядом. Все равно ни одна лошадь не смогла бы выдержать его веса.

Длинная процессия в кричащих нарядах двинулась в сторону маленького замка, в котором Рантар совсем недавно побывал. Местные жались в стороны или выглядывали из-за заборов, не смея и близко подойти к королеве. Пожалуй, для них это был сказочный порыв весеннего тепла среди наступающей стужи. По крайней мере, Рантар чувствовал именно это.

Увы, за все время пути ему так и не довелось увидеть королеву, хотя он и ощущал близость ее присутствия. Когда они остановились возле замка, тот показался еще меньше и невзрачнее, чем в прошлый раз.

– Убожество, – сплюнул Себастьян. – Каждый день все хуже и хуже. Ты как будто издеваешься, мама.

– В этих местах мятеж, сын мой. И почему бы не посмотреть на земли, которыми ты будешь править? Разве я не права, Ванесса?

– А будем ли?

Принцессе не было дела до окружающих, лицо ее выражало безмерную скуку. Она была одновременно копией матери и полной ее противоположностью. Жизнь била ключом в первой, королева словно хотела попробовать весь мир на вкус, а принцесса, унаследовав всю красоту, оставалась холодной, как подвальные стены.

Замок, словно вырубленный в скале, казался сейчас простецкой кладовой, стыдливо закрывающейся цветастыми вазами. Повсюду уже начали хозяйничать люди, а вереница карет заняла всю территорию возле входа. Кажется, королева взяла треть своего двора вместе с собой. Она скрупулезно рассматривала каждую вазу, изучая лепестки роз, и чаще всего морщила свой миниатюрный нос. Рантар шел следом, ловя каждое движение королевы взглядом.

Довольно скоро она добралась до зала, с любопытством рассматривая тела, которые еще не успели убрать. Рантар посмотрел на то место, где видел мальчишку. Мысли, которые так и не могли обрести форму, бились, как загнанный в клетку зверь. «Что я должен вспомнить? Что?» Увы, лучше не становилось. Рантар упускал что-то важное и даже не мог понять, что. Досадливо почесав бороду, он вернулся к созерцанию королевы.

Доротея, так он иногда находил в себе смелость называть ее, с любопытством рассматривала тело баронессы. Она поставила свой сапог на грудь покойной, и на королевских губах появилась мечтательная улыбка.

– Ах, как жаль, что меня здесь не было… Рантар, ты молодец. Я уверена, что всегда могу на тебя положиться.

Духу хватило только на то, чтобы покорно склонить голову, заглядывать в глаза он уже не посмел. Сейчас в них промелькнуло нечто знакомое, отчего его бросило в жар.

– Делов-то, обычная резня, – Ванесса презрительно морщилась, стоя в дверях зала. – Нам обязательно ходить туда, пока их не убрали? Не люблю вида крови.

– Это кровь наших врагов. Она должна поднимать тебе настроение, – пожала плечами королева.

– Меня сейчас вырвет.

– Можешь пока подняться и остановиться в одной из комнат.

– С таким же успехом можно было остановиться в хлеву. Зачем мы вообще здесь, мама? – Себастьян пинком ноги отшвырнул отрубленную голову одного из стражников, и та послушно покатилась в другой конец зала.

– Ты прекрасно знаешь.

– Но зачем мытут? Всего в дне пути отсюда замок Хальваров. Они наши друзья, и там хоть что-то похоже на цивилизацию. А тут мы все даже поместиться не сможем.

– Ничего страшного, слуги будут ночевать в коридоре или на улице, а нам комнат хватит. Если бы мы остановились у Хальваров, пришлось бы делать крюк, а это место как раз подходит… для нашей цели. Верно, Феликс?

– Конечно, Ваша Милость.

– Я полагаю, мы можем начинать наше собрание, Феликс. Позови остальных.

– Ваше Величество, сначала надо убрать тела, и потом…

– Начнем немедленно. Рантар, ты тоже к нам присоединишься.

– А ему что тут делать? Может, еще Усина позовем? – скривился Себестьян.

– Разве ты забыл, дорогой братец, что мама любит держать свои игрушки под рукой?

– Ванесса!

– Прости, мама, у меня просто кружится голова от этих запахов. Пойду полежу наверху. Если там найдется на чем, – принцесса зажала нос платком и быстро вышла наружу.

– Рантар – великий герой нашего королевства. Он отразил атаку амеванов, бился во многих сражениях и является верным слугой короны. И у него куда больше мозгов, чем у Усина. Рантар остается.

Рантара словно и не было здесь, и реплики всех людей не имели какого-либо значения. Но ему льстило, что королева так печется о нем. Выделяет из общего числа. И какая разница, пусть кривятся, если хотят.

Постепенно в зале стали прибавляться люди. Роскошных одеяний и сильных запахов становилось все больше, и от этой пестроты было не по себе. Рантар ощущал, как кружится голова. Если бы королева дала больше времени, то все люди должны были бы явиться в одежде одной гаммы, но они были одеты по-походному, и лишь желтые розы, приколотые к манжетам, могли извинить их. Безукоризненно выбритые мужчины отталкивали белизной кожи. Все они странно косились на Рантара, но ни один не рискнул как-то прокомментировать его присутствие на собрании. Воля королевы-матери была законом.

Слуги убрали тела, оставив лишь кровавые разводы на полу, которые вельможи пренебрежительно обходили. На небольшом столе, за которым еще не так давно сидел барон и его супруга, разложили карту.

– Говори, Феликс.

Командующий армиями прочистил глотку и сдвинул брови, оглядывая присутствующих.

– Войско Семéра разбито. Целиком и полностью. Армия во главе со мной и Валентином перебила оставшийся жалкий сброд, практически не оставив никого в живых.

– Я слышал, что пленных не брали. Валентин не был замечен в излишней жалости, – сказал мужчина с высоким голосом.

– Так говорят для красоты, Ваше Сиятельство. В бою трудно заметить, кто сбежал, а кто нет. Те, что сражались на поле, на нем и останутся. По большому счету это не так важно. В основном это были крестьяне, несколько наемников да пара отчаянных голов. Войско разбито, вот только… Семер смог сбежать. Так мы думаем.

Командующий обдал Рантара презрительным взглядом, будто это был лично он виноват в произошедшем.

– Мерзкая крыса! Уже в третий раз! – Себастьян ударил кулаком по столу.

– Да, Ваше Высочество, к сожалению. Я предупреждал Валентина быть бдительнее, но он горячая голова, а Семер – хитрый лис.

– Тогда все это не важно, – вмешался все тот же мужчина с высоким, почти женским голосом. – Раз Семер жив – мятеж не закончится. Он вновь соберет доходяг или еще кого и обязательно покажется через пару лет. Нам известно, куда он делся, или все как обычно? Провалился сквозь землю?

– Как обычно.

– Прекрасно.

Присутствующие покачали головами и начали шептаться. Мужчина, по положению не ниже графа, если судить по количеству лепестков на его броши, взмахнул длинными соломенными волосами и взглянул прямо на Рантара.

– Я слышал, вы когда-то были знакомы. Быть может, вы знаете, куда он мог направиться?

Все перевели на Рантара выжидательные взгляды, и его сердце начало биться сильнее. Они хотели услышать ответ, но ведь он даже не знал, кто такой этот Семер. Или знал?

– Я не… Не думаю, что…

– Семер не настолько глуп, чтобы появляться там, где его ждут, – вмешался Феликс. – Боюсь, он засядет в очередном болоте и будет там гадко булькать.

– Тогда сожжем все проклятые болота в этой богами забытой земле, – вступилась одна из придворных дам. Пара человек одобрительно закивала.

– Мы будем действовать тоньше, – голос королевы звучал, как пение соловья, хотя ее лицо превратилось в застывшую маску. – На этот раз он не уйдет.

– Ваше Величество, а как насчет изделий главного королевского изобретателя – Мафенаса Гармского? Быть может, что-то из них поможет в поисках?

– Творения господина Мафенаса и так сильно помогли нам в бою. Однако боюсь, что среди них нет такого, что выследит этого мерзавца, – на лице Доротеи появилась слегка рассеянная улыбка, за которой Рантар смог прочитать едва сдерживаемый гнев. – Важнее другое. Среди местных нам известны и наши соратники, и потенциальные соперники. Мы напомним о своей силе и влиянии всем. Пусть не думают, что мы спокойно ждем где-то там, далеко, в Севарии. Пусть почувствуют, что мы совсем рядом. Пусть истрийцы боятся.

Она осмотрела зал и на секунду остановилась на Рантаре. От этого мимолетного взгляда у него зашевелились волосы на голове. А еще он узнал слово «истрийцы». Раньше это многое для него значило.

– От присутствующих мне нужно две вещи: великолепие и информация. У местного отребья должно дух захватить от нашей красоты и мощи, а ваши связи и наблюдения позволят выявить предателей.

– Бараны, – сжал кулаки Себастьян. – Столько лет назад проиграли войну и еще на что-то рассчитывают. Пара показательных казней – вот что нам нужно.

Королева-мать проигнорировала сына:

– Мне важно, чтобы у нас было как можно больше союзников. И мы точно знали, на кого можем положиться. Для каждого из вас у меня найдется свое поручение. Феликс, что еще?

– Меня беспокоят донесения из лесов Белоозерья. Рогатых видят все чаще. Пока по одному их ловят неподалеку от этого треклятого леса.

– Они готовятся к новому нападению? К охоте?

– Нет. Не уверен… Такого еще не было раньше…

– Тем лучше, – Себастьян налил в бокал вино так, что оно чуть не перелилось через край. – Пусть сидят в своем лесу и сдыхают. Ведь наши разъезды справляются? Добавим людей. Пусть не оставят этим животным ни единого шанса. Есть еще что-то стоящее на сегодня? Мы все устали от этой мерзкой дороги. Будто по бревнам перекатывались несколько дней. Боги точно оставили эту землю, жаль, что мы ее подобрали.

Одним глотком он осушил бокал и взглянул на мать. Доротея помедлила, прежде чем сказать:

– Да, Феликс, есть еще что-то важное?

– На Новых территориях путанные донесения, я жду конкретики. Гауров становится в городах все больше, похоже, наступила новая волна миграции, а у торговой гильдии этих проныр-гоблинов новые соглашения…

– О боги! Умоляю, только без меня! – Доротея притворно закатила глаза. – Терпеть не могу истории про монеты. Себастьян и уважаемый граф справятся.

С этими словами она улыбнулась мужчине в коричневом камзоле с каштановыми кудряшками. Лишь за одну эту улыбку Рантар был готов убить мерзкого графа.

– Я надеюсь, что сегодня вы меня услышали. Мы не для того заполучили эти земли, чтобы они утекли сквозь пальцы. Я рассчитываю на всех вас. А теперь прошу меня извинить, я действительно очень устала с дороги.

Все почтительно склонились, когда королева быстро прошла мимо и скрылась в дверях. Рантар остался в зале собрания со щемящим сердцем, будто забытая дворняга. Она даже не посмотрела на него на прощанье. Ему стало невыразимо грустно, это означало, что сон будет продолжаться и дальше. Разговоры дворян мало его интересовали, но Рантара никто и не отпустил, поэтому он просто стоял, устремив взгляд в пол.

– Эй ты, мясник! Можешь проваливать, – Себастьян набрал себе новый бокал вина. Сейчас он был уже не так похож на того незнакомца в трактире, но это было и не важно. Рантар только ждал шанса улизнуть, не обращая внимания на взгляды, направленные в его сторону.

Он вышел в коридор и принялся разглядывать цветы, будто желавшие ему что-то сказать. Рантар наклонился поближе, словно мог расслышать их слова, но ничего так и не произошло. Он вздохнул и принялся ждать. Сам не зная чего. Иногда он мог стоять так довольно долго, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Внезапно Рантар услышал, как один из цветков его зовет, вздрогнул, но быстро понял, что это говорит рядом стоящая служанка. На ней было простое, но безукоризненно гладкое желтоватое платье. И такая же маска с узором из цветков на лице.

– Господин Рантар. Королева-мать желает вас видеть наверху.

Радостный крик замер где-то в груди, и Рантар лишь сдержанно кивнул, направившись к лестнице. Предвкушение захлестнуло, как мощная волна, которая, еще мгновение – и впечатает его в стену. Он встал возле заветной двери комнат королевы и легонько постучал, прежде чем войти. Его обычно крепкие руки дрожали, как у последнего пропойцы.

В покоях был полумрак, который развеивали только несколько канделябров, стоявших на маленьких столиках. Возникшая посреди комнаты тень метнулась к нему, чуть не сбив с ног, и Рантар ощутил, как жадные влажные губы увлекают его в страстный поцелуй. Он пытался ответить тем же, но получалось как-то неловко. Его окружил аромат ванили, роз и клубники, напоминающий, что он попал в настоящий мир. Сон, наконец, стал растворяться, и жизнь захлестнула Рантара бешеным потоком. Вот он – момент, которого Рантар так долго ждал. Теперь он чувствовал себя живым и сильным, и весь туман вокруг будто исчез.

Губы Доротеи обладали удивительной сладостью и не менее яркой горечью, которая так волновала Рантара. Королева ничего не говорила, лишь разрывала на нем одежду своими цепкими пальцами.

– Рантар. Наконец-то! Рантар…

Она с силой укусила его за шею так, что он чуть не вскрикнул, а потом заглянула в глаза. Рантар ощутил, как колени становятся все слабее.

– Я видела цветы в том зале. Ты такой молодец! Ты самый лучший, Рантар! Эта сука получила по заслугам. Ты ведь убил ее этой самой рукой, правда? – Она взяла его пальцы и принялась медленно облизывать.

Штаны готовы были просто лопнуть на нем, и Доротея, чувствуя это, сжала его одной рукой, принялась массировать. Потом повалила его на пол недалеко от двери и расстегнула свой корсет, давая полюбоваться на ее сочную, полную грудь. Миг – и она уже сидит на Рантаре, снимает с него штаны. Снова жаркий поцелуй, от которого кружится голова. Потом последовал тяжкий вздох, и он ощутил, как медленно входит в нее, постанывая от удовольствия. А Доротея, обхватив его грудь руками, начала двигаться, сначала медленно, а потом все сильнее – вжимая его в пол. Рантар следил за каждым движением, каждым изгибом ее тела и улыбался. Она дергалась в упоении, постепенно начиная кричать так сильно, что толстые стены задрожали, как от землетрясения. Черная вспышка поразила разум, а потом все стало тихо и безмятежно, будто само время остановило свой ход.

Они лежали на полу тяжело дыша, и постепенно к Рантару возвращались все ощущения, будто он брал контроль над своим телом. Грудь саднило: он заметил множество свежих царапин под волосами. Каждую из них он готов был с гордостью лелеять, как заслуженную медаль.

Мир вокруг ожил, краски стали ярче, даже воздух ощущался иначе, став чистым и прозрачным.

Королева,его королева, довольно рассмеялась и принялась теребить волосы на его груди.

– Да, вот именно это мне и было нужно. Я скучала по тебе, Рантар, – палец скользнул по лицу, потом по бороде, а внутри его тела будто пролетел сквозняк.

Какой-то незнакомый голос возмущенно шепнул: «Я Антар». Рантар замер.

– Все в порядке?

– Да, моя королева, просто сердце расшумелось.

– Рановато ему. Запомни, ты мне еще нужен. И откуда эта дурацкая королева? Только ты можешь звать меня по имени.

– Конечно, Доротея.

– Так-то лучше, – она сладко, по-кошачьи потянулась, давая еще раз рассмотреть свою грудь, и поднялась, наливая себе вина. На удивительные изгибы ее тела можно было любоваться вечность. – Теперь день прошел не зря. Я так устала от этих ужасных колдобин, наверняка от них у меня и разошлась мигрень. И эти напыщенные болваны! Они из кожи вон лезут, чтобы угодить мне, но я вижу, как мерзко блестят их глазки. С какой бы радостью я их всех перевешала!

Доротея – какое это все-таки замечательное имя, на вкус, как сочный бутон цветка, – отпила из бокала и скользнула по Рантару взглядом.

– Скажи, Рантар, если сейчас я попрошу тебя пойти туда и убить их всех своими топорами, ты это сделаешь?

– Конечно, – пожал он плечами, отмахиваясь от новой волны холодка.

Королева как-то странно рассматривала его, а потом расплылась в улыбке, подходя и жадно целуя в губы, как будто хотела проглотить его, как недопитое вино.

– Вот за это я тебя и люблю, дорогой. Ты не боишься действовать. Может, мы еще устроим это. Позже. Скажи, тебе нравится то, что ты видишь?

Рантар был в восторге, очутившись будто в волшебном саду, над ним нависали наливные груди с задорными сосками, как у молодой девушки. Вся кожа королевы благоухала, а требовательный изгиб полных губ заставлял хотеть ее еще больше. Но все это он мог лишь ощущать, не в силах облечь чувства в слова. Любое казалось осквернением такой красоты. Все внутри кричало, порываясь к ней.

– Да, госпожа, – все, что его скудный язык смог вымолвить.

Она сжала его волосы и притянула к себе вплотную.

– Я самая прекрасная из всех? На всей земле?

– Безусловно.

– И ты любишь меня сильнее всех?

– Да.

Рука Доротеи держала его волосы так, будто собиралась оторвать их, снять с него скальп, но ему было все равно. Она могла сделать с ним все что угодно.

– Не представляешь, как много для меня это значит, – королева отпустила его голову, прошла к кровати и накинула на себя пеньюар. – Ох, Рантар, я так устала. Порой мне кажется, что ты единственный, кто меня понимает. Дети стали совсем несносными. Себастьян перестал слушаться и сопровождает каждый мой шаг едким комментарием. Я еще придумаю, как проучить этого наглеца. А Ванесса не интересуется ничем, кроме мужчин. Похожа на меня, этого не отнять, вот только я не ветренная, и у меня в ее возрасте были и другие увлечения. А ее не интересует вообще ничего! Ох, столько лет я тащу все на себе и не могу положиться ни на кого, кроме тебя.

Доротея осушила бокал одним залпом и налила себе еще. Вернувшись на кровать, она принялась потряхивать ногой, устремив взгляд куда-то очень далеко, туда, где Рантар не мог ее найти – но ему этого было не нужно. Он все так же послушно продолжал лежать на холодном полу, наблюдая за ней.

– Но больше всего, Рантар, я ненавижу эту проклятую страну. Истрия так близко к северу. Тут гадко, холодно и уныло. Я будто на вечных похоронах! А ты знаешь, как я этого не выношу. Жизнь создала меня для прекрасного, а я вынуждена торчать здесь, устрашая этих жалких скотоводцев. Они должны трепетать от одного моего имени и падать на колени при моем появлении!

Новый бокал оказался пустым быстрее, чем предыдущий.

– Знаешь, Рантар, вы с Усином стали слишком мягкими. Они этого не заслуживают. В следующий раз убивайте всех. Так они поймут, что меня надо бояться. Страх – вот самое сильное чувство. Тебе все ясно?

– Да, госпожа.

– Мда, а ведь были времена, когда ты был более словоохотливым, – холодок пробежал по спине Рантара от ее взгляда.

– Госпожа, я…

– Неважно, – отмахнулась королева. – Ты можешь идти. Я не могла разобраться с делами, пока думала о тебе, но теперь мне надо побыть одной.

Рантар был разочарован, отвергнут. Вновь ощутил погружение в этот странный, мерзкий сон, из которого ему вот-вот удалось выбраться. Он будто сделал один вздох и вновь был вынужден погрузиться в зловонную пучину. Одеваясь, он взглянул на дверь в комнату для слуг, и перед ним вновь возник образ мальчика. Внутренний сквозняк превратился в метельную стужу. Он перестал думать и о снах, и о красоте своей женщины, будто это и не имело никакого значения.

– Фило…

– Что ты сказал?

– Мой сын. У меня есть сын, – королева моргнула, будто увидела его впервые. – Где он? Ты обещала его найти.

– Ах, Рантар, все требует времени, ты же знаешь. Это непросто.

– Прошло уже много времени, – не то чтобы он это знал, скорее – чувствовал. Прошло куда больше времени, чем нужно было для поисков. И больше, чем… для чего? Внутри зашевелилось странное ощущение. Что это? И почему он вообще стоит в этой комнате? Ему будто надо было что-то вспомнить, но он не знал, что. Неясное чувство тревоги вновь заставило все внутри него похолодеть.

– Не зазнавайся, Рантар. Помни, с кем ты говоришь. Я найду себе и другого героя, а тебя прибью над воротами этого замка.

Прежде чем он успел что-то ответить, Доротея быстро подошла к нему и поцеловала. Он пошатнулся и чуть не упал, когда она провела рукой по его щеке. Она почему-то была холодной.

– Прости, дорогой, я не это имела в виду. Просто устала. Не беспокойся, мы найдем его. Ведь я обещала. Ты мне веришь?

«Нет, ведьма!» – закричало что-то изнутри, и он чуть не поперхнулся, с ужасом глядя на нее. Он надеялся, что она не услышала этой фразы.

– Рантар, все в порядке?

– Да… моя королева. Вам не стоит ни о чем беспокоиться, – он склонил голову, чтобы она не смогла прочитать смятение в его глазах. Сердце пугающе колотилось. Откуда вообще взялась эта страшная фраза? Кощунство!

Она не отпускала его, держа за руку, и заглядывала в глаза, как нашкодившему ребенку. Ему пришлось найти в себе силы ответить на взгляд. Время шло, но, похоже, она не находила то, что искала. Лишь отпустила его руку и уставшим голосом сказала:

– Уходи, Рантар.

Когда он взялся за ручку двери и по привычке захотел попрощаться, то увидел лишь спину. Она уселась за столик с намерением что-то записать. Королева лишь слегка наклонила голову в его сторону:

– Завтра ты получишь очередное задание. Сделай так, чтобы я гордилась тобой.

Рантар ничего не ответил, просто слегка поклонился. Каждое задание он выполнял беспрекословно, и королева это знала. Прощания не были его сильной стороной, поэтому он просто вышел.

Спускаясь по лестнице, он ловил на себе мимолетные, едва заметные взгляды слуг, но не придавал им никакого значения. Его волновало другое.

Странный голос, проснувшийся внутри из какой-то загадочной глубины, звучавший, как эхо. И все же он казался смутно знакомым. Напоминал его собственный. Но это было невозможно: никогда бы ему не пришло в голову называть королеву ведьмой. Голос был неясным, раздражающим, как зубная боль. И этот ее тон… Рантар был уверен, что разговор по поводу Фило у них был уже не раз. Он возникал постоянно и уже давно. Но Рантару никак не удавалось вспомнить, насколько давно.

Рантар пребывал в смятении, не в силах найти ответа на свой вопрос. В довершении всего мир вокруг почему-то не торопился стать сном, он был таким же ярким и вызывающим, как и в моменты близости с Доротеей, и этому Рантар тоже не мог найти объяснения.

Мимо проходила молоденькая девушка, и он поймал ее за руку. Почему она выглядела так, будто готова лишиться чувств?

– Куда? – просто спросил он.

Глаза девушки за маской дрожали, как и губы, потом взгляд немного изменился. Молча она кивнула в сторону, и он отпустил ее. Пора было лечь спать. Возможно, отдых пойдет ему на пользу. Хотя это вообще было похоже на глупость. Разве может быть сон внутри сна?

Он гладил пальцами лезвия топоров, чтобы хоть как-то прийти в себя. Обычно это успокаивало, но сейчас почему-то не выходило. Рантар оглядывался по сторонам так, будто оказался в чужом доме, не помня, как сюда попал.

В одной из комнат лежал Усин, заняв добрую ее половину, и рассматривал канделябр. Увидев Рантара, он слегка оживился.

– А в этот раз ты быстро.

– Королева уже отпустила.

– Да, я так и понял, – хохотнул здоровяк. – Мы все это слышали.

Рантару было все равно. Такова была воля его королевы, а это все, что имело значение. Мнение Усина не значило ровным счетом ничего.

– Замолвил за нас словечко? Она отправит нас на войну?

– Сказала, что завтра будет новое задание.

– Ох, боги. Опять эта скукота! Я скоро от тоски начну выть на луну, как бродячая псина.

Рантар пожал плечами. Он нашел свой плащ, завернулся в него и лег на большую кровать, готовясь ко сну.

– На собрании говорили что-то интересное?

– Не знаю, я не слушал.

– Тебе правда ничего не интересно? Ну, кроме этого, – Усин выразительно закатил глаза.

– Да, – пожал плечами Рантар, надеясь, что забытье поглотит его как можно быстрее. Ему не нравилось смятение, в котором он был вынужден пребывать. Вот только оно грызло его изнутри противно, так что ему не удавалось его игнорировать. Он догадывался о причине внутренних сомнений, но задавать вопросы не хотелось, потому что это могло обернуться еще большим смятением. Рантар переворачивался с одной стороны на другую, но никак не мог устроиться на мягких перинах.

Он достал топоры и принялся разглядывать их. Металл тускло переливался, давая как следует рассмотреть тюльпаны, что были выгравированы на лезвии. Гравировка как символ была чем-то важным, и не только для него. Но вспомнить, что именно, не получалось так же, как и сына.

– Что значат эти тюльпаны, Усин?

– Они уже давно ничего не значат.

Рантар нахмурился.

– Ты сказал, что я часто спрашиваю про сына. Это долго продолжается? То есть, я хотел спросить, как долго?

Громила почесал подбородок и нахмурился.

– Да ты все время о нем спрашиваешь. С того момента, как познакомились. Только что толку от меня? Я твоего сына не найду. Даже не знаю, как он выглядит. Надеюсь, я не раздавил ему голову…

Пришла очередь Рантара хмуриться. Но не из-за последней фразы, а потому что он не мог вспомнить, как долго они с Усином знают друг друга. Ему казалось, что чуть ли не всю жизнь, но это было неверно. Сон – это не жизнь. Так сколько же? Как он ни пытался понять, ничего не получалось, лишь внутренний холод становился все сильнее.

– А долго мы знакомы?

– Я все в толк не возьму: ты издеваешься или у тебя каша в голове?

– Сколько, Усин?

– Ну-у-у, года четыре, наверное.

Цифра ему ничего не сказала, но на душе стало как-то очень скверно, будто Рантар проглотил дохлую кошку. Только он не понимал, почему испытывает это ощущение, особенно после встречи с королевой. Раньше все было иначе. А потом Рантар понял, что были и другие случаи. Такие же моменты, когда он будто просыпался и начинал задавать вопросы. Много раз. Но он почему-то все забывал.

Рантар отвернулся и попытался заснуть, перестав обращать внимание на болтовню полувеликана. Пришлось напрячь свою силу воли, чтобы игнорировать странное чувство, которое возникло где-то глубоко в животе.

Сон пришел сам собой, Рантар сначала даже не понял, что спит. Образы просто плыли перед глазами, но что-то подсказало ему, что они не такие, как обычно. Рантар не мог остановиться на одной картинке: они тут же сменялись, превращаясь в страшную круговерть, будто его привязали к колесу и спустили с холма. Вдруг все резко замерло, так что он едва не содрогнулся. Доротея стояла над ним со злорадной усмешкой на посиневших губах.

– Ну что, герой, теперь ты поклонишься мне? Поклонись! – Она откуда-то взяла окровавленную руку и хлестнула мертвыми пальцами по его лицу.

– Ведьма, – рыкнул он.

– Я заставлю тебя поклониться. Ты будешь лизать мои пальцы, слышишь, Антар?

Она поставила свою ступню ему на лицо и оттолкнула, как деревенскую дворнягу.

«Антар, Антар, Антар», – продолжало пульсировать в его голове, и Рантар очнулся. Было темно, и в ночной прохладе раздавался только громоподобный храп Усина. Все было спокойно, но его сердце готово было вырваться наружу и сбежать на вершину самой высокой горы.

Ему привиделась королева, Доротея, но почему она так поступила? В теле все сжималось – кулаки, зубы. Он готов был перегрызть шею женщине из сна. Как он мог так искренне ненавидеть ту, которую считал божеством?

И это странное имя – Антар. «Разве это мое имя? Меня же зовут Рантар». Он провел руками по лицу, будто только что ополоснулся. «Почему это больше не похоже на сон?» Поежившись, Рантар закутался в плащ, но не мог спастись от холода, царившего внутри него.

«Я забываю сына, вот что, – ударилась мысль о стенку черепа. – Четыре года – это, наверное, много… Да, я не видел сына слишком долго».

Стало чуть легче, но все равно мороз не торопился отходить. Было что-то еще, что-то важное, и разгадка скрывалась за этим именем – Антар. Так его назвал незнакомец в таверне. Он сказал, что сперва нужно вернуть имя. Вот только как? Имя не похоже на флягу, забытую в корчме, как его можно вернуть?

Рантар лежал на спине и всматривался в мрак потолка. Вернее, он смотрел вверх, но взгляд его был направлен внутрь. Туда, где его ждало то, что он боялся открыть.

## Глава 3. Бывшие друзья и бывшие враги

С утра в замке царило небывалое оживление, так что даже строгие каменные стены смотрелись живыми. Слуги носились по коридорам, подобно солнечным бликам, а на лицах вельмож проглядывало сдерживаемое напряжение.

Королева-мать решила отправиться с неожиданным визитом к местному графу, оставив половину двора в неведении о своих планах. Об этом можно было услышать буквально на каждом шагу.

Рантар все утро просидел в комнате и смотрел в одну точку. Королева не стала рассказывать о своих планах и ему. И даже не встретилась с ним лично. Просто передала письмо с очередным заданием:

«Мой верный Рантар, я вновь нуждаюсь в твоем заступничестве. С этим мерзким Семером пора что-то решать, на этот раз он от нас не уйдет. Я узнала, что барон Савлец его давний знакомый. На словах он преданный сторонник короны, но, как знать, быть может, старые связи по-прежнему сильны? Выясни это. У него есть поздний ребенок – сын Тусан. Убей его, если понадобится, но Савлец должен рассказать всю правду. И помни: ты нужен мне целым и невредимым. П. С. Сожги письмо, как обычно».

Вот и все, что несло для него послание из красиво выведенных букв с элегантными хвостиками. Очередное простое задание, которое надо выполнить. Рантар послушно бросил письмо в очаг на кухне, не проследив за тем, как догорает бумага.

Он почесывал грудь, тяжело дышал и все время оглядывался, будто ожидая увидеть притаившуюся тень за ближайшим углом, но там ничего не происходило. Доротея – ведьма, она издевается над Рантаром. По крайней мере, часть его именно так и полагала. Другая лишь в ужасе мотала головой. Ночные мысли слегка притупились, но не покинули его, тягостно давя и заставляя слоняться по коридорам без цели, в ожидании, когда Усин придет с утренней охоты. Поэтому, когда его позвала одна из фрейлин принцессы, он несколько воспрял духом в ожидании распоряжений.

Служанка провела его за собой в покои принцессы, немедленно вышла и закрыла за ним дверь, оставив наедине с пустой комнатой, в которой было слишком много белого. Белые ковры, шторы, занавески, даже кровать была вызывающе белой, будто никто никогда не касался ее. Рантар не сразу заметил белую фигуру, скрывшуюся в покрывалах, как в сугробе.

– Не пугайся, Рантар, а то ты похож на молодого жеребенка.

Ванесса улыбнулась самой милой улыбкой, отойдя от белого трюмо. Впрочем, ему не стало легче. Пеньюар, сидевший на молодом теле, был настолько прозрачным, что в нем толком не было никакой необходимости. Рантар отвел взгляд, погружаясь в едкую белизну.

– Стеснительность не к лицу такому герою. Посмотри на меня.

Дочь королевы явно чего-то ждала, разглядывая его и не стесняясь ни своей наготы, ни улыбки, которая так и не сходила с лица. Сложена она была очень хорошо, не хуже матери, и все же нутром Рантар чувствовал, как и ночью, что происходит что-то неправильное. Нужно было развернуться и уйти. Убежать. Но он продолжал стоять, его никто не отпускал.

– Чего молчишь? Тебе не нравится, что ты видишь?

«В этих странных снах есть хоть один правильный ответ?»

– Нравится, – медленно сказал он. – Я просто не понимаю, чего вы хотите, Ваше Высочество.

– Разве? Знаешь, в нашем королевстве много героев, я уверена, что даже слишком много, и у каждого есть свой талант. Феликс отличный стратег. Валентин образец беспощадной жестокости. Усин первозданная сила. Табон прирожденный дуэлянт. Эфил мастер ловушек. Насира самая меткая. Боги, да если вас всех перечислять, то можно засидеться до позднего вечера. Но из всех них мать выбрала именно тебя. Почему?

– Ваше Высочество, я правда не понимаю…

– Тебе нравится, какая я? Нравится мое тело? Оно нравится всем. Знал бы ты, сколько стихов мне посвятили, сколько песен. Но ты… ты все время смотришь будто сквозь меня. Глядишь только на нее. Порой я спрашиваю себя, как ей это удалось, – принцесса сделала шаг вперед. – Раньше ты был совсем… другим. А теперь, как прирученный кот, любящий сидеть на коленках. С мужчинами она управляться умеет. Тебе нравится моя мать? Нам постоянно говорят, что мы очень похожи, это так? Может, нужен вид получше?

Ванесса скинула с себя белый чепец, и вьющиеся темные локоны раскинулись по ее плечам. У Рантара перехватило дух – они с Доротеей были похожи на родных сестер.

– А это? Так будет лучше? – Рантар хотел запротестовать, но едва различимый пеньюар уже лежал на полу, давая рассмотреть принцессу во всей красе. Она стояла теперь очень близко, на расстоянии вытянутой руки.

– Хочешь попробовать? – Рука мгновенно метнулась к штанам, и улыбка стала еще шире. – Тебе же нравится, я вижу.

– Нет, – Рантар замотал головой, забыв даже добавить церемониальное окончание, но, к сожалению, оторвать глаз от принцессы не получалось, потому что она схватила его за руку и притянула к себе. Так змея могла смотреть на мышь. Он был готов даже вскрикнуть, если бы это помогло, но так и не смог этого сделать, продолжая таращиться в знакомые глаза. Доротея требовала беспрекословного подчинения. И она хотела, чтобы он подчинялся всей ее семье.

– Я хорошо знаю, когда мужчины хотят меня. Вы такие простые, такие одинаковые. Тебе нравится белый цвет? Мать бы забилась в истерике, если бы увидела, а мне нравится. Все такое снежное, непорочное.

– Могу ли я уйти? – Каждое слово буквально застревало в глотке. Рантар не знал, куда деть взгляд.

– Что за вздор? Мы только начали! Кто будет спокойно смотреть на сладкое, когда родителей нет дома?

Она оттащила его к кровати, и он сам не заметил, как оказался без штанов, глядя на упругую бледную кожу Ванессы, которая легла перед ним на кровать, пригвождая к полу требовательным взглядом. Соблазнительные бедра нетерпеливо качались из стороны в сторону.

– Ну же! Трахни меня, как мою мать! Это приказ!

В голосе зазвучала морозная неумолимость, как и у королевы. Рантар и рад был сопротивляться, но он не имел права перечить приказаниям венценосной семьи. Он хотел зарычать, схватиться за топоры. Разрубить себе проход сквозь стены и сбежать. Но вместо этого бросил тоскливый взгляд на дверь и принялся за дело. Не так, как с Доротеей, отдавшись водовороту чувств, увлекавших в бездну, а чопорно, методично, желая поскорее избавиться от тяжкой ноши. Так молоток мог бы забивать гвозди.

Он попытался представить, что сделал не так, почему оказался здесь и делает это, продолжая двигаться в привычном темпе. Можно было поспорить, что это не может понравится, но через какое-то время принцесса начала постанывать, потом неожиданно дернулась и затихла.

Рантар ждал, пока его отпустят, полный надежд наконец-то вернуть на место свои штаны. Он готов был выполнить десять поручений вместо последних нескольких минут. В голове шевелились противные мысли: «А что, если Доротея узнает? Нет, не так. Что она сделает, когда узнает?»

Мелкая дрожь пробежала по телу, когда дверь в покои неожиданно отворилась. Он ожидал увидеть яростную королеву с целым отрядом вооруженной свиты, но у входа стоял лишь одинокий принц. Красный, с дергающейся губой.

– Себастьян, уйди немедленно! – закричала принцесса, ничуть, впрочем, не стесняясь своей наготы. Она так и осталась полулежать на кровати.

Принц захлопнул дверь за спиной и приблизился к ней и Рантару, испепеляя его взглядом.

– Проклятый мужлан, как ты меня достал! Сначала ты трахаешь мою мать, а теперь еще и сестру?!

В руках у него возник небольшой кинжал с яркой золотой рукояткой. Рантар не шевельнулся, лишь капля пота скатилась по щеке. Он не мог причинить принцу вреда.

– Это я его позвала, Себастьян. Что за сцена? Право, ты не в себе.

Королевич словно не слышал ее, прожигая Рантара взглядом. Приближаться он не торопился.

– Кажется, я единственный, кто сохранил хоть каплю мозгов.

– Осторожней, братец, он может все рассказать маме.

– И об этом тоже? – кивнул Себастьян на мятые простыни. – Ну почему я не родился в нормальной семье? Моя мать спит с каким-то болваном, а сестра – шлюха, орущая на весь замок.

– Ты путаешь меня с мамой.

– Помолчи, дура! Не ты ли путаешься с любым мужиком, на которого упадет твой ненасытный взгляд? Конюхи, воины, ты даже с Усином спуталась, чтобы узнать длину его члена.

Девушка поджала губы, в точности как ее мать, когда злилась, и встала с кровати, впервые накинув на себя одежду. Рантар заметил, что принц проследил за этим действием куда дольше, чем позволяли приличия.

– Я не намерена выслушивать оскорбления от избалованного маменькиного сынка!

– А ты, урод, нравится потешаться над королевской семьей, да? – Себастьян ткнул в сторону Рантара кинжалом. – Втайне глумишься над нами?

– Он-то? Он больше похож на растение, чем на человека, братец, нашел кого винить. Сделай одолжение, убирайся. И его с собой прихвати, – принцесса отошла к трюмо, демонстративно начиная заниматься своей прической.

– Ты все равно заплатишь за нанесенное мне оскорбление, – засопел Себастьян, от узкого лица кровь почти отхлынула, лишь щеки по-детски алели. Рантар продолжал молча следить за ним.

– И как ты объяснишь это матери?

– Никак. Он же растение, а не человек, ты сама сказала, – принц подкинул кинжал, который Рантар поймал в воздухе.

Он рассматривал украшенное оружие, как игрушку, не понимая, к чему это все приведет. Зверь в животе крутился, его начало мутить, и он как никогда захотел проснуться.

– Сколько раз ты топтал мою честь? Сколько раз оскорблял? Мне и вспомнить сложно. Но сегодня последняя капля. Тебе пора преподать урок, да, сестрица? – Голос принца дрожал, словно он начал забывать, как произносить слова.

– Не впутывай меня в это.

– Пусть у тебя останется кое-что на память, чтобы в следующий раз ты дважды подумал, Рантар. Посмотри на себя, кто ты вообще такой? Убожество, цветочный горшок, который я разобью не заметив. Тебе пора вспомнить о своем настоящем месте. Да-а-а. Оставь себе кое-что на память. Отрежь себе палец.

– Не понимаю, Ваше Высочество… – в первый раз подал голос Рантар, вспомнив, что так и не застегнул на себе штанов.

– Отрежь себе палец. Чего непонятного? Так будет каждый раз начиная с этого дня, когда ты будешь наносить мне оскорбление. Начнем с чего-то простого. Мизинец. Отрежь себе мизинец.

Рантар перевел взгляд на кинжал, который резко потяжелел в руках. Хотелось найти какое-то иное решение, но он просто стоял в ступоре. Он не мог ослушаться, хотя и очень хотел. Почему он вообще его слушает? Почему всерьез раздумывает над этим бредом?

– Но ведь это неправильно, – сказал он, переводя взгляд на Себастьяна.

– Режь!

– Ты что, Рантар, вправду это сделаешь? – Повернулась Ванесса, наморщив нос. – Умора.

– Это неправильно…

– Если ты не отрежешь себе один палец, я отрежу тебе два. Ну! Живее!

Рантар приложил кинжал к мизинцу на левой руке – той, что он меньше пользовался – прохлада клинка щекотала кожу, а он замер, наблюдая за лезвием. Он не должен был этого делать, не хотел, все внутри кричало против, но крик так и замер где-то в середине груди тяжелым комом, от которого было трудно дышать. У него должен был быть выбор, он был в этом уверен, но его почему-то не было. Надо было сделать все быстро.

Он подошёл к туалетному столику, положил на него руку, обхватил рукой кинжал и с силой надавил, с трудом сдерживая стон. В глазах потемнело. Кровь хлынула на пол, отрезанный палец и кинжал упали под ноги, а Рантар попытался заткнуть рану второй, невредимой рукой.

– Ты сделал это! – На лице Себастьяна показалась мальчишеская улыбка, словно он не ожидал, что это на самом деле произойдет.

– Мне надоело терпеть этот цирк, я ухожу, – Ванесса прошла мимо и скрылась за дверью.

Рантар переминался с ноги на ногу, пытаясь остановить кровь и пульсирующую боль в пальце. Хотя обиду, трепетавшую в глубине его души, сдержать было куда труднее. Внутри него будто образовалась трещина. Она становилась все шире и шире, в нем будто что-то порвалось.

– Уходи. И помни, что я тебе сказал.

Себастьян гордо выпрямился, улыбка на его лице исчезла. Но Рантару не было до этого дела, он надел штаны, запачкав их кровью, и быстро вышел.

Он летел вперед не разбирая дороги и, кажется, с кем-то столкнулся. Все это было не важно. На ходу он схватил какую-то тряпку и обтянул вокруг пальца. Ему хотелось оставить все произошедшее позади, как можно дальше, и никогда к этому не возвращаться, а в особенности никогда не возвращаться в этот страшный замок.

Почти выбежав на улицу, Рантар наткнулся на Усина и кивком головы позвал за собой. Великан знал, что это значит, и молча двинулся следом. Рантар оседлал коня и послал его почти в галоп. Ему хотелось сбежать от чего-то внутри, оставить это далеко позади, но для начала было неплохо покинуть хотя бы замок со всеми его обитателями. Рантар был готов расплакаться, если бы знал, как это делается. Вместо гнева его сковала печаль. Она потушила пожар, начавший разгораться в груди.

«Это неправильно. Со мной что-то не так», – думал он, задыхаясь от холодного ветра, бившего в лицо. Его не заботило, успевает за ним спутник или нет.

Мир изменился, будто утратив часть своих свойств. Вернее, он стал меньше походить на сон, но от этого растерянность Рантара только усиливалась.

Рантару пришлось остановить коня из-за окрика здоровяка, не поспевавшего за конем.

– Это настолько срочно, что нужно скакать сломя голову? – С трудом перевел дух Усин.

– Да.

– Ох, скажи, что это что-то интересное, что-то достойное, а не очередное задание королевы, в которых почти не бывает ничего приятного.

Рантар пересказал ему сообщение королевы в двух словах, и Усин нахмурился.

– Не люблю я убивать детей. Это скучно. И недостойно, – он вздохнул. – Когда же найдется настоящее дело для меня? Ты же был на собрании, они говорили о великанах?

– Может, и говорили.

– Пусть бы нас туда отправили. На север. Это здорово. Возможно, я бы встретил отца и сразился с ним.

– Зачем? – спросил Рантар и сам удивился своему вопросу. Он почти никогда ничего не обсуждал вместе с Усином, лишь поддакивал. Его не интересовала чужая жизнь. Что же изменилось сейчас?

– Как это, зачем? Наш поединок запомнился бы всем. Великан – вот с кем интересно сразиться!

– Я хотел спросить, почему именно он?

– Верну должок. Он изнасиловал мою мать, и та умерла, когда рожала такого увальня, как я, – Усин сжал увесистый кулак. – Потом, когда убью его, конечно, поблагодарю за ту силу, которой он меня наградил. Ты чего? Что у тебя с лицом?

– Да так, – Рантар старался сдержать неожиданное озарение, поразившее его, как вражеская стрела. – Скажи, Усин, а ты слышал от меня рассказы о матери Фило? У него должна была быть мать.

– Нет, ты затыкался каждый раз, когда об этом заходила речь.

– А сын? Я рассказывал, где он родился, как выглядел, что любил?

– Нет. Ты просто вздрагивал, почти как сейчас, и начинал донимать вопросами, где он. Но не рассказывал больше ничего. Какой-то ты сегодня не такой, Рантар. Другой.

– Какой?

– Разговорчивый. Не знаю, я тебя таким раньше не видел. Это не из-за этой штуки, случаем? – Усин кивнул на кровавый платок, и Рантар отодвинул руку.

– Может быть. У меня странное ощущение: будто я просыпаюсь после долгого сна. Будто все это и не со мной случилось.

– Мне знакомо, ага. Ты просто перебрал вчера, вот и все. Голова тяжелая, да?

– Что-то вроде… Я словно должен вспомнить что-то очень важное. Но никак не могу.

– Например, куда нам идти за этим бароном? Никогда не был в этих местах.

– Спросим у людей.

– Бери пример с меня, Рантар. Я не забиваю себе голову всякой чепухой. Только пузо пивом, – Усин похлопал себя по грузному пузырю. – Если ты чего-то не помнишь, значит, это не важно.

Рантар не готов был с ним согласиться. Трещина внутри могла дать ответ. Ему было лишь необходимо расширить ее еще больше. И увидеть, что находится по ту сторону. Сын? Жена? Ответы на вопросы, которых он еще не знал. Но что-то звало его, как тихий шепот: неумолимо, уверенно – так что он понял: другого выбора нет.

Больше с Усином он не говорил, хотя великан и не затыкался, по своему обыкновению, ни на секунду. Вскоре им повстречались люди, которые смогли объяснить, куда надо двигаться. Рантар копался в себе, бросаясь на невидимую стену, в которой хотел пробить брешь, но пока его попытки оставались без успеха. Мысленно он возвращался к утру. Он мог отказать Ванессе, а позже и Себастьяну. Сбежать, в конце концов. Но вместо этого Рантар просто стоял, как каменное изваяние, будто у него не было собственной воли. А он знал, что она у него есть. То есть должна быть.

Он заметил, что мир с каждым мгновением становился все более конкретным, подробным, а не размытым фоном. Каждая ветка, каждый куст, даже измазанные в грязи камни словно спешили поделиться с ним своей историей. Или рассказать о его собственной. Теперь Рантар мог давать названия всему, что отчетливо видит, точнее вспомнить их, доставая из памяти, как старые вещи из сундука. Телега, веревка, сбруя. Когда пришел вечер, он поразился красоте заката с его розовыми всполохами, похожими на языки пламени в вечернем костре. Мир становился интереснее и живее на глазах.

Путь занял больше времени, чем они рассчитывали. В сгущающихся сумерках они выехали к высокому холму, который, будто шапка, окружал широкий дом. Это не был замок, скорее, вилла в духе южан: никаких высоких стен, а только открытые террасы. Вряд ли их ждало серьезное сопротивление, и все же Рантар ощутил укол беспокойства.

Когда они оказались у самых ворот, заголосил Усин. Его наверняка услышали все жители дома.

– Именем королевы-матери, откройте!

Рантар заметил, что у него слегка подрагивают руки, и положил их на холодную сталь топоров. Сердце начало биться быстрее, сейчас он уже не ощущал безразличия, как вчерашним днем у барона Сторкиса.

Им поспешили открыть ворота, давая разглядеть несколько слуг, которые могли бы постоять за себя. Взрослые, крепкие мужчины оглядывали их хмурыми взглядами.

– Вас ожидают, пройдемте за нами.

Усин довольно шмыгнул носом и как бы между делом закинул на плечо свой здоровенный молот. Рантар наблюдал за слугами и теми, кто мог скрыться за углами графского поместья. Дом был куда проще, чем замок барона Сторкиса, и все же казался элегантнее в своей легкой красоте. В этих краях таких мест было мало. Даже выбор белого мрамора для стен казался необычным.

Их сопроводили в одну из террас, где ждала пара мужчин в дорогих камзолах и служанка, замершая на месте при виде Усина. Мужчины в камзолах выглядели так же хмуро, как и слуги. Один из них был довольно старым, с седой бородой, постриженной клином. При виде Рантара он замер и не сводил с него взгляда. Старик с бородой клином казался смутно знакомым. Второй заурядный мужчина в цветастом черно-бордовом камзоле нервно улыбнулся и обратился к ним:

– Добро пожаловать, уважаемые герои. Я барон Савлец, хозяин дома. А это граф Маров. Чем обязаны такой чести?

– Мы по поручению королевы-матери, да продлится многократно ее правление, – прочистил горло Усин, не обращая внимания на то, что слуги не торопились уходить, оставшись за их спинами.

– И в чем состоит это, эм, поручение?

– Скоро узнаете. А где остальные домочадцы?

– Уже поздно, они спят.

– Позови семью. Всех. Такова воля королевы-матери.

Слабая улыбка будто примерзла к лицу Савлеца. А седой граф не сводил пристального взгляда с Рантара.

– Не понимаю, какое отношение моя семья имеет к разговору?

– Я же сказал – это воля королевы, – Усин с глухим стуком опустил молот на пол, и барон слегка вздрогнул.

– Х-хорошо. Ласта, позови мою жену.

– И сына.

– Д-да, и сына тоже. Поскорее.

Девушка была явно рада сбежать – с такой скоростью она пронеслась мимо Рантара.

– Можем ли мы узнать, какие новости вас интересуют? И почему королева-мать послала для этого двух героев? – граф Маров подал голос, по-прежнему не сводя глаз с Рантара.

Возможно, впервые за долгое время Рантар отдавал себе отчет в том, что делает. Таких разговоров было уже много, но раньше они ничего для него не значили. Теперь он понимал – королева ждет, что при необходимости он убьет сына барона, а заодно и всех, кто был здесь.

– Ей нужна информация о Семере, – пожал плечами Рантар, отвечая не менее пристальным и холодным взглядом.

– Семер? Но мы ничего не знаем про Семера. Его разве не убили в битве пару недель назад?

– Нет, он сбежал. Снова. А вы, как говорят, его хорошо знали.

– Я? – Савлец начал наливаться краской, как спелый томат. – Уверяю вас, нет! Я хотел сказать, мы были с ним знакомы в молодости, но с тех пор прошло так много времени… Последний раз я видел его лет пятнадцать назад. Еще до войны.

– Королева-мать считает иначе.

– Но… но я ничего не могу про него рассказать.

– А вот и семья, – протянул Усин при виде полноватой женщины и ребенка, которому было лет десять. Толстые щеки выдавали в нем сладкоежку. У него были такие же кучерявые волосы, как и у отца.

«Фило выглядел иначе», – подумал Рантар, удивившись тому, что помнит, как выглядит его сын. Образ Фило стоял буквально перед ним. Он был чуть выше сына барона, худее, с короткой стрижкой и с живым взглядом, полным любопытства. А этот мальчик выглядел напуганным.

– Может, теперь ты что-то вспомнишь, барон? Эй парень, подойди сюда. Подойди, я сказал!

Женщина впилась в плечо мальчика мертвенно-бледными пальцами и направила умоляющий взгляд на мужа. Сколько раз Рантару приходилось видеть эту картину? Сейчас мальчик подойдет к Усину, и тот схватит его за голову, как орех. Великан задаст свой вопрос еще пару раз, сжимая мальчишку все сильнее, пока его голова просто не лопнет под могучими пальцами героя.

– Прошу вас, мой сын ни при чем! Он ничего не знает!

– Вот и поглядим. Больше я просить не буду. Иди сюда, пацан!

– Вы собираетесь сделать то же самое, что и со Сторкисом? – синие глаза Марова будто могли смотреть сквозь кожу Рантара. В этом взгляде не было страха, в отличие от остальных. Граф тоже понимал, что произойдет дальше, но почему-то обращался к Рантару. Почему?

– Дальше я сам, Усин, – услышал Рантар собственной голос. Кустистые брови здоровяка поползли вверх.

– Не понял.

– Дай нам пообщаться наедине. Я позову тебя, если что. Подожди меня во дворе.

– Как скажешь, – пожал плечами гигант, ему не доставляли радости такие встречи. – Я буду рядом.

Он не стал поднимать молот, и тот с неприятным звуком потащился за ним по полу. Савлец скривился, продолжая глядеть на жену. Рантар ждать не стал, он быстро подошел к женщине и буквально выдернул из ее клешней мальчика, взяв того за шею.

– Теперь моя очередь задавать вопросы.

– Нет!

– Марта, стой, где стоишь! – предупредил барон, вытянув руку вперед. – Умоляю, отпустите моего сына, я вам все расскажу. Все, что знаю! Но только не про Семера. Я не видел его уже сотню лет! Клянусь богами!

– Боги тебя не услышат, – Рантар чуть сильнее сжал шею ребенка – так, что тот пискнул. Фило бы постарался высвободиться. Попытался ударить. – Я думаю, что вы знаете куда больше, чем пытаетесь изобразить. Например, ты.

Он кивнул на графа Марова. Тот стиснул губы и сказал:

– Теперь ты служишь королеве, так? Ну что, нравится убивать детей ради нее? Устраивать террор среди своего народа?

– Я же сказал – спрашивать буду я. А ну стой! – прикрикнул Рантар на слугу, который потянулся за пояс. – Мне не составит труда убить вас всех. Мне даже Усина звать не придется. И начну я с мальчика.

– Заклинаю вас всеми безымянными богами, не приближайтесь к нему! – взмолился барон. Его пышная жена еле стояла на ногах.

– Вопрос первый, – Рантар сделал глубокий вдох, отнявший целую вечность. – Вы знаете моего сына, Фило?

– Нет! – вытаращил глаза кучерявый барон.

– Неверный ответ, – Рантар оттащил ребенка к балкону под крики и плач женщины. От слез широкое лицо мальчика расплылось еще сильнее. Рантар взглянул вниз: падать было высоковато, зато они поймут, что он говорит серьезно. Он устал от этих загадок, устал, что ничего не может понять. – Еще один ответ, который мне не понравится, и я сброшу мальчишку со стены. Итак, вы знаете моего сына?

– Я знаю, – сказал седобородый Маров, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

– Где он?

– Спроси у своей королевы.

– Я спросил, где он? – Он поставил мальчика на парапет. Тот не сопротивлялся, только поскуливал, как щенок. Даже не говорил. Хотя в этих обстоятельствах так было лучше.

– А я ответил. Она забрала твоего мальчика. Готов поспорить, она уверяет тебя, что вернет его. Что он потерялся или что-то вроде того. Но он у нее. Могла и убить, конечно, но, думаю, оставила его в живых. Это ведь такая хорошая возможность держать тебя в узде, правда?

Дышать становилось все труднее, но вопросы нужно было задать.

– Вопрос второй. Где его мать?

– Что с тобой? Ты, конечно, изменился, но не настолько же…

– Где она?!

– Селина умерла. Твоему сыну и года не было.

«Селина», – тупо повторил Рантар про себя. Так вот откуда такая пустота. От жены не осталось и следа, будто никогда не существовало. Он даже забыл ее имя. Хотя был готов поспорить, что помнил ее смех и улыбку. И разливающееся от них тепло. Трещина внутри стала еще шире, и этот разрыв вызывал почти физическую боль.

– Вопрос третий, – осторожно начал говорить Рантар, будто любое давление могло разбить мир, как хрупкое стекло. – Кто такой Антар?

Лицо седовласого графа изменилось, будто его ударили под дых. Он открыл рот, но молчал преступно долго.

– Это твое имя.

– Нет. Не может быть, – перед глазами все поплыло, мир начал таять, и Рантару пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение. – Меня зовут Рантар.

– Такое имя дала тебе королева. Очередная из ее издевок. Она извращает все, к чему прикасается. Ты сам мне это говорил.

Вереница картинок стала проноситься перед глазами Рантара, но от них так кружилась голова, что он мотнул ей, прогоняя образы, как несносных мух. Голова начала пульсировать, готовая взорваться, и одной рукой ему пришлось коснуться ее, чтобы проверить, не появилась ли там трещина. А пустота внутри все росла, расщелина разрывалась все сильнее, и из нее хлынул свет. Только вот ему теперь совсем не хотелось видеть то, что ожидало его с обратной стороны, потому что знал – будет больно.